<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

толчком) такой всеобщей практики могут послужить нормы двусторонних договоров (что относительно редко), многосторонних договоров (конвенций, соглашений, пактов и т.п.), постановлений или положений международных деклараций, решений, резолюций межправительственных организаций и органов универсального или регионального характера (что также встречается весьма редко) и, наконец, просто обычная практика тех или иных государств (без предварительного или последующего ее отражения в каком-либо международном договоре). Именно эти международно-правовые явления в жизни сообщества государств и послужили источником появления в конечном счете общих или общепризнанных норм действующего международного права.
В этом ярко и убедительно проявилась преемственная связь действующего в наше время общего международного права с прежним старым, или традиционным, международным правом. В нормативный массив общего международного права вошли все те прежние международно-правовые нормы, которые отвечали двум основным тенденциям в международных отношениях — тенденции охраны независимости государств в их внутренних и внешних делах и тенденции предотвращения анархии, налаживания порядка во взаимоотношениях государств. Все такие нормы человечество создавало веками в интересах упорядоченных международных отношений, и они были в силу этого активно восприняты и впитаны в себя общим международным правом.
В силу этого общее международное право и стало составлять исходную, нормативную основу современного международного правопорядка. Ставшая ныне весьма содержательной вся совокупность, или система, действующих международно-правовых норм в сочетании со всемирным масштабом их действия свидетельствует о том, что современное международное право представляет собой целостную систему общественного порядка в мире, т. е. международный правопорядок, или мировой порядок, которому должны следовать и в основном практически уже следуют все участники современных международных отношений.
Центральное место в этой системе занимают основные принципы международного права.

>>>40>>>
Глава 3. ПРИНЦИПЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВОПОРЯДКА
1. Основные принципы международного права — фундамент правопорядка в мире
Возникновение и утверждение системы основных принципов — явление, характерное для общего международного права. Оно было тесно связано с закрепленной в преамбуле Устава ООН решимостью международного сообщества государств «создать условия, при которых могут соблюдаться справедливость и уважение к обязательствам», вытекающим из международного права.
С этой целью было уделено весьма серьезное внимание принципам деятельности ООН и ее членов-государств. Постановления Устава ООН о таких принципах (ст. 2) были адресованы не только Организации, но и всем ее членам, которые должны действовать в соответствии с этими принципами постоянно и повсеместно, а не только в рамках ООН, ее органов и специализированных учреждений. Более того, в интересах поддержания международного мира и безопасности ООН была призвана обеспечивать, чтобы «государства, которые не являются ее Членами, действовали в соответствии с этими принципами» (п. 6 ст. 2 Устава ООН).
Все эти четкие постановления Устава ООН и дали основание считать принципы ООН основными принципами современного международного права.
Традиционному международному праву и его доктрине не было присуще выделение каких-либо норм в качестве «основных принципов». Этим, видимо, объясняется сдержанное отношение западных юристов-международников к данной правовой категории и применение ими в своих публикациях вместо понятия «основные принципы» таких терминов, как «высшие принципы», «общие принципы» или просто «принципы». Для советских юристов-международников — ученых и практиков — всегда было характерно применение термина и понятия «основные принципы» и постоянное исследование их сущности и значения как наиболее общих и важных общепризнанных норм, составляющих идейную и нор-

>>>41>>>
мативную, юридическую основу всей системы международного права.
Объективным критерием для позитивного решения все еще существующих различий в подходе к правовой характеристике принципов Устава ООН может служить принятая в ООН на основе консенсуса Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, 1970 г. В ней было высказано единодушное суждение международного сообщества государств о том, что «принципы Устава, содержащиеся в настоящей Декларации, представляют собой основные принципы международного права». В Декларации содержался также призыв к тому, чтобы все государства руководствовались этими принципами «в своей международной деятельности» и развивали свои взаимоотношения «на основе их строгого соблюдения».
Этот призыв, обращенный ко всем без исключения государствам, отразил ту всеобщую юридическую обязательность принципов ООН, которая изначально была закреплена в ее Уставе.
История разработки текста гл. I Устава ООН относительно целей и принципов Организации свидетельствует о том, что дипломаты и юристы, принимавшие непосредственное участие в этой почетной работе, опирались на вековой опыт правового регулирования общественных отношений на международной арене. При этом учитывался и внутригосударственный опыт упорядочения общественных отношений, накопленный национальными правовыми системами отдельных государств.
Вполне понятно, что первостепенное внимание было уделено международной обычноправовой и договорной практике государств, постановлениям и решениям важнейших международных конференций, а также требованиям и положениям статутов международных организаций (Всемирного почтового союза. Лиги Наций и др.). В частности, были учтены присущие традиционному международному праву обязательства относительно невмешательства во внутренние дела государств, равноправия государств как субъектов международного права, добросовестного соблюдения ими международных договоров, запрещения войны как средства разрешения международных споров и в качестве орудия национальной внешней политики государств (Пакт Бриана—Келлога 1928 г.).
Многообразный опыт установления и утверждения правового порядка в конкретных государствах свидетельствовал о том, что для всех правовых систем государств характерно наличие основ-

>>>42>>>
ных, руководящих идей, или принципов, которые предопределяют направленность, сущность и характер правового регулирования в целом. Эти идеи расцениваются либо как основные ведущие принципы права, либо как конституционные принципы, причем независимо от того, закреплены ли они в самом тексте законов и конституций или же создавались и подтверждались судебной практикой в качестве основополагающих прецедентов, отражающих и определяющих сущность и целенаправленность правового порядка в данной стране. Во всех этих случаях принципы права, несмотря на различное их наименование или разную юридическую форму и способ закрепления в национальных правовых системах, всегда играли решающую роль в создании и утверждении определенного общественного порядка в государствах. Этот опыт несомненно был учтен при решении вопроса о необходимости и целесообразности создания особого раздела Устава ООН, посвященного принципам деятельности организации и ее членов.
При этом было отдано должное и тому факту, что четкость и определенность юридических норм в международном регулировании имеет крайне важное значение. Это, в частности, подтверждалось многими спорами и разногласиями между государствами по поводу толкования международных обычаев, поскольку их содержание, как правило, не закреплено письменно в международных документах. Наряду с этим было ясно, что если во внутригосударственной практике подчас возможно отнесение к принципам права не только основных норм, но и руководящих идей, которые при развитой судебной системе в государствах получают единообразное толкование и применение, то в международно-правовой практике такие принципы должны иметь форму основных юридических норм, закрепленных по возможности в каком-либо письменном международном акте. Иначе они могут по-разному толковаться и применяться дипломатами и юристами-международниками самых разных стран, тем более при различных идеологиях, школах и направлениях в отстаивании сущности и содержания основных принципов как неких руководящих и основополагающих идей. Тогда и круг основных принципов становится неопределенным, что непозволительно в международных отношениях государств.
С учетом этого всемирного опыта и были выработаны постановления Устава ООН об основных принципах международного права В целом текст гл. I Устава Организации убедительно свидетельствует о том пристальном внимании ее авторов, которое было уделено: а) четкости и ясности формулировок принципов; б) общей приемлемости для всех государств социально-политического содержания этих принципов; в) их юридической обязательности как основных правовых норм должного поведения государств, отклонение от которых недопустимо.
В связи с этим в Уставе ООН была прежде всего подтверждена преемственность для нового общественного международного порядка таких традиционно сложившихся принципов, как суве-

>>>43>>>
пенное равенство государств, добросовестное выполнение международных обязательств, мирное разрешение международных споров, невмешательство во внутренние дела государств. Включение их в текст гл. I Устава ООН подчеркнуло общепризнанный и универсальный характер этих принципов.
На основе имевшегося договорно-правового опыта государств по исключению войны из жизни международного сообщества (в частности, соответствующих положений Статута Лиги Наций и Пакта Бриана—Келлога 1928 г.) было признано возможным и необходимым выработать содержание и формулировку совершенно нового принципа международного права относительно неприменения силы и угрозы силой, который и был включен в до вольно-таки подробный текст ст. 2 Устава (в качестве ее отдельного пункта 4).
Что же касается таких новых принципов, как равноправие и самоопределение народов, всеобщее уважение к правам человека и основным свободам для всех, то о них было сказано в ст. 1 Устава ООН. Однако разработка четких формулировок конкретного содержания этих принципов была оставлена на потом, когда будет накоплен достаточный опыт их применения в международной практике.
Включение всех этих принципов в Устав такой универсальной международной организации, как ООН, подчеркнуло их всеобщее значение в качестве непреложной юридической основы отношений между всеми существующими государствами без какого-либо исключения. Достаточно указать, что ныне правомерность тех или иных актов или мероприятий государств, их соответствие современному международному праву и задачам поддержания международного мира и безопасности оценивается правительствами и мировой общественностью с точки зрения их совместимости с принципами Устава ООН. Тем самым сделан значительный вклад в обеспечение правопорядка в международных отношениях.
Придание Уставом ООН особого политико-правового значения принципам международного права как основным правилам отношений всех государств в эпоху одновременного сосуществования и сотрудничества самых различных по своему социально-политическому строю и уровню развития стран, конечно, способствовало предотвращению произвола в международных отношениях, повысило значение и социальную ценность международного права.
Учредители ООН позаботились также о том, чтобы принципы Устава ООН в реальной действительности стали непреложными юридическими правилами для всех без исключения государств и неукоснительно соблюдались ими. С этой целью в Уставе ООН было прямо указ-ано, что «Организация обеспечивает, чтобы государства, которые не являются ее Членами, действовали в соответствии с этими принципами, поскольку это может оказаться необходимым для поддержания международного мира и безопасности» (п. 6 ст. 2 Уства). В ст. 103 Устава ООН подчеркнута преимущественная сила обязательств по Уставу для государств —

