<< Предыдущая

стр. 2
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Материалы по трем городам показывают нам три разных процесса: уменьшение доли национально-смешанных браков в Тбилиси, стабилизацию этого показателя в Кишиневе и, наконец, его продолжающийся рост в Таллине. Значит, наше предположение подтверждается — действительно изменение доли межнациональных семей во многом объясняется особенностями процессов межнациональной брачности. Напомним, что доля смешанных семей, по данным переписей, увеличивалась в республиках европейской части, в частности в Эстонии, и уменьшалась в Закавказье, например в Грузии. В то же время и в столице Эстонии динамика межнациональной брачности изменилась, рели за 20 лет (1950—1970 гг.) доля национально-смешанных браков увеличилась на 12 процентных пунктов (в среднем 0,6 в год), то за десятилетие 70-х годов — всего на 1 процентный пункт (0,1 в год).
Данные по другим регионам также демонстрируют весьма разные тенденции в развитии межнациональной брачности. Так, например, в Якутии отмечается постоянное увеличение доли межнациональных браков, заключаемых в городах: с 5% в начале 50-х годов до 8% в середине 70-х ^. А вот по данным загсов Дагестана, в 70-х годах происходила стабилизация, а иногда и сокращение доли национально-смешанных браков ^.
"> Брагина Д. Г. Современные этнические процессы в Центральной Якутии. Якутск, 1985. С. 57—58.
" Магомедханов М. М. Современные этнические процессы в городах Дагестана. М., 1985. С. 9.
Н.— Но материалы загсов говорят о том, что представители разных национальностей неодинаково часто вступают в национально-смешанные браки, а Вы говорите обо всех смешанных браках вообще...
А.—Действительно, доля лиц, вступивших в межнациональные браки, значительно ниже среди коренных национальностей республик, чем среди инонационального населения. Во многих республиках особенно большую долю составляют межнациональные браки с участием русского населения, и особенно русских женщин. Браки лиц коренных национальностей с русским населением обычно оказываются одной из самых многочисленных разновидностей брачных союзов. Так, например, среди всех браков (однонациональных и межнациональных) молдавско-русские составили в Кишиневе 13,6%, грузинско-русские в Тбилиси— 4,3%. В Якутске в середине 70-х годов доля якутско-русских браков также равнялась примерно 4%, а в городах Белоруссии в тот же период браки белорусов с русскими составили 27% ^, т. е. более чем каждый четвертый брак был межнациональным.
Среди браков с участием русского населения в особую разновидность ученые выделяют браки с представителями восточнославянских народов—украинцами и белорусами, заключаемые особенно часто. Так, русско-украинские браки составили в конце 70-х—начале 80-х годов в Кишиневе 8%, в Таллине—около 9% всех браков- И здесь, конечно, сказывается прежде всего близость культур восточнославянских народов, которая особенно ощущается при проживании за пределами территории основного расселения этих народов (например, в Казахстане, в Киргизии и других республиках).
Наконец, еще одна разновидность межнациональных браков — браки людей коренных национальностей
" Этнические процессы и образ жизни. Минск, 1980. С. 260.
союзных и автономных республик с представителями других народов, близких к ним по обычаям, обрядам, материальной и духовной культуре. Обычно это народы, с которыми коренная национальность республики контактирует в течение многих столетий. Например, в Тбилиси к таким бракам относятся грузииско-осетинские, грузинско-армянские, в Кишиневе—молдавско-украинские. К этому типу можно причислить и казахско-киргизские браки, которые имеют многовековую историю. В 70-е годы в Таджикской ССР число таджикско-узбекских семей в 2 раза превышало число таджикско-русских, хотя численность русского населения, по данным переписи 1970 г., в городах Таджикистана, где в основном заключались межнациональные браки, была в 2 с лишним раза выше численности узбеков. Та же закономерность относится к узбекско-таджикским семьям в городах Узбекистана: они также встречались чаще узбекско-русских ^,
По-разному . изменялась доля межнациональных браков в среде коренных и некоренных национальностей союзных республик. Динамика доли лиц коренных национальностей, вступающих в межнациональные браки, в целом согласуется с общими тенденциями изменения доли таких браков. Так, например,, в Таллине в 1950 г. чуть более 5% женихов-эстонцев и 9% невест-эстонок вступили в смешанные браки, в 1970 г. среди тех и других— примерно 8%, а в 1979 г.—примерно 12—14%. В Кишиневе доля вступавших в межнациональные браки среди женихов и невест в 50—70-х годах составила около 30—33%, затем этот показатель несколько уменьшился, хотя остался очень высоким. Наконец, доля грузин, вступивших в смешанные
" См.: Современные этнические процессы в СССР. М., 1977. 47
браки в Тбилиси в 70-х—начале 80-х годов, сократилась приблизительно на 20%.
Во всех трех городах (и эта тенденция, видимо, характерна для всех регионов страны) продолжала увеличиваться доля вступивших в межнациональные браки среди русских. Лишь в Тбилиси несколько уменьшилась доля русских невест, вступивших в межнациональные браки. Особенно быстро возрастала доля русско-украинских и русско-белорусских браков среди всех межнациональных брачных союзов.
Н.—Л все-таки Вы так и не ответили на главный вопрос: много или мало межнациональных браков заключается сейчас в нашей стране?
А.—Мне кажется, из сказанного ясно, что однозначно ответить на этот вопрос вряд ли возможно. Все зависит от критерия, от точки отсчета, с которой мы посмотрим на проблему. Например, если сравнивать с прошлым, даже относительно недавним, то число таких браков сейчас значительно увеличилось. Возможен и другой подход—с точки зрения последствий развития межнациональной брачности для этноса. К этому критерию мы еще не раз будем возвращаться в дальнейшем. Наконец, есть третий критерий, к которому чаще всего прибегают этнографы и демографы, изучая межэтнические браки,—можно сравнить рост их числа с ростом многонациональности наших республик. Давайте в качестве «рабочей гипотезы» выдвинем предположение, что особенности национального состава населения и есть главный фактор, объясняющий различия между республиками по доле национально-смешанных семей. Ведь прежде чем жениться, надо встретиться...
Прежде чем жениться, надо встретиться
А.— Итак, чем более многонационально население города или района, тем больше возможностей для
•межнацио стся наци
Н'. — Т попробую. циональш
А.—Н многопащ нальносте зывают, друг от населения ССР поч1 цев в их вии и' Ki мерно по 36%.
Н.—О в респуб^ некоренш байджане 22%, в Л ностей бь циональш в Лзерба. рот — дол переписи 1,5 раза 11,3 и 7,6 ной нац. в Молда> межнацш ше, чем примеры. что доля иной peci населени)
3 А. А. Сусо
межнационального общения и тем больше, заключается национально-смешанных браков...
Н'. — Трудно возразить на такой аргумент. Однако попробую. Давайте уточним, что такое «многона-циональность», как ее измерить?
А.— Ну, например, можно взять такой индикатор многонациональности, как доля некоренных национальностей в республике. Переписи населения показывают, что республики значительно отличаются друг от друга по доле коренного и некоренного населения. Например, а.рмян в населении Армянской ССР почти 90%, белорусов, азербайджанцев, литовцев в их союзных республиках—около 80%. В Латвии и' Киргизии коренные народы составляют примерно половину населения, а в Казахстане—всего 36%.
Н.— Однако доля национально-смешанных семей в республиках плохо согласуется с долей населения некоренных национальностей. Так, в 1979 г. в Азербайджане некоренные национальности составляли 22%, в Литовской ССР доля некоренных национальностей была даже ниже (20%). Казалось бы, и национально-смешанных семей должно быть больше о Азербайджане. Однако на самом деле все наоборот — доля национально-смешанных семей, по данным переписи населения, в Литве была более чем в 1,5 раза выше, чем в Азербайджане (соответственно 11,3 и 7,6°/о). Точно так же доля населения некоренной национальности в Таджикистане выше, чем в Молдавии (41 и 36% соответственно), а процент межнациональных семей в Молдавии в 1,5 раза больше, чем в Таджикистане. Можно привести и другие примеры. И корреляционный анализ подтверждает, что доля национально-смешанных семей в той или иной республике слабо зависит от доли некоренного населения.
3 Л. А. Сусоколов 49
A.—Но может быть, мы просто неудачно выбрали показатель национального состава населения? В этнографии используются более тонкие методы изучения многонациональности: один из них—так называемый индекс этнической мозаичности ^. Чем больше этнических групп входит в состав населения и чем меньше различаются они по численности, тем ближе этот показатель к 100%—предельному значению, которого он может достичь лишь теоретически. Наоборот, если население данной территории однонационально, индекс равен 0. Значения индекса этнической мозаичности, по данным переписи населения 1979 г., приводятся в табл. 3 Приложения. Из данных таблицы видно, что 1многонациональность республик мало зависит от региона: и в Закавказье, и в Средней Азии, и в европейской части страны есть республики с более и менее многонациональным населением...
Н. — Однако и этот индекс не убеждает нас в том, что в настоящее время национальный состав населения главным образом определяет долю национально-смешанных семей в республиках. Слишком уж часто соотношение республик по доле таких семей не соответствует их различию по уровню этнической мозаичности населения! Методы ранговой корреляции говорят о том, что это несоответствие еще сильнее, чем при сравнении доли межнациональных семей с долей инонационального населения. Таким образом. Ваша «рабочая гипотеза», что рост многонациональности населения—главный фактор, объясняющий динамику численности этнически-смешанных семей, вызывает сомнение... А.— Подождите, давайте попробуем использовать
"" См.: Эккель Б. М. Определение индекса мозаичности национального состава республик, краев и областей//Советская этнография. 1976. № 2.
