стр. 1
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

министерство высшего и среднего специального
образования рсфср ярославский государственный университет
Чернышев В. И.
ОБЯЗАТЕЛЬСТВА
ИЗ НЕОСНОВАТЕЛЬНОГО
ПРИОБРЕТЕНИЯ ИЛИ СБЕРЕЖЕНИЯ
ИМУЩЕСТВА
Учебное пособие
ЯРОСЛАВЛЬ
Ярославский государственный университет 1977

>>>2>>>
Печатается по решению редакционно-издательского совета Ярославского государственного университета (тем-план 1977 г., поз. 1218)
В работе рассматриваются понятие, значение, сфера применения и условия возникновения обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества. Проводится отграничение этих обязательств от смежных правоотношений. Издание рассчитано на студентов, аспирантов, преподавателей юридических и экономических учебных заведений, практических работников.
Рецензенты:
доктора юридических наук, профессора Иоффе О. С, Басин Ю. Г.
Ярославский государственный университет, 1977

>>>3>>>
ВВЕДЕНИЕ
Совершенствование юридического механизма защиты имущественных прав и интересов социалистических организаций и советских граждан является одной из составных частей решения общей задачи укрепления социалистической законности и правопорядка, поставленной XXV съездом КПСС.
Среди охранительных норм, призванных решать эту задачу, определенное место принадлежит обязательствам из неосновательного приобретения (сбережения) имущества (ч. V ст. 4 Основ гражданского законодательства Союза ССР п союзных республик ', ст. ст. 473, 474 ГК РСФСР и соответствующие статьи гражданских кодексов других союзных республик).
Рассматриваемые обязательства относятся к числу недостаточно исследованных в науке советского гражданского права. Немногочисленные работы, специально посвященные их исследованию, имеют большую давность. За этими пределами они рассматриваются в небольших по объему журнальных статьях, посвященных тем или иным элементам этих обязательств, в соответствующих разделах учебников и учебных пособий и т. д.
Не случайно поэтому в науке советского гражданского права до сих пор нет не только какого-либо единства взглядов на понятие и условия возникновения обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества, но более того в их трактовке можно встретить прямо противоположные точки зрения. Многообразию взглядов в теории на юридическую природу названных обязательств соответствуют те колебания, которые испытывает судебная практика при разрешении гражданских дел по искам о возврате неосновательно приобретенного или сбереженного.
1 В дальнейшем сокращенно — Основы.

>>>4>>>
Между тем обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества, несмотря на их сравнительно небольшой удельный вес среди других недоговорных обязательств, служат при определенных, законом предусмотренных условиях единственным средством защиты социалистической и личной собственности, охраны имущественных прав социалистических организаций и советских граждан.
Обязательства по возврату неосновательно приобретенного (сбереженного), в отличие от договорных, преследуют одну непосредственную цель — цель охраны социалистической и личной собственности, а говоря более широко—защиты имущественных прав и интересов организаций и граждан путем восстановления прежнего положения 2. Защищая имущественные права и интересы, рассматриваемые обязательства тем самым обеспечивают нормальные условия, необходимые для достижения непосредственных целей других гражданских правоотношений. Как один из гражданско-правовых способов защиты социалистической и личной собственности — общей предпосылки удовлетворения конкретных потребностей социалистического общества, названные обязательства в силу этой своей объективной природы исключают возможность подчинения их другим целям, кроме охранительных.
Сказанное в отношении рассматриваемых обязательств в равной мере может быть отнесено и к другим средствам защиты социалистической и личной собственности, таким, как виндикация, обязательства из причинения вреда, из спасания социалистического имущества. В связи с этим возникает вопрос, не дублируют ли указанные гражданско-правовые средства защиты собственности друг друга?
Положительный ответ на поставленный вопрос был бы ошибочным, так как нельзя думать, что каждой группе целей соответствует одна определенная группа юридических фактов, в силу которых рождаются соответствующие обязательства. Каждый из различных видов гражданских правоотношений, имеющих одну и ту же непосредственную цель, возникает, изменяется и прекращается вследствие наличия или отсутствия определенных, ему присущих, предусмотренных законом юридических фактов. Именно поэтому обязательства
7 Даже договор страхования, преследующий в первую очередь охранительные, имеет и другие цели: проведение Госстрахом профилактических мероприятий, обеспечение гражданина на случай дожития и т. п.

>>>5>>>
из неосновательного приобретения (сбережения) имущества, как и виндикационные требования, обязательства из причинения вреда, из спасания социалистического имущества, выполняющие функцию охраны социалистической и личной собственности, не могут быть сведены друг к другу. Каждое из них представляет по юридико-фактическим основаниям своего возникновения, юридическому содержанию и сфере применения совершенно самостоятельный гражданско-правовой институт, необходимо дополняющий другие институты советского гражданского права в тех случаях, когда отсутствуют условия для применения средств защиты социалистической и личной собственности, имущественных прав социалистических организаций и советских граждан, предусмотренные этими другими институтами.
Особенности предпосылок возникновения обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества выделяют их из числа других. Особая правовая связанность обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества с другими гражданскими правоотношениями, при которой нередко юридические составы их возникновения содержат в качестве необходимых элементов уже существующие правовые связи, позволяет говорить о том, что эти обязательства в своем возникновении могут распространяться на всю область гражданских правоотношений, как статических, так и динамических, и по сфере своего применения приобретают по существу универсальный характер. Этот универсальный характер проявляется в том, что правила, устанавливающие обязанность по возврату неосновательно полученного или сбереженного (ст. 473 ГК РСФСР), могут находить свое применение в результате аномального движения любого гражданского правоотношения, за теми исключениями, которые прямо сформулированы в законе (например, ст. 474 ч. IV, ст. 254 ч. III, ст. 293 ГК РСФСР).
Правоотношения в связи с неосновательным приобретением (сбережением) имущества, аналогичные предусмотренным ст. 473 ГК РСФСР, складываются и в других отраслях советского права, таких, как трудовое, семейное. Однако в силу специфики предмета и метода их регулирования трудовое и семейное право решают соответствующие вопросы не на основе общего правила, подобного ст. 473 ГК РСФСР, а посредством учитывающих специфику конкретных случаев специальных норм.
Таким образом, значение и сфера применения обязательств из неосновательного приобретения (сбережения)

>>>6>>>
имущества как одного из средств защиты социалистической и личной собственности, имущественных прав и интересов социалистических организаций и советских граждан не исчерпывается докальными рамками ст. ст. 473, 474 ГК РСФСР, а распространяется не только на все институты гражданского права, но и на смежные с ним отрасли советского нрава, где названные обязательства находят применение с учетом специфики предмета и метода регулирования этих отраслей.

>>>7>>>
Глава I. ПОНЯТИЕ И УСЛОВИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ ИЗ НЕОСНОВАТЕЛЬНОГО ПРИОБРЕТЕНИЯ (СБЕРЕЖЕНИЯ) ИМУЩЕСТВА
§^1. Объективные условия возникновения обязательств изУрсновательного приобретения (сбережения) имущества
Из содержания ч. I ст. 473 ГК, РСФСР, согласно которой лицо, получившее без установленных законом или сделкой оснований имущество за счет другого, обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное имущество, в юридической литературе выводятся общие предпосылки возникновения обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества. Такими общими условиями возникновения указанных обязательств по наиболее распространенному мнению являются:
1) увеличение или сбережение имущества приобретателем за счет другого лица — потерпевшего;
2) обусловленность увеличения или сбережения имущества на стороне приобретателя либо уменьшением, либо отсутствием увеличения имущества на стороне потерпевшего;
3) отсутствие правового основания, установленного законом или сделкой для подобного изменения имущественного положения сторон.
Указанная классификация условий возникновения обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества у различных авторов претерпевает некоторые изменения.
Так, О. С. Иоффе считает, что обязательства по возврату неосновательно полученного возникают при наличии только двух следующих условий:
1) приобретения или сбережения имущества одним лицом за счет другого;
2) образования такого приобретения или сбережения при отсутствии к тому достаточных оснований, установленных законом или сделкой 3.
3 См.: Иоффе О. С. Советское гражданское право, т. 2. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1961, с. 517—518; Он же. Обязательственное право. М., «Юридическая литература», 1975, с. 857—858.

