<< Предыдущая

стр. 5
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

На ту же точку зрения встал в 1925 году и Пленум Верховного суда РСФСР2.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР также указала в определении по делу № 439— 1945 г. по делу Ядвигиной, Булычевой и др.: «...согласно ст. 405 ГК, за вред, причиненный малолетними, последние никакой ответственности не несут, а за них отвечают только лица, обязанные иметь за ними надзор, в данном случае их родители, привлеченные к участию в деле; за вред, причиненный несовершеннолетними, достигшими 14 лет, солидарно (см. ниже. — Е. Ф.) отвечают как сами несовершеннолетние, так и их родители и опекуны (следует читать: попечители. — Е. Ф.). Однако как в первом, так и во вто-
1 См. прим. 1 и 2 на предыдущей странице.
2 Протокол № 5 от 6 апреля 1926 г. — Сборник постановлений Верховного суда РСФСР» изданных с 1923. г. па L января 1929 г, Юриздат, 1930,. стр. 105.

>>>106>>>
ром случае ответственность родителей наступает не в силу факта совершения их детьми преступления, а только при том условии, если родители виновны в неосуществлении должного надзора за поведением их детей» '.
Однако в последнее время в литературе начинают высказываться новые взгляды по вопросу об ответственности родителей и опекунов. Ответственность родителей и опекунов признается безусловной 2. Родители или опекун не могут освободиться от ответственности за вред, причиненный недееспособным, доказав, что они не могли предотвратить причинение вреда. Презумпция вины в ненадлежащем осуществлении надзора родителями или опекуном превращается в неопровержимую, раз состоящий под их надзором малолетний причинил вред другому. Нельзя не признать, что этот взгляд находит тебе подтверждение как в редакции ст. 19 постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 31 мая 1935 г. «О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности» 3, которая лежит в основе ст. 405 ГК в ныне действующей редакции, так и в общем смысле того же постановления. Одной из задач этого постановления было усиление ответственности родителей и опекунов за поведение детей. Статья 19 постановления гласит: «Установить материальную ответственность родителей и опекунов за действия детей, причинивших вред». Никаких оснований к освобождению (родителей или опекунов от ответственности за вред, причиненный малолетним, эта статья не устанавливает. А так как в основе ст. 405 в нынешней ее редакции, поскольку эта статья относится к ответственности за вред, причиняемый малолетним, лежит именно ст. 19 постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 31 мая 1935 г., то толкование ст. 405 в соответствующих случаях и должно исходить не из общих начал, выраженных в ст. 403 ГК, а из ст. 19 только что названного постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б). Ответственность родителей и опекунов за вред, причиняемый малолетними, должна быть признана безусловной.
В то же время нельзя не заметить, что одновременно с указанным новым взглядом в литературе был вновь высказан и «традиционный» взгляд: К- К- Яичков в названных выше докладе и статье отстаивает принцип ответственности родителей за вред,
1 Цит. по статье К- К- Яичкова «Ответственность родителей за причиненный детьми вред» — «Социалистическая законность» 1949 г. № 6.
2 См. названную выше статью В. С. Тадевосяна, а также отчет об обсуждении доклада К- К- Яичкова об ответственности родителей за вред, причиненный детьми, в Институте права Академии наук СССР, где указанный взгляд разделили В. И. Серебровский, С. Н. Братусь, Г. М. Свердлов (см. «Советское государство и право» 1949 г. № 5, стр. 70—71). На этой новой точке зрения В. Й. Серебровский стоит и а Учебнике гражданского права для юридически^ школ,, 1950. стр. 524-
3 Q3 СССР ms, г, №. 32, ст. 2Ж

>>>107>>>
причиненный малолетними, единственно при наличии вины родителей в ненадлежащем осуществлении надзора.
В то же время Пленум Верховного суда СССР в постановлении от 3 марта 1950 г. оставил этот вопрос открытым. Содержащиеся в нем указания относятся только к ответственности род№, телей или попечителей за вред, причиненный несовершеннолет^ ними, достигшими 14 лет.
Иное следует сказать об ответственности других лиц, обязанных осуществлять надзор за недееспособными. Их ответственности постановление от 31 мая 1935 г. не коснулось. Поэтому они должны нести ответственность на основании ст. ст. 405 и 403 ГК РСФСР. Иначе говоря, отвечая, по общему правилу, за свою вину в ненадлежащем осуществлении надзора за недееспособными, они должны признаваться свободными от ответственности, если докажут, что, осуществляя надзор должным образом, они тем не менее не могли предотвратить причинения вреда недееспособным. Поскольку доказано, что вины в ненадлежащем осуществлении надзора не было, должно быть признано свободным от ответственности и учреждение, где малолетние или душевнобольные состояли под непосредственным надзором учителей, воспитателей и т. п. или соответственно медицинского персонала.
Поскольку, таким! образом, ответственность за вред, причиненный недееспособным, является ответственностью за свою вину, нет оснований говорить и о праве регресса лица, возместившего вред вместо недееспособного. Такое право регресса противоречило бы и общему правовому положению недееспособного, который не отвечает за причиненный им вред, независимо от порядка, в котором был бы возбужден вопрос о его ответственности. Не соответствовало бы оно и правилам социалистического общежития, сложившимся в области отношений родителей и детей, опекунов и подопечных.
§ 3. Ответственность за вред, причиненный несовершеннолетними (старше 14 лет)
Ряд особенностей представляет ответственность родителей и попечителей за вред, причиненный несовершеннолетним, достигшим 14 лет, называемым часто, в противопоставление малолетнему, несовершеннолетним без указания возраста.
Как уже сказано, лицом, ответственным за такой вред, является прежде всего сам несовершеннолетний. Но в силу ст. 405 ГК наряду с ним несут ответственность за этот вред его родители или попечители. Выражение закона: «отвечают наряду с несовершеннолетними» — необычно для советского гражданского законодательства и не повторяется в других его постановлениях. Понятно п.оэ,тому, что. еозник вопрос; q началах, на ка-

>>>108>>>
торых ответственность родителей и попечителей за вред, причиненный несовершеннолетним, сочетается с ответственностью самого несовершеннолетнего за тот же вред.
В п. 3 постановления от 10 июня 1943 г. Пленум Верховного суда СССР признал ответственность родителей и попечителей солидарной с ответственностью несовершеннолетних.
Со ссылкой на п. 3 постановления Пленума Верховного суда СССР от 10 июня 1943 г. тот же взгляд неоднократно высказывался и в нашей литературе '. Вместе с тем М. М. Агарков и В. И. Серебровский признали, что «родители или попечители освобождаются от ответственности, если будет доказано, что они не нарушили своих обязанностей по надзору или не могли предотвратить причинения вреда» 2.
В названной же выше статье В. С. Тадевосян говорил, что ему кажется, будто ст. 405 имеет в виду не солидарную, а субсидиарную, восполнительную ответственность родителей 3.
Взгляд В. С. Тадевосяна находит подтверждение в постановлении Пленума Верховного суда СССР от 3 марта 1950 г. Пленум признал, что родители или попечители отвечают за вред, причиненный несовершеннолетним при отсутствии у несовершеннолетнего имущества, необходимого для возмещения причиненного им вреда.
Следует, однако, заметить, что ответственность родителей или попечителей не всегда возникает и при недостаточности имущества несовершеннолетнего. Ибо ответственность несовершеннолетнего и ответственность его родителей или попечителя — это ответственность по двум обязательствам, направленным на одну и ту же цель: возмещение вреда, причиненного несовершеннолетним. Но возникают эти обязательства из разных оснований. Несовершеннолетний отвечает за свою вину в причинении вреда, а родители или попечители отвечают за вину в ненадлежащем осуществлении надзора за несовершеннолетним, за то, что они не предотвратили совершения несовершеннолетним противоправного действия, причинившего вред, в частности, и действия невиновного.
Поэтому возможны случаи, когда ответственность за вред, причиненный несовершеннолетним, несет он один: он причинил вред своим виновным действием, а родители или попечитель не могли предотвратить совершения им действия, причинившего
1 «Гражданское право», учебник для юридических институтов, 1944, ч. I, стр. 331; сборник «Вопросы гражданского права», изд. Академии наук СССР, 1946. стр. 147; «Гражданское право», учебник для юридических школ, 1947, стр. 367.
2 «Гражданское право», учебник для юридических институтов, 1944, ч. I, стр. 331; «Гражданское право», учебник для юридических школ, 1947, стр. 368.
3 См. «Советское государства и. права». 19,43 с. № 4, стр. 28.