еще один показатель. Возможно, что на долю национально-смешанных семей в республике в настоящее время сильнее всего влияет не этническая мозаич-ность, а представительство в населении республики национальностей, играющих наиболее активную роль в развитии межнациональной брачности. Например, русских. Вернемся к нашему примеру. Литва и Азербайджан, Молдавия и Таджикистан — в каждой паре и доля некоренного населения, и показатели мозаич-ности населения выше в республиках, упомянутых вторыми. А доля межнациональных семей и доля русского населения выше в названных первыми. Можно привести примеры и других пар, подчиняющихся той же закономерности. Например, Литва и Грузия, Латвия и Киргизия, Эстония и Таджикистан.
Расчет коэффициентов ранговой корреляции также подтверждает: связь доли русского населения в республике с долей межнациональных семей сильнее, чем у других показателей национального 'состава, уже упоминавшихся, хотя полного соответствия, как почти всегда бывает в статистике, нет. Более того, там, где доля русских в населении между переписями увеличивалась или оставалась приблизительно на прежнем уровне, быстро росла и доля межнациональных семей. В республиках же, где более быстрыми темпами увеличивалась численность коренных национальностей, прирост таких семей был меньше. Таким образом, из всех показателей национального состава именно доля русских больше всего определяет, каков будет процент национально-смешанных семей в республике.
Н,— Однако переписи населения показывают, что во многих республиках доля, а иногда и численность инонационального, в том числе и русского, населения в последние годы сокращается (см. табл. 3 Приложения). И в то же время происходит повсеместный
рост численности национально-смешанных семей. Но если, как Вы утверждаете, их количество в значительной степени определяется долей русского населения, то количество таких семей должно сокращаться, а не увеличиваться!
А.— Противоречия здесь нет. Вы подметили очень важную черту развития межнациональной брачно-сти—своеобразную инерцию данного процесса. Ведь количественный .рост инонационального населения в союзных республиках в основном был следствием интенсивных межрегиональных миграций в 30— 50-х годах нашего века. Часть мигрантов вступила в национально-смешанные браки. Более того, вступление в такой брак нередко само являлось причиной переезда в другую республику (особенно женщин). Происходило своеобразное «накопление потенциала» межэтнической брачности. Дети мигрантов, как правило, значительно легче родителей воспринимают особенности культуры и быта населения коренных национальностей тех республик, в которых они живут. Они более склонны вступать в национально-смешанные браки, чем мигранты первого поколения. За счет их браков и происходит рост национально-смешанных семей даже тогда, когда замедляется количественный прирост инонационального населения в союзных республиках.
Таким образом, чтобы объяснить динамику доли национально-смешанных браков в регионе, а тем более для ее прогноза, необходимо прежде всего рассмотреть тенденции миграции населения.
70-е годы можно назвать переломным моментом в развитии миграционной подвижности в нашей стране. Во-первых, в этот период в значительной степени изменилось направление основных миграций. Во-вторых, сдвиги произошли в миграционной подвижности различных национальностей.
Главным направлением межрегиональных миграций населения нашей страны с конца прошлого века и почти до 70-х .годов XX в. был отток населения из городов и сел европейской части России, ряда районов Украины и Белоруссии в восточные районы России, в Среднюю Азию, Закавказье, Прибалтику. Условно можно сказать, что преобладали центробежные тенденции—отток населения из центра на окраины. Конечно, это не означает, что отсутствовали «встречные», а также «побочные» миграции. Речь идет лишь о заметном количественном преобладании одних миграционных потоков над другими.
Такой характер миграций в основном был вызван экономическими причинами. Каждое крупное строительство в бывших окраинных районах влекло перемещение десятков, а иногда и сотен тысяч людей, зачастую оседавших на новом месте, находивших здесь свой новый дом. Достаточно' вспомнить освоение целинных земель Казахстана и Голодной степи Узбекистана, газовых месторождений Туркмении и Южно-Таджикского территориально-производственного комплекса, .разработку марганцевых рудников Грузии и сланцевых залежей Эстонии, строительство ЗАГЭС и .многое другое. Поэтому вплоть до 60-х, а иногда и до 70-х годов отмечался непрерывный рост численности инонационального, прежде всего русского, населения практически во всех союзных республиках. Нельзя забывать и о влиянии войны, вызвавшей значительный сдвиг населенияяна восток. Все это способствовало росту численности межнациональных семей.
Одной из главных задач ленинской национальной политики с первых лет Советской власти было всестороннее социальное развитие коренных народов бывших окраин царской империи. Ее следствием стал интенсивный рост национальных отрядов рабочего
класса и интеллигенции всех республик. Это уменьшило потребность в притоке новых кадров. Определенную роль в уменьшении такой потребности играет и более высокий естественный прирост населения в Закавказье, Средней Азии, на юге европейской части СССР. Одновременно в 70-х годах возник дефицит трудовых ресурсов в районах, долгое время отдававших свои трудовые ресурсы. В первую очередь это касается городов и сел Нечерноземья, Белоруссии, северных и восточных районов Украины, отличавшихся к тому же невысоким уровнем рождаемости. Миграция же некоторое время по инерции сохраняла прежнее направление—в республики Средней Азии, на Кавказ^.
Однако уже с койца 60-х годов усиливается обратный поток—из трудоизбыточных регионов в трудо-недостаточные. Сначала этот процесс затронул Закавказье, затем и Среднюю Азию. Абсолютное большинство среди мигрантов из южных республик составляют люди некоренных национальностей — русские, украинцы, татары, немцы и т. д.
В целом в настоящее время миграция и рождаемость изменяют этнический состав населения республик как бы согласованно. В республиках с относительно высоким уровнем естественного прироста коренных национальностей (Средняя Азия и ряд районов Кавказа) происходит отток инонационального населения, что делает эти регионы более однонациональными. Народное хозяйство республик, где рождаемость ниже (Белоруссия, Латвия, Эстония), испытывает потребность в трудовых ресурсах, которая частиччо покрывается за счет притока инонационального населения, и это способствует росту миогона-циональности данных регионов.
"' См„ напр.: Переведенцев В. И. Плачч долги, даю взаймы. М., 1983. С. 17—23.
В 70-х годах стало резко изменяться соотношение миграционной подвижности народов. Возрастает миграционная подвижность народов с низкой в недавнем прошлом мобильностью. При сравнении миграционной подвижности по переписям населения СССР 1970 и 1979 гг. используется такой показатель, как доля проживающих в данном населенном пункте менее двух лет. В целом по стране этот показатель за 9 лет увеличился с 5,7 до 7,7%. А значение коэффициента вариации, характеризующего средний «разброс» 15 коренных национальностей союзных республик вокруг общесоюзного уровня, за эти годы уменьшилось с 53 до 34%. Наиболее подвижными стали национальности, которые ранее смело можно было отнести к «домоседам». Так, например, один из самых высоких показателей в 1979 г. имели казахи, занимавшие еще за 9 лет; до этого седьмое место в ряду коренных наций союзных республик. Почти в 3 раза больше стало новоселов среди киргизов, в 2,5 раза—среди .молдаван. В то же время русские, которые в начале 70-х годов по интенсивности миграции заметно превосходили другие национальности, по данным последней переписи, находились на третьем месте после литовцев и казахов. Большинство мигрантов коренных национальностей союзных республик переезжают в города своих республик. Так что современные миграции в отличие от миграций 30—50-х годов не всегда увеличивают, а иногда и уменьшают многонациональность ряда городов за счет увеличения численности коренных национальностей (см. табл. 3).
Мы видим, что в Тбилиси и Кишиневе происходил рост доли коренных национальностей и в результате их население становилось более однородным в национальном отношении. В Таллине также возрастает численность эстонцев. Однако приток коренной нацио-
Таблица 3. Показатели уровня многонациональности населения трех столиц союзных республик
Город 1959 1970 1980
Тбилиси ДКН* 48 58 60—63
ИЭМ** 67 60 56 Кишинев ДКН 32 37 40—43
ИЭМ 74 73 70 Таллин ДКН 60 56 50—53 ИЭМ 53 57 58
* Доля коренной национальности. ** Индекс этнической мозаичности.
нальности по интенсивности все же уступает притоку инонационального (русского, украинского, белорусского) населения. Таким образом, усиление миграции в отдельных регионах может не увеличивать, а, наоборот, уменьшать возможности для заключения национально-смешанных браков.
Н. — Мне кажется, что миграции могут замедлять рост числа межнациональных браков не только прямо, но и косвенно. Ведь в многонациональные города приезжают уроженцы сел, выросшие в однонациональной среде. Вероятно, им вступить в межнациональный брак труднее, чем коренному горожанину. Это также может замедлять рост национально-смешанных браков и увеличивать дистанцию между 'регионами по доле межэтнических семей.
А.— Ваши доводы кажутся резонными. Однако ситуация сложнее. Влияние миграций из села на рост межнациональной брачности во многом определяется
тем, какова роль родственных межличностных связей в среде того или иного этноса. Например, среди грузинского населения Тбилиси довольно велика доля мигрантов из села (см. табл. 4). Мигранты как бы привозят частичку сельской культуры в город. Они поддерживают более тесные связи с сельскими родственниками, чем уроженцы города. Старшие родственники в значчтельной степени влияют на выбор ими супруга. Поэтому доля мигрантов из села среди вступивших в национально-смешанные браки приблизительно в 1,5 раза ниже, чем среди вступивших в однонациональные браки.
