<< Предыдущая

стр. 3
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


>>>54>>>
В определении № 1474—1949 г. по делу Конрашвили и Оса-швили Судебная коллегия подчеркнула: «Ответственность Оса-швили может наступить только в том случае, если будет установлено, что в результате его противоправных действий возник вред».
В постановлении от 14 августа 1942 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам» Пленум Верховного суда СССР в качестве одного из недостатков этой практики отмечал: по делам о возмещении вреда, причиняемого1 колхозником колхозу, суды не указывают в решении: «...какие именно неправильные действия или упущения колхозника повлекли (разрядка моя. — Е. Ф.) причинение вреда колхозу», и тут же разъяснял: при рассмотрении исков колхоза к колхозникам о возмещении ущерба суд должен тщательно исследовать, «...в чем заключаются неправильные действия или упущения колхозника, повлекшие причинение колхозу вреда».
Точно так же, говорил Пленум Верховного суда в том же постановлении, «по делам о возмещении вреда, причиненного колхознику увечьем, полученным на работе в колхозе, суды должны выяснить, при каких условиях произошел несчастный случай с истцом, повлек ли он... (разрядка моя. — Е. Ф.) утрату потерпевшим трудоспособности». Это повторено и в постановлении Пленума Верховного суда СССР о судебной практике по гражданским колхозным делам 5 мая 1950 г.
Так же четко указывает на значение причинной связи между противоправным действием лица, причинившего имущественный вред, и причиненным этим действием вредом судебная практика по уголовным делам. В постановлении Пленума Верховного суда СССР по уголовным делам 21 октября 1943 г. указано: «Подсудимый не может нести солидарно материальную ответственность с другими подсудимыми по делу, если его действие или бездействие не находится в причинной связи с преступным результатом, причинившим материальный ущерб» '.
Число таких примеров можно было бы умножить.
Но указать, что для возложения на кого-нибудь ответственности, гражданской или уголовной, должна быть налицо пр«чин-ная связь между противоправным действием и результатом, об ответственности за который идет речь, — это значит поставить два других вопроса: 1) что такое причинная связь явлений? и 2) как должно применяться понятие причинной связи судом, разрешающим вопрос о гражданской или уголовной ответственности?
Отвечая существом судебных решений, определений и по-
1 «Судебная практика Верховного суда СССР» 1944 г., вып. II, стр. 8.

>>>55>>>
становлений Пленума Верховного суда СССР на оба эти вопроса, практика советских судов на разных этапах их деятельности с ясностью свидетельствует о последовательном совершенствовании работы судов, все глубже овладевающих методологическими основами марксизма-ленинизма, основными началами диалектического материализма.
В этой стороне деятельности суда, как и во всех областях деятельности государственных органов СССР, отчетливо проявляются неразрывная связь между теорией и практикой, важнейшее значение овладения марксистско-ленинской теорией для правильного разрешения практических задач.
§ 2. Основные положения диалектического материализма о причинной связи и их применение к ответственности за внедоговорный вред
1. Учение о причинной связи есть часть учения диалектического материализма, разработанного Марксом и Энгельсом и поднятого на новую высоту в трудах В. И. Ленина и И. В. Сталина.
Основные положения учения диалектического материализма о причинной связи заключаются в следующем:
а) Причинная связь между явлениями есть не субъективное представление человека о соотношении явлений, а объективно существующая связь между явлениями, находящая свое отражение в сознании человека.
«Перед нами, —¦ указывает Ленин,— два философских направления в вопросе о причинности. Одно «претендует объяснить вещи телесными причинами»... другое сводит «понятие причины» к понятию «метки или знака», служащего «для нашего осведомления» (богом) '. «Субъективистская линия в вопросе о причинности есть философский идеализм... Признание объективной закономерности природы и приблизительно верного отражения этой закономерности в голове человека есть материализм...»2. «Признание объективной закономерности природы находится... в неразрывной связи с признанием объективной реальности внешнего мира, предметов, тел, вещей, отражаемых нашим сознанием» 3. «Что существует природная, объективная связь явлений мира, в этом нет и сомнения» 4.
б) «Объективная связь явлений мира» заключается в их взаимодействии. «Взаимодействие — вот первое, что мы наблюдаем, когда начинаем рассматривать движущуюся материю в целом... Мы наблюдаем ряд форм движения... которые все... перехо-
1 Ленин, Соч., изд. 4-е, т. 14, стр. 19.
2 Там же, стр. 142.
3 Т а м же.
4 Там же, стр. 143,

>>>56>>>
дят друг в друга, обусловливают взаимно друг друга, являются здесь — причиной, там — действием...» '.
«В противоположность метафизике диалектика рассматривает природу не как случайное скопление предметов, явлений, оторванных друг от друга, изолированных друг от друга и независимых друг от друга, — а как связное, единое целое, где предметы, явления органически связаны друг с другом, зависят друг от друга и обусловливают друг друга»2.
Но признание того, что связь между явлениями мира есть их взаимодействие, само по себе не обеспечивает познания мира. Искать же причину отдельного явления как совокупность всех условий, определивших данное явление, бессмысленно, ибо найти все эти условия в бесконечной связи явлений мир>а невозможно.
Поэтому, «...чтобы изучить эти частности, мы должны изъять их из их естественной или исторической связи и, рассматривая каждую порознь, исследовать ее свойства, ее частные причины, действия и т. д.» 3. Каузальность, обычно нами понимаемая, есть лишь малая частичка всемирной связи, указывает Ленин, но... частичка не субъективной, а объективно-реальной связи4.
в) Не всякое явление, предшествующее данному явлению, даже не всякое условие, без которого данный результат не возник бы, признается «причиной» этого результата. Причиной признается лишь то явление, предшествующее данному явлению, с которым это последнее связано внутренней, необходимой связью. Ибо следует различать внутреннюю или необходимую связь явлений и связь внешнюю, случайную.
Не отрицая существования случайности, диалектический материализм не противополагает ее необходимости, как то делали метафизики. «Мы знаем, — писал Энгельс, — что необходимость составляется из чистейших случайностей, а эти мнимые случайности представляют собою форму, за которой скрывается необходимость» 5.
«Общее существует лишь в отдельном, через отдельное, — говорил Ленин. — Всякое отдельное есть (так или иначе") общее. Всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдельного... Всякое отдельное тысячами переходов связано с другого рода отдельными (вещами, явлениями, процессами)... Уже здесь есть элементы, зачатки понятия необходимости, объективной связи природы. Случайное и необходимое, явление и сущность имеются уже здесь, ибо говоря: Иван есть человек,
1 Маркс и Энгельс, Соч., т. XIV, стр. 407.
2 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 536.
3 М арке и Энгельс, Соч., т. XIV, стр. 21.
* См. Ленин, Философские тетради, ОГИЗ, 1947, стр. 136. 5 Маркс и Энгельс, Соч., т. XIV, стр. 664.

