ОГЛАВЛЕНИЕ

ОКТЯБРЬ И МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
В.Кузнецов
В НАУКЕ международного права опыт Октября 1917 года должен научить нас главному: нельзя абсолютизировать ни одну научную концепцию, ибо наука отражает объективную действительность, а эта действительность чрезвычайно подвижна и изменчива.
Новые субъекты международного права, используя существующие нормы или отказываясь от некоторых из них, предлагают новые нормы межгосударственных отношений. Это, однако, не меняет кардинальным образом ни социального назначения международного права, ни его сущности — оно по-прежнему продолжает оставаться инструментом межгосударственных отношений, на этот раз с участием нового субъекта.
Принципиально новым становится лишь само отношение нового субъекта к международному праву. Если лидеры революции рассматривали международное право как нечто чужое, то, став руководителями страны, они постепенно начинают рассматривать международное право как результат собственной деятельности. История нашей страны после Октября 1917 года убедительно доказала, что новый субъект способен иногда повлиять на международное право самым серьезным образом.
Конечно, новые руководители России подходили практически ко всем вопросам межгосударственных отношений "сообразно правовому сознанию демократии вообще и труяящихся классов в особенности". Так, например, было с призывом новой власти покончить с тайной дипломатией. Тайная дипломатия необходима по самой природе этого рода человеческой деятельности. Из благородного призыва большевиков покончить с тайными договорами в международном праве должен остаться, возможно, запрет тайных сговоров по жизненно важным для человечества вопросам. Например, вопросам мира и войны, территории и границ, опасных экспериментов в природной среде и т.д.
Тайные соглашения по подобным вопросам должны признаваться недействительными с самого начала, как бы несуществующими и не подлежащими применению, подобно тому как по новому российскому законодательству не подлежат применению неопубликованные акты, затрагивающие права человека.
Послеоктябрьское законотворчество как в части ликвидации законов старого режима, так и в части "совершенствования" советского законодательства должно еще раз убедить нас, что позитивизм всегда будет устраивать в философии догматиков, а в политике — господствующие режимы. Завоевав власть, легко и приятно убеждать себя и других в том, что ты поймал и крепко держишь в руках птицу-истину.
Совершенствование законодательства и даже его ломка свидетельствуют о более полном понимании нами объективной правовой действительности, об осознании необходимости в очередной раз пересмотреть наши субъективные представления о праве, выраженные в законах (международных договорах), привести их в соответствие с собственно правом.
Валерий Иванович Кузнецов — заведующий кафедрой международного права Дипломатической академии МИД России, доктор юридических наук.
ОКТЯБРЬ И МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО 89
Простая логика заставляет думать, что право — это нечто более широкое, нежели закон, потому что содержит в себе также элементы, которые сегодня по разным причинам не удалось согласовать. Вспомним историю с нашим предложением о заключении Всемирного договора об отказе от применения силы. Инициированный XXV съездом КПСС проект такого договора обсуждался в органах ООН около десяти лет и завершился принятием одноименной декларации. Здесь наши субъективные представления натолкнулись на неготовность подавляющего большинства государств принять на себя обязательства в форме договора. Таким образом, воли согласовать не удалось, но отсутствие договора здесь совершенно не означает отсутствия нормы права о запрете противоправного применения силы.
Сегодня лишь неисправимые позитивисты могут утверждать, что международное право это только то, что зафиксировано в международных договорах. Должно быть ясно (и упомянутые выше исторические события, включая Октябрь 1917 года, это доказали), что общей предпосылкой возникновения и развития международного права в конечном счете является не воля государств, а условия материальной жизни человечества. Воля же в процессе создания договорных норм международного права сама выступает как результат развития общественного производства.
Конечно, международно-правовая позиция государства разрабатывается конкретными людьми, которые могут ошибаться. Задача дипломата, вооруженного научным знанием, состоит не в том, чтобы констатировать ошибочность позиции партнера, а в том, чтобы проанализировать объективные причины, породившие такую позицию, и убедить партнера, что не ваша собственная позиция, а объективный ход исторического развития диктует то или иное решение (в том числе и соответствующую юридическую форму такого решения).