Таблица 4. Доля уроженцев села среди женихов и невест, вступающих в однонациональные и национально-смешанные браки, %
Тбилиси Таллин
Национальный состав браков Женихи Невесты Женихи Невесты
Коренная национальность:
однонациональные 36,5 40,0 10,1 8,9 с русскими 20,6 30,0 22,5 27,9 Русские: однонациональные 17,1 24,9 34,5 25,7
с коренными национальностями 9,3 23,0 21,6 30,3
Иная картина в Таллине. Высокий уровень урбанизации эстонцев проявляется не только в том, что среди них высока доля коренных горожан, но и в том, что внутриэтнические родственные связи не имеют такого значения, как среди коренных народов Средней Азии или Закавказья. Мигранты из села (доля которых
среди коренной национальности в Таллине ниже, чем в Тбилиси или, скажем, в Кишиневе) ориентируются при выборе брачного партнера не на сельские родственные связи, а на новую для них городскую среду. Однако они оказываются менее адаптированными к городской этнической субкультуре, чем коренные горожане. Их межличностные связи внутри этноса оказываются слабее, чем у коренных горожан. Немаловажно также то, что уроженцы села чаще, чем коренные горожане-эстонцы, оказываются в среде рабочего класса, а следовательно, попадают в более многонациональные коллективы; они чаще на первых порах селятся в общежитиях, где также легче завязываются знакомства с молодежью иных национальностей. Поэтому мигранты из села здесь чаще вступают в межнациональные браки, чем коренные горожане-эстонцы.
Среди русского населения в этих городах четкой зависимости доли межнациональных браков от места рождения жениха или невесты также не прослеживается. Так, среди русских девушек в Таллине в межнациональные браки чаще вступали бывшие сельчанки, а среди русских женихов в Тбилиси, наоборот, горожане.
Можно предположить, следовательно, что дальнейшее формирование «городских субкультур» среди коренных народов других союзных республик, неизбежное уменьшение притока сельских жителей не будут вести автоматически к непрерывному возрастанию доли национально-смешанных семей и браков в многонациональных городах. Конечно, города останутся основным каналом межличностного общения людей разных национальностей. Однако доля межнациональных браков в них может на какой-то период стабилизироваться и даже уменьшиться. Одна из причин, видимо, состоит в том, что на смену «сельской» этнической культуре в определенной степени приходит
«городская» этническая культура. При этом рост числа национально-смешанных браков может протекать более плавно, чем в предыдущие десятилетия.
Н.— И все-таки давайте вернемся к задаче, которую мы поставили в начале параграфа. Нельзя ли найти какой-то наглядный прием, который позволил бы выявить зависимость численности межэтнических браков от национального состава населения?
А.— Такой способ есть. Этнографы и социологи вслед за демографами сравнивают долю межнациональных браков с так называемой теоретической вероятностью их образования. Как вычисляется теоретическая вероятность, легче всего пояснить на вымышленном примере. Предположим, что в некоем городе N в течение года заключено 1000 браков. «Узами Гименея» оказались связаны 1000 женихов и столько же невест. Допустим, 200 невест, или 20% их общего количества, принадлежат к национальности А, а 300 женихов (30%) — к национальности Б. Следовательно, наугад выбранный жених с вероятностью 0,3 окажется национальности Б, а любая случайно выбранная невеста с вероятностью 0,2—национальности А. Спрашивается, сколько же будет брачных пар, где невеста—национальности А, а жених—национальности Б, если предположить, что их национальная принадлежность совершенно не влияет на брачный выбор?
Согласно одному из основополагающих принципов теории вероятностей, вероятность совпадения двух независимых событий равна произведению вероятностей каждого из них. «Событиями» в нашем случае является принадлежность жениха или невесты к определенной национальности, а их «совпадением» — сочетание определенных национальностей (А и Б) в брачной паре. Предполагаемую долю, а точнее, теоретическую вероятность (Р) образования пары, где
жених—национальности Б, а невеста—национальности А, можно вычислить следующим образом: Р(Б, Л)=0,ЗХО,2=0,06.
Другими словами, теоретически можно ожидать, что браки типа БА будут составлять 6% всех браков, т. е. 60, Величину 0,06, или 6%, мы назовем теоретической вероятностью браков между женихами национальности Б и невестами национальности А. Аналогичным образом можно рассчитать вероятность образования брака любого другого национального состава. Строго говоря, при расчете теоретической вероятности заключения национально-смешанного брака следует исходить из данных не о реальных, а о потенциальных женихах и невестах, т. е. о тех, кто теоретически мог бы вступить в брак в течение года. Однако определить численность и состав потенциальных женихов и невест трудно. Поэтому на практике обычно используют приведенный здесь приблизительный способ и исходят из численности реально вступивших в такие браки.
Н.— Ну и как же? Соответствует численность межнациональных браков их теоретической вероятности?
А.—Увы, оказывается, нет. Разработки материалов различных статистических источников, социологических обследований «в один голос» свидетельствуют: однонациональные браки в подавляющем числе случаев заключаются гораздо чаще, чем можно ожидать исходя из их теоретической вероятности. Наоборот, межнациональные браки встречаются значительно реже их теоретической вероятности. Эта закономерность не что иное, как конкретное проявление принципа этнической эндогамии—склонности к вступлению в браки в пределах своего этноса. Так, в нашем вымышленном примере браков БА на самом деле было 40, т. е. ^/з, или 67% теоретически наиболее вероятного числа (60).
Масштабы расхождения реальной доли национально-смешанных браков и их теоретической вероятности неодинаковы в разных регионах. Посмотрим, какой процент составляли реально заключавшиеся межнациональные браки от их теоретически вероятного числа (суммарный показатель по всем сочетаниям национальностей в браке) по данным загсов за три разных года:
1950 1970 1980 Тбилиси 67 60 56 Кишинев 74 73 70 Таллин 53 57 58
Сравнение доли национально-смешанных браков с их теоретической вероятностью очень многое говорит этнографу. Так, приведенные здесь цифры показывают нам, что жители разных городов неодинаково относятся к национально-смешанным бракам. В Кишиневе их доля среди всех браков, заключаемых в течение года, ненамного отличается от теоретической вероятности, составляя от нее примерно 70%. Это говорит о том, что для жителей Кишинева, вступающих в брак, национальность их будущего супруга или супруги не имеет особого значения. Более «осторожны» в этом отношении жители Тбилиси и Таллина.
Интересно также проследить соотношение теоретического и реального числа межэтнических браков во времени. Мы видим, что в Таллине данные показатели сближаются. Следовательно, здесь этническая принадлежность постепенно теряет значение при выборе брачного партнера. В определенной мере такое положение объясняется увеличением в Таллине доли русских, украинцев, белорусов. Немаловажно, однако, и то, что доля межнациональных браков среди эстонцев в городе изменяется в соответствии с изменением эт-
нической среды. Например, в начале 50-х годов вероятность вступить в национально-смешанный брак для эстонца или эстонки составляла около 52%, а на рубеже 70—80-х годов—около 60%, т. е. она увеличилась приблизительно на '/6. Примерно на такую же величину вырос процент межнациональных браков среди всех брачных союзов, заключавшихся эстонцами.
Прямо противоположная картина наблюдается в Тбилиси, где реальная численность национально-смешанных браков составляет все меньшую долю от их теоретически вероятного числа. Если мы вспомним к тому же, что и уровень многонациональности Тбилиси снижается, что связано с оттоком части инонационального населения в РСФСР и соседние республики Закавказья, то это объяснит нам понижение доли национально-смешанных семей в составе населения Грузии в последние годы.
Своеобразный процесс протекает в Кишиневе. Доля межнациональных браков среди заключавшихся ежегодно в течение 70-х годов практически не менялась. Однако одновременно увеличивалась теоретическая вероятность образования таких браков за счет притока молодежи разных национальностей. В результате доля межнациональных браков по сравнению с теоретической вероятностью их образования несколько уменьшилась.
В других регионах могут протекать иные процессы. Например, в Якутске доля межнациональных якутско-русских браков среди всех заключенных в течение года с 1970 по 1974 г. возросла с 3,9 до 5,2%, несмотря на то что теоретическая вероятность заключения таких браков за прошедшее время уменьшилась с 28 до 21%. Наоборот, обследование в городах Дагестанской АССР показало, что численность национально-смешанных браков среди коренных народов Дагестана
уменьшалась по сравнению с теоретической вероятностью их образования.
Именно сравнение теоретической вероятности и фактической частоты смешанных браков между представителями разных национальностей позволяет судить об интенсивности протекающих этнических процессов ассимиляции и консолидации. Из сказанного ясно, что одна и та же доля национально-смешанных браков в среде какого-либо этноса может быть следствием того, что данная этническая группа составляет незначительную часть населения в регионе, а может быть и результатом низкого уровня этнической эндогамии. В соотношении теоретической вероятности и фактической численности браков между представителями разных национальностей существуют определенные закономерности.
Как правило, наиболее «открыты» 'брачные границы между восточнославянскими народами. Например, обследования на Украине, в Белоруссии показали, что численность таких браков в этноконтактных зонах лишь ненамного ниже их теоретически вероятного числа^. А смешанные браки между русскими, украинцами, белорусами, проживающими в инонациональной среде (например, в Казахстане, в Молдавии), по численности часто равны или даже превосходят теоретическое число таких браков^. По всей видимости, в инонациональной среде восточнославянские народы выступают зачастую как единая этническая общность. Как правило, относительно близки к теоретической вероятности браки между народами, сходными по этнической культуре, например, браки между пред-
"" См.: Пономарев А. П. Межнациональные браки в УССР и процесс интернационализации. Киев, 1983. С. 84—86; Этнические процессы и образ жизни. Минск, 1980. С. 259—262.
^ См., напр.: Сусоколов А. А., Новицкая А. П. Этническая и социально-профессиональная гомогенность браков//Советская этнография. 1981. № 6.
ставителями коренных народов Средней Азии: таджиками, узбеками, казахами и киргизами в городах этого региона, хотя по данному показателю они значительно отстают от восточнославянских народов.
В то же время браки между представителями народов, значительно различающихся по этнической культуре, заключаются гораздо реже теоретической вероятности и, как правило, составляют от нее не более 15—20%. Так, доля браков русских с представите-' лями таких национальностей, как азербайджанцы, езиды в Тбилиси составляет менее 10% их теоретической вероятности. Значительно реже теоретической вероятности заключаются браки русских с коренными народами Средней Азии.