>>>109>>>
вред, например, были в служебной командировке, на излечении в больнице или санатории и т. п.
Возможны другие случаи, когда ответственность за вред, причиненный несовершеннолетним, несут только родители или попечитель: несовершеннолетний причинил вред без своей вины, но совершение им невиновного действия, причинившего вред, было обусловлено неяредотвращением родителями или попечителем совершения этого действия несовершеннолетним. Например, несовершеннолетний был допущен родителями к (пользованию электроприборами или газовой установкой новой конструкции без указаний со стороны родителей или попечителя способов такого пользования, не был предупрежден родителями о том, что в его комнате поставлена бутыль с бензином и потому недопустимо курение, и т. п.
Наконец, возможны случаи, когда за вред, трилинейный несовершеннолетним, понесут ответственность как он сам, так и — субсидиарно— его родители или попечитель. Это те случаи, когда несовершеннолетний причинил вред по своей вине, а родители или попечитель не предотвратили, хотя и могли предотвратить, совершение несовершеннолетним виновного действия, причинившего вред. Например, несовершеннолетний в присутствии родителей неосторожно играл в мяч, разбил стекло в окне чужой квартиры или стрелял из игрушечного лука, повредил глаз товарищу по игре и т. п. В этом случае налицо вина как несовершеннолетнего, так и его родителей или попечителя. Но это вина в различном противоправном поведении: (несовершеннолетний по своей вине противоправно причинил вред, а родители или попечитель по своей вине противоправно не предотвратили причинения этого вреда. Лишь в таких случаях потерпевший, не имея возможности получить возмещение вреда от несовершеннолетнего за отсутствием у него достаточного имущества, вправе требовать возмещения вреда от его родителей или попечителя.
Нет сомнений в том, что на изложенной точке зрения стоит и Пленум Верховного суда, указавший в постановлении от 3 марта 1950 г., что родители или попечитель отвечают за вред, причиненный несовершеннолетним, при доказанности в отношении этих лиц (родителей или попечителя) условий, предусмотренных в ст. 403 ГК РСФСР и соответствующих статьях ГК других союзных республик.
У родителей или попечителя, возместивших вред, нет права регресса к несовершеннолетнему: родители или попечитель понесли ответственность за свою вину в ненадлежащем осуществлении надзора за несовершеннолетним. Такой регресс был бы противен и правилам социалистического общежития.

>>>110>>>
§ 4. Ответственность юридических лиц
Действующие советские ГК не содержат общих постановлений об ответственности юридических лиц, учреждений и предприятий за «недоговорный вред, противоправно причиненный их органами, рабочими и служащими при исполнении возложенных на них обязанностей. Статья 16 ГК РСФСР, которая говорит, что юридические лица участвуют в гражданском обороте три посредстве своих органов или представителей, относится, очевидно, лишь к сфере правомерных действий, совершаемых органами шги представителями юридических лиц.
Однако при наличии постановлений ГК, возлагающих на учреждения и предприятия ответственность за вред, противоправно причиненный qpraHaiMH или рабочими либо служащими юридических Лиц, в отдельных предусмотренных этими постановлениями случаях (ст. ст. 404, 407, 413, 414 ГК) судебная практика и юридическая литература единодушно признали ответственность юридических лиц за вред, причиняемый органами, так и за вред, причиняемый рабочими или служащими юридического лица К
В отношениях с потерпевшим вред, причиненный органами юридического лица, рассматривается всегда судебной практикой и юридической литературой как вред, причиненный юридическим лицом. Юридическое лицо отвечает за такой вред, если не доказано, что вред причинен органом без вины. В то же время, возместив вред, юридическое лицо в порядке регресса может взыскать уплаченные им суммы с непосредственного причинителя вреда в пределах, установленных законодательством о труде (ст. ст. 83 и ел. КЗоТ).
Иначе до последнего времени понималась в юридической литературе и в судебной практике внедоговорная ответственность юридических лиц за действия их рабочих и служащих. Эта ответственность рассматривалась как ответственность юридического лица за вину его органов в ненадлежащем выборе рабочих или служащих, либо в ненадлежащем надзоре за действиями рабочих и служащих. Юридическое лицо признавалось свободным от такой ответственности, если доказано, что вины его органов в выборе или надзоре за рабочими или служащими не было 2.
В определении Судебной коллегии по гражданским делам
1 «Гражданское право», учебник для юридических институтов, 1944, ч. I, стр. 332; «-Гражданское право», учебник для юридических школ, 1947, стр. 368; М. М. А г а р к о в, статья «К вопросу о договорной ответственности» и др.
2 См. «Гражданское право», учебник для юридических вузов, 1944, т. I, стр. 332; «Гражданское право», учебник для юридических школ, 1947, стр. 368; М. М. А г а р к о в, «К вопросу о договорной ответственности» — сборник «Вопрвсы гражданского права», стр. 151 и др.

>>>111>>>
Верховного суда СССР № 143—1939 г. по делу Самтред-CKoiro орса райторготдела с Кутаисским отделением Госбанка Судебная коллегия указала): «Банк, как наниматель, отвечает за выбор своих служащих, а равно за действия, совершаемые ими в пределах их компетенции. В противном случае может создаться полная безответственность банка за нарушения им самим установленных правил, что совершенно недопустимо, особенно при том значении, какое имеет Государственный Банк СССР в системе социалистического хозяйства»'. Правда, Судебная коллегия в данном деле ошибочно квалифицировала отношения Госбанка с клиентом как обязательство из причинения вреда, в то время как имело место неисполнение Госбанком обязательства, возникшего из договора с клиентам, но именно вследствие этой ошибки названное определение выражало взгляд Судебной коллегии на ответетвенкооть юридических лиц за анедоговорный вред, причиненный еяр рабочими или служащими.
Однако в дальнейшем1 Судебная коллегия встала на другой путь.
В определении по делу № 1181—1940 г. Исакадзе с Боржомской городской аптекой2 Судебная коллегия указала, что ответственность аптеки не может быть установлена до тех пор, лока «суд не выяснил, в какой мере причиной гибели павших коров является вина работников аптеки».
В определении по делу коллектива артистов театра «Миниатюр» с Молотовским обкомом Профсоюза рабочих леса и сплава 3 Судебная коллегия указала: «если в результате неправильных действий лиц экипажа на барже возник пожар, повлекший уничтожение имущества театра и артистов, обязанность возмещения причиненного вреда в силу ст. 403 должна нести та«е-лажно-транспортная контора, осуществляющая эксплоатацию баржи». В* этом деле также неправильна квалификация отношений между сторонами как обязательств из причинения вреда. Но взгляд Судебной коллегии на условия ответственности юридических сил по этим обязательствам не вызывает сомнений.
В определении № 1051—1943 г. Судебная коллегия указала, что требование о возмещении вреда, причиненного бригадиром колхоза, потерпевший мог предъявить не к бригадиру, «а к колхозу... в соответствии со ст. 403 ГК. В случае установления не-
1 Сборник постановлений Пленума и определений Судебной коллегии Верховного суда СССР за 1938/1939 гг., стр. 158.
То же в определении по делу Владивостокского райкоопа с Владивостокским отделением Госбанка — «Советская юстиция» 1939 г. № 12.
2 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР 1940 г., стр. 225.
3 «Судебная практика Верховного суда СССР» 1945 г., вып. I (XVII), 1946, стр. 28.

