<< Предыдущая

стр. 7
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

В нашей юридической литературе не раз выдвигались возражения против термина «смешанная ответственность» 2.
Действительно, трудно представить себе «смешение» ответственности. Ведь понесший вред вообще за него ни при каких обстоятельствах не отвечает. Выше уже указано, что отвечать можно за вред, причиненный другому, но не за понесенный вред.
Также малоудачно и употребляемое иногда выражение «смешанная вина». Вина есть субъективное отношение причинителя вреда к противоправному действию, которое он совершает.
1 Сборник разъяснений Верховного суда РСФСР, изданных за время с 1923 г. до 1 января 1929 г., Юриздат, 1930, стр. 98.
2 См. «Гражданское право», учебник для юридических институтов, 1944, т. I, стр. 344; М. М. А г а р к о в, «Вина потерпевшего в обязательствах из причинения вреда», «Советское государство и право» 1940 г. № 3, стр. 72.
11»

>>>164>>>
Понятно, что вина одного лица не может «смешиваться» с виною другого.
Лучше всего было бы говорить о влиянии умысла или грубой неосторожности потерпевшего на размер возмещаемого ему вреда или об уменьшении размера возмещения в связи с наличием умысла или грубой неосторожности потерпевшего.
Тем не менее нельзя не признать, что термин «смешанная ответственность» прочно вошел в нашу судебную практику и нередко встречается в литературе. Не менее часто в нашей литературе употребляется выражение «зачет вины потерпевшего» '.
§ 2. Понятие вины потерпевшего
Первый вопрос, который выдвигают в связи с понятием «вина потерпевшего», это вопрос о том, тождественно ли понятие вины потерпевшего с понятием вины причинителя вреда.
Надо прямо сказать: в такой постановке вопрос не совсем понятен.
Определение умысла и неосторожности дано ст. ст. 9 и 10 УК РСФСР и соответствующими статьями УК других союзных республик.
Ст. ст. 9 и 10 УК получают соответственное применение и в гражданском праве. Говорить о разном в разных случаях значении слов «умысел» и «неосторожность» невозможно.
Но для обоснования ответственности лица, при-чинившего вред, понятия «умысел» и «неосторожность» неразрывно связываются с понятием противоправности действия, которым этот вред причинен (см. гл. III). Для того, чтобы действие, которым причинен вред, служило основанием обязанности возместить причинно связанный с ним вред, прежде всего нужно, если нет иного специального постановления закона, чтобы это действие было противоправным. Если действие не противоправно, то хотя бы им и был причинен вред другому, нет надобности ставить вопрос о его виновном или невиновном характере.
В то же время субъективное отношение человека к своим действиям, соответствующее понятиям умысел и неосторожность, возможно и в отношении действий правомерных.
Очевидно, что и правомерное действие можно совершить, предвидя его последствия и желая либо допуская их наступление. Очевидно, что и правомерное действие может быть совер-
1 См. М. М. Агар ко в, назв. статья — «Советское государство и право» 1940 г. № 3, стр. 70.

>>>165>>>
шено без учета возникающих из него последствий. В соответствии с этим вопрос о тождестве понятий вины причинителя вреда и вины потерпевшего есть не что иное, как вопрос о том, предполагает ли закон, что умышленное или неосторожное действие потерпевшего, подлежащее учету при определении размера присуждаемого ему судом возмещения вреда, необходимо является также и действием противоправным или, наоборот, можно думать, что на размер присуждаемого потерпевшему возмещения должно влиять также и такое умышленное или грубо неосторожное действие потерпевшего, которое противоправным не является.
На этот вопрос М. М. Агарков в Учебнике гражданского права 1944 года ответил: «В понятие вины потерпевшего судебная практика вкладывает то же содержание, что и в понятие вины причинившего вред» '.
В статье, специально посвященной вопросу о вине потерпевшего в обязательствах из причинения вреда, М. М. Агарков еще определеннее указывает:
«Вина потерпевшего так же, как и вина причинителя, является противоправным поведением» (следовало сказать: «проявляется в противоправном поведении»). В обоснование этого утверждения М. М. Агарков указывает: «Умысел или грубая неосторожность потерпевшего лишает его полностью или частично права на возмещение от причинителя ущерба. Устанавливая подобное невыгодное последствие, право санкционирует определенное правило, регулирующее поведение граждан.
Ст. ст. 403 и 404 дают основание сказать, что каждый должен воздерживаться от того, чтобы содействовать наступлению или увеличению вреда, который ему причиняет другой» 2.
С этим взглядом согласиться нельзя.
Ибо если постановления ст. ст. 403 и 404 о вине потерпевшего дают несомненное основание сказать, что «каждый должен воздерживаться от того, чтобы содействовать наступлению или увеличению вреда, который ему причиняет другой», то это не значит, что те же постановления дают основание утверждать, будто каждый должен воздерживаться от содействия только противоправными действиями наступлению или увеличению вреда, который ему причиняет другой.
Подобно М. 'М. Агаркову, Б. С. Антимонов также считает, что вина потерпевшего, «как и вина причинителя вины, является , противоправным поведением». «От вины причинителя вину потерпевшего отличает отсутствие специфического признака— наруше-
1 «Гражданское право», учебник для юридических институтов, 1944, т. I, стр. 344.
2 «Советское государство и право» 1940 г. № 3, стр. 73.

>>>166>>>
ния им обеспеченного чужого права, блага или защищенного интереса другого лица» '.
Но при этом противоправным поведением причинителя может быть, по взгляду Б. С. Антимонова, не только поведение, противное закону, но и поведение, противное правилам социалистического общежития.
Ввиду того, что правила социалистического общежития не являются правилами права, невозможно согласиться с формулировкой, которую Б. С. Антимонов дает своему взгляду. Но по существу его взгляд правилен: вина потерпевшего может проявиться как в действии противоправном, т. е. противном закону, так и в действии, противном правилам социалистического общежития.
Выше уже сказано, что закон, по общему правилу, не определяет содержания тех отдельных действий, в которых может выражаться осуществление субъективного права.
Содержание этих действий обыкновенно определяется правилами социалистического общежития. Одним из основных предписаний правил социалистического общежития является бережное отношение к тем благам, пользование которыми закрепляется нормой права. Ибо если возможность совершения известных действий, направленных на то или иное благо, закреплена за тем или иным лицом нормой советского права, то это значит, что социалистическое государство и общество заинтересованы в нормальном осуществлении таких действий, в нормальном пользовании данного рода благами. А значит, бережно относиться к такому благу, не умалять его должны не только другие, но и сам обладатель блага, носитель соответствующего субъективного права.
И, следовательно, для того, чтобы правовыми средствами содействовать сохранению таких благ, недостаточно установить и применять меры воздействия на правонарушителей, но надо установить невыгодные последствия и для носителей соответствующих прав и благ, которые своим поведением способствуют уничтожению или повреждению этих благ.
Таким образом, следует думать, что когда ст. 403 говорит об умысле или о грубой неосторожности, а ст. 404—об умысле или грубой небрежности потерпевшего, они имеют в виду умышленное или неосторожное совершение потерпевшим как действий противоправных, так и действий, противных правилам социалистического общежития.
Такими действиями являются любые действия, свидетельствующие об игнорировании потерпевшим условий пользования
1 Б. С. Антимонов, Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении, Юриздат, 1950, стр. 123.