>>>44>>>
членов ООН по сравнению с их обязательствами «по какому-либо другому международному соглашению».
Такой подход к юридическому значению принципов как основных норм международного права явился новым словом в доктрине и практике международного права. По нашему мнению, он положил начало по крайней мере двум новациям в международно-правовой практике государств: во-первых, утверждению в общем международном праве идеи относительно императивного характера ею основных принципов; во-вторых, признанию за основными принципами международного права особого юридического статуса как конституирующих норм, или же конституционных норм, если применять терминологию, сложившуюся в общей теории права и во внутригосударственной практике. В силу этого основные принципы являются фундаментом всей системы международного права, предопределяют политико-правовой облик этой системы, ее характерные черты и обусловливают функционирование данной правовой системы в целом.
Поскольку такие явления не были присущи традиционному международному праву, то поначалу они вызвали разноречивые отклики среди юристов-международников. Их критическая оценка была особенно характерна для активных сторонников концепции Триппеля относительно согласия государств и необходимости их прямого волеизъявления по поводу юридической обязательности для них какого-либо положения или требования международного права. Эта концепция впоследствии приобрела широкую известность в доктрине международного права как концепция согласования воль государств применительно к созданию норм международного права и признанию их юридической обязательности для каждого государства.
Подтверждением тому могут служить первые отклики юристов на постановления, содержащиеся в п. 6 ст. 2 Устава. Гак, в своих ранних комментариях к Уставу ООН (изданных в 1946 г.) известные юристы-международники Г. Гудрич и Э. Хамбро считали, что эти нормативные положения Устава не имеют основания в каком-либо «договорном, юридически согласованном обязательстве» и потому государства, не являющиеся членами ООН, «не обязаны юридически действовать в соответствии с принципами Устава в каких бы то ни было целях».
Подобная трактовка уже в то время подверглась критике И. Кунца, который отметил, что вывод в данном споре может быть лишь таким: «Устав налагает на Организацию обязанность действовать не на основе права, или, следовательно, обязанность действовать незаконно».
Известный юрист-нормативист Г. Кельзен, пожалуй, одним из первых среди западных специалистов стал рассматривать п. 6 ст. 2 Устава ООН в качестве юридически обязывающего государ-

>>>45>>>
ства — нечлены ООН и относить весь Устав к «общему международному праву». Правда, при этом Г. Кельзен с сожалением признавал, что его толкование п. 6 ст. 2 «не находится в соответствии с международным правом, действующим на момент вступления Устава в силу». Отдельные рецидивы скептического или даже негативного отношения юристов-международников к п. 6 ст. 2 Устава ООН, к сожалению, встречались и позднее, например в 60-х годах, когда вновь возникшие развивающиеся государства стали предъявлять претензии на пересмотр тех начал и положений общего международного права, которые были выработаны без их непосредственного участия.
Нам уже приходилось возражать против непомерной абсолютизации концепции согласования воль государств, в силу которой считалась вполне справедливой и правомерной позиция новых государств, не считавших себя автоматически связанными принципами международного права, созданными без их волеизъявления и согласия. Подобная «абсолютизация» вольно или невольно означала, что обязательность основных принципов международного права ставилась в зависимость от «поголовного» признания их юридической силы и тем самым практически вела к беспорядку в международных отношениях. Ни наука, ни практика международного права никогда не исходили из таких требований, и тем более сейчас, когда в рез-ультате усилий международного сообщества по повышению юридического авторитета и значения принципов Устава ООН (см., например, положения Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. относительно jus cogens) доктрина и практика международного права исходят из того, что его основные принципы являются императивными нормами. В настоящее время общепризнано, что отклонение от соблюдения этих принципов как основных правовых норм должного поведения государств и иных участников международных отношений юридически недопустимо, а подчас и преступно. В этом нельзя не видеть важного вклада в дело обеспечения и укрепления международного правопорядка.
Отнесение основных принципов, в том числе принципа неприменения угрозы силой или самой силы против территориальной Целостности или политической независимости государств, к разряду императивных норм свидетельствует о том, что понятие и действие императивных норм не ограничивается сферой права международных договоров, как утверждают некоторые юристы-международники, а распространяется на все действия государств на международной арене — односторонние и совместные. Это мнение подкрепляется и тем, что в международном праве не закрепилось понятие «публичный порядок» («public order»), кото-

>>>46>>>
рое, разумеется, относилось бы и к недоговорным взаимоотношениям государств. Понятие jus cogens восполняет данный пробел и должно толковаться как распространяющееся на все шаги и мероприятия государств в любых областях международных отношений.
Социальные закономерности развития всемирных отношений, в частности интенсивный рост и углубление международных связей, усиление взаимосвязанности и взаимозависимости различных акций государств (особенно по вопросам безопасности) в конечном счете привели к общему пониманию государствами того факта, что пределы свободного усмотрения государств должны быть поставлены в строгие, в том числе императивные, юридические рамки, выход за которые следует считать недопустимым и противозаконным. В противном случае может быть нанесен ущерб не только интересам и правам других государств, но и всему мировому сообществу и мировому порядку.
Поэтому современная наука и практика международного права исходят из того, что его общепризнанные принципы являются императивными нормами. Согласно Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г., «императивная норма общего международного права является нормой, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо...» (ст. 53). Такая юридическая квалификация означает, что общепризнанные принципы и нормы международного права являются по своей правовой природе юридическими законами международной жизни, преступить которые не дано никому.
Придание основным принципам современных международных отношений юридического значения императивных норм jus cogens содействует обеспечению и укреплению единого правопорядка в международной жиз-ни.
Императивный и универсальный характер принципов международного права означает, что все конкретные нормы международного права, в том числе создаваемые в договорной практике государств, не должны ни в коем случае противоречить основным принципам этого права. Не случайно в Венской конвенции о праве международных договоров было признано, что «договор является ничтожным, если в момент заключения он противоречит императивной норме международного права»; при этом на участников такого договора возложена обязанность «привести свои взаимоотношения в соответствие с императивной нормой общего международного права» (ст. 53 и 71 Конвенции). Следовательно, основным принципам международного права должны соответствовать все правовые отношения, договорные связи и различные виды сотрудничества государств, возникающие и осуществляемые на основе как уже действующих, так и находящихся еще в процессе становления конкретных международных норм.
Поэтому основные принципы международного права являются фундаментом современного международного правопорядка. Они

>>>47>>>
Ілужат исходной нормативной основой для правоприменительного правоосуществительного) и правотворческого процесса, постоян-о происходящего в международном сообществе государств. Сознавая и учитывая это важное значение основных принци-ов международного права, сообщество государств постоянно уде-яет внимание их дальнейшему совершенствованию и прогрессив-,.ому развитию. Важнейшими вехами на этом пути явились разработка и принятие на основе консенсуса в ООН Декларации о принципах международного права 1970 г., а в рамках СБСЕ в 1975 г. — Декларации принципов, которыми государства-участники будут руководствоваться во взаимных отношениях. В Декларации ООН 1970 г. содержалось семь принципов: неприменения силы или угрозы силой, мирного разрешения международных споров, невмешательства во внутренние дела государств, сотрудничества государств, равноправия и самоопределения народов, суверенного равенства государств, добросовестного выполнения государствами обязательств, принятых ими в соответствии с Уставом ООН. В Декларации принципов участников СБСЕ 1975 г. были дополнительно провозглашены еще три принципа: нерушимость границ, территориальная целостность государств, уважение прав человека и основных свобод.
Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН, была торжественно принята юбилейной сессией Генеральной Ассамблеи ООН 24 октября 1970 г., в день 25-летия Организации. В заключительной ее части, в «Общих положениях», содержатся постановления, важные для практического осуществления принципов международного правопорядка. Здесь указывается, что все содержащиеся в Декларации принципы являются «взаимосвязанными и каждый принцип должен рассматриваться в контексте всех других принципов^. Эта мысль проводится и в формулировках конкретных принципов. В Декларации подчеркивается незыблемость положений Устава ООН и прямо указывается, что ничто содержащееся в Декларации «не должно толковаться как наносящее ущерб каким-либо образом положениям Устава, или правам и обязанностям государств-членов по Уставу, или правам народов по Уставу с учетом конкретизации этих прав» в Декларации. В тесной связи с этим заявляется, что «принципы Устава, содержащиеся в настоящей Декларации, представляют собой основные принципы международного права». Декларация призывает «все государства руководствоваться этими принципами в своей международной деятельности и развивать свои взаимоотношения на основе их строгого соблюдения».
Указание на то, что семь принципов — это принципы Устава ООН и тем самым основные принципы международного права, означает, что Декларация не только подтверждает, но и прогрес-

>>>48>>>
сивно развивает соответствующие положения Устава. Она как бы делает конкретные выводы из общих положений о принципах в Уставе ООН и дает четкие формулировки элементов содержания семи принципов с учетом тех огромных изменений политического, экономического, социального и правового характера, которые произошли в международных отношениях после принятия Устава ООН.
В резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, которая официально оформила принятие Декларации, была выражена убежденность Ассамблеи в том, что «принятие Декларации о принципах международного права... будет содействовать укреплению мира во всем мире и явится вехой в развитии международного права и отношений между государствами, в содействии обеспечению правопорядка среди государств и, в частности, повсеместному применению принципов, воплощенных в Уставе».
Деятельность ООН по прогрессивному развитию и кодификации международного права содействует не только укреплению роли и демократизации действующих общепризнанных международно-правовых принципов, но и появлению новых основных принципов международного права, ранее не известных истории международных отношений.
Одним из ярких свидетельств такого содействия прогрессивному развитию международного права является возникновение и утверждение в современном международном праве принципа всеобщего уважения прав человека и основных свобод для всех, без различия расы, пола, языка и религии. Его возникновение было обусловлено постановлениями Устава ООН относительно необходимости осуществления международного сотрудничества государств в области прав человека (п. 3 ст. 1, ст. 55 Устава). При этом никто из учредителей ООН не ставил перед собой задачу создания новых императивных норм общего международного права. Однако в дальнейшем в рамках ООН был разработан ряд ныне широко известных международных документов (Всеобщая декларация прав человека 1948 г , Международные пакты о правах человека 1966 г. и др.), которые привели в конечном счете к становлению и утверждению принципа всеобщего уважения прав человека. Он нашел свое подтверждение и во многих международно-правовых актах, принятых вне рамок ООН (Межамериканская Декларация 1948 г. и Конвенция о правах человека 1969 г., Европейская конвенция о защите поав человека и основных свобод 1950 г., Африканская хартия прав человека и народов 1981 г. и др.). Особое место среди них занимают Заключительный акт СБСЕ, в котором впервые была дана развернутая формулировка принципа и подчеркнуто «всеобщее значение» прав человека, уважение которых является «существенным фактором мира, справедливости и благополучия».