>>>57>>>
Жучка есть собака, это есть лист дерева и т. д., мы о т б р а с ы-в а е м ряд признаков, как случайные, мы отделяем существенное от являющегося и противополагаем одно другому» '.
Таким образом, при изучении связи явлений должно различать необходимые связи и связи случайные, факторы, необходимо обусловившие данный результат, и факторы, сопутствовавшие необходимым, но для возникновения данного результата случайные.
Фактор, необходимо обусловивший данный результат, и признается причиной этого результата. Его связь с результатом признается причинно-необходимой или, как часто говорят, причинной связью.
Явление, бывшее •одним из условий возникновения данного результата, но не связанное с ним внутренней необходимой связью, есть фактор случайный, или иначе — причинно-случайный, есть повод возникновения явления, но не его причина.
г) Какой же внешний признак позволяет распознать, отделить факторы, причинно-необходимо (или просто причинно) обусловившие данный результат, от факторов случайных?
Ответ на этот вопрос определяется тем, что (как только что указано") в каждом единичном явлении, в каждом «отдельном» устойчиво1 проявляется и общее. Устойчивое же в пр«роде определяется родовыми признаками. «Родовое понятие есть «сущность природы», есть закон, — говорит Ленин2. Следовательно, связь между явлениями должна быть признана причинной ежязью-, если явления одного данного рода влекут за собою явления другого данного рода. Причинная связь есть закономерная связь явлений.
При этом не имеет значения большая или меньшая отдаленность результата от причины. Ибо одно явление всегда воздействует на другое через бесчисленное множество отличных от него явлений. Но причинно-необходимой связью явлений во всех случаях остается лишь связь, которая проявляется так, что явления одного данного рода влекут за собою последствия другого данного рода.
Поэтому не существует непосредственной и посредственной причинной связи, не существует ни прямых и косвенных причин, ни прямых и косвенных последствий. Существует либо внутренняя необходимая связь между явлениями, которая и признается причинно-необходимой, или причинной связью, либо связь при-чи-нно-случайная, или случайная.
д) Каким же образом для познания отдельных частностей общей картины мировых явлений человек убеждается в том, что
1 Ленин, Философские тетради, ОГИЗ, 1947, стр. 329 г J а м же, стр. 250.

>>>58>>>
между двумя явлениями существует объективная внутренняя, причинно-необходимая связь, что явления одного данного рода порождают следствия другого определенного рода и, следоза-вательно, отдельное явление первого рода должно рассматриваться, как причина отдельного явления второго рода? На этот вопрос учение диалектического материализма отвечает так:
«Благодаря деятельности человека и создается представление о причинности... Мы находим» не только то, что за известным движением следует другое движение, мы находим также, что мы в состоянии воспроизвести определенное движение, создав условия, при которых оно происходит в природе; мы находим даже, что мы в состоянии вызвать движения, которые вовсе не встречаются в природе... Деятельность человека дает возможность доказательства причинности»1. Иначе говоря, возможность открыть причинную связь явлений дает повседневная практика, прежде всего практика производства, а равно и практика других областей жизни общества.
Наряду с практикой, в ходе которой происходит процесс повседневного обнаружения причинной связи между разнообразными явлениями, стоит и научно-поставленный опыт, целью которого является обнаружение или проверка наличия причинной связи одних определенных явлений с другими. Это не внутренний «опыт» человека, о котором говорят отдельные представители идеалистической философии, а опыт над вещами. И если при производстве опыта, говорит Энгельс, «иногда случается, что н е повторяется того же самого., это доказывает причинность, а не опровергает ее, ибо при каждом... отклонении от правила можно, произведя соответствующее исследование, найти причину этого... так что здесь, собственно, производится двойная проверка причинности» 2.
е) В каждый данный исторический момент каждое данное общество располагает известным накопленным запасом знаний, сложившимся прежде всего в практике производства, а также в практике других областей жизни. Эти знания и составляют основной фонд представлений человека об объективной причинной связи явлений. По мере развития общества этот фонд пополняется новыми знаниями, в частности приобретаемыми на основе опыта, который ставится и изучается в целях научного познания соответствующей области явлений, иначе говоря, на основе того, что называют «опытом» соответствующие отрасли науки.
ж) Причинную связь явлений, подтвержденную длительной практикой производства или широко известную в других областях жизни, называют иногда типичной причинной связью. Однако
1 Маркс и Энгельс, Соч., т. XIV, стр. 405, «Там же, стр. 406.

>>>59>>>
нельзя сказать, что всякая причинно-необходимая связь является типичной.
В отдельных случаях наблюдаются отклонения от типичного характера причинной связи, — и тем не менее связь является причинно-необходимой. Так бывает при научном открытии нового явления. Так может быть и при изучении определенного факта повседневной действительности.
2. Советская юридическая литература, в частности, литература советского гражданского права, с первых дней своего развития, в подавляющей массе книг и статей исходила из признания учения диалектического материализма о причинной связи единственной научной основой для исследования соотношения любых явлений, следовательно, и для анализа соотношения между противоправным действием и вредом, вопрос об ответственности за который разрешается судом.
Советские юристы не могли не знать, что антинаучные попытки построения «юридического понятия причинности», «приспособления понятия причинности к нуждам суда», которыми так богата буржуазная юридическая литература, имеют целью прикрывать судейский произвол в интересах эксплоататорских классов, что они создаются для того, чтобы маскировать и оправдывать признание или непризнание наличия причинной связи тех или иных фактов в соответствии с тем конкретным интересом эксплоатато-ров, которому служит судебное решение по данному делу.
Хорошо известно, что называемые в буржуазной литературе «беспартийными» «юридические теории причинности» в действительности связаны корнями с реакционными философскими учениями.
Широко распространенная в литературе и судебной практике капиталистических стран «теория необходимого условия», по которой причиной явления признается всякое условие, в том числе л всякое действие человека, без которого данное явление не наступило бы, — conditio sine qua поп, — на место причинной связи подставляет чисто внешнее механическое сцепление явлений.
В то же время необходимое следование явлений часто понимается сторонниками этой теории как следование, «в котором мы уверены». Философскими истоками этих взглядов являются идеалистические, субъективистские учения о причинности Канта или Юма, о которых Ленин писал, что «различие между юмовской и кантовской теорией причинности есть второстепенное различие между агностиками» ', либо учение Милля, для которого сущность причинного следования заключается в уверенности и ожидании и об учении которого Ленин говорил: «...мы остались в пределах агностицизма или юмизма» 2.
1 Ленин, Соч., изд. 4-е, т. 14, стр. 151. « Там же, стр. 96.

