стр. 1
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Классика конституционного и
административного права




Гессен В. М.

«Исключительное положение»









Харьков — 2004

Гессен Владимир Матвеевич — известный юрист. Родился в 1868 г.; окончил курс в новороссийском университете. Состоял профессором петербургского политехнического института, Александровского лицея и петербургских высших женских курсов. Долго преподавал в военно-юридической академии. В 1910 г. получил степень магистра государственного права за диссертацию: "Подданство, его установление и прекращение". Был членом 2-й государственной думы от петербургской губернии и принимал в качестве члена к.-д. фракции активное участие в разработке ряда законопроектов, направленных к обеспечению основных гражданских свобод. Состоит одним из редакторов еженедельника "Право".
По своему философскому мировоззрению Гессен примыкает к критическому идеализму и признает необходимость автономного обоснования личной и общественной этики, являясь убежденным защитником возрождающейся идеи естественного права. Без широкой и свободной идеологической критики положительного права невозможна, по мнению Гессена, никакая жизнеспособная законодательная реформа. Общественному прогрессу всегда и везде предшествует поворот к идеализму, ибо только идеализм способен быть двигателем самоотверженного труда, необходимого для коренных освободительных реформ.
Правовым государством в строгом смысле Гессен признает лишь то, где господствует парламентарный строй на началах последовательного демократизма. Бюрократический строй, опирающийся на дисциплинированную армию профессионального чиновничества, составляет, по убеждению Гессена, теневую сторону всякого политического прогресса. Бюрократизация центра влечет за собой и бюрократическое омертвение местных органов. Олигархический характер, всегда присущий бюрократии, особенно резко выражен в России.
В ряду мер, смягчающих зло бюрократизма, особенно важное значение Гессен придает развитию союзного строя вообще и местного самоуправления в особенности. Необходимо вполне определенное отграничение предметов, входящих в понятие центрального управления на местах. Бессословное самоуправление - крепкая стена, защищающая низины народной жизни от бюрократического потока.
Самый крупный из трудов Гессена — "Подданство". "Терминологической анархии", издавна господствующей в этой области, Гессен противопоставляет здесь точные определения понятий "гражданство" и "подданство".
Гражданство — это бытие субъектов публичных обязанностей и прав.
Подданство — принадлежность к государству по личному началу, в отличие от "иностранства", как принадлежности к государству по началу территориальному.
Чрезвычайная сложность современной регламентации подданства порождена близорукими соображениями государственной пользы. На практике эта сложность стоит в непримиримом противоречии и с национальным, и с международным началом: с национальным — поскольку она требует принудительной инкорпорации иностранных элементов, чуждых коренному населению; с международным — поскольку она не считается с принадлежностью инкорпорируемых иностранцев к другому государству.
Объединение норм, регулирующих установление и прекращение подданства в различных государствах, остается недостижимым, пока регламентация подданства определяется своекорыстными мотивами "политики населения". Международно-правовой природе подданства соответствует безусловно и вполне регламентация подданства, построенная на национальном начале.
Другая монография Гессена носит заглавие: "Исключительное положение" (СПб., 1908). Становясь в резкую оппозицию господствующим официальным учениям об исключительном законодательстве, Гессен, после уничтожающего разбора всех реакционных софизмов, приходит к выводу, что ходячее оправдание исключительных положений: "когда дом горит — бьют стекла" — не соответствует условиям русской действительности: "дом не горит, его обыватели мирно спят, а стекла все-таки бьют".
Реформа должна прежде всего создать действительную гарантию против застарелого порока действующей у нас административной системы: превращения исключительного закона в закон постоянный. Законопроект, выработанный междуведомственной комиссией в 1908 г., создает царство безграничного произвола, полнейший административный гнет над бесправным и беззащитным населением. Не борьба с крамолой, а борьба с общественностью является, в глазах Гессена, скрытою целью проекта. Величайшая опасность, грозящая новыми потрясениями, заключается в перерождении ее неокрепшего еще права, в замене нового права старой бездушной силой.
Публицистические статьи Гессена собраны им отчасти в двух книгах: "Вопросы местного самоуправления" (СПб., 1904) и "На рубеже" (СПб., 1906). Из многочисленных небольших работ Гессена особенного внимания заслуживают: "О значении гаагской конференции" ("Журнал министерства юстиции", 1900, март), "Возрождение естественного права" (отд. брошюра, СПб., 1902), "О науке права" (введение в социологию), "О правовом государстве" ("Вестник Права", 1905). Гессен — даровитый поэт; сборник его стихотворений под заглавием "Желтые листья" сочетает философскую вдумчивость с музыкальностью формы.


Содержание

Глава первая. Нормальные полномочия полицейской власти. 8
I. Общие замечания. 8
II. Полицейский надзор. 10
§ 1. 10
§ 2. 12
III. Полицейский арест. 16
§ 1. 16
§ 2. 21
IV. Административная высылка и ссылка. 23
§ 1. 23
§ 2. 27
V. Вооруженное принуждение. 34
§ 1. 34
§ 2. 37
VI. Заключение. 42
Глава вторая. Теория исключительного положения. 45
I. Догматическая конструкция исключительного положения. 45
§ 1. 45
§ 2. 45
§ 3. 53
II. Вопрос об исключительном положении, с точки зрения политики права. 63
§ 1. 63
§ 2. 64
§ 3. 66
§ 4. 69
§ 5. 71
§ 6. 76
Глава третья. Lex lata; действующее исключительное законодательство. 78
I. Иностранные законодательства. 78
§ 1. 78
§ 2. 84
II. Действующее в России исключительное законодательство. 90
§ 1. 90
§ 2. 95
§ 3. 97
§ 4. 108
§ 5. 109
§ 6. 113
III. Отдельные институты исключительного законодательства. 118
§ 1. 118
§ 2. 119
§ 3. 129
§ 4. 135
§ 5. 140
IV. Выводы. 145
Глава четвертая. Lex ferenda; Проект исключительного положения. 148
I. История проекта. 148
§ 1. 148
§ 2. 152
II. Содержание проекта и его оценка. 156
§ 1. 156
§ 2. 157
§ 3. 160
§ 4. 164
§ 5. 173
§ 6. 179
§ 7. 181
§ 8. 188
§ 9. 190
Заключение. 191


В эпоху общественной реакции, - печальных разочарований и обманутых надежд, хотелось бы людям порвать те тяжелые цепи, которыми к суровой действительности прикована усталая мысль. В истории человечества эпохи реакции отмечены расцветом религиозных, философских, эстетических исканий. Так было всегда и везде; и то же мы видим теперь в России.
Но - довлеет ныне злоба его. Настоящая книга посвящена вопросу об исключительных положениях, - об одном из наиболее мучительных вопросов современной действительности. Думаю, что такая книга нужнее теперь, чем когда бы то ни было. Готовится покушение на будущее России; всеобщая подавленность и общественное безразличие почти обеспечивают ему успех. Если законопроект об исключительном положении, обсуждаемый в настоящее время в комиссии Государственной Думы, станет законом, - России суждены будут новые испытания, пред которыми побледнеют испытания, пережитые ею.
Воспитанная веками политического гнета, анархия, правительственная и общественная, является хронической болезнью, подтачивающей медленно, но верно духовные силы России. Искусные врачи собираются лечить эту болезнь усугублением политического гнета, - «убийственной дозой» бесправия и произвола.
Цель этой книги - доказать, если не врачам, то больному, что такое лечение к добру не приведет. Не в темном и холодном каземате исключительного положения, - под солнечным светом Справедливого Закона, на чистом воздухе гражданской свободы воскреснет для новой жизни Россия.
Глава первая. Нормальные полномочия полицейской власти.
I. Общие замечания.
Для того, чтобы понять и оценить существо исключительного положения, необходимо знакомство с нормальными принудительными полномочиями полицейской власти. Недостаточность этих полномочий, особенно ощущаемая в исключительных обстоятельствах, нарушающих обычное течение государственной и общественной жизни, является единственным rаison d’etre, единственным оправданием исключительного положения. И, наоборот, широта и неопределенность нормальных положений полицейской власти, казалось бы, исключает необходимость каких бы то ни было исключительных положений. Само понятие исключительного («осадного») положения появляется в западноевропейских законодательствах только в эпоху перехода от абсолютного к конституционному режиму. В абсолютных монархиях старого порядка надобности в исключительном положении не было и не могло быть уже потому, что даже «нормальное положение» являлось в достаточной мере «исключительным».
Отличительным свойством действующего в России полицейского законодательства является крайняя широта и неопределенность нормальных принудительных полномочий полицейской власти. Еще в начале 80-х годов Особое Совещание, выделенное из состава, так называемой, Кахановской комиссии по преобразованию местного управления, справедливо указывало, что существеннейшим недостатком современного устройства полиции является крайняя неопределенность, многочисленность и разбросанность по всем томам Свода Законов правил, определяющих ее деятельность. Действующее полицейское законодательство, по справедливому мнению Совещания, примыкает непосредственно к законодательству XVIII в., державшегося патриархальных воззрений на отношения власти к гражданам и не особенно заботившемуся о юридической определенности своих постановлений. Между тем, быстрое развитие общественной жизни России делало такую неопределенность с каждым годом все более и более ощутительною, а принимавшиеся попытки к ее уничтожению не достигали своей цели. В настоящее время неопределенность, многочисленность и разбросанность полицейских правил естественно и необходимо приводят к тому, что даже в руках самого добросовестного полицейского чина присвоенная ему власть легко обращается в произвол или бесполезное стеснение для населения.