>>>49>>>
Хотя в международной практике нет единого документа, в котором содержался бы полный перечень основных принципов международного права, ныне не вызывает сомнений тот факт, что к ним относится и принцип всеобщего уважения прав человека.
Отсутствие в международном праве общепризнанного свода, перечня всех его основных принципов повышает роль юристов-международников в выявлении тех главных тенденций в раз-витии международных отношений, которые свидетельствуют о становлении новых основных норм в международно-правовой действительности.
Такого рода исследования и суждения уже присущи публикациям по международному праву. Так, в учебнике международного права 1982 г. (ответственный редактор Г. И. Тункин) был сделан справедливый вывод о том, что «возрастание роли международных отношений в жизни общества и появление новых жизненно важных, глобальных проблем ведут к увеличению числа основных принципов международного права. Например, в связи с повышением международного значения проблем охраны окружающей среды в международном праве возник очень важный принцип — охраны окружающей среды».
В монографическом исследовании императивных норм jus co-gens было предложено отнести к числу таких норм, в частности, «принципы, запрещающие присвоение отдельных частей пространств, имеющих жизненно важное значение для всех государств мира: недопустимость присвоения части открытого моря и воздушного пространства над ним, мирное использование космического пространства, Луны и других небесных тел».
В коллективной работе, посвященной характеристике основ современного правопорядка в Мировом океане, было с учетом глобального значения морских пространств и ресурсов высказано мнение, что принцип свободы открытого моря является одним из важнейших принципов общего международного права и потому при классификации общепринятых начал международных отношений его необходимо ставить в один ряд с такими принципами, как уважение государственного суверенитета, территориальной целостности, равноправия, и с другими, а не относить лишь к сфере действия морского права.
Действительно, если основные принципы современного международного права являются общепризнанными нормами, имеющими наибольшее значение для решения главных проблем международных отношений, то вполне понятно, что к таким проблемам в наши дни относятся в первую очередь глобальные проблемы, позитивное решение которых имеет жизненное значение для нынешнего и грядущих поколений.

>>>50>>>
Одной из центральных глобальных проблем, имеющей сложный, комплексный характер, является рациональное использова ние всех тех пространств (или сред), которые обеспечивают жизнедеятельность человечества, - - суши, воды и воздуха. Четкое и согласованное установление всем мировым сообществом правового статуса этих пространств и режима деятельности государств по их освоению и использованию составляет необходимую исходную международно-правовую гарантию нормального существования нынешнего и особенно грядущих поколений. В связи с этим представляется, что все те международно-правовые принципы, которые изначально предопределяют сущность правового статуса и режима основных пространств нашей планеты, следует относить к числу наиболее важных общепризнанных норм современного международного права, т. е. к его основным принципам.
В отношении суши и воды такими основными принципами являются принцип уважения суверенитета государств, определяющих правовой статус сухопутной и водной территории каждого государства, и принцип свободы открытого моря — применительно к водам океанов и морей, составляющих пространства «открытого моря».
Эти же два основных принципа решили в начале нынешнего столетия и правовую судьбу воздуха планеты. Воздушное пространство в пределах территории государства было подчинено его полному и исключительному суверенитету, а воздушное пространство над открытым морем было признано международным, в равной мере открытым для полетов воздушных судов любого государства. Тем самым международным сообществом было подтверждено универсальное значение принципа свободы открытого моря как основного начала общего международного права, имеющего юридически обязательное значение не только для морской деятельности государств. Это подтверждается и многими конкретными нормами международного воздушного права, которое ныне в практике государств и в доктрине справедливо считается одной из неотъемлемых частей (отраслей) современного международного права.
В курсах и публикациях по воздушному праву свобода полетов в международном пространстве расценивается как составной элемент общепризнанного принципа свободы открытого моря. Объясняется это тем, что на заре воздухоплавания принцип свободы открытого моря рассматривался при разработке юридических правил полетов воздушных судов как основное начало традиционного международного права в целом (а не только одной из его нынешних частей — морского права).
Поэтому принцип свободы открытого моря наряду с принципом уважения государственного суверенитета послужил исходной правовой базой для возникновения и становления конкретных норм, регламентирующих деятельность международной гражданской авиации в воздушном пространстве всей планеты. Именно всеобщий, пл?нетарный характер значения этих принципов, юридически

>>>51>>>
охватывающих все воздушное пространство планеты Земля, стал отправным положением и в тех первоначальных дискуссиях и многосторонних переговорах в рамках ООН, которые привели к установлению и признанию всем международным сообществом основополагающего начала правового статуса и режима космоса, согласно которому космическое пространство, включая небесные тела, открыто для исследования и использования всеми государствами на основе равенства.
Глобальная роль космоса возрастает с каждым новым научно-техническим достижением в использовании этого пространства (например, в области радио- и телефонной связи, дистанционного зондирования Земли и НТВ). Важное значение космического пространства для всего человечества, как для нынешнего, так, конечно, и для грядущих поколений, настоятельно диктует всеобщую правовую оценку и квалификацию принципа, согласно которому «космос открыт для исследования и использования всеми государствами на основе равенства» как основного принципа общего международного права.
Подобный подход к указанным принципам исторически оправдан. На протяжении всего развития международных отношений, связанных с освоением и использованием морского, воздушного и космического пространства, ни практика государств, ни международные документы не содержали какой-либо «отраслевой» квалификации и градации основных исходных начал морского, воздушного и космического права и постоянно рассматривают их наряду с принципом суверенного равенства государств как универсальные принципы — основные нормы общего международного права.
Целостность современного мира, тесная взаимосвязанность и взаимозависимость жизни всех стран и народов также нацеливают на такой подход к политико-правовой оценке и квалификации этих принципов международно-правовых отношений наших дней.
В реальной действительности принципы суверенного равенства, свободы открытого моря и свободы полетов над ним воздушных судов, а также свободы исследования и использования космоса настолько взаимосвязаны и пронизывают деятельность государств в Мировом океане, воздухе и космосе, что подчас без комплексного их применения в качестве именно основных начал современного международного права невозможно эффективное осуществление этой деятельности государствами, в том числе конструктивное решение конкретных вопросов, возникающих, например, в процессе обеспечения навигации и безопасности как морских, так и воздушных судов, а также космических аппаратов, принятия надлежащих мер по спасанию их экипажей в случае аварии и т. п. Все основные международные соглашения и другие документы по морю, воздуху и космосу закрепляют подобный комплексный подход к регламентации взаимоотношений государств и их деятельности в указанных средах планеты Земля. Ни в одном из таких

>>>52>>>
документов нет узкоотраслевого подхода к этим основным принципам либо их жесткого размежевания по отраслям современного международного права. И это вполне понятно и обоснованно.
Без должного уважения всеми государствами перечисленных принципов как основных императивных начал общего международного права может быть значительно затруднено обеспечение рационального использования основных жпзнсьиых сред Земли. Ведь до сих пор еще встречаются различные произвольные истолкования международных норм, конкретизирующих эти основные принципы. Примером тому могут служить требования и позиции отдельных гсоударств в отношении «экономических зон» в Мировом океане, геостационарной орбиты в космосе и т. п. Они свидетельствуют о том, что общая озабоченность о надлежащем использовании пространств планеты в интересах всего человечества еще не стала реальным императивом нашего времени, но посильное содействие этому могли бы оказать совместные усилия юристов-международников по повышению юридического авторитета и эффективности упомянутых принципов как основных принципов общего международного права.
Выполнению этой благородной задачи могли бы содействовать не только соответствующие публикации юристов-международников, но и конкретные разработки в рамках различных научных конференций и организаций, например Ассоциации международного права, Института международного права. Соответствующие предложения и проекты несомненно отвечали бы жизненной потребности наших дней — становлению ненасильственного мира, в котором примат международного права должен быть непреложной основой общения и сотрудничества всех государств - - членов мирового сообщества.
Наконец, такой подход к характеристике упомянутых начал в качестве основных принципов современного международного права более точно отразил бы новейшую но'рмотворческую и кодификационную практику государств.
Научно-технические достижения, открывшие перспективу проникновения человека в космос, сразу же поставили перед международным сообществом государств задачу изучения «правовых проблем, которые могут возникнуть при исследовании космического пространства». При этом подчеркивалось, что такое изучение должно осуществляться с учетом общей заинтересованности всего человечества в развитии и использовании космоса в мирных целях. Эта задача была единогласно констатирована в ООН в 1959 г., а уже в 1961 г. Генеральная Ассамблея ООН, причем тоже единогласно, рекомендовала государствам для их руководства при использовании космоса следующий принцип: «Космическое пространство и небесные тела доступны для исследования и

