стр. 1
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
Ст. 420, открывающая раздел Х УПК РСФСР, в который вошли положения Закона от 16 июля 1993 г., закрепляет: «Рассмотрение дел с участием коллегии присяжных заседателей в судах. .. осуществляется в соответствии с правилами, предусмотренными настоящим разделом и общими правилами уголовного судопроизводства в Российской Федерации, которые не противоречат положениям настоящего раздела». Поскольку новый раздел внедряется в старый УПК, а новый институт — в систему судопроизводства, преследующую несколько иные, чем он, цели, задачи и средства их достижения, неизбежно возникают противоречия. Следует иметь в виду, что, по смыслу ст. 420 УПК, в случае расхождения общих правил уголовного судопроизводства в Российской Федерации с правилами, предусмотренными в разделе X, действуют последние.
§ 1. Предварительное слушание
При наличии ходатайства обвиняемого о рассмотрении дела судом присяжных в соответствии со ст. 431 УПК это дело назначается к судебному разбирательству в порядке предварительного слушания. Предварительное слушание не может быть начато ранее трех суток с момента вручения обвиняемому копии обвинительного заключения (п. 3 Постановления Пленума 1994 г.).
Формирование скамьи присяжных, как было показано выше, это сложная процедура, связанная с организационными, материальными затратами, отвлечением от обычных дел большого числа людей. Ей должны предшествовать серьезные процессуальные мероприятия с целью предотвратить возможность срыва судебного разбирательства, к началу которого приглашены присяжные заседатели, вследствие: отказа обвиняемого от заявленного ходатайства о рассмотрении дела с участием присяжных, возражения других обвиняемых против такого порядка рассмотрения дела, ходатайства сторон, которые не могут быть удовлетворены в ходе судебного разбирательства, возвращения дела для производства дополнительного расследования и т.д.
Особенности восприятия присяжными происходящего в суде таковы, что требуют предварительного исключения из дела
3-498
50 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
доказательств, собранных с нарушением закона и потому не имеющих юридической силы. В этом случае предварительное слушание играет роль фильтра, задерживающего доказательства, добытые с нарушением закона, не пропускающего их к судьям от общества. Приобретают смысл и реально действуют положения Конституции РФ, согласно которым «при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона» (ч. 2 ст. 50), а также «доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения» (ч. 3 ст. 69 УПК).
Таким образом, предварительное слушание преследует следующие цели: 1) выявить, насколько яоследовательно и осознанно обвиняемый заявил ходатайство о рассмотрении дела судом присяжных, представляет ли он юридические последствия удовлетворения такого ходатайства, включая особенности рассмотрения деЛ судом присяжных, обжалования приговоров, вынесенных на основании вердиктов присяжных, и их кассационного рассмотрения; 2) если по делу обвиняется несколько лиц, то проверяется наличие ходатайств или отсутствие возражений против рассмотрения дела в суде присяжных со стороны каждого из них'; 3) исключение из дела доказательств, добытых с нарушением закона и потому не имеющих юридической силы и неприемлемых для восприятия присяжными заседателями; 4) определяется круг доказательств, которые стороны намерены представить в судебное разбирательство, и судья по возможности оказывает сторонам содействие в обеспечении их представления; 5) возвращение дела для производства дополнительного расследования, не доводя его до рассмотрения с участием присяжных заседателей, в случае существенного нарушения уголовно-процессуального закона, необходимости изменения обвинения; 6) прекращение дела в случае отказа государственного обвинителя от обвинения (ст. 432, 433 УПК).
Предварительное слушание проводится судьей единолично в закрытом заседании в условиях состязательности, обеспече-
' Пленум Верховного Суда РФ указал судам, что в отношении обвиняемого, которому угрожает мера наказания в виде смертной казни, дело подлежит рассмотрению суда с участием присяжных заседателей даже при наличии возражений со стороны других обвиняемых (п. 3 Постановления Пленума 1994 г.).
§ 1. Предварительное слушание 51
ния равенства прав сторон, права обвиняемого на защиту (ч. 1 ст. 432 УПК).
Участие в судебном разбирательстве в порядке предварительного слушания как обвиняемого, так и его защитника является обязательным. Отказ от участия в предварительном слушании или просьба о рассмотрении дела в его отсутствие должны быть соояветствующим образом подтверждены обвиняемым. Должны быть предоставлены данные о том, подтверждает ли обвиняемый ранее заявленное ходатайство о рассмотрении дела коллегией присяжных или отказывается от него (ч. 1, 2 ст. 432 УПК, п. 5 Постановления Пленума 1994 г.).
Неявка потерпевшего, в отличие от обвиняемого, не препятствует проведению предварительного слушания (ч. 3 ст. 432 УПК).
Предварительное слушание — это форма судебного разбирательства. В начале заседания судья объявляет, какое дело подлежит рассмотрению, представляется явившимся в заседание лицам, сообщает, кто является государственным обвинителем, защитником, секретарем, выясняет личность обвиняемого, разрешает заявленные отводы. Затем государственный обвинитель оглашает резолютивную часть обвинительного заключения. Судья выясняет, понятно ли обвиняемому обвинение, в необходимых случаях разъясняет ему сущность обвинения. Если обвиняемый подтверждает свое ходатайство о рассмятрении дела судом с участием присяжных заседателей и нет возражений других обвиняемых по этому поводу, судья объявляет об удовлетворении такого ходатайства. Далее судья переходит к рассмотрению ходатайств государственного обвинителя, потерпевшего, обвиняемого и его защитника, а также имеющихся по делу иных заявленных ходатайств. Судья, выслушав мнения сторон, разрешает ходатайства. В необходимых случаях в предварительном слушании могут быть оглашены документы, приобщенные к делу для проверки допустимости имеющихся в деле доказательств. Если ходатайству исчерпаны, судья, выслушав мнения сторон по состоявшемуся предварительному слушанию, удаляется для вынесения решения (ч. 4—7 ст. 432 УПК). ^
В соответствии со ст. 433 УПК по итогам предварительного слушания судья выносит постановление: либо о назначении судебного заседания с участием присяжных, указывая при этом необходимое число присяжных заседателей, подлежащих вызову в суд, либо о направлении дела для производства дополнительного расследования в случае допущенных по делу су-
52 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
щественных нарушений уголовно-процессуального закона или необходимости изменения обвинения, о чем ходатайствует та или другая сторона, либо о прекращении дела в случае отказа государственного обвинителя от обвинения.
Принятое судьей по результатам предварительного слушания решение об исключении из дела того или иного доказательства как недопустимого также должно оформляться постановлением судьи с обязательным указанием мотивов принятого решения (ч. 3 ст. 433, п. 7 Постановления Пленума 1994 г.).
Исключение из разбирательства дела в суде присяжных недопустимых доказательств может производиться судьей как по ходатайству сторон, так и по собственной инициативе на основании допущенных в ходе дознания и предварительного следствия нарушений гарантированных Конституцией РФ прав человека и гражданина и уголовно-процессуального закона (ч. 3 ст. 435, п. 6 Постановления Пленума).
Как Закон от 16 июля 1993 г., так и Пленум Верховного Суда РФ, обобщивший в своем Постановлении практику его применения, закладывают «широкий» подход к исключению из дела, подлежащего рассмотрению с участием присяжных заседателей, доказательств, добытых в ходе предварительного расследования с нарушением- закона. Доказательства признаются не имеющими юридической силы как на основании нарушения конституционных, так и процессуальных норм.
Можно привести конкретные примеры исключения доказательств на стадии предварительного слушания.
А. П. Борцов, подозреваемый в совершении убийства, был доставлен в РОВД, где было им написано заявление на имя прокурора области о совершении преступления. Это давало основание задержать А. П. Борцова в качестве подозреваемого. Однако он был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и допрошен в качестве свидетеля. На основании нарушения ч. 1 ст. 51 Конституции РФ, предусматривающей, что никто не обязан свидетельствовать против самого себя, протокол допроса А. П. Борцова в качестве свидетеля был исключен судьей из разбирательства по делу на стадии предварительного слушания*.
Перед дополнительным допросом в качестве обвиняемого П. Н. Боголея следователь выяснял, не нуждается
' См.: Архив Саратовского областного суда.
§ 1. Предварительное слушание 53
ли тот в услугах адвоката. Обвиняемый ответил, что от адвоката отказывается ввиду отсутствия у него средств. Адвокат назначен не был. Следователем были проведены три дополнительных допроса обвиняемого и проверка показаний на месте преступления.
Судья признал отказ П. Н. Боголея от защитника вынужденным, обусловленным отсутствием денег. В действиях следователя судья усмотрел нарушение права обвиняемого на защиту, предусмотренного как ч. 1,2 ст. 48 Конституции РФ, так и уголовно-процессуальным законом —ч. 7 ст. 47 УПК'.
Конституция Российской Федерации закрепляет: 1. Каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. В случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно.
2. Каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления, имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения (ч. 1, 2 ст. 48).
В соответствии с уголовно-процессуальным законом «органы дознания, предварительного следствия, прокурор, суд, в производстве которых находится дело, вправе освободить подозреваемого и обвиняемого полностью или частично от оплаты юридической помощи» (ч. 7 ст. 47 УПК).
По делу А. А. Семенычева на предварительном слушании были исключены следующие доказательства: протокол изъятия, протокол осмотра одежды, заключение баллистической экспертизы. При этом указано, что поскольку первоначальные действия по изъятию одежды были проведены с нарушением закона, то и производные от этого следственные действия не имеют юридической силы. Оперативный работник до возбуждения уголовного дела без постановления о производстве выемки изъял одежду потерпевшей, оформив это протоколом следственного действия, не предусмотренного в уголовно-процессуальном законе. Мотивируя исключение доказательств, судья сослался на нарушение ч. 1 ст. 129 УПК, предусматривающей, что «предварительное следствие производится только после возбуждения уголовного дела и в порядке, установленном настоящим Кодексом»'.
' См.; Архив Саратовского областного суда. ' См. там же.
