<< Предыдущая

стр. 3
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Более внимательного рассмотрения заслуживает точка
44 Семенова А. Е. Обязательства, возникающие вследствие неосновательного обогащения, и обязательства, возникающие из причинения ареда. Научный комментарий ГК РСФСР под ред. Прушицкого С. М. и Р а е в и ч а СИ. Вып. 20, с. 5.
5' 67

>>>68>>>
зрения, согласно которой действия приобретателя в обязательствах из неосновательного приобретения (сбережения) имущества могут быть как правомерными, так и противоправными, а, следовательно, противоправность его поведения не является необходимым элементом рассматриваемых правоотношений 45. «Увеличение (либо сбережение) имущества одного лица за счет другого, — говорил М. М. Агарков, — может произойти и при отсутствии каких бы то ни было противоправных действий (при воздержании от действий). Но и без каких-либо противоправных действий такое увеличение имущества лица может иметь место без достаточного, установленного законом или договором основания.
Получение недолжного, взятое само по себе и не осложненное привходящими обстоятельствами, как, например, обманными действиями или умолчанием, имеющим целью ввести другую сторону в заблуждение, не является противоправным действием» 46.
Нетрудно заметить, что М. М. Агарков, трактуя подобным образом понятие противоправности в обязательствах по возврату неосновательно полученного, сам того не замечая, свел его к понятию виновности, хотя в общем правильно, как будет показано ниже, рассматривал противоправность поведения правонарушителя как объективную категорию.
Но если даже и согласиться с точкой зрения М. М. Агар-кова и других авторов, что обязательства по возврату неосновательно полученного возникают как результат либо правомерного, либо противоправного поведения приобретателя, то тем не менее остается неразрешенным вопрос о том, каким же образом в случаях, когда действия приобретателя по приобретению имущества безупречны с точки зрения соответствия их нормам права, наступает обязанность возвратить неосновательно полученное, обязанность, вытекающая из неправомерного завладения чужим имуществом.
Чтобы выйти из логического несоответствия между правомерностью поведения (действия или бездействия) приобретателя и противоправным результатом этого поведения, подлежащим аннулированию на основании ст. 473 ГК, РСФСР, некоторые авторы предлагают рассматривать изолированно сам факт приобретения имущества, который всег-
45 См.: Гордон М. В. Лекции по советскому гражданскому праву. Изд-во Харьковского ун-та, 1960, с, 274; Советское гражданское право. Т. 2. М., «Юридическая литература», 1965, с. 379; Там же, 1970, с. 46.
46 А г а р к о в М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву, с. 158.

>>>69>>>
да является неправомерным, от поведения того или иного лица, в том числе и приобретателя, которое может быть как правомерным, так и противоправным.
При этом одни из них указывают на внешне правомерный характер приобретения, скрывающий отсутствие правового основания — внутреннего стержня имущественного приобретения, понимая, очевидно, под первым — правомерность поведения, а под вторым — противоправный результат 47. Другие же прямо утверждают, что неосновательный характер приобретения делает его объективно противоправным, однако сами действия, приводящие к неосновательному приобретению, могут быть как правомерными, так и противоправными 48.
Однако как бы терминологически ни разнились указанные суждения, все они заслуживают ' серьезного внимания потому, что в них совершенно правильно, как представляется, ставится вопрос о размежевании поведения приобретателя в процессе приобретения имущества и его же поведения в качестве носителя тех или иных неосновательно приобретенных имущественных прав, т. е. после возникновения на его стороне неосновательно приобретенной имущественной выгоды.
Действительно, можно ли говорить о неправомерном поведении должника при неосновательном приобретении имущества в тех, например, случаях, когда имущество в его обладании оказывается в результате противоправных действий третьих лиц, как это бывает при ошибочном перечислении банком денежных сумм со счета одного юридического лица за счет другого? В данном случае абсолютное гражданское имущественное правоотношение трансформируется в обязательство из неосновательного приобретения (сбережения) имущества в результате противоправных действий третьих лиц, и о неправомерности поведения (действия или бездействия) должника в приобретении указанного имущест-
47 См.: Рясенцев В. А. Обязательства из так называемого неосновательного обогащения в советском гражданском праве. — Учен. зап. Моск. ун-та, вып. 144. Труды юр, фак-та, кн. 3, 1949, с. 91.
48 См.: например, Флейшиц Е. А. Обязательства из причинения вреда и неосновательного обогащения. М., «Госюриздат», 1951, с. 214—215; Иоффе О. С. Советское гражданское право. Т. 2. Курс лекций. Ичд-во Ленингр. ун-та, 1961, с. 518—519; Советское гражданское право. Под ред. Генки на Д. М. и Куника Я. А. М., «Высшая школа», 1967, с. 511.

>>>70>>>
ва не приходится и говорить. Равным образом бесспорно и то, что поведение лица, вступившего в то или иное, чаще всего договорное, правоотношение и получившего соответствующее имущественное предоставление, не противоречит закону и в этом смысле также не содержит ничего противоправного. Однако такое положение имеет место на начальном этапе движения правоотношения. Ведь поведение лица потому и признается правомерным, что оно направлено на возникновение таких правовых последствий, которые предусмотрены соответствующей правовой нормой, регулирующей данное имущественное отношение. Когда же правоотношение трансформируется в обязательство по возврату неосновательно полученного (сбереженного), как это бывает в случаях так называемого отпадения правового основания приобретения, то фактически возникают иные правовые последствия, выражающиеся в обязанности возвратить неосновательно полученное. С момента же возникновения этой обязанности поведение (действие или бездействие) должника в обязательствах по возврату неосновательно приобретенного (сбереженного), возникающих путем трансформации относительных или абсолютных гражданских правоотношений, становится противоправным, ибо удерживая непринадле-жащее ему по праву имущество, он нарушает требование ст. 473 ГК, РСФСР. Это поведение становится противоправным независимо от того, знает ли должник или не знает о том, что чужое имущество находится в его хозяйственной сфере, поскольку такое поведение вступает в объективное противоречие с требованием правовой нормы.
Именно поэтому волевые действия субъектов правоотношения, направленные на возникновение одних правовых последствий, но в совокупности с другими юридическими фактами порождающие реальное содержание другого правоотношения, с точки зрения правомерности или противоправности поведения (действия или бездействия) обязанных лиц, всегда в конечном итоге должны рассматриваться в отношении того юридического содержания, которое в действительности возникло. И если волевые действия приобретателя по приобретению имущества в обязательствах из неосновательного приобретения (сбережения) не всегда можно квалифицировать как противоправные, то по отношению к возникшему результату его поведение всегда противоправно. Учитывая это, не следует смешивать те или иные волевые акты приобретателя, обусловившие приобретение им тех или иных имущественных прав, с ситуацией, появляющейся после возник-
70

>>>71>>>
новения правоотношения по возврату неосновательно полученного (сбереженного).
В свете сказанного нельзя не прийти к выводу, что независимо от поведения (действия или бездействия) приобретателя, предшествующего образованию на его стороне имущественной выгоды, которое может быть как противоправным, так и правомерным, сам факт наличия на его стороне неосновательного приобретения в конечном итоге делает его поведение противоправным, поскольку оно вступает в объективное противоречие с требованием ст. 473 ГК РСФСР.
§ 4. Соотношение субъективных прав потерпевшего и приобретателя на неосновательно полученное
(сбереженное) имущество.
Определение обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества
Вопрос о правомерности или противоправности поведения должника в обязательствах из неосновательного приобретения (сбережения) имущества тесно связан с вопросом о тех имущественных правах, которые он приобретает на неосновательно полученную ту или иную материальную ценность.
Наиболее распространенным является взгляд, по которому лицо, неосновательно получившее имущество, приобретает на него тем не менее то или иное право 49.
Большинство авторов, придерживающихся указанной точки зрения, воспринимают тезис о наличии имущественных прав у лица, обязанного к возврату неосновательно полученного, как сам собой разумеющийся и не затрудняют себя ни исследованием тех конкретных имущественных правомочий, которые в этом случае у него возникают, ни обоснованием той правовой базы, на которой покоятся правомочия должника на спорное имущество.
Более или менее подробную аргументацию имущественных прав неосновательного приобретателя и оснований их
49 См.: Гражданское право. Т. 1. Под ред. Агаркова М. М., Г с н к и н а Д. М. М, 1944, с. 353; Советское гражданское право. Т. 2. М, «Юридическая литература», 1965, с. 382; Флейшиц Е. А. Обязательства из причинения вреда и иа неосновательного обогащения. М., «Госюриздат», 1951, с. 211, 232; Советское гражданское право, М., «Высшая школа», 1967, с. 510; Там же, т. 2, 1969, с. 432; Толстой Ю. К. Обязательства из неосновательного приобретения или сбережения имущества. — «Вестник Ленингр. ун-та», 1973, № 5, с. 136—138.
Т1