>>>53>>>
использования всеми государствами в соответствии с международным правом и не подлежат присвоению государствами».
Исходя из этого основополагающего начала и были разработаны конкретные нормы, регулирующие отношения государств по исследованию и использованию космоса и воплотившиеся в ряде международных документов, и прежде всего в Договоре о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела, от 27 января 1967 г.
Новейшая кодификация и дальнейшее прогрессивное развитие норм международного морского права, осуществленные мировым сообществом на III Конференции ООН по морскому праву, также подтвердили, что при кодификационном закреплении традиционных норм, регулирующих освоение государствами Мирового океана, и особенно при разработке и согласовании содержания и формулировок новых норм (относительно статуса и режима исключительной экономической зоны, международных проливов, архипе-лажных вод и др.), участники конференции исходили из принципа свободы открытого моря, в том числе воздушного пространства над ним, и принципа суверенитета государств над их водной и воздушной территорией.
Эти же принципы служат отправными началами и в современной нормотворческой деятельности государств по регулированию их отношений, связанных с использованием воздушного пространства. Об этом прежде всего свидетельствует работа, проводимая в рамках и под эгидой Международной организации гражданской авиации (ИКАО).
Такое универсальное значение указанных принципов для регулирования международных отношений в общепланетарном масштабе не только служит очередным подтверждением их всеобщего значения как основных принципов общего международного права, но и показывает, что именно в этом качестве они выступают как «активные центры», вокруг и на основе которых создаются нормы международного морского, воздушного и космического права, являющихся частями (отраслями) общего международного права.
2. Принципы отраслей международного права
В доктрине международного права в последнее время стали появляться такие понятия, как «основные отраслевые принципы», «принципы отрасли» общего 'международного права.
Для того чтобы установить сущность и назначение этих понятий, целесообразно прежде всего выяснить смысл термина (или правовой категории) «отрасль права». А для этого необходимо

>>>54>>>
обратиться к общей теории права, в которой и возникла впервые эта правовая категория.
В общей теории права наряду с понятием «правовая система», которое призвано дать целостное представление о действующем в том или ином государстве праве как совокупности юридических норм, определяющих общественный порядок, используется и по-нятче «система права», которое, в частности, служит раскрытию строения права как «совокупности норм», дает представление о структуре всего нормативного массива, действующего в данном государстве. Поэтому понятие «система права» охватывает такие правовые категории, как «отрасль права», «комплексная отрасль права», «институт права».
Под отраслью права при таком структурном анализе всего нормативного массива обычно понимается «совокупность правових норм, регулирующих отношения в определенной сфере общественной жизни» (например, гражданское право, уголовное право и др.). В свою очередь отрасли права подразделяются специалистами по общей теории права на правовые институты, под которыми понимаются «группы правовых норм, регулирующих какие-либо однородные общественные отношения, связанные между собой в качестве обособленной группы». При этом основным критерием, или главным основанием, «разделения права на отрасли и институты является предмет правового регулирования, т. е. регулируемые правом общественные отношения».
Аналогичный подход к анализу системы нормативного массива международно-правовых норм присущ и ряду исследований, проводимых юристами-международниками. В ходе таких исследований общего международного права и было выдвинуто новое правовое понятие - - «основной отраслевой принцип». Инициаторы и сторонники этого понятия считают, что «основной отраслевой принцип» является структурообразующим нормативным фактором отрасли. При этом подчеркивается, что «критерий принципа, лежащего в основе отрасли, обладает качеством объективности. Его наличие или отсутствие можно установить с научной достоверностью. Так, принцип свободы открытого моря лежит в основе международного морского права, принцип, согласно которому космическое пространство, включая небесные тела, не под-

>>>55>>>
лежит национальному присвоению и свободно для исследования, — в основе космического права и т. п.».
Действительно, эти принципы, как уже отмечалось, лежат в основе морского и космического права. Такую роль они играли и продолжают играть в нормотворческом процессе государств по созданию, кодификации и дальнейшему развитию норм морского и космического права. Но при этом следует иметь в виду, что их характеристика как «основных отраслевых принципов» •— удел доктрины, науки Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к недавней истории возникновения международного воздушного права. В науке и практике общепризнано, что исходными началами при создании государствами этой новой части (отрасли) общего международного права послужили практически принцип уважения суверенитета государств и принцип свободы открытого моря (и воздушного пространства над ним). В связи с этим возникает вопрос, какой же из этих принципов следует считать «основным отраслевым принципом» международного воздушного права. Сторонники данной правовой категории не дают на это ответа. Они квалифицируют принцип свободы открытого моря как «основной отраслевой принцип» международного морского права. А принципу государственного суверенитета применительно к международному воздушному праву вряд ли можно дать столь ограниченную характеристику, да и к тому же этот принцип не распространяется на все воздушное пространство нашей планеты. Если же положить в основу международного воздушного права такие его общепризнанные принципы, как суверенитет государств над их воздушным пространством и свобода полетов воздушных судов в международном воздушном пространстве, то необходимо признать, что для этой отрасли международного права характерны не один, а два «основных отраслевых принципа». Но подобный вывод, по-видимому, не будет соответствовать смысловому содержанию и назначению выдвинутого понятия «основной отраслевой принцип».
Таким образом, понятия (или правовые категории) «отрасль», «отраслевой принцип» — всего лишь инструменты научной классификации «системы» нормативного массива международного права. В международных документах и в практике государств такие правовые понятия и категории не применяются, поскольку государства создают нормы международного права в целях урегулирования определенных международных отношений, а уж подразделяют все эти нормы на «отрасли», «подотрасли», «общесистемные институты» и просто «институты» международного права ученые в целях их изучения, исследования и преподавания.
Поэтому все эти правовые категории не что иное, как доктри-нальное, а следовательно, и субъективное отражение правовой реальности. Об этом наглядно свидетельствует и тот факт, что

>>>56>>>
нередко одному и тому же правовому явлению учеными дается самая различная юридическая квалификация. Так, большинство юристов-международников считают международное воздушное право «отраслью» международного права, а некоторые — «комплексной отраслью». Инициаторами такого комплексного подхода явились английские юристы К. Шоукросс и К. Бьюмонт, которые в своей известной работе «Международное воздушное право», изданной во многих странах, утверждают, что «международное воздушное право есть сочетание публичного и частного международного права».
В советской юридической литературе также было высказано мнение, что якобы «современное международное воздушное право представляет собой комплексную отрасль общего международного права, состоящую из норм и принципов, которые относятся к общим разделам международного права • • международному публичному и международному частному праву». Для сторонников этой концепции «представляется необходимым определять международное воздушное публичное и частное право как комплексную, но в то же время единую правовую отрасль».
Однако такой подход не соответствует господствующей в международно-правовой литературе точке зрения, согласно которой «международное частное право представляет собой отрасль не международного, а национального права».
Но если международное частное право является составной частью национального, внутригосударственного права, то вывод К. Шоукросса, К. Бьюмонта и других юристов о международном воздушном праве как единой комплексной отрасли, состоящей из двух частей — международного публичного воздушного права и международного частного права, по сути дела означает, что международное воздушное право представляет собой совокупность норм международного и национального права, относящихся к регламентации международных воздушных сообщений. Подобный взгляд встречался и в советской юридической литературе: «Международное воздушное право — это совокупность конвенционных и национальных норм, охраняющих суверенитет каждого государства и регулирующих порядок осуществления международных воздушных сообщений и перевозок с использованием воздушных линий двух или более государств».
Однако нормы международного и национального права не могут составлять объективно существующую единую совокупность норм, даже именуемую комплексной единой правовой отраслью, поскольку по своей социальной и юридической природе международное и национальное право - - это различные правовые систе-

>>>57>>>
мы, объединить которые невозможно даже тогда, когда они относятся к регулированию международных воздушных сообщений. Международные и национальные нормы различаются по своей сущности (международное право - - это общедемократическое право, порождаемое соглашениями государств, имеющих различия в общественном строе, уровне развития и т. п.; национальные же правовые системы создаются законодательной и исполнительной властью с учетом социально-политического строя, существующего в данном государстве), по предмету регулирования (межгосударственные отношения, с одной стороны, и отношения внутренние — с другой), по способам создания норм (международный договор и обычай в международном праве; акты законодательной и исполнительной власти -- в национальном праве), а также по способам реализации норм.
Поэтому невозможно объединить нормы или отдельные группы норм международного и национального права в какую-либо отрасль общего международного права или же в отрасль национального права, а следовательно, и в «единую комплексную отрасль».
Что касается подразделения всей совокупности норм международного права на определенные отрасли и правовые институты, то ч здесь в доктрине международного права можно встретить самые различные подходы.
Так, право международных договоров квалифицируется либо как «отрасль», либо как «общесистемный институт» международного права. Причем не уточняется, какой же «основной отраслевой поинцип» или иной основной критерий составляет объективную базу для такой классификации. Как правило, дается целый набор критериев, среди которых можно встретить предмет (объект) регулирования, особенности источников норм, своеобразие и обособленность этих норм, большой объем нормативного материала и т. п. Но и в отношении этих критериев опять-таки нет единства мнений. Объясняется это тем, что пока еще продолжается научно-поисковый процесс систематизации огромного нормативного массива современного международного права в целях содействия его изучению, дальнейшему развитию и, следовательно, его практическому применению. Поэтому эти усилия ученых заслуживают серьезного внимания и (поддержки.
Для системных исследований международного права привычной стала формула: отрасли права складываются объективно, а устанавливаются наукой. Однако и эта формулировка нуждается в уточнении. В международно-правовой жизни возникают и складываются объективно не «отрасли» (это всего лишь доктриналь-ный термин, понятие), а объективно существующие совокупности или определенные группы норм, составляющие неотъемлемые

