ОГЛАВЛЕНИЕ












КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по международному публичному праву

на тему:

« СУБЪЕКТЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА »














МОСКВА 1998 г.

СОДЕРЖАНИЕ:

1 ВОПРОС. 3
« Понятие международной правосубъектности, первичные и производные субъекты международного права.» 3
2 ВОПРОС. 13
« Проблемы международной правосубъектности, индивидов и юридических лиц. » 13
Библиография: 22



1 ВОПРОС.
« Понятие международной правосубъектности, первичные и производные субъекты международного права.»

Первыми в ряду субъектов международного права следует называть народы (нации), вставшие на путь самоопределения.
Устав Организации Объединенных Наций и другие международно-правовые акты используют термин "народ", который охватывает нации — группы людей, объединенных этническими, культурными, языковыми связями.
Признание международной правосубъектности народов, наций происходило после второй мировой войны и напрямую связано с закреплением права на самоопределение наций и народов в Уставе ООН (ст. 1, п. 2; ст. 55, 73, 76). В дальнейшем этот принцип был развит в документах, принятых Генеральной Ассамблеей ООН: в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам 1960 года и Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН 1970 года. В этих документах была заложена возможность международной персонификации народов (наций) как субъектов международного права.
В дальнейшем в результате успешного развития антиколониального движения международная правосубъектность народов (наций) получила всеобщее признание, выразившееся в подписании двусторонних соглашений между суверенными государствами и органами национального освобождения и предоставлении этим органам статуса наблюдателей в межправительственных организациях. Кроме того, представители национальных освободительных движений получили право на участие в международных конференциях.
Доктринальное толкование международной правосубъектности народов (наций) развивалось достаточно противоречиво и неоднозначно. Можно сказать, что диаметрально противоположные мнения высказывались и по поводу наличия правосубъектности национальных образований, и по вопросам объема их правоспособности.
Наличие международной правосубъектности у наций, представленных в международных отношениях собственной политической организацией, достаточно последовательно отстаивалось советскими правоведами-международниками. Обобщенно суть их позиции можно выразить следующим образом: потенциально любой народ (нация) может стать субъектом международного права. Реально народ становится субъектом международного права в момент начала борьбы за свое освобождение, возглавляемый политической организацией, представляющей этот народ в международных отношениях. В силу обладания национальным суверенитетом, нация является первичным субъектом международного права и пользуется всеми правами, вытекающими из его норм. При этом советская международно-правовая доктрина рассматривала национальный суверенитет как совокупность прав нации, вытекающих из ее права на самоопределение. Подчеркивалось, что именно это качество — национальныыыыуыыыеыыыыыыыыыыыыыыоыыетыыыыии стать таким же субъектом международного права, как государство, в отличие от международной организации, обладающей вторичной правосубъектностью. Необходимо отметить, что в последние годы в работах советских ученых по этому вопросу особо оговаривалась ограниченность правосубъектности международных организаций в вопросах правомочий, направленных на самоопределение.
В западной международно-правовой доктрине отношение к правосубъектности народов (наций) в первые послевоенные десятилетия было достаточно осторожным. В некоторых работах высказывалась мысль, что наличие международной правосубъектности наций весьма спорно и может восприниматься не иначе как "советская научная концепция".
Успешное развитие антиколониального движения в шестидесятые годы нынешнего столетия, поддержка законных национальных требований международным сообществом в лице ООН, включение народов (наций) в ткань разнообразных международных отношений с очевидностью свидетельствовали о том, что сформировался новый субъект международного права. Эти факты нашли свое признание в ряде серьезных работ западных исследователей, но при этом всегда делался упор на вопрос об объеме правомочий нации в международных отношениях. Не углубляясь в суть прошедшей на Западе дискуссии, можно вычленить следующие общие положения: нация, оформившая политическую организацию, действительно имеет право участвовать в международных отношениях, что вытекает из ряда международно-правовых норм, и в первую очередь общепризнанных, закрепленных в Уставе ООН. Но, являясь субъектом международного права, она обладает ограниченным объемом правоспособности, включающей правомочия специфического характера. Во-первых, это право на деколонизацию; во-вторых, право народа самостоятельно определить социальную, экономическую, политическую модели развития, в том числе право на государственность, и, в-третьих, право национальных меньшинств требовать защиты и защищать свои права.