>>>72>>>
возникновения можно найти в работах Е. А. Флейшиц, В. А. Рясенцева, В. И. Кофмана, М. С. Орданского, Ю. К. Толстого.
«Приобретение имущества может заключаться, — писала Е. А. Флейшиц, в приобретении права собственности на вещи или деньги, в улучшении, повышении качества, а значит, и стоимости вещей, в приобретении права требования к потерпевшему или к другому лицу, в принятии услуг.
Во всяком случае о приобретении имущества можно говорить только в случаях, когда у обогатившегося возникло то или иное имущественное право. Поступление вещей в фактическое владение не составляет обогащения в смысле ст. 399 ГК- Требование о возврате неосновательного обогащения предполагает, — если обогащение выразилось в приобретении вещи, — что эта вещь перешла в собственность обогатившегося. Обогатившийся не обязан к выдаче вещи. Но поскольку его право собственности возникло за счет потерпевшего без достаточного основания, обогатившийся должен выдать свое неосновательное обогащение, т. е. стоимость вещи».
Разделяя точку зрения Е. А. Флейшиц, В. А. Рясенцев, а также В. И. Кофман и М. С. Орданский считают, что во всех случаях неосновательного приобретения (сбережения) имущества речь должна вестись именно о приобретении прав на это имущество, а не о простом получении его лицом в свое фактическое обладание. Незаконное владение чужим индивидуально-определенным имуществом не может рассматриваться как его приобретение, поскольку прав на это имущество незаконный владелец не имеет, и оно подлежит изъятию по виндикационному иску. Напротив, полученное без правовых оснований имущество, определяемое родовыми признаками (чаще всего деньги), сливаясь, как правило, с имуществом получившего его лица, переходит в его собственность. Поэтому интересы потерпевшего могут быть защищены при помощи не вещно-правового требования (виндикационного иска), а требования обязательственно-правового (иска из неосновательного приобретения (сбережения) имущества), гго которому приобретатель обязан возвратить потерпевшему такое же количество имущества, определяемого родовыми признаками, какое неосновательно приобрел за счет последнего 50.
50 Ф л е й ш и ц Е. А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. М., «Госюриздат», 1951, с. 211, 232.
72

>>>73>>>
Эта точка зрения была подвергнута критике в работах
A. Н. Арзамасцева и В. П. Грибанова 51.
Критикуя взгляды Е. А. Флейшиц на различие между виндикационныыи исками и требованиями из неосновательного приобретения (сбережения) имущества, А. Н. Арзамасцев писал: «Противоречивым и по существу неверным представляется высказывание Е. А. Флейшиц, которая видит различие указанных исков в том, что при виндикации ответчик не является собственником вещи, в то время как требование о возврате неосновательного обогащения предполагает переход вещи в собственность обогатившегося, ввиду чего и исключается во втором случае виндикация... Разве право собственности может возникнуть без достаточного основания? Фактическое завладение имуществом или потребление неосновательно полученного (сбереженного), хотя и определяемого родовыми признаками имущества, не означает приобретения на него права... Именно в силу отсутствия достаточного основания оно и изымается у фактического владельца при виндикации индивидуально-определенных вещей и при возврате родового имущества по ст. 399 ГК без лишения каких-либо прав ответчика. Возврат неосновательного обогащения можно сравнить с возвратом имущества, полученного по договору займа или по договору хранения с обезли-ченьем вещей, от которого изъятие в порядке ст. 399 ГК отличается тем, что здесь обязательство возврата возникает не в силу соглашения, а в силу факта неосновательного получения (сбережения) имущества. Следует обратить внимание на текст ст. 399 ГК, где говорится именно о возврате, а не о возмещении в натуре» 52.
Не менее определенно в этом плане высказался и
B. П. Грибанов: «Различие между виндикациеу! и возвратом неосновательно полученного или сбереженного имущества усматривают иногда в том, что при виндикации у не-управомоченного владельца отсутствует право собственности на истребуемое имущество, тогда как при неосновательном получении или сбережении имущества последнее становится собственностью приобретателя. Такое разграничение представляется неправильным, так как оно не основано на законе
51 См.1. Гражданское право. Т. 2. М., «Юридическая литература», 1965, с. 382, 388; Советское гражданское право. Т. 2. М., «Высшая школа», 1969, с. 432—433.
52 Арзамасцев А. Н. Охрана социалистической собственности по советскому гражданскому праву. . Изд-во Ленингр. ун-та, 1956, с. 202—203.
73

>>>74>>>
и неверно представляет служебную роль обязательства из неосновательного приобретения или сбережения имущества. Дело в том, что в данном случае лицо приобретает имущество без достаточных установленных законом или договором оснований. Поэтому у приобретателя отсутствует правовая база для возникновения права собственности. С другой стороны, признание за неосновательным приобретателем права собственника придает неосновательному получению или сбережению имущества характер одного из способов приобретения права собственности. Выходит, таким образом, что обязательство из неосновательного получения пли сбережения имущества вместо того, чтобы защищать интересы действительного собственника или владельца имущества, становится законным способом возникновения права собственности для незаконного приобретателя имущества. Такой вывод, логически вытекающий из приведенного выше рассуждения (утверждения), не имеет под собой никаких оснований. Основная функция обязательств из неосновательного получения или сбережения имущества состоит именно в охране социалистической и личной собственности, в недопущении не основанного на законе приобретения имущества» 53.
Однако с приведенными взглядами А. Н. Арзамасцева и В. П. Грибанова и их аргументацией при всей ее кажущейся убедительности нельзя согласиться.
Общеизвестно, что предметом иска собственника к владеющему несобственнику является требование о возврате индивидуально-определенного имущества, сохранившегося в натуре, поскольку объектом права собственности может быть только имущество, обладающее теми или иными индивидуальными признаками. При этом под индивидуально-определенным имуществом понимаются не только вещи уникальные или единственные в своем роде, а также вещи, отличающиеся от других вещей по ряду признаков, но и вещи, обычно определяемые родовыми признаками, однако так или иначе обособленные от других вещей того же рода. Следовательно, по виндикационному иску собственнику должно быть возвращено принадлежащее ему имущество, а не имущество, однородное с утраченным.
Напротив, в юридической литературе по существу никем не оспаривается тот факт, что неосновательное приобретение имущества по смыслу ст. 473 ГК РСФСР заключается в та-
с. 405. 74
53 Советское гражданское право. Т- 2. М., «Госюриздат», 1961.

>>>75>>>
ком переходе материальных объектов из хозяйственной сферы потерпевшего в хозяйственную сферу приобретателя, при котором они утрачивают свои индивидуализирующие признаки вследствие либо смешения (слияния) их с однородным имуществом приобретателя, либо переработки их в качественно иную вещь, либо, наконец, вследствие потребления, уничтожения, отчуждения этих объектов. Во всяком случае права потерпевшего как собственника на это имущество прекращаются, а возврат неосновательно приобретенного в указанных обязательствах имеет чисто условное значение, и под ним следует понимать только возмещение имущественных потерь потерпевшему в форме передачи имущества, однородного с утраченным, или его денежного эквивалента. Поэтому юридический термин «возвратить» в имущественных отношениях, регулируемых ст. 473 ГК РСФСР, не должен порождать впечатления, будто речь идет о возврате того же самого имущества, которое утратил потерпевший, ибо тогда достаточно было бы виндикационного иска. Но если это так, то совершенно очевидно, что лицо, управомоченное па получение компенсации в виде имущества, однородного и равноценного с утраченным, или его денежной стоимости, не является собственником последнего, а его требование о возврате неосновательного приобретения носит не вещноправо-вой, а обязательственноправовой характер.
Естественно, что при этом возникает вопрос, кто же в таком случае в действительности является собственником неосновательно приобретенного имущества, если им перестал быть потерпевший?
Если допустить, что собственником спорного имущества не является и приобретатель, то, видимо, придется признать, что оно вообще не имеет собственника, т. е. становится бесхозяйным. Однако такое утверждение было бы неправильным потому, что противоречило бы реальности сложившегося положения, т. е. факту нахождения спорного имущества в хозяйственной сфере приобретателя, и тому, что он по терминологии закона приобрел его, хотя и при отсутствии установленных законом или сделкой оснований.
Неправомерность же приобретения имущества, как представляется, сама по себе еще ие свидетельствует о комплексе тех правомочий, которыми обладает приобретатель в отношении этого имущества, если при этом не будут приняты во внимание естественные свойства спорного имущества и определенная форма использования этих свойств в конкретных условиях гражданского оборота. Примером этому может послужить
75