Н.—Вот видите. Вы сами признаете, что в большинстве случаев реальная доля и теоретическая вероятность межэтнических браков сильно различаются. Бывает даже так, что возможности для заключения межнациональных браков не увеличиваются, а число браков растет. Бывает и наоборот. Но если бы динамика межнациональной брачности действительно зависела прежде всего от национального состава населения, тогда не было бы такого расхождения вероятности и доли браков.
А.—Дело в том, что проживание даже в одном городе, не говоря уже о республике, создает лишь чисто теоретические возможности для взаимного общения людей разных национальностей. Но реально встретиться, познакомиться одному человеку с другим даже в самом многолюдном городе не так уж просто. Ведь каждый житель основную часть времени проводит в рамках определенных социальных групп: соседских, родственных, производственных. Их состав во многом определяет выбор 'брачного партнера. Не последнюю роль играет национальный состав профессиональных кругов общения.
Кто где работает
А.—Для многонациональных городов конца XIX— начала XX в. были характерны значительные межнациональные различия в сферах приложения труда, этнические группы как бы располагались в разных «нишах» социально-экономической структуры городов, что замедляло рост числа национально-смешанных браков. Так, доля занятых в промышленности и ремеслах составляла в Тбилиси среди армян около 32%, среди грузин—25, а среди русских—всего 14%. В Таллине 70% занятого эстонского населения и лишь 15% русского концентрировалось в сферах промышленности, ремесла и обслуживания.
Н.—Но ведь различия в занятиях в тот период должны были тормозить рост численности национально-смешанных браков?
А.—Да, действительно, занятие разными видами труда мешало вступлению в брак прежде всего потому, что различие в занятиях в те годы зачастую означало и принадлежность к разным классам общества. Но даже и внутриклассовые социальные границы порой оказывались труднопроходимыми. Ведь принадлежность к профессиональной группе в значительной степени определяла выбор брачного партнера, особенно для женщин. Этнические и социально-профессиональные границы тесно переплетались друг с другом, дополнялись границами религиозными, а зачастую и границами расселения национальностей в городе. Все это создавало препятствия для развития межнациональной брачности.
Ташкент, например, фактически состоял из двух самостоятельных городов — «старого», населенного преимущественно коренными народами Средней Азпи, и нового, население которого составляли выходцы из европейской части России. Эти части города резко
^ А, А. Сусоколо* QQ
отличались по этническому, религиозному, социальному и профессиональному составу. Значительные различия в расселении и профессиональном составе «христианских» и «мусульманских» народов наблюдались на рубеже веков в Казани "*. Еще один пример сочетания социальных и этнических факторов во внутригородском расселении — это район старого Тбилиси—Авлабар. Здесь проживала основная часть армянского населения города. И здесь же была сконцентрирована значительная часть ремесленного и мелкого промышленного производства. Этнические перегородки, «укрепленные» социальными барьерами, порой становились почти непреодолимым препятствием на пути людей, полюбивших друг друга.
Наиболее выраженным случаем сочетания этнической и социальной замкнутости, проявляющейся в почти полной эндогамии, является кастовое общество. Многие ученые считают, что касты, до настоящего времени сохранившиеся в той или иной степени в некоторых обществах, будучи социальными группами, первоначально образовывались именно на этнической основе.
И в современном буржуазном обществе очень часто этнические и социальные границы в многонацио.наль-ных государствах тесно переплетаются друг с другом. В результате возникают своеобразные большие социальные группы людей, получившие в зарубежной социологии даже специальное название—«этнические классы». Они не являются классами в марксистском понимании, однако играют заметную роль в социально-политической жизни капиталистического общества. Конечно, нельзя представлять дело таким образом, что все люди определенной этнической принадлежно'-сти заняты одним видом труда или что определенные
" Рукавишников В. О. Население города. М., 19&0. С. 55. 66
сферы деятельности присущи только людям определенной национальности. Но концепция «этнического класса» предполагает значительно более широкое представительство того или иного этноса в какой-либо сфере труда по сравнению с другими отраслями. Образование такой этносоциальн.ой группы — пример значительного влияния социально-профессиональных факторов на межнациональную брачность.
Н.— Положим. Вы меня убедили относительно влияния социальных факторов на межэтническую брачность в прошлом или в современном буржуазном обществе. Но ведь совершенно иначе обстоит дело в социалистическом обществе, где не существует условий для возникновения замкнутых социально-этнических групп и созданы широкие возможности для социального роста и общения людей всех национальностей. Мужчины и женщины разной этнической принадлежности представлены во всех социально-профессиональных и отраслевых группах городского населения республик.
А.—Действительно, данные переписей населения и других источников говорят о том, что различия в отраслевом и профессиональном составе национальностей за последние 80—90 лет в городах сократились приблизительно в 3—4 раза, что в значительной степени способствовало развитию межнациональной брачности. Но это не означает, что социально-экономические факторы совсем потеряли значение для развития межнациональной брачности. Возьмем, например, такой показатель, как занятость женщин вне домашнего хозяйства. Низкая занятость женщин в общественном производстве была одним из социальных факторов, тормозивших рост национально-смешанных браков в прошлом. Экономически зависимое положение женщины ограничивало ее самостоятельность во всех сферах жизни, в том числе и в выборе брачного партнера. Например, в 1897 г. численность мужского самодеятельного населения была больше численности женского у различных национальностей, населявших Ревель (Таллин), в 1,5—2 раза. В Тбилиси такая диспропорция достигала 5 раз, в Кишиневе—3 раз. Сама структура занятости способствовала тому, что женщина оказывалась преимущественно в однонациональной среде и выбор брачного партнера, даже там, где женщина вообще могла выбирать, в значительной степени был ограничен молодыми людьми той же национальности. Не случайно в 60-х годах XX в. интенсивный рост занятости женщин в общественном производстве сочетался с наиболее заметным увеличением численности национально-смешанных семей в нашей стране.
Н.—Нужно ли здесь говорить о том. что давно ушло в прошлое?
А.— В прежних масштабах — да, ушло. Однако статистика показывает, что увеличение занятости женщин неодинаково протекало в разных регионах, и поэтому в отдельных регионах еще продолжает сказываться на развитии межнациональной брачности. Доля женщин в общей численности рабочих и служащих в стране в целом в 1985 г. составила 51%. Таким же был этот показатель в Молдавской ССР; в Эстонской ССР составлял 55%; в Грузинской ССР—46, а в Таджикистане—менее 40%. Эти различия в определенной мере сказывались и на уровне занятости невест. По данным загсов, в конце 70-х — начале 80-х годов доля неработающих среди невест различных национальностей в Таллине была не более 2—3%, в Кишиневе—5—6%. В Тбилиси среди женщин, вступивших в брак в 1971 г., 29% нигде не работали и не учились, к 1983 г. этот показатель несколько понизился, но остался достаточно высоким (23%). Приблизительно таким же уровень занятости невест был в Ташкенте.
Н.—Конечно, нельзя сравнивать положение неработающей женщины сейчас и 90 или даже 50 лет назад — оно иное. В наше время женщина гораздо реже является рабой домашнего очага. Однако еще сохраняется влияние традиций на межнациональную брач-ность.
А.— Да, действительно, это так. Например, данные обследования показали, что не работавшие и не учившиеся в момент заключения брака армянки чаще вступали в однонациональный брак (см. табл. 5).
Таблица 5. Доля незанятых в общественном производстве среди женщин различных национальностей, вступивших в брак в Тбилиси в 1970 г., %
Все Прочие нацио- нацио-Состав браков нальности Грузинки Армянки Русские нальности
0днонациональные28 21 46 25 55 Межнациональные 29 32 28 27 30
У невест грузинок и русских доля неработавших и неучившихся была выше среди вступивших в межнациональный брак и ниже среди вышедших замуж за человека той же национальности. Таким образом, у этих национальностей в Тбилиси занятость в общественном секторе не повышает, а понижает вероятность вступления в межэтнический брак.
Однако этот вывод нельзя абсолютизировать. Среди армянок и женщин некоторых других национальностей картина обратная, больше соответствующая привычному представлению о влиянии занятости на межнациональную брачность: а именно не занятые в общественном секторе невесты чаще вступали в однонациональный брак, а работавшие или учившиеся — в межнациональный.
Таким образом, лишь в некоторых этнических общностях относительно низкий уровень занятости среди женщин еще сдерживает развитие межнациональной брачности. В основном это относится к некоторым коренным народам Закавказья и Средней Азии. В большинстве же регионов, и прежде всего в крупных городах, он теряет свое значение.
В то же время на развитие межнациональной брачности продолжают влиять особенности социально-профессионального состава национальностей. Выравнивание социальных характеристик народов, сближение образа жизни разных социально-профессиональных групп снижают влияние данного фактора на межэтническую брачность. Так, между переписями 1959— 1979 гг. уменьшились средние различия между коренными нациями союзных республик: по доле промышленных рабочих — почти в 2 раза; по доле лиц с высшим образованием—в 1,5 раза; по доле горожан— на '/8^. Для развития межнационального общения особенно важно социальное сближение национальностей в пределах каждой республики. Например, в настоящее время во всех союзных республиках доля студентов из числа лиц коренных национальностей среди всех студентов выше доли коренных национальностей во всем населении республик. А ведь еще лет 30 назад в половине союзных республик среди студенчества преобладало инонациональное население— русские, украинцы и т. д. Ликвидация остатков былого социального неравенства, конечно, расширяла возможности для межнационального общения.
^ Арутюнян Ю. В., Сусоколов А. А. Переписи населения как источник количественного анализа этнокультурных процее-сов//Советская этнография. 1983. № 5. С. 19.