Если исследовать историю нашей страны внимательно и непредвзято, то можно легко обнаружить, что наибольший вклад в международное право нам удалось внести там и тогда, где и когда наши внешнеполитические и международно-правовые инициативы соответствовали объективным законам развития, а не были всего лишь следствием наших субъективных представлений.
Мы, например, в разные периоды нашей истории считали основой международного права то принцип мирного сосуществования, то суверенитет, то еще какой-нибудь принцип, но только не объективную общественную практику, которая, как известно, и является всеобщим источником любого права, в том числе и международного. А принцип, даже такой, как суверенное равенство государств, не может быть основой международного права, поскольку не имеет самостоятельного существования, а является абстракцией от реальных общественных отношений. В противном случае мы должны признать, что правило единогласия постоянных членов Совета Безопасности ООН — очевидный случай отхода от принципа суверенного равенства — есть нарушение самих основ международного права.
Ныне принято поругивать классиков. Но не пора ли признаться, что в ряде случаев дело совсем не в классиках — мы просто оказались бездарными учениками. Кто мешал следовать Ф.Энгельсу, который писал, обращаясь как бы непосредственно к нам: "Принципы — не исходный путь исследования.., а его заключительный результат; эти принципы не применяются к природе и к человеческой истории, а абстрагируются из них; не природа, не человечество сообразуется с принципами, а, наоборот, принципы верны лишь постольку, поскольку они соответствуют природе и истории"^.
^'К.Маркс, Ф.Энгельс. Избранные сочинения, т.5. М. ,1986, стр.29.
90 В.КУЗНЕЦОВ
Вместо следования такой методологии, мы построили в науке международного права искусственную конструкцию "социалистических международно-правовых принципов", которые подчинялись "руководящему принципу социалистического интернационализма", а все это вместе объявлялось совокупностью специальных норм, которые "в соответствии с обычаем" вытесняют нормы общего международного права.
Здесь опять имела место попытка выдать желаемое за действительное, в частности идеологию пролетарского интернационализма, которая возникла на основе конкретно-исторической практики коммунистического и рабочего движения, выдать за международное право. Это были далеко не безобидные "мудрствования".
Сегодня мы твердо усвоили, что в межгосударственных отношениях нельзя ставить один принцип над другим или абсолютизировать один принцип в ущерб другому не из абстрактных "соображений науки", а потому, что это противоречит практике межгосударственных отношений. Не случайно в Декларации о принципах международного права 1970 года подчеркивается, что "при толковании и применении изложенные выше принципы являются взаимосвязанными и каждый принцип должен рассматриваться в контексте всех других принципов".
КАК ВСЯКОЕ всемирно-историческое событие, Октябрь 1917 года оказал неоднозначное воздействие на доктрину и международно-правовую практику, что легче всего проследить на примере укрепления и развития в современном международном праве идеи прав человека. Есть все основания утверждать, что две революции в истории человечества — Французская буржуазная и Октябрьская социалистическая — стали мощнейшими импульсами в развитии идеи прав человека. Здесь нет никакого парадокса, если не подходить одномерно к оценке крупных исторических событий.
С одной стороны, марксизм оперировал категориями "народы", "массы", "трудящиеся", что оставляло мало места для заботы о конкретном человеке. Совсем не случайно первым документом Французской революции была Декларация прав человека и гражданина, а первыми документами советской власти в области прав человека были Декларация прав народов России от 15 (2) ноября 1917 года и Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа от 25 (12) января 1918 года. Здесь не просто употреблены разные слова — здесь заложены разные политические и философские концепции.