>>>8>>>
В. А. Рясенцев обрисовывает те же условия следующим образом:
1) приобретение или сбережение имущества одним лицом (приобретателем);
2) ущерб в виде уменьшения или невозрастания имущества у другого лица (потерпевшего);
3) возрастание или сбережение имущества у приобретателя за счет потерпевшего;
4) отсутствие правового основания для указанного изменения имущественного положения этих лиц 4.
Нетрудно заметить, что О. С. Иоффе объединяет в единое первые два условия возникновения указанных обязательств, как бы подчеркивая тем самым неразрывность, взаимосвязь и взаимообусловленность приобретения или сбережения имущества одним лицом и наступившего имущественного ущерба у другого. В. А. Рясенцев же, наоборот, расчленяет эти условия, детализирует их, выделяя в качестве существенного условия факт перемещения имущества от потерпевшего к приобретателю именно за счет потерпевшего, чем по существу решает ту же задачу, но уже не методом синтеза, а анализа. Таким образом, оба автора различными приемами акцентируют внимание на одном и том же правовом явлении. Поэтому указанные различия в трактовке первых двух условии возникновения обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества, как представляется, не носят принципиального характера, поскольку взгляды обоих авторов на юридическую природу неосновательного приобретения (сбережения) имущества в этом отношении совпадают.
Более серьезное расхождение во взглядах на условия возникновения обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества в сравнении с господствующей точкой зрения обнаруживается у В. П. Грибанова. Он считает, что в отдельных случаях увеличение в имуществе приобретателя не является необходимым условием возникновения этих обязательств. В подтверждение своей позиции автор ссылается на обязанность добросовестного приобретателя возместить стоимость потребленного или отчужденного им имущества, возмездно приобретенного от неуправомоченного отчуждателя, когда оно могло быть виндицировано собственником, если бы сохранилось в натуре (ч. 2 ст. 152 ГК
4 См.: Советское гражданское право, т. 2. М., «Юридическая литература», 1965, с. 378.
8

>>>9>>>
РСФСР). По мнению В. П. Грибанова, добросовестный приобретатель, возмездно приобретая имущество от неуправо-мочного отчуждателя в услових, которые закон не считает достаточным для возникновения у него права собственности, тем не менее все-таки возмещает его стоимость отчуждате-лю, а, стало быть, не получает никакого плюса в своем имуществе. Отсюда автор и делает вывод, согласно которому обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества могут возникать не только при увеличении имущественной сферы приобретателя за счет потерпевшего, но и когда такое увеличение отсутствует, но налицо приобретение имущества без установленных законом или сделкой оснований, повлекшее Имущественный ущерб для потерпевшего э.
• Нельзя не согласиться с точкой зрения В. П. Грибанова, как и с ранее высказанными взглядами Ю. К- Толстого 6 и А. Н. Арзамасцева 7, что добросовестный приобретатель, потребивший возмездно приобретенное от неуправомоченного отчуждателч имущество, обязан возместить собственнику его стоимость и что по своей юридической природе такая обязанность вытекает из неосновательного приобретения имущества. Однако нельзя признать правильным вывод автора в той части, в какой он утверждает, что у добросовестного приобретателя в этом случае не образуется увеличение имущества за счет потерпевшего, каковым является собственник потребленной или отчужденной вещи. Такой вывод представляется ошибочным по следующим соображениям.
Одна из основных задач исследования того или иного гражданско-правового института заключается прежде всего в выявлении простейших элементов регулируемых общественных отношений, классификации их по сходству и различию, в создании охватывающих их общих правовых формул. Только успешное разрешение этой задачи позволит, с одной стороны, определить те надежные критерии, с помощью которых возможны правильное понимание и юридическая квалификация сложных жизненных явлений, подлежащих правовому нормированию, а с другой, предотвратить смешение
5 См.: Советское гражданское право, т. ?. М., Госюриздат, 1961, с. 400-401.
11 См.: Толстой Ю. К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., Изд-во Ленпнгр. ун-та, 1955, с. 117—118.
7 См.: Арчамасцев А. Н. Охрана социалистической собственности по советскому гражданскому праву. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1956, с. 201, 204.
9

>>>10>>>
разнообразных по своим юридико-фактическим основаниям общественных отношений, регулирование которых осуществляется различными по своей институционной принадлежности нормами гражданского права.
Автор в приведенном случае допускает смешение таких разнородных гражданских правоотношений, как правоотношения:
а) между собственником и добросовестным приобретателем по поводу возмещения стоимости потребленного или отчужденного имущества, принадлежащего собственнику;
б) между добросовестным приобретателем и неуправомо-ченным отчуждателем по поводу возмездно приобретенного имущества, стоимость которого добросовестный приобретатель вынужден был возместить собственнику после его потребления или отчуждения;
в) между собственником и недобросовестным приобрета-лем по поводу возмещения вреда, причиненного последним собственнику незаконным отчуждением имущества .
Естественно, что каждое из указанных общественных отношений имеет свой юридико-фактический состав и регулируется соответственно нормами различных гражданско-правовых институтов.
Требование собственника к добросовестному приобретателю о возмещении стоимости потребленного или отчужденного имущества является требованием о возврате неосновательно приобретенного не только потому, что приобретатель приобрел имущество способом, не основанным на законе, но и потому, что, приобретая его, он не возместил собственнику стоимость имущества, чем объективно допустил нарушение прав собственника, повлекшее имущественный ущерб. Поэтому с точки зрения правовой связи добросовестного приобретателя с собственником на стороне первого всегда возникает увеличение имущества за счет уменьшения имущественных прав собственника или иного титульного владельца.
Статья 473 ГК РСФСР, обязывая приобретателя возвратить неосновательно приобретенное имущество потерпевшему, вовсе не ставит обоснованность требования потерпевшего к приобретателю в зависимость от характера перехода имущества от третьих лиц к приобретателю, считая такой переход для отношений с собственником юридически безразличным во всех тех случаях, в которых он не образует права собственности в лице приобретателя. Следовательно, с точки зрения закона, добросовестный приобретатель, в отношении которого у собеседника возникло право на винди-
10


>>>11>>>
кационный иск, всегда является лицом, неосновательно увеличившим свое имущество за счет собственника, кроме, разумеется, тех случаев, когда вещь сохранилась в натуре и может быть виндицирована.
Вместе с тем факт возмездного приобретения имущества добросовестным приобретателем от неуправомоченного от-чуждателя, даже когда он не оказывает никакого влияния на правовую регламентацию отношений собственника с добросовестным приобретателем, имеет правовое значение в отношениях между добросовестным приобретателем и неупра-вомоченным отчуждателем и влечет предъявление первым требования о возмещении убытков ко второму. Основанием такого требования является либо эвикция имущества у приобретателя, либо возмещение им собственнику стоимости имущества, не сохранившегося в натуре. Ясно, что при этом у приобретателя не только не образуется увеличения в имущественной сфере, но более того он несет ущерб, который и обязан возместить ему неуправомоченный отчуждатель по правилам ст. 251 ГК РСФСР или в порядке регрессного требования, вытекающего из факта возмещения приобретателем стоимости неосновательно приобретенного и потребленного имущества собственнику.
Равным образом и недобросовестность неуправомоченного отчуждателя, распорядившегося незаконно чужим имуществом и причинившего тем самым имущественный ущерб собственнику, является основанием для возложения на него ответственности перед собственником в порядке ст. 444 ГК РСФСР.
По изложенным соображениям представляется неприемлемой точка зрения В. П. Грибанова, согласно которой обязательства из неосновательного приобретения или сбережения имущества могут возникать и в условиях, когда не происходит увеличение имущества приобретателя за счет имущества потерпевшего.
Надо сказать, что в юридической литературе существует мнение, согласно которому отсутствие правового основания приобретения имущества имеет решающее значение перед всеми остальными условиями возникновения указанных обязательств. При этом из понятия правовой необоснованности перемещения имущественных благ прямо исключается признак экономического несоответствия имущественного перемещения, а само содержание этого понятия трактуется как антипод всякому иному приобретению имущества при отсутствии юридического титула.
11 \