>>>60>>>
Откровенно идеалистическими «теориями» являются и все разновидности «теории адэкватного причинения», тоже широко распространенной и в буржуазной юридической литературе, и в судебной практике капиталистических стран. Согласно этой «теории» одно явление признается причиной другого, «адэкватно» ему, если, будучи одним из необходимых условий возникновения этого другого, оно «повышает вероятность» его наступления и если такое соотношение явлений «типично».
При этом для оценки «типичности» следования явлений одни представители этой «теории» отсылают к сознанию судьи, другие— к сознанию причинителя вреда (вообще правонарушителя), третьи — к сознанию стороннего наблюдателя событий.
В субъективистском, идеалистическом характере этих «теорий» усомниться трудно.
Тем не менее, в двадцатые годы эти «теории» не всегда встречали должную критику в нашей юридической литературе. Иногда делались даже безнадежные попытки «уточнения» теории адзкватного причинения.
Иногда утверждали, что «причинная связь должна быть такой, чтобы результат вытекал непосредственно из действия».
Выдвигали также и понятие решающей причины, пытались сравнивать количественное и качественное значение нескольких явлений, повлекших за собою возникновение определенного результата.
Одной из ошибок в трактовке понятия причинной связи, от которой литература советского гражданского права не вполне освободилась и позднее, является смешение вопроса о причинной связи с вопросом о виновном характере действия, причинившего вред.
Между тем, если наличие или отсутствие вины лица, противоправное действие которого стало причиной вреда для другого, есть, разумеется, объективный факт, то этот объективный факт заключается в определенном субъективном отношении причинителя вреда к своим противоправным вредоносным действиям.
Причинная же связь между противоправным действием и вредом — вся в области объективных явлений и ни в какой мере не подчинена тому или иному субъективному отношению к противоправному действию со стороны того, кто это действие совершает.
При этом, если по общему правилу советского гражданского права для возложения на кого-нибудь ответственности за вред, причиненный другому, должна быть в наличии вина причинителя вреда, то в определенных, предусмотренных законом случаях, как уже сказано выше, наличия вины причинителя вреда не требуется. Причинная же связь между противоправным действием

>>>61>>>
и последовавшим за ним вредом, об ответственности за который идет речь, должна быть налицо всегда.
Игнорируя эти положения, М. М. Агарков писал в Учебнике гражданского права 1938 года: «Когда суд рассматривает отдельный случай причинения вреда... суд должен найти для каждого отдельного случая меру того, что можно требовать от гражданина социалистического государства» '.
'Между тем «мера того, что можно требовать от гражданина социалистического государства», — это мера, прилагаемая в оценке субъективного отношения гражданина к своему поведению; это мера требуемой от гражданина осмотрительности, внимательного и бережного отношения к чужим материальным и нематериальным благам; это мера, которой суд пользуется, разрешая вопрос О' наличии или отсутствии в и н ы в действиях лица, об ответственности которого за вред идет речь. Но самый вопрос о наличии дли отсутствии вины в действиях определенного лица нужно и можно ставить лишь при условии положительного ответа на вопрос о наличии причинной связи между противоправным действием этого лица и вредом, ответственность за который обсуждается судом.
В Учебнике гражданского права 1944 года М. М. Агарков пошел еще дальше: «Обязательство возместить вред возникает лишь при наличии причинной связи между виновным (разрядка моя. — Е. Ф.) действием и вредом»2. Между тем, как только что сказано, ъ тех случаях, когда закон устанавливает ответственность за вред независимо от вины причинителя, он все же имеет в виду именно ответственность за вред причине н-н ы й, т. е. причинно необходимо обусловленный противоправным действием. Следовательно, вопрос о причинной связи встает перед судом и в случаях ответственности за невиновно причиненный вред.
Не более правильны и дальнейшие утверждения М. М. Агар-кова: «Суд должен установить, принадлежит ли связь между противоправным действием и вредом к типичным причинным связям, с которыми приходится считаться на практике» 3. В действительности суд вовсе не занимается и не должен заниматься вопросом о том, принадлежит ли связь между противоправным действием и вредом к типичным причинным связям, ибо типичный характер причинной связи между противоправным действием и вредом не является необходимым условием ответственности за вред.
1 «Гражданское право», учебник для юридических вузов, 1938, т. $, стр. 396.
2 «Гражданское право», учебник для юридических институтов, 1944, т. I, стр. 326.
3 Т а м же, стр. 327.

>>>62>>>
Исходя из имущественной сферы потерпевшего, как из данного, суд должен ответить на вопрос о том, существует ли причинная связь между возникшими в этой сфере изменениями и определенными противоправными действиями другого лица.
Нередко ответ на этот вопрос не представляет никакой трудности, ибо причинная связь между противоправным действием и вредом является типичной. Если стекло в окне разбито брошенным в окно камнем, то каждому ясно, что действие бросившего камень является причиной вреда. Если стог еена вспыхнул от брошенной в него спички, то каждому ясно, что бросивший спичку причинил своим действием пожар.
В случаях более сложной связи между противоправным действием и вредом суд также нередко черпает в запасе собственных знаний о природе и различных областях общественной жизни средства признать или не признать пр'ичинный характер такой связи. В особо сложных случаях суд должен обратиться к знаниям специально в данной области осведомленных людей — экспертов.
Но когда суд, опираясь на свои или экспертов знания, признает, что в данном деле имеется причинная связь между противоправным действием и вредом, тогда то обстоятельство, что эта причинная связь не является типичной, никакого значения для судебного решения не имеет.
Б. С. Антимонов правильно указывает: «Причиной может быть и атипичный фактор, и атипичная причинная связь может быть необходимой. Не типично ранение пулей, вылетевшей не вперед, а в сторону от стреляющего при разрыве ствола, не типична смерть под наркозом ввиду идиосинкразии оперируемого к хлороформу и т. д. Но эти атипичные факторы не перестают быть, причиной соответствующего результата»'.
1 Б. С. Антимонов, К вопросу о понятии и значении причинной связи в гражданском праве — Труды научной сессии ВИЮН 1—6 июля 1946 г., Юриздат, 1948.
Очень хорошим примером сложного исследования вопроса о причинной связи, — однако при разрешении вопроса об ответственности не за вне-договорный, а за договорный вред, — представляет собою инструктивное письмо Госарбитража при СНК СССР от 8 апреля 1944 г. «О рассмотрении имущественных споров, связанных с недостачами продукции при поставке и транспортировке». Госарбитраж при СНК СССР считает необходимым проведение всеми арбитражами следующих мероприятий: «при рассмотрении всех исков, связанных с недостачами... тщательно проверять материалы дела, выявляя причины недостач». В частности, арбитражи должны выяснить, «какова была тара и упаковка груза... в каких вагонах следовал груз... не было ли перегрузки или перевалки груза в пути... когда и откуда (из вагона или с транспортного вклада) был выдан груз получателю... когда и каким способом товар был доставлен на склад получателя... Анализ перечисленных выше «обстоятельств должен помочь арбитру выяснить причину недостачи продукции» («Арбитраж в советском хозяйстве:», 1948, стр. 229—231).