>>>112>>>
правильных действий со стороны Чингаряна (бригадира) ответственность за них Чингарян может нести перед колхозом» '.
Та же мысль выражена в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР по делу № 36/961 — 1943 г. колхоза «Дружба» 2.
Нельзя не признать, что этот новый взгляд на ответственность юридических лиц более соответствует как высоким требованиям, предъявляемым ко всем советским учреждениям и предприятиям в период построения коммунизма, так и существу деятельности юридического лица.
Если юридическое лицо вступает в гражданские сделки при посредстве своих органов, то всю свою производственную — в широком смысле — деятельность оно осуществляет при посредстве как тех же органов, так и всего коллектива рабочих и служащих. Не только действия органов, но и действия его рабочих и служащих являются действиями самого юридического лица. Вне этих действий нет и деятельности юридического лица. Поэтому обоснована и должна быть закреплена о буДущем ГК СССР ответственность юридических лиц за вред, причиняемый противоправными действиями их рабочих или служащих при пополнении ими служебных обязанностей, пока не доказано, что такие действия совершены рабочим или служащим без вины.
В юридической литературе изложенная точка зрения выдвигалась уже С. Н. Братусем 3, Л. А. Лунцем 4, В. И. Серебров-ским5.
Возместив вред потерпевшему, юридическое лицо имеет право регресса к работнику, по вине которого причинен вред.
Особые правила регулируют ответственность юридических лиц — государственн'Ьюс органов — за вред, причиняемый (Противоправными действиями должностных лиц при совершении ими актов управления или актов административного управления, как их называет п. 4 постановления Пленума Верховного суда СССР от 10 июня 1943 г. (см. ел. главу).
1 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР 1943 г., стр. 180—181.
2 «Судебная практика Верховного суда СССР» 1943 г., стр. 22.
3 С. Н. Б р а т у с ь, Субъекты гражданского права, Юриздат, 1950, стр. 206 и ел.
4 Л. А. Л у н ц в работе И. Б. Новицкий и Л. А. Л у н ц, Общее учение об обязательстве, стр. 351—354; «Советское гражданское право», учебник для юридических высших учебных заведений, 1950, т. I, стр. 442.
5 «Советское гражданское право», учебник для юридических школ, 1950, стр. 520.

>>>113>>>
ГЛАВА VII. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ОРГАНОВ ЗА ИМУЩЕСТВЕННЫЙ ВРЕД, ПРИЧИНЕННЫЙ ДОЛЖНОСТНЫМИ ЛИЦАМИ ПРИ СОВЕРШЕНИИ АКТОВ УПРАВЛЕНИЯ
§ 1. Сфера действия ст. 407 ГК РСФСР и соответствующих статей ГК других союзных республик
1. Ответственность государственных органов за имущественный вред, причиняемый должностными лицами при совершении ими актов управления, предусмотрена ст. 407 ГК РСФСР и соответствующими статьями ГК других союзных республик.
Статья 407 гласит: «Учреждение отвечает за вред, причиненный неправильными служебными действиями должностного лица лишь в случаях, особо указанных законом, если притом неправильность действий должностного лица признана подлежащим судебным или административным органом. Учреждение освобождается от ответственности, если потерпевший своевременно не обжаловал неправильные действия. Учреждение вправе, в свою очередь, -сделать начет на должностное лицо в размере уплаченного потерпевшему вознаграждения».
На первый взгляд может показаться, будто постановление ст. 407 относится ко всем случаям причинения вреда «неправильными служебными действиями должностного лица», входящего в состав учреждения, в чем бы такое действие «и заключалось, каково бы ни было его содержание, — будь то действие хозяйственное, техническое или акт власти.
Однако судебная и арбитражная практика, так же как и советская юридическая литература, вполне правильно дали иное толкование ст. 407 с первых же дней ее действия.
Так, в одном из определений 1924 года (дело № 3561) ГКК Верховного суда РСФСР признала неправильным применение ст. 407 к случаю, в котором вред был причинен действием должностного лица, не носившим характера акта власти'. В другом определении 1925 года применение ст. 407 было отвергнуто ГКК РСФСР потому, что деятельность, о которой в деле шла речь, носила «не
«Судебно-арбитражный бюллетень» 1926 г. № 14—15, стр. 12.
Флеишиц

>>>114>>>
административный характер», а характер «деятельности предприятия», т. е. -хозяйственный '. В 1926 году ГКК дала уже указание общего порядка: ст. 407 ГК имеет в виду причинение вреда незаконными действиями должностных лиц в сфере их административной деятельности, а не в сфере осуществления учреждениями или предприятиями тех или иных входящих в круг их деятельности материально-хозяйственных задач 2. На ту же точку зрения встала с первых лет ее развития также и практика Высшей арбитражной комиссии при СТО.
Так, например, в определении ВАК при СТО от 1 февраля 1924 г. было указано: «ст. 407 имеет в виду незаконные административные распоряжения должностных лиц... а не действия, связанные с осуществлением госучреждением или предприятием возложенных на него хозяйственных функций3.
Такому толкованию ст. 407 давала основание история ее составления — относившиеся к этой статье работы комиссии, выделенной ВЦИК РСФСР IX созыва для рассмотрения проекта ГК РСФСР 4. Проект ГК исходил из общего признания ответственности государственных учреждений за действия должностных лиц. Но Комиссия ВЦИК РСФСР IX созыва при рассмотрении проекта, исходя из опасения, что «это может наложить большую ответственность на государственные учреждения», указала, что поскольку в отдельных законах предусмотрена ответственность учреждений за вред, причиняемый неправильным совершением должностными лицами административных актов, эта ответственность должна и впредь устанавливаться особыми законами, а «как общее правило сейчас она опасна».
Таким образом, административные акты были отделены от других актов, совершаемых государственными учреждениями. и Ив самом деле, когда дело идет об- осуществлении государственным органом через посредство своих должностных лиц хозяйственного действия (заготовки, ремонт помещения и т. п.) или какой-нибудь технической операции (укрепление вывески или плаката на крыше здания, где помещается учреждение, и т. п.), то чем, с точки зрения юридической, такого вида деятельность одного государственного органа отличается от однородной деятельности другого государственного органа? Почему за вред, причиненный в ходе осуществления такой деятельности одного госоргана неправильным действием его должностного лица, этот госорган должен отвечать лишь в случаях, особо предусмотренных законом, как о том говорит ст. 407 ГК, в то время как другой
1 «Еженедельник советской юстиции» 1925 г. № 34, стр. 11—51.
2 См. X. И. Шварц, назв. соч., стр. 61.
3 «Практика арбитражных комиссий», вып. IV, № 333.
4 Стенографический отчет 4-й сессии ВЦИК IX созыва — «Бюллетень» № 3, стр. 119.

>>>115>>>
госорган нес 'бы ответственность во всех случаях такого причинения вреда?
Иначе обстоит дело в тех случаях, когда вред причинен неправильными действиями в области «административного управления», — по выражению Верховного суда СССР в постановлении Пленума от 10 июня 1943 г. Здесь совершенно особая сфера деятельности государственных органов, сфера непосредственного воздействия путем актов, носящих характер обязательных к исполнению приказов, на поведение граждан, общественных организаций, а равно и других государственных органов '. Для этой сферы вполне обосновано установление особых условий и особого порядка ответственности за вред, причиняемый неправильными действиями должностных лиц. Для сферы этой деятельности и установлено правило ст. 407 ГК РСФСР: в тех случаях, когда имущественный вред причинен неправильным осуществлением деятельности, представляющей собой административное управление, получает применение ст. 407 ГК- Государственный орган отвечает за такой вред лишь при наличии особого постановления закона, устанавливающего для соответствующих случаев ответственность этого государственного органа.
Именно так разъяснило смысл ст. 407 и постановление Пленума Верховного суда СССР от 10 июня 1943 г. Согласно п. 4 э.того постановления ст. 407 применима лишь в тех случаях, когда вред причинен в области административного управления, т. е. неправильными действиями в совершении акта, представляющего собой акт административного управления.
Совершенно отчетливо та же мысль выражена в ст. 407-а ГК УССР: она воспроизводит правило ст. 407 ГК РСФСР для случаев, когда вред причинен «неправильными служебными действиями должностного лица при осуществлении этим лицом функции власти».
2. Однако ст. 407 говорит об ответственности не любого государственного органа, а государственного учреждения. Не обязывает ли это внести еще один ограничительный признак в определение круга действия ст. 407? Не значит ли это, что ст. 407 относится не ко всем советским госор-ганам, а лишь ,к тем, которые признаны учреждениями?
1 С. С. Студеникин говорит, что «в актах государственного управления содержатся обязательные для исполнения предписания, которыми, в соответствии с действующим законодательством, либо налагаются на граждан общественные или государственные учреждения или организация или на должностных лиц определенные обязанности, либо предоставляются им какие-либо права. Такой акт может быть либо нормативным, либо индивидуальным» (С. С. Студеникин, «Советское административное право», учебник для юридических" школ, 1949, стр. 107, 1Н>). См. также С. С. Студеникин, «Советское административное право», учебник для юридических высших учебных заведений, 1950, стр. 145.
8*