На вышеприведенном примере наций и народов, как обладающих первычными признаками носителей международной правосубъектности, наряду с государством, мы можем сказать, что субъектом международного права является носитель международных прав и обязанностей, возникающих в соответствии с общими нормами международного права либо предписаниями международно-правовых актов. Это лицо, поведение которого прямо регулируется международным правом и которое вступает или может вступать в международные публичные (междувластные) правоотношения.
Указанные характеристики субъекта международного права подчеркивают различные стороны одного и того же явления — международной правосубьектности, которая означает одновременно и под-чиняемость непосредственному воздействию международного права, и обладание международными правами и обязанностями, и способность участвовать в международных правоотношениях.
Международная правосубъектность не зависит от количества прав и обязанностей, возникающих у лица, то есть от объема его международной правоспособности. Круг субъектов международного права определяется способностью лиц участвовать в международных отношениях, регулируемых международным правом. Участник только таких отношений может объективно подпадать под прямое воздействие международного права.
Первичных участников межгосударственных отношений и, следовательно, первичных субъектов международного права никто не создает в качестве таковых. Их появление — объективная реальность, результат естественно-исторического процесса. Это прежде всего государства и, в некоторых случаях, народы и нации. Возникнув как социальные организмы, они неизбежно вступают в контакты друг с другом, создавая для себя правила взаимного общения.
Производные субъекты международного права создаются первичными. Объем их международной правоспособности зависит от намерения и желания их создателей. Это могут быть межправительственные организации либо государство-подобные образования типа вольных городов. Создатели наделяют их правом выступать в межгосударственных отношениях от собственного имени. Как правило, правоспособность производных субъектов международного права определяется международными договорами.
Реально производной международной правосубъектностью наделяется лишь тот, кто действительно может после своего создания участвовать в межгосударственных отношениях.
Представляется спорным утверждение о гносеологической однородности статусов государства и нации — первичных субъектов международного права, обладающих суверенитетом. Суверенитет — явление, прошедшее долгий путь развития, — сегодня закреплен в международном праве как свойство государственной власти, верховной и независимой. Национальный суверенитет — это понятие скорее политическое, теоретическое и в каком-то смысле идеальное. Утверждение о том, что народ (нация) как форма социальной общности уже пользуется полным набором суверенных прав, несколько расширительно толкует право наций на самоопределение. Международное право закрепляет свободу выбора народом модели развития и в то же время ограничивает этот выбор демократическими формами. При создании государства с тоталитарным (фашистским) режимом в действие вступают международно-правовые механизмы, направленные на изменение модели развития: от морально-политического осуждения до санкций и принудительных действий и т. д. Иначе говоря, в вопросах самоопределения нация (народ) не обладает абсолютной независимостью и самостоятельностью.
Особым правовым статусом обладают международные неправительственные организации — международные объединения национальных групп, союзов и частных лиц, созданные в целях содействия международному сотрудничеству в политической, экономической, научно-технической, культурной и иных областях человеческой деятельности. К ним относятся, например, Всемирная федерация профсоюзов, Международная амнистия, Пагуошский комитет и т. д.
В российской международно-правовой литературе по вопросу о правовом статусе международных неправительственных организаций (МНПО) высказано, по сути дела, два мнения:
а) МНПО не являются субъектом международного права ;
б) МНПО, не являясь субъектом международного права, являются субъектами международных правоотношений, и, возможно, в будущем произойдет становление их международной пра-восубъектности.
Представляется, что обе эти оценки не соответствуют реальностям сегодняшнего дня, ибо в системе ООН международные неправительственные организации действуют как субъекты международного права, обладающие ограниченным объемом правоспособности. Их правовой статус включает достаточно разнообразные права и обязанности, закрепленные в нормах международного права.
Во-первых, многие МНПО имеют соглашения о наличии консультативного статуса в самой Организации Объединенных Наций и в ее специализированных учреждениях. Этот статус МНПО имеет договорное происхождение и предполагает, что неправительственная организация обладает в системе ООН определенными правами и обязанностями.