>>>167>>>
соответствующим благом, соблюдение которых признается необходимым с точки зрения правил социалистического общежития.
Понятно, что и здесь при разрешении вопроса о наличии в действиях потерпевшего грубой неосторожности нельзя руководствоваться представлением о «среднем человеке», а надо руководствоваться диференцированными представлениями об уровне знаний и широте и разнообразии жизненного опыта отдельных категорий граждан нашей страны.
Но во всех случаях, когда гражданин умышленно или по грубой небрежности игнорировал обстоятельства, внимательного отношения к которым в данных условиях требуют правила социалистического общежития, и тем содействовал возникновению или увеличению эреда, причинно обусловленного действиями другого лица, «вина» потерпевшего должна быть учтена судом.
Этого требует задача укрепления при помощи обязательств из причинения вреда как социалистической законности, так и бережного отношения к материальным и нематериальным благам советского социалистического общества и советских граждан.
На этой точке зрения стоит и судебная практика.
Внимательный анализ судебной практики показывает, что вопрос об умысле потерпевшего возникает редко. Вопрос о вине потерпевшего предстает обыкновенно в форме вопроса о последствиях грубой неосторожности потерпевшего. При этом соответствующие дела чаще всего возникают в связи с причинением вреда источником повышенной опасности на предприятии, с которым потерпевший состоит в трудовых отношениях.
На наших предприятиях действует настолько развитая сеть правил технической безопасности, что грубо неосторожное действие потерпевшего чаще всего оказывается нарушением этих правил, т. е. действием противоправным.
Однако судебная практика, признавая наличие вины потерпевшего, не подчеркивает противоправного характера его действий. Наоборот, в целом ряде случаев она называет соответствующее правило технической безопасности лишь для того, чтобы была очевидна грубая небрежность потерпевшего. Она говорит: «тебя предупредили, а ты все же совершил действие, о вредоносности которого тебя предупредили».
Но чаще всего вопрос о наличии или отсутствии в действиях потерпевшего грубой неосторожности решается вне всякой связи с вопросом о нарушении или ненарушении им каких бы то ни было правовых правил.
Так, в определениях по делу № 36/26—1949 г. Маркарашвили с железной дорогой, по делу № 36/496—1949 г. Борцова с Шахтоуправлением Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР обсуждала вопрос о том, проявил ли потерпевший осмотрительность, к которой его обязывали род его за-

>>>168>>>
нятий и его деловой опыт, но не упоминает о противоправности его действий.
Так же подходит судебная практика и к случаям, в которых дело идет о причинении вреда не работнику предприятия, а постороннему для предприятия лицу.
В определении №42—1939 г. по делу Гигучидзе Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР признала «схождение пассажира с поезда во время его движения... грубой небрежностью, поскольку атакой поступок неизбежно связан с риском наступления несчастного случая, очевидно для всякого, совершающего е г о» '. М. М. Агарков вынужден был признать, что Судебная коллегия прямо не указала, что схождение с поезда во время движения нарушает установленные правила 2.
В определении, вынесенном еще в 1924 году ГКК Верховного суда УССР по делу Путрук с железной дорогой, было даже указано, что «одно лишь нарушение потерпевшей обязательных постановлений еще не является грубой небрежностью в смысле закона (ст. 404), поскольку не будет доказано..., что отсутствовали объективные причины, заставившие потерпевшую нарушить данное обязательное постановление3.
Во всех этих случаях речь идет не о противоправных действиях потерпевшего, а о несоблюдении им той меры осмотрительности, которой от него требуют правила социалистического общежития.
2. Обыкновенно говорят, что если вина потерпевшего есть вина в «техническом смысле», т, е. вина, проявляющаяся в противоправном действии потерпевшего, то вина недееспособного не должна «учитываться» судом и, следовательно, не должна влиять на размер возмещаемого ему вреда.
Вопрос о значении недееспособности потерпевшего для уменьшения ответственности лица, причинившего вред, играет заметную роль в судебной практике и в юридической литературе буржуазных стран.
В капиталистических странах в этом вопросе заинтересованы владельцы средств городского транспорта — по общему правилу, крупные капиталистические организации, —¦ ибо жертвами несчастных случаев, особенно при уличном движении в городах, нередко оказываются дети.
Служа интересам монополистических транспортных предприя-
1 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР 1938—1939 гг., стр. 156.
2 См М. М. Агарков, Вина потерпевшего в обязательствах из причинения вреда — «Советское государство я право» 1940 г. № 3, стр. 73.
3 Е. Н. Данилова, Обеспечение увечных в порядке социального страхования и по Гражданскому кодексу — «Вопросы труда», 1927, М, стр. 135.

>>>169>>>
тий, многие буржуазные цивилисты стремятся доказать, что недееспособность потерпевшего не имеет значения при разрешении вопроса об учете его вины. Эта вина так же должна влиять на размер подлежащего возмещению вреда, как и вина дееспособного. При этом иногда пытаются конструировать различие между «де-ликтоспособностью», отсутствие которой устраняет ответственность за вред, причиняемый недееспособным другому, и «волеспособ-ностью», наличие которой у недееспособных якобы должно обосновывать признание и учет его вины в случаях причинения вреда ему.
Понятно, что нет надобности доказывать, что эти ухищрения, направленные на защиту совершенно определенных классовых интересов, совершенно чужды советскому праву. Как наша судебная-практика, так и юридическая литература единодушно признают, что вина недееспособного не должна влиять на размер присуждаемого ему возмещения вреда.
Но М. М. Агарков говорит, что к такому выводу можно прийти только, «если приравнять вину потерпевшего к вине причинителя вреда» '.
Следует думать, что это не так. Недееспособность заключается в советском праве в том, что в случаях, когда дело идет о возникновении, изменении или прекращении гражданских прав или обязанностей, закон не считается с проявлением воли, которую он признает недостаточно зрелой или неполноценной. Носители такой воли не могут своим действием ни создать для себя гражданское право или гражданскую обязанность, ни, очевидно, прекратить или изменить объем признанного за ними в установленном порядке права. Следовательно, и совершенное ими действие, способствовавшее наступлению или увеличению вреда, причиненного им другим лицом, не может быть принимаемо во внимание при определений размера возмещения вреда, право на которое возникает у недееспособного из факта причинения ему вреда другим лицом.
В определении по делу Кудухашвили с Управлением Бакинских электрических железных дорог Судебная коллегия Верховного суда СССР указала лишь на то, что «вина потерпевшего, не достигшего 14 лет, не может быть принята во внимание при разрешении вопроса о причитающемся ему возмещении вреда» 2. Но указаний на то, что речь идет о действии, которое признается противоправным, когда его совершает дееспособный, нет.
Правда, в деле об увечье, причиненном Саркису Яролану, председатель Верховного суда СССР указал на то, что Саркис Яролан находился в таком возрасте, когда он не мог отвечать за свои действия. Однако едва ли здесь слово «отвечать» означает «нести последствия за противоправные действия». Скорее речь идет о том,
1 «Советское государство и право» 1940 г. № 3, стр. 75.
2 «Созетская юстиция» 1939 г. № 15—16, стр. 70—71,