54 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
По уголовному делу по обвинению А. А. Гурьянова и П. Н. Боголея был допрошен очевидец преступления Сафонов. При этом в протоколе допроса Сафонова в качестве свидетеля отсутствовала отметка о предупреждении его об ответственности за дачу ложных показаний. Доказательство было исключено судьей на предварительном слушании как недопустимое. В данном случае имело место нарушение следователем ч. 2 ст. 158 УПК, обязывающей его перед допросом свидетеля предупредить последнего об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, о чем делается отметка в протоколе, которая удостоверяется подписью свидетеля. Допросить Сафонова в качестве свидетеля в судебном заседании не представилось возможным в связи с его смертью'. Как видим, на практике судьи широко пользуются предоставленным им правом исключать из судебного разбирательства с участием присяжных заседателей всякое доказательство, полученное с нарушением закона.
Результаты исследований первых процессов с участием присяжных заседателей показали, что наиболее типичными нарушениями, повлекшими признание доказательств недопустимыми, являются: нарушение права подозреваемого или обвиняемого на защиту, выразившееся в несвоевременном предоставлении ему возможности воспользоваться квалифицированной юридической помощью; допрос подозреваемого в качестве свидетеля с предупреждением об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и дачу заведомо ложных показаний; нарушение свидетельского иммунитета от изобличения' близких родственников.
Меньшее распространение получили такие нарушения, как производство следственного действия не уполномоченным на то законом лицом (например, сотрудником органа дознания без поручения следователя); назначение экспертизы следователем, не принявшим дело к своему производству; нарушение правил оформления протоколов следственных действий; отсутствие постановлений о производстве выемок^
Используемый автором подход к проблемам сегодняшнего российского суда присяжных через призму дореволюционного отечественного опыта в данном случае невозможен, поскольку
' См.: Архив Саратовского областного суда. ' См.: Результаты мониторинга. С. 22.
§ 1. Предварительное слушание 55
там не было ни стадии предварительного слушания, ни процедуры исключения из дела доказательств, добытых с нарушением закона. В этой части Закон от 16 июля 1993 г. исходит из современного зарубежного опыта. К нему и следует апеллировать, чтобы дать объективную оценку складывающейся на практике ситуации с исключением из уголовного дела доказательств.
Верховный Суд США по делу «Элкинс против Соединенных Штатов» (1960 г.) постановил, что только исключение доказательств, полученных незаконным путем, может воспрепятствовать противоправному поведению сотрудников правоохранительных органов и помешать судам «стать пособниками преднамеренного нарушения Конституции, которую они поклялись поддерживать». Американский адвокат и исследователь С. Тей-мэн, наблюдавший за первыми в России процессами с участием присяжных заседателей, пишет: «Нарушения конституционных прав на помощь адвоката, на отказ давать показания, на право не подвергаться незаконному обыску в судах США приводят к исключению доказательств. Упомянутое положение российского права имеет более широкий характер, поскольку оно касается всяких нарушений норм УПК, которые регулируют сбор доказательств во время предварительного расследования»'.
Рассматривая исключение доказательств прежде всего как гарантию прав человека в ходе предварительного расследования, не следует ли и нам ограничиться исключением доказательств, при получении которых правоохранительными органами нарушаются конституционные права человека? Ведь и на практике судьи исключают как недопустимые доказательства, которые добыты с нарушением конституционных прав: права обвиняемого на защиту, иммунитета от самоизобличения и изобличения близких родственников. Однако тут наступает известное противоречие с ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, не допускающей при осуществлении правосудия использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.
Пока что Пленум Верховного Суда РФ, учитывая, что одним из оснований для отмены или изменения приговоров и постановлений, вынесенных при производстве в суде присяжных, является ошибочное исключение из разбирательства допусти-
' Теймэн С. Суд присяжных в современной России глазами американского юриста // ГиП. 1995. № 2. С. 68.
56 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
мых доказательств, которые могут иметь существенное значение для исхода дела, указывает судьям на необходимость вынесения постановления об исключении доказательства как недопустимого с обязательным указанием мотивов принятого решения (п. 7 Постановления Пленума 1994 г.).
Пленум разъясняет, что по смыслу ч. Зет. 435 УПК, исключение из разбирательства дела в суде присяжных недопустимых доказательств может производиться не только на стадии предварительного слушания. Доказательства могут быть исключены судьей в подготовительной части судебного заседания и на всем протяжении судебного следствия (п. 7 Постановления Пленума 1994 г.).
Если исследование недопустимых доказательств состоялось, то обсуждение вопроса о признании их не имеющими юридической силы должно происходить в отсутствие присяжных заседателей. В этом случае судья должен разъяснить присяжным заседателям, что их выводы по делу и вердикт не могут основываться на доказательствах, признанных недопустимыми. Стороны в суде присяжных не должны ссылаться для обоснования своей позиции на доказательства, признанные не имеющими юридической силы (ч. 3, 4 ст. 435 УПК, п. 7 Постановления Пленума 1994 г.).
Довольно часто со стадии предварительного слушания дело направляется для производства предварительного расследования, причем инициатива нередко исходит от адвоката. Это свидетельствует, с одной стороны, о непонимании адвокатами смысла и значения процедуры рассмотрения дел с участием присяжных заседателей — некачественно собранные доказательства, пробелы в следствии в конечном счете могут использоваться защитником, способствовать оправданию подсудимого судом присяжных. С другой стороны, это демонстрирует ограниченные возможности адвоката в процессе, когда он не имеет права самостоятельно собирать доказательства, и если доказательств, собранных в пользу защиты, недостаточно, то адвокат, заявляя ходатайство о направлении дела для производства предварительного расследования, вынужден как бы прибегать к помощи следователя.
В стадии предварительного слушания судья играет активную роль, которая проявляется и в создании сторонам условий для обеспечения доказательств в суде присяжных, и в исключении по собственному усмотрению недопустимых доказательств, и в направлении по собственной инициативе дела для
§ 2. Судебное следствие 57
производства предварительного расследования. Роль беспристрастного арбитра он приобретет потом, когда присяжные непосредственно приступят к выполнению своих обязанностей. Чем активнее судья будет на стадии предварительного слушания, тем более нейтральную линию поведения он сможет проводить в ходе судебного разбирательства с участием присяжных.
Однако предусмотренные законом возможности процедуры предварительного слушания ограничены. Закон не позволяет вызвать в предварительное слушание свидетелей, назначить экспертизу. Законодательное урегулирование этих вопросов позволило бы сократить число случаев возвращения с данной стадии дел для производства предварительного расследования. Существующий в нашем процессе институт возвращения дела для производства предварительного расследования — это атавизм, противоречащий смыслу и сущности суда присяжных. Если уж мы не можем так сразу избавиться от этого института, то следует хотя бы ограничить случаи его применения.
Если по завершении предварительного слушания судья выносит постановление о рассмотрении дела судом присяжных, то это постановление является окончательным и в дальнейшем не может быть пересмотрено, если даже обвиняемый будет отказываться от рассмотрения дела коллегией присяжных заседателей (ч. 9 ст. 432 УПК).
§ 2. Судебное следствие
Судебное следствие дает основной материал присяжным заседателям для составления ими убеждения по делу. Мнение -присяжных о доказанности события преступления, о виновности (или 'невиновности) в совершении его подсудимым должно формироваться преимущественно в ходе судебного следствия. Если эта стадия хорошо организована судьей, если стороны умело представляют доказательства, исследуют их, то в сознании присяжных складывается целостная картина совершенного преступления, или, наоборот, судебное следствие разрушает обвинение, убеждает присяжных в невиновности подсудимого. Именно в этой стадии, когда перед присяжными проходит вереница доказательств, разных по содержанию, значению, свидетельствующих в пользу подсудимого и против него, складывается объективное, беспристрастное мнение присяжных.
58 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
Судебвое следствие в суде присяжных имеет ряд особенностей, отличающих его от обычной процедуры (ст. 446 УПК, п. 15 Постановления Пленума 1994 г.):
— судья утрачивает активную роль и становится беспристрастным арбитром, он не обязан по собственной инициативе собирать новые доказательства, выявлять как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства;
— судебное следствие начинается с оглашения государственным обвинителем резолютивной части обвинительного заключения;
— в случае признания подсудимым вины, не оспариваемого сторонами и не" вызывающего сомнений у судьи, после дачи подсудимым показаний судья вправе объявить судебное следствие оконченным и перейти к прениям сторон;
— гораздо большее значение, чем при обычной процедуре, имеет установленный судьей с учетом мнений сторон порядок исследования доказательств, от него во многом зависит восприятие присяжными фактических обстоятельств дела;
— допрос подсудимого, потерпевшего, свидетелей и экспертов проводится сторонами, судья, а также присяжные заседая тели через посредство судьи задают вопросы этим лицам только после того, как они будут допрошены сторонами;
— протоколы следственных действий, заключения экспертов и другие приобщенные к делу документы должны, как правило, представляться присяжным стороной, заявившей об этом ходатайство;
— прокурор вправе отказаться от обвинения полностью или частично; отказ прокурора от обвинения при отсутствии возражений со стороны потерпевшего обязателен для суда и влечет прекращение дела полностью или в соответствующей части;
— в присутствии присяжных заседателей не исследуются обстоятельства, связанные с прежней судимостью подсудимого и признанием его особо опасным рецидивистом, а также иные обстоятельства, требующие собственно юридической оценки.
Роль председательствующего судьи состоит в управлении ходом судебного следствия. Он предоставляет присяжным заседателям возможность воспользоваться всеми средствами для обстоятельного и объективного рассмотрения дела, по их просьбе в простых и понятных для присяжных словах дает объяс-
§ 2. Судебное следствие 59
нения происходящему в ходе судебного разбирательства. Соблюдая нейтралитет, председательствующий судья создает условия для состязательности сторон, их равноправного участия в процессе. Власть судьи, руководящего ходом судебного заседания, распространяется на всех участвующих в нем лиц, если они уклоняютсяяот предусмотренного законом образа действий, в том числе и на прокурора. Однако председательствующий судья лишен инициативы в предъявлении доказательств, что является всецело делом сторон.