>>>116>>>
Термин «учреждение» употребляется в советском праве в разных значениях.
Прежде всего «учреждение» означает определенный структурный тип юридического лица. Статья 13 ГК противополагает «учреждение» как один структурный тип юридического лица объединению лиц как другому структурному типу юридического лица. Объединение лиц предполагает, что для возникновения юридического лица физические лица или другие юридические лица объединяют определенные имущественные средства и участвуют затем в деятельности юридического лица на началах членства (например, граждане, входящие в состав профессионального союза, или промысловые кооперативные артели, входящие в состав союза таких артелей).
Учреждение как структурный тип юридического лица не требует объединения средств других лиц и не связано с понятием членства. Для возникновения учреждения достаточно обособления в установленных законом пределах и порядке известной имущественной массы, которая и начинает использоваться так, как если бы за ней стоял самостоятельный субъект гражданских прав и обязанностей.
С этой точки зрения всякий государственный орган с правами юридического лица является учреждением: для его образования от единого фонда государственной собственности, в пределах и в порядке, установленных законом, обособляется некоторая часть, —¦ некоторые определенные имущества, которые и вводятся в оборот, используются в качестве имущества этого госоргана как юридического лица для осуществления задач, поставленных перед ним государством.
Но государственный орган может быть учреждением и в другом смысле. Государственные органы, с точки зрения осуществляемых ими задач, распадаются на две большие категории: 1) государственные учреждения, 2) государственные предприятия. Государственным предприятием является государственный орган, основной задачей которого является непосредственное осуществление хозяйственной деятельности: производства, торговли, кредитования, страхования и т. п. Госучреждением признается всякий государственный орган, основной задачей которого является осуществление какой-либо из стоящих перед государством задач, кроме непосредственной хозяйственной деятельности.
Ввиду того, что государственные предприятия и государственные учреждения являются в равной мере органами Советского государства, лишь в разных сферах государственной деятельности, осуществляющими единые задачи и цели Советского государства, — существуют и такие государственные органы, которые выполняют одновременно функции как учреждений, так и предприятий. Таков, например, Государственный банк СССР, который,

>>>117>>>
будучи хозяйственным органом, выполняющим задачи краткосрочного кредитования и содействия (обязательного в силу закона) расчетам между социалистическими организациями, в то же время является учреждением, осуществляющим контроль исполнения государственными предприятиями их плановых заданий и регулирующим денежное обращение. Такое же соединение хо-зяйственных и административных функций имеет место в деятель-ности главных управлений хозяйственных министерств, если эти управления наделены хозрасчетными правами или переведены на хозрасчет. Эти главные управления осуществляют хозяйственную деятельность по сбыту продукции подчиненных им предприятий, по снабжению их и в то же время осуществляют административное управление, планируя и регулируя деятельность тех же предприятий и контролируя ход выполнения ими плановых заданий.
К только что сказанному следует добавить, что подавляющая масса государственных предприятий, как это и понятно, действует на началах хозяйственного расчета, в то время как подавляющее большинство государственных учреждений действует в качестве государственных органов, финансируемых в сметном порядке. Есть, однако, и отступления от этих общих начал: Государственный банк, согласно его уставу, является кредитным учреждением, т. е. органом, кредитующим, выполняющим хо-зяйственные функции, и в то же время учреждением, т. е. административным органом, и действует на началах хозрасчета. Главное управление хозяйственного министерства не перестает быть частью министерства как государственного учреждения от того, что это управление переведено на хозяйственный расчет. МТС выполняют важнейшие хозяйственные функции и финансируются в сметном порядке.
Различение государственных предприятий и государственных учреждений представляет немаловажный практический интерес в целом ряде случаев. Оно может иметь значение для разрешения вопросов налогового обложения (одни виды налогов и сборов взыскиваются только с предприятий, другие уплачиваются также и учреждениями: размеры налогов, взимаемых с учреждений и с предприятий, также не всегда одинаковы и т. д.), для исчисления наемной платы за арендуемые учреждениями и предприятиями помещения и т. п. Но принципиального значения, как видно из изложенного, оно не имеет.
Не имеет оно значения и для определения круга действия ст. 407. Ибо даже учреждение, основной задачей которого является осуществление актов административного управления (как, например, милиция и др.), неизбежно осуществляет для своих нужд и некоторую деятельность, хозяйственную, например, производит ремонт своего помещения, уборку двора и т. п., а также осуществляет некоторые действия, которые нельзя признать хозяйствен-

>>>118>>>
ными, но которые в то же время не являются и актами государственного управления, — таковы неизбежные для каждого государственного органа технические мероприятия (подготовка спортивных площадок для работников учреждения, украшение занимаемого учреждением здания праздничными плакатами и т. п.). Таким образом, центром тяжести ст. 407 является не установление особых условий ответственности государственных учреждений, а установление особых условий ответственности за вред, причиняемый неправильным совершением актов административного управления, кто бы такие акты ни осуществлял — учреждения или предприятия. И если ст. 407 говорит об ответственности учреждений за вред, причиняемый неправильным совершением должностными лицами таких актов, то это объясняется тем, что по общему правилу, такие акты совершаются при посредстве должностных лиц именно учреждениями. Но в тех случаях, когда учреждение осуществляет не акт административного управления, а акт хозяйственный или технический, оно отвечает за вред, причиненный при этом его должностными лицами, не по ст. 407, а по ст. 403 или по ст. 404 — по принадлежности.
В полном соответствии с этим Верховный суд СССР признал в 1943 году воинскую часть ответственной по ст. 404 за причинение смерти гр-ну Савинову грузовой машиной, следовавшей для ремонта в ремонтные мастерские1.
Если таким образом решающим условием применения ст. 407 является не то, что вред причинен в сфере деятельности государственного учреждения, а то, что этот вред явился следствием неправильного совершения должностным лицом акта административного управления, то неизбежно признать, что ст. 407 подлежит применению и в тех случаях, когда акт административного управления осуществляется, по исключению из общего правила, в сфере деятельности не государственного учреждения, а государственного предприятия.
Такова, например, ответственность леспромхоза, который при осуществлении обязанностей по тушению лесных пожаров упра-вомочен на осуществление целого ряда актов административного управления, вплоть до реквизиции противопожарных приспособлений.
3. Изложенное устраняет и то значение, какое обыкновенно придается при толковании ст. 407 понятию «должностное лицо». Толкуя ст. 407, обыкновенно указывают, что в понятие «должностного лица» в ст. 407 должно быть вложено то же содержание, какое придано этому понятию прим. 1 к ст. 109 УК РСФСР 2.
1 «Судебная практика Верховного суда СССР» 1943 г., вып. III, стр. 23.
2 См. «Гражданское право», учебник для юридических институтов, 1944, т. I, стр. 334.

>>>119>>>
Между тем если центральным моментом, определяющим круг действия ст. 407, является характер акта административного управления, присущий противоправному и причинившему вред действию работника госоргана, то не существенно, совершено ли такое действие служащим, принадлежащим в силу прим. 1 к ст. 109 УК к числу должностных лиц, подчиненных данному госоргану, или это действие совершено служащим, не являющимся должностным лицом, либо рабочим, на которых в виде исключения из общих правил, но в установленном порядке было возложено осуществление акта административного управления. При таких условиях работник госоргана, не относящийся,, в силу прим. 1 к ст. 109 УК к числу должностных лиц, ничем не отличается от тех, которые признаются в силу того же постановления должностными лицами.
4. Ввиду того, что ни один госорган не совершает исключительно акты административного управления, существенное значение приобретает четкое отграничение таких актов от других действий советских государственных органов.
В литературе предлагались различные характеристики актов административного управления, совершаемых государственными органами. Некоторые выдвигали в качестве решающего признака этих актов их безвозмездный характер.
Однако другими в литературе замечено, что безвозмездность не есть решающий признак акта административного управления. Государственные библиотеки безвозмездно предоставляют книги в пользование граждан, но никто не назовет предоставление гражданину книги актом административного управления со стороны библиотеки.
С другой стороны, органы милиции обязаны взимать определенные сборы при прописке граждан в месте их постоянного или временного проживания, при выдаче паспортов и т. п. Однако никто не сомневается в том, что соответствующие действия милиции являются актами административного управления.
Не может быть признан решающим признаком акта административного управления, как то указывали иногда в литературе, и монопольный характер тех или иных действий, совершаемых государственным органом '. Конституция СССР и ряд основанных на ней законодательных актов закрепили монополию государства в целом ряде отраслей хозяйственной деятельности. Но от этого эта деятельность не перестала быть хозяйственной деятель-
1 См. Я- М. М а г а з и н е р, Ответственность учреждений за причиненный вред _ «Вестник советской юстиции» 1926 г. № 23, его же статья в Ученых записках Свердловского юридического института, 1946 г.