>>>76>>>
такой первоначальный способ приобретения права собственности, как спецификация. Так, согласно ст. 155 ГК Литовской ССР, лицо, в добросовестном заблуждении создавшее более ценную вещь из чужого материала, чем стоимость этого материала, становится собственником изготовленной им вещи. Нельзя не видеть, что в данном случае имеет место неправомерное завладение чужим имуществом со стороны изготовителя вещи, однако тем не менее он становится собственником вещи, а тем самым и материала, из которого она изготовлена, хотя, разумеется, и обязан возместить стоимость неосновательно использованного материала. Равным образом и смешение (слияние) однородных материальных объектов по случайным обстоятельствам прекращает право собственности одного лица на имущество и ведет к возникновению его на стороне лица, во владении которого оказалось смешавшееся (слившееся) имущество, так как в данном случае не представляется возможным определить, какое конкретно из смешавшегося (слившегося) имущества принадлежит на праве собственности потерпевшему, и истребовать его путем предъявления виндикационного иска.
Из сказанного видно, что неправомерность приобретения имущества сама по себе не может всегда и во всех случаях считаться непременным условием, исключающим возникновение права собственности на стороне одного лица и прекращение этого же права на стороне другого, если при этом не будут приняты во внимание естественные свойства спорного имущества и определенная форма его использования в конкретных условиях гражданского оборота.
Поэтому ничего противоречивого и неверного во взглядах Е. А. Флейшиц на правовое положение неосновательно приобретенного имущества, в чем упрекал ее А. Н. Арзамасцев, нет.
Напротив, если уж и приходится говорить о противоречиях, то их прежде всего можно видеть во взглядах самого А. Н. Арзамасцева. Действительно, чем можно объяснить такой курьез, что автор, опровергая позицию Е. А. Флейшиц по рассматриваемому вопросу, сам того не. заметив, оказался в числе сторонников критикуемых им взглядов? В самом деле, А. Н. Арзамасцев, как уже говорилось выше, сравнивал возврат неосновательного приобретения с возвратом имущества, полученного по договору займа или по договору хранения с обезличеньем вещей, видя разницу между указанными правоотношениями только в том, что в первом случае обязанность возврата возникает в силу факта неоснователь-
76

>>>77>>>
ного приобретения, а во втором, в силу соглашения сторон. Нельзя не согласиться с таким утверждением, поскольку и в том, и в другом случае действительно имеет место передача управомоченному имущества, определенного родовыми признаками, хотя и по различным правовым основаниям. Однако этот последний аргумент автора в корне подрывает все ранее высказанные им соображения, приведенные в опровержение взглядов Е. А. Флейшиц. Ведь дело в том, что собственником имущества по договору займа, как хорошо должно быть известно А. Н. Арзамасцеву, является заемщик, обязанный возместить заимодавцу полученные от последнего вещи, определенные родовыми признаками (или деньги), путем передачи такого же количества аналогичных вещей (или денег)! Но этим как раз и подкрепляются взгляды Е. А. Флейшиц и других, что собственником неосновательно приобретенного имущества, поскольку такое может быть только деныами или вещами, определенными родовыми признаками, является приобретатель, который, как и заемщик, должен возместить имущественные потери потерпевшему путем передачи последнему соответствующего количества денег или вещей, определенных родовыми признаками.
Нужно также отметить, что теоретический спор о наличии или отсутствии имущественных прав и, в частности, прав собственника у приобретателя на недолжно приобретенное в цивилистической литературе обычно всегда возникает в связи с образованием на его стороне неосновательной имущественной выгоды в форме завладения чужим имуществом. Но при этом упускается из виду то обстоятельство, что рассматриваемые правоотношения возникают и тогда, когда эта выгода образуется в форме сбережения (неизрасходования) приобретателем собственного имущества. Совершенно очевидно, что лицо, по ошибке исполнившее не свою, а чужую правовую обязанность по предоставлению имущественных благ, в результате таких действий не приобретает прав собственника на то имущество, которое при нормальном положении дела должен был бы издержать тот, на ком действительно лежала такая обязанность. Собственником неосновательно сбереженного имущества продолжает оставаться лицо, в хозяйственной сфере которого образовалось сбережение. Потерпевший же, понесший имущественные потери в результате ошибочного исполнения чужой обязанности, в праве предъявить к лицу, в сфере которого образовалась выгода в форме сбережения (неизрасходования) собственного имущества, требование не о возврате ошибочно пере-
77

>>>78>>>
данного, поскольку таковое к приобретателю и не поступало, а о компенсации произведенных затрат либо в форме передачи имущества, однородного затраченному, либо в форме передачи его денежного эквивалента. Нельзя не видеть, что такое требование является типичным обязательственно-правовым требованием. Следовательно, в обязательствах по возврату неосновательно сбереженного вообще отсутствует почва для утверждения, что собственником истребуемого имущества в рассматриваемых правоотношениях является потерпевший, поскольку имущество, утраченное им, даже не поступает во владение приобретателя.
С учетом высказанных соображений представляется, что взгляды, согласно которым приобретатель в обязательствах из неосновательного приобретения (сбережения) имущества не имеет на неосновательно поступившую выгоду каких-либо имущественных прав и, в частности, прав собственника, при всей их кажущейся убедительности, являются ошибочными. Ошибочны указанные взгляды потому, что, во-первых, они не учитывают некоторых, сопряженных с обязательствами по возврату неосновательно полученного, специфических первоначальных способов приобретения права собственности, при которых спорное имущество либо теряет свои индивидуализирующие признаки и не может быть истребовано путем предъявления виндикационного иска, либо вообще перестает существовать как объект права собственности. Своеобразие такого права собственности заключается в том, что уже с момента его возникновения собственник обременен обязательством, исполнением которого прекращается возникшее право собственности. Во-вторых, сами рассматриваемые правоотношения могут возникать как результат не только получения имущественной выгоды вследствие неосновательного перехода материальных ценностей из одной хозяйственной сферы в другую, но и вследствие сбережения (неизрасходования) собственного имущества одним лицом за счет другого, при котором о праве сосбтвенности лица, управомо-ченного на истребование неосновательно сбереженного, не приходится и говорить.
Поэтому единственно правильным выводом, к которому, как представляется, можно прийти при обсуждении вопроса об имущественных правах приобретателя на неосновательно приобретенное, следует признать вывод, согласно которому лицо, неосновательно получившее имущество, приобретает, тем не менее, на него те или иные имущественные права, и, в частности, права собственника.
78

>>>79>>>
С учетом же всех высказанных ранее соображений можно сделать некоторые общие выводы об условиях возникновения и сформулировать понятие обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества.
Общими условиями возникновения таких обязательств должны считаться:
1) наличие имущественной выгоды в форме увеличения (поступления) или сбережения (неизрасходования) имущества у одного лица (приобретателя) за счет безвозмездного некомпенсируемого уменьшения имущественной сферы или непоступления в эту сферу подлежащих поступлению имущественных благ другого (потерпевшего);
2) отсутствие правового основания для безвозмездного перехода имущества от одного лица к другому, прямо установленного законом, административным актом, либо вытекающего из существа основанного на сделке или ином юридическом факте обязательства, вследствие чего приобретение имущества носит противоправный характер;
3) добросовестный характер приобретения, т. е. отсутствие вины приобретателя в безвозмездном получении имущественной выгоды за счет потерпевшего.
Совокупность указанных элементов и является тем юри-дико-фактическим составом, который порождает правоотношение между приобретателем и потерпевшим по возврату неосновательно полученного.
Сообразно с этим обязательство из неосновательного приобретения или сбережения имущества можно определить как такое правоотношение, по которому одно лицо (приобретатель), невиновно (добросовестно) получившее безвозмездно имущественную выгоду за счет другого (потерпевшего) при отсутствии правовых оснований, прямо установленных законом, административным актом, либо вытекающих из существа основанного на сделке или ином юридическом факте обязательства, обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное имущество.
Исходя из предлагаемых общих условий возникновения и понятия обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества, представляется, что в действующее законодательство, регулирующее имущественные отношения по возврату неосновательно полученного, можно было бы внести некоторые дополнения с целью более точного отражения правовой природы этого института в системе институтов советского гражданского права.
С целью раскрытия экономической сущности неоснова-
79