Судебное следствие в суде присяжных начинается с оглашения прокурором резолютивной части обвинительного заключения (ч. 1 ст. 446 УПК). Едва ли есть необходимость зачитывать присяжным заседателям весь обвинительный акт, сущность дела им будет ясна и из резолютивной части. В соответствии с принципом состязательности обвинение звучит из уст прокурора. Возможно, лучшему восприятию присяжными обстоятельств дела способствовало бы не оглашение прокурором резолютивной части обвинительного заключения, а краткое изложение существа обвинения во вступительной речи. Закон запрещает государственному обвинителю упоминать о фактах прежней судимости подсудимого, признания его особо опасным рецидивистом.
Судья выясняет у подсудимого, понятно ли ему обвинение и нет ли необходимости разъяснить его сущность (ч. 3 ст. 278 УПК).
Судья спрашивает, признает ли подсудимый себя виновным. Если признает, то судья предлагает подсудимому дать показания по существу предъявленного обвинения. Если признание подсудимого не вызывает сомнения ни у сторон, ни у судьи, то он вправе, не производя дальнейшего исследования, объявить судебное следствие оконченным и перейти к прениям сторон (ч. 2 ст. 447 УПК).
Аналогичный порядок сокращения судебного следствия в силу признания подсудимым своей вины предусматривался и судебными уставами 1864 г. Однако ими круг лиц, наделенных правом требовать судебного исследования невзирая на сделанное подсудимым признание, очерчен иначе. Этим правом были наделены судьи, присяжные, прокурор и участвующие в деле лица. Предоставляя право требовать продолжения судебного исследования присяжным заседателям, что подчеркивало еще раз их статус судей, уставы в то же время не упоминали о праве защитника. Признание подсудимым своей вины как бы слагало полномочия с защитника, который считался «действу-
60 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
ющим до тех пор, доколе противного не будет заявлено»'. Это положение ст. 682 УУС подвергалось критике ученых и практиков: «Требовать судебного следствия может и сам сознающийся подсудимый, а также его защитник, так как подсудимый может желать судебного следствия для раскрытия обстоятельств, смягчающих вину»^
В современном английском, американском процессе если обвиняемый признает себя виновным, то дело не подлежит слушанию с участием присяжных заседателей. Присяжные освобождаются от вынесения вердикта в отношении лица, которое признает свою вину в совершении преступления. Дело рассматривается с участием присяжных заседателей, если подсудимый не признает себя виновным в отношении даже какой-либо части обвинения.
Почему в российском суде и во второй половине XIX в„ и в наши дни дело подлежит рассмотрению коллегией присяжных даже в случае признания подсудимым своей вины? Зачем обязывать присяжных выносить вердикт, ставить их перед альтернативой — виновен или не виновен — тогда, когда подсудимый сам признает вину? И тогда, и теперь суд присяжных рассматривается законодателем как средство, способное избавить уголовный процесс в целом от обвинительного ^клона. В следственном, розыскном, инквизиционном (эти понятия тождественны. — М. Н.) процессе собственное признание обвиняемым, подсудимым своей вины — «царица доказательств», «лучшее свидетельство всего света». До сих пор — и процессы с участием присяжных это показали — следователь строит материалы дела на признании обвиняемым своей вины, считая это центральным доказательством. Уже на стадии предварительного слушания обвиняемые отказываются от такого рода показаний. То же зачастую происходит и в судебном разбирательстве с участием присяжных. Из-за отказа подсудимого в процессе от признания им своей вины, сделанном на следствии, начинают «рассыпаться» все материалы следствия.
Признание обвиняемым своей вины не лишает его права на рассмотрение дела с участием присяжных заседателей. Однако подтверждение этого признания в присутствии присяжных заседателей, не оспариваемое сторонами и не вызывающее сомнений у судьи, дает судье право на проведение усеченной
' См.: Судебные уставы. С. 506. ' Там же. С. 507.
§ 2. Судебное следствие 61
процедуры судебного разбирательства. Как показали данные о первых процессах с участием присяжных заседателей, это применяется крайне редко: был установлен лишь один случай, когда после полного признания своей вины подсудимым судебное следствие было сокращено, что проявилось в отсутствии допроса свидетелей, которые не явились.
Судья должен обстоятельно разъяснить присяжным заседателям, что молчание подсудимого, его отказ от дачи показаний ни в коей мере не должны восприниматься ими как признание подсудимым своей вины. В соответствии с ч. 1 ст. 51 Конституции РФ «никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом». «.. . На подсудимого не перемещается бремя доказывания . .. хотя в смысле права защиты бремя доказывания по любому обстоятельству может быть принимаемо на себя подсудимым»'.
Большое значение в суде присяжных имеет порядок исследования доказательств. Он должен быть рассчитан на лучшее восприятие, уяснение присяжными заседателями обстоятельств дела, чтобы присяжные могли справиться с тем материалом, оценка которого им предстоит.
Известный исследователь суда присяжных дореволюционной России С. Хрулев писал: «Если, например, производить судебное следствие без всякой системы, допрашивать свидетелей и прочитывать документы как попало, то получится he такое ясное, целостное впечатление, какое получится, если судебное следствие будет производиться систематично. Иногда даже впечатление меняется — ослабляется или усиливается только от того, что одни доказательства разрабатываются прежде или после других, их отменяющих и тем дающих им известное впечатление. Поэтому порядок рассмотрения доказательств на суде, т. е. управление ходом судебного следствия, несомненно, может оказать влияние на силу, а в некоторых случаях даже на характер впечатления доказательств»*.
УПК РФ не устанавливает для производства дела в суде присяжных порядка исследования доказательств, отличного от обычной процедуры. Определение порядка исследования доказательств в суде присяжных зависит от председательствующего судьи. Выслушав предложения государственного обвини-
' Судебные уставы. С. 532. ' Хрулев С. Суд присяжных // ЖГ и УП. Кн. 9. С. 55.
62 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
теля, потерпевшего, подсудимого и его адвоката, гражданских истцов и ответчиков о порядке исследования доказательств в судебном следствии, судья выносит соответствующее определение (ст. 279 УПК).
Однако, несмотря на предоставленную законом судье власть в решении вопроса о порядке исследования доказательств, прокурор и адвокат должны использовать право вносить предложения по этому поводу с учетом обстоятельств конкретного дела и особенностей восприятия присяжных заседателей, видеть в этом проявление принципа состязательности.
В судебных уставах 1864 г. был установлен следующий порядок исследования доказательств в судебном следствии: сначала допрашивались потерпевшие, затем свидетели обвинения и, наконец, свидетели защиты (ст. 700 УУС). Однако установленный в законе порядок мог быть изменен «по встретившимся в соблюдении его препятствиям или по особенным уважениям, принятым во внимание Председателем суда» (ст. 701 УУС).
Если доказательства сгруппированы — сначала допрашиваются свидетели обвинения, затем свидетели защиты, то восприятие присяжными заседателями фактических обстоятельств дела, свидетельствующих как против подсудимого, так и в его пользу, значительно облегчается. Такой подход характеризует как уставы 1864 г. и современное законодательство о суде присяжных за рубежом, так и практику их применения.
После допроса свидетелей как с той, так и с другой стороны, рассчитанного на «живое» восприятие присяжными заседателями, в дореволюционном российском суде читались протоколы, рассматривались вещественные и письменные доказательства, выслушивались эксперты. .
В силу позиции судьи как беспристрастного арбитра и принципа состязательности сторон представление доказательств в суде присяжных осуществляется сторонами. Правда, общий строй уголовного судопроизводства в Российской Федерации, при котором адвокат не имеет права собирать самостоятельно доказательства, пока не создает для этого предпосылок.
К сожалению, ни в дореволюционном российском суде, ни в современном нет регламентации стадий допроса — главный, перекрестный допрос, передопрос, — которая существует в англо-американской процедуре и создает условия для состязания сторон, облегчая при этом восприятие происходящего присяжными. Например, свидетель обвинения подвергается основному допросу обвинителем, потом — перекрестному допросу
§ 2. Судебное следствие 63
защитой и передопросу обвинителем. Закон устанавливает только очередность допроса в отношении подсудимого в суде присяжных. После того, как подсудимый даст показания, его допрашивают государственный обвинитель, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, защитник (ч. 3 ст. 446 УПК). Кроме того, закон устанавливает, что «судья, а также присяжные заседатели через председательствующего задают вопросы подсудимому, потерпевшему, свидетелям и экспертам после того, как они будут допрошены сторонами» (ч. 4 ст. 446 УПК). Судья задает вопросы участвующим в судебном разбирательстве лицам последним.
Протоколы следственных действий, письменные доказательства, заключения экспертов в суде присяжных должны оглашаться сторонами, заявившими об этом ходатайства.
Присяжные заседатели неравнозначно воспринимают показания свидетелей, непосредственно допрошенных в суде, и оглашенные в суде показания свидетелей, полученные на предварительном следствии, о чем, в частности, свидетельствуют результаты анкетирования, проведенного Саратовским областным судом. Точно так же результаты экспертизы, звучащие из уст приглашенного в судебное заседание эксперта, имеют для присяжных большее значение, нежели данные оглашенного в судебном заседании заключения эксперта.
Стороны могут ходатайствовать об исследоварии доказательств, исключенных судьей на стадии предварительного слушания как недопустимые. При этом они не должны излагать существа доказательств. Обсуждение участниками судебного разбирательства вопроса «о восстановлении юридической силы» ранее признанных недопустимыми доказательств в связи с таким ходатайством проходит без участия коллегии присяжных заседателей (ч. 5 ст. 446 УПК). Судья на это время
^ удаляет присяжных заседателей из зала. Стороны также вправе на стадии судебного следствия ставить вопрос об исключении доказательств, добытых с нарушением закона, как не имеющих юридической силы в соответствии с ч. Зет. 435 УПК, п. 7 Постановления Пленума 1994 г. Если доказательство исключено судьей из разбирательства по делу как недопустимое, то стороны даже не вправе упоминать об этом доказательстве в обоснование своей позиции в процессе, а судья, в свою оче-
о редь, должен принять все меры, чтобы оградить присяжных заседателей от восприятия такого рода доказательств (ч. 4
f ст. 435 УПК).
64 Глава IV. Особенности производства в суде йрисяяных
В соответствии со ст. 430 УПК прокурор на любом этапе предварительного слушания или разбирательства дела с участием присяжных заседателей может отказатьсяяот обвинения полностью или частично.