>>>12>>>
Так, например, М. Гурвич писал: «Под термином «основание» ст. 399 ГК (ст. 473 ГК РСФСР 1964 г.) и следующие за ней ни в коем случае не имеют в виду формального пра-вооснования. Это следует из самого понятия имущественного обогащения. Обогащение в юридическом смысле имеется лишь тогда, когда произошло увеличение или расширение соответственной имущественной сферы, увеличение юридически действительное, или, точнее выражаясь, обогащение за счет другого налицо тогда, когда имущество одного субъекта, составляющее совокупность принадлежащих ему частноправовых материальных прав, возросло за счет таких же прав другого объекта. До тех пор, пока материальные блага юридически не перенесены, не перекреплены к другому субъекту, хотя бы они фактически и находились в обладании этого другого и являлись фактически предметом его хозяйственной эксплуатации, налицо будет только фактический переход того или иного хозяйственного блага, лишенный юридического титула и потому формально неправомерный; обогащения же в юридическом смысле здесь не будет» 8.
Еще более определенное высказывание в этом плане можно встретить у А. Е. Семеновой: «...Для применения института неосновательного обогащения остался узкий круг случаев увеличения имущества одного лица за счет другого способом, не воспрещенным законом и в этом смысле правомерным (ибо иначе будет иметь место ответственность за вред), но не оправдываемым правоотношениями, существующими между данными лицами... Признаком неосновательности обогащения в смысле статей 399—402 ГК служит не экономическая целесообразность данного прироста имущества и не момент неэквивалентности имущественных предоставлений сторон, а исключительно отсутствие правового оправдания для происшедшей передвижки ценностей от одного хозяйствующего субъекта к другому»9.
Эти же соображения в той или иной форме выражены и в работах В. П. Грибанова, а также В. И. Кофмана и М. С. Орданского. В. П. Грибанов утверждает, что решаю-
8 Гурвич М. Институт неосновательного обогащения в его основных чертах по Гражданскому кодексу РСФСР. «Советское право», 1925, Л» 2. с. 92.
9 Семенова А. Е. Обязательства, возникающие вследствие неосновательного обогащения, и обязательства, возникающие из причинения вреда. На\чный комментарий ГК РСФСР под ред. Прушицкого С. М. и Раеви'ча С. И. Вып. 20, с. 5—6.
\2

>>>13>>>
Щим условием возникновения обязательств из неосновательного приобретения или сбережения имущества является не факт перемещения имущественных ценностей от одного лица к другому, а отсутствие достаточных, установленных законом или договором оснований его приобретения 10. В. И. Коф-маниМ. С. Орданский прямо подчеркивают, что «отсутствие правовых оснований не тождественно безвозмездному приобретению имущества» ".
Вряд ли можно согласиться с тем, что понятие правовой необоснованности имущественного приобретения в обязательствах по возврату неосновательно полученного обладает по своему содержанию особой специфичностью и этим определяет отличие данных правоотношений от других, также направленных на восстановление имущественного статуса упра-вомоченного лица путем изъятия и возвращения ему утраченного имущества, либо путем возмещения убытков в случает невозможности возвратить имущество в натуре (ст. 151, 444 ГК РСФСР).
Совершенно ясно, что отсутствие правового основания приобретения имущества идентично по своим объективным признакам как в тех случаях, например, когда одно лицо, добросовестно заблуждаясь, использует чужое имущество, считая его своим, так и в тех случаях, когда подобные действия совершаются в сознании причинения имущественного ущерба другому. Различие указанных правоотношений лежит лишь в плоскости субъективных условий их возникновения. И если исходить только из субъективной направленности поведения приобретателя, то в первом случае он действует как неосновательно приобретший, а во втором — как причинитель вреда. По логике же большинства из указанных авторов в первом случае лицо, неосновательно получившее чужое имущество, является тем не менее субъектом прав на него, хотя и обязано возвратить имущество или возместить его стоимость, а во втором — не приобретает на имущество никаких прав и несет по установившейся судебной практике ответственность как причинитель вреда.
Однако противоправность всякого поведения (действия или бездействия), в том числе заключающегося и в приобре-
10 См.: Советское гражданское право, т. 2. М, «Госюриздат», 1961, с. 401.
11 См.: Советское гражданское право, т. 2. М., «Высшая школа», 1969, с. 433.
13

>>>14>>>
тении имущества без правовых оснований, является категорией объективной, означающей внешнее, объективно выраженное несоответствие поведения требованиям закона, категорией, которая в анализе состава любого гражданского правонарушения, представляющего собой диалектическое единство объективных и субъективных признаков, рассматривается независимо от внутренней, психологической направленности поведения субъекта. Поэтому нельзя не прийти к выводу, что отсутствие правового основания имущественного приобретения, выражающее акт неправомерного поведения приобретателя, как объективная категория обладает единым содержанием во всех правоотношениях, хотя и порождает в совокупности с другими элементами состава гражданского правонарушения далеко не одинаковые правовые последствия.
Различие же этих правовых последствий определяется различием объективных и субъективных условий возникновения того или иного гражданского обязательства. В некоторые из этих обязательств, как видно из приведенного примера, может входить в качестве необходимого условия отсутствие правового основания имущественного приобретения.
Противоправность действия или бездействия как объективная категория не может значить больше того, чем она на самом деле является, а тем более не может при одних и тех же условиях и в одно и то же время превратиться в свою собственную противоположность.
Но именно таким противоречивым понятием представляется она, если следовать мнению указанных авторов. Согласно этому мнению отсутствие правового основания приобретения имущества в обязательствах по возврату неосновательно полученного, с одной стороны, является одним из решающих условий, порождающих обязанность возвратить неосновательно полученное, с чем, разумеется, нельзя не согласиться, а, с другой стороны, это же условие считается и правомерным способом приобретения прав на имущество. Получается, что один и тот же элемент юридико-фактиче-ского состава правоотношения по возврату неосновательно полученного является достаточым основанием для возникновения у приобретателя прав на имущество, но совершенно недостаточным для того, чтобы защитить эти права, и более того служит основанием для изъятия этого же имущества от приобретателя. Таким образом, отсутствие правового основания приобретения у перечисленных авторов в одном и
14