>>>80>>>
тельного приобретения имущества одним лицом за счет другого и понятия правовой необоснованности имущественного приобретения как в тех случаях, когда такое приобретение возникает вследствие нарушения абсолютных прав, так и тогда, когда оно является следствием трансформации относительного правоотношения, диспозицию ч. 1 ст. 473 ГК РСФСР следовало.бы дополнить примерно следующим правилом: «Безвозмездный переход имущества от одного лица к другому не допускается, если такой переход прямо не установлен законом, административным актом, либо не вытекает из существа обязательства».
Этим правилом, предшествующим изложению ч. 1 ст. 473 ГК, РСФСР, во-первых, раскрывалась бы с экономической точки зрения сущность неосновательного перехода имущества от одного лица к другому, заключающаяся в том, что это г переход совершается путем безвозмездного, некомпенсируе-мого уменьшения имущественных благ на одной стороне и увеличения их на другой; во-вторых, подчеркивалась бы недопустимость с точки зрения правовой природы абсолютных правоотношений посягательств на права собственника или иного титульного владельца, в том числе и лишение его права собственности, владения путем изъятия объекта права собственности, владения и т. п.; в-третьих, более или менее удачно характеризовалось бы понятие отсутствия правового основания для безвозмездного перемещения имущественных благ от одого лица к другому в относительных гражданских правоотношениях.
В юридической литературе единодушно отмечается, что под правовым основанием перехода имущества от одного лица к другому следует понимать соответствие его не только установленным законом или сделкой основаниям, но и основаниям, установленным административным актом того или иного компетентного органа государственного управления. Поэтому в действующем законодательстве должно быть отражено более полно понятие правового основания имущественного приобретения путем включения указания на административный акт как одно из таких оснований.
Учитывая, что вина, вернее, отсутствие вины приобретателя как субъективного элемента юридико-фактического состава обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имеет первостепенное значение для правильной правовой квалификации этих правоотношений, следовало бы, как представляется, прямо в законе отразить, что обязанность по возврату неосновательно полученного или выдаче
•О

>>>81>>>
сбереженного возникает только при добросовестном характере поведения приобретателя, т. е. если он не знал и не должен был знать о неосновательности приобретения или сбережения.
С предлагаемыми дополнениями, уточняющими правовое основание приобретения имущества и субъективные условия, при которых имущество подлежит возврату именно как неосновательно полученное или сбереженное, ч. 1 ст. 473 ГК РСФСР могла бы выглядеть примерно в следующей редакции;
«Лицо, которое без установленных законом, административным актом или сделкой правовых оснований хотя и добросовестно, но безвозмездно приобрело имущество за счет другого, обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное имущество.
К случаям недобросовестного неосновательного приобретения или сбережения имущества применяются правила ч. 1 ст. 444, ст. ст. 455, 457 настоящего кодекса».
Указанные дополнения, введенные в действующее законодательство, как представляется, могли бы более полно отразить правовую природу обязательств из неосновательного приобретения или сбережения имущества, в определенной мере давали бы возможность более четкого отграничения этих правоотношений от других, смежных правоотношений, и способствовали бы устранению той путаницы, которая имеет место в судебной практике при разрешении гражданских споров этой категории.
6—1686

>>>82>>>
Глава I I. ОТГРАНИЧЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ ИЗ НЕОСНОВАТЕЛЬНОГО ПРИОБРЕТЕНИЯ (СБЕРЕЖЕНИЯ) ИМУЩЕСТВА ОТ СМЕЖНЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ
§ 1. Отграничение обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества от виндикации
Обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества служат, как уже указывалось, не единственным средством защиты социалистической и личной собственности, охраны имущественных прав социалистических организаций и советских граждан. Охранительную функцию выполняют и некоторые другие институты советского гражданского права, регулирующие такие, например, имущественные отношения, как отношения, возникающие в связи с истребованием собственником своего имущества от владеющего несобственника (виндикационные иски), взысканием убытков, причиненных неисполнением договорных обязанностей (договорные иски), возмещением причиненного имущественного вреда (деликтные иски), и др. Правовое регулирование этих общественных отношений хотя и преследует единую с обязательствами из неосновательного приобретения (сбережения) имущества цель, однако осуществляется при других юридико-фактических условиях, а сами правоотношения отличаются своим юридическим содержанием, сферой применения и правовыми последствиями от правоотношений по возврату неосновательно полученного. В связи с этим отграничение обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества от других, смежных правоотношений приобретает не только чисто теоретический интерес, но и имеет важное практическое значение. Вместе с тем порой разграничение рассматриваемых правоотношений и правильная их юридическая квалификация наталкиваются на определенные трудности ввиду того, что конкретные социальные связи, подлежащие гражданско-правовому нормиро= еэнию, представляют собой довольно сложный комплекс,
32

>>>83>>>
в котором переплетаются элементы различных имущественных отношений.
При производстве взаимных расчетов Дновское райпо в декабре 1957 г. списало со счета колхоза имени Пушкина 2272 руб. за полученные колхозом в том ж^ месяце из магазина райпо комбикорм и цемент. В действительности же колхоз в это времся комбикормов и цемента в магазине райпо но покупал и в исковом заявлении просил народный суд взыскать с райпо указанную сумму как неосновательно полученную. Дновский районный народный суд Псковской обл. удовлетворил исковые требования колхоза имени Пушкина на основании ст. 399 ГК. РСФСР 1922 г. (ст. 473 ГК РСФСР 1964 г.). При этом суд установил, что продавец Дновского райпо Б., осужденная по уголовному делу, злоупотребляя своим служебным положением, с целью сокрытия недостачи по магазину воспользовалась тем, что колхоз состоял в договоре с райпо, и приобщила к отчету бестоварную накладную от 10 декабря 1957 г. на якобы отпущенные из магазина колхозу им. Пушкина комбикорм и цемент на сумму 2272 руб. Принятая к отчету бухгалтерией райпо фиктивная накладная на отпуск товаров колхозу явилась основанием для списания с него спорной суммы 54.
Не касаясь пока правильности юридической квалификации фактического отношения, возникшего между колхозом и райпо как правоотношения из неосновательного приобретения имущества, можно констатировать, что в нем тесно переплетены элементы как договорного правоотношения, так и обязательства из причинения вреда. Условия же, при которых наступает ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение договорных обязанностей, не совпадают с условиями, при которых лицо несет ответственность за причиненный им вред. Равным образом и условия, при которых возникает обязанность возвратить неосновательно полученное (сбереженное), существенно отличаются от условий, которые необходимы для наступления договорной или де-ликтной ответственности.
Обязательства из неосновательного приобретения имущества имеют сходство с требованиями невладеющих собственников к владеющим несобственникам о возврате имущества из незаконного владения последних (виндикационные
54 Дело № 2—246 Дновского районного нарсуда Псковской обл. за 1959 г. по иску колхоза им Пушкина к Дновскому райпо о взыскании 2272 руб.
§* 83

>>>84>>>
иски). И то и другое правоотношение возникает по поводу имущества, выбывшего из хозяйственной сферы собственника или иного титульного владельца и оказавшегося при отсутствии правовых оснований в обладании других лиц.
Основным критерием, которым надлежит руководствоваться при отграничении обязательств из неосновательного приобретения имущества от виндикационных исков, являются естественные свойства истребуемого имущества и определенная форма использования этих свойств в конкретных условиях гражданского оборота. По этому признаку имущество, как известно, делится на индивидуально-определенное и определяемое родовыми признаками.
В тех случаях, когда собственник или иной титульный владелец лишился индивидуально-определенного имущества, и указанное имущество, оказавшееся в чужом незаконном владении, сохранилось в натуре и не утратило своих индивидуализирующих признаков, оно может быть истребовано ог незаконного владельца путем предъявления виндикационного иска. При этом удовлетворение требования происходит только путем возврата собственнику того же самого имущества, которое выбыло из его обладания.
Напротив, требование из неосновательного приобретения имущества предполагает, что спорное имущество, оказавшееся в неправомерном обладании приобретателя, либо утратило свои индивидуализирующие признаки вследствие того, что смешалось с однородным имуществом приобретателя, либо переработано в качественно иную вещь, либо приобретателем потреблено или отчуждено каким-либо иным образом и не сохранилось в натуре. Поэтому требование управомоченного в обязательствах из неосновательного приобретения имущества направлено к возврату, вернее, к возмещению имущественных потерь путем передачи имущества того же рода или его денежного эквивалента.
Естественные свойства истребуемого имущества и определенная форма использования этих свойств в конкретных условиях гражданского оборота являются основным критерием, позволяющим отграничить обязательства по возврату неосновательно полученного от виндикационных исков. Вместе с тем рассматриваемые правоотношения имеют и ряд других, дополнительных признаков, которыми они отличаются друг от друга и которыми можно руководствоваться при их разграничении.
Во-первых, обязательства по возврату неосновательно полученного возникают только тогда, когда поступление иму-
84