>>>170>>>
что действия, совершенные в определенном возрасте, вообще не влекут за собою гражданско-правовых последствий. Во всяком случае о том, что соответствующие действия признавались бы противоправными, если бы их совершил дееспособный, здесь не упомянуто '.
Точно так же, в одном из своих определений ГКК УССР было указано, что «вопрос о наличии грубой небрежности малолетнего разрешен судом отрицательно в полном соответствии с законодательством, не допускающим какой-либо квалификации действий малолетних» 2.
Не соединяются гражданско-правовые последствия и с действиями, совершенными лицом, которое находилось в состоянии, когда оно не могло отдавать себе отчет в своих действиях. Исключением следует признать лишь случай, когда вред причинен человеком употреблением алкоголя, наркотика и т. п. приведшим себя в такое состояние.
В соответствии с этим не может влиять на размер подлежащего возмещению вреда и поведение потерпевшего, который не мог отдавать себе отчет в своих действиях, не приведя себя сам в такое состояние.
§ 3. Вопрос об учете поведения лиц, обязанных нести надзор за недееспособным потерпевшим. Значение поведения органов потерпевшего юридического лица
Особыми вопросами являются вопросы о том: а) должна ли учитываться при определении размера вреда, возмещаемого недееспособному, вина лиц, обязанных иметь за ним надзор, и б) должна ли признаваться виною потерпевшего — юридического лица — вина его органов, рабочих или служащих.
а) На первый из этих вопросов судебная практика иногда давала положительный ответ.
Внося в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного суда СССР протест по делу Яролана, председатель Верховного суда СССР указал: «Если суд установит, что опекуны Яролана допустили грубую неосторожность по надзору за потерпевшим ребенком, дело подлежит разрешению в порядке смешанной ответственности сторон» 3.
Точно так же Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР в определении по делу Кудухашвили с Управлением Бакинских электрических железных дорог указала: «Согласно ст. ст. 449 и 450 ГК Азербайджанской ССР (соответствующих ст. ст. 404 и 405 ГК РСФСР) Управление Бакинских
1 «Советская юстиция» 1939 г. № 15—16, стр. 70—71.
2 Е. Н. Данилова, Обеспечение увечных в порядке социального страхования и по Гражданскому кодексу-—«Вопрос труда» 1927 г., М., стр. 148,
а «Советская юстиция» 1939 г. N° 15—16, стр. 70—71,

>>>171>>>
железных дорог должно было доказать, что причиненный ребенку вред был вызван грубой небрежностью по надзору за ним со стороны его родителей. Между тем общая ссылка суда на отсутствие надлежащего воспитания ребенка материалами дела не подтверждается. Равно нельзя усмотреть грубую небрежность родителей мальчика в том, что они отпустили его в город одного».
Таким образом, в названных двух определениях Верховный суд СССР считал, что вина в ненадлежащем осуществлении надзора за недееспособным есть та вина самого потерпевшего, которая обосновывает освобождение лица, причинившего вред недееспособному, от возмещения этого вреда или уменьшение присуждаемого недееспособному возмещения вреда. Достаточно так — вполне отчетливо — сформулировать точку зрения Верховного суда, чтобы стала ясна ее неправильность. Ибо .совершенно ясно, что вина родителей или опекуна в ненадлежащем осуществлении надзора за недееспособным не есть вина самого потерпевшего, которым в данном случае является недееспособный.
Кроме того, ответственность за ненадлежащее осуществление надзора за недееспособным — это ответственность лиц, обязанных нести надзор, не только перед государством и перед лицами, которым недееспособный причиняет вред, но и перед самим недееспособным. Понятно поэтому, что вина в ненадлежащем осуществлении надзора, за которую родители или опекун несут ответственность перед недееспособным, не может в то же время обосновывать освобождение третьего лица от возмещения вреда, причиненного им недееспособному, или уменьшение присужденной недееспособному суммы возмещения вреда.
б) С иных позиций следует подходить к вопросу о значении вины органов, рабочих или служащих юридического лица. Выше уже сказано, что юридические лица действуют всегда через свои органы, через представителей — рабочих и служащих. Если не принимать во внимание вину этих лиц, то вопрос о вине потерпевшего потеряет всякое значение в делах, в которых потерпевшим является юридическое лицо. Поэтому если обратное не вытекает из существа вопроса, к вине потерпевшего вполне уместно применять по аналогии правила о вине причинителя вреда.
Для третьих лиц действия органов, рабочих и служащих при исполнении ими служебных обязанностей — это действия юридического лица.
Только в случаях, когда вред причинен юридическому лицу умышленными действиями органа, рабочего или служащего совместно с третьим лицом, вина органа, рабочего или служащего не может рассматриваться как вина юридического лица.
При таких условиях перед нами не случай вины потерпевшего, , предусмотренный ст. ст. 403 и 404 ГК, а случай совместного причинения вреда, предусмотренный ст. 408 ГК.

>>>172>>>
Возможны и случаи, в которых виновное поведение органов, рабочих или служащих сделает вред причинно-случайным следствием действий лица, к которому предъявлен иск о возмещении вреда. В таком случае между действиями этого лица и вредом не будет той причинной связи, которая должна быть в наличии для ответственности по ст. 403 или ст. 404 ГК- Первоначальный ответчик должен будет быть признан свободным от ответственности. Ответственность за вред понесет орган, рабочий или служащий.
§ 4. Размер присуждаемого возмещения вреда при наличии вины потерпевшего
Как определяется размер подлежащего возмещению вреда в случаях, когда суд учитывает вину потерпевшего?
Чем руководствуется суд, возлагая на причинителя вреда обязанность возместить одну определенную часть его и оставляя бремя другой на потерпевшем?
В разъяснении от 25 июня 1926 г. Пленум Верховного суда РСФСР выдвинул мысль о распределении бремени возмещения вреда по «степени каузальности» поведения каждой из сторон: «в случаях, когда имеется стечение нескольких или многих причин, суд должен оценить значение и удельный вес каждой из причин данного вреда, равным образом, принимая во внимание участие в причинении вреда и самого потерпевшего (смешанная ответственность)» '.
Иное указание содержит п. 12 постановления Пленума Верховного суда СССР от 10 июня 1943 г.: «Когда по обстоятельствам дела будет установлено, что вред возник не только в результате неправильных действий причинившего, но и вследствие грубой небрежности самого потерпевшего, суд может, исходя из принципа смешанной ответственности, возложить на причинившего вред обязанность частичного возмещения вреда в соответствии со степенью вины каждого из них».
Таким образом, Верховный суд СССР считает, что, распределяя между причинителем и потерпевшим бремя вреда, возникшего вследствие действий обоих, суд должен сопоставить степень вины того и другого.
Это должно быть признано правильным.
Так называемый зачет вины потерпевшего имеет место только в случаях, когда вред является нераздельным результатом действий как причинителя вреда, так и потерпевшего, а «определение удельного веса причин», которое предписывал судам Пленум Верховного суда РСФСР, невозможно.
1 Сборник разъяснений Верховного суда РСФСР, изданных за время с 1923 г. до 1 января 1929 г., Юриздат, 1930, стр. 98—99,