>>>15>>>
том же правоотношении выполняет две взаимоисключаемые функции — правообразующую и правопрекращающую.
В связи со столь своеобразным пониманием той роли, которую играет отсутствие правового основания приобретения в обязательствах по возврату неосновательно полученного, возникает вопрос — на чем же покоится точка зрения, согласно которой одно из условий возникновения этих обязательств превращается в некий фетиш, наделяется такими функциями, которые противоречат его юридической природе?
Представляется, что тот покров особой специфичности, которым наделяется отсутствие правового основания приобретения имущества в указанных обязательствах, является следствием неправильного понимания динамики возникновения обязательств по возврату неосновательно полученного как в тех случаях, когда они являются результатом нарушения абсолютного правоотношения, так и тогда, когда они возникают как результат трансформации относительного правоотношения.
Когда обязательство из неосновательного приобретения (сбережения) имущества появляется как результат нарушения такого абсолютного права, каким является, например, право собственности, то не возникает сомнения, что лицо, получившее имущество за счет собственника, с которым оно до этого не было связано обязательственным правоотношением, обязано возвратить неосновательно полученное. Здесь отсутствие правового основания приобретения имущества внешне выглядит так же, как оно выглядит и в других смежных правоотношениях. Всякое действие лица, нарушающее правомочия собственника по владению, пользованию и распоряжению имуществом, является неправомерным, а приобретение имущества в результате этих действий таким же неосновательным, каким оно является в правоотношениях по истребованию имущества собственником из чужого незаконного владения, о возмещении причиненного собственнику материального ущерба, возникшего вследствие потребления или отчуждения его имущества.
Совсем иначе внешне выглядит отсутствие правового основания имущественного перемещения в тех случаях, когда обязательство по возврату неосновательно полученного возникает как результат трансформации относительного гражданского правоотношения. Во всяком относительном гражданском правоотношении и, в частности договорном, переход имущества от одного лица к другому обычно имеет под собой то или иное правовое основание и, само собой разумеет-
15

>>>16>>>
ся, ничего противоправного не содержит. И если бы это относительное правоотношение не трансформировалось в обязательство из неосновательного приобретения (сбережения) имущества, то не возникло бы и обязанности возвратить неосновательно полученное. Таким образом, сам по себе переход имущества от одного лица к другому в исходном правоотношении еще не создает обязанности возвратить его, а следовательно, не содержит правовой необоснованности имущественного перемещения. Для того, чтобы исходное относительное правоотношение трансформировалось в обязательство по возврату неосновательно полученного, а переход имущества был признан неосновательным, необходимо, чтобы к исходному правоотношению присоединились другие юридические факты, наличие которых привело бы к его прекращению и одновременному возникновению обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества. Такие юридические факты, именуемые чаще всего отпадением правового основания приобретения, не только трансформируют исходное относительное правоотношение в обязательство по возврату неосновательно полученного, но и ликвидируют правовое основание приобретения с момента его возникновения, превращая тем самым законный способ приобретения имущественных прав в неосновательный. Наступившая же неосновательность приобретения ничем не отличается от равнозначного понятия в других, смежных гражданских правоотношениях. Однако впечатление, порожденное свершившимся в исходном правоотношении правомерным перемещением имущества от одного лица к другому, создает правовую иллюзию юридически значимого перемещения имущества и в обязательстве по возврату неосновательно полученного, возникшем на базе исходного правоотношения. Ошибка указанных авторов, как представляется, состоит в том, что ими эти две ступени правовой динамики перехода имущества от одного лица к другому смешиваются в теоретическом анализе, причем при таком смешении вторая ступень оказывается поглощенной первой, в результате чего и создается видимость правовой обоснованности приобретения в обязательствах из неосновательного приобретения или сбережения имущества, возникающих на базе относительных правоотношений, хотя на самом деле и отсутствует правовое основание приобретения. Порожденная особенностями образования обязательств по возврату неосновательно порученного, возникающих на базе относительных правоотношений, иллюзия юридически значимого перехода иму-
19

>>>17>>>

.*/, t<i
щества указанными авторами автоматически распространяется на всю сферу этих правоотношений независимо от динамики их возникновения. Это в конечном итоге и приводит к тому, что отсутствие правового основания приобретения в обязательствах по возврату неосновательно полученного ошибочно истолковывается как особая правовая категория, присущая только этому виду обязательств.
Не менее ошибочным представляются попытки противопоставить понятие отсутствия правового основания приобретения имущества понятию экономической необоснованности перемещения его из одной сферы в другую. Оба эти понятия представляют собой единство, которое необходимо рассматривать в правовом и экономическом аспектах, а потому они не могут быть противопоставлены друг другу или противоречить одно другому. Отсутствие правового основания приобретения является внешним выражением экономического несоответствия перемещения имущественных благ из одной хозяйственной сферы в другую как внутренней сущности обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества.
Понятие отсутствия правового основания приобретения в обязательствах по возврату неосновательно полученного не может быть сведено ко всякому, не основанному на законе, сделке или административном акте переходу имущества от одного лица к другому не в том смысле, что оно обладает функциями, не свойственными аналогичному понятию в других смежных правоотношениях. Его особенность заключается в том, что оно является правовым выражением экономической необоснованности перемещения имущественных благ из одной хозяйственной сферы в другую. Из смысла легального определения рассматриваемых обязательств, которое дается законодателем в ч. I ст. 473 ГК. РСФСР, вытекает, что неосновательным является переход имущества, при котором одно лицо — приобретатель получает имущество за счет другого лица — потерпевшего. Этого весьма существенного обстоятельства нельзя не учитывать потому, что неосновательное перемещение имущественных ценностей к одному лицу за счет другого, предусмотренное ст. 473 ГК РСФСР, по своим правовым последствиям далеко не тождественно любому вообще неосновательному переходу имущества. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить хотя бы правило ст. 48 ГК РСФСР, предусматривающее правовые последствия признания недейственной сделки, заключенной не в соответствии с требованиями закона. В отношении лиц, вступивших
2-1686 17

>>>18>>>
в такую сделку, применяется двусторонняя реституция, Ясно, что стороны в этом случае возвращаются в первоначальное положение не потому, что одна из них приобрела имущество за счет другой, а потому, что контрагенты, вступая в сделку, нарушили предписания закона, хотя при этом имущественные интересы ни одного из них не потерпели ущерба и обе стороны в достаточной степени компенсировали друг друга за полученное имущество. В данном случае налицо неосновательный переход имущества от одного лица к другому, но никто из контрагентов не приобрел имущества за счет другого.
Иное значение неосновательному перемещению имущества от одного лица к другому придается в ст. 473 ГК РСФСР. Здесь уже имеется в виду такой безвозмездный переход имущества, который не предусматривается ни законом, ни сделкой или административным актом, а потому и является неосновательным. Совершенно очевидно, что такое неосновательное перемещение имущественных ценностей, при котором одно лицо за счет другого приобретает в свое фактическое обладание имущество, ничем не компенсируя другое лицо, лишившееся или не получившее причитающихся ему имущественных ценностей, подлежит на основании ст. 473 ГК РСФСР повороту. Такой имущественный поворот осуществляется не только и не столько потому, что при переходе имущественных ценностей нарушены какие-либо требования закона, но главным образом потому, что произошли экономически неоправданные имущественные изменения, в результате которых возникла утрата имущества на одной стороне и не компенсируемое увеличение на другой.
В науке гражданского права при исследовании условий возникновения обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества этому, как представляется, важному условию не уделяется достаточного внимания. Обыкновенно принимается как само собой разумеющееся, что перемещение имущественных благ происходит от одного лица к другому путем уменьшения имущественной сферы потерпевшего и увеличения имущественной сферы приобретателя, однако либо упускается из поля зрения тот существенный момент, что при этом происходит безвозмездный переход имущества, либо безвозмездность такого перехода отрицается.
Большинство авторов ограничивается только констатацией того факта, что неосновательное приобретение в смысле ст. 473 ГК РСФСР — это не основанный на законе, сделке
18