>>>120>>>
ностью, а отдельные акты, из которых эта деятельность складывается, не стали актами административного управления. Эксплоа-тация железных дорог общего пользования составляет в СССР монополию государства, но транспортные операции железных дорог — не акты административного управления. Монополия внешней торговли есть неотъемлемый принцип экономического строя СССР, но импортные и экспортные сделки, совершаемые объединениями Министерства внешней торговли, не представляют собой актов административного управления.
Таким образом, ни безвозмездность, ни монопольный характер совершения определенных действий не превращают эти действия в акты административного управления.
Черта, характерная для акта административного управления и присущая только ему, заключается в том, что такой акт содержит приказ, обращаемый данным государственным органом к другим государственным органам, к общественным организациям или к гражданам и подлежащий безоговорочному исполнению. Такой акт выражает не равенство воль того, от кого он исходит, и того, к кому он обращен, а подчинение законом воли того, к кому акт обращен, воле того, от кого он исходит.
Понятно поэтому, что Верховный суд СССР не признал административным актом управления действия воинской части, которым была причинена смерть гр-ну Савинову. Распоряжением компетентного должностного лица машина автобатальона была отправлена в ремонт. По пути следования машины к месту производства ремонта этой машиной была причинена смерть гр-ну Савинову. Но где же здесь акт административного управления? Где приказ автобатальона, которому обязаны подчиняться граждане, общественные или государственные организации?
Возможны и случаи, когда акт административного управления по содержанию своему имеет хозяйственное значение. Например, главное управление хозяйственного министерства утверждает размер оборотных средств хозоргана на данный год. Тем не менее и здесь ясен характер акта административного управления, акта, при помощи которого воля определенного государственного органа —¦ главного управления — односторонне, и притом с обязательной для других силой, определяет известное положение для другого государственного органа, для определенного хозоргана. Такие же хозяйственного содержания акты административного управления совершаются и в отношении общественных организаций, а также в отношении граждан (например, назначение пенсии в определенном размере). Всем этим актам наряду с их хозяйственным содержанием присуща и другая черта: они представляют собой приказ, обязательный для других госорганов, для'общественных организаций или граждан.

>>>121>>>
§ 2. Условия ответственности государственного органа за вред, причиненный должностным лицом
1. Устанавливая ответственность государственных органов за имущественный вред, причиненный действиями должностных лиц, осуществляющих акты административного управления, ст. 407 ГК имеет в виду (и прямо на это указывает) вред, причиненный н е-п равильными служебными действиями должностных лиц.
Под «служебными» действиями в данном случае понимаются действия, из которых складывается соответствующий акт административного управления, действия, неотделимые от этого акта, совершение которого входит в круг обязанностей, возложенных государственным учреждением или предприятием на лицо, причинившее вред. Действие, совершенное при исполнении служебных обязанностей, не есть служебное действие в смысле ст. 407, и к случаям вреда, причиненного таким действием, ст. 407 не относится: за такой вред в любом случае отвечает только его непосредственный причинитель. Так, в случае повреждения одного имущества данного лица при конфискации или реквизиции другого, принадлежащего ему имущества государственные органы ответственности не несут, ибо в таком случае вред причинен должностным лицом при исполнении служебных обязанностей. Наоборот, за неправильное производство самой конфискации государственный орган несет ответственность: реквизиция и конфискация представляют собой акты административного управления, а лицо, которое производит реквизицию или конфискацию в силу возложенных на него обязанностей, совершает служебное действие. Ответственность же за вред, причиненный неправильным осуществлением такого акта, возложена на государство ст. 21 Сводного закона о реквизициях и конфискациях1.
Но в ст. 407 ГК речь идет о случаях, когда вред причинен н е-правильным действием лица, входящего в состав госоргана и совершающего «акты административного управления».
Понятно, что возникает и вопрос: что значит «неправиль-н о е» действие?
Неправильным должно быть прежде всего признано действие противоправное. В этом сходятся все суждения, высказанные по данному вопросу в советской цивилистической литературе. Следует думать, что неправильным должно быть признано соответственно указанному'выше (гл. III) также и действие должностного лица, осуществляющего акт управления, противное правилам социалистического общежития.
Но следует ли относить к числу «неправильных» действий,
> СУ 1927 г. № 38, ст. 248.

>>>122>>>
о которых речь идет в ст. 407 ГК, также и действия нецелесообразные, как об этом иногда говорили в литературе гражданского права?
Ответ на этот вопрос дают специальные законы об ответственности государственных органов за вред, причиненный должностными лицами.
Все эти законы имеют в виду действия противоправные:
статья 21 Сводного закона о реквизиции и конфискации говорит об ответственности государства за незаконную конфискацию !;
статья 4 постановления ВЦИК и ОНК РСФСР от 16 января 1928 г. «Об ответственности за убытки, причиненные незаконным вмешательством органов власти в деятельность кооперативных организаций» устанавливает ответственность органа власти за убытки, причиненные кооперативной организации неправильными действиями подчиненных ему должностных лиц, нарушающих названное постановление2;
статья 12 Положения об управлении морскими портами устанавливает ответственность порта за задержание судна без законных к тому оснований;
статья 7 Положения о государственных морских лоцманах имеет в виду, очевидно, противоправные действия лоцмана, ибо «виновными» могут быть только противоправные действия, причиняющие вред, а эта статья говорит об ответственности порта за виновные действия лоцмана, которыми причинена авария 3.
Другие, предусматриваемые ст. 407 «особые постановления закона» также прямо указывают на то, что дело идет о действиях противоправных. Но, если бы тот или иной «особый закон» такого указания и не содержал, следует думать, что при отсутствии противоположного указания ответственность государственного органа устанавливалась бы этим законом все же только для случаев причинения вреда противоправными действиями лица, осуществляющего акт административного управления. Иначе ответственность государственных органов была бы чрезмерно расширена по сравнению с теми пределами, которые ей ставит общий смысл ст. 407, а инициатива работников отдельных госорганов была бы без нужды связана: ее сковывало бы опасение нецелесообразным действием возложить ответственность на госорган и отвечать самому перед государственным органом в порядке регресса.
2. Должно ли это действие быть также и виновным? Статья 407 ГК этого не говорит.
1 СУ 1927 г. № 38, ст. 248.
2 СУ 1928 г. № 11, ст. 101.
3 СЗ 1927 г. № 10, ст. 101.

>>>123>>>
М. М. Агарков в Учебнике гражданского права говорит: «Слово «неправильность», которое употреблено статьей 407, не вполне ясно. Следует считать, что им имеется в виду вина должностного лица, т. е. умышленное или неосторожное причинение им вреда посредством неправомерного действия» '.
С этим взглядом нельзя согласиться.
По общему правилу, ответственность юридического лица за вред, противоправно причиненный его органами, рабочими и служащими, есть ответственность за вред, виновно причиненный этими лицами.
Но ст. 407 ГК есть специальный закон. Она регулирует последствия причинения вреда противоправными действиями особого рода: противоправными действиями, совершенными в ходе административного управления". Она стоит рядом со ст. 403 ГК и не есть ни частный случай, который обнимался бы общим положением ст. 403, ни исключение из нее. Она —специальный закон, и для ее толкования ст. 403 данных не дает. Данные, дополнительные к буквальному смыслу ст. 407, содержат: 1) история ее составления; 2) содержание тех «особых постановлений закона», которые изданы в соответствии со ст. 407 ГК.
Как уже сказано, проект ГК исходил из общего признания ответственности государственных органов за вред, причиненный неправильными действиями лиц, осуществляющих акты административного управления. Комиссия, выделенная ВЦИК для рассмотрения проекта кодекса, «исходя из опасения, что это может наложить большую ответственность на госучреждения, и считая, что в отдельных законах у нас такая ответственность предусмотрена, установила, что эта ответственность должна быть предусмотрена особым законом, а как общее правило, сейчас она очень опасна» 2.
Таким образом, высказавшись против неограниченной ответственности госорганов в случаях, предусматриваемых нынешней статьей 407 ГК, Комиссия ВЦИК внесла лишь одно, но, разумеется, весьма существенное ограничение этой ответственности: госорган отвечает за имущественный вред, причиненный неправильными служебными действиями должностных лиц, лишь в случаях, особо указанных законом. Никаких других добавлений или ограничений принципа ответственности, выраженного проектом ст. 407, комиссия не внесла. А мотивом внесенного ограничения служили единственно соображения финансовые, которые не могли не играть существенной роли в момент создания ГК РСФСР, когда ни финансовая мощь Советского государства, ни политиче-
1 «Гражданское право», учебник для юридических институтов, 1944, т. I, стр. 335.
2 Стенографический отчет 4-й сессии ВЦИК IX созыва — «Бюллетень» № 8, стр 19.