Отказ прокурора от обвинения предусматривался и в судебныы уставах 1864 г. Если обвинительный акт был опровергнут судебным следствием — только на этой стадии судебного разбирательства был возможен отказ прокурора от обвинения, то прокурор обязан был (именно обязан, а не вправе. — М. Н.), не поддерживая обвинительного акта, «заявить о том суду по совести» (ст. 740 Устава уголовного судопроизводства).
Несмотря на предоставленную прокурору современным уголовно-процессуальным законодательством возможность отказаться от обвинения и в ходе предварительного слушанияя и на любой стадии судебного разбирательства с участием присяжных заседателей, отказ прокурора от обвинения, как полный, так и частичный, очевидно, более вероятен на стадии судебного следствия. Именно там подтверждаются или, напротив, «рассыпаются» доказательства, собранные в ходе предварительного расследования.
Если при обычной процедуре судебного разбирательства по уголовному делу — когда нет присяжных заседателей — отказ прокурора от обвинения юридических последствий не влечет и судья в силу заданной ему ст. 20 УПК активной роли в судебном разбирательстве не связан мнением стороны обвинения о пределах исследования доказательств и даже, напротив, обязан по собственной инициативе собирать новые доказательства, выявлять как уличающие, так и оправдыыающие оббиня-емого, смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства с целью установления истины по делу, то в суде присяжных отказ прокурора от обвинения влечет прекращение дела полностью или в соответствующей его части.
Отказ прокурора от обвинения может встретить возражения со стороны потерпевшего. В этом случае разбирательство дела должно быть продолжено в объеме тех эпизодов предъявленного подсудимому обвинения, по которым лицо признано потерпевшим (ч. 2 ст. 430 УПК, п. 9 Постановления Пленума 1994 г.). Такая позиция законодателя и правоприменительной практики, с одной стороны, повышает статус потерпевшего, делает его в данном случае полноправной стороной в процессе, но с другой — ставит мнение частного лица (по делам, подсудным в настояяее время суду присяжных, потерпевшим признается чаще всего родственник убитого), движимого, возмож-
§ 2. Судебное следствие 65
но, подсознательно, желанием возмездия, выше юридически обоснованного мнения профессионала.
Сознание присяжных — «чистый лист». Ничто не должно мешать им сделать объективный вывод о том, имело ли место собыыие преступления, если имело, то виновен ли подсудимый в его совершении. Суд присяжных должен оценивать лишь фактические обстоятельства, связанные с подлежащим его исследованию деянием и виновностью подсудимого в его совершении. Поэтому законодатель запрещает исследовать в судебном заседании с участием присяжных заседателей обстоятельства, связанные с прежней судимостью подсудимого (ч. 6 ст. 446 УПК). Пленум Верховного Суда РФ идет еще дальше, указав правоприменителям, что «по смыслу закона и с учетом компетенции присяжных заседателей с их участием не должны также исследоваться данные, характеризующие личность подсудимого: характеристики, справки о состоянии здоровья, о семейном положении, медицинское заключение о нуждаемости подсудимого в принудительном лечении от алкоголизма или наркомании и т.п.» (п. 16 Постановления Пленума 1994 г.).
Этот запрет, содержащийся в законе и в руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ, обусловленный стремлением оградить присяжных заседателей от знания обстояятельств дела, способных помешать вынести объективный и беспристрастный вердикт, а также требующих собственно юридической оценки, в действительности создает на практике много проблем.
Совершение преступления лицом, ранее судимым или особо опасным рецидивистом, являются квалифицирующими признаками по ряду составов преступлений, подсудных присяжным заседателям (п. «и», «л» ст. 102, ч. 4 ст. 117 УК). Стороны, исследовав в присутствии коллегии присяжных заседателей фактические обстоятельства по делу, уже после вынесения присяжными заседателями вердикта должны обратитьсяяк исследованию обстоятельств, требующих собственно юридической оцейки (ст. 458 УПК). На практике отделить «вопросы факта» от «вопросов права» бывает достаточно сложно.
Иногда данные о прежней судимости подсудимого настолько очевидны, что приходится искусственно скрывать их от присяжных заседателей, прибегая к разного рода уловкам: предупреждать, например, потерпевших, свидетелей перед началом процесса, что они ни в коем случае не должны затрагивать в своих показаниях вопроса о прежней судимости подсу-
66 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
димого. Но даже и такого 'фода меры, в законности которых есть все основания усомниться, невсегда помогают.
Закон, запрещая оглашать сведения о прежней судимости подсудимого перед коллегией присяжных заседателей, не содержит аналогичного запрета в отношении потерпевшего. Поэтому подсудимый и его защитник, сами будучи ограждены законом, в судебном разбирательстве привлекают внимание к прежней судимости потерпевшего, формируя у присяжных заседателей негативное отношение к противоположной стороне в процессе. Такая ситуация, к примеру, сложилась в первом процессе с участием присяжных заседателей в современной России по делу братьев Мартыновых, проходившем в Саратовском областном суде.
И, наконец, возникает вопрос, следует ли ограждать присяжных заседателей от знания данных, характеризующих личность подсудимого, как это рекомендует Пленум Верховного Суда РФ, если одновременно им вменяется в обязанность решить, заслуживает подсудимый снисхождения или особого снисхождения? Быть может, как раз некоторые данные о личности подсудимого могут быть приняты во внимание при вынесении такого решения.
Если цель, которую преследует судебное следствие — исследование и проверка доказательств, подлежащих рассмотрению присяжных заседателей, — достигнута, судья объявляет об оконччнии этой стадии судебного разбирательства (ст. 294 УПК).
Судебное следствие может быть возобновлено по просьбе коллегии присяжных, удалившихся для вынесения вердикта, если в ходе обсуждения у них возникнут сомнения относительно исследованных в судебном разбирательстве доказательств (чч 1 ст. 455 УПК).
§ 3. Прения сторон
Прежде чем исследованные в предшествующей стадии судебного разбирательства материалы дела будут анализироваться в совещании присяжных, они обсуждаются в процессе судебных прений, где государственный обвинитель и защитник, используя профессиональные знания и навыки, восстанавливают связь между доказательствами, показывают их двойственность, позволяя судьям от общества сделать свободный выбор между обвинением и оправданием подсудимого.
Согласно ч. 1 ст. 447 УПК «прения сторон в суде присяжных состоят из речей государственного обвинителя, а также
§ 3. Прения сторон
67
потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей, защитника и подсудимого, если он отказался от защитника». Правда, последняя позиция несколько устарела, поскольку Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что «отказ от защитника в любой стадии производства по делам, рассматриваемым судом присяжных, не обязателен для следователя, прокурора, судьи» (п. 2 Постановления Пленума 1994 г.). Поэтому для того, чтобы подсудимый участвовал в прениях самостоятельно, нужно не только, чтобы он отказался от защитника, но еще и чтобы этот отказ был принят.
Прения сторон в суде присяжных имеют некоторые особенности, вытекающие как непосредственно из процедуры, так и из особенностей ее восприятия присяжными заседателями:
— пределы прений должны ограничиваться пределами судебного следствия, что особенно важно для присяжных заседателей, которые не знакомы с материалами предварительного расследования, а оценивают фактические обстоятельства, представленные во время судебного следствия;
— стороны, как обвинение, так и защита, должны заботиться не только об обосновании своей позиции в процессе, но и об объективности вердикта присяжных заседателей;
— присяжные заседатели воспринимают в ходе судебных прений только такую речь государственного обвинителя и защитника, которая проста и доступна для их понимания, к тому же разъясняет непонятные для них моменты судебного следствия;
— в отличие от обычной процедуры, где в прениях участвует в соответствии с законом лишь потерпевший, признанный одновременно гражданским истцом, в суде присяжных предусматривается участие потерпевшего в прениях безотносительно наличия у него статуса гражданского истца;
— возрастает руководящая роль судьи в прениях сторон при рассмотрении дела присяжными заседателями, когда судья обязан останавливать участников прений, если они касаются в своих выступлениях обстоятельств, не подлежащих рассмотрению с участием присяжных.
Известный русский процессуалист, исследователь суда присяжных Л. Е. Владимиров в работе 1873 г. указывал на основные недостатки судебных прений, которые, по его мнению, заключались «в следующем: а) прения составляют совершенно самостоятельный отдел в процессе, оторваны от судебного следствия и представляют речи, которые обыкновенно наперед приготовлены, имеют свою особенную систему и час^ 'сят
68 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
в суд такие сведения, которые даже и не были рассмотрены на судебном следствии; б) заключительные прения стирают живое впечатление, оставленное доказательствами в уме присяжных; в) стороны в своих видах толкуют вкривь и вкось слова свидетелей, представляют о словах свидетелей, об их показаниях положительные объяснения, что может сбивать присяжных и колебать то впечатление, которое осталось в их памяти»'.
Спустя сто с лишним Лет выводы Л. Е. Владимирова звучат очень современно. В российском суде присяжных наших дней заключительные прения страдают теми же недостатками, которые нужно, по возможности, преодолевать.
Стороны в заключительных прениях не могут излагать никаких доводов и соображений, не опирающихся на фактические данные, которые не были проверены и рассмотрены на судебном следствии, за исключением общих логических сопоставлений и выводов.
По сравнению с общим указанием о том, что «участники судебных прений не вправе ссылаться на доказательства, не бывшие предметом рассмотрения на судебном следствии», содержащимся в ч. 4 ст. 295 УПК, судебные уставы 1864 г. исходят из принципа состязательности в прениях сторон: прокурор строит свое выступление в соответствии с доказательствами, рассмотренными в ходе судебного следствия (обвинительный акт лежит в основе его речи, если обстоятельства дела не изменились на судебном следствии), защитник, как противоположная сторона в процессе, в своем выступлении опровергает обвинение или ослабляет его. Согласно ст. 737 Устава уголовного судопроизводства «прокурор в обвинительной речи излагает: существенные обстоятельства обвинения, в том виде, в каком они представляются по судебному следствию,^ заключение свое о свойстве и степени вины подсудимого». Ст. 744 Устава предусматривает, что «защитник подсудимого объясняет в защитительной речи все те обстоятельства и доводы, которыми опровергается или ослабляется выведенное против подсудимого обвинение».