>>>19>>>
или административном акте переход имущества к одному лицу за счет другого. При этом характер такого перехода с точки зрения возмездно-эквивалентной или безвозмездной формы не обсуждается 12.
Другие же вкладывают в понятие неосновательного перехода определенной стоимости из одних рук в другие различный смысл. Здесь можно встретить и уже рассматривавшуюся ранее точку зрения В. П. Грибанова, согласно которой приобретение имущества без правовых оснований в обязательствах по возврату неосновательно полученного не всегда создает плюс в имущественной сфере приобретателя за счет потерпевшего, и точку зрения В. И. Кофмана и М. С. Орданского, по которой отсутствие правового основания в этих обязательствах не тождественно безвозмездному приобретению имущества. О несостоятельности указанных точек зрения говорилось ранее.
Наконец, существует и точка зрения, по которой под неосновательным приобретением имущества следует понимать не только безвозмездный переход его от одного лица к другому, но и всякое вообще отчуждение имущества по резко несоответствующей ему цене (laesio enormis), т. е. всякий неэквивалентный обмен материальными благами между контрагентами 13.
Между тем термин «за счет другого» является специфичным не только для института неосновательного приобретения (сбережения) имущества, по содержится и в ряде норм других институтов советского гражданского права, имеющих дело с разнообразными гражданскими правоотношениями, основанием возникновения которых являются как правомерные, так и неправомерные юридические факты.
К таким правоотношениям относятся, во-первых, правоотношения, связанные с воздействием на имущественную сферу субъектов гражданского права, допустивших правонарушения, а потому обязанных ликвидировать имущественные последствия этих правонарушений безвозмездно, т. е. по терминологии закона «за свой счет».' Ликвидация вредных
12 См., например, Рясенцев В. А. Обязательства из так называемого неосновательного обогащения в советском гражданском праве. — Учен. зап. Моск. ун-та, вып. 144. Тр. юр. фак-та, кн. 3, 1949, с. 85—106; Флейшиц Е. А. Обязательства из причинения вреда и неосновательного обогащения. М., «Госюриздат», 1951, с. 209—236.
11 См.: Гурвич М. Институт неосновательного обогащения в его основных чертах по гражданскому кодексу РСФСР. М., «Советское право», 1925, № 2, с. 100—106.
2* 19

>>>20>>>
последствий допущенного правонарушения осуществляется либо самим правонарушителем безвозмездно, либо управо-моченными лицами за счет правонарушителя.
Так, например, ч. 2 ст. 109 ГК РСФСР, предусматривая правовые последствия самовольной постройки дома, устанавливает, что по решению исполкома районного, городского Совета депутатов трудящихся такой дом (дача) или часть дома (дачи) сносятся гражданином, осуществившим самовольное строительство, либо за его счет, либо по решению суда могут быть изъяты и зачислены в фонд местного Совета депутатов трудящихся.
Правовым последствием неисполнения обязательства выполнить определенную работу является право кредитора выполнить эту работу за счет должника либо требовать возмещения убытков' (ст. 218 ГК РСФСР).
При поставке продукции ненадлежащего качества в тех случаях, когда недостатки могут быть устранены без возврата ее поставщику, покупатель вправе потребовать от поставщика устранения недостатков в месте нахождения продукции либо устранить их своими средствами, но за счет поставщика (ч. 3, ст. 261 ГК РСФСР).
Нетрудно заметить, что указанные имущественные последствия являются санкциями, подлежащими применению в связи с допущенными правонарушениями, воздействие которых на правонарушителя связано с уменьшением его имущественных прав без получения какого-либо встречного удовлетворения.
Во-вторых, существует ряд гражданских правоотношений, возникающих из правомерной, дозволенной законом деятельности одного лица в имущественных интересах и за счет другого. Такая правомерная деятельность осуществляется в целях охраны чужого имущества и управления им либо для приобретения или реализации имущественных прав и обязанностей путем установления гражданских правоотношений в тех случаях, когда собственник или другой титульный владелец имущества по каким-либо причинам не в состоянии сам осуществлять эту деятельность. При этом имеются в виду не только разнообразные виды представительства, но и некоторые другие правоотношения, которые хотя по юридико-фактическим основаниям возникновения и несколько напоминают представительство, однако в сущности таковыми не являются. К последним можно отнести такие правоотношения, как ведение чужих дел без поруче-
20

>>>21>>>
ния, действия исполнителя завещания по исполнению завещания.
Ясно, что в подобных правоотношениях закон, предоставляя право действовать одним лицам в имущественных интересах других, если их деятельность сообразуется с его требованиями, не может в силу объективной природы таких правоотношений возлагать на них какие-либо расходы по ведению чужих дел. Эти расходы по его прямому предписанию компенсируются из имущества тех лиц, в интересах которых такие действия совершаются.
Изложенное позволяет утверждать, что выражение «за счет другого», употребляемое в гражданском законодательстве, обозначает правоотношение, в котором одна сторона предоставляет другой определенную имущественную ценность, не получая при этом от последней какой-либо компенсации.
В свете сказанного представляются несостоятельными попытки не только отрицать безвозмездный характер перехода имущества в обязательствах по возврату неосновательно приобретенного или сбереженного, но и обосновать возникновение рассматриваемых правоотношений при всяком вообще неэквивалентном обмене материальными благами между контрагентами. Такая попытка была сделана М. Гурви-чем в статье «Институт неосновательного обогащения в его основных чертах по Гражданскому кодексу РСФСР». В этой статье автор, используя понятие отсутствия достаточного, установленного законом или договором основания для перемещения имущественных ценностей, употребленное в статье 399 ГК РСФСР 1922 года, приходит к выводу, что обязательства по возврату неосновательно полученного или сбереженного возникают не только тогда, когда отсутствует правовое основание для перехода имущества от одного лица к другому, но и тогда, когда оно имеется, однако является недостаточным. С материально-правовой стороны, по мнению автора, для установления недостаточности основания в каждом отдельном случае необходимо и довольно того, чтобы правовое основание приобретения с хозяйственной или другой стороны оказалось слишком слабым или малозначительным для оправдания покоящегося на нем Перемещении ценности. При этом достаточность основания может быть выяснена, с точки зрения автора, путем сравнения ценности осно-вания с ценностью оправдываемого им предоставления н.
14 См.: Гурвич М. Институт неосновательного обогащения в его основных чертах по Гражданскому кодексу РСФСР. М., «Советское право», 1925, № 2, с. 102—103.
21

>>>22>>>
Позиция автора по вопросу толкования степени достаточности правового основания, в зависимость от которой должна быть поставлена законность перемещения имущественных благ из сферы потерпевшего в сферу приобретателя в обязательствах по возврату неосновательно полученного, была попыткой подвести теоретическую базу под советскую судебную практику 20-х годов. В судебной практике этого периода наблюдалась тенденция к использованию института неосновательного приобретения (сбережения) имущества не только как самостоятельного вида недоговорных обязательств, но и как общего принципа, которым должен руководствоваться суд при рассмотрении вопроса об объеме обязанностей сторон, находящихся в договорных отношениях. Так, необходимость применения поправочного коэффициента при перерасчетах на золотую валюту, а также снижения неустойки или отказа во взыскании ее в судебной практике тех лет мотивировалось тем, что в противном случае будет иметь место неосновательное приобретение у кредитора 15.
Однако указанная точка зрения не нашла признания ни в судебной практике позднейшего времени, ни в науке советского гражданского права. И та и другая понимают отсутствие достаточных, установленных законом или договором оснований как отсутствие правовых оснований вообще. Тем самым понятие отсутствия достаточного правового основания приобретения имущества одним лицом за счет другого наукой и практикой приравнивается к понятию отсутствия правового основания. Позиция М. Гурвича, как представляется, не нашла поддержки ни в судебной практике, ни в литературе потому, что гражданские правоотношения, которые опосредствуют правомерное движение материальных благ и в совокупности составляют гражданский оборот социалистического общества, в достаточной степени урегулированы соответствующими правовыми нормами, рассчитанными на применение и в тех случаях, когда такое движение отклоняется от предусмотренного законом соответствия обмениваемых материальных благ, а потому не нуждается в общей регулирующей формуле, которая предлагалась автором. К тому же такими общими нормами, дополняющими регулирование возникающих гражданских правоотношений в тех
11 См: Семенова А. Е. Обязательства, возникающие вследствие неосновательного обогащения, и обязательства, возникающие из причинения вреда. Научный комментарий ГК РСФСР под ред. Пр\ ш и и к tiro С. М. и Раевича С. И. Вып. 20, с. 7—8.
22