>>>173>>>
Сопоставление же степени вины возможно: в определенных случаях можно установить, что как причинитель вреда, так и потерпевший действовали грубо-неосторожно, и разделить между ними бремя вреда. В других случаях приходится признать, что причинитель вреда действовал грубо-неосторожно, а потерпевший допустил легкую неосторожность, которая в силу ст. ст. 403 и 404 вообще не должна приниматься во внимание при определении размера подлежащего возмещению вреда. Возможны случаи, когда будет установлено, что причинитель вреда допустил легкую неосторожность, а потерпевший действовал грубо-неосторожно и вследствие этого не должен получить возмещения вреда.
Сопоставление вины обеих сторон, однако, невозможно, когда вред причинен источником повышенной опасности без вины лица, пользующегося им в своей деятельности. В этом случае придется учитывать лишь степень вины потерпевшего: его умысел или грубую неосторожность.
Наоборот, если вред причинен источником повышенной опасности по вине лица, пользующегося им в своей деятельности, степени вины причинителя вреда и потерпевшего должны быть сопоставлены. При этом следует думать, что наличие хотя бы и легкой вины в действиях лица, пользующегося в своей деятельности источником повышенной опасности, устраняет возможность освобождения его от ответственности, ибо оно отвечает и за вред, причиненный им без вины.
Поэтому при наличии в действиях этого лица легкой неосторожности, а в действиях потерпевшего грубой неосторожности должен быть применен принцип «смешанной ответственности».

>>>174>>>
ГЛАВА XII. СПОСОБЫ ВОЗМЕЩЕНИЯ ВРЕДА
§ 1. Восстановление прежнего состояния и возмещение убытков
Статья 410 ГК РСФСР указывает: «Возмещение за вред должно состоять в восстановлении прежнего состояния, а поскольку такое восстановление невозможно, в возмещении убытков».
Восстановление прежнего состояния означает приведение противоправно умаленного блага в то состояние, в каком оно было до его умаления. Такое восстановление нередко возможно в отношении противоправно умаленного материального блага: можно исправить, произвести починку поврежденной вещи, можно устранить внесенное в нее и ухудшившее ее изменение.
Понятно, что восстановление прежнего состояния в собственном смысле слова невозможно, если чужая вещь противоправно уничтожена. Восстановление прежнего состояния может в таких случаях относиться уже не непосредственно к нарушенному благу, а к имущественной сфере потерпевшего в целом. Иначе говоря, уничтоженная вещь может быть заменена другой, однородной и равноценной вещью.
Надо, однако, сказать, что и в тех случаях, когда возмещение вреда могло'бы быть осуществлено путем исправления поврежденной вещи или путем замены ее другой вещью, обеспечение осуществления ответчиком соответствующих действий в интересах истца лежит за пределами тех средств воздействия на поведение ответчика, какими располагают советское гражданское право и советский суд. Если бы решение суда о совершении ответчиком определенных действий осталось неисполненным, суд не мог бы принудить ответчика к исполнению этих действий. Ни личной ответственности, ни процессуальных штрафов за неисполнение решений суда ни материальное, ни процессуальное гражданское право СССР не знают.
Лишь положения о некоторых ведомственных арбитражах допускают возложение штрафов за неисполнение решений арбитража '.
1 Положение об арбитраже Министерства черной металлургии, ст. 24; Положение об арбитраже Министерства среднего машиностроения СССР, ст. 14.

>>>175>>>
Разумеется, суд может предоставить истцу право осуществить восстановление прежнего состояния своими средствами за счет ответчика '. Но в таком случае положение истца ничем не будет отличаться по существу от того, в котором он находится, когда ему присуждается возмещение вреда в денежном выражении: истцу, восстановившему прежнее положение своими средствами, придется обратить взыскание на имущество ответчика и из вырученных от продажи этого имущества сумм покрыть свои издержки, понесенные на восстановление прежнего состояния. Только таким образом восстановление прежнего состояния окажется произведенным за счет ответчика.
Ввиду сказанного представляется целесообразным предоставление суду в будущем ГПК СССР права налагать на ответчика процессуальные штрафы в случае неисполнения ими решений суда о совершении определенных действий в пользу истца.
Вред может быть причинен не повреждением вещи, а противоправным лишением владения вещью.
Если вещь, владения которой собственник противоправно лишен, находится во владении ответчика, то истребование вещи в натуре должно опираться на ст. 59 ГК- Если противоправно лишен владения наниматель, истребование вещи должно опираться на ст. 170 ГК РСФСР. По аналогии ст. 170 ГК применима и в случаях, когда противоправно отобранная вещь находилась в чьем-нибудь владении по договору ссуды, хранения, подряда, перевозки. В 1934 году Государственный арбитраж при СНК СССР обязал завод имени КПГ возвратить Московско-Белорусско-Балтийской ж. д. груз, адресованный Электрокомбинату имени Куйбышева и по ошибке выданный заводу. Около того же времени один из народных судов г. Москвы признал право милиции на возврат в натуре находок, сданных в милицию и присвоенных одним из ее работников 2.
Во всех таких случаях требование истца о возврате ему вещи, владения которой он противоправно лишен ответчиком, носит «вещный характер».
Нельзя, однако, не заметить, что иногда суды стремятся придать «вещный характер» в некотором особом, своеобразном смысле также и требованиями о возмещении вреда, причиненного уничтожением вещи истца.
Так, еще в 1927 году в решении по делу о возмещении вреда, причиненного пожаром, возникшим по вине ответчиков и истребившим вещи истцов, один из областных судов обязал ответчиков
1 См. Абрамов, Гражданский процесс, учебник для юридических вузов, 1948, стр. 420—422.
2 См. «Гражданское право», учебник для юридических вузов, 1938, ч. I, стр. 169.

>>>176>>>
передать истцам свои вещи, однородные с вещами, утраченными истцами.
1 К.К Верховного суда РСФСР отменила это решение и в своем определении указала: «Дело судебного исполнителя, а не суда определять имущество, на которое подлежит наложению взыскание по судебному решению» 1,
Точно так же в решении по делу о возмещении вреда, причиненного колхозу утратой овец во время эвакуации, народный суд обязал ответчика в возмещение причиненного им вреда передать истцу шесть баранов и одну корову натурой, а остальную часть вреда возместить, уплатив колхозу 42 500 руб.
Судебная коллегия Верховного суда СССР в определении по тому же делу указала: «Ни прокурор, ни колхоз не предъявили к Сушкову иска о признании за колхозом права собственности на корову и шесть овец, находящихся у Сушкова и о передаче их колхозу, как собственнику. В соответствии с исковыми требованиями истца суду надлежало установить, причинены ли были ответчиком убытки истцу, каков размер этих убытков, и затем присудить с ответчика в покрытие убытков истца соответствующую денежную сумму. Вместо этого суд произвольно изменил предмет спора и совершенно неосновательно решил взыскать с ответчика имущество — корову и овец, права собственности на которых никто от ответчика не оспаривал» 2.
Таким образом, Судебная коллегия Верховного суда СССР считает в этом определении, что возмещение вреда в натуре заключается лишь в возвращении истцу незаконным владельцем вещей, принадлежащих истцу на праве собственности, и отождествляет иск о возмещении вреда в натуре с виндикационным иском.
В том же смысле высказалась по поводу исков о возмещении вреда в натуре М. В. Зимелева в связи с немалым числом соответствующих исков в период Великой Отечественной войны. Но при этом М. В.. Зимелева указывала, что «в практике народных судов за военные годы все более и более намечалась... тенденция допускать возмещение вреда в натуре: вместо зарезанной овцы истца передать одну из овец, принадлежащих ответчику, и т. п.». Делались, как пишет далее М. В. Зимелева, «своеобразные попытки признать возможней виндикацию вещи, определенной только родовыми признаками». Такая своеобразная «виндикация» свидетельствовала, по взгляду М. В. Зимелевой, о том, что у нас еще не разработано во всех деталях возмещение имущественного вреда по ст. 403 3.
1 «Судебная практика РСФСР» 1927 г. № 4, д. № 366675.
2 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР 1944 г., Юриздат, 1948, стр. 54 и ел.
3 М. В. Зимелева, статья «Война и право собственности», см. сборник «Советское право в период Великой Отечественной войны», стр. 46—47.