Позиции обвинения и защиты в суде присяжных строятся не только на основе принципа состязательности, но и на основе принципа презумпции невиновности: невиновность подсудимого предполагается, а виновность доказывается. Доказыва-
Судебные уставы. С. 529.
§ 3. Прения сторон
69
ется обвинителем. Уставы 1864 г. требовали от прокурора в судебных прениях объективности и всестороннего подхода. Ст. 739 УУС устанавливала, что «прокурор в обвинительной речи не должен ни представлять дело в одностороннем виде, извлекая из него только обстоятельства, уличающие подсудимого, ни преувеличивать имеющихся в деле доказательств и улик, или важности рассматриваемого преступления».
В дореволюционной литературе живо обсуждалась проблема, насколько прокурор и адвокат должны быть связаны в прениях показаниями подсудимого. По мнению Л. Е. Владимирова, «одна из весьма обыкновенных ошибок обвинителя заключается в том, что он заменяет положительные доказательства виновности доказательствами ложности оправданий, приводимых подсудимым»'. Для подсудимого естественно стремление к самооправданию. В силу этого даже невиновный человек в состоянии волнения, под страхом грозящего ему наказания может давать ложные показания, которые будут без особого труда опровергнуты прокурором. Это не может служить основой для вердикта присяжных и приговора судьи, «настоящим основанием для последних может быть только доказанное обвинение, опирающееся на собственные, независимые материалы»^ Точно так же и «защита вовсе не обязана поддерживать ложные объяснения своего клиента; она стоит самостоятельно и независимо, как интегральная часть самого суда. Защита должна требовать доказательств от обвинения — в этом ее основная задача. Не на личное пререкание с обвинителем она должна тратить свое время, а на критику положительных основ обвинения»^
Прокурор и адвокат, работая в условиях состязательности в суде присяжных, должны знать, какая речь произведет большее впечатление на присяжных заседателей, будет более эффективной. Бытующее мнение о том, что присяжные заседатели легко оказываются жертвами адвокатского красноречия, глубоко ошибочно. Ни обвинитель, ни защитник не должны гнаться за красноречием и эффектами, превращать свои речи в публичные лекции по общественным вопросам, утомляя присяжных количеством связанных слов, вызывая раздражение за бесцельно потраченное время.
' Судебные уставы. С. 531. ' Там же. С. 531—532. ^ Там же. С. 533.
70 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
По мнению С. Хрулева, также исследовавшего деятельность дореволюционного российского суда присяжных, «только те речи влияют на решение дела, которые убедительны по своей понятности»'. «Та речь произведет большее впечатление на присяжных заседателей, которая разъясняет сомнительные для них обстоятельства, освещая их с должных сторон, то есть затрагивает самую суть дела и говорится понятным для них языком, и что та речь, которая не удовлетворяет этим условиям, как бы она ни была эффективна и изящна по своей форме, не произведет никакого впечатления, или, лучше сказать, не окажет влияния на решение дела»". «Непонятная речь стороны тождественна отсутствию ее на суде, и так как отсутствие на суде обеих сторон или одной из них ведет к одностороннему решению дела, то присяжные заседатели неминуемо должны взглянуть на дело односторонне (...), раз им непонятна речь обвинителя или защитника, причем более благоприятные шансы всегда будут на стороне подсудимого»^. Отсюда следует, что сложнее «обязанность и роль прокурора на суде (...), ибо «отсутствие» на суде защитника не ведет в такой степени к одностороннему взгляду на дело, как «отсутствие» его, прокурора»*. Если присяжные что-то не уяснили в ходе судебного разбирательства, они всегда будут склонны вынести вердикт в пользу подсудимого. Этим часто объясняются оправдательные вердикты присяжных при доказанности вины подсудимого.
Множество цитат по проблеме судебных прений из произведений дореволюционных отечественных ученых объясняются тем, что уже более ста лет назад в нашей уголовно-процессуальной науке и судебной практике существовали на этот счет отработанные правила и приемы. Естественно поэтому желание донести это богатейшее наследие в первозданном виде до сегодняшних юристов-практиков. К тому же сущность и проявления принципов состязательности и презумпции невиновности так тонко подмечены и четко схвачены дореволюционными авторами, что комментарии оказываются излишними.
В суде присяжных потерпевший участвует в прениях сторон (в ч. 1 ст. 447 УПК), в то время как при обычной процедуре в этой стадии закон предусматривает лишь участие потерпев-
' Хрулев С. Указ. соч. С. 40. " Там же С. 38. " Там же. С. 41. ' Там же.
§ 3. Прения сторон 71
шего как гражданского истца (ч. 1 ст. 295 УПК). К сожалению, предусмотренное процедурой в суде присяжных участие потерпевшего в судебных прениях на практике остается пустой формальностью. В этом случае, чтобы у присяжных заседателей не складывалось одностороннее впечатление, чтобы в условиях состязательности не было перевеса на стороне защиты, чтобы в погоне за обеспечением прав обвиняемого, подсудимого в процессе не нарушались права потерпевшего — в соответствии с общепризнанными международно-правовыми нормами права жертвы преступления*, государственный обвинитель в судебных прениях должен отстаивать не только публичный интерес, но и права потерпевшего.
По судебным уставам 1864 г. потерпевший участвовал в прениях или как гражданский истец (так же, как в нашей обычной процедуре), или в делах, преследуемых в порядке частного обвинения: в последнем случае частный обвинитель мог представлять суду, если признает нужным, такие же объяснения, какие возлагаются законом на прокурора (ст. 736, 741, 742 УУС). Комиссия по пересмотру судебных уставов под председательством министра юстиции Н. В. Муравьева в проекте новой редакции Устава уголовного судопроизводства 1899 г. предусмотрела развитие прав потерпевшего в судебных прениях, предоставив ему возможность произнести речь в случае отказа прокурора от обвинения (ст. 714 Проекта).
Стороны в прениях в обоснование своих позиций не могут касаться обстоятельств, не подлежащих рассмотрению с участием присяжных заседателей: упоминать о доказательствах, признанных недопустимыми, о прежней судимости подсудимого, признании его особо опасным рецидивистом (ч. 2 ст. 447 УПК). Упоминание, например, прокурора о прежней судимости подсудимого может дать «установку» присяжным заседателям на вынесение обвинительного вердикта. Отсюда возросшая
' Так, «Декларация основных принципов правосудия, для жертв преступления и злоупотребления властью», принятая Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 г., дает понятие «жертвы преступления», под которой понимается лицо, пострадавшее от преступления или злоупотребления властью «независимо от того, был ли установлен, предан суду или осужден правонарушитель» (ст. 2). Права человека, пострадавшего от преступления, не должны зависеть от того, признают или нет его потерпевшим соответствующие компетентные органы государства или должностные лица.
72 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
роль председательствующего судьи в руководстве судебными прениями при рассмотрении дела с участием присяжных заседателей по сравнению с обычной процедурой. Он должен следить, чтобы ни одна из сторон, отстаивая свои интересы, не препятствовала вынесению присяжными объективного и беспристрастного вердикта. Судья вправе прервать речь, возражение или замечание стороны, если в них содержатся: сведения, не имеющие прямого отношения к делу; обстоятельства, оскорбительные для чьей-либо чести и достоинства; данные, не проверенные в ходе судебного следствия; ссылки на исключенные из дела доказательства; сведения о прежней судимости подсудимого, признании его особо опасным рецидивистом; иные обстоятельства, влияющие на объективность присяжных (например, указание адвоката, что присяжные заседатели могут даже при доказанности вины подсудимого, руководствуясь принципом справедливости, вынести оправдательный вердикт). Причем председательствующий судья должен не откладывать опровержение такого рода рассуждений сторон до произнесения напутственного слова, а немедлейно исправить допущенные отступления от требований закона и неточности.
В судебных уставах 1864 г. содержался странный, противоречивший здравому смыслу запрет в прениях сторон касаться вопроса о мере наказания, грозящего подсудимому, вытекавший из смысла ст. 746 УУС. Этот запрет, скрывавший от присяжных то, что, казалось бы, им знать просто необходимо, проводился в практике Сената настолько последовательно, что нарушение его вело к отмене приговора в кассационном порядке. Присяжные же, нередко ошибочно предполагая суровую меру наказания, угрожавшего подсудимому, предпочитали выносить оправдательный вердикт^ чтобы не брать «грех на душу». Это ошибочное положение судебных уставов 1864 г. было отменено лишь в 1910 г.
При рассмотрении дела в суде присяжных, как и при обычной процедуре, все участники превий имеют право на реплику по поводу сказанного в речах. Последнее слово — привилегия подсудимого (ст. 448 УПК).
§4. Вопросный лист
По окончании прений сторон начинается стадия постановки вопросов присяжным заседателям. По отзывам судей, работающих в условиях альтернативной форы судопроизводства,
§ 4. Вопросный лист 73
наибольшие затруднения у них вызывает составление вопросного листа присяжным заседателям.
Вопросный лист — это изложенные в концентрированном виде в вопросной форме доказанные на основе обвинительного заключения в ходе судебного следствия и обоснованные в прениях сторон фактические обстоятельства события преступления, причастности к его совершению подсудимого, виновности его, предлагаемые для ответа коллегии присяжных. После того как присяжные заседатели ответят на предложенные вопросы, вопросный лист становится вердиктом. Постановка судьей вопросов и последующие ответы на них присяжных — кульминационная стадия процесса.