>>>58>>>
объективные части общего международного права. Их создание и развитие в международной жизни и в международном праве осуществляется международным сообществом государств и находит проявление в международных документах, в кодификационной и обычноправовой практике государств.
К таким неотъемлемым частям общего международного права несомненно относятся международное морское, воздушное и космическое право. Каждое из них представляет объективно существующую совокупность норм, юридически обязательных для всех государств.
Международная кормотворческая практика государств убедительно показывает, что для возникновения и развития этих определенных групп норм современного международного права всегда были необходимы три объективных фактора:
а) появление новых общественных отношений в международной жизни, порожденных насущными потребностями в использовании государствами пространств Мирового океана, космоса и воздуха;
б) заинтересованность сообщества государств в установлении четко определенного международного правопорядка для такого использования в интересах международного сообщества в целом. Эта заинтересованность объективно проявляется во всеобщем согласии государств относительно содержания и формулировок правил использования морского, воздушного, космического пространств и признания этих правил в качестве норм международного права;
в) установление и общее признание государствами исходных, основополагающих начал правового порядка в Мировом океане, в воздушном и космическом пространствах (причем, как показывает процесс становления правопорядка в воздушном пространстве, в качестве таких исходных начал могут быть использованы уже сложившиеся принципы — уважение государственного суверенитета и свобода открытого моря). Эти начала предопределяют общую целенаправленность правового режима Мирового океана, воздуха, космоса и служат основой для разработки и возникновения конкретных норм деятельности государств в этих пространствах. Поэтому они являются общепризнанными основными нормами (принципами) общего международного права, отступление от которых недопустимо.
Все эти важнейшие свойства исходных начал для становления и дальнейшего прогрессивного развития международного морского, воздушного и космического права в качестве неотъемлемых составных частей общего международного права убедительно свидетельствуют о том, что они являются основными принципами общего международного права. К ним относятся принцип свободы открытого моря (и воздушного пространства над ним) и принцип свободы исследования и использования космоса, включая небесные тела.
Поскольку только на основе этих принципов может развивать-

>>>59>>>
ся нормативный массив правопорядка и вся деятельность государств в Мировом океане и космосе, то они, конечно, служат одновременно и основными принципами сложившегося и действующего в наше время международного морского и космического права. Что касается международного воздушного права, то его основными принципами являются суверенитет государств над их воздушным пространством и свобода полетов воздушных судов в международном воздушном пространстве. В сущности, эти принципы явились лишь конкретизацией применительно к правопорядку в воздушном пространстве уже таких существовавших основных принципов общего международного права, как уважение суверенитета государств и свобода открытого моря.
В целом такая правовая констатация более точно, по нашему мнению, отражает современную международно-правовую реальность и подтверждается международными документами, официальной перепиской государств и заявлениями их официальных представителей, решениями различных международных организаций и конференций, международными декларациями, договорами и конвенциями.
Международно-правовая действительность свидетельствует также о том, что расширение деятельности государств и появление новых ее видов, а следовательно, и новых видов их отношений по использованию морского и воздушного пространства нередко вызывают к жизни совершенно новые нормы морского и воздушного права. Существенная специфика новых отношений часто требует от государств установления особых новых исходных начал для разработки определенных, относительно автономных (по предмету регулирования) групп новых норм в рамках действующего международного морского или воздушного права.
Эти новые начала, или принципиальные установки (например, относительно обеспечения безопасности воздушных судов, о рациональном использовании морских биоресурсов и т. п.), становятся очередными новыми основными принципами международного воздушного или морского права, поскольку именно на их основе возникают, действуют и развиваются новые группы норм в системе этих частей (отраслей) общего международного права. Об этом убедительно свидетельствуют решения и соответствующие конвенции, разработанные по инициативе ИКАО, а также решения III Конференции ООН по морскому праву и соответствующие разделы и части Конвенции ООН по морскому праву 1982 г.
В международном воздушном праве наряду с нормами, конкретизирующими и обеспечивающими практическую реализацию уважения государственного суверенитета в воздушном пространстве и свободы полетов в международном воздушном пространстве, этих двух основных принципов международного воздушного права, в последнее время появилась значительная группа норм, вызванных к жизни заинтересованностью международного сообщества в обеспечении общих стандартов технической надежности (безопасности) международной гражданской авиации и ее защи-

>>>60>>>
ты (безопасности) от различного рода преступных посягательств, от «воздушного терроризма». Эта заинтересованность всех государств проявилась еще при выработке Конвенции о международной гражданской авиации 1944 г., предназначенной для того, чтобы «международная гражданская авиация могла развиваться безопасным и упорядоченным образом» (преамбула).
С учетом этого отправного начала в самой Конвенции 1944 г. и в Приложениях к ней были закреплены единые требования к безопасности (надежности) гражданской авиации (с учетом научно-технического прогресса они постоянно совершенствуются и обновляются в международных регламентах ИКАО). Затем в ИКАО было разработано особое приложение к Конвенции 1944 г. — «Безопасность. Защита гражданской авиации от актов незаконного вмешательства). В этих же целях по инициативе и в рамках ИКАО в 70-х годах были разработаны Гаагская конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 г. и Монреальская конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации, 1971 г.
В результате в международном воздушном праве сложилась определенная группа норм, предметом (объектом) которых являются отношения государств по обеспечению безопасности международных полетов гражданской авиации. В целом появление таких норм, обладающих определенной спецификой, было обусловлено заинтересованностью международного сообщества государств в гарантии безопасности международной гражданской авиации. Эта заинтересованность в сочетании с единой целенаправленностью особо созданной группы норм воздушного права, регулирующих усилия и взаимоотношения государств по обеспечению технической и социально-правовой безопасности гражданской авиации, позволила юристам-международникам констатировать факт возникновения нового основного принципа международного воздушного права - - принципа обеспечения безопасности международной гражданской авиации.
Позднейшие мероприятия и переговоры в рамках ИКАО, посвященные повышению эффективности этого принципа, подтверждают научную обоснованность доктринального вывода. В официальных предложениях государств и в дискуссиях на сессиях органов ИКАО теперь уже прямо говорится о принципе обеспечения безопасности международных полетов гражданских воздушных судов и необходимости принятия дальнейших мер по его практической реализации.
Что касается международного морского права, то решение вопроса о наличии в нем иных основных принципов (наряду с принципом свободы открытого моря) является более сложным. Обусловлено это прежде всего тем, что международное морское право представляет собой систему (совокупность) большого числа

>>>61>>>
многообразных норм, определяющих правовой статус и режим не только самых различных морских пространств и порядка судоходства в них (прибрежные воды, международные проливы, воды государств-архипелагов и др.), но и разнообразных природных (живых и минеральных) ресурсов Мирового океана и его дна.
Морское право находится в постоянном развитии под влиянием экономических и социальных потребностей, в том числе обусловленных научно-техническими достижениями в сфере освоения хозяйственного потенциала морских пространств и ресурсов. В результате действия этих объективных факторов предметом международно-правового регулирования наряду с традиционными видам,І использования морских пространств стали и новые отношения государств, связанные, например, с появлением дальнего экспедиционного рыболовного промысла, с проведением всесторонних научных исследований естественных процессов в Мировом оьсане, его живых и минеральных ресурсов, с осуществлением разработки полезных ископаемых не только прибрежного, но и глубоководного морского дна, с различными мероприятиями по защите морской среды (от загрязнения в результате интенсивно-то судоходства, эксплуатации минеральных ресурсов недр дна и т.п.).
Можно даже констатировать определенный скачок в развитии предметного содержания международного морского права, по-ск˜льку за весьма короткий срок оно стало охватывать, по существу, все современные виды деятельности государств в Мировом океане. Возникло большое число новых норм морского права. В целом значительно возрос его нормативный массив, появились совершенно новые правовые понятия и категории («исключительная экономическая зона», воды «государств-архипелагов», континентальный шельф, «Международный район» морского дна и др.).
В процессе всеобъемлющей кодификации и дальнейшего ррз-••'рития международного морского права государствами — участниками III Конференции ООН по морскому праву (1972—1982 гг.) были внесены существенные изменения в реализацию отдельных свобод в использовании пространств и ресурсов Мирового океана, которые до сих пор считались составными элементами («свободами») принципа свободы открытого моря
Это проявилось прежде всего в сфере регламентации традиционной свободы рыболовства. Угроза истощения запасов морских биоресурсов в результате весьма интенсивной их эксплуатации с помощью новейшей морской промысловой технологии, необходимость учета особых интересов прибрежного населения в прибрежном рыболовстве, забота об удовлетворении растущих потребностей всего мирового сообщества в морепродуктах придали особую актуальность повышению уровня международно-правового регулирования, направленного на обеспечение рационального Использования морских живых ресурсов и их сохранения как для нынешнего, так и для будущих поколений. Опираясь на имеющийся международно-правовой опыт в этой сфере взаимоотноше-