>>>85>>>
щества в сферу приобретателя происходит вследствие случайных, от его воли не зависящих причин, т. е. при отсутствии его вины. Это значит, что обязательства по возврату неосновательно приобретенного одним из условий своего возникновения предполагают добросовестность приобретателя.
Напротив, фактический владелец виндицируемого имущества может получить в свое незаконное владение имущество в результате как добросовестных, так и недобросовестных действий с его стороны. Сходство субъективных условий возникновения рассматриваемых обязательств с виндикаци-онными исками, предъявляемыми к добросовестным приобретателям, порождает и сходство правовых последствий удовлетворения предъявленных требований с точки зрения объема возмещения, на который, кроме возврата истребуемого имущества, может претендовать управомоченное лицо. И неосновательный приобретатель, и добросовестный владелец обязаны возвратить полученное, а также возвратить или возместить только те доходы, которые они извлекли или должны были извлечь из спорного имущества с того времени, когда узнали или должны были узнать о неосновательности приобретения имущества или неправомерности владения им (ч. 1 ст. 155, ч. 5 ст. 473 ГК РСФСР). Различие в данном случае заключается только в естественных свойствах истребуемого имущества и определенной форме использования этих свойств в конкретных условиях гражданского оборота. Поэтому утрата индивидуально-определенным имуществом своих индивидуализирующих признаков, потребление или отчуждение его влекут для добросовестного владельца в тех случаях, когда имущество по закону подлежало бы виндикации (ч. 1 ст. 152 ГК РСФСР), обязанность либо возвратить имущество того же самого рода, либо возместить его стоимость на основании ч. 3 ст. 473 ГК РСФСР. Таким образом, в ситуациях с добросовестным владельцем утрата индивидуально-определенным имуществом своих индивидуализирующих признаков, израсходование или отчуждение его превращают виндикационный иск в иск из неосновательного приобретения (сбережения) имущества.
Иное соотношение можно видеть между обязательствами из неосновательного приобретения имущества и виндикаци-онными исками, предъявленными к недобросовестным приобретателям. Здесь несовпадение субъективных условий возникновения требований влечет и несовпадение правовых последствий удовлетворения этих требований с точки зрения объема убытков, подлежащих возмещению, ибо недобросо-
IS

>>>86>>>
вестный владелец обязывается законом (ч. 1 ст. 155 ГК РСФСР) не только в возврату чужого имущества, которое находилось в его незаконном владении, но и к возврату или возмещению всех доходов, которые он извлек или должен был извлечь за все время владения, т. е. обязанность по объему возмещения убытков у недобросовестного владельца оказывается более широкой, чем у неосновательного приобретателя. Сообразно с этим и утрата индивидуально-определенным имуществом своих индивидуализирующих признаков, израсходование или отчуждение его влечет для недобросовестного владельца возникновение не обязательства из неосновательного приобретения имущества, а обязательства из причинения вреда, и он должен нести ответственность по возмещению всех убытков, возникших на стороне потерпевшего. Следовательно, различие между обязательствами из неосновательного приобретения имущества и виндикационными исками, предъявляемыми к недобросовестным приобретателям, кроме различия естественных свойств спорного имущества и определенной формы использования этих свойств в рассматриваемых правоотношениях, дополнительно может проводиться и по субъективным условиям их возникновения. Во-вторых, удовлетворение виндикационных исков всегда связано с возвратом собственнику или иному титульному владельцу только индивидуально-определенного имущества. .Возврат же неосновательно приобретенного или сбереженно-ю может заключаться либо в возврате имущества, определяемого родовыми признаками, либо в возмещении его стоимости при невозможности возвратить в натуре неосновательно приобретенное имущество (ч. 3 ст. 473 ГК РСФСР). Отсюда ответчиком по виндикационному иску всегда является лицо, владеющее индивидуально-определенным имуществом, которое принадлежит собственнику или иному титульному владельцу. Напротив, предъявление требования о возврате неосновательно приобретенного или сбереженного вовсе не ставится в зависимость от того, находится ли спорное имущество в натуральном виде во владении лица, недолжно его получившего, или нет. Это особенно наглядно видно тогда, когда недолжно приобретенное является следствием неосновательного сбережения, т. е. неизрасходования приобретателем своего собственного имущества, хотя по обстоятельствам дела он должен был бы его израсходовать. Но даже и в тех случаях, когда имущественный плюс в сфере приобретателя возникает не в силу неосновательного сбережения, а вследствие приобретения чужого имущества, наступившая
86

>>>87>>>
невозможность возврата его в натуре, в результате которой образовался плюс в имущественной сфере приобретателя, возлагает на него обязанность по возмещению стоимости спорного имущества. Таким образом, обязательства из неосновательного приобретения имущества отличаются от внндккационных исков и формой возмещения, которая допускает компенсацию имущественных потерь либо путем передачи управомоченному вещей, однородных утраченным, либо путем передачи их денежного эквивалента.
Совокупность основного критерия с указанными дополнительными признаками, как представляется, и дает возможность отграничивать требования из неосновательного приобретения имущества от виндикационных исков.
§ 2. Отграничение обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества от договоров
Известную сложность представляет отграничение обязательств из неосновательного приобретения или сбережения имущества от договоров. Сложность заключается в отыскании того критерия, руководствуясь которым можно было бы отграничить обязанность по возврату исполненного, вытекающую из прекращения договорных правоотношений, от обязанности возвратить неосновательно полученное.
На первый взгляд здесь вообще нет проблемы, ибо обязанность по предоставлению того или иного имущества по договору вытекает из соглашения сторон, тогда как обязанность возвратить неосновательно полученное возникает за пределами согласованного волеизъявления сторон, и как уже говорилось выше, является следствием юридических поступков, либо действия различного рода событий. И если брать изолированно одно от другого указанные правоотношения, то, разумеется, особого труда разграничение их не составит. Трудность появляется тогда, когда, как это нередко бывает, обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества возникают в связи с ранее существовавшими договорными правоотношениями как результат их трансформации. Именно в этих случаях и возникает необходимость найти ту грань, за которой кончается договорное правоотношение и возникает обязательство по возврату неосновательно полученного или сбереженного.
Наиболее подробное обоснование различий между обязательствами из неосновательного приобретения (сбережения) имущества и договорными правоотношениями в цивилисти-
87

>>>88>>>
ческой литературе можно найти в работах Е. А. Флейшиц.
«В тех случаях, — писала Е. А. Флейшиц, — когда между сторонами существует договор и одна из сторон исполнила свои, возникшие из договора обязанности, а другая своих обязанностей не исполняет, исполнившая сторона может предъявить к другой стороне иск из договора, но не иск из неосновательного обогащения.
Это положение также вытекает из существа требования о возврате неосновательного обогащения, с одной стороны, и требования из договора ¦*- с другой. Требование о возврате неосновательного обогащения предполагает наличие обогащения на стороне ответчика. Сторона, не исполнившая обязательства, не обогатилась в правовом смысле. Правда, она приобрела право на то, что исполнено другой стороной. Но остаются в силе ее обязанности в отношении другой стороны. Она не сберегла того, что должно быть передано во исполнение этих обязанностей. Поэтому к ней должно быть предъявлено не требование о возврате неосновательного обогащения, а требование из договора.
Из сказанного выше видно, что объем того или другого требования различен. Требование о возврате неосновательного обогащения направлено на выдачу обогащения, т. е. того, что приобрел или сберег обогатившийся в подлежащих случаях, с присоединением доходов, которые он извлек или должен был извлечь с момента, когда он узнал о неосновательности обогащения. Иск из договора направлен на исполнение обязательства в натуре, а когда такое исполнение невозможно по вине должника — на возмещение убытков, причиненных неисполнением договора, а в подлежащих случаях — на уплату неустойки, пени и т. п.» 55.
Изложенная точка зрения в той или иной мере поддерживается и другими авторами 56.
Критерий разграничения обязательств по возврату неосновательно полученного или сбереженного и договорных правоотношений, предложенный Е. А. Флейшиц и другими
66 Флейшиц Е. А. Обязательства НЗ причинения вреда и из неосновательного обогащения. М., «Госюриздат», 1951, с. 233—234.
5в См.: например, Рясенцев В. А. Обязательства из так называемого неосновательного обогащения в советском гражданском праве.— Учен. зап. Моск. ун-та, вып. 144. Тр. юр. фак-та, кн. 3, 1949, с. 91—92; Гордон М. В. Лекции по советскому гражданскому праву. Изд-во Харьк. ун-та, 1960, с. 274; Советское гражданское право. Т. 2. М.. «Юридическая литература», 1970, с. 448; Советское гражданское право, Т. 2. М-, «Высшая школа», 1969, с. 434.
88