>>>124>>>
екая и деловая зрелость его аппарата еще не стояли на том высоком уровне, которого они достигли в дальнейшем. А если это так, то какими соображениями может оправдываться ограничение сферы применения ст. 407 путем ее толкования, не обосновываемого и редакцией этой статьи?
Но если ни редакция, ни история составления статьи 407 не обосновывают» такого сужения сферы ее действия, то «особые законы», изданные в соответствии со ст. 407, своим содержанием исключают возможность такого сужения.
Правда, ст. 11 лоцманского устава предусматривает ответственность порта за аварии, причиненные по вине лоцмана. Но в лице того же порта государство в силу ст. 12 Положения об управлении морскими портами отвечает за незаконное, хотя бы и невиновное задержание судна начальником порта.
Постановление ВЦЩ и СНК РСФСР от 16 января 1928 г. «Об ответственности за убытки, причиненные незаконным вмешательством органов власти в деятельность кооперативных организаций» устанавливает ответственность государства за убытки, причиненные таким вмешательством, только в случаях, когда вина должностного лица признана в уголовном или дисциплинарном порядке. А Сводный закон о реквизиции и конфискации от 28 марта 1927 г. говорит об ответственности государства за н ез а-конную конфискацию, не требуя, чтобы соответствующие незаконные действия были также и виновными.
Таким ^образом, одни из «особых постановлений закона», изданных в соответствии со ст. 407 ГК, устанавливают ответственность госорганов только за причинение вреда противоправным действием, виновно совершенным в процессе осуществления актов административного управления, другие «особые постановления закона» не требуют наличия вины лица, причинившего такой вред, так же как не требует его и постановление самой статьи 407. Отсюда неизбежен вывод: вина лица, причинившего вред противоправным действием в процессе осуществления административного управления, не есть необходимое условие ответственности госоргана за этот вред. Вина должна быть в наличии лишь в тех случаях, для которых ее требует соответствующее «особое постановление закона».
3. Иное следует сказать об условиях регресса госоргана, возместившего вред, причиненный неправильным совершением акта административного управления, к лицу, которое этот вред причинило. Регресс, который прямо предусмотрен ст. 407, предполагает вину лица, причинившего вред. Ибо этот регресс опирается, по существу, не на ст. 407, а на правила об ответственности должностного лица за ненадлежащее исполнение им своей служебной обязанности и мог бы осуществляться госорганом и при отсутствии соответствующего упоминания в ст. 407. Следовательно, и удовле-

>>>125>>>
творение регрессного иска госоргана может иметь место лишь в случаях, когда вред, предусмотренный ст. 407, был причинен виновно. И, следовательно, возможны случаи, когда госорган, возместив вред, причиненный противоправным действием должностного лица в сфере осуществления актов административного управления, не может предъявить регрессного иска к причинителю вреда, ибо противоправное действие, которым этот последний причинил вред, не было действием виновным.
Статья 407 дает два особых указания о праве регресса госоргана: 1) регресс может быть осуществлен в порядке начета на лицо, причинившее вред; 2) размер взыскиваемой в порядке регресса суммы совпадает с размерам суммы, уплаченной госорганом в возмещение вреда.
4. Статья 407 установила некоторые процессуальные правила для осуществления потерпевшим своего права на возмещение вреда, предусмотренного этой статьей: 1) потерпевший обязан своевременно обжаловать неправильные действия, причинившие ему вред; 2) неправильность действия, причинившего вред, должна быть п-ризнана судебным или административным органом.
Своевременным должно признаваться обжалование в течение давностного срока. Это подтверждается тем, что длительность сроков для обжалования различных действий должностных лиц всегда устанавливается в советском законодательстве точно, и если ст. 407 соответствующего постановления не содержит, а говорит лишь о «своевременном» обжаловании, то, очевидно, она имеет в виду некоторый, точно установленный срок, которому и должен соответствовать «срок обжалования». А не создавая необоснованного и ненужного ущемления прав потерпевшего, таким сроком можно признать только срок, в который потерпевший вправе осуществить свое требование к государству в порядке предъявления иска, т. е. срок исковой давности.
Второе процессуальное постановление ст. 407 касается органа, который должен признать неправильность обжалованного служебного действия работника госоргана, причинившего вред в сфере осуществления актов административного управления. Какой орган является тем «подлежащим административным или судебным органом», о которых говорит ст. 407? Юридическая литература не всегда дает одинаковый и не всегда вполне ясный ответ на этот вопрос. Так в Учебнике гражданского права 1938 года было сказано: «Прежде чем (разрядка моя. — Е. Ф.) требовать возмещения вреда, потерпевший должен подать жалобу на неправильные действия лица, причинившего ему вред» '. Учебник гражданского права 1944 года указал: «Ответственность по
1 «Гражданское право», учебник для юридических институтов, 1938, ч. II,' стр. 410.

>>>126>>>
ст. 407 наступает лишь в том случае, если неправильность действия была (разрядка моя. ¦— Е. Ф.) признана подлежащим судебным или административным порядком»'. Повидимому, имеется в виду жалоба, предшествующая обращению в суд с иском о возмещении понесенного вреда. Думается, иной смысл, хотя это и не сказано прямо, имеет указание X. И. Шварца на то, что «для установления неправильности вредоносного действия необходимо, чтобы характер действия мог быть установлен подлежащим органом власти, поэтому возмещение вреда с в я з ы-вается (разрядка моя. — Е. Ф.) с признанием действия неправильным со стороны этого органа2.
Понятно, что жалоба, предшествующая обращению в суд, — это жалоба, приносимая в административном порядке.
Судом, который признает неправильность действия должностного лица, причинившего вред, может быть суд, выносящий приговор по уголовному делу в тех случаях, когда неправильное действие должностного лица является преступным. Поэтому те, кто подробно обосновывает мысль о необходимости предшествующего предъявлению иска признания «неправильности» действия, причинившего вред, считают, что это признание может исходить только от суда, рассматривающего уголовное дело по обвинению причинителя вреда в том или ином преступлении (или от дисциплинарного суда, если бы он существовал).
Однако возможны и случаи, когда «неправильное» действие должностного лица не является преступным действием и даже не является виновным, тем не менее «особый закон» возлагает на государство ответственность за причиненные таким действием убытки. Это имеет место, например, в Сводном законе о реквизициях и конфискациях, в Положении об управлении морскими портами и др. В этих случаях очевидно, что судом, который должен признать неправильность действий должностного лица, причинившего вред в ходе осуществления акта власти, должен быть суд, в котором предъявлен иск к госоргану о возмещении вреда. Этот суд рассматривает вопрос о неправильности действия должностного лица как условие ответственности госоргана. Предварительного судебного решения о неправильности действия должностного лица в этом случае не будет. Ибо странно было бы требовать, чтобы при отсутствии в действиях должностного лица признаков преступного деяния потерпевший должен был один раз обращаться в суд с устаноштельным иском о признании неправильности действия должностного лица, а затем во второй раз предъявить в том же суде иск о возмещении ему убытков, причиненных действием, которое ранее признано судом неправиль-
1 «Гражданское право», учебник для юридических институтов, 1944, ч. I, стр. 335.
2 X. И. Шварц, назв. соч., стр. 58.