>>>62>>>
ний государств (различные конвенции и соглашения 1945—1980гг. относительно китобойного промысла, охраны и сохранения котиков, рыболовного промысла в разных частях Атлантического и Тихого океанов и др.), а также на официальные предложения прибрежных государств, III Конференция ООН по морскому праву выработала и юридически закрепила большую группу норм относительно использования морских живых ресурсов. Исходным началом здесь послужил принцип сохранения и рационального использования морских живых ресурсов.
Что касается природных ресурсов морского дна и его недр, то при определении их правового статуса и режима были использованы положения о предоставлении суверенных прав государствам на континентальный шельф, ранее закрепленные в Женевской конвенции 1958 г. Это признание за определенной группой государств, в данном случае прибрежных, особого приоритета в использовании ресурсов шельфа, конечно, явилось определенным изъятием из постулата о равном использовании морских пространств, заложенного еще в принципе свободы открытого моря. Своеобразный приоритетный подход в пользу интересов определенной группы государств, а именно развивающихся стран, был отражен и в выдвинутой ими концепции «общего наследия человечества» в отношении глубоководных ресурсов морского дна и его недр. На ее основе и были разработаны соответствующие нормы, а также международный механизм по решению вопросов эксплуатации минеральных ресурсов «Международного района» морского дна. «Ядром» данной особой группы норм морского права явился принцип общего наследия человечества.
Комплекс новых норм относительно статуса природных ресурсов Мирового океана и его дна не мог не отразиться на правовой регламентации проведения государствами научных исследований этих ресурсов. Тем более что ранее свобода морских научных исследований (как элемент свободы открытого моря) не была четко закреплена ни в одном из общих международных договоров, и в частности ни в одной из Женевских конвенций 1958 г., а потому постоянно оспаривалась и нередко даже отрицалась. Однако заинтересованность международного сообщества в получении научных знаний о Мировом океане, о естественных процессах, происходящих в нем и имеющих глобальное значение, обусловила необходимость подтверждения и укрепления принципа свободы морских научных исследований. На III Конференции ООН по морскому праву были разработаны на основе этого принципа конкретные нормы относительно условий и порядка проведения таких исследований в различных частях Мирового океана.
На Конференции был сделан весомый вклад и в развитие относительно нового принципа охраны морской среды. Возникновение и становление этого принципа справедливо связывается с тем комплексом норм, определяющих права и обязанности государств по защите Мирового океана от загрязнения, которые были закреплены во многих международных договорах по вопросам охраны

>>>63>>>
морской среды (с начала 50-х годов). Этот опыт международно-правового регулирования был отражен в группе норм Конвенции по морскому праву 1982 г., конкретизирующих действие принципа охраны морской среды в различных по своему правовому статусу и режиму просторах Мирового океана.
Наконец, в Конвенции 1982 г. было впервые четко указано на то, что «открытое море резервируется для мирных целей», а весь всеобъемлющий правовой режим отношений государств по освоению Мирового океана, согласно Конвенции, направлен на то, чтобы содействовать «использованию морей и океанов в мирных целях». Об этом свидетельствует нормативное содержание всех основных положений Конвенции 1982 г. В сумме своей они содействуют становлению и развитию нового основного принципа морского права — принципа использования Мирового океана в мирных целях.
Все перечисленные принципы получили уже оценку в юридической литературе как основные принципы международного морского права.
В отношении международного космического права можно ограничиться лишь следующим: положение о том, что космическое пространство и небесные тела открыты для исследования и использования всеми государствами на условиях равенства и не подлежат присвоению, послужило основой для создания всей этой новой части (отрасли) общего международного права. Поэтому оно выступает и в качестве основного принципа космического права. Процесс дальнейшего развития сравнительно «молодых» норм космического права продолжается, но пока еще, по нашему мнению, ни международные документы, ни обычноправовая практика не свидетельствуют о том, что в международном космическом праве появились какие-то иные основные принципы.
В заключение целесообразно отметить, что, несмотря на все еще существующую различную квалификацию тех или иных норм общего международного права в качестве «основных принципов» всей системы этого права или его отдельных частей (отраслей), «основных отраслевых принципов» или же просто «принципов международного права», «принципов международного морского права» и т. п., все юристы-международники (как ученые, так и практики) совершенно справедливо исходят из того, что это нормы несомненно универсального действия и их соблюдение обязательно для всех без исключения участников международных отношений. В этом единстве залог дальнейшего укрепления международного правопорядка в современном сложном мире.

>>>64>>>
Глава 4. СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ УПРОЧЕНИЯ И ПРОГРЕССИВНОГО РАЗВИТИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВОПОРЯДКА
1. Обязательность принципов и норм международного правопорядка
Нормы права (как внутригосударственного, так и международного) представляют собой юридически обязательные для субъектов права правила их поведения и взаимоотношений. Обязательность нормы права - - это неотъемлемое и необходимое ее свойство, которое выделяет ее среди других общественных норм поведения, например норм морали, нравственности. Без юридической обязательности нет права. Поэтому из признания обязательности норм права исходят все самые различные юридические доктрины и школы (нормативная, естественная, социологическая, ценностная и др.). Правда, при этом происхождение обязательности правовых норм, ее основу и природу каждая из правовых школ стремится объяснить по-своему.
Мы исходим из того, что обязательность норм права коренится в самой сущности и предназначении права как общественного средства, призванного обеспечить порядок в обществе (внутри государства или на международной арене). «Природа этой обязательности, - - подчеркивают специалисты по теории права, - - коренится в сущности права как системы общественного порядка». Юристы-международники также указывают на то, что «регулирующее воздействие международного права на поведение государств в международном общении состоит прежде всего в том, что оно возлагает на них определенные обязательства, т. е. устанавливает необходимость соответствующего поведения в целях поддержания требуемого порядка в международных отношениях».
Норма права содержит в себе модель поведения, единый для всех субъектов права стандарт, которого они обязаны неуклонно придерживаться, поскольку только в этом случае может быть достигнут единый общественный порядок. Но если норма права обязательна, то это, по-видимому, означает возможность и допустимость применения принуждения, вплоть до насилия, к тому,

>>>65>>>
или иному субъекту права, если он не следует тому стандарту поведения, который заложен в норму права, не соблюдает и нарушает это юридически обязательное правило общения. Следовательно, в обязательности норм права таится потенциальная возможность принуждения. В соответствии с этим в общей теории права раньше превалировало мнение, что право без принуждения ничто, и потому право понималось как совокупность норм, соблюдение которых обеспечивается принудительной силой государства.
В теории международного права также нередко высказывалось мнение о том, что не может быть права без централизованной системы принуждения. Однако большинство юристов-международников придерживалось более осторожного подхода к принуждению, считая, что международное право представляет собой совокупность норм, обеспечиваемых «в случае необходимости принуждением», которое осуществляется государствами индивидуально или коллективно, а также международными организациями.
К настоящему времени по сложной проблеме принуждения в общей теории права произошла позитивная, на наш взгляд, эволюция. Право стало трактоваться как система общественного порядка, зиждущаяся на учете интересов разных слоев общества, их согласии и компромиссах. Под этим углом зрения «право сохраняет элемент потенциального принуждения, но этот элемент играет второстепенную роль и при необходимости осуществляется ненасильственным путем».
Можно только порадоваться появлению такого подхода, по-I скольку международно-правовая теория и практика лишь под-
• тверждают его оправданность и достоверность. В самом деле,
• международное право как совокупность норм всегда было результатом учета интересов самых разных государств, их согласия,
I соглашения и компромиссов и благодаря этому стало служить нормативной системой общественного порядка в международных отношениях. Именно благодаря этой природе норм международного права их соблюдение обусловлено в первую очередь и в основном заинтересованностью государств в налаживании и существовании нормальных, упорядоченных отношений между ними, а не страхом перед насилием или возможностью применения к ним иных видов и форм принуждения. Но есть тому и другие причины.
В международной жизни государства сами выступают создателями норм международного права, регулирующих их отношения, они сами создают, а затем используют и реализуют свои конкретные права, предусмотренные в международно-правовых нормах. Поэтому международное право для государств не является сум-

>>>66>>>
мой шін совокупностью юридически обязательных правил, предписанных сверху какой-либо центральной властью и обеспечиваемых принудительной си^ой.
Первоначальный процесс возникновения и становления международно-правовых норм также подтверждает эту особенность международного права как своеобразной правовой системы, отличной of внуїригосу^арственньїх правовых систем. История международного права свидетельствует о том, что первые автономные государственные образования вступали между собой в торговые, экономические, дипломатические отношения, продиктованные потребностями жизни. Для того чтобы придать стабильность этим нарождающимся межгосударственным связям и взаимоотношениям, их участники стали закреплять сложившиеся договоренности и коллективную практику в международных договорах й обычаях. Исходя Из опыта внутреннего правового регулирования общественных отношений, государства стали признавать нормы этих соглашений имеющими юридическую силу, т. е. правовыми нормами.
Такая практика существует и в наши дни. В этом истоки норм общего международного права1 как «общепризнанных норм». Отсюда и квалификация международного обычая как всеобщей практики, «признанной в качестве правовой нормы» (ст. 38 Статута Международного Суда).
В современных международно-правовых исследованиях совершенно справедливо отмечается, что источником действенной силы нормы международного права служит договоренность, согласие государств, её создавших. Чем выше уровень согласованности, тем эффективнее нормы. При этом степень компромиссов, на которые пошли стороны, не влияет на эффективность международно-правовых норм. Во всех случаях несоблюдения нормы или даже ее нарушения страдает прежде всего сам нарушитель, так как он лишается тех выгод, преимуществ и конкретных субъективных прав, которые содержатся в двусторонних или многосторонних договорах и вытекают из них. По мере роста и углубления взаимозависимости государств в условиях современного единого мира расширяется круг благ, получаемых государствами от международно-правового сотрудничества, и, следовательно, соблюдение норм права приносит каждому участнику международного общения больше выгод, чем правонарушение. Все это повышает степень заинтересованности каждого государства в соблюдении норм международного права. На основе этого анализа современного международно-правового сотрудничества исследователи приходят к вполне оправданному выводу о том, что в настоящее время в международной жизни наблюдается снижение роли прямого принуждения и рост роли взаимного соглашения в предотвращении правонарушений и в урегулировании их последствий.