Спустя четверть века, другое официальное учреждение - Особое Совещание под председательством ген. ад. Игнатьева по пересмотру исключительных законоположений - еще в более энергичных и резких выражениях констатирует ту же неопределенность полномочий, предоставленных органам полицейской власти. Особое Совещание справедливо указывает на отсутствие у нас общего полицейского устава. Место его занимает Устав о предупреждении и пресечении преступлений (Св. Зак., т. XIV, изд. 1890 г.), который не только во многих его частях, но по самой своей системе и способу изложения является сводом безусловно устаревшим. Устав этот, многие постановления коего относятся по происхождению своему к XVIII и даже XVII столетиям, не может быть согласован с началами возвещенной 17 октября 1905 г. с высоты Престола гражданской свободы; он, напротив, покоится, именно, на отрицании этой свободы, на строгой и подробной регламентации всех особенностей гражданского быта и на постоянной опеке и надзоре за обывателем, т. е. на начале, присущем, так называемому, полицейскому государству и отжившем свое время.
И тем не менее, нет такой страны в мире, в которой исключительное положение играло бы такую огромную, всеопределяющую роль, какую оно играет в России.
Ближайшее ознакомление с нормальными принудительными полномочиями полицейской власти по действующему у нас праву, - и, в особенности, сравнение отечественного полицейского законодательства с полицейским законодательством иностранных государств, - неопровержимо докажет, как мало убедительна та ссылка на недостаточность нормальных полномочий власти, которою - не только в эпохи революционных движений, но и в эпохи реакции и застоя - оправдывается у нас необходимость исключительных положений.
В дальнейшем мы остановимся на догматическом анализе наиболее существенных принудительных полномочий полицейской власти, - на анализе полицейского надзора, полицейского ареста, административной высылки и ссылки, и вооруженного принуждения.
II. Полицейский надзор.
§ 1.
За исключением, так называемого, негласного полицейского надзора, являющегося по существу нормальною формой полицейского наблюдения, не имеющею отнюдь принудительного характера, полицейский надзор в том виде, в каком он практикуется у нас, западноевропейским законодательствам почти неизвестен. На западе, по общему правилу, полицейский надзор устанавливается не полицейской, а судебной властью; он является дополнительной к уголовному наказанию превентивной мерой, устанавливаемой судебным приговором.
Во Франции, например, по Закону 1874 года допускалось установление полицейского надзора уголовным судом, как дополнительной меры уголовного наказания. Лицо, отбывшее наказание и подлежащее полицейскому надзору, в течение двух недель после своего освобождения обязано было, по закону 1874 г., избрать и указать полиции место своего постоянного жительства. Если же оно этого не исполняло, место жительства определялось полицейской властью. Наибольшая продолжительность надзора установлена была в 20 лет - для лиц, отбывших наказание в каторжной тюрьме. Законом 27 мая 1885 г. институт полицейского надзора во Франции совершенно упразднен. Взамен полицейского надзора закон 1885 г. допускает «воспрещение пребывания» в определенных - либо законом, либо распоряжением министра внутренних дел - местностях. Как прежде полицейский надзор, так в настоящее время воспрещение пребывания является дополнительным наказанием, которое должно быть установлено в приговоре о главном наказании.
В Англии, по закону 1869 г., допускается установление полицейского надзора - не иначе, однако, как по решению суда и над лицом, отбывшим наказание и получившим билет на свободу. Продолжительность надзора не может превышать семи лет; при этом и в Англии установление полицейского надзора сопряжено с известным стеснением свободы передвижения и права на личную неприкосновенность. В частности, в Англии судья имеет право заключить в тюрьму лицо, находящееся под полицейским надзором, по одному только подозрению - достаточно, конечно, обоснованному - в намерении его совершить преступление.
Что касается Германии, то здесь институт полицейского надзора отличается несколько от соответственного института в других государствах. Согласно Имперскому уголовному кодексу (§§ 38 и 39), полицейский надзор устанавливается не судебной, а полицейской властью, но устанавливается единственно над лицами, отбывшими уголовное наказание, на основании отзыва тюремного управления. И в Германии установление полицейского надзора влечет за собою ряд ограничений в свободе передвижения. Полицейская власть имеет право указать поднадзорному определенное место жительства или воспретить ему пребывание в определенных местах.
В Италии уголовному праву, равным образом, известен институт полицейского надзора. Полицейский надзор назначается, на основании судебного приговора над лицами, приговоренными к продолжительному лишению свободы. В некоторых случаях полицейский надзор необходимо, по закону, связан с главным наказанием; в других - он может быть, по усмотрению судьи, назначен как дополнительное наказание. По закону 23 декабря 1888 г. об общественной безопасности, начальники домов заключения уведомляют письменно об освобождении каждого осужденного, за пятнадцать дней до освобождения, бюро общественной безопасности того округа, в котором находится место заключения. Немедленно по выходу из тюрьмы, лицо, отбывшее наказание, обязано явиться в это бюро; последнее снабжает его проходным свидетельством для отбытия к месту обязательного жительства. Это место может быть избрано им самим, или назначено ему бюро; равным образом, бюро может воспретить ему водворение в некоторых точно определенных местностях. В месте постоянного жительства поднадзорный подвергается ряду ограничений. Ему может быть предписано: приняться на постоянную работу и представить о сем удостоверение в определенный срок; не покидать своего постоянного места жительства без уведомления о том полиции; не возвращаться домой вечером позднее и не уходить утром из дому ранее определенного часа; не иметь при себе огнестрельного или иного оружия; не посещать общественных увеселений, трактиров, притонов и т. п. заведений; являться в полицию по ее требованию или в определенные дни; иметь при себе вид на жительство и предъявлять его по требованию властей. Полицейский надзор прекращается с истечением срока, на который он назначен судом; этот срок не может быть, за некоторыми исключениями, меньше года и больше трех лет... Кроме того, в тех случаях, когда добропорядочный образ жизни поднадзорного в достаточной мере гарантирует общественную безопасность, полицейский надзор может быть, до истечения срока, снят тем самым судом, которым он установлен.
Как видно из вышеизложенного, в Италии полицейский надзор влечет за собою ряд чрезвычайно значительных стеснений и ограничений для поднадзорного. Существенно, однако, то, что установление полицейского надзора в Италии не находится в зависимости от усмотрения полицейской власти. Надзор устанавливается над лицом, отбывшим положенное ему по суду наказание; он устанавливается не полицией, а судом.
§ 2.
Совершенно иной характер имеет полицейский надзор в России.
По действующему праву, у нас существует четыре вида полицейского надзора.
I. Полицейский надзор, налагаемый, как добавочное наказание, по суду (ст. 58-1, 58-2 и 58-3 улож. о наказ., по прод. 1902 г.). Лица, отбывшие наказание, сопряженное с лишением всех или некоторых особенных прав и преимуществ, отдаются под надзор полиции, в зависимости от рода наказания, на срок от 4 лет до 1 года. В продолжение этого времени поднадзорным воспрещается изменять место жительства и удаляться из него без особого дозволения полиции. Сверх того, им воспрещается жительство и пребывание в столицах и столичных губерниях, в губернских городах, их уездах и близ лежащих местностях, в крепостных районах и в городах или местностях, в коих по особым Высочайшим повелениям не разрешается водворение поднадзорных. Рассмотренная форма полицейского надзора, как видно из вышеизложенного, вполне аналогична надзору, существующему в западно-европейских государствах.
II. Особый полицейский надзор, как мера пресечения способов уклонения от следствия и суда. Ст. 416 уст. угол. судопр. устанавливает ряд мер, принимаемых следователем по отношению к лицам, состоящим под следствием, для воспрепятствования им уклонения от него. Меры эти заключаются в отобрании вида на жительство или обязании подпиской о невыезде; в отдаче под особый надзор полиции; в отдаче на поруки; во взятии залога; в домашнем аресте, и, наконец, во взятии под стражу. Из всех этих мер, так называемый, особый надзор полиции, не имеющий почти никакого практического значения, применяется очень редко. Во всяком случае, он не предоставляет никаких полномочий полицейской власти в отношении к поднадзорному и потому характера принудительной меры - по крайней мере, по закону - совершенно не имеет.
И этот вид полицейского надзора устанавливается распоряжением судебной власти и прямого отношения к интересующему нас вопросу не имеет.
Что же касается полицейского надзора в собственном смысле этого слова, то в нашем законодательстве встречаются две, существенно отличные друг от друга, его формы.
III. Негласный надзор полиции, устанавливаемый согласно примеч. l к ст. 1 Уст. о предупр. и пресеч. прест. По существу, негласный полицейский надзор не является самостоятельным полномочием полицейской власти; в форме негласного надзора осуществляется нормальная функция полицейского наблюдения вообще. Во всяком случае, принудительного характера негласный полицейский надзор иметь не может; поэтому западноевропейские законодательства, по общему правилу, о нем совершенно не упоминают.
Говоря об «отдаче под надзор полиции» и даже не называя этот надзор негласным, устав о пред. и пресеч. прест. не дает, однако, сколько-нибудь точных определений ни формы надзора, ни тех полномочий, которые принадлежат полицейской власти в отношении к поднадзорному. Отрывочные упоминания устава о полицейском надзоре проникнуты патриархальными воззрениями на его природу. Так, например, согласно ст. 234 уст. о пред. прест., начальство обязано, по уведомлении о какой либо ссоре, развести ссорящихся и отдать их под присмотр, доколе помирятся. Коли окажется подозрение в намерении поссорившихся прибегнуть к самовольному мщению (дуэли), то к ссорящимся посылаются для присмотра надежные люди.
На практике, сплошь и рядом, так называемый, негласный полицейский надзор является предлогом для всевозможных полицейских стеснений и ограничений в отношении лиц, состоящих под надзором.