>>>89>>>
авторами, сам по себе возражений не вызывает. Однако он является лишь общей предпосылкой, руководствуясь которой, можно отграничить договорные правоотношения от возникающих в той или иной связи с ними всяких иных правоотношений, а не только обязательств по возврату недолжно полученного.
К. тому же возникновение обязанности по возврату неосновательно полученного в тех случаях, когда стороны уже связаны между собой договорным правоотношением, не всегда укладывается в схему, предложенную Е. А. Флейшиц и другими авторами.
Конечно, не может вызвать сомнения то обстоятельство, что ошибочная повторная оплата поставленной продукции или проданного товара является платежом недолжного, а возврат переплаты основывается на обязательстве, возникшем из неосновательного приобретения имущества. Здесь требование о возврате неосновательно полученного довольно четко отделено от требования об исполнении договорной обязанности потому, что такой возврат ни в какой зависимости от содержания и условий договора не находится, а вытекает исключительно из самого факта ошибочного платежа. Ясно, что в данном случае разграничение требований о возврате неосновательно полученного и об исполнении договорной обязанности легко провести, если воспользоваться критерием, предложенным Е. А. Флейшиц и другими авторами. Ошибочная оплата в двойном против обусловленной цены размере оказанных услуг или поставленной продукции находится за пределами содержания и условий соглашения и, естественно, не может квалифицироваться иначе, как получение недолжного, поскольку требование о возврате переполученного не является требованием об исполнении договорной обязанности или требованием о возмещении убытков в связи с ее неисполнением. Получение же недолжного само по себе может иметь место как в тех случаях, когда стороны связаны между собой каким-либо относительный гражданским правоотношением, в том числе и договорным, так и в тех случаях, когда они до ошибочного платежа в таких правоотношениях не состояли.
Однако круг обязательств из неосновательного приобретения или сбережения имущества, возникающих в связи с договорными правоотношениями, не исчерпывается только требованиями о возврате недолжно полученного.
Содержание договора, как известно, представляет собой совокупность существенных, обычных и случайных условий,
89

>>>90>>>
которые в каждом конкретном договорном правоотношении принимают вид прав и корреспондирующих им обязанностей его субъектов. Договорное правоотношение, как и всякое иное правоотношение, может быть прекращено только при наличии определенных, законом предусмотренных, юридических фактов. Наиболее типичным способом прекращения договорных обязательств в условиях советского социалистического оборота является исполнение. При этом, разумеется, следует иметь в виду, что речь идет о таком исполнении, которое полностью соответствует принципам исполнения обязательств, установленных законом. Поэтому виновное неисполнение договорной обязанности, а равно и ненадлежащее ее исполнение не прекращает, как правило, договора, и дает право управомоченному требовать в соответствии со ст. 217—222 ГК РСФСР исполнения договорных условий и возмещения убытков, взыскания неустойки. Удовлетворение подобного требования в принципе всегда должно быть связано с возложением на виновного правонарушителя гражданско-правовой ответственности.
Однако неисполнение договорной обязанности может иметь место не только вследствие виновной неисправности должника, но и потому, что наступают такие объективные обстоятельства, которые делают невозможным исполнение возложенной договором обязанности по причинам, независящим от воли должника, прекращая тем самым договорное правоотношение.
Такими обстоятельствами согласно прямому указанию закона (ст. ст. 234—236 ГК РСФСР), в частности, являются: прекращение договора вследствие изменения плана, объективной невозможности исполнения, смерти гражданина или ликвидации юридического лица.
И если субъективная невозможность исполнения условии договора не является основанием для его прекращения, а сторона, не исполнившая договорную обязанность, продолжает оставаться должником со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями в виде гражданско-правовой ответственности, то объективные обстоятельства, препятствующие исполнению договорных условий, прекращают договорное правоотношение. Сам же факт неисполнения в последнем случае договорной обязанности не может повлечь для неисправной стороны гражданско-правовой ответственности, которая, по общему правилу, наступает только при наличии такого необходимого условия, как вина должника.
Объективная невозможность исполнения договорной обя-
90

>>>91>>>
занности может возникнуть как в тех случаях, когда между контрагентами заключен договор, но ни один из них не приступил к исполнению своих обязанностей, так и тогда, когда они во исполнение заключенного договора приступили к стадии осуществления своих прав и исполнения обязанностей.
Естественно, что в нервом случае прекращение договорного правоотношения исключает какие бы то ни было требования одной стороны к другой, поскольку ни одна из них не получила предоставления по договору и не вправе требовать его в силу наступления объективных обстоятельств, прекративших договорное правоотношение в целом.
Но чаще всего бывает так, что объективные обстоятельства, прекращающие договорное правоотношение, наступают после того, как стороны или, по крайней мере, одна из них, приступила к выполнению договорных обязанностей. Когда одна из сторон во исполнение договорной обязанности сделала другой какое-либо имущественное предоставление, а другая сторона не в состоянии исполнить свою обязанность по встречному предоставлению вследствие наступления объективных обстоятельств, прекративших договорное правоотношение, то сторона, получившая предоставление, обязана возвратить полученное, или, в крайнем случае, возместить его стоимость при невозможности возврата полученного в натуре. Очевидно, что возврат в этом случае полученного (за исключением, разумеется, возврата индивидуально-определенных вещей) или возмещение его стоимости ничего общего с гражданско-правовой ответственностью не имеет, а по условиям возникновения, объему и форме возмещения представляет собой исполнение обязанности по возврату неосновательного приобретения.
Нетрудно заметить, что в этом случае обязанность возвратить неосновательно полученное возникла отнюдь не потому, что стороной но договору было ошибочно сделано предоставление, которое не вытекало из содержания договора, а именно потому, что была исполнена договорная обязанность, но не последовало встречного удовлетворения, в ожидании которого исполнялась обязанность. В данном случае обязанность по предоставлению встречного удовлетворения являлась тем правовым основанием, которое обусловило исполнение первоначальной договорной обязанности. Но если исполнение обязанности по предоставлению встречного удовлетворения оказалось невозможным вследствие действия причин объективного порядка, то, следовательно,
II

>>>92>>>
отпало, выражаясь языком закона (ч. 2 ст. 473 ГК РСФСР), то правовое основание, по которому было приобретено имущество в порядке исполнения договорной обязанности.
Может возникнуть сомнение в том, следует ли квалифицировать требование о возврате имущественного предоставления, поступившего в порядке исполнения договорной обязанности, как требование о возврате неосновательно .приобретенного?
Представляется, что на этот вопрос можно ответить удовлетворительно.
Бесспорно, в этой ситуации речь не может идти о такой характерной для обязательств из неосновательного приобретения имущества, возникающих в связи с договорными правоотношениями, разновидности, как исполнение несуществующей договорной обязанности, представляющее собой платеж недолжного. В данной ситуации потерпевший исполнял реальную договорную обязанность, но требовать от контрагента предоставления встречного удовлетворения он не может потому, что договорное правоотношение прекратилось из-за объективной возможности предоставления встречного исполнения. Вместе с тем у него возникло право требовать возврата исполненного. Такое требование может быть предъявлено только тогда, когда уже прекратилось договорное правоотношение. В противном случае сторона, исполнившая свою обязанность по договору и не получившая встречного удовлетворения, вправе была бы настаивать на получении именно этого удовлетворения, т. е. на исполнении встречной договорной обязанности. Следовательно, предъявленное требование нельзя квалифицировать как требование договорного порядка. Цель требования о возврате исполненного по договору заключается не в том, чтобы понудить контрагента К исполнению договорной обязанности, исполнить которую он уже не в состоянии, а в том, чтобы добиться возврата исполненного или возмещения имущественных потерь одной стороны, за счет которых образовалась имущественная выгода у другой при отсутствии (отпадении) к тому правового основания. Следовательно, при наступлении объективных обстоятельств, прекращающих договорное правоотношение, требование об исполнении встречной договорной обязанности трансформируется в требование о возврате неосновательно полученного.
Как видно из сказанного, обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества возникают в связи с договорными правоотношениями не только тогда,
92