>>>177>>>
Ввиду того, что при противоправном умалении нематериальных благ возмещению подлежит лишь имущественный вред, причиненный таким противоправным действием, возмещение вреда может и здесь заключаться в предоставлении потерпевшему в натуре вещей, необходимых для восстановления умаленного блага: лекарств, дополнительного питания и т. п.
Статья 410 ГК говорит, что потерпевший вправе требовать возмещения ему убытков, «если восстановление прежнего состояния невозможно».
По точному смыслу этого постановления основным способом возмещения вреда является восстановление прежнего состояния. Возмещение убытков носит субсидиарный характер. Однако практически возмещение убытков находит себе применение в огромном большинстве дел о возмещении вреда. Это положение дела находит себе объяснение в сказанном выше.
Суд не требует от истца, предъявляющего требование о возмещении убытков, доказательства невозможности восстановления прежнего состояния. Однако следует думать, что суд вправе обязать истца принять вместо возмещения ему убытков предложенное ответчиком восстановление прежнего состояния. Но при этом суд должен учесть все особенности данного случая: невозможно, например, обязать потерпевшего подвергнуться лечению его лицом, причинившим вред, если это лицо является врачом. Ввиду того, однако, что ответчик лишь очень редко делает такого рода предложение, осуществление которого в ряде случаев должно возложить на него наряду с издержками также и ряд личных усилий, практически возмещение внедоговорного вреда сводится к возмещению убытков.
§ 2. Понятие убытков
Понятие убытков определено ст. 117 советских гражданских кодексов.
Постановление Пленума Верховного суда СССР 10 июня 1943 г. указало, что ст. 117 ГК применяется к ответственности за «договорный» вред. К вреду, возмещаемому по ст. 403 и ел., ст. 117 применяться не должна.
Едва ли это указание Пленума Верховного суда СССР должно пониматься буквально.
Содержащееся в ст. 117 определение убытков есть единственное определение убытков в советском гражданском праве. И трудно думать, что оно не должно применяться при определении ответственности за внедоговорный вред. Статья 410 исходит из понятия убытков, как из вполне определенного понятия. Очевидно, она имеет в виду то понятие убытков, которому дано определение в ст. 117.
¦)2 Флейшиц

>>>178>>>
В литературе уже указывалось, что хотя «Общие положения» обязательственного права, в ряду которых помещена и ст. 117, имеют в виду главным образом так называемые «договорные» обязательства, возникающие из договоров и других юридических сделок, — многие из них применяются не только к обязательствам из актов планирования, но и к обязательствам из причинения вреда. Ибо многие из этих постановлений относятся по существу ко воем обязательствам вообще. Статья 408 ГК устанавливает солидарную ответственность лиц, совместно причинивших вред. Нельзя сомневаться в том, что она исходит из понятия солидарности, установленной ст. 115 ГК для договорных обязательств, и т. д.
Но важнейший довод в пользу применения в области возмещения внедоговорного вреда понятия убытков, установленного ст. 117, заключается в ст. 410 ГК. Согласно ст. 410 возмещение убытков служит суррогатом восстановления того состояния имущественной сферы потерпевшего, в каком она была бы, если бы вред не был причинен. Следовательно, если причинение вреда выражается не только в уменьшении имущества потерпевшего — положительный ущерб, но также и в неполучении потерпевшим выгоды, получения которой он имел основания ожидать, исходя из нормальных условий своей хозяйственной деятельности, — упущенная выгода, то ему должны быть возмещены как положительный ущерб, так и упущенная выгода.
На значение применения ст. 117 ГК к обязательствам из причинения вреда указывал в свое время А. Я. Вышинский: «У нас нет сейчас нэпманов, нет кулаков, которых мы в свое время били. Но ст. 117 остается, и мы должны ее применять. Эта статья направлена против тех людей, которые разбазаривают чужие интересы, чужое время» '.
Решение суда должно обеспечить потерпевшему ко дню вынесения судебного решения такое же состояние его имущественной сферы, какое было бы в наличии, если бы вред не был причинен. Понятно поэтому, что суд, рассматривая вредоносное действие и те изменения имущественной сферы потерпевшего, которые стоят в причинно-необходимой связи с этим действием, должен произвести оценку убытков, подлежащих возмещению истцу, исходя из данных дня вынесения судебного решения. Следовательно, истцу должно быть возмещено как то, что он к этому дню потерял вслед-стие противоправного действия ответчика, так и то, что при нормальном положении дел он получил бы к тому же дню, если бы противоправное действие не было совершено ответчиком.
1 Первое Всесоюзное совещание работников суда и прокуратуры по гражданским делам 25—28 декабря 1936 г. — «Социалистическая законность» 1937 г. № 2, стр. 102.

>>>179>>>
Эта точка зрения выражена и в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР по делу колхоза «Красный Октябрь» с совхозом «Энтузиаст», в котором Судебная коллегия признала правильным присуждение колхозу убытков, причиненных ему потравой, в сумме «стоимости овощей по рыночным ценам, существующим в день рассмотрения дела» '.
§ 3. Размер возмещаемых убытков. Вопрос об учете форм вины и степени неосторожности
Возникает еще один вопрос, имеющий существенное значение при установлении размера подлежащего возмещению вреда. Это — вопрос об учете или отказе от учета степени вины причинителя вреда.
Вина может состоять в умысле или в неосторожности причинителя вреда. Умысел, разумеется, более тяжкая вина, чем неосторожность. Хотя и не в связи с виной причинителя, а регулируя последствия вины потерпевшего, советские гражданские кодексы говорят как об умысле, так и о грубой неосторожности или грубой небрежности. Следовательно, возможно и различение не только умысла и неосторожности, но также и грубой и негрубой неосторожности причинителя вреда. Отсюда вопрос: влияет ли степень вины причинителя вреда на размер подлежащих возмещению убытков?
Ни ГК РСФСР, ни ГК других союзных республик не содержат прямого ответа на этот вопрос. Однако вполне отчетливый ответ позволяет дать содержание ст. 410 ГК и общие задачи обязательств из причинения вреда в советском гражданском праве.
Статья 410 обязывает причинителя вреда восстановить состояние имущественной сферы потерпевшего, имевшее место до причинения вреда. Понятно, что оценка в деньгах действий, необходимых для такого восстановления, ни в какой мере не зависит от наличия, отсутствия или степени вины того, кто эту сферу нарушил. Правы некоторые авторы, которые говорят, что вопрос о размере подлежащего возмещению вреда есть вопрос причинной связи, а не вопрос вины. Причинитель вреда обязан возместить весь противоправно причиненный им вред. По общему правилу, он обязан' возместить этот вред потому, что допустил в своем поведении вину. Но наличие вины или более тяжкая ее степень не влечет, за собою увеличения размеров вреда, как отсутствие вины не уменьшает размеров вреда. Вред и его размеры представляют собой объективно существующее последствие противоправного действия. Субъективное отношение причинителя вреда к своим противоправным
1 «Судебная практика Верховного суда СССР» 1949 г. № 1, стр. 17—18. 12*