До 1904 г. существовала еще особая «политическая» форма негласного полицейского надзора. Надзор этот распространялся преимущественно на известные категории лиц, а именно: на привлекавшихся ранее к делам о государственных преступлениях, на рабочих, учителей, воспитанников высших учебных заведений и т. под. Циркуляром министерства внутренних дел от 10 января 1904 г. за № 253 эта форма полицейского надзора отменена, но вместе с тем начальникам жандармских управлений поручено «в целях сохранения возможности ведения подсчета лиц вредных в политическом отношении», вести списки не только лиц, состоящих под внутренним или внешним агентурным наблюдением, но и тех, кои «представляются сомнительными по их образу жизни». Данные, собираемые путем такого негласного полицейского надзора, нередко являются основанием к отказу в выдаче свидетельств о так называемой политической благонадежности, требуемых для поступления в учебное заведение, на государственную или общественную службу, для открытия типографии и для целого ряда других занятий и промыслов. Таким образом, и негласный полицейский надзор на практике ведет к весьма ощутительным правоограничениям.
IV. Существенно отличною формой полицейского надзора является гласный полицейский надзор, учреждаемый по распоряжению административных властей, как мера предупреждения преступлений против существующего государственного порядка [Прил. II к ст. 1. (примеч. 2) уст. о пред. прест.]. Надзор этот учреждается над «вредными для общественного спокойствия», т. е. над, так называемыми, политически неблагонадежными лицами. Представления местных властей об установлении гласного надзора рассматриваются Особым Совещанием, образованным при Министре Внутренних Дел, под председательством заведующего полицией товарища министра, из четырех членов - двух от министерства внутренних дел и двух от министерства юстиции. Постановления Совещания утверждаются министром внутренних дел. Полицейский надзор устанавливается на срок не более пяти лет
Установление полицейского надзора является необходимым последствием административной высылки лица в определенную местность (т. е. административной ссылки). Он может быть, однако, учрежден над лицом и в месте его постоянного жительства.
Правоограничения, связанные с установлением гласного полицейского надзора, сводятся к следующему.
1) Лицо поднадзорное ограничено в свободе передвижения. У него отнимаются документы о его звании и вид на жительство, взамен которых ему выдается свидетельство на проживание в назначенной ему для того местности. Временные отлучки в пределах уезда разрешаются местным начальником полиции, в пределах губернии - губернатором и в другие губернии - министром внутренних дел. При отлучках поднадзорному выдается проходное свидетельство и обязательный для него маршрут.
2) Жилище поднадзорного не пользуется той неприкосновенностью, которая гарантирована судопроизводственными законами. Полиция имеет право во всякое время входить в квартиру поднадзорного, а равно производить в этой квартире обыски и выемки.
3) Министру внутренних дел предоставляется воспрещать поднадзорному непосредственное получение и отправку корреспонденции. В случае такого воспрещения вся корреспонденция поднадзорного представляется на просмотр жандармским или полицейским властям.
4) Лицо поднадзорное ограничивается в чрезвычайной степени в свободе занятий и промыслов. Всякое занятие, которое ставит поднадзорного в непосредственное соприкосновение с окружающей его средой, - всякого рода «публичная деятельность», по выражению закона, ему безусловно воспрещены. Так, поднадзорному воспрещено состояние на государственной или общественной службе, занятие педагогической и адвокатской профессией. Занятие медицинской, акушерской и фармацевтической практикой дозволяется ему не иначе, как с разрешения министра внутренних дел. Поднадзорным воспрещается чтение публичных лекций, участие в публичных заседаниях ученых обществ, а равно в сценических представлениях; содержание типографий, литографий, фотографий, библиотек для чтения, и служба при них; торговля книгами и всеми принадлежностями и произведениями тиснения; содержание трактирных и питейных заведений. Поднадзорный не может быть принят в правительственные, общественные и частные учебные заведения иначе, как с разрешения министра внутренних дел по соглашению с учебным начальством.
Кроме перечисленных занятий, воспрещенных поднадзорному, и всякое другое занятие может быть ему воспрещено губернатором, если оно почему-либо признается опасным для общественного порядка и спокойствия.
Если, в виду вышеизложенных ограничений, лицо поднадзорное окажется лишенным, каких бы то ни было средств к существованию, ему выдается пособие из казны на жизнь, на одежду, белье и обувь, а также, по прекращении срока высылки, для отъезда из места водворения.
5) За неисполнение правил о надзоре поднадзорные подвергаются аресту при полиции: по постановлению начальника местной полиции на срок до 3-х суток; по постановлению губернатора - на срок до 7 дней, и, по предписанию министра внутренних дел - на срок до одного месяца, причем в последнем случае арест может быть назначаем при тюрьме.
Таковы последствия, связанные с установлением гласного полицейского надзора. Будучи, по своей цели, предупредительной мерой, надзор этот, по своим последствиям, имеет безусловно репрессивный характер. Многочисленные правительственные комиссии, обсуждавшие вопросы полицейского законодательства, всегда признавали практическую бесполезность - даже с точки зрения охранения государственного порядка - рассматриваемой меры. Внесенный в Государственную Думу законопроект об исключительном положении в числе мер, подлежащих отмене с утверждением законопроекта, указывает и Положение о полицейском надзоре 12 марта 1882 г. (прил. II к ст. 1 прим. 2. уст. о предупр. и пресеч. прест,).
III. Полицейский арест.
§ 1.
Полицейский арест, принципиально и по существу, отличается от ареста карательного, - отличается, прежде всего, своим превентивным (предупредительным) характером.
Как известно, репрессия, по общему правилу, является делом суда и, следовательно, карательный арест назначается судебной, а не полицейскою властью. В тех, однако, государствах, которые не проводят последовательно принципа обособления судебной и административной властей, в которых полиции предоставляются, в известных границах, полномочия, и карательный арест иногда налагается не судебной, а именно полицейской властью. Однако, по самому существу своему, он налагается как наказание, как кара за неисполнение того или иного законного распоряжения административной власти. В отличие от карательного, полицейский арест является предупредительной мерой: он применяется в том случае, когда о каком бы то ни было правонарушении не может быть и речи, или когда вопрос о правонарушении возникает впоследствии и разрешается особо. Полицейскому аресту может быть подвергнут душевнобольной, бежавший из больницы, пьяный, буйствующий и бесчинствующий на улице, подвергается аресту независимо от того, совершено или не совершено им правонарушение; если оно совершено, то арест полицейский заменяется в дальнейшем судебным. Во всяком случае, полицейское задержание такого лица является необходимой мерой предупреждения возможных с его стороны правонарушений.
Наконец, в тех случаях, когда лицо застигается на месте совершения преступления, полицейское задержание его иногда является необходимым условием его представления компетентному судье.
Из приведенных примеров видно, что, по существу своему, полицейский арест в теории существенным образом отличен от ареста репрессивного, - настолько отличен, что момент репрессивности полицейскому аресту совершенно чужд. Этим определяется как теоретическая - в науке, так равно и практическая - в современных законодательствах, постановка вопроса о полицейском аресте. Если, действительно, полицейский арест является превентивной мерой, то применение этой меры, разумеется, должно быть предоставлено полицейской власти. Нельзя представить себе такого положения вещей, при котором органы, заведующие поддержанием спокойствия и порядка, не были бы вооружены правом полицейского ареста: это - естественная и действительно необходимая функция полицейской власти. Если даже закон не предоставляет права предварительного задержания, или предоставляет это право, как, напр., в Баварии, единственно в видах, предупреждения преступлений, и тогда предварительное задержание применяется и не может не применяться полицейскою властью во всех случаях нарушения безопасности и порядка. По справедливому замечанию Otto Mаyer’а, там, где применимо принуждение вообще, там применимо предварительное задержание, в частности. Но если полицейский арест лишен и должен быть лишен какого бы то ни было репрессивного характера, то отсюда с необходимостью вытекает категорическое требование кратковременности полицейского ареста. Долговременный арест из меры превентивной всегда и необходимо превращается в репрессивную меру. Именно потому западноевропейские законодательства, признавая за полицейской властью право, так называемого, полицейского ареста, обставляют это право чрезвычайно серьезными гарантиями, обеспечивающими неприкосновенность личности. Наиболее замечательной гарантией против незаконного лишения свободы является институт английского права, носящий название Hаbeаs Corpusаct’а.
Закон под этим названием, действующий в настоящее время, издан в 1679 г.; он предусматривает случаи лишения свободы по обвинению в нарушении закона. В 1816 г. порядок, устанавливаемый этим законом, распространен - с некоторыми, впрочем, изменениями - на все без исключения случаи ограничения или лишения свободы по какой бы то ни было причине. Сущность этого порядка заключается в следующем.
По английскому праву, полицейское задержание лица может иметь место либо на основании особого приказа об аресте, либо без такого приказа в случаях необходимости в скорых и решительных мерах к ограждению общественного спокойствия и порядка. И в том, и в другом случае арестованный должен быть не позже следующего дня представлен судье для немедленного допроса. В тех случаях, когда обстоятельства требуют отсрочки допроса, задержание, по особому постановлению судьи, может быть продолжено на срок не более 8 дней.
Результатом судебного рассмотрения дела является либо немедленное его разрешение по существу, либо постановление о предании уголовному суду задержанного, причем в последнем случае задержанный либо отдается на поруки или освобождается под залог, либо подвергается, по особому предписанию судьи, предварительному заключению.
Всякое задержанное лицо, его поверенный, родственник, друг и, вообще, всякое лицо, действующее в его интересах, имеют право, если они считают арест незаконным, обратиться к начальнику места заключения с требованием о выдаче копии с предписания об аресте. Отказ в выдаче копии влечет за собою значительный штраф (от 100 до 200 ф. ст.) и отрешение от должности без права когда либо ее вновь занять.