>>>93>>>
когда одной из сторон ошибочно исполняется несуществующая договорная обязанность, принимающая вид платежа недолжного, но и тогда, когда исполнена реальная договорная обязанность, но встречного удовлетворения не последовало потому, что договорное правоотношение прекратилось вследствие объективной невозможности частичного или полного исполнения встречной договорной обязанности.
Как уже было отмечено, критерий разграничения договорных правоотношений и правоотношений по возврату неосновательно приобретенного, предложенный Е. А. Флейшиц и другими авторами, рассчитан только на случаи неосновательного приобретения (сбережения) имущества, при которых переход его от одного лица к другому с самого начала не имеет под собой правовых оснований. И если руководствоваться им, то, очевидно, пришлось бы признать, что требование о возврате исполненного по договору в случае объективной невозможности получения встречного договорного исполнения является требованием договорного порядка. Но из сказанного выше вытекает, что это не так.
Поэтому, как представляется, с объективной стороны требование из неосновательного приобретения (сбережения) имущества, возникшее при наличии между сторонами правовой связи договорного характера, следовало бы отграничивать от требования, вытекающего из исполнения договор-. ной обязанности, руководствуясь тем, что оно может возникнуть не только из факта платежа недолжного, но и из факта исполнения реальной договорной обязанности при последующем отпадении правового основания для такого исполнения. Таким образом, требование из неосновательного приобретения (сбережения) имущества, возникшее в той или иной связи с договорным правоотношением, по своей объективной сторона отличается от требования об исполнении договорной обязанности тем, что оно всегда представляет собой требование о возврате либо ошибочно (недолжно) исполненного, либо реально исполненного по договору в связи с отпадением его правового основания. При этом, как можно видеть, требование о возврате ошибочно (недолжно) исполненного хотя и находится в связи с договорным правоотношением, однако не зависит от этого правоотношения и не оказывает влияния на его движение, тогда как требование о возврате исполненного по договору в связи с отпадением правового основания исполнения свидетельствует о прекращении исходного договорного правоотношения и возникновении обязательства из неосновательного приобретения имущества.
93

>>>94>>>
Другая сторона проблемы разграничения обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества и договоров заключается в том, что в той или иной связи с договорными правоотношениями могут возникнуть не только рассматриваемые обязательства, но и иные правоотношения недоговорного порядка и, в частности, обязательства из причинения вреда. Еще в дореволюционной цивилистической литературе Л. И. Петражицкий, касаясь частного вопроса квалификации договоров с точки зрения соотношения прав и обязанностей сторон на двусторонние (взаимные) и односторонние, подверг критике взгляды, согласно которым из односторонних договоров могут при тех или иных условиях возникать обязанности не только на одной стороне, но и на другой, а сами такие договоры должны считаться «не строго односторонними» или «двусторонними с первоначальной обязанностью только для одной стороны». При этом он правильно отмечал, что в связи с договорными правоотношениями могут возникать обязательства недоговорного характера, которые не должны быть смешиваемы с договорными. «Если депонент умышленно или просто виновно причинил имущественный вред другой стороне, — писал Петражицкий, — дал, например, на содержание страдающее заразной болезнью животное и этим погубил стадо депозитария, причинив, например, 5000 руб. убытка, то actio contraria хранителя направлена не только на возмещение издержанного на прокормление и лечение больного животного контрагента, но и на возмещение 5000 руб. убытков, причиненных введением заразы в хозяйство хранителя. С точки зрения господствующей теории «не строго односторонних» или «двусторонних» из-за actiones contrariae договоров и эта обязанность уплатить 5000 руб. убытков является каким-то неважным, побочным обязательством из договора, не воплощающим в себе главной цели в сделке, и т. д...
Конечно, главной целью depositum обыкновенно не является распространение заразы или причинение других убытков, а тем менее желание уплатить сумму убытков, превышающую, может быть, многократно ценность предмета поклажи, но и о побочной цели этого рода говорить не следует. Единственная, а не только главная, цель договора depositum in abstracto состоит в установлении обязанности сохранения вещи, и только эту обязанность для одной стороны договор и порождает и «строгости» его односторонности столь же мало противоречит обязанность возмещения причиненных убытков, как и возмещение издержек. Обязанность возме-
•4


>>>95>>>
щения убытков есть, очевидно, не какая-то побочная obligatio ex contractu, а самостоятельная «главная» obligatio ex delicto (из правонарушения, состоящего в умышленном или неосторожном повреждении чужих вещей или причинении иных убытков). Такая obligatio ex delicto возникла бы и в том случае, если бы принявший больное животное не заключил бы договора depositum, не принял бы на себя обязательство охранения, а допустил приобщение животного к своему стаду precario, или если бы хозяин больного животного приобщил его к стаду другого без ведома хозяина» 57.
Если отвлечься от того конкретного примера, который приведен Л. И. Петражицким в качестве иллюстрации к высказанной им точке зрения о соотношении договорных обязанностей с иными, возникающими в связи с договорными правоотношениями, обязанностями (договор хранения, как известно, в советском гражданском законодательстве урегулирован таким образом, что возмещение убытков, причиненных хранителю свойствами сданного на хранение имущества, прямо предусмотрено статьей 431 ГК РСФСР и, следовательно, является договорной обязанностью поклажедателя), и того частного вопроса, в связи с которым приведены указанные соображения, то нельзя не согласиться с тем, что в связи как с односторонними, так и с взаимными договорами могут возникнуть не только обязательства из неосновательного приобретения или сбережения имущества, но и другие обязательства недоговорного порядка и, в частности, из причинения вреда.
Естественно, что при этом возникает проблема отграничения обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества не только от обязанностей, вытекающих из договора, в связи с которым возникают рассматриваемые правоотношения, но и от недоговорных обязательств, которые также могут возникнуть между сторонами, связанными договорным правоотношением.
Если при отграничении указанных правоотношений исходить только из объективной стороны, выражающейся в том, что состав имущества одного лица, состоящего в договорном правоотношении с другим, уменьшается, а за счет этого увеличивается имущественная сфера другого при отсутствии
зг Петр а жидкий Л. И. Иски о незаконном обогащении в 1 ч. 10 т.— «Вестник права», 1900. fk 4—5, с. 60—61.
91

>>>96>>>
для этого правовых оснований, то неизбежны ошибки в юридической квалификации возникших правоотношений.
Об этом наглядно свидетельствует уже приводившийся пример дела № 2—246 Дновского районного народного суда Псковской области за 1959 год по иску колхоза им. Пушкина к Дновскому райпо о взыскании 2272 руб. Удовлетворяя указанное требование, суд ошибочно квалифицировал его как требование из неосновательного приобретения имущества. Суд не придал при этом правового значения тому обстоятельству, что неосновательное приобретение имущества на стороне Дновского райпо за счет колхоза им. Пушкина образовалось в результате виновных умышленных действии служебного характера работницы райпо Б., которая с целью сокрытия недостачи в магазине выписала бестоварную накладную на отпуск товаров из магазина райпо колхозу на указанную сумму. Эта накладная и послужила основанием для списания спорной суммы с банковского счета колхоза. Совершенно очевидно, что в данном случае на стороне колхоза возник вред, виновно причиненный работником райпо при исполнении своих служебных обязанностей. Хотя этот вред с объективной стороны и выразился в форме неосновательного приобретения Дновским райпо имущества за счет колхоза им. Пушкина, однако субъективные условия, при которых он возник, исключали возможность квалифицировать такой переход имущества как неосновательное приобретение.
Приведенный пример показывает, что вопрос отграничения обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества от договорных и иных возникающих в связи с ними правоотношений нельзя решить только исходя из объективных условий возникновения того или иного требования. Он может быть положительно решен лишь в том случае, если будет привлечена правовая оценка поведения лица, на стороне которого возникла имущественная выгода.
Обязательства по возврату неосновательно полученного отличаются от других смежных правоотношений прежде всего тем, что в них противоправное приобретение имущества возникает при невиновном характере поведения должника. Поэтому нельзя считать неосновательным приобретателем имущества в смысле ст. 473 ГК РСФСР лицо, которое виновно, т. е. заведомо или неосторожно получает то, что ему по праву не принадлежит.
Именно это обстоятельство наряду и наравне с объективной формой поступления имущества из одной хозяйственной
N