Особенно большое значение имеет формирование многонационального рабочего класса. Еще лет 15— 20 назад в республиках Средней Азии, в некоторых регионах Северного Кавказа и Закавказья доля коренных национальностей в составе рабочего класса была заметно ниже, чем во всем населении республики. В первую очередь это относилось к наиболее квалифицированным отрядам рабочего класса. Но сейчас ситуация существенно меняется.
Так, в конце 70-х—начале 80-х годов значительно увеличилась доля узбеков среди выпускников ПТУ Узбекистана, направляемых в машиностроение. В Грузии еще недавно доля учащихся-грузин в ПТУ была заметно меньше, чем во всем населении, а русских и некоторых других национальностей, наоборот, выше. Теперь соотношение данных национальностей среди учащихся ПТУ в корне изменилось. Особенно большое значение для развития межнациональной брачности имеет то, что среди молодого резерва рабочего класса все больше появляется девушек. Если в 40—50-х годах обучение девушки-узбечки в ПТУ было почти уникальным явлением, то теперь ежегодно в ПТУ обучаются тысячи девушек-узбечек.
Однако нужно сказать, что в ряде случаев социально-профессиональные различия национальностей пока сохраняются и сказываются на межнациональном общении. В качестве примера приведем данные о межнациональной брачности в двух социально-профессиональных группах столичных городов: среди промышленных рабочих и среди специалистов с высшим образованием (см. табл. 6) (в последнюю группу включены также и студенты).
Как видите, среди эстонцев и грузин более склонны к межнациональным бракам были рабочие, в меньшей степени — специалисты. Так, например, среди женихов-грузин, вступивших в смешанные браки, рабо-
Таблица 6. Доля рабочих промышленности и специалистов среди лиц, вступивших в однонациональные и межнациональные браки, %
Женихи ________Невесты________ ОНБ • МНБ«* ОНБ МНБ
Грузины Тбилиси Рабочие 26 36 II 18
Специалисты с высшим образованием и студенты 36 22 24 21
Молдаване ^ишинев Рабочие 49472521
Специалисты с высшим образованием и студенты 22 20 18 14
Эстонцы Таллин Рабочие 40 51 10 14
Специалисты с высшим образованием и студенты 22 .16 22 12
* ОНБ — однонациональные браки. ** МНБ — межнациональные браки.
чие составляли 36%, а среди вступивших в однонациональные браки—26%. Наоборот, доля специалистов была выше среди вступивших в однонациональные браки (36%), чем в национально-смешанные (22%). Это говорит о том, что социально-профессиональная группа, специалистов среди грузин более замкнута в этнинеском отношении по сравнению с промышлен'
ными рабочими грузинской национальности. Аналогичная закономерность наблюдается среди эстонцев Таллина.
Н.—Подождите, подождите. Мне приходилось читать обратное. Так, например, исследования, проведенные в середине 60-х годов в Казани и некоторых других городах Татарии, показали, что чаще в межнациональные браки среди коренной национальности республики — татар — вступали именно специалисты с высшим образованием^. А данные по Кишиневу говорят о том, что доля специалистов среди вступающих в межнациональные браки примерно такая же, как и среди вступающих в однонациональные браки, т. е. что принадлежность к этой социально-профессиональной группе не влияет на склонность к межнациональным бракам. Поэтому вряд ли можно говорить о том, что большая или наоборот, меньшая склонность к национально-смешанным бракам может быть «свойством» какой-либо социально-профессиональной группы, характерным для разных этнических сред в разные моменты времени.
А.—Что же, пожалуй, Вы правы. По всей видимости, доля рабочих или специалистов с высшим образованием среди вступающих в межнациональные браки во многом определяется национальным составом социально-профессиональной группы. Знакомство будущих супругов очень часто так или иначе связано с их профессиональной деятельностью. Материалы социологических обследований говорят о том, что доля молодоженов, познакомившихся по месту работы, составляла в разных городах от 26 до 40% ". Если учесть, что и другие варианты знакомств, такие, как
" Социальное • национальное. AL, 1973. С. 38. " Хврчм А. Г- Мацкмекий М. С. Современная семья ж проблемы. С. 78.
«в библиотеке», «у приятелей» и т. д., также в значительной степени определялись занятием человека, то реальная роль профессионального фактора в подборе супруга оказывается еще существеннее. Конечно, эта роль неодинакова в разных районах страны. Однако в Средней Азии и Закавказье, где еще достаточно 'большое значение имеют родственные контакты, профессиональный фактор в выборе брачного партнера приобретает все большее значение. Этносоциоло-гические исследования в городах Северной Осетии и Азербайджане показали, что при относительно высокой роли национальных традиций в жизни коренного населения республики все чаще будущие супруги знакомились именно по месту работы.
Следовательно, рост числа межнациональных браков в определенной степени зависит и от социальных характеристик контактирующих этносов. Чем меньше различия их социально-профессионального состава, тем больше, при прочих равных условиях, будет межнациональных браков. И наоборот, нарушение пропорциональности представительства этнических общностей в социальной структуре сдерживает рост межнациональной брачности.
По мере социального роста каждого этноса доля вступающих в национально-смешанные браки в разных социально-профессиональных группах может меняться. Например, по данным загсов, 30—35 лет назад доля межнациональных браков в среде грузинской интеллигенции была выше ввиду более многонационального состава этой социально-профессиональной группы в тот период.
Решение экономических и социальных задач, выдвигаемых партией на ближайшие десятилетия, будет способствовать и дальнейшему развитию межнационального общения в целом и межнациональной брачности в частности. Как сказано в новой редакции Программы партии, принятой XXVII съездом КПСС, «необходимо... развивать межреспубликанский обмен кадрами рабочих и специалистов, расширять и улучшать подготовку квалифицированных работников из граждан всех проживающих в республиках наций и народностей» ^.
Н.—Это, конечно, бесспорно. Однако в дальнейшем по мере сближения социальных характеристик контактирующих этнических общностей влияние данного фактора как потенциального источника дальнейшего роста межнациональной брачности будет уменьшаться. Ведь в большинстве регионов страны в среде городского населения социально-профессиональный, отраслевой состав коренных национальностей, отдельных групп инонационального населения практически не различается. А «этническая эндогамия» — более частое вступление в однонациональные браки по сравнению с межнациональными — сохраняется. Следовательно, помимо возможностей для общения и особенностей социального состава на частоту образования национально-смешанных браков должны влиять еще какие-то факторы.
А.— Вы правы. Действительно, такие факторы есть. Они обычно объединяются общим названием — ^этнические особенности культуры».
Легко ли понять друг друга?
Н.— Вы имеете в виду народные песни, танцы, обряды, национальную литературу и т. д.? Ведь именно эти явления относятся обычно к национальной, или, как мы говорим, «этниччской культуре»?
А.— Вы правы, но лишь отчасти. Дело в том, что научное понимание того, что такое «культура», гораз-
" Материалы XXVII съезда Коммунистическое партии Советского Союза. С. 157,
до шире обыденного. Оно включает не только то, что принято называть «духовной культурой», но и нормы общения людей, культуру одежды, навыки материального производства и т. д.
Н.— Но как выделить в таком многообразии круг явлений «этнической культуры»?
А. — К этнической культуре относятся те устойчивые ее элементы, которые отделяют один этнос от другого. Из этого представления следует, в частности, что у этнической культуры нет и не может быть четких, раз и навсегда заданных границ. У разных народов в разные моменты времени и даже в разных географических зонах на первое место могут выступать те или иные явления культуры, отграничивающие одну этническую общность от другой. В современном обществе чаще всего люди разных национальностей осознают свое единство и отличие от других народов по языку, нормам поведения, обычаям и обрядам, каким-то психологическим чертам, иногда по некоторым элементам одежды, религиозной принадлежности...
Практически каждый элемент культуры может приобрести этническое значение, если он будет выступать как своеобразный символ принадлежности к той или иной национальности. Вот что пишет об элементах этнической культуры академик Ю. В, Бромлей: «Эти особенности бывают настолько своеобразными, что нередко воспринимаются представителями других народов как нечто странное и удивительное. Индийца, скажем, удивляет, что у европейца жена называет мужа по имени и обращается к нему в присутствии его матери и без ее разрешения. Японцу кажется странным находиться в жилище в той же обуви, что и на улице. Болгары, в отличие от многих других народов, кивают головой в знак отрицания, а в знак согласия покачивают ею из стороны в сторону. Когда
европеец, здороваясь, протягивает руку незнакомому человеку, это может не только удивить, но и шокировать китайца, японца или индийца»^. Многочисленные особенности культуры отличают и народы СССР...
Н.— Но при столь широком понимании того, что есть «этническая культура», мы рискуем просто утонуть во взаимосвязях, так и не добравшись до сути. Ведь невозможно же рассмотреть, как межнациональные браки связаны с каждым из элементов столь широко понимаемой «этнической культуры».
А.— В этом и нет никакой необходимости. Прежде всего выделим этнокультурные явления, которые в наибольшей степени могут влиять на межнациональные браки.
Чаще других элементов культуры этнические функции (т. е. функции разграничения этносов) приобретает язык. Недаром раньше в статистике (а в некоторых странах и теперь) этническую принадлежность определяли по языку. Но одновременно большое значение имеет язык и для межэтнического общения, и, в частности, для распространения национально-смешанных браков. Ведь для того чтобы вступить в брак, необходимо понимать друг друга не только в переносном, но и в прямом смысле.
В советском обществе важным фактором расширения межнационального общения является овладение русским языком нерусским населением Советского Союза, т. е. распространение национально-русского двуязычия. Так, по данным переписи 1970 г., 37,1% нерусского населения нашей страны свободно владело в качестве второго (наряду с родным) русским языком, а к 1979 г. их доля составила 49,1%. Материалы социологических исследований показывают, что масштабы распространения двуязычия еще значительнее.