>>>63>>>
Нельзя не заметить, что и в самом понимании типичной причинной связи М. М. Агарков был далеко не свободен от влияния «теории адэкватного причинения», согласно которой «адэкватно результату» лишь «типичное причинение». Ибо, поясняя понятие типичной причинной связи между противоправным действием и вредом, М. М. Агарков признавал типичной такую связь, которая «учитывается на практике», «поддается учету с точки зрения нормального жизненного опыта» ',
Иначе говоря, типичной причинной связью М. Ш. Агарков считал не объективную связь явлений, ставшую общеизвестной на почве длительной практики, длительного опыта в вещах, а связь, которая «поддается учету», исходя из «нормального» субъективного жизненного опыта отдельного лица.
Понятно, что пр>и таком утверждении немедленно встает вопрос, также хорошо знакомый «адэкватистам»: чей жизненный опыт следует считать «нормальным» — судьи, лица, причинившего вред, или каких-нибудь других лиц? Иначе говоря, на место понятия объективной связи между противоправным действием и вредом ставится субъективное представление — все равно чье — об этой связи, и тем самым открывается такой простор судейскому усмотрению, который совершенно нетерпим в советском суде.
Коренная неправильность отправных позиций М. М. Агаркова привела его к неправильному разрешению приведенных им случаев! из практики.
Так, неправильно отрицать наличие причинной связи между противоправным действием и вредом в случае, когда «одно лицо в шутку легко ударило другое ладонью по лбу. У потерпевшего! была ненормальная хрупкость костей, которая до того не обнаруживалась, и на черепе образовалась трещина» 2. Вопрос о том, обнаруживалась или не обнаруживалась до того хрупкость черепных костей, не имеет никакого значения для признания нанесенного удара причинно обусловившим возникновение трещины на черепе.
В то же время этот вопрос имеет существенное значение для признания или непризнания ответственности лица, нанесшего удар. Ибо если нетипичная «хрупкость костей до того не обнаруживалась», то нанесший удар не мог о ней знать. Следовательно, в его действиях не было вины. При отсутствии же в его действиях вины он не отвечает за вред, явившийся причинно-необходимым следствием его действий.
Но наряду с примерами неправильного понимания учения
1 «Гражданское право», учебник, 1938, ч. I, стр. 396; «Гражданское право», учебник, 1944, т. I, стр. 327.
2 «Гражданское право», учебник для юридических институтов, 1944, т. I, стр. 326.

>>>64>>>
о причинной связи советская юридическая литература усчитывает с каждым годом все больше работ, в которых учение о причинной связи представлено правильно и ряд вопросов его применения судами получает надлежащее освещение.
Такова работа Б. С. Антимонова «Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении» ', статья Б. С. Антимонова «К вопросу о понятии значения причинной связи в гражданском праве» 2, «Общее учение об обязательстве» И. Б. Новицкого и Л. А. Лунца и т. I Учебника гражданского права для высших учебных заведений, статья Т. Л. Сергеевой «О вопросах причинной связи в практике Верховного суда СССР по уголовным делам» 3, ее же работа — «Вопросы виновности и вины в практике Верховного суда СССР по уголовным делам» 4.
Проблема причинной связи в советском гражданском праве: есть в настоящее время проблема правильного применения судами и научным исследованием учения диалектического материализма о причинной связи.
• •
1 Б. С/Ант и м о н о в, Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении, М., Юриздат, 1950.
2 Труды научной сессии Всесоюзного института юридических наук, 1—6 июля 1946 г., Юриздат, 1947.
3 «Советское государство и право» 1950 г. № 3.
4 Т. Л. С е р г е е в а, Вопросы виновности и вины в практике Верховного суда СССР по уголовным делам, изд. Академии наук СССР, М., 1950;
Однако советская литература по уголовному праву не освободилась еще от ошибок в исследовании вопросов причинной связи.
Так, в учебнике уголовного права (Общая часть, 1948, стр. 304, 305), стремясь уяснить различие между причинно-необходимой и причинно-случайной связью явлений, А. А. Пионтковский в ряде выдвигаемых им положений и примеров подменяет понятие причинно-необходимой связи явлений понятием «-реальной возможности» возникновения определенного явления как результата другого явления и говорит не о причинно-необходимых результатах действия, а о результатах, которые, ¦— очевидно, с точки зрения обсуждающего эти действия,— могли наступить при наличии особых условий, имевших место в данном конкретном случае.
Точно так же и Н. Д. Дурманов («Общие основания учения о причинной связи» — сборник «Вопросы уголовного права» под ред. Б. С. М а н ь-ковского и А. Н. Трайнина, 1941, стр. 46—54), с одной стороны, говорит о единственной причине того или иного результата, а с другой, среди условий наступления результата различает такие, которые «могли и не быть» и «ведущую», «решающую причину». В то же время, опираясь на указание Энгельса, что «благодаря деятельности человека и создается представление о причинности», Н. Д. Дурманов считает, что «только те изменения объективного мира могут считаться результатом деятельности человека, как разумного существа, которые носят на себе печать его воли». Отсюда в случаях, когда движением руки спящий человек причиняет вред другому, «результату предшествовало известное телодвижение человека, но нельзя причиной считать именно действие человека». Хотя Н. Д. Дурманов и отделяет себя от тех, кто смешивает понятия причинной связи и вины, однако в только что приведенном его суждении нельзя не усмотреть именно такого смешения.

>>>65>>>
Попыткам переносить в деятельность советских судов и в научные исследования суждения сторонников «теории необходимого условия» или «адэкватистов» под знаком «приспособления учения о причинной связи к нуждам судов» положен конец.
Можно счита'ть общепризнанным в литературе советского гражданского права, что, по общему правилу, гражданская ответственность есть ответственность за вред, причинно-необходимо обусловленный противоправным действием. Причинная связь, на которую, по общему правилу, опирается ответственность за вред, есть причинно-необходимая связь между противоправным действием и вредом.
Ответственность за причинно-случайный вред предусмотрена лишь для отдельных случаев специальными постановлениями закона (см. главу VIII).
§ 3. Вопросы причинной связи в судебной практике по делам об обязательствах из причинения вреда
Параллельно с укреплением правильной трактовки проблемы причинной связи в советской юридической литературе шло и совершенствование судебной практики.
В первые годы действия гражданских кодексов советских республик в судебной практике встречались и неудачно обоснованные ж неправильные по существу решения вопроса о причинной связи.
Так, в 1925 году Московский губернский суд признал торгово-промышленное товарищество обязанным возместить вред, понесенный агентом товарищества, который, пытаясь сесть на ходу в товарный вагон для сопровождения дров товарищества, сорвался и попал под вагон.
Решение Московского суда как бы исходило из «теории необходимого условия»: если бы агент не получил от торгово-промышленного товарищества поручения сопровождать дрова товарищества, он не попытался бы сесть на ходу в вагон и не потерпел бы увечья. Случайное механическое сцепление фактов было принято судом за причинную связь между ними.
В следующем году в другом деле некое ювелирное товарищество, поручившее своему агенту покупку золотых вещей, было признано обязанным возместить вред лицам, состоявшим на иждивении этого агента, который был убит и ограблен выследившими его бандитами.
Гражданская кассационная коллегия Верховного суда РСФСР отменила оба приведенные выше решения '.
1 «Еженедельник советской юстиции» 1925 г. № 35, стр. 1172. Флейшиц