Поскольку новая процедура только внедряется в российских судах, общая методика, которой бы руководствовались судьи при составлении вопросных листов присяжным заседателям, на сегодняшний день отсутствует. Однако положения Закона от 16 июля 1993 г. и правоприменительная практика позволяют вывести некоторые правила составления вопросного листа:
— вопросный лист должен отражать предмет доказывания по делу: имело ли место событие преступления, было ли оно деянием подсудимого, виновен ли подсудимый в его совершении, а также обстоятельства, влияющие на степень виновности подсудимого;
— вопросы составляются по фактическим обстоятельствам, охватывающим существенные признаки состава преступления;
— источниками постановки вопросов могут служить выводы обвинительного заключения, не опровергнутые в ходе судебного следствия, результаты судебного следствия и прений сторон;
— по обнаруженному в ходе судебного следствия «новому» составу преступления вопросы ставятся только в том случае, если оно является менее тяжким, нежели преступление, вменяемое подсудимому обвинительным заключением, и за него в законе предусмотрено менее строгое наказание;
— инициатива в постановке вопросов принадлежит судье; участвовать в постановке вопросов могут и стороны, причем судья не вправе отказать в постановке вопроса по фактическим обстоятельствам состава преступления, влекущего для подсудимого менее суровое наказание;
— вопросы формулируются отдельно по каждому деянию, в совершении которого обвиняется подсудимый, и отдельно в отношении каждого подсудимого, если их несколько;
74 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
— должны быть поставлены три основных вопроса: 1) доказано ли, что соответствующее деяние имело место; 2) доказано ли, что это деяние совершил подсудимый; 3) виновен ли подсудимый в его совершении. Возможна постановка одного основного вопроса о виновности подсудимого, являющегося соединением всех трех;
— возможна также постановка частных вопросов об обстоятельствах, увеличивающих или уменьшающих степень виновности подсудимого, освобождающих его от ответственности;
— в случае признания подсудимого виновным ставится вопрос о том, заслуживает ли он снисхождения либо особого снисхождения;
— вопросы ставятся в понятных присяжным заседателям формулировках.
Необходимо отметить, что в Англии, на родине института, присяжные заседатели должны разрешить тот вопрос, который был установлен в обвинительном акте. Таким образом, английская система обязывает присяжных сказать «да» или «нет» по обвинению в том виде, в каком оно изложено в. обвинительном акте, не давая присяжным права обсуждать вопрос о меньшей виновности подсудимого, если она обнаружится на суде.
Правила постановки вопросов присяжным заседателям в российском суде во второй половине XIX в. были во многом заимствованы из судебной системы Франции, а теперь с некоторыми коррективами, отвечающими уровню развития уголовно-процессуальной науки, перенесены в современный суд. Причем сегодня нередко повторяются те ошибки в постановке вопросов присяжным заседателям, которые в дореволюционном суде после многолетнего применения института были преодолены.
В соответствии со ст. 68 УПК вопросный лист должен отражать обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу: событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления); происхождение его от действия или бездействия подсудимого; виновность обвиняемого в совершении преступления; мотивы преступления; обстоятельства, которые увеличивают или уменьшают степень виновности либо влекут освобождение подсудимого от ответственности.
Вопросы должны формулироваться по фактическим обстоятельствам, отражающим существенные признаки состава преступления, в совершении которого обвиняется подсудимый.
§ 4. Вопросный лист 75
Вопросы ставятся на основе выводов обвинительного заключения, если оно не опровергается судебным следствием, результатов судебного\следствия и прений сторон (ч. 1 ст. 450 УПК). На практике нередко вопросный лист составляется по обвинительному заключению до начала слушания по делу. Это неправильно: вопросы должны составляться по окончании прений, поскольку выводы обвинительного заключения в ходе судебного следствия и прений сторон могут быть развиты, дополнены, изменены. Согласно ч. 5 ст. 449 УПК «формулировки вопросов не могут допускать (. . .) признание подсудимого виновным в совершении деяния, обвинение в совершении которого не предъявлялось ему государственным обвинителем либо не поддерживается им к моменту постановки вопросов». Если в ходе судебного следствия выявились фактические обстоятельства совершения подсудимым «нового» преступления, то «допустимы вопросы, позволяющие установить виновность подсудимого в совершении менее тяжкого преступления, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту». Если обнаружившееся «новое» преступление влечет менее суровое наказание, то по нему разрешается постановка вопросов. Но при этом надо иметь в виду, что обвинение в совершении этого, менее тяжкого, преступления подсудимому не предъявлялось. Хотя закон предусматривает за его совершение менее строгое наказание, оно имеет вместе с тем свои особенности, свои доказательства, к опровержению которых не готовились ни подсудимый, ни его адвокат.
В соответствии с ч. 1 ст. 450 УПК инициатива постановки вопросов принадлежит председательствующему судье. Вопросы излагаются письменно и представляются на обсуждение сторон. Прокурор, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, их представители, подсудимый и защитник могут предложить поправки к сформулированным судьей вопросам и просить о постановке других вопросов.
Состязательному характеру процесса, на наш взгляд, соответствовал бы в большей степени такой порядок, при котором инициатива постановки вопросов принадлежала бы не судье, а сторонам. Сначала вопросы должны предлагаться стороной обвинения, затем следуют возражения и собственные предложения стороны защиты, и только после этого судья должен окончательно формулировать вопросный лист. Конечно, на данном этапе российские прокуроры и адвокаты не готовы к тому, чтобы взять на себя инициативу в постановке вопросов при-
76 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
сяжным заседателям. Даже предоставленное им право участвовать в постановке вопросов они используют редко.
Может ли судья отказать защитнику в постановке вопроса, если, по его мнению, вопрос не отражает фактических обстоятельств события преступления и причастности к его совершению подсудимого, выявившихся в ходе судебного следствия и прений сторон? Очевидно, отказ судьи в постановке вопроса, предложенного защитой, был бы неправомерен, поскольку в этом случае судья вторгается в сферу деятельности присяжных заседателей. Только коллегия присяжных может оценить соответствие выявленных в ходе судебного разбирательства по делу фактических обстоятельств существенным признакам того или иного состава преступления. •
Как реально может проявляться в процессе участие сторон в постановке вопросов присяжным заседателям?
Например, подсудимый обвиняется в совершении умышленного убийства из корыстных побуждений (п. «а» ст. 102 УК). Если после окончания судебных прений и стороны, и судья считают, что выявившиеся в ходе судебного разбирательства фактические обстоятельства по делу соответствуют существенным признакам этого состава преступления, то вопросы формулируются по одному составу. Если по этому же делу складывается иная ситуация, а именно: прокурор поддерживает первоначальное обвинение, защитник полагает, что у подсудимого корыстных побуждений не было, а убийство он совершил при превышении пределов необходимой обороны (ст. 105 УК), а судья считает, что умысла на лишение жизни у подсудимого не было, он причинил умышленно тяжкие телесные повреждения, повлекшие смерть (ч. 2 ст. 108 УК), — вопросный лист составляется судьей по существенным признакам трех «пограничных» составов преступления в соответствии с фактическими обстоятельствами данного дела.
Положение о том, что в соответствии с правом подсудимого на защиту, презумпцией невиновности и состязательностью сторон в процессе при составлении вопросного листа присяжным заседателям позиция подсудимого ие может быть изме-, нена в худшую сторону, частично отраженное в ч. 5 ст. 449 УПК и ч.1 ст. 450 УПК, нуждается в дальнейшей детальной регламентации.
Очевидно, требует законодательного закрепления и право присяжных заседателе^ участвовать в постановке вопросов. Постановка вопросов фактически сводится к предугадыванию
§ 4. Вопросный лист 77
мнения присяжных о выявившихся по делу фактических обстоятельствах. Если есть три мнения — сторон и судьи, то можно предположить, что существует и четвертое мнение — мнение присяжных. Вопросы могут не соответствовать взгляду присяжных на характер деяния подсудимого. Между тем коллегия присяжных, получив вопросный лист, который не соответствует представлениям присяжных о деле, все-таки должна будет ответить на поставленные вопросы.
Если с учетом мнения сторон судья ставит вопросы по «пограничным», соседствующим в УК, составам преступления, то более правильной будет последовательность от более тяжкого преступления к менее тяжкому. По этому пути идет практика Саратовского областного суда. Это соответствует как логике судебного разбирательства: от фактических обстоятельств, положенных в основу обвинения — к фактическим обстоятельствам, установленным в ходе судебного следствия и обоснованным в прениях сторон, так и особенностям восприятия и оценки присяжных, которые должны сначала признать или отвергнуть виновность подсудимого в совершении более серьезного преступления.
Вопросы должны формулироваться отдельно по каждому деянию, в совершении которого обвиняется подсудимый (ч. 1 ст. 449 УПК), и отдельно в отношении каждого подсудимого (ч. 6 ст. 449 УПК).
В дореволюционном суде присяжных действовало такое же правило: «при совокупности преступлений одного и того же подсудимого о каждом преступном деянии должен быть поставлен особый вопрос»'. Однако допускались исключения, когда несколько деяний составляли идеальную совокупность. Например, соотносились цель и средства к ее достижению: взлом тюрьмы и освобождение заключенных, повлекшие человеческие жертвы; поджог строения с целью лишения жизни находившихся там людей. В этих случаях возможна была постановка одного вопроса по признакам нескольких составов преступления.
Если в совершении преступления обвиняются несколько лиц, то существенные признаки состава преступления должны быть сформулированы в отношении каждого подсудимого так, чтобы указывать степень его участия. К сожалению, далеко не всегда в ходе судебного разбирательства удается конкретно
Судебные уставы. С. 549.
78 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
установить эту степень участия. Например, при совершении убийства двумя и более лицами зачастую невыясненным остается вопрос, в результате чьих действий наступила смерть. Между тем присяжные заседатели в силу ложащейся на них ответственности за судьбу каждого подсудимого вправе ожидать вопросов, конкретизирующих степень участия.
По каждому деянию, в отношении каждого подсудимого по фактическим обстоятельствам, выяг ившимся в ходе судебного разбирательства, формулируются три основных вопроса: 1) доказано ли, что соответствующее деяние имело место; 2) доказано ли, что это деяние совершил подсудимый; 3) виновен ли подсудимый в совершении этого деяния (ч. 1 ст. 449 УПК).
Формулировку «доказано ли» следует понимать не с позиции теории доказательств, составляющей основу основ для юриста и непонятной для присяжного заседателя даже при соответствующих разъяснениях судьи, а в смысле внутреннего убеждения, вынесенного присяжными из судебного разбирательства. «Доказано ли» может означать, на наш взгляд, «считают ли» или «убеждены» присяжные заседатели, что в ходе судебного разбирательства выявлены фактические обстоятельства.