>>>180>>>
вредоносным действиям не усиливает и не уменьшает этих последствий.
В то же время обязательства из причинения вреда советского гражданского права имеют непосредственной целью восстановление противоправно нарушенных благ, охраняемых советским правом. Воспитательные задачи обязательств из причинения вреда осуществляются ими через возмещение имущественного вреда, причинно обусловленного противоправным действием. Учет степени вины причинителя означал бы отказ от принципа полного возмещения вреда в случаях, когда вследствие учета степени вины причинителя размер присуждаемого с него возмещения был бы ниже действительного размера причиненного им вреда. Он превращал бы возмещение в штрафной институт в тех случаях, когда ' присуждаемые суммы были бы выше размеров действительно причиненного вреда. В том и в другом случае в гражданско-правовой институт возмещения противоправного вреда был бы внесен не свойственный ему элемент.
Поэтому судебная практика и не дает примеров определения размера убытков, подлежащих возмещению причинителем вне-договорного вреда, с учетом степени вины причинителя. Поэтому и в советской цивилистической литературе было высказано лишь одно суждение иного характера.
В названной выше работе X. И. Шварца сказано: «Принятие во внимание степени виновности не может не отразиться в некоторых случаях на определении объема возмещения, например, в случае повреждения ценной вещи в результате легкой неосторожности» '. Но дальнейшего развития это указание в работе X. И. Шварца не получило.
Нельзя, однако, не заметить, что если точный смысл ст. 410 ГК и общие задачи, которым служат обязательства из причинения вреда в советском гражданском праве, требуют возмещения не только положительного ущерба, но и упущенной потерпевшим выгоды, и в то же время несовместимы с учетом степени вины причинителя вреда при исчислении присуждаемого с него возмещения вреда, то есть случаи, в которых закон, исходя из особых условий причинения вреда, счел нужным отступить от общих начал, которыми определяется исчисление подлежащего возмещению вреда.
Таковы некоторые случаи возмещения рабочими и служащими вреда, причиненного ими нанимателю.
Наше законодательство различает две основные группы случаев, когда рабочие или служащие несут ответственность за вред, причиненный ими нанимателю.
1 X. И. Шварц, назв. соч., стр. 37.

>>>181>>>
Первая группа обнимает случаи, когда вред причинен неисполнением рабочим или служащим своих обязанностей из трудового правоотношения с нанимателем, несоблюдением законов, регулирующих эти обязанности, правил внутреннего распорядка или специальных инструкций нанимателя (ст. ст. 831—832 КЗоТ).
Вторая группа обнимает случаи, когда вред причинен хотя бы в той или иной связи с трудовым правоотношением, но действием, которое было бы противоправно и независимо от наличия такого отношения..
Первая группа — это случаи, когда вред причинен неисполнением обязательства,—того особого по содержанию и характеру обязательства, каким является трудовое правоотношение. Из особенностей трудового правоотношения вытекают и особенности ответственности за вред, причиняемый его нарушением, даже тогда, когда это нарушение наказуемо (например, прогул).
Для основной массы этих случаев установлена ограниченная ответственность рабочих и служащих. В некоторых из этих случаев, в частности, когда неисполнение обязанностей, вытекающих из трудового отношения, наказуемо, рабочие и служащие несут полную ответственность за причиненный им вред, однако лишь в пределах положительного ущерба, но не упущенной выгоды потерпевшего. Наконец, иногда на рабочих и служащих возлагается повышенная ответственность, не носящая, однако, штрафного характера. Совершенно правильно Е. И. Астрахан в учебнике трудового права указывает, что «если рабочий утратил по небрежности инструмент, принадлежащий заводу, но возместил ущерб в натуре, купив для завода новый инструмент, то этот рабочий, разумеется, не будет привлечен ни к повышенной, ни к какой-либо иной материальной ответственности. Самый факт утраты инструмента по небрежности здесь остается, но никакого «штрафа» за это, конечно, не налагается» '.
Ко второй группе относятся случаи, представляющие собою, по существу, разновидность причинения вреда «вне договорных отношений» действием, которое было бы противоправным, наказуемым, кто бы его ни совершил: хищением, умышленной порчей имущества и т. п.2.
1 «Трудовое право», учебник для юридических вузов, 1948, стр. 290.
2 На такие же две группы распадаются случаи причинения вреда колхозникам колхозу: в одних случаях вред причинен нарушением обязанностей колхозника, вытекающих из членства в колхозе, в других случаях вред причинен действием, которое было бы противоправно и независимо от членства. К первым случаям наряду с постановлениями Устава сельскохозяйственной артели и специальными постановлениями об ответственности колхозников за вред, причиненный колхозу, должно применяться общее положение об обязательствах. Ко вторым случаям должны применяться ст. ст. 403 и ел. ГК.

>>>182>>>
В таких случаях никогда не применяется ограниченная ответственность за имущественный вред. Для некоторых же случаев установлена повышенная ответственность за этот вред. Это — повышенная ответственность за причинение «внедоговор-ного» вреда, носящая, несомненно, штрафной характер. Такова ответственность рабочих и служащих по инструкции НКХ 1 июня 1932 г., согласно которой за хищение, умышленное уничтожение и умышленную порчу материалов, изделий, инструментов или спецодежды работник несет ответственность в пятикратном размере причиненного вреда К
§ 4. Учет имущественного положения лица, ответственного за вред, и потерпевшего
Путь к существенным отступлениям от принципа полного возмещения вреда открывает ст. 411 ГК РСФСР, которая указывает: определяя размер вознаграждения за вред, суд во всех случаях должен принять во внимание имущественное положение потерпевшего и причинившего вред. Таким образом, если полное возмещение причиненного вреда оказалось бы чрезмерно обременительным для причинителя вреда, а лишь частичное возмещение вреда не поколеблет имущественного положения потерпевшего, суд вправе присудить не всю сумму доказанных убытков истца, а некоторую другую сумму — по усмотрению суда. Уменьшение суммы, присуждаемой с ответчика, составляет право суда. Обязанность суда заключается в том, что, определяя размер подлежащего возмещению вреда, суд должен обсудить и принять во внимание имущественное положение сторон.
Согласно п. 13 постановления Пленума Верховного суда СССР от 10 июня 1943 г. ст. 411 ГК не применяется в тех случаях, когда потерпевшими являются государственные, кооперативные и общественные учреждения, предприятия или организации.
Выше уже указано (гл. X), что имущественное положение гражданина вообще несопоставимо с имущественным положением социалистической организации.
Ограниченный круг случаев применения ст. 411, — так же как и те задачи, которым она главным образом призвана была служить в момент введения в действие ГК РСФСР, — вызывают сомнения в целесообразности ее сохранения в будущем ГК СССР, Статья 411 исходила из необходимости сопоставления имущест-
1 См. Г. С. Р и в и н, Материальная ответственность рабочих и служащих за ущерб, причиненный предприятию — Методические материалы Всесоюзного юридического заочного института 1948 г., вып. II, стр. 20; П. Орлов, с к и й, Некоторые вопросы судебной практики по делам о возмещении вреда в условиях Отечественной войны — «Социалистическая законность» 1944 г. № 3—4.