>>>66>>>
Однако и практика ГКК Верховного суда РСФСР исходила иногда из признания достаточным, чтобы «действие ответчика являлось одной из причин нанесения вреда, хотя бы действия ответчика отнюдь не были достаточны сами по себе для возникновения убытка»', В таких случаях сама ГКК становилась на точку зрения теории «необходимого условия», усматривающей причинную связь явлений там, где в действительности имеется лишь внешнее случайное сцепление фактов.
Нельзя признать правильным и данное в 1926 году указание (отменившее приведенное только что определение ГКК) Пленума Верховного суда РСФСР на то, что ст. 403 ГК якобы требует, «чтобы действия ответчика являлись целиком причиной данного вреда... в случаях, когда имеется стечение нескольких или многих причин, суд должен оценить значение и удельный вес каждой из причин данного вреда» 2.
В этом указании Верховный суд исходил из неправильной мысли, будто вред может быть результатом только действий ответчика, в то время как всякое явление есть результат бесчисленного множества факторов. При этом, считая необходимым условием ответственности по ст. 403, чтобы «действия ответчика являлись целиком причиной данного вреда», Верховный суд тут же допускал ответственность и в случаях, когда имеется «стечение нескольких или многих причин», которые должны «быть оценены по значению и удельному весу». Между тем на практике возможно, конечно,, установить, что один факт является нераздельным результатом нескольких других, но невозможно оценить «удельный вес» каждого из этих нескольких других, его значение для возникновения результата.
При оценке «нескольких или многих причин» ГКК Верховного суда РСФСР иногда выделяла «первоначальную», или «непосредственную», причину и считала ее «единственной» причиной возникшего вреда. В частности, такой «первоначальной», или «непосредственной», причиной вреда признавалось иногда поведение потерпевшего, которое в других случаях, при однородных фактических обстоятельствах, не признавалось, однако, «непосредственной» причиной вреда.
Так, в определении по делу 1927 года № 3542 ГКК Верховного суда РСФСР признала поведение потерпевшего, висевшего на прицепе во время движения поезда, «первоначальной причиной, создавшей условия, при которых личное поведение потерпевшего является непосредственной причиной следствия, т. е.
1 См. постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 28 июня 1926 г., протокол № 10; Сборник разъяснений Верховного суда РСФСР, Юриздат. 1930, стр. 98.
2 Там же.

>>>67>>>
причинения вреда»', и отклонила ответственность железной дороги.
В то же время, рассматривая вопрос о причинении смерти крестьянину, который, возвращаясь домой в пьяном виде в санях, заснул, вследствие чего никем не управляемая лошадь попала на полотно железной дороги, ГКК признала, что небрежность крестьянина «не имеет никакой непосредственной причинной связи с нанесенным покойному вредом, так как при более внимательном и добросовестном отношении агентов железной дороги к своим служебным обязанностям... они заметили бы на линии железной дороги лошадь со спящим седоком и приняли бы меры к недопущению несчастного случая»2.
Таким образом, исходя из неправильного представления о первоначальной, «непосредственной» и всегда единственной причине вреда, только что приведенные и однородные с ними решения и определения всегда либо возлагали ответственность за вред на ответчика, либо полностью освобождали его от ответственности.
Однако, уже в 20-х годах Верховным судом РСФСР были выдвинуты положения, сыгравшие важнейшую роль -в обеспечении в дальнейшем правильного применения судами понятия причинной связи.
В докладе ГКК Верховного суда РСФСР за 1926 год было признано, что вред может быть «результатом неправильных, неосторожных или небрежных действий как причинителя вреда, так и потерпевшего» 3.
В постановлении Пленума Верховного суда РСФСР от 19 июля 1926 г. подчеркнуто, что вред может быть причинен совместными действиями нескольких лиц 4.
Ни в одном из этих указаний о взвешивании значения причин, о «первоначальных» и «непосредственных» причинах речи нет. Верховный суд исходит уже из понимания причинной связи как внутренней, необходимой связи явлений.
Вполне отчетливо проявляется это понимание в практике Верховного суда СССР. Целый ряд определений Судебной коллегии по гражданским делам отчетливо различает причинно-случайную и причинно-необходимую связь явлений.
Таково, например, определение по делу № 771—1943 г. Алек-саняна с Тбилисским складом. Алексанян был рабочим Тбилисского склада. Находясь на отведенном складу земельном участке, где трест «Саккаромысла» Наркомместпрома Гру-
1 «Судебная практика РСФСР» 1927 г. № Ц, стр. 14.
2 «Известия ЦИК» 1926 г. № 153.
3 Сборник разъяснений Верховного суда РСФСР, Юриздат, 1930, стр. 98. ¦Там же, стр. 109.
Б*

>>>68>>>
зинской ССР производил на основе договора подряда строительные работы для склада, Алексанян погиб вследствие обвала возводившихся трестом ворот. Судебная коллегия Верховного суда СССР по гражданским делам признала, что «если гибель имела место на новом строительстве и не находится в связи с выполнением обязанностей по трудовому договору», то ответственным за гибель Алексаняна является трест-строитель. «Если же Алексанян погиб в связи с выполнением служебных обязанностей по трудовому договору, то ответственным за его гибель является Тбилисский склад» '.
Иначе говоря, Судебная коллегия считала, что ответственность за гибель Алексаняна должна нести та -организация, с действиями которой причинно-необходимо связан несчастный случай с Алексаняном.
То обстоятельство, что Алексанян был рабочим Тбилисского склада, еще не является объективной предпосылкой ответственности склада за смерть Алексаняна. Если исполнение Алексаняном служебных обязанностей было лишь в причинно-случайной связи с его гибелью (он находился по служебным делам на участке, где произошел несчастный случай), а самый несчастный случай был причинно-необходимо обусловлен действиями строительного треста (обвалом ворот), то может быть поставлен только вопрос об ответственности строительного треста.
Разрешение вопроса о причинной связи имело в данном деле тем большее значение, что в случае признания гибели Алексаняна причинно обусловленной действиями треста-строителя, последний в силу ст. ст. 414 и 404 ГК нес бы ответственность за гибель Алексаняна независимо от наличия вины в действиях работников треста. Тбилисский же склад, с которым Алексанян состоял в трудовых отношениях, нес бы ответственность за гибель Алексаняна в силу ст. 413 ГК только при наличии в действиях администрации склада преступного действия или бездействия.
Однородно и определение Судебной коллегии по гражданским делам по делу № 364 — 1942 г., в котором разрешался вопрос о возмещении вреда грузчику Таджикгютребсоюза Киселеву, который получил увечье при погрузке дров по заданию не предприятия, где он служил, а центральной базы Таджикснабсбыта 2.
То же различение причинно-необходимой и причинно-случайной связи находит себе выражение и в ряде определений Судебной коллегии Верховного суда СССР по уголовным делам.
1 «Судебная практика Верховного суда СССР» 1944 г., вып. IX (XV), стр. 14.
2 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР 1942 г., стр. 167.