" Бромлей Ю. В. Современные проблемы этнография. С. 19. 77
В Программе КПСС сказано: «...овладение наряду с языком своей национальности русским языком, добровольно принятым советскими людьми в качестве средства межнационального общения, расширяет доступ к достижениям науки, техники, отечественной и мировой культуры» ^°. Вместе с тем оно способствует и расширению межнационального общения, в частности росту численности национально-смешанных браков.
Статистический анализ материалов переписей населения показывает, что, чем больше доля знающих русский язык среди нерусского населения республики, и прежде всего среди лиц коренной национальности, тем выше в этой республике доля национально-смешанных семей. По данным переписи 1970 г., линейная корреляция между долей знающих русский язык среди коренного населения 14 союзных республик (кроме РСФСР) и долей национально-смешанных семей в этих республиках измерялась величиной коэффициента 0,76, а в 1979 г.—0,70.
Н.— Как. всегда, спешу усомниться. Во-первых, темпы развития двуязычия почти во всех республиках были значительно выше, чем темпы прироста численности национально-смешанных семей. А во-вторых, и сам характер процессов развития двуязычия и межнациональной брачности в разных республиках не согласовывается. Например, доля национально-смешанных семей Узбекистана в 70-х годах уменьшилась, а доля двуязычных семей среди узбеков стала значительно больше. Наоборот, в Эстонии доля национально-смешанных семей в 70-х годах как среди всего населения, так и по столице среди эстонцев выросла, в то время как показатели двуязычия уменьшились. Как Вы объясните эти факты исходя из Вашего тези-
*" Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. С. 157.
са о влиянии двуязычия на распространение межнациональных браков и семей?
А.-—Что же, соображение резонное. Я думаю, что дело в том, что в 50—60-х годах, когда двуязычие было развито в большинстве регионов страны слабее, чем сейчас, освоение второго языка, как правило, сочеталось со значительным расширением возможностей для межнационального общения. В последние 15—20 лет изучение русского языка для большинства нерусского населения в союзных республиках связано уже не столько с расширением межнациональных контактов (напомним, что во многих республиках происходит сокращение доли инонационального, в том числе и русского, населения), сколько с необходимостью приобщения к ценностям общесоветской и мировой культуры. Узбек, молдаванин или грузин все чаще изучают русский язык не только потому, что нуждаются в повседневном общении с людьми других национальностей, но и потому, что хотят иметь более широкую информацию по своей специальности или о политической и культурной жизни в стране, в мире. В значительной степени дальнейшему расширению функций русского языка способствовал рост образовательного уровня, и в первую очередь увеличение доли имеющих высшее и среднее специальное образование среди лиц коренных национальностей союзных республик.
Н.—Кстати, мы до сих пор говорили о влиянии двуязычия на браки. Но ведь вполне логично предположить, что связь здесь обоюдная. Почему, например, Вы считаете, что корреляция между показателями двуязычия и долей национально-смешанных семей вызвана влиянием первого на второе? Может быть, дело обстоит как раз наоборот: рост числа межнациональных браков, увеличение доли потомков от таких браков сами по себе являются важными факторами
развития двуязычия в союзных и автономных республиках.?
А.— Действительно, материалы социологических исследований показали, что в большинстве национально-смешанных семей общение происходит либо на двух языках, либо на русском. Часто русский язык используется во внутрисемейном общении в межнациональных семьях даже тогда, когда ни один из супругов не принадлежит к русской национальности. И это, пожалуй, одно из самых наглядных выражений того, что русский действительно стал языком межнационального общения.
В однонациональных семьях коренных национальностей супруги также часто разговаривают друг с другом по-русски, однако здесь гораздо чаще общение происходит только на языке коренной национальности. Например, среди молдаван Кишинева, состоявших в однонациональных браках, 87% говорили в семье только на молдавском языке, 13%—на русском или на двух языках. А в семьях, где супруги были разных национальностей, 90% мужчин и 80% женщин молдавской национальности, состоявших в национально-смешанных браках, говорили дома на русском или на двух языках. Аналогичные данные можно привести и по другим республикам.
Н.— Разве эти цифры не говорят о важной роли межнациональных браков в развитии двуязычия?
А.—Скорее наоборот, они свидетельствуют о том, что в межнациональные браки, как правило, вступают люди, хорошо владеющие языком межнационального общения. Материалы тех же обследований показывают, что число лиц, состоящих в межнациональных браках, среди коренных национальностей союзных и автономных республик, как правило, намного мень- \ те численности лиц, владеющих вторым языком. Так, по данным опроса взрослого населения, в городах
своих республик в браке с русскими состояли 11 % молдаван, 4—5% эстонцев,' I—2% узбеков и грузин. Доля же владеющих русским языыом среди этих народов во много раз больше. Освоение языка межнационального общения в большинстве случаев происходит через школы, производственные коллективы, службу в армии.
Н.—Мне представляется, что произошло некоторое ослабление влияния двуязычия на численность национально-смешанных семей, что способствует стабилизации их количественного роста в последние десятилетия. И не кажется ли Вам, что дальнейшее ослабление взаимосвязи этих явлений может способствовать. даже уменьшению доли национально-смешанных семей в ряде республик?
А.—Я так не думаю. Просто, мне кажется, в ближайшие десятилетия все большее значение будет приобретать дальнейшая адаптация инонационального, в том числе и русского, населения к культуре коренных народов союзных и автономных республик. Важным условием такой адаптации является усвоение языка коренных национальностей республик. Переписи населения показывают, что освоение русским и другим инонациональным населением языка коренных национальностей большинства союзных республик значительно отстает от масштабов национально-русского двуязычия. Так, по данным переписи 1979 г., лишь 15% русского населения Грузии свободно владели грузинским языком, в Эстонии 11% русских знали эстонский, а в Молдавии 11 % русских говорили на молдавском языке. Дальнейшее расширение социальных функций языков коренных национальностей союзных и автономных республик, в частности более широкое использование их в качестве языков межнационального общения, может стать дополнительным резервом развития межнационального общения.
^ Сусоколов ^1
Однако Вы, уважаемый оппонент, в чем-то правы. Межнациональные браки все же влияют на этнолингвистические процессы. Чтобы проследить это влияние, необходимо обратить внимание на другую языковую характеристику, содержащуюся в материалах переписей населения, а именно на родной язык. Большинство населения СССР (93%) в 1979 г. считали родным язык той национальности, к которой они сами принадлежат. Около 7% населения страны считали родным язык другой национальности. В 1970 г. такие люди составляли 6,1% всего .населения страны, в 1959 г.—5,7%. Как видим, доля лиц с несовпадением национальности и родного языка постоянно увеличивается, составляя примерно половину от доли национально-смешанных семей.
Чаще всего в качестве родного при несовпадении языка и национальности указывался русский язык. Например, в 1979 г. среди всех национальностей страны (кроме русских) считали родным русский язык 6,2%. В переписном бланке назвали родным языком русский более четверти белорусов, 13% татар, 17% украинцев. Особенно велик был данный показатель у населения, проживающего за пределами «своих» республик. Данные переписи населения 1970 г. показали, что у детей до 10 лет свободное владение вторым языком, как правило, распространено заметно меньше, чем у взрослых. Так, среди народов, входящих в состав союзных республик, владеющие двумя языками составляли в среднем: 9%—в возрасте до 10 лет и 47,5%—в возрасте II—19 лет. Это говорит о том, что в значительной мере русский язык «выучивается» в школе.
Иначе распределены по возрасту показатели несовпадения национальности и родного языка. Доля назвавших родным язык иной национальности у детей коренных национальностей союзных и автономных
республик в возрасте до 10 лет пйчти такая же, как у подростков II—14 лет^.
Согласно инструкции переписей населения, записи о национальности и родном языке детей обычно производятся со слов родителей. Записывая ребенку в качестве родного тот язык, который не совпадает с его национальностью (а значит, и с национальностью отца или матери), родители выберут, конечно, основной разговорный язык семьи. Следовательно, такое расхождение национальности и родного языка может возникнуть прежде всего в межнациональных семьях. Несовпадение национальности и родного языка может сформироваться, конечно, и в однонациональных семьях, проживающих в инонациональном окружении. Так, в городах Чувашской ССР считали родным русский язык 14% детей, оба родителя которых чуваши, и 56% —если один из родителей русский^.
В национальных автономиях РСФСР функции русского языка особенно велики. Здесь даже многие выходцы из однонациональных семей коренных национальностей усваивают русский язык в родной семье, где он может быть основным или одним из основных разговорных языков. Причем часть из них считают русский своим родным языком. А в союзных республиках за пределами РСФСР именно потомки от национально-смешанных 'браков составляют основную долю лиц коренной национальности, считающих родным русский язык. Можно отметить, в частности, такой факт: у коренных народов некоторых республик Средней Азии и Закавказья доля назвавших родным русский язык, по данным двух последних переписей, среди детей (до 11 лет) была ниже, чем среди подрост-
^ См.: Гарипов Я. 3. Родной и второй язык//Сто наций и народностей. М., 1985. С. 76—78.
^ Данные исследования, проведенного В, В. Пименовым (Институт этнографии АН СССР) в 1984 г.
5* 83
ков (II—15 лет). Вероятно, подобное положение вьь звано снижением доли потомков от национально-смешанных браков среди молодых возрастных когорт коренных народов Узбекистана, Азербайджана и некоторых других республик, что в свою очередь обусловлено меньшей рождаемостью в национально-смешанных семьях в «родительском» поколении по сравнению с однонациональными семьями коренных национальностей. Соответственно в молодых возрастных когортах уменьшается и доля детей коренных национальностей этих республик, указавших родным русский язык. Интересно, что подобное снижение происходит на фоне продолжающегося роста численности лиц коренных национальностей, свободно владеющих русским в качестве второго языка.
Н.— Конечно, распространенное двуязычие — необходимое условие увеличения числа межэтнических браков. Но согласитесь, что в семье бывает нелегко понять друг друга не только потому, что не можешь найти подходящих слов. У людей, вступающих в брак, разные привычки, взгляды на семейную жизнь. Я думаю, в национально-смешанных семьях появляются и другие проблемы.