Во-вторых, статус МНПО дает ей возможность участвовать в международном общении, но при этом ее права резко ограничены по сравнению с правами иных участников этого общения. МНПО не обладают правом голоса, не выступают на пленарных заседаниях высших органов международных организаций и т. д. При этом МНПО участвуют в работе всех организаций и органов системы ООН практически на равных с официальными делегациями государств: предлагают проекты договоров и конвенций, участвуют в их обсуждении, контролируют их соблюдение после принятия и т.д.
Объем полномочий МНПО во многих сферах международной жизни неуклонно расширяется, что не может не сказаться на укреплении их международной правосубъектности. В западной международно-правовой литературе давно высказывалось мнение о том, что юридические лица также могут быть субъектами международного права. Развитие международных отношений в рамках организаций системы ООН сегодня свидетельств в пользу этого утверждения не представляет. Юридические лица не обладают в ООН самостоятельным правовым статусом согласно нормам международного публичного права и права международных организаций.
Правовой статус различных категорий физических лиц довольно узкий и, можно сказать, пока находится в стадии становления. Но уже сегодня в системе ООН практикуется приглашение независимых специалистов-экспертов для исследования и разрешения определенных проблем. Эксперты всегда выступают в личном качестве, что фиксируется в решении или резолюции органов ООН о правовом статусе экспертов. Согласно этим документам эксперты могут обладать достаточно широкими полномочиями по контролю за конкретными международными конвенциями, проверке жалоб государств-членов на нарушение международных обязательств каким-либо субъектом международных отношений, по расследованию конфликтных ситуаций между участниками международных отношений.
Правосубъектность народа (нации) более не оспаривается. Разногласия же по поводу объема правоспособности остаются весьма существенными. Практика международных отношений свидетельствует о том, что народ (нация) имеет специфическую правоспособность, ограниченную рамками права на самоопределение. Наиболее выпукло это положение наций проявляется в практике международных организаций системы ООН.
Устав Организации Объединенных Наций определяет в качестве полноправного члена организации суверенное государство (ст. 3 и 4). Подобным образом решается вопрос о членстве и в уставах других организаций системы ООН. В то же время уставы межправительственных организаций ООН (ВОЗ, ЮНЕСКО, ИМО, ФАО и т. д.) предусматривают статус ассоциированного членства, характеризующийся ограничением прав для несамоуправляющихся территорий.
Учредительные документы не предусматривают специального статуса народа (нации), ведущего борьбу за самоопределение и создавшего орган, представляющий его в международных отношениях. Оформление статуса такого рода для наций в международных организациях проходило через резолюции и решения компетентных органов последних. Так, после долгих обсуждений этого вопроса в нескольких органах ООН (Секретариате, шестом комитете Генеральной Ассамблеи и т. д.) статус наблюдателя был предоставлен Организации освобождения Палестины решением Генеральной Ассамблеи ООН. В резолюции Генеральной Ассамблеи было сказано, что представители ООП на постоянной основе будут участвовать в качестве наблюдателей в работе Генеральной Ассамблеи и в конференциях, созываемыы пыыыыеыыыыыыыыыыыытуыыыыыыыыыыелыыыыедыыыыыыыыы ыыыиыыыыпрыыа на устные заявления, вопросы, получение распространяемых документов. В то же время наблюдатель не имеет права выдвигать предложения по существу, вносить поправки, выступать по процедурным вопросам, оспаривать решения председателя и принимать участие в голосовании.
В международно-правовой доктрине специальный статус наций в международных организациях получил противоречивые оценки. В работах западных авторов, как правило, высказывалось мнение, что специальный статус наций в международных организациях достаточно реалистичное явление, соответствующее современному состоянию международных отношений, формирующихся в основном как отношения межгосударственные. В отечественной международно-правовой литературе по этому вопросу было высказано противоположное мнение, критически оценивающее предоставление народам (нациям) ограниченного правового статуса как ущемляющего их права и интересы в международных организациях. Подобную оценку вряд ли можно считать правомерной. Следует иметь в виду, что объем правоспособности того или иного субъекта диктуется не столько нормами международного права, сколько реальными международными отношениями. С исторической точки зрения народ (нация) как организационно оформленное социальное образование участвует в международных правоотношениях с недавнего времени, и, кроме того, это участие определено целями и потребностями продвижения народа к независимости и самоопределению. Именно эти цели и определяют объем правового статуса народа (нации), закрепленный в действующем международном праве и, безусловно, находящийся в развитии.