Возможна постановка одного основного вопроса о виновности подсудимого, являющегося соединением всех трех (ч. 2 ст. 449 УПК). Однако законодатель не указывает, в каких случаях следует вместо трех основных вопросов ставить один. В данном случае можно применить положение Устава уголовного судопроизводства 1864 г.: «Вопросы о том, совершилось ли событие преступления, было ли оно деянием подсудимого и должно ли оно (?ыть вменено ему в вину, соединяются в один совокупный вопрос о виновности подсудимого, когда никем не возбуждено сомнения ни в том, что событие преступления действительно совершилось, ни в том, что оно должно быть вменено подсудимому в вину, если признано будет его деянием. В случае какого-либо сомнения по которому либо из сих вопросов, они должны быть поставлены отдельно» (ст. 754 УУС).
Действительно, если ни у судьи, ни у сторон не возникает сомнения в том, что событие преступления имело место, что оно явилось результатом действия (или бездействия) подсудимого, должно быть вменено ему в вину, то целесообразно формулировать общий вопрос о виновности, являющийся соединением трех основных вопросов. Воспринятое современным законодательством и практикой положение судебных уставов 1864 г. позволило бы внести единообразие в составления судами во-
§ 4. Вопросный лист 79
просных листов и одновременно облегчить их восприятие присяжными заседателями.
Как свидетельствуют материалы уголовных дел, судьи в дореволюционном суде присяжных предпочитали не дробить вопросы, а ставить один общий вопрос о виновности.
Например: «Виновен ли мещанин... Алексей Андреев Красюков ... в том, что в ночь на 7 марта 1905 г. в г. Царицыне в запальчивости или раздражении, однако же намеренно, каким-либо тупым тяжелым орудием нанес мещанину Семену Белоусову ушибы и раны на голове, вследствие каковых повреждений Белоусов в ту же ночь умер?»'.
Или: «Виновен ли саратовский мещанин Павел Емельянов Фильянов, 18 лет, в том, что вечером 12 августа 1905 г. в г. Саратове, на Камышинской улице, вместе с двумя другими лицами, следствием не установленными, напал на крестьянина Дрозда, схватив последнего за горло и угрожая лишить жизни бывшим в его руках ножом, открыто похитил разные, бывшие при Дрозде вещи, деньги, документы?»^
Сенат как кассационная инстанция вывел в виде общего правила, «что в случае возбуждения сомнения по какому-либо из трех вопросов, входящих в состав общего вопроса о виновности, вопрос, возбуждающий сомнение, должен быть поставлен отдельно»^
Так, по делу Бутузова и Войникова, рассмотренному в 1871 г. в Таганрогском окружном суде, на разрешение присяжных были поставлены два вопроса: 1) виновен ли Бутузов в растрате и 2) виновен ли Войников в подстрекательстве Бутузова к этому преступлению. Присяжные ответили на первый вопрос отрицательно, на второй — утвердительно. Сенат нашел, что за неотделением вопроса о совершении растраты от вопроса о виновности Бутузова невозможно определить, признан ли присяжными сам факт растраты, без признания которого, в свою очередь, невозможно обвинение Войникова в подстрекательстве к растрате. Сенат отменил решение присяжных (Решение № 1309)*.
' Государственный архив Саратовской области. Ф. 8. Оп. 1. Д. 334. Л. 78. ' Там же. Д. 363. Л. 58. ' Судебные уставы. С. 544. * См.: ЖГ и УП. 1873. Кн. 1. С. 179.
80 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
После основного вопроса о виновности подсудимого могут ставиться частные вопросы. Практика постановки частных вопросов имела место в дореволюционной России, существует она и сейчас. В соответствии с ч. Зет. 449 УПК «могут ставиться частные вопросы о таких обстоятельствах, которые увеличивают или уменьшают степень виновности либо изменяют ее характер, влекут освобождение подсудимого от ответственности. В необходимых случаях отдельно ставятся также вопросы о степени осуществления преступного намерения, причинах, в силу которых деяние не было доведено до конца, степени и характере соучастия каждого из подсудимых в совершении йреступления». Например, к категории частных вопросов можно отнести вопрос о намерении лишить жизни, когда необходимо отделить умышленное убийство от тяжких телесных повреждений, повлекших смерть. С помощью частного вопроса судья фиксирует внимание присяжных заседателей на конкретном обстоятельстве, от 'которого зависит признание подсудимого виновным в совершении одного или другого преступления. Частный вопрос может ставиться о мотиве убийства, о вымогательстве при взяточничестве и т. д.
В дореволюционном суде присяжным разрешалось давать ответы с оговорками: «виновен, но без намерения лишить жизни», «виновен, но без корыстных побуждений», «виновен, но без вымогательства» и т. д. То есть даже если судья не ставил частный вопрос, то присяжные заседатели по собственной инициативе выделяли существенное, по их мнению, обстоятельство, от которого зависела участь подсудимого. Из дореволюционного российского суда присяжных в ч. 4 ст. 449 УПК перешло положение о том, что в случае признания подсудимого виновным ставится вопрос о том, заслуживает он снисхождения или не заслуживает.
Однако с позиций исторического опыта нельзя согласиться с разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ относительно постановки вопросов о снисхождении или особом снисхождении к подсудимому. Пленум обязывает судей, если подсудимый обвиняется в совершении нескольких преступлений (за исключением случаев, когда эти составы преступления образуют идеальную совокупность), вопрос о том, заслуживает ли он снисхождения либо особого снисхождения, ставить отдельно применительно к каждому деянию (п. 19 Постановления Пленума 1994 г.).
В дореволюционном российском суде законодатель, предлагая присяжным заседателям ответить на вопрос о том, заслу-
§ 4. Вопросный лист 81
живает подсудимый снисхождения либо особого снисхождения или не заслуживает, позволял им принять во внимание личность подсудимого (симпатичен он присяжным или нет, раскаялся он в содеянном или нет, можно ли считать это раскаяние искренним и т. д.), жизненные обстоятельства, толкнувшие прдсудимого на путь совершения преступления, провокационные действия потерпевшего в отношении подсудимого и т. д. Вопрос о снисхождении или особом снисхождении был ориентирован на личность подсудимого, обстоятельства его жизни, условия совершения им преступления. Этот вопрос не ставился применительно к каждому деянию, вменяемому в вину подсудимому, он стоял в конце вопросного листа.
Впрочем, позиция Пленума Верховного Суда РФ по данному вопросу логически вытекает из его же запрета судам- исследовать с участием присяжных заседателей данные, характеризующие личность подсудимого (п. 16 Постановления Пленума 1994 г.). Критика последней позиции давалась выше.
Верховный суд как кассационная инстанция не должен, как нам представляется, ориентировать суды на увеличение количества вопросов в вопросных листах присяжным заседателям. Установка на то, что предпочтительнее ставить три основных вопроса, нежели один общий вопрос о виновности подсудимого, отсутствие в законодательстве и в правоприменительной практике единого критерия, руководствуясь которым судьи могли бы ставить один основной вопрос о виновности, требование постановки вопросов о снисхождении или особом снисхождении к подсудимому после каждого деяния, ведут к необоснованному накоплению вопросов в вопросном листе, затрудняют восприятие его присяжными заседателями. Помимо того, существуют и объективные факторы, увеличивающие количество вопросов присяжным: 1) число подсудимых (в отношении каждого вопросы формулируются отдельно, конкретизируя степень участия); 2) количество составов преступления, вменяемых подсудимому в вину (существенные признаки каждого состава по фактическим обстоятельствам данного дела должны быть отражены отдельно, если только нет идеальной совокупности); 3) элементы предмета доказывания (событие преступления, явилось ли оно результатом действий подсудимого, может ли быть вменено ему в вину); 4) частные обстоятельства, увеличивающие или уменьшающие ответственность подсудимого; 5) обстоятельства, отражающие степень осуществления преступного намерения, причины, помешавшие его полной реализации; 6). вопросы о снисхождении или особом снисхожде-
4-498
82 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
нии. По многоэлизодным делам в отношении нескольких подсудимых вопросный лист неизбежно будет большим, с множеством вопросов. Так, максимальное количество вопросов — 86— присяжным заседателям в Саратовском областном суде было поставлено судьей по делу В. А. Юнева, А. В. Жадана. Подсудимые обвинялись в совершении преступлений, предусмотренных ст. 102 «б», 15—102, «е, и», 93 ч. 1, 121 ч. 2 УК.
Предусмотренное ч. 5 ст. 449 УПК положение о том, что перед коллегией присяжных не ставятся «вопросы, требующие собственно юридической оценки при вынесении присяжными заседателями своего вердикта». Пленум Верховного Суда РФ толкует в смысле полного запрещения использовать в вопросных листах правовые понятия, вообще юридическую терминологию: «... недопустима постановка вопросов с использованием таких юридических терминов,/как умышленное или неосторожное убийство, умышленное убийство с особой жестокостью, умышленное убийство из хулиганских или корыстных побуждений, умышленное убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, убийство при превышении пределов необходимой обороны, изнасилование, разбой и т. п.» (п. 18 Постановления Пленума 1994 г.).
Здесь же, очевидно, можно сослаться на ч. 7 ст. 449 УПК, требующую постановки вопросов «в понятных присяжным заседателям формулировках». Ее в соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ можно толковать в смысле запрещения использовать принятые в законе формулировки.
В первых процессах с участием присяжных заседателей судьи ставили вопросы о совершении умышленного убийства с особой жестокостью, убийства при превышении пределов необходимой обороны, изнасилования, даже о наличии у подсудимого косвенного умысла на совершение преступления. Как явствует из бесед с судьями, проводившими эти процессы, они считают, что имели возможность разъяснить эти юридические категории присяжным заседателям в напутственном слове, были поняты ими, и присяжные вполне осмысленно отвечали на такого рода вопросы.
Сдерживающую позицию Пленума Верховного Суда РФ в отношении правоприменительной деятельности судей можно трактовать как в смысле признания присяжных заседателей «судьями факта», но не «судьями права», запрещения вторжения в сферу юридической оценки деяния, так и в смысле возможности понимания присяжными правовых категорий.
§ 4. Вопросный лист 83
Четкая и недвусмысленная позиция Верховного Суда требует itOJitaocTUO исключить правовые понятия из вопросных листов. Признаки состава преступления, юридическая квалификация деяния закладываются в вопрос по фактическим обстоятельствам конкретного дела в общеупотребительных выражениях: так, умышленное убийство выражается в намерении лишить человека жизни, особая жестокость — во множественных ударах ножом, наносимых человеку, и т. д.