Получив копию с приказа о задержании, заинтересованное лицо обращается в Верховный суд, а во время каникул, к одному из, так наз., вакационных судей, членов этого суда, с прошением о выдаче writ of Hаbeаs Corpus - т. е. указа о немедленном представлении задержанного в суд. Прошение должно быть подписано двумя свидетелями и к нему должна быть приложена копия с приказа о задержании, или клятвенное удостоверение в том, что в выдачи этой копии заинтересованному лицу было отказано.
Судья, рассмотрев прошение, обязан, если только в нем приведены факты, создающие презумпцию незаконного лишения свободы, немедленно выдать требуемый указ. Отказать в такой выдаче он может только в двух случаях: когда лицо задержано по обвинению в государственной измене или тяжком уголовном преступлении, или же если лишение свободы является последствием состоявшегося судебного приговора. За промедление в выдаче writ of Hаbeаs Corpus судья подвергается штрафу в 500 ф. ст. Такое промедление является, однако, так мало возможным, что за все время существования рассматриваемого института не было ни одного случая привлечения к ответственности судьи, отказавшего в выдаче указа о представлении в суд.
Получив указ, заинтересованное лицо обращается к начальнику места заключения или, вообще, к лицу, во власти которого находится задержанный. Приказ должен быть немедленно исполнен; в зависимости от расстояния между местом нахождения суда и местом заключения, закон устанавливает для представления задержанного срок, колеблющийся между 3 и 20 днями. Неисполнение судебного приказа влечет за собою штраф, в первый раз в размере до 100 ф. ст., а во второй раз до 200 ф. ст. и удаление от должности.
По приводу задержанного, судья приступает к расследованию обстоятельств дела. Расследование производится сокращенным порядком и своим последствием имеет либо освобождение арестованного вообще, либо отдачу его на поруки, либо возвращение его снова под стражу.
Если задержанному по обвинению в тяжком уголовном или государственном преступлении, ясно и точно формулированному, отказано в выдаче writ of Hаbeаs Corpus, то он может требовать рассмотрения его дела в ближайшую сессию суда присяжных. Если это требование почему-либо не будет исполнено, то суд обязан отпустить его на поруки с тем, чтобы он явился к следующей сессии. Если же и тогда его дело не будет рассмотрено, то обвиняемый вовсе освобождается от суда и наказания. Таким образом, максимальная продолжительность предварительного заключения равняется в Англии полугоду.
Такова процедура Hаbeаs Corpus акта. Рассмотренный институт, в связи с другими аналогичными институтами, - напр., иском о незаконном задержании (fаlse of illegаl imprisonment), правом проверки тюремных списков судьями, заседающими в четвертных сессиях, и, что всего важнее, в связи с уголовной ответственностью, в общем порядке, должностных лиц за каждое их незаконное действие, создают в Англии такую обеспеченность права на личную неприкосновенность, которой могло бы позавидовать любое государство континента.
Воспитанная в традициях законности, проникнутая сознанием ответственности пред судом за каждое злоупотребление властью, английская полиция, действительно, является оплотом, а не врагом индивидуальной свободы. Случаи злоупотребления правом полицейского ареста в Англии чрезвычайно редки. Количество прошений о выдаче writ of Hаbeаs Corpus совершенно ничтожно: в среднем, около 30 прошений в год.
Континентальными законодательствами Западной Европы право полицейского ареста регламентируется в двояком отношении: во 1-х, определяются, по возможности, точно те случаи, когда полицейский арест, вообще, допустим, и, во 2-х, устанавливается максимальная продолжительность полицейского ареста, - тот срок, по истечении которого полицейский арест либо прекращается, либо превращается в арест судебный.
По общему правилу, лишение свободы допускается не иначе, как по судебному приказу. Полицейский арест является либо мерой привода к судье в случаях, так называемого, delit flаgrаnt, или quаsi-flаgrаnt delit, либо предупредительной мерой в случаях, непосредственно и явно угрожающих общественной безопасности и порядку. Максимальная продолжительность полицейского ареста обыкновенно определяется в 24 часа, или в 48 часов, или «не позднее, чем до следующего дня». По истечении этого срока задержанный должен быть освобожден, либо передан в распоряжение судебной власти.
В Пруссии, например, по закону 12 февраля 1850 г. (ст. 6), должностные лица, на которых лежат обязанности по розыску преступлений, могут подвергать отдельных лиц полицейскому задержанию, когда применение этой меры настоятельно вызывается собственною защитою таких лиц или охранением общественной нравственности, безопасности и спокойствия. Подвергнутые полицейскому задержанию лица должны быть отпущены на свободу не позднее, как в течение следующего дня, или же, в пределах указанного времени, должны быть приняты необходимые меры по доставлению их в надлежащие учреждения. Такими учреждениями являются, при наличности признаков преступления, органы прокурорского надзора, а по отношению к бесприютным и нуждающимся в призрении - органы попечения о бедных.
Аналогичные постановления встречаются и в других законодательствах - наприм., австрийском, баварском и друг.
Наименее удовлетворительна регламентация полицейского ареста во французском законодательстве, - и, прежде всего, потому, что органами, имеющими право издавать приказы о задержании, являются не только судебные власти, напр., следственный судья и прокурор республики, но, наряду с ними, и чисто полицейские органы, префекты департаментов и полицейский префект Парижа. Так, согласно ст. 10 французского уст. уг. суд., названные полицейские органы «могут принимать лично или требовать от чинов судебной полиции принятия всех необходимых мер, относящихся к констатированию тяжких преступлений и проступков, и к доставлению виновных в соответственные суды для наказания их согласно ст. 8 y. y. с.». Предоставленное приведенной статьею полицейским органам право заменять и предупреждать следственного судью на практике является источником многочисленных злоупотреблений, тем более, что право это не ограничено ни тяжестью грозящего задержанному наказания, ни определенностью оснований допускающих задержание, ни даже определенностью срока лишения свободы.
Являясь «пережитком абсолютизма», ст. 10 французского y. y. с. вызывает в среде французских публицистов самое отрицательное к себе отношение. Наиболее авторитетные ученые - как напр., Бертелеми, Пти, Ларно и др. настаивают на необходимости ее отмены. Почти в каждую сессию парламента вносятся проекты такой отмены, - между прочим, в 1904 г. предложение об отмене ст. 10-ой было сделано деп. Clemenceаu. Нет сомнения, что в ближайшем будущем ст. 10 y. y. с. бесследно исчезнет из публичного права Франции.
§ 2.
Действующему в России законодательству известны три формы полицейского ареста.
Полицейский арест, как мера охранения государственного порядка и общественного спокойствия. Согласно ст. 21 Положения 14 авг. 1881 г. [Св. Зак., т. XIV, уст. (предупр. и пресеч. прест. Прилож. I к ст. I прим. 2)], в местностях, объявленных на исключительном положении местным начальникам полиции, а также начальникам жандармских управлений и их помощникам предоставляется делать распоряжения о предварительном задержании, не более, однако, чем на две педели, всех лиц, внушающих основательное подозрение в совершении государственных преступлений или в прикосновенности к ним, а равно в принадлежности к противозаконным сообществам. По письменному распоряжению губернатора или градоначальника, срок предварительного ареста может быть продолжен до одного месяца со дня задержания (ст. 21, прим.) Если задержанное лицо предназначено к высылке в определенную местность, то, по распоряжению министра внутренних дел, срок предварительного ареста может быть продолжен впредь до разрешения вопроса о его высылке (ст. 33 прим.).
Согласно ст. 29 того же положения, право полицейского ареста представлено указанным органам полицейской власти и в местностях, не объявленных на исключительном положении, с тем только различием, что в означенных местностях продолжительность предварительного ареста не может быть больше семи дней.
На подобном рассмотрении полицейского ареста указанного типа мы остановимся ниже, когда речь будет идти о действующем в России исключительном законодательстве.
Полицейский арест, как мера пресечения уклонения от следствия и суда.
Согласно ст. 257 y. y. суд., полиция принимает меры к пресечению подозреваемому способов уклониться от следствия, - и в частности, подвергает подозреваемого задержанию - в следующих случаях: 1) когда подозреваемый застигнут при совершении преступного деяния или тотчас после его совершения; 2) когда потерпевшие от преступления или очевидцы укажут прямо на подозреваемое лицо; 3) когда на подозреваемом или в его жилище найдены будут явные следы преступления; 4) когда вещи, служащие доказательством преступного деяния, принадлежат подозреваемому, или оказались при нем; 5) когда он сделал покушение на побег, или пойман во время или после побега, и 6) когда подозреваемый не имеет постоянного жительства или оседлости.
Особенность русского законодательства в рассматриваемом вопросе заключается в том, что им совершенно не определяется допустимая продолжительность полицейского ареста, как меры пресечения уклонения от следствия и суда.
Согласно ст. 398 y. y. суд., судебный следователь обязан допросить обвиняемого немедленно и никак не позже суток после явки его или привода. Но в какой срок лицо, задержанное полицией, должно быть приведено к судебному следователю? На этот, в высокой степени существенный, вопрос действующее законодательство никакого ответа не дает; само собою понятно, что подобное умолчание закона открывает полиции широкую возможность задерживать арестованного до привода его к следователю по нескольку дней - хотя бы, например, при сыскном отделении - для того, чтобы соответственным образом «подготовить» его к допросу.
Полицейский арест в собственном смысле этого слова, - т. е. полицейский арест, как предупредительная мера, направленная к поддержанию общественного порядка.
Составляя обыденное и повседневное явление в практике полицейских учреждений, эта форма ареста действующим законодательством не регламентирована вовсе.
Согласно ст. 688 Общ. учр. губ. (Св. зак., т. II, изд. 1892 г.) полиция, в случае нарушения благочиния и порядка в округе ее ведомства, приводит, по мере власти, ей предоставленной, предписанное законом или постановлением к точному и непременному исполнению, несмотря ни на какое лицо; оказывающих же явное и насильственное сопротивление ее требованиям берет в определенных законом случаях под стражу.