>>>127>>>
ным. Это было бы ненужным затруднением для потерпевшего, ненужной проволочкой, не согласной с общим смыслом ст. 407. А если это так, то нет препятствий и к тому, чтобы гражданский иск был предъявлен к госоргану в порядке ст. 14 УПК в суде, рассматривающем уголовное дело работниика этого госоргана, и чтобы этот иск был рассмотрен одновременно с рассмотрением уголовного дела.
§ 3. Отдельные случаи ответственности государственных органов за вред, причиненный должностными лицами
1. Статья 407 ГК РСФСР устанавливает ответственность государственных органов «лишь в случаях, особо указанных законом». Круг этих случаев сложился постепенно, по мере издания соответствующих специальных постановлений. Одно из таких постановлений, применяемое на практике чаще других, — постановление ВЦИК РСФСР от 6 апреля 1928 г., — было включено в ГК и превратилось в его статью 407-а. Позволительно с него и начать обзор специальных постановлений закона об ответственности государства.
Статья 407-а говорит: «Учреждение отвечает за служебные действия должностных лиц, совершенные последними в пределах их компетенции, и допущенные ими по службе упущения, признанные подлежащим судебным или административным органом неправильными, незаконными или преступными, в тех случаях, когда потерпевший сдал имущество (в частности, денежные суммы) учреждению или должностному лицу во исполнение требований закона или судебного решения, приговора, определения, либо основанного на них или на правилах внутреннего распорядка государственного учреждения распоряжения должностного лица. Учреждение отвечает на тех же основаниях в тех случаях, когда имущество (в частности, денежные суммы) сдано в пользу потерпевшего». Это постановление, по распространенному в нашей литературе взгляду, устанавливает один из случаев, особо указанных в законе, о которых говорит ст. 407 ГК, — ответственность по ст. 407-а есть, по общепринятому взгляду, частный случай действия ст. 407 ГК '.
С таким пониманием ст. 407-а трудно согласиться. В ст. 407-а речь идет об ответственности госоргана не за внедоговорный вред, а за неисполнение обязательства, а именно обязательства хранить и передать имущество, «сданное учреждению или должностному лицу во исполнение требований закона или судебного решения, приговора, определения, либо основанного на них или на правилах внутреннего распорядка государ-
1 См. «Гражданское право», учебник для юридических институтов, 1944, ч. I, стр. 334; X. И. Шв а р ц, назв. соч., стр. 59—60.

>>>128>>>
ственного учреждения распоряжения должностного лица». Статья 407-а есть разновидность случаев, предусмотренных не ст. 407, а ст. 118 ГК: должник — юридическое лицо не исполняет обязательств потому, что лицо, на которое возложено исполнение обязательства, совершило действие или допустило бездействие, признанное подлежащим судебным или административным органом неправильным, незаконным или преступным, например, растратило или не предохранило от порчи или расхищения сданное государственному органу имущество.
Но если это так, то в чем был смысл издания постановления, которое затем стало статьей 407-а? Издание этого постановления (которому предшествовали соответствующие разъяснения Верховного суда РСФСР от 21 февраля 1927 г. и циркуляр НКЮ и Наркомвнудела РСФСР от 26 апреля того же года) было весьма целесообразно. Ибо между ст. 118 ГК, с одной стороны, и ст. 407-а, с другой, есть существенное различие. Будучи частным случаем ст. 118, ст. 407-а содержит и существенное от нее отступление: постановление ст. 118 ГК исходит из вины должника, т.е. из вины его органов, рабочих или служащих, если должник — юридическое лицо. Между тем ст. 407-а устанавливает ответственность государства за вред, причиненный неисполнением обязательства учреждения вследствие не только «преступного» и, следовательно, виновного действия должностного лица, но и вследствие его действия «незаконного», которое, как уже сказано выше, может быть и невиновным, и даже вследствие «неправильного» действия должностного лица, которое, очевидно, может и не быть незаконным. «Неправильное действие» в ст. 407-а, очевидно, не однозначно с незаконным действием. Ибо оно названо наряду с этим последним и может быть понимаемо только как действие, само по себе не противозаконное, но по своей нецелесообразности лишившее учреждение возможности выполнить обязательство и именно поэтому ставшее противоправным. Таким образом, ст. 407-а есть не одно из особых постановлений об ответ-^ ственности государственных органов за внедоговорный вред, предусмотренный ст. 407 ГК, а особое постановление об ответственности государственных органов за неисполнение обязательств.
Со ст. 407 ее роднит лишь то, что так же, как и эта последняя, ст. 407-а не возводит вину должностного лица в необходимое условие ответственности государственного органа. В этом — расширение ответственности госорганов по сравнению с установленными советским гражданским правом общими началами ответственности по принципу вины как за «внедоговорный» вред, так и за вред, причиняемый неисполнением обязательств. В этом —¦ одно из проявлений заботы Советского государства об интересах граждан, так же как и об интересах социалистических организаций. Ибо статьей 407-а обнимается ответственность госу-

>>>129>>>
дарственных органов в случаях причинения вреда, с которым может столкнуться любой гражданин и любая организация, сдающая имущество государственному учреждению или должностному лицу (например, судебному исполнителю во исполнение закона, судебного решения, правил внутреннего распорядка государственного учреждения).
Важнейшие из особых постановлений, предусматривающих ответственность государственных органов за «внедоговорный» вред, причиненный должностными лицами в сфере административного управления, заключаются в следующем:
1) Статья 29.1 ГПК РСФСР постановляет: «В случае неисполнения предписания судебного исполнителя..., а равно в случае непредставления отзыва лица и учреждения, у коих на службе или на работе находится должник, отвечают перед взыскателем в размере подлежащей удержанию суммы».
Это постановление относится к случаям, когда истец обращает взыскание на заработную плату ответчика, находящегося на службе у госоргана. Госорган обязан в таких случаях дать «по требованию судебного исполнителя в назначенный срок отзыв о том, состоит ли должник у него на службе и какова сумма причитающихся ему в текущем месяце всех видов постоянного довольствия и единовременных выдач» (ст. 288 ГПК). По получении отзыва судебный исполнитель, произведя нужные расчеты, «обязывает давшего отзыв производить удержание 'соответственной суммы и представлять таковую судебному исполнителю» (ст. 290 ГПК).
За непредставление отзыва в установленный судебным исполнителем срок, которое, разумеется, препятствует обращению взыскания на- заработную плату ответчика, ответственность перед истцом-взыскателем в силу ст. 291 ГПК несет госорган. Точно так же госорган несет ответственность перед взыскателем и в том случае, когда отзыв дан, но предписанное судебным исполнителем удержание из зарплаты ответчика не произведено и соответствующие суммы к судебному исполнителю для передачи взыскателю не поступили.
2) Согласно ст. 21 Сводного закона о реквизициях и конфискациях подлежат возмещению госорганом убытки, причиненные незаконной конфискацией имущества. Как уже указано выше, вины должностного лица, производившего конфискацию, для ответственности государства не требуется. Ввиду того, что закон не проводит различия между конфискацией, совершенной в административном порядке, и конфискацией судебной, он относится к обоим видам конфискации.
3) Статья 4 постановления ВЦИК и СНК 16 января 1928 г. устанавливает ответственность «органов власти за убытки, причиненные кооперативной организации неправильными служеб-
9 флейшиц

>>>130>>>
ными действиями лиц, нарушивших требования» того же постановления, направленного на ограждение кооперативных организаций от незаконного вмешательства в их деятельность со стороны органов власти. Закон устанавливает существенное ограничение ответственности «органов власти» в этих случаях: государственный орган несет имущественную ответственность лишь при условии, что ответственность подчиненного ему должностного лица будет признана в уголовном или дисциплинарном порядке. Следует, однако, считать в соответствии с приведенной редакцией ст. 4 названного постановления, что здесь речь идет не об обязательном наличии приговора по уголовному делу для того, чтобы мог быть предъявлен иск к органу государственной власти, а о том, что ответственность органа власти ограничена случаями совершения подчиненным ему должностным лицом преступного деяния или дисциплинарного проступка. Но иск к госоргану может быть предъявлен и в суде, рассматривающем уголовное дело должностного лица.
4) Статья 8 Положения о государственных морских лоцманах установила ответственность подлежащего порта «за аварии, причиненные по вине государственных морских лоцманов». Таким образом, в этом случае порт отвечает лишь при наличии вины лоцмана. Ответственность эта ограничена в размере: она не может превышать размеров аварийного фонда по данному порту, образуемого из 10% отчислений от сумм лоцманского сбора.
5) Статья 12 Положения об управлении морскими торговыми портами установила ответственность управления порта за незаконное .задержание судна в порту. Вины лица, незаконно задержавшего судно, Положение не требует. Не вводит о>но и какого-либо ограничения суммы подлежащих возмещению убытков. Очевидно, должны быть возмещены все убытки, причиненные незаконным задержанием судна.
Из сказанного ясно, что «особые постановления закона» об ответственности государства, изданные в соответствии со ст. 407 ГК, устанавливают различные условия ответственности госорганов. Не всегда одинаковы и размеры этой ответственности. Но при этом несомненно одно: каждое из этих постановлений есть специальный закон, не подлежащий ни распространительному толкованию, ни применению по аналогии. Статья 407 с предельной ясностью говорит об ответственности государственного органа лишь в случаях, установленных «особыми постановлениями закона».