>>>23>>>
случаях, когда нормы, непосредственно рассчитанные на регулирование этих отношений, содержат пробел, являются правила о недействительности сделок, сформулированные в статьях 48—58 ГК РСФСР, которые в числе других оснований недействительности сделок предусматривают и их недействительность вследствие явной неэквивалентности в обмене материальными благами между контрагентами.
Следует отметить, что ст. 4 Основ в числе оснований возникновения гражданских прав и обязанностей указывает на приобретение или сбережение имущества за счет средств другого лица без достаточных оснований и этим указанием она в какой-то мере повторяет ст. 399 ГК РСФСР 1922 года. Гражданский кодекс РСФСР 1964 года хотя в ст. 4 текстуально и воспроизводит ст. 4 Основ, однако в ч. 1 ст. 473, непосредственно регулирующей обязательства по возврату неосновательно приобретенного, понятие неосновательности перехода имущества излагает как приобретение имущества без установленных законом или сделкой оснований. Последним определением, содержащимся в ч. 1 ст. 473, Гражданский кодекс РСФСР по существу отказался от понятия отсутствия достаточности основания, заменив его понятием отсутствия установленных законом или сделкой оснований. Определение неосновательности приобретения, содержащееся в статье 473 ГК РСФСР, хотя и не свободно от некоторых недостатков, все же более точно отражает юридическую при-¦роду обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества. В частности, этим определением устраняется почва для мнения, что указанные обязательства могут возникать как при отсутствии установленных законом или сделкой оснований, так и при их дефектности или недостаточности, а следовательно, и сам переход имущества от потерпевшего к приобретателю может совершаться как в безвозмездной, так и в неэквивалентной форме.
Изложенное позволяет сделать вывод, что должник по обязательству из неосновательного приобретения (сбережения) имущества — это прежде всего лицо, которое безвозмездно приобрело имущество, и безвозмездность его приобретения есть следствие некомпенсируемого уменьшения имущественных прав кредитора.
Судебная практика и многочисленные примеры, которыми оперирует юридичесая литература, в достаточной степени убедительно свидетельствует о том, что там, где речь идет о неосновательном приобретении (сбережении) имущества в смысле ст. 473 ГК РСФСР, там всегда имеется в виду без-
13

>>>24>>>
возмездный переход имущества из одних рук в другие. Именно в силу этой безвозмездности такой переход, не оправдываемый ни законом, ни сделкой или административным актом, и признается неосновательным.
§ 2. Понятие правового основания перехода
имущества в обязательствах из неосновательного
приобретения (сбережения) имущества
Но поскольку перемещение имущественных благ от потерпевшего к приобретателю без установленных законом, административным актом или сделкой оснований тесно связано с его безвозмездностью, то, естественно, возникает вопрос о том, отсутствие какого же правового основания порождает обязательство, пердусмотренное Ч, 1 ст. 473 ГК РСФСР?
Наиболее полную разработку понятия правового основания имущественного приобретения в смысле ст. 473 ГК РСФСР в юридической литературе можно найти в работах М. М. Агаркова 16.
По мнению М. М. Агаркова, всякое приобретение имущественного права происходит в силу договора или иного указанного в законе основания. Такое приобретение, а также сбережение имущества за счет другого лица обоснованно, если этим достигаются определенные хозяйственные цели. Такими целями чаще всего являются получение платы за имущество или за услугу (causa credendi или aquirendi), получение дара (causa donandi), погашение долгового требования (causa solvendi).
Эти цели могут достигаться в пределах, установленных законом, в частности, на основании законным образом совершенных договоров (или односторонних сделок). И если лицо приобрело или сберегло имущество за счет другого для достижения таких целен, то его приобретение или сбережение имеет правовое основание. Если же приобретение или сбережение имущества за счет другого произошло не для Достижения таких, признанных законом целей, то приобретение не имеет правового основания.
Признание той или иной хозяйственной цели правовым основанием приобретения имущества одним лицом за счет
lfi См: Агар ков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву. Вып.З, ВИЮН, 1940, с. 158; Гражданское право. Т. 1. Под ред. Агаркова М. М. и Генки на Д. М. М., «Госюриздат». 1944, с. 353—355.
24

>>>25>>>
другого может явствовать непосредственно из закона, предопределяющего содержание тех или иных правоотношении. Так, причинивший другому вред при наличии определенных условий обязывается законом к возмещению его. Родители обязаны содержать своих несовершеннолетних детей. В этих случаях передача имущества имеет правовое основание, поскольку между двумя лицами существует обязательство по возмещению вреда или уплате алиментов.
Содержание правоотношения может быть установлено договором или односторонней сделкой. Из содержания одних сделок, таких, как купля—продажа, дарение, имущественный наем и т. д., которые автор называет основными, видны непосредственные хозяйственные цели, которые преследуют стороны. Эти цели — возмездное или безвозмездное отчуждение имущества, возмездное предоставление его в пользование и т. д. Приобретение или сбережение имущества одним лицом за счет другого, происшедшее в силу основных сделок, имеет правовое основание.
Из содержания же других сделок, называемых М. М. Лгарковым вспомогательными, невозможно определить те экономические цели, ради достижения которых они совершаются. Передача, например, определенного количества денежных знаков, в результате которой получатель становится собственником их, может быть совершена как платеж из купли—продажи, предоставления займа, в качестве дара и т. д.
Поэтому вспомогательные сделки, содержание которых не позволяет определить хозяйственные цели их сторон, сами по себе не являются правовым основанием приобретения или сбережения имущества. Вспомогательные сделки совершаются для реализации какого-либо правоотношения, существовавшего в силу основной сделки или каких-либо других юридических фактов (например, в силу факта причинения вреда). Поэтому для того, чтобы определить, имеется ли в случае приобретения имущества по вспомогательной сделке правовое основание, необходимо обратиться к содержанию тех правоотношений, для реализации которых совершена вспомогательная сделка и.
Не со всеми взглядами М. М. Агаркова на понятие правовою основания приобретения имущества одним лицом за
17 См.: Гражданское право. Т. 1. Под ред. Агаркова М. М и Г е н к и н а Д. М. М., «Госюриздат», 1944, с. 354—355.
25

>>>26>>>
счет другого в смысле ст. 473 ГК РСФСР можно согласиться.
Во-первых, не всякая недостигнутая непосредственная цель имущественного перемещения в гражданском правоотношении способна породить обязательство из неосновательного приобретения (сбережения) имущества. Так, непосредственными целями обязательственных правоотношений являются цели обеспечения выполнения народнохозяйственных планов, удовлетворения материальных и культурных потребностей граждан, обеспечения оплаты труда, а также распределения между гражданами уже полученных ими трудовых доходов, охраны социалистической и личной собственности, защиты имущественных прав социалистических организации и советских граждан. Поэтому, например, нарушение сторонами в договоре поставки только предписаний планово-регулирующих органов влечет за собой недостижение непосредственной цели планового распределения продукции производственно-технического назначения, но не может привести к возникновению обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества, поскольку в данном случае ни одна из сторон не приобрела имущества за счет другой. Правовые же последствия нарушения сторонами планового предписания подлежат обсуждению на основании п. 74 Положения о поставках продукции производственно-технического назначения. Это как раз подтверждает то обстоятельство, что не всякий неосновательный переход имущества от одного лица к другому порождает обязательство, предусмотренное ст. 473 ГК РСФСР, а только неосновательный — с точки зрения его безвозмездности.
Следовательно, недостижение тех непосредственных целей, которыми не затрагиваются начала возмездное™ гражданских правоотношений, не может служить критерием отсутствия правового основания приобретения в смысле статьи 473 ГК РСФСР.
Во-вторых, в юридической литературе, посвященной исследованию обязательств по возврату неосновательно приобретенного, уже указывалось, что регулирование законом тех или иных имущественных отношений граждан и социалистических организаций всегда преследует ту или иную экономическую и часто не только экономическую цель. Однако имущественное приобретение одного лица за счет другого имеет правовое основание не только тогда, когда экономическая цель этого приобретения прямо указана в законе, но и тогда,
26