Ст. 688 ссылается на «случаи, определенные законом». В действительности, однако, эти случаи законом нигде не определены. Отрывочные и случайные указания устава о предупреждении и пресечении преступлений - о взятии под стражу пьяных (ст. 153 по прод. 1906 г.), нищих (ст. 163), проституток, больных заразительною болезнью (ст. 158) и т. п. - исчерпывающего значения, разумеется, не имеют. С другой стороны, закон не определяет ни тех форм, которыми должен быть обставлен полицейский арест, ни даже самой продолжительности его. В этом отсутствии какой бы то ни было нормировки полицейского ареста наиболее последовательно сказывается отрицательное отношение действующего права к началу неприкосновенности личности.
IV. Административная высылка и ссылка.
§ 1.
Под высылкой следует понимать удаление лица из определенного места мерами полицейского принуждения (Externirung), под ссылкой - принудительное водворение лица в определенной местности (Internirung). Наше законодательство рассматриваемых понятий не различает. Отдел V-й Положения о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия [прил. I к ст. l (прим. 2) уст. о пред. и пресеч. прест.] озаглавлен: «Правила об административной высылке»; между тем, в соответственных статьях этого отдела (ст. 32-36) речь идет о высылке в какую-либо определенную местность Европейской или Азиатской России с обязательством безотлучного в ней пребывания в течении определенного срока, - другими словами, об административной ссылке.
Административная высылка и ссылка, занимающая столь заметное место в системе действующего в России полицейского законодательства, западноевропейским законодательствам, как нормальная превентивно принудительная (полицейская) мера, почти совершенно неизвестна. По общему правилу, в государствах Западной Европы административная высылка и ссылка практикуются в следующих случаях.
1) Почти во всех законодательствах - по крайней мере, континентальных - допускается по усмотрению центральной или пограничной местной власти высылка иностранцев. Так, во, Франции, по закону 3 декабря 1849 г. министр внутренних дел вправе удалять иностранцев из пределов французской территории, препровождая их до границы. В пограничных департаментах такое же право предоставлено префектам. Иностранцам, допущенным к водворению официальным актом власти пребывание во Франции может быть воспрещено не иначе, как декретом президента, по выслушанию мнения Государственного Совета.
В Германии административной высылке подлежат иностранцы, приговоренные судом к отдаче под надзор полиции, к передаче в распоряжение полиции, и нек. др.. Равным образом, подлежат высылке иностранцы, принадлежащие к иезуитскому ордену. Но кроме того, «сообразно государственным и международно-правовым началам» - отдельными правительствами могут быть высылаемы за границу всякие, вообще, иностранцы - напр., нуждающиеся в призрении или признаваемые вредными для общественной безопасности. Известно, в каких широких размерах административная высылка иностранцев применяется Пруссией отчасти по политическим соображениям (высылка русскоподданных поляков в видах германизации польских провинций Пруссии), а отчасти по соображениям международной «куртуазности» по отношению к соседним правительствам (высылка русских эмигрантов и, вообще, «политически неблагонадежных» иностранцев).
Необходимо, однако, заметить, что административная высылка иностранцев допускается отнюдь не во всех государствах. Так, например, английскому праву рассматриваемый институт, как нормальное полномочие администрации, совершенно неизвестен. Иногда, однако, высылка иностранцев разрешается администрации исключительными законами, издаваемыми аd hoc, в виду каких либо чрезвычайных обстоятельств. Последний такой закон, Coercion-bill 22 июня 1882 г., предоставляющий администрации право высылки иностранцев, угрожающих общественному спокойствию, издан был по случаю агитационной деятельности в Ирландии ирландских эмигрантов, натурализованных в Северо-Американских Соединенных Штатах.
В Норвегии, по закону 6 июня 1863 г., и в Дании, по закону 15 мая 1875 г., иностранцы приобретают право на оседлость в государстве двухлетним пребыванием в стране; по истечении этого срока, они не могут быть высланы в административном порядке из пределов государства.
2) В тех государствах, в которых существует система обязательного призрения - в Англии, Австрии, в Германских государствах - каждая община, а в Англии каждый союз для призрения бедных, имеют право - в случаях, указанных законом, - административной высылки из своих пределов лиц, неприписанных к ним и не пользующихся в них правом на призрение, если лица эти впадают в нужду и поэтому требуют общественного призрения. Такая высылка в место приписки - в, так наз., Unterstutzungswohnsitz - само собою разумеется, ничего общего с полицейскою высылкой и ссылкой, как мерами превентивного характера, не имеет. Она производится по решению общинных властей - в Англии мировых судей - и имеет своею целью освобождение местного бюджета от расходов на содержание людей, не пользующихся правом на призрение в данной местности. Высылка же из места призрения безусловно недопустима.
3) Наконец, как уже указано выше, и в настоящее время западноевропейские законодательства допускают административную высылку, как результат приговора уголовного суда, - как дополнительное к главному наказание, налагаемое по суду.
Так, в каждом из Германских государств полицейская власть имеет право на высылку из пределов государства подданных других германских государств, совершивших определенное преступление и отбывших наказание по суду, а также тех, которые в течение последних двенадцати месяцев были осуждены за повторное нищенство или бродяжничество. Равным образом, полицейская власть может воспретить пребывание в определенных местностях лицам, присужденным к отдаче, по отбытии наказания, под надзор полиции. В Италии ограничиваются в свободе передвижения, кроме отданных под надзор полиции, лица, коим за тунеядство и бродяжничество судьею объявлено предостережение (аmmonizione). Во Франции законом 27 мая 1885 г. установлено особое, дополнительное к главному наказанию, налагаемое по суду, - воспрещение пребывания (interdiction de sejour) в местностях, определяемых частью законом, частью распоряжением правительственной власти.
4) Что касается административной высылки и ссылки, в собственном смысле этого слова, то с весьма немногочисленными переживаниями этого излюбленного института старого режима мы встречаемся и теперь еще в законодательстве некоторых западноевропейских государств. Примером такого переживания может служить, так называемая, «привилегия» города Берлина. Сущность «Берлинской привилегии», основанной на королевском указе 20 июля 1822 г., заключается в том, что президенту полиции предоставляется право разрешать водворение в Берлине лишь тем вновь прибывающим лицам, «которые могут доказать, что они ведут добропорядочный образ жизни и располагают достаточными средствами для честного существования».
Гораздо более значительное место административная высылка и ссылка занимают в законодательстве Австрии и Италии.
В Австрии по закону 27 июля 1871 г. распоряжением полицейской власти могут быть высылаемы из определенного места или округа с водворением в месте приписки бродяги и тунеядцы (профессиональные нищие), лица без определенных занятий и дозволенного заработка, публичные женщины, отбывшие наказание преступники, если их пребывание угрожает имущественной или личной безопасности других. Полицейская высылка кого-либо из места его приписки не допускается. Вопрос о высылке решается полицейским управлением, постановление которого может быть обжаловано начальнику области; решение последнего обжалованию не подлежит. В Италии к принудительному водворению в колониях, или в определенной местности метрополии могут быть в административном порядке приговариваемы лица, находящиеся под надзором полиции или присужденные к «предостережению», если они, - во 1-х дважды приговорены к наказанию за нарушение правил о «предостережении» или надзоре, или за сопротивление властям; и, во 2-х, являются опасными для общественного спокойствия, так что удаление их требуется интересами безопасности и порядка. Кроме того, могут быть сосланы лица, находящиеся под надзором полиции или приговоренные к «предостережению», если они хоть раз приговорены были к наказанию за преступление, совершенное при помощи взрывчатых веществ. Присуждение к принудительному водворению, а также определение его продолжительности производится провинциальной комиссией смешанного судебно-административного состава. Жалобы на решения провинциальной комиссии подаются в особую апелляционную комиссию, состоящую при министерстве внутренних дел в составе товарища министра, двух членов парламента, члена государственного совета, члена апелляционного суда, товарища генерального прокурора, директора общественной безопасности, главного тюремного начальника и директора судебной и административной полиции. Таким образом, даже в тех государствах, в которых административная высылка и ссылка признаются в принципе допустимыми, применение этих мер - предупредительных по своей цели, но репрессивных по своему характеру - вводится законом в определенные, сравнительно тесные, границы и обставляется гарантиями, обеспечивающими, до известной степени, личность от административного усмотрения и произвола.
§ 2.
В отличие от западноевропейских, действующее в России полицейское законодательство отводит в ряду мер полицейского принуждения административной высылке и ссылке чрезвычайно значительное место. Остановимся на рассмотрении отдельных видов административной высылки и ссылки по действующему праву.
I. Административная высылка ссылка по Положению о мерах к охранению госуд. порядка и общественного спокойствия [прил. I к ст. 1 (прим. 2) уст. о пред. и пресеч. прест.].
Административная высылка и ссылка, регулируемая положением 14 августа 1881 г., имеет в значительной мере, характер нормального (а не исключительного) полномочия полицейской власти.
Административная высылка, т. е. воспрещение пребывания в определенной местности может, касаться двоякого рода лиц: во 1-х, лиц, признаваемых вредными для государственного порядка и общественного спокойствия, - т. е., так называемых, политически неблагонадежных лиц, и, во 2-х, лиц, признаваемых вредными для общественного спокойствия вследствие порочности их поведения, вообще. Первые, т. е. политически неблагонадежные лица высылаются из местности, объявленной в исключительном положении собственною властью генерал губернатора, губернатора и градоначальника.
Что касается вторых, т. е. просто порочных лиц, то свои предположения о воспрещении им пребывания в определенной местности генерал губернаторы, губернаторы и градоначальники приводят в исполнение в порядке, установленном для административной ссылки статьями 33-35 Положения 14 авг. 1881 г.