С другой стороны, когда сегодня Россию называют родиной второго поколения прав человека (экономические, социальные и культурные права), то имеют в виду Октябрь 1917 года. Именно под влиянием советского, прежде всего, законодательства в международно-правовое понимание прав человека вошли социально-экономические права — право на труд, право на материальное обеспечение в старости, право на отдых и т.д. Именно в таком понимании идея прав человека вошла в Устав ООН. Здесь, кстати, нелишне вспомнить, что по инициативе СССР в пункт статьи 1 Устава в качестве одной из целей ООН была записана цель развивать сотрудничество "в поощрении и развитии уважения к правам человека и основным свободам для всех, без различия расы, пола, языка и религии". Именно Советский Союз настоял на включении в текст Всеобщей декларации прав человека 1948 года положений о праве на труд, образование, социальное обеспечение и т.д.
ОКТЯБРЬ И МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО 91
Конечно, и здесь сказался классовый подход: мы действовали в убеждении, что права человека не существуют вне государства, которое является орудием господствующего класса, что права человека "имеют социальную ценность в первую очередь не как права абстрактной личности, не как юридический символ индивидуализма, а как права большинства населения земного шара — трудящихся"^.
И тем не менее в том, что современное международное право признает социально-экономические права человека наряду с гражданскими и политическими правами, бесспорная заслуга 'послеоктябрьской России. Более того, в современном международном праве твердо установлено, что эти две категории прав нельзя разрывать. В преамбулах каждого из Международных пактов по правам человека признается, что "согласно Всеобщей декларации прав человека, идеал свободной человеческой личности, свободной от страха и нужды, может быть осуществлен, только если будут созданы такие условия, при которых каждый может пользоваться своими экономическими, социальными и культурными правами, так же как и своими гражданскими и политическими правами".
Отмеченный принцип представляет собой одну из фундаментальных основ современного международного права, он многократно подтверждался Генеральной Ассамблеей, Экономическим и Социальным Советом, Комиссией по правам человека и нашел отражение во многих договорных обязательствах. В таком понимании идея прав человека получила свое отражение в Конституции России. Глава 2 Конституции "Права и свободы человека и гражданина" представляет собой сплав гражданских, политических и социально-экономических прав в их неразрывном единстве.
Иногда можно слышать утверждения, что полное осуществление экономических, социальных и культурных прав будет являться прямым следствием осуществления гражданских и политических прав и будет автоматически вытекать из них. Такая зависимость не подтверждается фактами реальной жизни, а современная российская действительность прямо опровергает этот вывод.
Французская буржуазная революция показала, что уважение гражданских и политических прав является непременным условием полной реализации других прав человека. В свою очередь, Октябрьская социалистическая революция дала убедительные свидетельства того, что демократия и мир не могут существовать сколько-нибудь долго в условиях хронической бедности. Более того, сегодня политическая свобода, плюрализм мнений, рыночная экономика и т.д. с энтузиазмом принимаются все большим числом людей не в последнюю очередь потому, что с ними связывают перспективы достижения основных социально-экономических прав.
Совсем не случайно бывший Генеральный секретарь ООН Хавьер Перес де Куэльяр в одном из своих докладов о работе Организации подчеркнул, что "политический прогресс и экономическое развитие неразделимы: обе эти цели в одинаковой степени важны и должны достигаться параллельно. Политическая стабильность необходима для выработки эффективной экономической политики, но в то же время... заметное ухудшение экономической ситуации может привести к возникновению серьезных политических разногласий"^.
НЕЛЬЗЯ не признать вклад СССР в решение вопросов войны и мира, в том числе в демократизацию международно-правовых
^ Октябрьская революция и современное международное право. М. ,1978, стр. 134. •" Е/С. 12/1991/WP/2.
92 В.КУЗНЕЦОВ
норм, регулирующих эти отношения. Октябрь 1917 года, как известно, начался с предложения "всем воюющим народам и их правительствам начать немедленно переговоры о справедливом демократическом мире". В международную жизнь пришло государство, которое впервые в истории объявило своей целью не просто прекращение войны и заключение мира, а достижение мира справедливого, демократического. Под таким миром новое правительство России понимало "мир без аннексий (то есть без захвата чужих земель, без насильственного присоединения чужих народностей. — В.К.) и без контрибуций".