>>>97>>>
сферы в другую должно учитываться при отграничении рассматриваемых правоотношений от правоотношений договорного порядка, с одной стороны, и иных правоотношений, возникших в связи с договорными, с другой.
§ 3. Отграничение обязательств из неосновательного
приобретения (сбережения) имущества от ведения
чужих дел без поручения
Обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества существенно отличаются от требований, вытекающих из ведения чужих дел без поручения.
Указанные правоотношения, как правильно отмечал В. А. Рясенцев, имеют несомненное сходство, которое состоит в том, что их внешняя, объективная сторона выражается в уменьшении имущественных благ в сфере одного лица и их увеличения в сфере другого при отсутствии при этом их соглашения на такое изменение имущественного положения 58.
Вместе с тем следует иметь в виду, что отмеченное сходство по объективной стороне сравниваемых правоотношений характерно не только для них, но и присуще таким, например, правоотношениям, как обязательства по возмещению вреда, причиненного незаконным завладением чужим 'имуществом.
Поэтому абсолютизировать это сходство как присущее только обязательствам из неосновательного приобретения и требованиям, вытекающим из ведения чужих дел без поручения, нет особых оснований.
Равным образом нельзя согласиться и с утверждением В. А. Рясенцева, что различие между рассматриваемыми правоотношениями наряду с другими элементами, якобы состоит в том, что в обязательствах по возврату неосновательно приобретенного отсутствует правовое основание для получения одной стороной имущественных выгод за счет другой, тогда как в требованиях из ведения чужих дел без поручения действия лица, ведущего чужое дело без соответствующих полномочий, в силу направленности его воли на доставление пользы другому не противоречат закону, берутся под его защиту, а, следовательно, и получение вы-
68 Р я с е н Ц е в В. А. Ведение чужого дела без поручения. — «Учен, зап. Моск. ун-та, вып. 116. Тр. юр. фак-та, кн. 2, 1946, с. 102,
7—1686 97

>>>98>>>
годы заинтересованным лицом имеет под собой правовое основание 59.
С указанными выводами нельзя согласиться по следующим соображениям.
Под правовым основанием приобретения имущества в смысле ст. 473 ГК РСФСР, как указывалось выше, следует понимать установленный законом, административным актом или вытекающий из существа того или иного относительного правоотношения безвозмездный переход имущества от одного лица к другому. Всякий иной безвозмездный переход имущества от одного лица к другому, нарушающий указанные требования, признается не имеющим под собой правового основания. Между тем непосредственная цель отношений по ведению чужих дел без поручения вовсе не состоит в безэквивалентном наделении имущественным правом одного лица за счет другого, а заключается в том, что одно лицо, сознательно проявляя заботу о тех или иных имущественных интересах другого, предоставляет ему кредит из своих материальных средств. Очевидно, что сравниваемые правоотношения не сопоставимы с точки зрения правовых оснований их возникновения.
По изложенным соображениям трудно согласиться с точкой зрения В. А. Рясенцева о том, что в обязательствах из неосновательного приобретения (сбережения) имущества отсутствует правовое основание для перехода имущества от одного лица к другому, а в обязательствах из ведения чужих дел без поручения таковое налицо.
И в том, и в другом из сравниваемых правоотношений отсутствует правовое основание для перемещения имущественных благ от одного лица к другому. Однако отсутствие правового основания имущественного приобретения в обязательствах по возврату неосновательно полученного не равнозначно отсутствию правового основания в отношениях, возникающих из ведения чужих дел без поручения.
В обязательствах по возврату неосновательно приобретенного отсутствие правового основания для перехода имущества от одного лица к другому свидетельствует о том, что совершившееся перемещение имущественных благ противоречит одновременно справедливому, с точки зрения социалистической морали, распределению материальных благ в социалистическом обществе и целям правового регулирования имущественных отношений в СССР.
м Там же, с. 103.
98

>>>99>>>
Отношения же из ведения чужих дел без поручения, не урегулированные в большинстве своих случаев действующим гражданским законодательством, находятся в полном соответствии с морально-этическими воззрениями социалистического общества и общими началами и смыслом советского гражданского законодательства, а отсутствие норм, прямо регулирующих эти общественные отношения, говорит только о необходимости правового урегулирования их.
В обязательствах из неосновательного приобретения (сбережения) имущества переход его от одного лица к другому совершается в силу различного рода причин, как-то: действий приобретателя, потерпевшего, третьих лиц, разного рода событий, и т. п.
В отношениях же по ведению чужих дел без поручения такой переход имущества происходит только в результате действий лица, ведущего чужое дело без поручения.
Поскольку ведение чужих дел без поручения возможно только по воле лица, ведущего чужое дело, то с этими правоотношениями обязательства из неосновательного приобретения (сбережения) имущества сходны лишь в случаях, когда приобретение (сбережение) происходит в результате действий лица, терпящего имущественный урон по этой же самой причине.
В этом плане разграничение рассматриваемых правоотношений, как представляется, следует проводить по признаку волевой направленности действий лица по распоряжению принадлежащим ему имуществом.
Если лицо сознательно действует, проявляя за счет своего имущества заботу о тех или иных имущественных интересах другого, но рассчитывает в дальнейшем получить от него соответствующую имущественную компенсацию, то возникшее отношение надлежит квалифицировать как ведение чужого дела без поручения. Такие сознательные, направленные к доставлению имущественной выгоды другому лицу, действия являются правомерными действиями, т. е. юридическими актами. То обстоятельство, что эти обязательства в большинстве своих случаев не урегулированы действующим законодательством, не может служить основанием для квалификации их как неправомерных, поскольку они соответствуют общим началам и смыслу советского гражданского законодательства и правилам социалистического общежития.
Если же переход имущества от одного лица к другому произошел хотя и в результате действия лица, понесшего имущественный ущерб, но не имевшего намерения действо-
7* 99

>>>100>>>
вать с целью доставления имущественной выгоды другому, то такой переход необходимо ^рассматривать как неосновательное приобретение (сбережение) имущества. В этом случае действия лица, по своей воле лишившегося имущественных благ в пользу другого, всегда оказываются направленными на возникновение таких правовых последствий, которые в действительности не могут возникнуть в силу того, что в соответствии с законом должен наступить иной правовой результат, чем тот, который стремилось вызвать это лицо. Такие действия с точки зрения направленности воли на достижение правовых последствий являются, как уже указывалось выше, юридическими поступками, а сам переход имущества, противоречащий действительной воле того лица, в результате действий которого он происходит, должен быть признан не имеющим правового основания, т. е. неправомерным.
§ 4. Отграничение обязательств из неосновательного
приобретения (сбережения) имущества от обязательств
из причинения вреда
Отграничение обязательств из неосновательного приобретения (сбережения) имущества от обязательств из причинения вреда в целом особой сложности не представляет и имеет практическое значение только тогда, когда вред охраняемым законом имущественным правам и интересам социалистических организаций и граждан причиняется путем незаконного завладения их имуществом.
Вряд ли у кого может вызвать трудности разграничение обязанности возвратить неосновательно полученное имущество и обязанности ликвидировать имущественные последствия вреда, причиненного путем уничтожения или повреждения чужого имущества. Даже не вдаваясь пока в обсуждение субъективных условий возникновения рассматриваемых правоотношений, нельзя не видеть, что в первом из них на стороне обязанного возникает при отсутствии правовых оснований имущественная выгода за счет потерпевшего, которую приобретатель должен возвратить или возместить ему, а во втором — лицо в результате допущенного им правонарушения, выразившегося в незаконном уничтожении или повреждении чужого имущества, никакой имущественной выгоды не извлекает я несет гражданско-правовую ответственность по восстановлению имущественного положения потерпевшего
Объективная форма, в которой выражается имущественный ущерб на стороне потерпевшего, наличие или отсут-

<< Предыдущая

стр. 3
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>