Все участники международных отношений связаны друг с другом необъятным числом взаимодействий и взаимовлияний на разных уровнях. Последнее обстоятельство вынуждает исследователя при решении того или иного теоретического вопроса ограничивать анализируемую практику определенным срезом или определенными формами международных отношений. В противном случае само исследование становится слишком абстрактным и в силу этого зачастую бессмысленным.
Значительная часть международного общения протекает в рамках международных организаций, которые в этом случае выполняют двойственную роль. Во-первых, они сами являются факторами международных отношений и испытывают на себе воздействие окружающих реалий, прежде всего других субъектов международной действительности; во-вторых, международные организации активно воздействуют на международные отношенияяияяхяячяятяяяяяяяяеяяуяяряяняя общественные отношения в большей своей части опосредованы нормами международного права, т.е. в реальности они выступают как праяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяявляются ли участники международных правоотношений субъектами международного публичного права? По наиболее распространенному определению, субъектом права следует считать лицо или общественное образование, могущее участвовать в правоотношении, что предопределяется правовой нормой, наделяющей его юридическими правами и обязанностями.
Кроме того, различаются субъекты права, наделенные таким статусом правовыми нормами (наделенные правом в объективном смысле), и субъекты правоотношений, реально участвующие в общественных отношениях, регулируемых правом (реализующие право в субъективном смысле).
Общая теория права дореволюционного и советского периодов субъектами права традиционно называет как лиц, определенных в качестве таковых объективным правом, так и носителей субъективных прав (участников правоотношений).
В советской международно-правовой доктрине этот вопрос решался не столь однозначно. В общем плане приемлемым считается широкое общетеоретическое определение субъекта права как носителя объективных и субъективных прав. Но при доктринальном толковании проблем правосубъектности зачастую происходило ограничение круга субъектов международного права лишь теми образованиями, которые способны создавать нормы международного права. И в этом случае прочие участники международных правоотношений субъектами права не признавались.
Проблема усугублялась еще и тем, что сам термин "субъект права" был сугубо теоретическим и не включался в ткань писанных (договорных) международно-правовых норм. И только в универсальных межправительственных конвенциях послевоенного периода получили обозначение как субъекты права государства и межправительственные организации .
В то же время многие нормы международного права возлагают права и обязанности на иных участников международных отношений — представительные органы, возглавляющие борьбу за национальное освобождение, международные неправительственные организации и т. д. Показательно, что их право на участие в международных правоотношениях в российской международно-правовой доктрине не подвергается сомнению, но при этом высказываются различные точки зрения насчет того, являются ли эти образования субъектами международного права.
Следует признать, что широкую поддержку находит достаточно максималистская позиция о том, что субъект правоотношения не обязательно должен быть субъектом права. Максимализм данной идеи заключается как раз в том, что субъектами международного права признаются лишь те образования, которые создают правовые нормы.
Например, международный правовед С.В. Черниченко замечает, что "можно быть субъектом международного права и не быть субъектом конкретного международного правоотношения, но нельзя быть субъектом международного правоотношения и не быть субъектом международного права".
Подобный подход представляется взвешенным и верным. Юриспруденция — наука достаточно догматическая: применение логических правил в научных исследованиях должно играть далеко не последнюю роль. В утверждении, что норму создают субъекты права, но реализуют ее образования, лишенные правосубъектности, уже заложена определенная логическая непоследовательность, вызывающая ряд вопросов, и прежде всего — каково происхождение этих образований? Как известно, естественным субъектом права является человек. Все остальные субъекты — с этой позиции правовые фикции, правом же и созданные и вне права не существующие. К таким субъектам относятся и государства, и нации, и международные организации и т. д. В таком случае образование, возникшее на основе права, уже является субъектом права.
С настойчивостью повторяется мысль о том, что лишь участники, создающие норму международного права, могут иметь статус международно-правового субъекта. По всей вероятности, это происходит оттого, что в основу теоретической концепции закладываются ошибочные положения, обусловленные неизжитым нормативным подходом. И ошибка здесь имеет два негативных последствия: во-первых, она закладывается в основу общего методического подхода к праву и, во-вторых, происходит смешение научных понятий.






2 ВОПРОС.
« Проблемы международной правосубъектности, индивидов и юридических лиц. »

В эпоху пересмотра старых подходов в международных отношениях, в период выработки научных оценок, соответствующих реалиям современности, необходимо останавливаться и на вопросах, в доктринальном плане вроде бы решенных и отработанных. Одним из таких вопросов в международно-правовой науке считается проблема международной правосубъектности.