>>>183>>>
венного положения трудящихся с положением нетрудовых элементов, которые еще не были ликвидированы в момент введения в действие ГК- В настоящее время суды почти не применяют эту статью, — это указывает на ее устарелость.
В будущем ГК СССР целесообразно закрепить общий принцип полного возмещения имущественного вреда, причиненного противоправным действием. Предусмотренная специальными постановлениями повышенная ответственность в некоторых случаях причинения вреда наказуемыми деяниями или деяниями, признаваемыми особенно вредоносными по своим хозяйственным последствиям, заменяет, по существу, наложение штрафа в уголовном или административном порядке.

>>>184>>>
ГЛАВА XIII. ВОЗМЕЩЕНИЕ ВРЕДА ПРИ ПРИЧИНЕНИИ СМЕРТИ ИЛИ ПОВРЕЖДЕНИИ ЗДОРОВЬЯ ЧЕЛОВЕКА
§ 1. Общие положения
Советские гражданские кодексы выделяли два особых случая возмещения вреда:
1) возмещение имущественного вреда в случае причинения смерти человеку; 2) возмещение имущественного вреда, причиненного повреждением здоровья человека, нанесением увечья.
В обоих случаях вред заключается в утрате полностью или частью средств к существованию: в случаях причинения смерти —¦ иждивенцами умершего, в случае нанесения увечья — самим потерпевшим (а тем самым и его иждивенцами).
Выделение этих двух случаев причинения вреда определяется неизменной заботой Советского государства о личности человека. Эта забота о человеке сама по себе исключает автоматическое распространение общих постановлений об ответственности за имущественный вред также и на вред, причиненный нарушением тех высочайших благ, какими являются для советского социалистического государства и для советского социалистического общества жизнь и здоровье человека.
Основной формой государственного обеспечения трудящихся является в СССР система социального страхования, которой прежде всего и удовлетворяются интересы семей рабочих и служащих в случае утраты кормильца и интересы самих рабочих и служащих, а тем самым и их семей, в случаях нанесения рабочему или служащему увечья.
Члены промыслово-коолеративных артелей и члены кооперативных артелей инвалидов страхуются в порядке взаимного страхования и поставлены, по существу, в такое же правовое положение, как лица, застрахованные в порядке социального страхования.
Понятно, что система страховых мероприятий не может не влиять на условия и порядок осуществления трудящимися прав на возмещение им имущественного вреда, связанного с утратой кормильца или с увечьем лицом, ответственным за такой вред.
Статья 412 ГК РСФСР гласит; «Лицо, застрахованное в поряд-

>>>185>>>
ке социального страхования, при наступлении страхового случая получает удовлетворение от органа социального страхования».
То же относится и к иждивенцам застрахованного! в случае его смерти.
Выплаты, производимые органами социального страхования, — это государственное обеспечение трудящихся. Право трудящегося на получение соответствующих сумм возникает «при наступлении страхового случая», независимо от условий, вызвавших наступление страхового случая. В то же время выплаты, производимые органами социального страхования, не всегда полностью покрывают имущественный вред, понесенный иждивенцами трудящегося в случае его смерти или самим трудящимся в случае причинения ему увечья.
В тех случаях, когда суммы, выплачиваемые органами социального страхования, не покрывают полностью указанного вреда, возникает право потерпевшего на возмещение ему вреда лицом, ответственным за вред, в силу ст. 413 или ст. 414 ПС
Таким образом, ответственность за вред, возникающий в случае причинения смерти или увечья, является, по выражению ст. ст. 413 и 414, «дополнительной» к обеспечению трудящихся в порядке социального страхования. Трудящийся, получающий от органов социального страхования суммы, полностью покрывающие понесенный им вред, не имеет права ни на какое «дополнение» этих сумм. Но он имеет право на полное возмещение понесенного им вреда, и поскольку этот вред не покрыт полностью суммами, получаемыми им от органов социального страхования, он при указанных законом условиях имеет право на возмещение ему непокрытой части вреда тем, кто в силу закона отвечает за этот вред.
Орган социального страхования независимо от размера сумм выплаченного им страхового обеспечения имеет право регресса к лицу, в силу ч. 2 ст. 413 или ч. 3 ст. 414 ответственному за вред.
Таким образом, возмещение вреда в конечном итоге возлагается полностью на того, кто в силу закона должен за него отвечать.
Тем самым обязательство из причинения вреда и в этих случаях осуществляет как восстановительную, так и воспитательную функции: возмещается весь вред, понесенный трудящимся, и в то же время стимулируются мероприятия, предотвращающие несчастные случаи, могущие повлечь за собой смерть или увечье.
§ 2. Ответственность при причинении смерти человеку
Потерпевшими, имеющими право на возмещение вреда в случае причинения смерти человеку, признаются в силу ст. 409 лица, состоявшие на иждивении умершего и не имеющие других

>>>186>>>
средств к существованию. Кроме того, издержки на погребение должны быть возмещены лицам, понесшим эти издержки.
Постановление Пленума Верховного суда СССР от 10 июня 1943 г. в п. 5 разъяснило, что под лицами, состоявшими на иждивении умершего, следует понимать как лиц, фактически состоявших на иждивении умершего, хотя они не были связаны с ним родственными отношениями, так и лиц, ввиду родственных связей с умершим имевших по закону право на получение от умершего средств к существованию, но фактически этих средств не получавших.
Но ст. 409 ГК устанавливает в качестве необходимого условия возникновения права на возмещение вреда вследствие причинения смерти человеку также и отсутствие у бывшего иждивенца умершего, а значит, и у лица, имеющего право на получение от него содержания, других средств к существованию.
По установившемуся в судебной практике взгляду, выражение ст. 409 «другие средства к существованию» означает достаточные средства к существованию. Поэтому получение иждивенцами умершего пенсии в порядке социального страхования само по себе не исключает их права на возмещение им вреда лицом, ответственным за причинение смерти лицу, на иждивении которого они состояли. «Суммы пенсионного обеспечения должны лишь «зачитываться судом в счет платежей, присуждаемых с причинившего вред», — говорит ст. 5 постановления Пленума Верховного суда СССР 10 июня 1943 г.
В тех же случаях, когда пенсионное обеспечение, установленное бывшим иждивенцам умершего, настолько значительно по размеру, что юет оснований говорить об имущественном вреде, понесенном бывшими иждивенцами в связи со смертью лица, на иждивении которого они состояли, — право на возмещение вреда не возникает для бывших иждивенцев умершего.
В определении № 186—1944 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР указала, что, поскольку «назначенные специальным постановлением Правительства большое единовременное пособие и повышенные персональные пенсии являются достаточными средствами к существованию», они «исключают для истцов право на предъявление иска о возмещении ущерба на основании ст. 403 ГК».
С другой стороны, если иждивенец двух или нескольких лиц после причинения кем-либо смерти одного из этих лиц не получает от остальных всего необходимого для существования, он вправе потребовать возмещения ему вреда лицом, ответственным по закону за этот вред (определение ГКК Верховного суда РСФСР от 7 марта 1925 г. по дел^ № 3857)',
1 Е. Н. Данилова, Обеспечение увечных — «Вопросы труда», М., 1927, стр. 89.