>>>67>>>
Кроме того, все государства - участники международного общения, конечно же, отдают с,е0? отчет в том, что «несоответствие избранного государством поведения поведению, предусмотренному его международным обязательством, рассматривается не только как недопустимое, цо и как противоправное, порождающее международную ответственность государства».
Международное правонарушение, содеянное каким-либо государством, всегда вызывает негативную реакцию других государств, мирового общественного мнения и международного сообщества в целом в лице Организации Объединенных Наций. Все это - - мощные социальные факторы морально-политического и правового воздействия на поведение государства - - нарушителя международного правопорядка, особенно если правонарушение представляет собой угрозу международному миру. На этот случай при создании ООН была разработана особая глава VII Устава ООН «Действия в отношении угрозы миру, нарушений мира и актов агрессии», предусматривающая серию принудительных мер и санкций Организации, в том числе связанных с использованием Вооруженных сил ООН для поддержания международного мира и безопасности. Однако этот специальный международный механизм осуществления принуждения оказался, в сущности, парализованным в период «холодной войны». Поэтому международная практика обратилась к другим путям и способам обеспечения международного правопорядка.
Прежде всего было уделено внимание постоянному повышению юридического авторитета и значения основных принципов международного права. В результате этих усилий доктрина и практика международного права ныне исходят из того, что принципами международного права являются не различные идеи (которые при весьма отличных друг от друга идеологиях могли бы по-разному толковаться и отстаиваться дипломатами и юристами-международниками самых разных стран), а общепризнанные основные правовые нормы должного поведения всех государств и других участников международных отношений, отклонение от которых юридически недопустимо, а подчас преступно.
Основной принцип международного права является императивной нормой jus cogens, т. е. «нормой, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо» (ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.). По нашему мнению, понятие и действие императивной нормы, отступление от которой вообще недопустимо, не ограничивается лишь сферой права международных договоров, а относится ко всем мероприятиям и шагам государств в любых областях международных отношений. Это мнение подтверждается, в частности, тем, что в международно-правовой жизни не утвердилось понятие «публич-

>>>68>>>
ный порядок» («publicorder», «ordre public»), которое, конечно, касалось бы <и недоговорных отношений государств. В этих условиях понятие jus cogens восполняет этот пробел и должно толковаться как применимое ко всем — односторонним и совместным — действиям государств в их взаимоотношениях; оно составляет неотъемлемый элемент современного международного правопорядка.
Достигнутое преобразование основных принципов международного права в общепризнанные и общедемократические по своему социально-политическому содержанию правила международных отношений, а также признание за ними «международным сообществом государств в целом» юридического значения императивных норм jus cogens имеет важное значение для соблюдения и обеспечения единого правопорядка в международной жизни.
Эти принципы являются активным центром современного международного правопорядка, предопределяют его политико-юридический облик, его характерные черты и особенности, его эффективность и функционирование в целом. Им должны соответствовать все правовые отношения, связи и различные виды сотрудничества государств, возникающие >и осуществляемые на основе как уже действующих, так и находящихся еще в процессе становления конкретных международно-правовых норм.
Об этом наглядно свидетельствует, например, новый правопорядок в Мировом океане, предусмотренный Конвенцией ООН по морскому праву 1982 г., которая была подписана более чем 150 государствами и еще до своего вступления в силу стала претворяться в жизнь. Как подчеркивалось в докладе Генерального секретаря ООН «Морское право» от 16 ноября 1984 г., новый правопорядок, созданный в итоге работы III Конференции ООН по морскому праву и ее решений, уже соблюдается государствами и его влияние «ясно прослеживается в национальной политике государств и, в частности, в их национальном законодательстве. Это влияние также проявляется в событиях, происходящих на международном уровне».
Преобразование сущности и роли общепризнанных принципов как основных норм международных отношений позволяет по-новому оценить важный аспект современного международного права как системы норм. В данном случае имеется в виду сложившееся в юридической литературе понятие «право как система норм», и прежде всего его следующие признаки: внутренняя непротиворечивость, логическая стройность, взаимосвязанность правовых норм, направленных на регулирование определенной сферы общественных отношений. В работах юристов значительное внимание уделяется такому свойству права, как его юридическая согласованность, единство, целостность и подчинение всей системы норм

>>>69>>>
единым началам, сквозным юридическим принципам. Это свойст-|во не было присуще старому международному праву, в котором содержались глубоко противоречивые и даже взаимоисключающие положения.
В современных условиях благодаря приданию основным принципам международного права императивного и универсального характера, а следовательно, общей их обязательности для всех государств, в том числе в их локальной договорной практике, в международных отношениях утвердилось важное юридическое требование: конкретные нормы международного права не должны противоречить его основным принципам. Это требование оказало положительное влияние на становление и развитие международного права в качестве такой системы, для которой должны быть характерны непротиворечивость и взаимосвязанность основных принципов и конкретных норм, их внутренняя юридическая согласованность. Учитывая, что современное международное право постоянно развивается и в нем возникают новые императивные нормы, в Венской конвенции о праве международных договоров было предусмотрено, что и в данном случае «любой существующий договор, который оказывается в противоречии с этой нормой, становится недействительным и прекращается» (ст. 64).
Таким образом, в доктрине и практике международного права считается недопустимым существование норм, которые не были бы согласованы с его основными принципами. Поэтому можно прийти к выводу, что юридическая согласованность системы принципов и норм международных отношений является ведущей тенденцией развития современного международного права. Такая тенденция не была известна международному праву предыдущих эпох. Свойство системности, присущее современному международному праву, имеет важное значение для его дальнейшего развития по пути социального прогресса, укрепления нормальных, миролюбивых отношений и взаимовыгодного сотрудничества между всеми государствами.
Главным, определяющим при этом является содержание основных принципов международного права, которым должны соответствовать все остальные его нормы. Свойство системности международного права, закрепленное в международных соглашениях о содержании и политико-правовом регулирующем значении основных принципов международного права, придало этим принципам реальное значение «несущей конструкции» для всей правовой системы. Они в действительности стали активным центром международно-правовой системы, который определяет ее характерные черты, направляет ее функционирование.
Поскольку эти принципы определяют ныне социальную направленность и назначение всей правовой системы международных норм, являются ее сквозными юридическими началами, роль каждой конкретной нормы общего международного права как частицы единой системы не может не обусловливаться сущностью и содержанием основных принципов современного международ-

>>>70>>>
ного права. В связи с этим не только принципы общего международного права, но и все конкретные нормы данной правовой системы по своему смыслу, социально-политическому назначению и цели отличаются от международного права предыдущих эпох. Поэтому позитивное значение общего международного права не может ограничиваться лишь характеристикой его основных начал. Вся система принципов и норм современного международного права направлена на обеспечение мирного сосуществования всех существующих на международной арене государств, на упрочение единого общедемократического правопорядка в современных международных отношениях.
Юридическая квалификация международным сообществом государств общепризнанных принципов международного права как императивных свидетельствует о том, что все эти международные стандарты и правила поведения государств являются по своей политико-правовой природе л сущности строгими юридическими законами международной жизни, преступить которые че дано никому — ни большим, ни малым государствам.
Основанием для подобной квалификации послужило осознание международным сообществом необходимости обеспечения интересов каждого члена сообщества и международного сообщества государств в целом, а тем самым и упрочения международного правопорядка.
Исходя из этого, Международный Суд и Комиссия международного права ООН пришли к выводу, что императивные нормы общего международного права порождают особую категорию международных обязательств государств не только в отношении других членов международного сообщества, но и в отношении всего международного сообщества. Такие обязательства представляют собой обязательства erga omnes, которые по своей юридической природе касаются всех государств, и потому все государства считаются заинтересованными в защите соответствующих норм международного правопорядка. В случае нарушения международного обязательства erga omnes международное сообщество вправе принять меры по его пресечению, в том числе и принудительные меры, предусмотренные в гл. VII Устава ООН. Комиссия международного права также констатировала в своем проекте статей относительно международной ответственности государств, что нарушение государством международного обязательства, чме-ющего основодолагающее значение для обеспечения жизненно важных интересов международного сообщества государств, рассматривается сообществом в целом как международное преступление (ст. 19).
Повышение юридического авторитета устоев современного правопорядка в мире позитивно сказалось на отношении государств к существующим и действующим международным нормам, т. е. на их международном правосознании. Для мирового сообщества

>>>71>>>
г международно-правовые нормы предстают ныне в виде непреклонных юридических законов, уважение которых составляет пер-
[ венший и элементарнейший долг каждого государства - - участника международного общения.
В настоящее время международно-правовая позиция каждого государства все более активно отражает не только те социально-политические цели и установки, которые государство заинтересовано внедрить в международно-правовую жизнь, но и его отно-
| шеиие к итогам этого воздействия, достигнутым с помощью поли-
> тико-юридических средств формирования правопорядка в мире.
Международно-правовая позиция государства составляет неотъемлемую часть его внешнеполитической позиции и, в сущности, выражает ту юридическую политику, которую государство проводит в своей правотворческой и правоприменительной деятельности в международных отношениях. Ее эффективность, например в области международного правоприменения, определяется прежде всего тем, насколько верно она отражает актуальные потребности международного общения, в том числе изменения, постоянно и весьма динамично происходящие в мире под воздействием социального и научно-технического прогресса. Этим и обусловлено активное воздействие на развитие и укрепление современного международного правопорядка тех государств, которые олицетворяют «растущий потенциал мира».
Мощным фактором поддержания и укрепления международного правопорядка в наши дни выступают мировое общественное мнение, широкие движения общественности. Как признает видный американский дипломат Дж Кеннан, ныне ответственные государственные деятели должны свои отношения с другими правительствами «строить с учетом воздействия на общественное мнение, с которым считается данное правительство».
Выход на современную политическую международную арену широких общественных кругов безусловно является одним из важных результатов социальных преобразований в мире. Никогда еще мировая политика не знала такого активного воздействия общественных движений, которое характерно для нашей эпохи. Движение общественности за мир приобрело качественно новый характер и по своим масштабам, и по разнообразию форм и направлений. Это движение преследует прежде всего антивоенные, антимилитаристские цели, а также ставит перед собой задачи решения широких международно-правовых проблем, которые содействуют в конечном счете укреплению всеобщего мира, упрочению международного правопорядка.
Международно-правовая позиция сообщества государств, мировое общественное мнение, да и мнение общественных кругов внутри государств относительно противозаконности тех или иных внешнеполитических акций несомненно служат мощными факторами принудительного воздействия на поведение того или иного государства на международной арене. Не случайно между-