>>>69>>>
Таково, в частности, определение от 13 июля 1949 г. по делу Боцвадзе, осужденного за неосторожное убийство. Увидев, что Григолия сел на его лошадь и стал ее гонять, Боцвадзе поймал Григолия и ударил его. Испугавшись, Григолия бросился бежать, перепрыгнул через забор и сломал себе ногу, а впоследствии умер от заражения крови. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР признала, что «смерть Григолия в причинной связи с действиями подсудимого не находится». Точнее было бы сказать: смерть Григолия явилась причинно-случайным результатом действий Боцвадзе, за которые он ответственности не несет.
Неоднократно подчеркивает Верховный суд СССР, что вероятность возникновения вреда не должна отождествляться с его причинной обусловленностью действием лица, об ответственности которого идет речь.
Так, в приведенном выше (стр. 54) определении по делу № 1474—1949 г. по иску Кокрашвили и Осошвили Судебная коллегия по гражданским делам указала, что «сам по себе факт падежа свиньи, находившейся во владении ответчика, еще не является достаточным основанием для возложения ответственности на ответчика. Ответственность Осашвили может наступить только в том случае, если будет установлено, что в результате (разрядка моя.—• Е. Ф.) его противоправных действий наступил вред».
Очень показательно и определение Судебной коллегии по уголовным делам от 13 августа 1946 г. по делу Моржовой и Цуваре-вой. Судебная коллегия указала: «Вопрос о связи возникновения... пожара с теми нарушениями правил пожарной безопасности, которые допустили осужденные, является основным... Только зная, отчего произошел пожар, суд может установить, связано ли возникновение пожара с тем нарушением правил пожарной безопасности, которые допустили обвиняемые. Между тем, причина пожара не установлена. В материалах дела содержатся данные, указывающие на возможность возникновения пожара от иной причины, чем указанное в приговоре». Ввиду этого, т. е. ввиду отсутствия подтвержденной материалами дела причинной связи между нарушением Моржовой и Цуваревой правил пожарной безопасности и возникшим пожаром, Судебная коллегия отменила обвинительный приговор в отношении названных лиц '.
На правильное понимание значения причинной связи опирается и практика Верховного суда СССР в вопросе о солидарной ответственности лиц, совместно причинивших вред (см. гл. IX), и о влиянии умысла или грубой неосторожности потерпевшего на размер подлежащего возмещению вреда (см. гл. XI).
1˜«Судёбная практика Верховного суда СССР» 1946 г., вып. VIII, стр. 9.

>>>70>>>
§ 4. Вопрос о так называемой каузальности бездействия
Выше указано, что противоправным может быть не только положительное действие, но и бездействие.
В связи с этим в литературе как -гражданского, так и уголовного права остается до сих пор спорным вопрос о «каузальности бездействия», т е. вопрос: лежит ли в основе устанавливаемой законом в ряде случаев ответственности за бездействие причинная связь между бездействием и вредом? Одни советские юристы (Б. С. Антимонов', М. Д. Шаргородский 2) отвечают на этот вопрос отрицательно. Они считают, что действие, которое не было совершено, не может быть причиной того или иного результата. Другие (А. А. Пионтковский 3 и Л. А. Лунц) говорят, что отрицание каузальности бездействия означает «механическое перенесение положений, правильных для понимания закономерностей природы», на изучение общественных явлений, что «бездействие лица в общественных отношениях при определенных условиях не есть ничто, а есть определенное поведение, есть нечто» 4.
Невозможно, однако, согласиться с тем, будто положения о закономерностях природы неприменимы к общественным явлениям. Энгельс говорит, что взаимодействие, как связь явлений, обнаруживается, когда мы мысленно рассматриваем природу или человеческую историю (разрядка моя. — Е. Ф.). Каузальность познается, когда «частности» изъяты из их естественной или исторической (разрядка моя. — Е. Ф.) связи 5.
Ленин в «Философских тетрадях» отмечает, что «движение отношения каузальности» = на деле: движение материи respective движение истории...» 6, а И. В. Сталин с ясностью, не оставляющей места сомнениям, указывает на то, что «исторический материализм есть распространение положений диалектического материализма на изучение общественной жизни, применение положений диалектического материализма к явлениям жизни общества, к изучению общества, к изучению истории общества» 7.
Как же, исходя из этих положений, не применять понятия каузальности явлений природы к исследованию явлений жизни общества?
1 Б. С. Антимонов, назв. статья в Трудах научной сессии Всесоюзного института юридических наук, 1947, стр. 65—66.
2М. Л- Шаргородский, Причинная связь в уголовном праве'— Ученые записки ВИЮН, вып. X, стр. 183—186.
3А А. Пионтковский, Проблема причинной связи в праве — Ученые записки ВИЮН и ВЮА, 1949, стр. 88—89.
4 А. А. Пионтковский, назв. статья в Ученых записках ВИЮН и ВЮА.
5 См. Маркс и Энгельс, Соч., т. XIV, стр. 20, 21.
6 Ленин, Философские тетради, 1947, стр. 136.
7 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 535.

>>>71>>>
Но признание необходимой связи явлений, конечно, не означает их фатального следования. Зная эту необходимую связь, человек может воздействовать на явление, которое, как это проверено опытом, является причиной определенного результата. Изменяя причину, человек воздействует и на результат. Не воздействуя на причину, он не парализует, не устраняет и результата. А если он обязан в силу закона совершить действие, которое должно устранить порождение известным фактором определяемого результата, то несовершение этого действия, бездействия является противоправным. За это противоправное бездействие законом и устанавливается ответственность.
Защищая в работе «Общее учение об обязательстве» (стр. 314—316) «каузальность бедствия», Л. А. Лунц пишет, что «обязывая лицо к действию при известных условиях, советский закон тем самым способствует созданию определенного положения вещей; действие лица, предписанное законом... приобретает характер закономерного общественного явления, и этот результат является одним из случаев воздействия нашего государства на общественные отношения при помощи советского закона». При этом Л. А. Лунц не замечает, что он говорит не о результате действия, а о действии, как результате. И притом как о «результате действия» правовой нормы.
Но хотя мы и употребляем в разговорной и литературной речи выражение «результат применения закона», «результат действия закона», однако невозможно сказать, что норма закона есть «причина» соответствующих ей действий лица.
Норма закона есть веление. И советский гражданин сознает себя обязанным выполнять это веление. Норма предписывает-определенное поведение, создает властно действующий мотив поведения, воспитывает определенные навыки поведения, но не «причиняет» это поведение. Рассуждение Л. А. Лунца относится к вопросу о соотношении правовой нормы и поведения, а не к вопросу о соотношении поведения человека и результата этого поведения. А проблема прич'инности в связи с ответственностью за результат есть именно проблема соотношения поведения человека и результата этого поведения. Невозможно согласиться с Л. А. Лунцем и когда он говорит, будто ответственность по ст. 404 ГК есть ответственность за последствия невиновного бездействия лица, эксплоатирующего источник повышенной опасности.
Ответственность по ст. 404 вообще не есть ответственность за поведение владельца источника повышенной опасности. Как бы усердно, тщательно и настойчиво ни действовал этот владелец, стремясь обезвредить источник повышенной опасности, он все-таки понесет ответственность по ст. 404 ГК за вред, причиненный действием источника повышенной опасности. В этом смысл

>>>72>>>
ст. 404 ГК (см. гл. VIII). Для ответственности по ст. 404 надо, чтобы вред был причинен не поведением «владельца» источника повышенной опасности, а действием источника повышенной опасности, которым владелец пользуется в той или иной деятельности. Говорить же о вреде, причиненном бездействием источника повышенной опасности, очевидно, невозможно. Наконец, неправильно утверждение Л. А. Лунца, будто отрицание «каузальности бездействия» приведет к тому, что целый ряд случаев ответственности за вред будет рассматриваться не по началам причинной связи, а по каким то иным основаниям». Причинная связь имеет существенное значение и в случаях противоправного бездействия. При возложении ответственности за противоправное бездействие учитывается лишь тот результат, который причинно обусловлен противоправно не устраненным фактором, — понятие причинной связи применяется так же, как при причинении вреда положительным действием. При этом учитывается лишь та часть результата, которая могла бы быть устранена, если бы несовершенное действие было совершено. Речь идет уже о некоторой предполагаемой причинной связи фактов, однако о такой связи, которая неоднократно обнаруживалась в других однородных случаях. Иначе говоря, предположение опирается на объективную причинную связь. Таким образом, в области обязательств из причинения вреда ответственность за бездействие есть ответственность за неустранение фактора, который причинно связан с вредом, причем учитывается та часть вреда, которая могла бы быть, устранена, если бы действие, к которому было обязано данное лицо, было им совершено.