В Декрете о мире советское правительство впервые в практике международных отношений выступило против самого существа тогдашней международной "законности". Этим фактически было подчеркнуто, что международное право из орудия оправдания войн должно превратиться в орудие сохранения и упрочения мира, из средства закабаления народов — в средство их защиты.
Агрессивная война, указывалось в Декрете о мире, является величайшим преступлением против человечества. Прошло более полувека, прежде чем в 1974 году ООН приняла Определение агрессии, которое во многом, прежде всего в главном, поразительно перекликалось с Декретом о мире. Например, это касается положений преамбулы Определения, согласно которой территория государства является неприкосновенной и не может быть объектом военной оккупации (аннексии — по терминологии Декрета о мире), или положения о необходимости использовать мирные средства для решения возникающих разногласий.
Декрет о мире не только положил начало формированию принципа отказа от агрессивных войн, но и явился основой для выдвижения новых, демократических принципов международного общения. Среди них важнейшее место занимает принцип неприменения силы и угрозы силой в международных отношениях государств. Признание принципа неприменения силы в Уставе ООН поставило его в один ряд с другими принципами современного международного права и придало ему общеобязательный характер.
Существенная особенность принципа неприменения силы заключается в том, что, согласно Уставу ООН, запрещенным является не только применение вооруженных сил, но и невооруженное насилие, прежде всего экономическое и политическое давление на другие государства, которое носит характер противоправного применения силы. Уместно вспомнить, что в Декрете о мире российское правительство призывало решать вопрос о формах государственного существования наций "без малейшего принуждения".
Декрет о мире стал важнейшим этапом в становлении принципа мирного разрешения международных споров в качестве обязательной международно-правовой нормы. В период между двумя мировыми войнами советское правительство заключило с рядом государств договоры, в которых фиксировалась обязанность разрешать споры исключительно с помощью мирных средств. Процедура мирного разрешения споров предусматривалась также в статьях 12, 13, 15 и 17 Устава Лиги наций, однако хорошо известно, что Устав допускал обращение к войне в качестве средства разрешения международных споров.
Значительным событием в утверждении принципа мирного разрешения международных споров был подписанный в 1928 году в Париже многосторонний договор об отказе от войны в качестве орудия национальной политики, который обязывал участвующие государства разрешать свои международные разногласия мирными способами. Ныне указанный принцип представляет собой всеобщее юридическое обязательство, которое современное междуна-
ОКТЯБРЬ И МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО 93
родное право накладывает на все государства, участвующие в международном общении.
И сегодня требуются большие усилия, чтобы люди, и особенно государственные деятели, привыкли к мысли, что естественное дело — не балансирование на грани войны, а переговоры по спорным вопросам, не конфронтация, а мирное сотрудничество.
Весьма важными являются положения пункта 1 статьи 1 и пункта 3 статьи 2 Устава ООН о том, что международные споры должны разрешаться в соответствии с принципами "справедливости и международного права" таким образом, чтобы "не подвергать угрозе международный мир и безопасность и справедливость". Ссылки в Уставе ООН на справедливость как бы перекликаются с предложением справедливого демократического мира, содержащимся в Декрете о мире, и подчеркивают, что мирные средства обязательны для разрешения любых международных споров.
ДЕКРЕТ О МИРЕ был первым антиколониальным заявлением советского правительства. Исторические факты таковы, что именно это правительство первым логически связало проблему борьбы за мир с борьбой за национальное освобождение. Это имело исключительное значение для будущего развития международного права и формирования правосознания народов.
"Если какая бы то ни было нация, — указывалось в Декрете о мире, — удерживается в границах данного государства насилием, если ей, вопреки выраженному с ее стороны желанию — все равно, выражено ли это желание в печати, в народных собраниях, в решениях партий или возмущениях и восстаниях против национального гнета, — не предоставляется права свободным голосованием, при полном выводе войска присоединяющей или вообще более сильной нации, решить без малейшего принуждения вопрос о формах государственного существования этой нации, то присоединение ее является аннекцией, то есть захватом и насилием'^.