>>>72>>>
народное право считается более соблюдаемым, чем внутригосударственное, которому известна развитая система карательных мер в отношении правонарушений и преступлений. Не так уж часты и грубейшие нарушения международного права по сравнению с внутренним. Повседневная жизнь государств, их взаимоотношения и сотрудничество в самых разнообразных сферах международных отношений все-таки в основном осуществляются в рамках международного права. Этот факт не могут не признать скептики и даже «отрицатели» юридического и практического значения международного права.
Вместе с тем следует признать, что необходимость в существовании и применении действий и мер принуждения в отношении угрозы миру и нарушений мира весьма актуальна. Такой «дамоклов меч» должен висеть над теми государствами, которые все еще уповают на силу в своей внешней политике. Агрессия Ирака против Кувейта показала, что в основе ее лежал также расчет на «безнаказанность» в условиях конфронтации Запад — Восток и разногласий между Югом и Севером. Политический просчет руководства Ирака состоял в том, что оно никак не ожидало решительного выступления против него международного сообщества. Совет Безопасности ООН в данном случае прибег к помощи вооруженных сил США, некоторых других государств и показал возможность эффективного осуществления полномочий и функций Совета Безопасности ООН, которые относятся к сфере применения принуждения со стороны ООН и закреплены в Уставе ООН, в частности в «го гл. VII.
Расширились виды и формы международно-правовой ответственности государств, их практическая реализация в процессе мирного урегулирования конфликтов и споров между государствами. Повышается обязательность обращения государств с этой целью в различные международные органы и судебные учреждения.
Все эти новейшие тенденции в мировой политике и международных отношениях подтверждают, что сообщество государств рассматривает международное право как олицетворение того мирового порядка, который должен действовать на нашей планете.
2. Новое в международном порядке нормотворчества
Международное право может быть эффективным в том случае, если оно активно, быстро и верно отражает актуальные требования международной жизни, в том числе постоянно происходящие изменения в мире в области экономики, политики, социального и научно-технического прогресса. Поэтому международное право должно находиться в состоянии постоянного развития, которое предполагает изменение и адаптацию существующих норм применительно к новым условиям международного общения, пересмотр отживших норм и внедрение новых правил

>>>73>>>
поведения и деятельность государств на международной арене. В целом принципы и нормы современного международного права должны постоянно и активно отражать закономерности общественного развития.
Поэтому при создании Устава ООН серьезное внимание уделялось проблеме обеспечения дальнейшего прогрессивного развития принципов и норм международного права как нормативной основы нового международного правопорядка. Генеральной Ассамблее ООН было поручено постоянно проводить работу в целях «поощрения прогрессивного развития международного права и его кодификации» (ст. 13 Устава ООН). Причем при обсуждении данной задачи признавалось целесообразным не ограничиваться традиционным термином «кодификация», а дополнить его понятием «прогрессивное развитие», несомненно новым и прямо указывающим на то, что ООН должна не только фиксировать действующее международное право, но и содействовать его обновлению с учетом целей и принципов организации.
Эти задачи и функции ООН — новое явление в теории и практике международного нормотворчества. Ранее такие функции считались уделом отдельных юристов-международников, научных юридических учреждений или специально созываемых международных конференций. Деятельность ООН в данной области позволила всем государствам в дни 25-летия ООН прийти к единодушному выводу о том, что необходимо и дальше содействовать «прогрессивному развитию и кодификации международного права... для установления правопорядка в отношениях между государст-
вами»
Современное понимание сущности и значения кодификации международного права сложилось не сразу. Да и сейчас еще существуют различные мнения юристов-международников относительно отдельных аспектов и задач этой кодификации. Поэтому целесообразно хотя бы кратко проследить эволюцию взглядов в этой области.
Считается, что первым выступившим с идеей кодекса международного права был философ и юрист И. Бентам. Он, в частности, писал, что «мало можно найти в жизни вещей более необходимых, чем кодекс международного права».
Кодификация в то время понималась как создание универсального кодекса, содержащего нормы по всем проблемам международного права, и, в сущности, сводилась к систематизации международного права без каких-либо изменений норм, действовавших в тот период. Поэтому кодификация скорее понималась и трактовалась как инкорпорация, т. е. как учет и внешняя обработка действующих норм.
Однако международная практика пошла дальше подобной трактовки кодификации. Так, принятый Венским конгрессом

>>>74>>>
1815 г. Регламент, который расценивается юристами-международниками как первая попытка государств осуществить развитие международного права путем кодификационного акта, никак нельзя было отнести лишь к акту инкорпоративного свойства (например, Венский регламент не только закрепил прежние, но и ввел новые ранги дипломатических агентов (представителей).
Об этом же свидетельствовали первые попытки кодификации законов и обычаев морской и сухопутной войны во второй половине XIX — начале XX в. на конференциях в Женеве 1864 г., в Петербурге 1868 г., в Брюсселе 1874 г., в Париже 1884 г., в Гааге 1899, 1904 и 1907 гг. В решениях этих международных конференций закреплялись обычаи, обобщались правила, созданные международными соглашениями, и содержались новые правила, разработанные в ходе конференций.
Подобная международная практика не могла не повлиять на изменение подхода к пониманию кодификации. Например, в резолюции Ассамблеи Лиги Наций от 27 сентября 1927 г. относительно созыва Первой конференции по кодификации международного права указывалось, что цель конференции заключается в «прогрессивной кодификации международного права», трактовавшейся как «фиксация, улучшение и развитие международного права», которое «не будет ограничиваться простой регистрацией существующих правил, а должно состоять в их максимально возможной адаптации к современным условиям международной жизни».
Для доктрины международного права 20-х годов XX в. в основном были типичны две тенденции — одна сводилась к ограничительному толкованию кодификации как регистрации существующих норм международного права, а другая к объединению в понятии кодификации констатации и обновления действующих правил международного общения. Так, если английская доктрина международного права по-прежнему придерживалась толкования кодификации лишь как средства фиксации действующих норм международного права, то латиноамериканские юристы были склонны к более широкому пониманию кодификации. Для них характерно мнение, что «работа по модификации состоит из двух частей: прежде всего ясное формулирование правил и основных принципов международного права, одобренных цивилизованными странами и установленных обычаем или договором, а также выражающих универсальное правосознание; затем редакция правил конструктивных... призванных адаптировать международное право к новым проблемам, ситуациям и нуждам, обусловленным современным развитием... Кодификация должна

>>>75>>>
быть обобщением международных законов, но обобщением прогрессивным, постоянно открытым для прогресса и реформ».
Таким образом, к 30-м годам доктрина международного права начинает признавать за кодификацией и роль в развитии действующего права путем приспособления его к потребностям международной жизни.
Однако до второй мировой войны ни в международной практике, ни в доктрине международного права не сложилось единого понимания и подхода к сущности и значению кодификации международного права. Так, правительство Нидерландов заявляло: «Различие между двумя формами кодификации никогда не будет на практике ясным. Одна и та же кодификация может рассматриваться некоторыми государствами как средство создания нового права, а другими - - как консолидация обычного права в конвенционное право».
Принятие Устава ООН и включение в него положений относительно кодификации и прогрессивного развития международного права явилось новым этапом в понимании и трактовке кодификации и ее роли в области международно-правовых отношений.
Предложение о том, чтобы Генеральная Ассамблея ООН наряду с содействием международному политическому сотрудничеству поощряла кодификацию и развитие международного права, было внесено и рассмотрено на Конференции в Сан-Франциско в 1945 г., т. е. на окончательной стадии разработки Устава ООН. Идея получила поддержку участников Конференции, и таким образом была признана важная роль международного права в поддержании международного мира и безопасности - - главной задачи ООН.
Конференция в Сан-Франциско сравнительно быстро выработала формулировку о функциях Генеральной Ассамблеи в области развития международного права. На Пленуме Конференции было одобрено и включено в Устав ООН положение о том, что «Генеральная Ассамблея организует исследования и делает рекомендации в целях: а)...поощрения прогрессивного развития международного права и его кодификации» (ст. 13).
Конференция решила не ограничиваться только термином «кодификация», а дополнить его формулой «прогрессивное развитие», которая явилась новой для того времени и указывала, что Организация должна не только фиксировать действующее право, но и содействовать его дальнейшему развитию.
При обсуждении вопроса о том, нужно ли наряду с терминами «кодификация» и «прогрессивное развитие» употреблять такие термины, как «пересмотр» или «обновление», участники Конференции пришли к выводу, что выражение «прогрессивное развитие» охватывает их все. Этот вывод позволяет толковать формулу «прогрессивное развитие международного права» как включаю-

<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>