>>>27>>>
когда она в законе или административном акте не указана 18. Так, ч. I, II ст. 96 ГК РСФСР (ч. I, II ст. 22 Основ) и постановление СНК СССР от 15 февраля 1936 года с последующими изменениями устанавливают, что передача предприятий, зданий и сооружений производится по распоряжению компетентных органов государственной власти безвозмездно путем списания стоимости передаваемого имущества с баланса передающего на баланс принимающего госоргана. Совершенно ясно, что указанные нормативные акты, являясь общим правилом, регулирующим общественные отношения но перераспределению основных средств социалистических государственных предприятий, не в состоянии предусмотреть все то многообразие непосредственных экономических целей, для достижения которых в каждом конкретном случае осуществляется передача указанных объектов. Поэтому закон и не формулирует каких-либо непосредственных целей подобной передачи. Такие цели могут указываться только в административных актах компетентных органов, предписывающих осуществление передачи предприятий, зданий, сооружений от одного госоргана к другому. Однако отсутствие указания на непосредственную цель имущественного перемещения и в административном акте никоим образом не подрывает правовую обоснованность такого перехода имущества.
В-третьих, нельзя не согласиться с точкой зрения Е. Л. Флейшиц, что перемещением имущества от одного лица к другому может быть достигнута определенная, преследуемая при этом непосредственная цель, но в процессе ее достижения при осуществлении субъективных гражданских прав или исполнении сторонами обязанностей не исключается возникновение неосновательного приобретения (сбережение) имущества как результата несоответствия юридического содержания гражданского правоотношения его фактической реализации 19.
Ошибочная оплата за пользование нанятым имуществом, ранее уже оплаченное (платеж недолжного), не противоречит непосредственной экономической цели договора имущественного найма, поскольку в этом случае достигается цель возмездного пользования имуществом, но такая переплата не вытекает из содержания договора и является неосновательным приобретением наймодателя за счет нанимателя.
18 См Флейшиц Е. А. Обязательства из причинения вре la и из неосновательного обогащения, М., «Госюриздат», 1951, с. 216—217. " См.: Флейшиц Е. А, Указ. соч., с. 217. •
27

>>>28>>>
Следовательно, под правовым основанием приобретения имущества, установленным сделкой, о котором говорится в ст. 473 ГК РСФСР, следует понимать такой переход имущества от одного лица к другому, которым достигается не только непосредственная экономическая цель того или иного гражданского правоотношения, как утверждал М. М. Агар-ков, но и соответствие этого имущественного перемещения юридическому содержанию правоотношения.
С другой стороны, нельзя считать приемлемым и мнение Е. А. Флейшиц, согласно которому правовым основанием приобретения имущества, о котором говорится в ст. 473 ГК РСФСР, является соответствие приобретения не экономической цели закона, административного акта или сделки, а содержанию их, которое всегда направлено на осуществление тех или иных целей 20.
Направленность юридического содержания гражданского правоотношения на осуществление тех или иных непосредственных целей еще не означает достижения этих целей. Поэтому, анализируя в каждом конкретном случае субъективные права и обязанности сторон, составляющие юридическое содержание гражданского правоотношения, необходимо оценивать их прежде всего с точки зрения реального, фактического достижения преследуемых целей, а не формального соответствия содержания правоотношения его цели. Нельзя отрывать юридическое содержание правоотношения от его цели, как это предлагала Е. А. Флейшиц.
Однако более серьезная ошибка Е. А. Флейшиц заключается в том, что она не только допустила такой отрыв, но и явно переоценила значение содержания правоотношения. Е. А. Флейшиц считала, что критерием правового основания приобретения имущества может быть только соответствие этого приобретения юридическому содержанию гражданского правоотношения, полагая, что такое соответствие должно во всех случаях автоматически привести к достижению непосредственной экономической цели правоотношения.
Нельзя, конечно, отрицать, что в большинстве случаев переход имущества в соответствии с реализованными субъективными правами и обязанностями сторон в гражданском правоотношении одновременно свидетельствует и о достижении его непосредственной экономической цели. Однако это вовсе не значит, что цель правоотношения тем самым цели-
20 См.: Ф л е й ш и ц Е. А. Указ. соч., с. 217. 28

>>>29>>>
ком зависит от его содержания и во всех случаях всегда только им и определяется.
С тем, что между содержанием и целью гражданского правоотношения не всегда возможно соответствие, соглашалась и Е. А. Флейшиц, когда она, возражая против позиции М. М. Агаркова, утверждала, что достижение непосредственной цели правоотношения еще не говорит о том, что приобретение имущества имеет под собой правовое основание, так как это приобретение может не соответствовать содержанию правоотношения. Но равным образом можно привести и примеры обратного порядка, когда содержанию гражданского правоотношения соответствует свершившийся переход имущества от одного лица к другому, однако непосредственная цель, к которой это соответствие должно было бы привести, оказывается недостигнутой. Так, в отношениях между социалистическими организациями (кроме колхозов), в которых хотя бы одной из сторон выступает госорган, уплата организацией—должником по истечении срока исковой давности долга организации—кредитору влечет для первой взыскание с нее соответствующей суммы в доход государственного бюджета, а сама она в этом случае приобретает право произвести обратное взыскание .с кредитора выплаченной суммы (ч. 2, ст. 89 ГК РСФСР, Положение о бухгалтерских отчетах и балансах государственных, кооперативных (кроме колхозов) и общественных предприятий и организаций). В данном случае содержанию гражданского правоотношения соответствовал имевший место переход имущества от одного субъекта гражданского права к другому, однако непосредственная цель правоотношения оказалась нереализованной. На стороне кредитора не возникло права на переданное имущество в силу того, что по прямому предписанию закона в этом случае задавненное имущество должно nepeiV ти в доход государства. Следовательно, непосредственная экономическая цель правоотношения обладает некоторой самостоятельностью по отношению к его содержанию и не может во всех случаях рассматриваться как неизбежное следствие реализации прав и обязанностей субъектами гражданского правоотношения. Эта самостоятельность цели по отношению к содержанию правоотношения объясняется тем, что достижение цели зависит не только от содержания, но и от соблюдения давностных и преклюзивных сроков и других требований, предъявляемых к тому или иному конкретному правоотношению в целом.
Поэтому представляется, что и содержание, и непосред-
29