В советской доктрине международного права утвердилось мнение, что свойствами международной правосубъектности обладают три коллективных образования — суверенные государства, межправительственные организации и нации, борющиеся за свою независимость.
Нельзя сказать, что данное утверждение признается совершенно бесспорным. В последние годы правоведами неоднократно высказывалось мнение, что круг современных субъектов международного права значительно расширился и включает, в частности, международные неправительственные организации, а в некоторых случаях и физические лица (индивиды).
Но в противовес этим высказываниям вновь получила подтверждение идея, доминировавшая в международно-правовой доктрине прошлого века. Ее суть заключается в том, что полноценным и полнокровным участником международных отношений, а равно и субъектом международного права может быть только суверенное государство.
Вдаваясь в исследование этого вопроса, нельзя не признать, что сегодня он просто опасен. И опасность эта заключается прежде всего в том, что узкий, строго догматизированный, устоявшийся постулат об особой роли государства в международных отношениях не позволяет научной мысли оперативно реагировать на реалии быстро меняющейся международной действительности.
Другое дело, что доктрина и не должна подобострастно следовать за конкретными фактами международных отношений. Ее задачи более сложны: отследить тенденцию, выявить гносеологические и онтологические корни явления, предложить прогноз развития и т. д.
В современную эпоху решение таких задач осложняется еще и тем, что международные отношения становятся слишком неподатливым объектом научного исследования, так как отличаются многообразием участников. В международных связях сегодня участвуют государства и нации, международные правительственные и неправительственные организации, транснациональные корпорации и различные политические движения и т. д.
В основу определения международной правосубъектности зачастую закладывалось иное понятие — правоспособность, правовой статус. Правомочия по созданию норм международного права — это уже конкретное субъективное право, действительно свойственное не всем субъектам международного права. Невозможно отрицать, что в полной мере этим правомочием сегодня обладают только государства и межправительственные организации.
Нельзя считать, что сложности на пути поиска ответа на вопросы о международной правосубъектности были свойственны только советской доктрине международного права. Остро дискутируется этот вопрос и в работах зарубежных правоведов-международников. При этом под субъектами международного права также обычно понимаются образования, как способные иметь права и обязанности, так и способные на их защиту.
Дискуссии по этому поводу позволили выявить позицию, поддерживаемую большинством западных авторов, о широком круге субъектов современного международного права: государствах, международных организациях, юридических и физических лицах. В то же время высказывается и более узкий и традиционный подход к проблеме правосубъектности, признающий это свойство лишь за коллективными социальными образованиями.
Весьма доказательно отстаивает широкий взгляд на правосубъектность в международном праве американский нормативист Г. Кельзен, подчеркивающий, что субъекты международного права делятся на:
а) субъектов правомочий и
б) субъектов правовой власти.
Под последними он понимает тех участников международных отношений, которые правомочны создавать норму права, реализовать ее и применить санкцию, направленную на ее защиту. Субъекты правомочий этой триадой прав в полном объеме не обладают.
Нельзя не отметить, чтяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяым образом перекликается с принятым в советской общей теории права делением субъектов права по объективному и субъективному признакам. Но в добавление к такому делению здесь подчеркивается различие правового статуса участников правоотношений. В принципе это различие известно любой правовой системе современности. К примеру, национальные правовые системы, как правило, характеризуются множественностью, плюралистичностью правовых статусов субъектов права, что в значительной мере вызывается реализацией принципа разделения властей в правовом государстве: одни субъекты призваны законодательствовать, другие — исполнять заложенное в правовых нормах, третьи — принуждать к ответственности за неисполнение правовых предписаний.
При абстрагировании от действительности можно сказать, что субъектом национального права являетсяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяэтот социум способен создавать, исполнять нормы права и принуждать их к исполнению. Но уже с XVII века такие заявления в отношении внутригосударственной правосубъектности считаются неуместными, ибо очевидно, что в реальности государство выступает в виде системы органов, обладающих разным правовым статусом. Каждый из этих органов, в свою очередь, является субъектом права.
Международный социум по своей структуре еще более сложен, чем государство. Он включает в себя и государства, и государствоподобные образования, и другие формы. Каждая из этих форм находит отражение в праве и выражается в правосубъектности, а на более низком уровне статусе.