А.— Совершенно верно. Этнические особенности норм общения, взаимоотношений между супругами, поколениями—важная составная часть этнической культуры. Именно в быту национально-смешанных семей особенности культуры сказываются наиболее рельефно. Влияют они и на динамику численности национально-смешанных 'браков. Этнические особенности образа жизни формировались иногда в течение жизни многих поколений и могут сказываться как при выборе брачного партнера, так и в самой семейной жизни. Об этом говорят и материалы этносоциологи-ческих опросов. Например, среди различных вариантов ответов на вопрос: «Как бы Вы отнеслись, если
кто-либо из Ваших ближайших родственников вступил в брак с человеком другой национальности?» — предлагался следующий: «Национальность в браке не имеет значения, если муж (жена) соблюдает обычаи моего народа». Этот вариант ответа выбрали 22% узбеков и 14% русских в городах Узбекистана; 12% эстонцев и 11% русских в городах Эстонии; 10% молдаван и 9% русских в городах Молдавии. Как видите, этнические особенности поведенческой культуры достаточно сильно сказываются на психологическом отношении к национально-смешанным бракам.
Н.—Но это только восприятие этнокультурных различий. Неизвестно, в какой степени оно соответствует реальным межнациональным различиям в психологии семейных отношений.
А.—Определенную информацию здесь дают материалы социологических исследований. Они показывают, что люди разных национальностей неодинаково относятся iK внутрисемейным проблемам. Например, опросы показали, что представители разных национальностей неоднозначно оценивают возможности развода в случае, если, например, мужчина, как говорят, «нашел новое чувство». Так, в городах Узбекистана 84% узбеков и 63% русских считают, что в такой ситуации, особенно когда есть дети, не может быть и речи о разводе. Заметно меньше различия в ориентациях населения в городах Грузии (73% грузин и 58% русских). Еще менее заметны они в Молдавии^.
Сказывались межнациональные различия во взглядах на семейную жизнь и в Эстонии. Оценивая поведение семейного человека в ситуации, когда у него появилось новое сильное чувство, русские в 1,5 раза
^ См.: Арутюнян Ю. В. О некоторых тенденциях культурного сближения народов СССР на этапе развитого социализма//Ис-тория СССР. .1978. № 4.
чаще, чем эстонцы, отвечали, что он, безусловно, может оставить семью. Эстонцы же чаще русских придерживались «осторожного мнения»: они считали, что этот вопрос слишком деликатный, чтобы судить со стороны ^. Опрос показал, что русские семьи более эгалитарны, чем эстонские: супруги в русских семьях значительно чаще, чем в эстонских, принимают совместные решения по важным внутрисемейным вопросам, и прежде всего по вопросам совместного проведения досуга. Есть и другие различия. Например, и в Эстонии, и в других регионах представители различных национальностей предпочитают различные формы проведения досуга.
Н.— Но почему Вы считаете, что все эти культурно-бытовые различия между контактирующими этническими общностями сказываются на численности заключаемых национально-смешанных браков?
А.—Сравнение результатов этносоциологических обследований, проведенных в разных регионах страны, убедительно показывает: чем более существенны межэтнические различия в бытовой поведенческой культуре, тем реже заключаются межнациональные браки. И наоборот, чем больше сходства, тем чаще такие браки. Например, Всесоюзное этносоциологи-ческое обследование показало, что в Узбекистане узбеки и русские реже вступают в межнациональные браки по сравнению с коренными национальностями других республик. А в городах Молдавии, где сходства в 'бытовой культуре у русских и молдаван существенны, смешанные русско-молдавские браки встречаются очень часто (напомним, что в городах республики около 11% опрошенных молдаван состояли в конце 70-х годов в браках с русскими).
^ .См.: Сои,иологические очерки о Советской Эстонии. Таллин, 1979. С. 51.
Еще менее ощутима «этническая эндогамия» в тех случаях, когда контактируют близкородственные по языку и культуре народы. Например, среди браков, заключенных в городах Белоруссии, однонациональные белорусские браки составили 7,4 тыс., русские — 1,6 тыс., а русско-белорусские—4,8 тыс. Доля однонациональных белорусских браков лишь в 1,1 раза превышала их теоретическую вероятность, русских— в 1,4^. Это говорит о том, что национальная принадлежность в Белоруссии почти не играла роли при образовании новых семей. Напомню также, что русско-украинские, русско-белорусские браки в инонациональной среде заключаются порой даже чаще, чем это предполагает их теоретическая вероятность.
Н.—Мне хочется заметить, что этнокультурные особенности бытового поведения народов нашей страны очень многообразны и в каждом регионе, наверное, действуют какие-то свои факторы.
А.—-Особенности бытовой поведенческой культуры по-разиому влияют на вероятность заключения национально-смешанных браков в различных регионах страны в зависимости от сохранности в конкретных регионах элементов традиционного образа жизни. Так, в республиках европейской части страны, особенно в городах, где молодые люди более самостоятельны в выборе брачного партнера и меньше, чем в Средней Азии или на Кавказе, зависят от мнения родителей и других родственников, частота заключения межнациональных браков, как и их дальнейшая судьба, в значительной степени определяются психологическими ориентациями и культурной совместимостью самих женихов и невест разных национальностей.
Например, в Эстонии нет заметных различий между коренной национальностью и русскими во взаимо-
^ Этнические процессы и образ жизни. С. 260—261.
отношениях поколений. На первый план выходят другие особенности образа жизни. Это показали и материалы социологического опроса в городах Эстонии^. В анкете задавался вопрос, как опрашиваемый в первую очередь использовал бы деньги, если бы у него значительно повысился доход. Как эстонцы, так и представители других национальностей (среди которых абсолютное большинство составляли русские) назвали одни и те же статьи расходов, т. е. принципиального несходства в ориентациях людей разных национальностей не 'было. Однако на первое место люди разных национальностей выдвигали различные статьи расходов. Эстонцы—и рабочие, и интеллигенция, и служащие — на первое место поставили интересы дома («сделать свою квартиру, дом более уютными»). Заметно выделяются такие ответы, как «приобретение одежды», «увеличение сбережений»,—они занимают вторые-третьи места во всех социально-профессиональных группах, и лишь среди служащих без специального образования (где преобладают молодые женщины) встречается другой вариант ответа: «на путешествия».
Среди же людей других национальностей гораздо больше приверженцев путешествий: интеллигенция поставила такую форму траты дополнительных средств на первое место, служащие—на третье. Среди инонациональных рабочих встречается вариант ответа, практически не упоминаемый эстонцами: «помогать другим членам семьи», и в то же время почти отсутствует ответ, очень характерный для эстонцев: «постарался i6bi оберечь дополнительные средства». Конечно, такие различия в жизненных ценностях не являются непреодолимым барьером на пути заключе-
^ См.: Социологические очерки о Советской Эстонии. С. 86— 87.
нйя межнационального брака или роковым яблоком раздора, когда брак уже заключен. Однако они сказываются на подборе брачного партнера. Имеет значение и определенная этническая специфика в формах проведения досуга (досуговое общение наряду с производственным играет важную роль в формировании молодых семей). Так, эстонцы чаще отдают предпочтение таким досуговым занятиям, как работа по дому, посещение театра. Русские же чаще ходят в кино, больше читают и т. д.
Несколько иная ситуация сложилась в республиках Средней Азии, Закавказья, в национальных автономиях Северного Кавказа. Здесь большое, а иногда и решающее значение и при выборе супруга, и в жизни молодой семьи имеют нормы общения между поколениями. «Поведенческая культура» народов отличается прежде всего тем, какой вес имеет мнение родителей и других родственников, насколько самостоятельна молодежь в решении важнейших вопросов своей жизни.
Конечно, у нас в стране не сохранились патриархальные отношения, так сказать, «в чистом виде», когда родственная группа практически полностью определяет жизненный путь человека. Но переход от «традиционного» образа жизни к «современному» у народов происходил разными темпами. Это обстоятельство влияет на все стороны образа жизни, в том числе и на межнациональную брачность.
О роли родительского влияния в жизни молодых людей в среде разных народов нашей страны косвенно позволяют судить ответы на вопрос этносоциоло-гичеокой анкеты о том, «обязательно ли спрашивать согласие родителей при вступлении в брак». Среди горожан Узбекистана на обязательность родительского согласия указывали 88% узбеков и 55% русских. В городах Грузии такого мнения придерживались
61% грузин и 44?/Q русских, в городских поселениях Молдавии—41% молдаван и 42% русских, в Эстонии—22% эстонцев и 35% русских. Как видите, различия как между коренными национальностями союзных республик, так и между русским населением очень заметные.
Конечно, если молодой человек считает обязательным спрашивать согласие родителей при вступлении в брак, то это не означает, что «родительское благословение» полностью определяет выбор брачного партнера. Однако чем больше молодежи думает таким образом, тем вероятнее, что старшие родственники заметно повлияют на принятое решение. Круг знакомств старших поколений, как правило, более однонационален, да и отношения их к национально-смешанным бракам сравнительно осторожны.
Так, в начале 70-х годов, судя по ответам на вопросы анкеты Всесоюзного этносоциологического обследования, 22% грузинской молодежи в Тбилиси в возрасте до 25 лет считали, что национальность при заключении брака не играет никакой роли, и приблизительно столько же—что межнациональные браки нежелательны. Среди же поколения их отцов и матерей, т. е. тех, кому в момент опроса было 40—49 лет, число отдающих предпочтение однонациональным бракам своих детей в 2,5 раза превышало долю людей, не придающих значения национальности при выборе супруга. В столице Молдавии—Кишиневе различия между поколениями гораздо меньше. Однако и здесь 50% «отцов» и 60% «детей» считают, что национальность в браке не имеет значения. Следовательно, родители в целом все же оказывают определенное влияние на заключение однонациональных браков.