Верховный Суд как кассационная инстанция по данному вопросу занимает такую же позицию, какую занимал Сенат во второй половине XIX в. Руководствуясь ст. 760 УУС, установившей, что «в делах, решаемых с участием присяжных заседателей, предлагаемые им вопросы составляются в общеупотребительных выражениях, по существенным признакам преступления и виновности подсудимого, а не в виде принятых в законе определений», Сенат с чрезмерным вниманием следил за внешней формой вопроса, запрещая использовать судьям принятые в законе формулировки. Эта позиция Сената подтверждается в целом ряде решений. Однако она подвергалась резкой критике как со стороны ученых-процессуалистов, так и со стороны практиков.
С. Хрулев писал по этому поводу: «Присяжные заседатели не юристы и потому не могут, очевидно, понимать всех юридических терминов и формулировок закона, но это еще не значит, чтобы все термины и определения были непонятны массе. (. . .)Часто «общеупотребительные» выражения менее понятны, нежели юридические термины и законные определения. Между тем, прямой закон не позволяет употребления последних в вопросах и обязывает заменять их общеупотребительными выражениями, а Сенат многочисленными решениями поддержал обязательность такого толкования закона»'. Далее автор приводит примеры, когда «слова «кража», «украл», «изнасиловал», «растлил» и тому подобные изменены выражениями «тайное похищение», «тайно похитил», «совокупился против ее воли несмотря на сопротивление ее», «лишил ее невинности» и так далее в том же роде»*.
С. Хрулев отмечает определенный уровень правосознания, характерный для крестьянской среды, составлявшей значительную часть присяжных заседателей во второй половине XIX в. По
' Хрулев С. Указ. соч. Кн. 10. С. 71. ^ Там же.
84 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
сравнению с тем периодом сегодня уровень правосознания населения неизмеримо вырос. Целесообразно ли полностью и подчас искусственно ограждать присяжных заседателей от восприятия юридических терминов и правовых категорий?
В статье И. Закревского читаем: «. .. кассационная практика, энергически преследовавшая «юридические термины», еще более запутала предмет. Наш Устав, обязывая самих судей определять в каждом данном случае, в чем заключаются существенные признаки преступления, вызывает на свет длинные, запутанные, наполненные излишними фактическими подробностями вопросы, порождающие невыразимую путаницу на практике и не выдерживающие весьма часто критики в теории. Присяжные не ограничиваются в ответе одним утверждением или отрицанием, а прибавляют слова, поясняющие их мысль, отвергают некоторые из фактических признаков; оказывается, что эти признаки существенны, и выходит сумбур, среди которого присяжные и судьи перестают окончательно понимать друг друга»'.
Использование правовых категорий — это не только проблема взаимопонимания между судьей и присяжными заседателями, но и возможности пределов вторжения последних в сферу права.
Полностью отделить вопросы факта, то есть вопросы о действительности события преступления, давшего повод к обвинению, о том, совершено ли оно подсудимым и должно ли быть вменено ему в вину, от вопросов права, то есть юридической оценки деяния, совершенного подсудимым, невозможно. «Вопросы права и факта в большинстве случаев так тесно связаны между собой, настолько переплетаются друг с другом,— подчеркивал В. Палаузов,— что и присяжные, кроме факта, должны решать правовые вопросы, или коронные судьи, кроме чисто правовых вопросов, принуждены решать и о фактических обстоятельствах.. .»*
И действительно, разве содержащиеся в самом законе формулировки о доказанности (подчеркнуто мною.— М. Н.) события преступления, причастности к его совершению подсудимого, виновности (подчеркнуто мною. —М.Н.) подсудимого не являются вторжением в правовую сферу судей от общества?
' ЖГ и УП. 1876. Январь—февраль. С. 46. ' Судебные уставы. С. 559.
§ 4. Вопросный лист 85
Еще во второй половине XIX в. новейшие для того времени уголовно-процессуальные кодексы Австрии и Германии признавали за присяжными право разрешать вопрос о виновности (или невиновности) подсудимого со всеми входящими в него фактическими и правовыми признаками.
Хотя вопрос о пределах вторжения присяжных заседателей в сферу юридической оценки деяния подсудимого, поставленный Пленумом Верховного Суда РФ применительно к формулировкам вопросного листа, обоснован, вряд ли можно согласиться с категорическим запретом использовать при составлении вопросов присяжным заседателям принятых в законе понятий и определений*. К решению существующей проблемы нельзя подходить формально. Многие юридические термины и формулировки являются вполне понятными на уровне обыденного правосознания. Нельзя направить практику по такому пути, при котором судьи бы занялись «переводом» с юридического языка на общеупотребительный принятых в законе понятий и определений. Возможны, как представляется, два пути: 1) более детально с учетом теории уголовного права и процесса, практики применения определить, какие юридические категории понятны присяжным заседателям, а какие нет, могут вызвать у них противоречивое толкование, т. е. дифференцированный подход; 2) ввести в уголовно-процессуальный закон норму, предоставляющую присяжным заседателям право разрешать вопрос о виновности подсудимого во всем его объеме, по существенным признакам состава преступления, как фактическим, так и правовым.
Относительно формулировок, содержащихся в вопросном листе присяжным заседателям. Пленум Верховного Суда РФ установил запрет формулировать вопросы в вероятностной форме. «Поскольку в силу ч. 5 ст. 451 УПК . . . выводу присяжных заседателей не могут основываться на предположениях, перед ними не должны ставиться вопросы о вероятности виновности подсудимого в совершении деяния» (п. 18 Постановления Пленума 1994 г.).
Судебный прецедент — постановка вопроса присяжным заседателям в вероятностной форме — появился в ходе первого процесса с участием присяжных заседателей в современной России.
' Многолетняя практика Сената, избравшего в свое время такой путь, подвергалась объективной критике.
86 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
Четвертый вопрос в вопросном листе присяжным заседателям в Саратовском областном суде был сформулировай следующим образом: «Вероятно ли, что описанные в предыдущем вопросе действия А. О. Мартынов совершил, защищаясь от угрожавшего ему нападения В. А. Субботина?»' Прецедент был прокомментирован в «Летописи суда присяжных», издаваемой Государственно-правовым управлением Президента РФ, следующим образом: «Так как, согласно презумпции невиновности, бремя доказывания лежит на обвинителе и йе может быть переложено на сторону защиты, предъявленное обвинение должно быть с несомненностью доказано. Обстоятельства же, облегчающие участь подсудимого, не требуют для своего установления в процессе абсолютной достоверности; неустраненное судоговорением сомнение по поводу наличия таких обстоятельств должно быть истолковано в пользу подсудимого»^. Постановленный перед присяжными заседателями по делу братьев Мартыновых в вероятностной форме вопрос, на который они ответили утвердительно, позволил судье в квалификации деяния подсудимого перейти со ст. 102 на ст. 105 УК.
С позиций прав человека, гуманизма, презумпции невиновности любое сомнение в виновности подсудимого, безусловно, должно истолковываться в его пользу. Однако реальную картину совершения преступления—-объективную истину по делу—.восстановить крайне сложно. В условиях состязательности каждая из сторон трактует доказательства, представленные по делу, в выгодном ей свете. Известная доля сомнений чаще всего остается у профессиональных юристов, владеющих теорией доказательств и правилами их оценки, знакомых с материалами уголовного дела. Что можно сказать о при-сяжнь1х*? Сбмнений в виновности подсудимого у них должно быть ei^e больше. Следовательно, на вопрос, поставленный в вероятностной форме, должен последовать утвердительный ответ. ' "•
Случай, имевший место в Саратовском областном суде, был воспринят практикой других судов, работающих в условиях альтернативной формы судопроизводства.
Пленум Верховного Суда РФ отвергает как вероятностную форму вопросов присяжным заседателям, так и предположи-
' Архив Саратовского областного суда.
' Летопись суда присяжных (прецеденты и факты). Выпуск 1. М„ 1994. С. 25.
§ 5. Напутственное слово 87
тельный характер их ответов на данного рода вопросы. В этом случае позиция Верховного Суда РФ представляется верной.
Пленум разрешает составление нескольких вопросных листов: по числу подсудимых; основного и являющегося его продолжением дополнительного вопросных листов. В последнем случае дополнительный вопросный лист содержит внесенные сторонами уточнения, новые вопросы, другие необходимые изменения (п. 20 Постановления Пленума 1994 г.).
Вряд ли можно Признать правильной позицию Пленума по данному вопросу. О значимости вопросного листа, который после того, как на него ответят присяжные, становится вердиктом, уже было сказано. К вопросному листу предъявляются такие требования, как непротиворечивость, логическая последовательность, конкретность при изложении вопросов, понятные для присяжных формулировки. Не может быть нескольких вердиктов по количеству подсудимых, как не может быть и нескольких приговоров по одному и тому же делу. Если в соответствии с принципом состязательности сторонам предоставляется право подавать возражения на проект вопросов (причем сторона, своевременно против проекта вопросов не возражавшая, теряет право жаловаться по этому поводу в кассационном порядке), то это не значит, что внесенные стороной уточнения, новые вопросы и другие необходимые изменения должны излагаться отдельно, нарушая логику" вопросного листа, делая его противоречивым. Необходимо редактирование вопросного листа с целью облегчить его восприятие присяжными заседателями, чего, конечно, очень нелегко достичь в той обстановке, в которой все это происходит.
В соответствии с ч. 2 ст. 450 УПК окончательно сформулированные судьей вопросы излагаются в вопросном листе, который утверждается постановлением судьи, подлежащим внесению в протокол судебного заседания.
* § 5. Напутственное слово
Прежде чем присяжные заседатели удаляются на совещание, председательствующий судья обращается к ним с напутственным словом, которое преследует цель оказать им содействие для вынесения объективного и беспристрастного вердикта. В соответствии с ч. 3 ст. 451 УПК судья в напутственном слове:
88 Глава IV. Особенности производства в суде присяжных
— приводит содержание обвинения;
— сообщает содержание уголовного закона, предусматривающего ответственность за деяние, в котором обвиняется подсудимый;

стр. 1
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>