>>>30>>>
ственная экономическая цель гражданского правоотношения в равной мере должны быть привлечены в качестве того мерила, которым следует руководствоваться при определении правового основания перехода имущества от одного лица к другому, так как только совокупность их может полностью исчерпать существо правоотношения. Учитывая это, можно было бы в дальнейшем для краткости изложения именовать содержание и цель правоотношения его существом.
Но критерии правового основания имущественного приобретения, предложенные М. М. Агарковым и Е. А. Флейшиц, ни каждый в отдельности, ни в их совокупности все-таки не в состоянии объяснить во всех случаях правомерность перехода имущества от одного лица к другому.
Достижение непосредственной экономической цели имущественного перемещения с ее соответствием юридическому содержанию гражданского правоотношения играет роль ведущего, хотя, как можно увидеть дальше, далеко не универсального критерия, с помощью которого определяется правовая обоснованность перехода имущества от одного лица к другому в обязательственных и, в частности, договорных правоотношениях. В этом в дальнейшем можно будет убедиться при рассмотрении вопроса о различиях между понятием приобретения имущества по правовым основаниям, установленным законом, и понятием приобретения имущества по правовым основаниям, установленным сделкой.
Но дело не только в том, что непосредственная экономическая цель и юридическое содержание в обязательственных правоотношениях не всегда могут быть привлечены в качестве критерия правового основания перемещения имущественных благ от одного субъекта к другому, но и в том, что обязанность возвратить неосновательно приобретенное (сбереженное) возникает как результат преобразования не только обязательственных правоотношений, но и правоотношений собственности, наследственных и других. И вряд ли можно говорить о каком-либо правовом основании имущественного перемещения с позиции достижения или недостижения тех или иных, преследуемых сторонами и установленных или санкционированных законом, непосредственных экономических целей в случаях, когда правоотношение возникает помимо воли одного из них, т. е. когда обязанность возвратить неосновательно полученное возникает как результат нарушения абсолютных прав.
Совершенно очевидно, что при неосновательном приобретении (сбережении) имущества одним лицом за счет другого
и

>>>31>>>
путем нарушения абсолютных гражданских прав не приходится и говорить о каком-либо соответствии такого имущественного приобретения юридическому содержанию и непосредственной цели абсолютного правоотношения.
Поэтому понятие правового основания приобретения имущества с точки зрения соответствия этого приобретения юридическому содержанию и непосредственной цели правоотношения не может быть признано универсальной формулой, позволяющей во всех случаях провести разграничительную черту между обоснованным и необоснованным приобретением (сбережением) имущества одним лицом за счет другого.
Из содержания ч. 1 ст. 473 ГК. РСФСР видно, что неосновательное приобретение (сбережение) имущества одним лицом за счет другого образуется в тех случаях, когда такое приобретение имеет место без установленных законом или сделкой оснований. Указанное правило, таким образом, различает приобретение имущества по правовым основаниям, установленным законом, и приобретение имущества по правовым основаниям, установленным сделкой.
В чем же заключается различие этих оснований приобретения?
В юридической литературе на такое различие либо вообще не обращается внимания, что наиболее характерно, либо его усматривают обычно в том, что в первом случае правовое основание приобретения устанавливается непосредственно законом, а во втором — сделкой, т. е. по воле сторон, вступающих в правоотношение. В качестве примеров, иллюстрирующих безвозмездный переход имущества от одного лица к другому по правовым основаниям, устанавливаемым непосредственно законом, ссылаются на правоотношения, возникающие в связи с возмещением причиненного вреда, уплатой алиментов и т. д.21
Однако нельзя не видеть, что с точки зрения достижения целей и реализации юридического содержания в правоотношениях, возникающих в силу прямого указания закона, правовое основание приобретения имущества ничем не отли-
21 См., напр., Гражданское право. Т. 1. Под ред. Агаркова М. М. и Г е н к а н а Д. М. М., «Госюриздат», 1944, с. 354; Семенова А. Е. Обязательства, возникающие из неосновательного обогащения, и обязательства, возникающие из причинения вреда, с. 6; Иоффе О. С. Гражданское право. Т. 2. Пзд-во Ленингр. ун-та, 1961, с. 518. Флейшиц Е. А. Обязательства из причинения вреда и неосновательного обогащения. М, «Госюриздат», 1951, с. 215.
N

>>>32>>>
чается от правового основания приобретения имущества, устанавливаемого в сделке. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 444 ГК РСФСР, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный организации, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Преследуемая законом цель указанного правоотношения, как и все его юридическое содержание, направлены на возмещение имущественных потерь потерпевшему причини-телем вреда. Поэтому в данном случае потерпевший ничего не приобретает за счет нричинителя вреда, и никакого безвозмездного перехода имущества от одного лица к другому не происходит, поскольку причинитель вреда возмещает имущественные потери потерпевшему, возникшие в результате повреждения или уничтожения его имущества.
Аналогичным образом и статьи 237—443 ГК РСФСР, регулирующие договорные обязательства, для каждого из них формулируют цель и юридическое содержание.
Нельзя не видеть и того, что в подавляющем большинстве договорных правоотношений между контрагентами происхо-.дит возмездно-эквивалентный обмен материальными благами, и ни один из них не приобретает имущества за счет другого, а, стало быть, и здесь никакого безвозмездного перехода имущества не происходит.
В этом смысле цели и содержание правоотношений, возникающих в силу прямого указания закона, ничем не отличаются от целей и содержания правоотношений, устанавливаемых по воле сторон. Их различие следует искать не в том, что первые предписываются законом, а вторые устанавливаются по воле сторон, ибо последние в конечном итоге также не выходят за рамки, очерченные законом. Представляется, что такое отличие можно установить лишь исходя из специфики целей и юридического содержания относительных и абсолютных гражданских правоотношений, результатом преобразования которых при наличии других необходимых условий являются, как уже указывалось, обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества.
Известно, что относительные гражданские правоотношения характеризуются тем, что в них носителю права всегда противостоит конкретный носитель обязанности, который к тому же чаще всего обязывается к совершению определенных положительных действий в пользу управомоченного лица. Отсюда и правовое основание для перехода имущества от одного лица к другому имеет место во всех тех случаях, когда каждый из субъектов относительного правоотношения
32

>>>33>>>
исполняет свою обязанность в соответствии с целью и содержанием этого правоотношения, установленными законом или соглашением сторон. При этом сам переход имущества от данного лица к другому осуществляется как в возмездно-эквивалентной (в большинстве обязательств), так и в безвозмездной (например, в договоре дарения) форме. И возмездно-эквивалентный, и безвозмездный переход имущества в относительных правоотношениях независимо от того, установлен ли он законом или соглашением сторон, вытекает из существа того или иного конкретного обязательства и выражает его объективную экономическую природу.
И если помнить о том, что сущность оснований возникновения обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества заключается прежде всего в безвозмездном переходе материальных благ от одного лица к другому, не оправдываемом ни законом, ни сделкой или административным актом, то, строго говоря, только безвозмездный переход имущества, вытекающий из существа обязательства (например, из существа договора дарения), можно назвать, выражаясь языком части 1 статьи 473 ГК. РСФСР, приобретением имущества одним лицом за счет другого по основаниям, установленным сделкой, ибо только в данном случае безвозмездный переход имущества соответствует цели и юридическому содержанию того или иного конкретного относительного гражданского правоотношения.
Возмездно-эквивалентное же перемещение имущественных ценностей в соответствии с целями и юридическим содержанием относительных правоотношений, поскольку оно не является приобретением имущества одним лицом за счет другого, не подпадает иод понятие основания приобретения имущества, установленного сделкой, о котором говорится в ч. 1 ст. 473 ГК РСФСР.
Таким образом, представляется, что под основанием приобретения имущества одним лицом за счет другого, установленным сделкой (ч. 1 ст. 473 ГК РСФСР), следует понимать только те случаи безвозмездного перехода имущества от одного лица к другому в относительных гражданских правоотношениях, которые вытекают из существа того или иного обязательства и выражают объективную экономическую природу этого обязательства.
Уяснив понятие правового основания приобретения имущества одним лицом за счет другого, установленного сделкой, можно перейти к уяснению аналогичного понятия, уста-

стр. 1
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>