>>>73>>>
ГЛАВА V. ВИНА ЛИЦА, ПРИЧИНИВШЕГО ВРЕД
§ 1. Принцип вины и принцип причинения в обязательствах из причинения вреда в советском гражданском праве
1. В предшествующих главах уже не раз указано: по общему правилу советского гражданского права одной причинной связи между противоправным действием и последовавшим за ним вредом еще недостаточно для обоснования ответственности лица, совершившего противоправное вредоносное действие. По общему правилу основанием ответственности за причиненный вред является в советском гражданском праве не факт причинения вреда, а факт виновного его причинения. Предпосылками ответственности за вред являются объективная причинная связь между противоправным действием и вредом и объективный факт определенного субъективного отношения причинителя вреда к совершаемому им противоправному действию: умысел или неосторожность причинителя вреда.
Вред, причиненный без вины причинителя, называют случайным вредом.
Значение слова «случай» в гражданском праве не совпадает с философским понятием случайности. Случайность в философском смысле означает отсутствие причинно-необходимой связи между двумя явлениями. «Случай» в гражданско-правовом смысле означает отсутствие вины при совершении противоправного действия, причинно-необходимо обусловившего вред.
Так же, как и принцип ответственности за противоправное действие, принцип вины выражен в ст. 403 ГК РСФСР в отрицательной форме: согласно этой статье причинивший вред освобождается от обязанности возместить вред, «если докажет, что он не мог предотвратить вреда». Следовательно, обязанность возместить противоправно причиненный вред основывается на непредотвращении этого вреда, который мог, а значит, и должен был быть предотвращен лицом, причинившим вред.
Формула, в которой принцип вины как основания ответственности за противоправно причиненный вред выражен в ст. 403 ГК, сыграла своеобразную роль в неправильном толковании ст. 403 в первые годы действия советских гражданских кодексов. Вх этой формуле искал себе опору обосновывавшийся и другими

>>>74>>>
соображениями антинаучный и практически вредный взгляд на ст. 403 ГК как на выражение не «принципа вины», а «принципа» или «теории» причинения, «теории» ответственности причинителя за всякий противоправный вред, хотя бы и причиненный им без вины.
Еще в конце 20-х годов с достаточным основанием указывали, что в юридической литературе того времени нередким было понимание ст. 403 как статьи, строящей ответственность за вред на «голом» принципе причинения.
Этот взгляд находил себе иногда выражение и в судебной практике. Так, в постановлении Пленума Верховного суда РСФСР от 18 мая 1925 г. также говорилось: «XIII отдел Гражданского кодекса основывает ответственность за вред не на вине».
2. Разумеется, одной лишь формулы ст. 403 было бы недостаточно для того, чтобы — пусть в течение нескольких лет — сказывалось влияние «теории» причинения как обоснования правила, выраженного в ст. 403.
Формула ст. 403 лишь своеобразно укрепляла стремление толковать эту статью как выражение принципа причинения, представлявшегося в то время некоторым советским цивилистам «объективным, социалистическим» принципом в противоположность индивидуалистическому принципу вины в буржуазном гражданском праве.
Взгляд на принцип причинения как на социалистический принцип ныне искоренен в советской юридической литературе и в нашей судебной практике.
История показывает, что от принципа причинения отправлялись в своем развитии системы гражданского права рабовладельческих обществ. Лишь по мере развития товарно-денежных связей и усложнения всей хозяйственной жизни принцип вины как основания ответственности за противоправно причиненный вред утвердился в древнем римском праве. Из римского права он перешел и в право буржуазное. Его взяли под сомнение, ему даже попытались объявить войну в годы перехода капитализма в стадию империализма и затем в период империализма.
.Частичный отказ буржуазного гражданского законодательства от принципа вины был связан с развитием промышленности и транспорта во второй половине XIX и в XX в.
Механизированные промышленные предприятия, все более широкое применение химии в промышленности, развитие разнообразных видов механизированного транспорта выдвинули в гражданском праве капиталистических стран понятие «вреда, причиненного вещью», понятие «опасных вещей».
Развитие техники в годы перехода капитализма в стадию империализма и затем в период империализма значительно усилило экономическую роль «опасных вещей»,

>>>75>>>
«Опасные вещи» — это механизированные промышленные предприятия, предприятия химической промышленности, механизированного транспорта и др. В ходе пользования «опасными вещами» они не поддаются полностью контролю человека и тем самым оказываются опасными для тех, кто с ними соприкасается, — для окружающих. Бедствие огромного травматизма, который губит и калечит на таких капиталистических предприятиях тысячи рабочих, усугублялось правилом буржуазного гражданского права о распределении бремени доказательств в спорах об обязательствах* из причинения вреда.
По буржуазному гражданскому праву в исках из причинения вреда вину причинителя обязан доказывать потерпевший. Понятно, как трудно доказать вину предпринимателя или его агентов, когда рабочий понес вред, работая в современном сложном механизированном предприятии. Понятно, что тысячи исков о возмещении такого вреда отклонялись буржуазными судами.
Отсюда — борьба рабочего класса всех крупнейших капиталистических стран за изменение — вместе с другими постановлениями так называемого «фабричного», «промышленного», «рабочего» законодательства — также и законов о возмещении вреда, причиненного рабочему увечьем, вреда, понесенного семьей в случае смерти рабочего в связи с исполнением им служебных обязанностей.
«Ни один «фабричный закон» не издается правительством до тех пор, пока рабочие не выйдут на борьбу, пока правительство не станет перед необходимостью удовлетворить их требования. История показывает, что каждому «фабричному закону» предшествует частичная или всеобщая стачка» '.
Признав, что «...соединенные рабочие представляют из себя силу, с которой приходится считаться...» 2, капиталисты и правительства капиталистических стран вынуждены итти на изменения «фабричного» законодательства, на уступки — «...всегда неискренние, — говорит В. И. Ленин, — всегда половинчатые, часто совершенно лживые и кажущиеся, обыкновенно обставляемые рядом более или менее тонко прикрытых ловушек» 3. И. В. Сталин характеризует эти уступки как средство, «которое, по мнению реакции, могло бы углубить разногласия в лагере пролетариата, возбудить ложные надежды у отсталой части рабочих, заставить их отказаться от борьбы и объединить их вокруг правительства» 4.
В ряду этих половинчатых и лживых уступок Ленин называет и «...законы о вознаграждении рабочих, пострадавших от увечий» 5.
1 Сталин, Соч., т. 1, стр. 291.
2 Ленин, Соч., изд. 4-е, т. 2, стр. 101.
3 Л е н и н, Соч., изд. 4-е, т. 6, стр. 464.
4 Сталин, Соч., т. 1, стр. 288.
6 Ленин, Соч., изд. 4-е, т. 6, стр. 465.