Эти слова писались во времена, когда в международном праве еще не было принципа самоопределения. В последующем они стали отправной точкой для формулирования вывода о том, что колониализм — это длящаяся агрессия. А этот вывод, горячо поддержанный силами самоопределения на всех континентах, логически повлек за собой другой важный для международного права вывод — о праве народов использовать все средства борьбы против колониального угнетения, включая применение вооруженной силы.
Хорошо известны многочисленные резолюции руководящих органов ООН, в которых санкционировано применение вооруженной силы угнетенными народами. А это значит, что национально-освободительные войны 40—60-х годов рассматривались как средство защиты народов от противоправных действий со стороны колониальных держав, как средство достижения санкционированных международным правом целей — ликвидации колониализма и самоопределения.
За антиколониальной декларацией Декрета о мире последовали Декларация прав народов России и ряд других международно-правовых актов, восстанавливающих суверенные права соседних государств, в порабощении и ограблении которых царское правительство на протяжении десятилетий конкурировало с другими империалистическими хищниками.
^ "SO лет борьбы СССР за разоружение. Сборник документов". М. ,1967, стр. 14.
94 В.КУЗНЕЦОВ
После призыва к деколонизации, прозвучавшего в Декрете о мире, прошло немало лет, пока в 1943 году на Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании не началось международное обсуждение этих вопросов. Интересно свидетельство авторитетного участника тех событий профессора С.Б.Крылова, который сделал вывод, что американские дипломаты выступили, по существу, не за деколонизацию, а за передел колоний, то есть против своих стратегических союзников — Великобритании и Франции. Американские призывы развивать естественные ресурсы колониальных территорий и учитывать "существенные интересы" стран-неметрополий фактически "расчищали путь американскому капиталу"^.
Понадобились десятки лет борьбы, прежде чем колонизаторы были вынуждены формально признать право народов на самоопределение в качестве неоспоримого международно-правового принципа, что нашло свое подтверждение прежде всего в статьях 1 и 55 Устава ООН. В статье 1 принцип самоопределения фиксируется в качестве основополагающего принципа Организации Объединенных Наций и характеризуется как основа дружественных отношений между государствами и основа укрепления мира на земном шаре. Он получил закрепление в Уставе ООН не только в общей форме, но и в виде требования независимости для колониальных и зависимых народов.
Мы много сделали для того, чтобы в международном праве утвердилась норма, в соответствии с которой "недостаточная подготовленность" той или иной нации не является основанием для отказа в праве на самоопределение. И не потому, что этот тезис был неверен в принципе, а потому, что при желании на недостаточную подготовленность можно было ссылаться бесконечно.
При всех издержках, связанных, в частности, с известной "лозунговостью" формулировок Декрета о мире, относящихся к самоопределению, сама идея своевременно и наиболее полно отражала требования того времени. Сегодня, когда вопрос о самоопределении в смысле образования самостоятельных независимых государств в основном решен, когда мы констатируем, что в мире практически нет мононациональных государств, наше отношение к содержанию самоопределения претерпевает изменение.
В настоящих условиях в содержании права на самоопределение все чаще выделяют экономические аспекты — например, право каждого народа распоряжаться своими естественными богатствами и ресурсами. Отмечается также, что самоопределение не должно вести к нарушению территориальной целостности государств, действующих, как говорится в Декларации о принципах международного права 1970 года, "с соблюдением принципа равноправия и самоопределения народов... и, вследствие этого, имеющих правительства, представляющие весь народ, принадлежащий к данной территории, без различия расы, вероисповедания или цвета кожи".
В ИСТОРИИ не бывает событий с одним знаком — плюсом или минусом. Каждое крупное историческое событие несет в себе многополюсный заряд, ускоряя или замедляя движение человечества. Таковыми были Октябрь 1917 года и последующие весьма непростые и неоднозначные события в России, которые навсегда останутся нашей историей.
^ С.Б.Крылов. История создания ООН. М., 1960, стр.21—22.



ОГЛАВЛЕНИЕ