Порядок этот, т. е. порядок административной ссылки, а также административной высылки, так называемых, порочных лиц, заключается в следующем.
Вопрос об административной ссылке - т. е. о «высылке в определенную местность», хотя бы и на родину, но «с обязательством безотлучного там пребывания» - возбуждается местной административной властью (ст. 16, прим. 1). Свои предположения о такой ссылке, а равно о высылке лиц, признаваемых вредными по порочности своего поведения, подлежащая власть сообщает министру внутренних дел с подробным объяснением оснований к принятию этой меры, а также предположений о сроке ссылки. Представления этого рода рассматриваются в Особом Совещании, образованном при министре внутренних дел, под председательством одного из товарищей министра, из четырех членов - двух от министерства внутренних дел и двух от министерства юстиции, - т. е. в том самом Совещании, которое рассматривает вопрос об установлении гласного полицейского надзора.
Постановления Совещания представляются на утверждение министра внутренних дел. Административная ссылка назначается на срок от одного года до пяти лет (ст. ст. 32-36).
Из рассмотренных нами мер только административная высылка может быть отнесена к числу, так называемых, чрезвычайных полномочий административной власти: право такой высылки предоставляется администрации единственно в местностях, объявленных в исключительном положении. Что касается административной ссылки, то означенная мера не находится ни в какой связи с объявлением той или иной местности в исключительном положении.
Необходимо, вообще, заметить, что закон наш, предоставляя администрации право административной высылки не только политически неблагонадежных, но и, вообще, «порочных» лиц, очевидно, усматривает в этой мере нормальное полномочие административной власти. В Высоч. утв. всеподданнейшем докладе министра внутренних дел от 7 декабря 1895 г. мы читаем: «нельзя смотреть на административную высылку, как на временную меру, допускаемую в чрезвычайных случаях в изъятие из общих законов, но (следует на нее смотреть) как на меру, которая, по существу своему, должна бы входить в постоянные пределы власти, призванной к охране общественного спокойствия я порядка».
Соответственно с таким взглядом, по официальным сведениям, сообщенным департаментом полиции Особому Совещанию ген. ад. Игнатьева, правила о воспрещении пребывания в местности лицам, признаваемым вредными для общественного спокойствия вследствие порочности их поведения, применяются и в местностях, не объявленных в исключительном положении.
В виду вышеизложенного, мы и сочли необходимым отметить административную высылку и ссылку, в связи с другими нормальными полномочиями административной власти. Более подробно мы остановимся на этом - в высокой степени важном - институте впоследствии, говоря о чрезвычайнеших полномочиях, вообще, предоставляемых администрации Положением 14 авг. 1881 г.
II. Административная ссылка, как последствие удаления из своей среды сельским обществом, так называемых, порочных членов.
До издания закона 10 июня 1900 г. об отмене ссылки, податные общества, не только крестьянские, но и мещанские, пользовались по отношению к членам своим правами двоякого рода: во 1-х, и крестьянское, и мещанское общества имели право отказывать в обратном приеме в свою среду лиц, принадлежавших к их составу и отбывших заключение в исправительных арестантских отделениях или в тюрьме с лишением всех особенных прав и преимуществ; во 2-х, и те, и других общества имели право удаления из своей среды порочных членов.
Лица, не принятые обратно обществами по отбытии наказания, или удаленные ими за их порочность, подвергались в административном порядке ссылке в Тобольскую и Томскую губернии и там, подобно ссыльнопоселенцам Восточной Сибири, причислялись к деревням старожилов.
Обсуждая вопрос о, так называемой, «отмене ссылки», Государственный Совет, между прочим, пришел к убеждению в необходимости отмены принадлежащего сельским и мещанским обществам права непринятия в свою среду отбывших наказание сочленов. Совершенно правильно указано было Государственным Советом, что право непринятия в свою среду порочных членов имело некоторый смысл в то время, когда сельский и отчасти мещанский быт носили, действительно, более или менее патриархальный характер, когда между членами, входившими в состав одного общества, существовала, действительно, органическая внутренняя связь. В настоящее время патриархальный быт отошел в вечность, и потому нет никаких оснований предоставлять обществу право быть судьею нравственности своих сочленов. С другой стороны, не менее справедливо указывалось и на то, что, осуществляя право непринятия в свою среду лиц, отбывших наказание, общества сплошь и рядом руководствуются посторонними и нередко своекорыстными соображениями: родственными связями просителя, его материальным положением, враждою к нему влиятельных лиц, желанием завладеть наделом непринятого обратно сообщественника и т. под. Наконец, Государственному Совету представлялось бесспорным, что ежегодная высылка в сибирские губернии значительного количества лиц, попадающих без всякой, со своей стороны, новой вины, в тяжелое положение ссыльнопоселенцев, отражается весьма неблагоприятным образом на благосостояние Сибири.
Казалось бы, те же соображения и с такою же убедительностью говорят и против другого права податных обществ - права исключения из своей среды, так называемых, порочных членов. Не отличаясь, по своим последствиям, от права непринятия отбывших наказание, право исключения «порочных» членов, по своему существу, представляется еще более опасным - в особенности, в настоящее время, в эпоху обострения политических страстей, когда так легко оно может превратиться в оружие чисто политической борьбы.
Тем не менее, Государственный Совет признал возможным отменить это право исключительно в отношении мещанских обществ.
Что касается сельских обществ, то за ними Государственный Совет, в общем своем собрании, большинством голосов - 32 против 18 - признал необходимым это право и на будущее время сохранить, причем единственным аргументом в пользу такого решения явилось указание на неудовлетворительность постановки у нас уголовного правосудия и недостаточность средств полицейской охраны. Полагая, что отмена рассматриваемого права имела бы своим последствием умножение случаев самосуда над лицами, подозреваемыми в совершении особенно тяжелых в крестьянском быту преступлений,- над конокрадами, поджигателями, лицами, крадущими снопы с поля и т. под., Государственный Совет предпочел сохранить в нашем законодательстве административную ссылку для того, чтобы не заменить ее «еще более несправедливой расправой - смертоубийством». Вместе с тем, он счел необходимым обставить исключение порочных членов условиями, гарантирующими, до некоторой степени, личность от необдуманного или своекорыстного произвола однообщественников.
По действующему праву (зак. 10 июня 1900г., вошедший в приложение к ст. 205 уст. пред. прест., т. XIV св. зак., по прод. 1906 г.), удаление из состава крестьянских обществ лиц, «дальнейшее пребывание коих в этой среде угрожает местному благосостоянию и безопасности», происходит по приговорам сельского схода. Если в составе общества менее трехсот душ, приговор сельского схода приводится в исполнение не иначе, как по утверждении его волостным сходом.
Для действительности приговора необходимо: чтобы на сельском сходе присутствовал сельский староста, а на волостном-волостной старшина; чтобы приговор был принят большинством не менее 2/3 крестьян, имеющих право участия на сходе; чтобы в приговоре изложены были сведения о хозяйственном быте и образе жизни удаляемого, а также основания, по коим он признается угрожающим местному благосостоянию и безопасности. Не могут быть удаляемы несовершеннолетние и лица старее шестидесяти лет, а также одержимые болезнями и увечьем, препятствующими следовать в ссылку.
Приговор проверяется на месте - не только с точки зрения его законности, но и с точки зрения уважительности его оснований - земским начальником. Признав приговор составленным правильно и основательно, земский начальник представляет его уездному предводителю дворянства, а последний, со своим отзывом, препровождает его в губернское присутствие. Губернское присутствие, по проверке законности приговора и уважительности его оснований, утверждает его или отказывает в его утверждении.
Действительность вышеуказанных гарантий весьма проблематична. Проверка приговора земским начальником имеет тем менее значения, что чаще всего именно им возбуждается вопрос об удалении из общества порочного члена. По свидетельству Государственного Совета, основанному на официально проверенных данных, с введением в действие положения о земских участковых начальниках, число ежегодно удаляемых из общества не только не сократилось, но даже несколько увеличилось. Столь же мало надежной гарантией является проверка приговоров уездным предводителем дворянства, - в особенности, в тех случаях, когда прямым или косвенным основанием к удалению является, так называемая, политическая неблагонадежность предназначенного к удалению лица.
Гораздо существеннее другая гарантия, впервые установленная законом 1900 г.
Для того, чтобы предупредить легкомысленное составление приговоров об удалении «порочных» членов, закон возлагает на сельское общество все издержки на снабжение одеждою и кормовыми деньгами как самого удаляемого, так равно и переселяемых вместе с ним членов его семьи, в течение времени со дня передачи удаляемого в распоряжение правительства до прибытия его на место нового водворения.
По новому закону, членам семьи удаляемого предоставляется, если они того желают, не следовать за ним в место его нового водворения; в таком случае, они могут сохранить его земельный надел.
Если же надел переходить к обществу, то, кроме расходов на снабжение одеждой и кормовыми деньгами до окончательного водворения удаляемого, общество должно из своих средств покрыть издержки на кормовое довольствие удаленного и находящихся при нем членов его семьи в течение первых двух лет со дня передачи его в распоряжение правительства.
Последствием исключения из общества является, как указано выше, административная ссылка.
Тотчас по проверке приговора об исключении, земский начальник может распорядиться о заключении удаляемого под стражу. Засим удаленный препровождается этапным порядком в одну из местностей, указываемых на каждое трехлетие вперед Высочайше утвержденным положением совета министров. В месте своего водворения удаленный отдается под надзор полиции; по истечении пяти лет, в случае одобрительного поведения, ему разрешается переходить на жительство в другие губернии, кроме той, из которой оп был удален.