Правовой статус, или объем правоспособности субъектов международного публичного права, не одинаков. Но в отличие от национального права участники международных правоотношений не столь дробно дифференцированы в зависимости от объема правоспособности. Наибольшая правоспособность, включающая правомочия создавать, реализовать нормы международного права и принуждать к их исполнению через различные формы международно-правовой ответственности, сегодня принадлежит суверенным государствам (полная, универсальная правоспособность) и межправительственным организациям (специальная, функциональная правоспособность).

В системе организаций семьи ООН в последние десятилетия произошло становление международной правосубъектности индивида. Физическое лицо (индивид) в системе ООН обладает международными правами и обязанностями в трех аспектах:
а) как должностное лицо;
б) как лицо, сотрудничающее с организацией;
в) как лицо, получающее защиту от организации.
Правосубъектность и правоспособность индивида получили закрепление в различных международно-правовых документах. Так, правовой статус высших должностных лиц оговариваетсяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяятатус получает в решениях и резолюциях высших органов международной организации. Так, в 1956 году Генеральная Ассамблея ООН, ссылаясь на ст. 22 Устава ООН, выдала Генеральному секретарю ООН полномочия по созданию Чрезвычайных Вооруженных Сил (ЧВС) ООН. Согласно этим полномочиям генеральный секретарь ООН обладает правом по найму военнослужащих, назначению главнокомандующего этими силами, распоряжению их действиями путем издания постановлении и инструкций, принятия других административных и исполнительных мер в отношении ЧВС .
Перспективность развития правосубъектности индивида по международному публичному праву признается сегодня многими представителями науки и практики, подтверждается действиями государств, присоединившихся к конвенциям, наделяющим индивидов международными полномочиями. Немалое значение для внедрения такой практики в ткань международного права сыграет присоединение России к тем международным конвенциям (в первую очередь к Дополнительному протоколу к Пактам о правах человека), которые допускают предоставление международно-правового статуса и российским гражданам.
Сегодня трудно предугадать, насколько интенсивно будет развиваться процесс укрепления международно-правовой правосубъектности индивида. В то же время невозможно отрицать, что развитие правовой защищенности человека средствами международного права будет способствовать его политической, экономической, духовной свободе.
Следует оговориться, что иные участники международных отношений значительно ограничены в своих правомочиях. Нации, международные неправительственные организации, физические лица согласно современному международному праву могут иметь различный объем правоспособности, но их роднит одно обстоятельство: они не принимают непосредственного участия в международном нормотворческом процессе, хотя зачастую оказывают на него интенсивное опосредованное влияние. В то же время субъекты международного права этой группы обладают другими элементами правосубъектности — принимают участие в реализации международно-правовых норм (правоприменении) и способны участвовать в мерах, направленныыыыыыее ыыщыыыы(ыыыыыыыродыыы ыыинуждении).
Таким образом, общетеоретический подход к правосубъектности, различающий ее по объективному и субъективному признаку, представляется вполне приемлемым по отношению к современному международному публичному праву. Более того, исключение из числа субъектов тех образований, которые не обладают нормотворческой компетенцией, сегодня является весьма искусственным и условным, ибо противоречит тем положениям, которые получили закрепление в мировой правовой системе. В качестве субъектов международного права, обладающих различным правовым статусом, выступают государства, международные межправительственные и международные неправительственные организации, нации и физические лица.
Государства и межправительственные организации признаются субъектами международного публичного права. Взаимодействие государств и международных организаций неизбежно приводит к изменению их правового статуса и опосредованно вносит новые элементы в их правосубъектность. В международно-правовой литературе наиболее сложная проблема взаимовлияния государств и межправительственных организаций обычно обозначается как соотношение государственного суверенитета и элементов наднациональности в компетенции межправительственных организаций.
Международные межправительственные организации как форма многостороннего сотрудничества государств создаются государствами по необходимости и возникают из объективных потребностей международных отношений. Правосубъектность межправительственной организации зависит от волеизъявления государств-членов, так же как ее цели, компетенция, полномочия, характер принимаемых решений, структура органов и иные параметры. При создании международной организации государства выступают как суверенные и равноправные, не подчиненные какой-либо власти образования, учреждая организацию на основании международного договора. На всех этапах этого процесса взаимодействие государств имеет координирующую, горизонтальную природу и является взаимодействием субъектов одного уровня.