>>>76>>>
Эти законы, начиная с третьей четверти XIX в., исходят уже во всех капиталистических странах не из принципа вины, а из принципа причинения. Но, расширяя таким образом сферу ответственности предпринимателей, эти законы неизменно умаляют бремя ответственности предпринимателя ограничением размеров подлежащего выплате возмещения и рядом других правил, ограничивающих права потерпевшего.
В целях прикрытия совершенной недостаточности охраны интересов рабочих и служащих новыми законами в литературе буржуазного гражданского права стали громко вбсхвалять принцип причинения, на котором основаны эти законы, подчеркивать его «справедливый», «социальный» характер. От этого восхваления перешли и к пропаганде принципа причинения как единственного во всех случаях справедливого основания ответственности за всякий имущественный вред.
Лживо демагогический характер этой пропаганды остался незамеченным сторонниками принципа причинения в нашей юридической литературе.
Принцип причинения как единственное основание ответственности за противоправно причиненный вред поддерживала и кучка вредителей, действовавшая некоторое время на правовом фронте и пытавшаяся свести на нет воспитательную роль советского гражданского права, представив его как орудие слепой расправы с правым и виноватым.
Устраняла всякую оценку субъективной стороны противоправного действия и предложенная Стучкой вместо «принципа причинения» концепция социально вредного действия (в уголовном праве — социально опасного действия).
Надо, однако, сказать, что и в первые годы действия Гражданского кодекса ст. 403 понималась целым рядом советских юристов правильно. Наиболее полное обоснование толкования ст. 403, как построенной на начале вины, дал в то время С. И. Аскназий1. На ту же точку зрения встал и М. Я- Пергамент в отзыве на комментарий в ГК 2. Эту точку зрения разделил и ряд других советских цивилистов.
Позднее X. И. Шварц показал и отсутствие «новизны», на которую притязал принцип причинения, в действительности присущей примитивным эксплоататорским системам права, и то «пленение буржуазной идеологией»3, которое отражалось во взглядах сторонников принципа причинения в советской цивилистической литературе.
¦ «Вестник советской юстиции» 1925 г. № 20 (статья С. И. Аскназий).
2 Там же, 1928 г. № 15/16 .
3 X. И Шварц, Значение вины в обязательствах из причинения вреда, Юриздат, 1938, стр. 7.

>>>77>>>
3. Философские истоки защиты принципа причинения лежат в вульгарном детерминизме: раз воля человека обусловлена внешними условиями, в которых протекает деятельность человека, то якобы невозможно говорить о свободе воли. Отсутствие же свободы воли исключает и возможность говорить о вине.
Между тем марксистский «детерминизм не только не предполагает фатализма, а, напротив, именно ,и дает почву для разумного действования» '.
Марксизм не раз подчеркивает, что чем более человек овладевает -природой, тем большее значение приобретает активная роль человека в историческом процессе. «Свобода заключается не в воображаемой независимости от законов природы, а в познании этих законов и в возможности поэтому планомерно пользоваться ими для определенных целей, — говорит Энгельс, -*- ...свобода воли означает не что иное, как способность принимать решения со знанием дела... Следовательно, свобода состоит в господстве над самим собой и над внешней природой, основанном на познании естественной необходимости... Следовательно, чем свободнее суждение какого-нибудь человека по отношению к известной проблеме, с тем большей необходимостью будет определено содержание этого суждения; а, наоборот, вытекающая из незнания неуверенность, которая выбирает якобы произвольно между многими различными и противоположными решениями, этим именно доказывает свою несвободу» 2.
При этом тут же Энгельс говорит: «Нельзя толковать о праве и нравственности, не касаясь вопроса о так называемой свободе воли, о вменяемости человека, об отношении между необходимостью и свободой» 3.
«Идея детерминизма, устанавливая необходимость человеческих поступков, отвергая вздорную побасенку о свободе воли, нимало не уничтожает ни разума, ни совести человека, ни оценки его действий, — писал Ленин. — Совсем напротив, только при детерминистическом взгляде и возможна строгая и правильная оценка, а не сваливание чего угодно на свободную волю» 4.
Пропаганда в период империализма в литературе буржуазного гражданского права принципа причинения как единственного «социального», «справедливого» основания ответственности за вред есть демагогическая ложь, направленная на прикрытие действительного лживого характера законов ответственности предпринимателей за вред, понесенный рабочим в связи с исполнением служебных обязанностей. А отказ от понятия вины, который пред-
1 Ленин, Соч., изд. 4-е, г. 1, стр. 400.
2 Маркс и Энгельс, Соч., т. XIV, стр. 114.
3 Т а м же, стр. 113.
4 Ленин, Соч., изд. 4-е, т. 1, стр. 142.

>>>78>>>
лагается некоторыми представителями буржуазного уголовного права, попытки заменить или сочетать его с понятием «опасного состояния» выражают, как это вполне ясно показано в литературе советского уголовного права, стремление буржуазии, охваченной страхом за свое господство, обеспечить фактическое подавление всех, кто опасен для этого господства '.
Советскому праву принцип вины не только не чужд. Следует сказать больше: принцип вины имеет особое значение для социалистического общества, в котором «...свободное развитие каждого является условием свободного развития всех» 2.
В работе «Первоначальный набросок статьи «Очередные задачи советской власти» В. И. Ленин писал: «...мы не можем в точности даже представить себе в настоящее время, какие богатые силы таятся в массе трудящихся... какие силы могут развернуться при социалистическом устройстве общества» 3.
«Реальность нашей программы — это живые люди, — указывал И. В. Сталин, — это мы с вами, наша воля к труду, наша готовность работать по-новому, наша решимость выполнить план» 4.
С исчерпывающей полнотой охарактеризовано значение вклада каждого отдельного человека для жизни и деятельности социалистического общества в словах И. В. Сталина о том, что «...из всех ценных капиталов, имеющихся в мире, самым ценным и самым решающим капиталом являются люди, кадры» 5.
Из этого признания роли вклада каждого отдельного человека в дело социалистического общества вытекает сталинская забота о личности человека, вытекает проблема кадров и неуклонное совершенствование способов ее разрешения. Из этого же признания значения личных сил и труда каждого отдельного человека вытекает и моральная ответственность гражданина социалистической страны перед своим государством и своими согражданами. Из природы социалистического общества вытекает неразрывная связь основных прав гражданина с его обязанностями, закрепленная Сталинской Конституцией. Из нее вытекает и правовая ответственность гражданина за то, что Советское государство признает его виной.
«Добиться персональной ответственности — самое важное, — говорит Ленин б. — Чтобы наказать, надо найти виновных» 7.
' См. Маньковский, Проблема ответственности в уголовном праве, изд. Академии наук СССР, 1945, стр. 70 и ел.

<< Предыдущая

стр. 3
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>