III. Административная высылка по правилам Положения о видах на жительство 3-го июня 1894 года.
Согласно ст. 26 Положения, при обнаружении лица, отлучившегося или проживающего без установленного вида там, где он требуется, или же с видом просроченным, либо ненадлежащим, полиция, если лицо это докажет свою самоличность, выдает ему свидетельство на срок, достаточный для получения вида на жительство и, во всяком случае, не долее, чем на шесть месяцев. По истечении срока такого свидетельства, владелец его снабжается полицией особым удостоверением для отбытия в семидневный срок на место постоянного жительства, и только в том случае, если и в этот срок он не отбудет в означенное место, он высылается в него мерами полиции (ст. ст. 27 и 28 Пол.).
Особые правила действуют по рассматриваемому предмету в Петербурге [прилож. к ст. 31 (прим.) Уст. о пасп., т. XIV св. зак. изд. 1903 г.].
При обнаружении лица, проживающего в Петербурге без установленного вида, или же с видом просроченным, либо ненадлежащим, полиция производит дознание об образе его жизни, занятиях и поведении. Вопрос о предоставлении ему отсрочки для получения вида на жительство решается совещательным присутствием, состоящим при градоначальнике. Если окажется, что проживающий без вида, не имея средств к существованию, ведет жизнь праздную и, вообще, предосудительную и притом подвергался по суду наказанию, то он высылается немедленно, без предоставления ему какой либо отсрочки, из столицы; при этом въезд в столицу может быть ему воспрещен на срок не более 4 лет,
Приведенные постановления, со времени издания временного закона 5 октября 1906 г., разрешившего, между прочим, выдачу бессрочных видов на жительство лицам, так наз., податных состояний, должны потерять - по крайней мере, отчасти - свое значение. Однако, насколько известно, закон 5 октября лишь весьма постепенно и медленно входит в жизнь, - и, следовательно, правила о высылке проживающих с просроченным видом на жительство или вовсе без вида и в настоящее время находят себе широкое применение.
IV. Административная высылка и ссылка, как меры непосредственного принуждения к исполнению законов, ограничивающих свободу передвижения некоторых категорий лиц.
Согласно ст. 881 Общ. учр. губ., полиции предоставляется в административном порядке препровождать в место постоянного жительства таких лиц, пребывание которых обнаружено в местностях, где проживание им по тем или иным причинам воспрещено. Высылку этих лиц закон не обусловливает предварительною судебной проверкой правильности и достаточности ее оснований. Поэтому мерами полиции могут быть высылаемы: евреи, проживающие вне мест, указанных для сего законом; цыгане, изобличенные в кочевании священнослужители, лишенные за пороки и неблагочинные поступки духовного сана - из обеих столиц, послушники монастырей, исключенные из духовного звания за дурное поведение - из тех мест, где находятся монастыри, из коих они исключены. Лица, обвиняемые или подозреваемые в кражах лошадей и скота в губерниях и областях Астраханской, Ставропольской, Кубанской и нек. друг., подлежат в административном порядке высылке в Восточную Сибирь.
V. Высылка иностранцев заграницу. - Высылка иностранцев относится действующим законодательством к числу нормальных полномочий административной власти (примеч. 1 к ст. l Уст. пред. прест.). До недавнего времени высылка эта не была регламентирована никаким законом и осуществлялась по усмотрению министра внутренних дел. Вполне естественно, что при таких условиях по поводу высылки иностранцев между русскими и иностранными правительствами нередко возникали, более или менее, серьезные и, во всяком случае, нежелательные конфликты.
Во избежание этих конфликтов, 26 мая 1893 г. издан был новый закон «об удалении иностранцев из пределов России». Сущность этого закона заключается в следующем.
Высылка иностранцев заграницу производится по усмотрению министра внутренних дел, а в местностях, подчиненных военному министру, по усмотрению последнего. Право высылки принадлежит, равным образом, генерал губернаторам в местностях, им подведомственных; оно может быть, в порядке верховного управления, предоставлено губернаторам.
Не могут быть удаляемы заграницу иностранцы, приговоренные к каторжным работам или к ссылке на поселение.
Высылка производится либо путем добровольного удаления иностранца заграницу вследствие предъявленного ему о том требования, либо путем препровождения иностранца этапным порядком к границе с предъявлением его к принятию в соответствующих пограничных пунктах иностранным пограничным властям.
Только этапным порядком производится высылка иностранцев, однажды уже не исполнивших требования об оставлении пределов России, равно как иностранцев, удаленных за границу и затем самовольно возвратившихся в Россию. Наоборот, иностранцы, о выдаче которых было предъявлено со стороны иностранного правительства требование, признанное не подлежащим удовлетворению, удалению этапным порядком ни в каком случае не подлежат.
Иностранцы, удаление коих не состоялось: а) вследствие неисполнении ими требования об оставлении России, если они не подлежат удалению этапным порядком, и б) вследствие непринятия их иностранными пограничными властями, или отказа в их принятии правительством подлежащего иностранного государства, - могут быть, по распоряжению министра внутренних дел, принудительно водворяемы на жительство в одну из местностей, указываемых для их водворения на каждое трехлетие Высочайше утвержденным положением Совета Министров. В тех же местностях могут быть принудительно водворяемы иностранцы, самовольно возвратившиеся в Россию после двукратного их удаления за границу.
Водворенные в означенных местностях иностранцы в течение 5 лет находятся под надзором полиции и к занятию торговлей или промыслами допускаются с разрешения губернатора. По прошествии пяти лет, они могут исходатайствовать себе приемный приговор сельского или мещанского общества и, по вступлении в русское подданство, причисляются к обществу с разрешения министров внутренних дел и финансов.
V. Вооруженное принуждение.
§ 1.
Переходим к рассмотрению последнего из нормальных принудительных полномочий полицейской власти, - к вопросу о действии оружием в видах обеспечения общественного спокойствия и порядка.
Действие оружием, по самому своему существу, является «последним средством», ultimum remedium власти. Тем не менее, оно необходимо должно быть отнесено к числу ее нормальных принудительных полномочий ибо полномочие это предоставляется правительственной власти не исключительным, а общим законодательством. Поскольку правительственная власть, вообще, осуществляет исполнительную функцию, поскольку она является принудительною властью - она должна иметь право и возможность прибегать к вооруженному принуждению во всех тех случаях, когда исполнение закона никаким другим способом не может быть обеспечено.
Несмотря на всю тяжесть последствий, связанных с применением рассматриваемой принудительной меры, эта мера, по своему существу, имеет не репрессивный, а превентивный (предупредительный) характер. Для прекращения беспорядков допускается действие оружием независимо от привлечения к уголовной ответственности лиц, принимающих в этих беспорядках участие; если такие лица пострадали при подавлении беспорядков, обстоятельство это, само по себе, не освобождает их от ответственности по суду. С другой стороны, употребление оружия с репрессивною целью, после того, как беспорядки прекратились - вспомним историю наших, так называемых, карательных экспедиций, - всегда и необходимо является незаконным.
Само собою разумеется, что чрезвычайная серьезность рассматриваемой меры требует чрезвычайной осторожности от законодателя, регламентирующего ее применение, - и, в особенности, строгой ответственности по суду за всякое злоупотребление или легкомысленное пользование, без крайней необходимости, этим крайним средством.
В Англии употребление оружия для подавления беспорядков регулируется актом о бунтах (Riot Act) Георга I.
Согласно этому акту, приказ о действии оружием должен исходить от судьи. Если двенадцать или более человек соберутся в мятежную и бунтовщическую толпу, судья обязан обратиться к ним с предупреждением в определенных выражениях, предписанных актом,- приглашая их разойтись. Если затем, по прошествии часа, толпа не разойдется, судья может приказать войскам стрелять в бунтовщиков или атаковать их холодным оружием.
Независимо от случая, предусмотренного актом о бунтах, войска имеют право прибегнуть к оружию для подавления мятежа хотя бы и в отсутствии судьи, во всех тех случаях, когда жизни и собственности людей угрожает непосредственная и неотвратимая опасность, - т. е. в тех случаях, когда восстановление общественного мира, хотя бы и силой оружия, вменяется в обязанность всякому частному лицу.
Наилучшей гарантией против возможных злоупотреблений со стороны лиц, - безразлично, должностных или частных, - прибегающих к действию оружием, является строгая их ответственность пред общим судом, т. е., в данном случае, пред судом присяжных. Вопрос о том, была ли сила, пущенная в ход действительно необходимой, решается судом присяжных, - и это обстоятельство является более, чем достаточным для того, чтобы к действию оружием должностные, или, вообще, заинтересованные лица прибегали лишь в случаях действительной и безусловной необходимости. Во Франции право употребления вооруженной силы регулируется законом 7 июня 1848 г. Согласно ст. 3-ей этого закона, когда вооруженное или невооруженное сборище появится на улице, мэр, либо его помощник, а при отсутствии их, полицейский комиссар, или всякий иной орган исполнительной власти, имея на себе трехцветный шарф, отправляется на место сборища. Барабанный бой извещает о прибытии должностного лица. Если сборище вооружено, то должностное лицо заявит требование прекратить сборище и разойтись. Если это первое требование не будет иметь успеха, то, вслед за барабанным боем, должностное лицо заявить вторично такое же требование. В случае сопротивления, сборище будет рассеяно силою. Если же сборище не имеет при себе оружия, то должностное лицо, после первого барабанного боя, попросит граждан разойтись. Если они этого не исполнят, то будут сделаны последовательно три увещания. В случае сопротивления, сборище будет рассеяно силою.