Вступление в силу устава организации приводит к весьма знаменательным последствиям. Главное из них заключается в том, что появляется новый субъект международного права, который не тождествен государствам, его создавшим. Образованная государствами организация получает свою собственную жизнь, во многом независимую от воли и желания отдельных членов, но в то же время эта организация не обладает суверенитетом. Она имеет собственную волю и объем полномочий, необходимых для выполнения ее функций. Полномочия организации определяются не только соответствующими положениями устава, но и ее собственными целями и принципами. Это позволяет организациям осуществлять деятельность, необходимую для достижения целей, ради которых они создавались, и не отставать от реалий международных отношений.
В международных отношениях цивилистического характера международная организация выступает в качестве юридического лица, что закреплено в уставах большинства межправительственных организаций системы ООН (ст. 39 Устава МОТ; ст. 146 Устава МАГАТЭ; сек. 2 ст. 9 Устава МВФ; сек. 2 ст. 7 Устава МБРР и т. д.). Несмотря на то что уставы некоторых специализированных учреждений системы ООН (например, ВПС или МСЭ) не содержат положений о статусе этих организаций в международных невластных отношеняяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяключению гражданско-правовых сделок позволяет сделать вывод о том, что и они выступают в качестве юридических лиц.
Государства —члены межправительственных организаций системы ООН признают, что международные учреждения могут действовать в качестве юридического лица. Как правило, государства-члены включают в свои внутренние законодательства положения о том, что международная организация может действовать на территории этой страны как юридическое лицо. К примеру, такие нормы имеются в законодательствах США и Великобритании. При этом английский закон предусматривает, ччоччаччеччиччрччччччччочччччнчч в качестве юридического лица может действовать любая межправительственная организация, в том числе и та, в которой Соединенное Королевство не участвует .
Юридический комитет Организации Объединенных Наций провел анализ судебной практики как применительно к международным арбитражам, так и по отношению к национальным судам на предмет установления случаев отказа в признании статуса юридического лица за межправительственными организациями. В результате исследования был сделан вывод, что судебная и арбитражная практика не знает примеров отказа в признании за межправительственными организациями такого статуса.
Общеизвестно, что юридическое лицо — это категория сугубо юридическая (правовая фикция): его создание, функционирование, исчезновение возможны лишь в рамках конкретного правопорядка. В национальных правовых системах качество юридического лица закрепляется за предприятием, организацией, фирмой и т. п. По закону юридическое лицо является субъектом (носителем) прав и обязанностей гражданско-правового характера. Например, согласно положениям российского законодательства статус юридического лица предполагает обладание обособленным имуществом, неимущественныыыыырыыымыыы ыбяыыыноыыыыыыывыыыыжыысыыыыыыыыыпаыыыы ыыыеыыыеыыытца и ответчика в судах, арбитражах, третейских разбирательствах.
Правоспособность юридического лица определяется целями, предусмотренными его уставом или национальным законодательством. В том же случае, если юридическое лицо действует вне границ определенного государства, возникает множество вопросов правового характера: признание юридического лица в качестве такового вне той правовой системы, на базе которой это юридическое лицо возникло, определение закона, применимого к его юридическому статусу и его деятельности, и других. Как правило, по отношению к юридическому лицу, участвующему в международных отношениях невластного характера, крайне важно решить три вопроса.
какова "национальность юридического лица, т. е. к какому правопорядку оно относится;
является ли согласно этому правопорядку данное образование юридическим лицом;
3) какое право применимо к деятельности этого юридического лица в каждом конкретном случае.
Закономерна постановка этих вопросов и в отношении межправительственных организаций в том случае, когда они выступают в качестве юридического лица.
В международно-правовой литературе достаточно широко распространено мнение, что межправительственные организации — юридические лица особого рода — это международные юридические лица.
В силу того, что межправительственные организации возникают в рамках международного правопорядка, качество юридического лица может возникнуть у них только на основании правовых норм международного характера. По утверждению английского юриста В. Дженкса, право, на основе которого возникает и действует межправительственная организация, "должно иметь международный характер; им не может быть территориальное право местонахождения штаб-квартиры межправительственной организации или какой-либо другой системы муниципального права. В противном случае будет нарушен международный характер самой межправительственной организации... Персональное право межправительственной организации состоит из международных правил, применимых к ним потому, что принципы их деятельности не могут быть подчинены какому-либо муниципальному праву как таковому".