>>>131>>>
ГЛАВА VIII. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ВРЕД, ПРИЧИНЕННЫЙ ИСТОЧНИКОМ ПОВЫШЕННОЙ ОПАСНОСТИ
§ 1. Понятие деятельности, связанной с повышенной опасностью для окружающих
Важнейшим отступлением от .принципа вины как необходимой субъективной предпосылки ответственности за противоправно причиненный вред являются ст. 404 ГК РСФСР (и соответствующие статьи ГК других союзных республик). Постановление ст. 404 лежит в основе ст. 132 Кодекса торгового мореплавания СССР и ст. 78 Воздушного кодекса СССР.
Статья 404 ГК РСФСР гласит: «Лица и предприятия, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, как-то: железные дороги, трамвай, фабрично-заводские предприятия, торговцы горючими материалами, держатели диких животных, лица, возводящие строения и иные сооружения, и т. п. отвечают за вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы, умысла или грубой небрежности самого потерпевшего».
Таким образом, ст. 404 знает лишь два основания к освобождению лиц и предприятий, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, от ответственности за вред, причиненный источником повышенной опасности: 1) действие непреодолимой силы и 2) умысел или грубая небрежность потерпевшего.
Закон не знает случаев, когда причинение вреда источником повышенной опасности было бы не противоправно. Равным образом то обстоятельство, что вред, причиненный источником повышенной опасности, не мог быть предотвращен лицом или предприятием, деятельность которого связана с повышенной опасностью для окружающих, не служит основанием к его освобождению от ответственности за этот вред.
Ответственность, предусмотренная ст. 404 ГК, является, как говорят, ответственностью «без вины» или ответственностью «за случай» — за случайно причиненный вред.
Это отступление от одного из основных принципов ответствен-
9*

>>>132>>>
ности за имущественный вред, по советскому гражданскому праву, требует пояснений.
Что такое деятельность, связанная с повышенной опасностью для окружающих? Что такое источник повышенной опасности? Чем обосновывается отступление от принципа вины в постановлении ст. 404 ГК?
М. М. Агарков в Учебнике гражданского права 1938 года характеризовал деятельность, связанную с повышенной опасностью для окружающих, как те виды человеческой деятельности, которые «сами по себе, ввиду их социального значения и полезности, не могут рассматриваться как виновные действия, но которые вместе с тем вследствие своей опасности для окружающих тре-«буют повышенной бдительности» 1. Почти то же повторено и в учебнике гражданского права 1944 года: «деятельность, связанная с повышенной опасностью для окружающих», характеризуется как деятельность, которая «требует от лиц, приходящих с нею в соприкосновение, особо повышенной осторожности» 2.
Между тем, если понятно, что повышенной осторожности требуют те виды деятельности, которые повышенно опасны, то пре* жде всего надо выяснить, в чем заключается повышенная опасность, связанная с такими видами деятельности.
Выражение «повышенная опасность» не должно порождать мысль, будто закон исходит из того, что с определенной опасностью для окружающих связана любая деятельность. Любая деятельность связана с опасностью для окружающих, если она осуществляется без знания дела, без надлежащей осмотрительности. Но в таких случаях — налицо вина, а в ст. 404 дело идет о видах деятельности, которые своими особыми чертами представляют специфическую опасность для окружающих, независимо от субъективного отношения к ним того, кто такой деятельностью занимается.
Повышенная опасность для окружающих связана с теми видами деятельности, в которых пользуются так называемыми источниками повышенной опасности. Под источниками же повышенной опасности понимаются свойства вещей или силы природы, которые при достигнутом уровне развития техники не поддаются полностью контролю человека, а не подчиняясь полностью контролю, создают высокую степень вероятности причинения вреда жизни и здоровью человека либо материальным благам.
1 «Гражданское право», учебник для юридических Еузов, 1938, ч. II, стр. 402.
2 «Гражданское право», учебник для юридических институтов, т. I, стр. 337.

>>>133>>>
Статья 404 ГК РСФСР не содержит исчерпывающего перечня видов деятельности, связанной с повышенной опасностью для окружающих. Ее перечень — есть перечень примеров, который дополнен судебной практикой, признавшей деятельностью, связанной с повышенной опасностью для окружающих, также экс-плоатацию автомобилей и автобусов, паровых судов, молотилок с механическими двигателями, деятельность каменоломен, погрузочные работы, хотя бы и без применения механических двигателей, деятельность элеваторов, складов артиллерийских снарядов и ряд других.
Исходя из того, что примерный перечень видов деятельности, связанной с пользованием источником повышенной опасности, как будто вносит некоторую неопределенность в практику применения ст. 404 ГК, М. М. Агарков предлагал заменить этот перечень другим — исчерпывающим перечнем видов такой деятельности. В этот перечень, по взгляду М. М. Агаркова, следовало бы включить:
а) эксплоатацию транспортных средств с применением механической или электрической тяги, фабрично-заводских предприятий, энергетических предприятий и предприятий горной промышленности;
б) возведение строений и сооружений;
в) производство лесных работ, а также сельскохозяйственных работ с применением механических или электрических двигателей и машин, приводимых в движение такими двигателями;
г) производство, хранение и применение взрывчатых, легко воспламеняющихся или ядовитых веществ, а также микробиологических препаратов, представляющих опасность заражения;
д) содержание диких зверей ',
Едва ли, однако, целесообразно установление исчерпывающего перечня видов деятельности, связанных с повышенной опасностью для окружающих. Появление новых «источников повышенной опасности» связано с небывало быстрым развитием техники в нашей стране. Небывало быстрое развитие техники есть одна из основ неуклонного роста богатства и мощи нашей страны, неуклонного роста благосостояния граждан. Но с развитием техники связано и появление новых «источников повышенной опасности», поставление на службу человека новых сил природы, требующее от человека и новых усилий для преодоления вредоносных сторон пользования этими силами. Одним из существенных факторов этого преодоления является установленная законом повышенная ответственность за вред, причиненный источником
1 М. М. Агарков, Обязательства из причинения вреда — «Проблемы социалистического права» 1939 г. № 1, стр. 68.

>>>134>>>
повышенной опасности. При таких условиях установление исчерпывающего перечня видов деятельности, связанной с повышенной опасностью для окружающих, и оставление за пределами действия статьи, которая заменит в будущем ГК СССР ст. 404 ГК РСФСР и соответствующие статьи ГК других союзных республик, известного числа тех, которые, несомненно, появятся в дальнейшем, ¦—нельзя признать соответствующим задачам развития техники безопасности, как неизменному спутнику развития советской техники вообще,
§ 2. Обоснование повышенной ответственности за вред, причиненный источником повышенной опасности
В литературе советского гражданского права выдвигали различные обоснования повышенной ответственности за вред, причиняемый источниками повышенной опасности.
Некоторую эволюцию пережил взгляд, высказанный по этому вопросу М. М. Агарковым.
В статье «Обязательства из причинения вреда» М. М. Агарков объяснял повышенную ответственность владельцев «источников повышенной опасности прежде всего тем, что в случаях причинения вреда источником повышенной опасности истцу не только трудно доказать наличие вины, но еще труднее опровергать доказательства, которые ответчик может приводить в свое оправдание» '. Постановление ст. 404 есть якобы не что иное, как установление законом неопровержимой презумпции вины.

<< Предыдущая

стр. 5
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>