Порядок употребления вооруженной силы определяется циркуляром министра внутренних дел 15 января 1905 г. Право вызова войск принадлежит префектам, супрефектам, мэрам, помощникам мэров, полицейским комиссарам. Вызов должен быть сделан непременно в письменной форме. В вызове должна быть указана цель, для которой понадобились войска; но засим только командиру войсковой части принадлежит выбор и исполнение мер, к которым, смотря по обстоятельствам, приходится прибегать для достижения цели, указанной в вызове; однако, к действию оружием военная власть прибегает не иначе, как с разрешения гражданского должностного лица, которое должно быть сделано в письменной форме. Войска действуют до тех пор, пока гражданские власти не уведомят начальника, что его услуги больше не нужны.
Особенность вышеприведенных правил заключается в том, что, при подавлении беспорядков, руководящая роль остается за гражданскою властью: от нее, во всяком случае, зависит определение начала и конца применения вооруженной силы.
Что касается Германии, то здесь, общеимперского права, регулирующего употребление вооруженной силы, не существует. Согласно ст. 66 имперской конституции, отдельные государи вправе пользоваться расположенными в их стране войсками, хотя и не их собственными, для полицейской цели. В большинстве Германских государств, на основании военной конвенции с Пруссией, действует по рассматриваемому вопросу прусское право.
По прусскому праву, гражданские власти имеют право призывать военную силу только в определенных законом случаях и при соблюдении требуемых законом формальностей. Призыв войск при мятеже исходит от местной административной власти, от обер-президента, а в случаях, не терпящих отлагательства, и от окружного начальника. От усмотрения воинского начальника всецело зависит, каким образом должна быть употреблена сила. Руководящая роль при усмирении беспорядков принадлежит военному, а не гражданскому, начальству. Войско пускает в ход оружие только в том случае, если бунтующей толпой учинено нападение, или оказано войску фактическое сопротивление. Особые правила, составленные по французскому образцу, регулируют рассматриваемый вопрос в Баварии.
§ 2.
Русское законодательство различает две формы вооруженного принуждения: 1) употребление оружия полицейскими и жандармскими чинами, и 2) призыв войск.
Что касается первой формы, то она регламентируется законом 10 октября 1879 г., составляющим приложение к ст. 688 Общ. Учр. Губ. (т. II св. зак.). Сущность этого закона заключается в следующем:
Каждому, в отдельности, полицейскому или жандармскому чину, действующему не в составе команд, употребление оружия разрешается в следующих случаях: для отражения всякого вооруженного нападения, или, хотя бы и не вооруженного, если никакое иное средство защиты невозможно; для обороны других лиц от нападения, угрожающего их жизни, здоровью или неприкосновенности; для задержания арестанта, совершившего побег, или преступника, сопротивляющегося задержанию.
Что касается полицейских и жандармских команд, то им разрешается прибегать к оружию не иначе, как с соблюдением установленных законом правил.
От распоряжающегося на месте беспорядков начальства зависит определение времени, когда должно приступить к действию оружием.
О предстоящем действии, оружием неповинующиеся должны быть предупреждены троекратным громогласным заявлением; огнестрельное оружие должно быть употребляемо не иначе, как в случаях неизбежной необходимости, когда никакими другими способами нельзя будет прекратить беспорядок.
Без предварительного предупреждения, разрешается действие оружием только в тех крайних случаях, когда сделано будет нападение на команду, или когда окажется нужным спасти быстрым действием лиц, подвергшихся нападениям со стороны возмутившихся.
Вопрос о призыве войск для содействия гражданским властям до самого последнего времени был регламентирован зак. 3 окт. 1877 г., вошедшим в приложение к ст. 316 Общ. Учр. Губ.; но затем 7 февраля 1906 г., в самый разгар революционного движения, были изданы новые правила о порядке призыва войск, являющиеся непосредственным продуктом пережитой страною «мутной эпохи» и отражающие в своем содержании те уродливые настроения, которые, понятным образом, были созданы этой эпохой.
Уже по самой своей внешности закон 7 февраля 1906 г. производит непривычное впечатление: закон начинается с пространного изложения мотивов, имевшихся в виду Государственным Советом при выработке его содержания. При этом мотивы, являющиеся как бы оправдательной к закону запиской, несмотря на свою пространность, касаются не всего, вообще, содержания закона, весьма разнообразного, а одного только его постановления, стыдливо спрятанного в примечании к одной из его статей. Примечание это - к ст. 30-ой закона гласит: «для предупреждения неповинующейся толпы ни стрельба вверх, ни стрельба холостыми патронами не должны быть допускаемы».
Что касается, прежде всего, стрельбы вверх, то, по мнению Государственного Совета, такая стрельба никоим образом не может быть допущена, ибо, не поражая бунтующей толпы, при дальнобойности современных ружей, она может причинить неисчислимый вред лицам, не только не участвующим в беспорядках, но и находящимся в далеком от места их совершения расстоянии.
Мы не станем останавливаться на вопросе, в какой мере вышеприведенное соображение представляется технически правильным. Только специалисты могут решить, действительно ли стрельба вверх опаснее для лиц, не принимающих участия в беспорядках, стрельбы вдоль улиц, хотя бы направленной непосредственно в неповинующуюся толпу.
Гораздо интереснее другое соображение, касающееся стрельбы холостыми патронами. По мнению Государственного Совета, при употреблении такой стрельбы - в особенности, если она сделается обычным приемом при подавлении беспорядков - всякие меры увещания и предупреждения утратят действие. Если толпа будет знать, что войска - по крайней мере, в некоторых случаях - стреляют сначала холостыми патронами, действие сразу боевыми патронами может оказаться для толпы неожиданным и повлечь за собою большее число жертв, чем в том случае, если бы она знала, что войска всегда обязаны стрелять боевыми патронами. С другой стороны, если, действительно, первые залпы в толпу будут сделаны холостыми патронами, то толпа, заметив недействительность открытого против нее огня, может ожидать повторения холостых залпов и не только не прекратит беспорядков, но сделается еще более настойчивой в своих действиях. Издание закона, запрещающего войскам употреблять холостые патроны, и неуклонное применение этого закона скоро приучит население видеть в войсках грозную силу, а не только средство устрашения. При таких условиях, одно появление пред бунтующею толпой войск окажет на нее устрашающее действие и заставит многих отказаться от участия в беспорядках. Таким образом, воспрещение стрельбы холостыми патронами преследует цель, так сказать, воспитательного характера. Нам думается, однако, что приведенные соображения грешат чересчур упрощенным пониманием психологии бунтующей толпы. Как будто бы только надежда на безнаказанность создает революционное настроение масс!.. И как будто предупреждение неповинующихся холостым залпом способно создать такую надежду у толпы!.. В словах Государственного Совета слышен отзвук давно отживших воззрений: как можно скорее расстрелять неповинующуюся - не всегда «бунтующую» - толпу для того, чтобы другим не повадно было...
Сущность закона 7 февраля 1906 г. заключается в следующем.
Прежде всего, закон пытается исчерпывающим образом определить те случаи, когда могут быть вызываемы войска для содействия гражданским властям. По общему правилу, войска могут быть призываемы лишь в крайней необходимости и при недостаточности полицейских средств (ст. 1). При этих условиях гражданские власти имеют право призывать войска в следующих случаях: для охранения благочиния при церковных торжествах; для тушения всякого рода пожаров и, вообще, для борьбы со стихийными бедствиями; для задержания ушедших арестантов и поимки преступников; для преследования скопищ вооруженных контрабандистов; для прекращения беспорядков среди арестантов в местах заключения; для содержания караулов; для присутствия при исполнении судебных приговоров; для содействия судебным властям; для сопровождения казенных имуществ и транспортов (ст. 2, §§ 1-3; ст. 4; ст. 5). В некоторых из этих случаев закон определяет особый порядок призыва войск (ст. 9, ст. 11, ст. 22), на рассмотрении которого мы останавливаться не станем.
Кроме тех случаев, которые указаны выше, войска могут быть вызываемы - и в этом заключается наиболее существенное содержание закона - для прекращения беспорядков, угрожающих общественной безопасности: народных беспорядков, массовых сопротивлений гражданским властям и насильственного похищения и разрушения имуществ (ст. 2, § 4). Что касается предупреждения могущих возникнуть беспорядков, то для этой цели допускается требование войск лишь в те пункты, где совсем не имеется гарнизона, или где он недостаточен. В местах же постоянного квартирования войск, гражданские власти имеют право требовать, чтобы войска, оставаясь в казармах, были готовы немедленно явиться к месту беспорядков по ее вызову; кроме того, в видах предупреждения могущего произойти нападения, по соглашению гражданских и военных властей, могут быть даны команды для охраны правительствеппых и иных, имеющих важное общественное значение, учреждений, зданий и сооружений (ст. 3).
Право призыва войск, по общему правилу, принадлежит: сенаторам, во время производства ими ревизии, генерал-губернаторам, губернаторам, градоначальникам, начальникам полиции в городах и уездах, начальникам жандармских железнодорожных полицейских управлений и их отделений, начальникам важнейших, указанных в самом законе, мест заключения (ст. 6). Из перечисленных лиц начальники полиции, жандармских управлений и мест заключения, за исключением случаев крайней необходимости, вызывают войска не иначе, как с согласия губернатора или градоначальника (ст. 8).
Требование о призыве войск предъявляется в письменной форме; однако же, в случаях, не терпящих отлагательства, оно может быть предъявлено словесно или всяким иным способом, с последующим - ее позже ближайшего дня - подтверждением его в письменной форме (ст. 14); при требовании военному начальству сообщается цель вызова, примерная величина воинской части и прочие сведения о положении дела. Окончательное определение рода и количества войск зависит от усмотрения военного начальства. Недоразумения по этому поводу между ним и жандармскими властями разрешаются командующими войсками в округах (ст. 17).
Призвания для содействия гражданским властям войска размещаются сосредоточенно и, по возможности, в наиболее обширных помещениях, отнюдь не по одиночке (ст. 16).

стр. 1
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>