Наделение межправительственной организации статусом юридического лица базируется на яяжяяняяояяояяряявяяыяяняямяяяяягяяояяаяя яяяяясяяюяядяяеяяояя яица может содержаться в учредительных документах международной организации или фиксироваться в ее внутренних правилах — правовых аыыаы, ыыздываымыыыыыыыы ыыыыыаыителыытвыыныы ыыыыниыаыыыыы
Итак, согласно международно-правовым нормам межправительственные организации системы являются международными юридическими лицами. Международные юридические лица являются субъектами (носителяяияяпяявяяяяяяяяяяяяяяеяяцяяияяятического характера, возникающих в международном обороте, обладают обособленным имуществом, могут от своего имени приобретать имущественные и личные неимущественные права и обязанности, быть истцами и ответчиками в суде, арбитраже, третейском суде.
Статус международного юридического лица базируется на нормах учредительных документов межправительственных организаций. Дальнейшее развитие этот статус получает: а) в международных договорах с участием межправительственных организаций; б) в правовых актах, принимаемых органами международных учреждений.

Библиография:
Актуальные проблемы деятельности международных организаций / Отв. ред.Г. И. Морозов. М.: Международные отношения, 1982.
Богуславский М. М. Международное частное право. М; Юрид. лит., 1988.
Богуславский М. М. Иммунитет государства. М., 1962. C.33.
Буткевич В. Г. Соотношение международного и внутригосударственного права. Киев, 1981.
Василенко В. А. Проблемы теории международного права. Киев, 1989.
Верещетин В. С. Общее правовое поле современного мира // Советский журнал международного права. 1991. № 4. С 3—10.
Даниленко Г. М. Обычай в современном международном праве. М; Международные отношения, 1988.
Даниленко Г. М. Процесс создания обычных норм в современном международном праве // СЕМП. 1982. М.: Наука, 1983. С. 151— 171.
Дмитриева Г. М. Принцип справедливости в международном праве // СЕМП. 1983. М- Наука, 1984. С. 68—83.
Зайцева О. П. Возникновение и развитие межправительственных организаций // Вопросы истории. 1976. № 12. С. 58—74.
Зайцева О. П. Международные межправительственные организации. М; Наука, 1983.
Иванов С. А. Лига Наций. М., 1929.
Иванов С. С. Современныеыыендеыыиыывыыаконыыаыылыыыыы ыыыотыыыыыыыыжыызыых ыыыыыыысыыыпо вопросу об иммунитете государства и его собственности // СЕМП. 1981. М. 1982. С. 235—246.
Илюхина P. М. Лига Наций. М., Международные отношения, 1982.
Колосов Ю. М. Некоторые вопросы современного международного права // Советское государство и право. 1990. № 1. С 84— 91.
Кривчикова Э. С. Основы теории права международных организаций. М.: МГИМО, 1979.
Крылов Н. Б. Правотворческая деятельность международных организаций. М- Международные отношения, 1988.
Крылов Н. Б. Приостановление членства в международных организациях системы ООН // Советское государство и право. 1982. № 8. С 113—117.
Лукашук И. И. Источники международного права. М- Международные отношения, I960.
Лукашук И. И. Международное право в судах государств. СПб., 1993. С 97.
Лукин П. И. Источники международного права. М., 1960.
Маргиев В. И. К вопросу о понятии и юридической природе вспомогательных органов ООН // ВМУ, сер. 12, Право. 1979. № 3. С. 62-69.
Мингазов А. X. Некоторые теоретические вопросы эффективности норм международного права // Международное право и современность. Тбилиси, 1984. С. 78—102.
Пушмин Э. А. О процессуальных вопросах современного международного права // Советское государство и право. 1982. № 1. С 107—II1.
Тинберген Я. Пересмотр международного порядка. М; Прогресс, 1980.
Черниченко С. В. Юридическая природа внутреннего права международных организаций // СЕМП, 1971. М- Наука, 1973. С 216—226.
Шатров В. П. Международно-правовые проблемы установления нового международного экономического порядка // Советское государство и право. 1986. № 8. С 84—96.
Shermers H. G. International institutional law. Maryland, 1980.




ОГЛАВЛЕНИЕ