>>>187>>>
В соответствии с этим следует думать, что бывший иждивенец не лишен права предъявить требование, предусмотренное ст. 409 ГК, и в тех случаях, когда после смерти лица, на иждивении которого он состоял, для него возникает право на получение содержания от других лиц. Так, наличие у несовершеннолетнего «обладающих достаточными средствами братьев и сестер» либо деда и бабки, обязанных доставлять ему содержание в случаях, когда он не может получать его от родителей (ст. ст. 54, 55 КЗоБСО), само по себе не лишает несовершеннолетнего права на предъявление требования по ст. 409 к лицу, ответственному за вред, связанный со смертью родителя несовершеннолетнего. Ибо «достаточные средства» братьев и сестер, дедов и бабок не всегда обеспечивают несовершеннолетнему все необходимое для его существования: присуждаемые с братьев и сестер, дедов и бабок платежи определяются судом в твердых суммах в соответствии с материальным положением этих лиц (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР № 285 1941 г.') и не всегда в состоянии покрыть все основные потребности несовершеннолетнего.
Таким образом, согласно судебной практике: а) наличие или отсутствие у истца по ст. 409 средств к существованию должно быть в каждом отдельном случае установлено судом в соответствии со всеми обстоятельствами дела; б) при наличии у бывших иждивенцев права на пенсию в связи со смертью лица, на иждивении которого они состояли, их право на возмещение им вреда по ст. 409 носит характер «дополнительный» (указанное выше определение Судебной коллегии Верховного суда СССР от 24 апреля 1944 г. № 186).
Возмещение вреда, возникшего в связи с причинением смерти, присуждается в виде периодических платежей потерпевшим. Размер присуждаемого по ст. 409 возмещения вреда определяется, исходя из суммы заработка, который умерший имел при жизни, и числа лиц, состоявших на его иждивении.
Сумму заработка умершего следует определять в соответст1 вии с порядком, установленным постановлением Пленума Верховного суда СССР от 10 июня 1943 г. для случаев постоянной утраты трудоспособности вследствие повреждения здоровья, т. е. исходя из среднего заработка умершего за последние 12 месяцев его жизни (см. ниже). Часть же заработка умершего, приходившаяся на долю данного иждивенца, должна определяться судом в соответствии со всеми обстоятельствами данного дела. %При этом, поскольку «нет оснований делить заработок покойного на равные доли поголовно на всех членов семьи» и поскольку не
1 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР 1941 г., стр. 144.

>>>188>>>
удается установить, «сколько умерший тратил из своего заработка на себя лично и сколько на остальных членов семьи, суд может исходить из норм соцстраха о размере пенсий, назначаемых по случаю утраты кормильца семьи» (постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 17 января 1927 г.1).
Периодические платежи на содержание иждивенцев назначаются на сроки, соответствующие срокам, на которые иждивенцам назначается пенсия в порядке социального страхования по случаю утраты кормильца (постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 23 июля 1929 г., протокол № 9) 2. В соответствии со ст. 5 Положения о пенсиях и пособиях по социальному страхованию 3 эти сроки определяются так: платежи в пользу несовершеннолетних детей назначаются до достижения ими 16-летнего возраста, а если дети обучаются в учебных заведениях, — до 18-летнего; платежи совершеннолетним нетрудоспособным иждивенцам назначаются до восстановления трудоспособности, платежи матерям, занятым уходом за ребенком, которые приравниваются к нетрудоспособным, — до достижения ребенком 8-летнего возраста; платежи престарелым иждивенцам (женщинам, достигшим 55 лет, и мужчинам, достигшим 60 лет) — пожизненно.
Наряду с возмещением вреда, причиненного иждивенцам смертью их кормильца, ст. 409 возлагает на лицо, причинившее смерть, или ответственное вместо него также обязанность возместить издержки по погребению умершего лицу, которое эти издержки понесло.
Если вместе с причинением смерти нанесен ущерб также и имуществу умершего, этот ущерб подлежит возмещению не лицам, указанным в ст. 409, а на общих основаниях — наследникам умершего (разъяснение Верховного суда РСФСР, протокол № 12, 4 июля 1927 г.).
§ 3. Ответственность при повреждении здоровья
1. Возмещение вреда, возникающего вследствие повреждения здоровья человека, вследствие нанесения ему увечья, регулируется ст. ст. 413 и 414, а также ст. 415 ГК. Обе первые статьи предполагают лицо, понесшее увечье, застрахованным в порядке социального страхования, т. е. рабочим или служащим. Обе они считают право рабочего или служащего на возмещение ему вреда, понесенного в связи с увечьем, лицом, ответственным за такой вред, — «дополнительным» к праву на получение обеспечения в порядке социального страхования. Напротив, ст. 415 имеет в виду
1 «Справочник по вопросам судебной практики», Юриздат, 1937, стр. 47.
2 Там же, стр. 46.
3 СЗ 1930 г. № 11, ст. 132.

>>>189>>>
потерпевшего — не застрахованного в порядке социального страхования.
В определении № 274—1941 г. по иску Шавлитуашвили к Ка-шурскому лесхозу Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР указала, что «в случаях, предусмотренных ст. ст. 413 и 414 ГК, потерпевший вправе обратиться в суд только после разрешения вопроса о возмещении вреда органами социального страхования или обеспечения» '.
Лишь в тех случаях, когда рабочий или служащий, хотя и застрахованный в порядке социального страхования, однако по тем или иным основаниям не может получить пособия или пенсии от органов социального страхования, его право на возмещение вреда, понесенного в связи с увечьем, становится «самостоятельным» правом в отношении лица, ответственного за этот вред.
В циркуляр© от 18 июня 1924 г. № 18 Верховный суд РСФСР указал: «Потерпевший обязательно обращается прежде всего в орган социального страхования и лишь после отказа (разрядка моя. — Е. Ф.) ему в вознаграждении или после окончательного установления выдаваемого (лучше было бы сказать: «подлежащего выдаче». — Е. Ф.) вознаграждения, относительно недополученного обращается в суд с иском» 2.

<< Предыдущая

стр. 7
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>