Причем у разных национальностей традиционные отношения между поколениями различно воздействуют на межнациональную брачность. Так, доля уз-
беков в населении Ташкента примерно равна доле молдаван в Кишиневе (т. е. они имеют почти одинаковые возможности для межнационального общения), а доля людей, состоящих в национально-смешанных браках, среди узбеков в несколько раз ниже, чем среди молдаван.
Высокая же доля вступающих в межнациональные браки у русских объясняется ослаблением «внутриэт-нических» родственных связей. Среди них значительно больше мигрантов из различных районов страны, людей с ослабленными родственными связями, в то время как у мигрантов коренных национальностей, переселяющихся обычно в пределах своего региона, эти связи остаются прочными.
Конечно, во всех республиках, у всех народов нашей страны роль родственных связей в жизни человека в целом уменьшается. Однако различия между этносами по данному показателю по-прежнему велики. Об этом, в частности, говорит сравнение возрастных групп коренных наций двух значительно различающихся в этнокультурном отношении республик (табл. 7).
Таблица 7. Доля считающих обязательным согласие родителей при вступлении в брак в различных возрастных группах эстонцев и узбеков, %
Городское население_____Сельское население___ Возраст Эстонцы Узбеки Эстонцы Узбеки
20—24 года 12 83 13 90 30—39 лет 15 89 21 93 60 лет и старше 29 91 33 94
Источник. Арутюнян Ю. В. О некоторых тенденциях культурного сближения народов СССР на этапе развитого социализ-ма//История СССР. 1978. № 4.
И у эстонцев, и у узбеков роль родительского авторитета в младшем поколении понижена по сравнению с более взрослыми поколениями. Но различия между мнениями старших и младших в Узбекистане значительно меньше, чем в Эстонии. В течение последних 20—30 лет роль старшего поколения в республиках Средней Азии и Закавказья была более устойчивой, чем в европейской части страны. Наряду с прочими факторами это способствовало сохранению и даже увеличению разрыва между республиками по доле национально-смешанных семей.
Следует отметить, что каждая сложившаяся национально-смешанная семья создает условия для формирования новых таких семей. Опросы показали, что в межнациональные браки чаще вступают те, кто уже имеет опыт родственного общения с людьми другой национальности. Например, среди эстонцев, состоящих в межнациональных браках, каждый второй имеет родственников, состоящих в браке с лицом другой национальности, а среди тех, кто имел супруга своей национальности,—лишь каждый четвертый. В Молдавии родственные межнациональные контакты более развиты, чем в Эстонии, но и здесь прослеживается та же закономерность. У 59% молдаван Кишинева, состоявших в однонациональных браках, и у 72%— в межнациональных среди родственников были смешанные семьи.
Н.—Мне кажется, что Вы несколько абсолютизируете различия между, условно говоря, «западом» и «востоком» в отношении к старшему поколению? Не нынешнее, так следующее поколение узбеков будет относиться к мнению старших так же, как сейчас эстонцы, русские или белорусы. А это может привести к быстрому росту численности национально-смешанных браков в среде тех народов, где пока их относительно мало не так ли? •
A.— Я думаю, что этнокультурные процессы в юго-восточных регионах нашей страны действительно в ближайшие десятилетия будут способствовать, повышению доли таких браков. Однако сущность данных процессов вряд ли будет сводиться к одностороннему превращению «востока» в «запад». Как считает этнограф Б. X. Бгажноков, «у народов Кавказа или Средней Азии уважение старших и гостеприимство можно считать конструктивным, в то время как у народов Западной Европы (добавим—и западных районов СССР.—А. С.) подобные нравственные комплексы уже давно не имеют прежней силы... Конструктивные принципы этикета отражают не только степень, но и специфику социального развития народов и их «национальный характер». А это далеко не одно и то же» ".
В развитии межнационального общения, как ив области языка, существенную роль будет играть все более полная адаптация инонациональных групп, в том числе и русского населения, к культуре коренных народов союзных и автономных республик. Инонациональное население и сейчас воспринимает характерные для коренных национальностей нормы поведения и рождаемости, элементы обрядности, материальной культуры. Дальнейшее развитие именно этих этнокультурных процессов может привести к росту численности национально-смешанных браков.
В то же время следует учитывать, что сохранение этнических особенностей образа жизни—явление закономерное. Образ жизни советских народов един в своей основе. Однако особенности, присущие различным народам, отражают их многовековой опыт, в котором, безусловно, может быть очень много ценного для будущих поколений.
" Бгажноков Б. X. Очерки этнографии общения адыгов. Нальчик, 1983. С. 180.
Н.— Однако диалог наш идет в серии «Популярная демография», а о демографических показателях мы. пока почти не вспоминали.
А.—А что Вы имеете в виду под «демографическими показателями»?
Н.—Ну прежде всего те, с помощью которых обычно характеризуют состав семейных пар в демографических обследованиях: соотношение возрастов супругов, долю вступивших в повторный брак, склонность мужчин или, наоборот, женщин разных национальностей к вступлению в межэтнические браки и т. д.
А.—Что ж, в таком случае, я думаю, мы не ошиблись, что коснулись в этом параграфе некоторых особенностей межличностных отношений в среде разных этносов. Именно данный фактор может объяснить многие демографические особенности межнациональных браков, которые так тесно переплетаются со спецификой межличностных отношений в среде разных этносов, что порой трудно сказать, где кончается этнография и начинается демография...
Демография и этнография
Кто вступает в межнациональные браки
А.— Давно отмечено, что мужчины и женщины разных национальностей неодинаково часто вступают в межнациональные браки. У коренных народов Средней Азии и Кавказа такие браки чаще заключают мужчины. У народов, населяющих европейскую часть страны, женщины не реже, а иногда и значительно чаще мужчин вступают в межнациональные браки.
В 1970 г. число мужчин-грузин, вступивших в межнациональные браки в Тбилиси, в 1,75 раза превышало число женщин-грузинок, вышедших замуж за негрузина. К 1983 г. это отношение сократилось и составило 1,65. Как видите, диспропорция велика, хотя и сокращается.
Еще заметнее она у народов, исповедовавших в прошлом ислам. У отдельных народностей Дагестана число мужчин, вступавших в национально-смешанные браки, в начале 80-х годов превышало число женщин от 1,5 до 4 раз (аварцы). Еще не так давно, лет 30 назад, практически не вступали в национально-смешанные браки женщины коренных национальностей в республиках Средней Азии, а в последние десятилетия число национально-смешанных браков с их участием постоянно увеличивается. В этих республиках среди женщин, вступивших в межнациональные браки, преобладают русские, украинки, белоруски, а также представительницы некоторых других национальностей.
Иная картина в городах европейской части страны. Например, число мужчин эстонцев или белорусов, вступивших в межнациональные браки в городах своих республик в конце 70-х годов, составляяо 80— 90% числа женщин тех же национальностей, вышедших замуж за мужчин других национальностей. В Кишиневе среди молдаван лет 15—20 назад в межнациональные браки чаще вступали мужчины, а теперь— женщины.
Н.—Как мне помнится. Вы намеревались объяснить демографические характеристики межнациональных браков исходя из особенностей межличностных отношений в среде различных этносов, в частности из роли «родственного контроля» при подборе брачных партнеров и из норм общения между поколениями, между супругами и т. д. Однако мне кажется, что объяснить неодинаковую «склонность» мужчин и женщин разных национальностей к вступлению в межэтнические браки можно тем, что в многонациональных
городах среди одних национальностей больше холостых мужчин, а среди других—незамужних женщин. Важно учитывать и то, что мужчины служат в армии, чаще женщин выезжают на работу в другие регионы страны (например, на всесоюзные стройки). Все это и приводит к тому, что среди дагестанцев, грузин или узбеков именно мужчины чаще вступают в смешанные браки.
А.—Вы правы в том, что мужчины коренных национальностей из республик Средней Азии, Кавказа более мобильны, чем женщины, чаще оказываются в инонациональной среде, а поэтому и чаще вступают в национально-смешанные браки. На строительство в зону БАМа или других крупных объектов с Кавказа, из Средней Азии если и едут представители коренных национальностей, то почти исключительно мужчины. Однако такие мигранты все же редко остаются на постоянное жительство и обычно возвращаются в родные края. Незамужние женщины европейской части СССР мигрируют почти наравне с мужчинами независимо от того, идет ли речь о переезде в ближайший город или другой регион. Более того, они часто остаются на новом месте жительства, даже если оказываются в регионе с другим климатом, другой культурой.
Однако необходимо объяснить и сами эти межэтнические различияяв миграционной подвижности, приводящие к тому, что в среде одних народов большие возможности для вступления в межнациональный брак имеют мужчины, а в среде других—женщины.
Остается открытым и другой вопрос: почему у народов Средней Азии и Кавказа женщины реже мужчин вступают в межнациональные браки в своих республиках, где у них одинаково широк выбор брачных партнеров по национальности. Так, по данным обследования, в Тбилиси примерно 30% женщин-грузинок от 20 до 40 лет не состоят в браке, и тем не менее
межнациональные браки среди них встречаются реже, чем среди мужчин грузинской национальности.
Н.—Может быть, подойдет другое объяснение неодинаковой склонности мужчин и женщин некоторых национальностей к межэтническим бракам, которое условно можно назвать «социологическим»? Чтобы проиллюстрировать его суть, сошлюсь на конкретный пример.
В одном исследовании межнациональных браков в Татарии отмечалось, что в первые годы Советской власти были сняты религиозные ограничения на пути развития межнациональной брачности, но еще не было достигнуто фактического социального равенства между народами, что проявлялось в значительных различияя уровня образования, квалификации отдельных национальностей в регионе. Женитьба мужчины-татарина на русской женщине имела для него определенную социальную престижность^. Такое же значение имели межнациональные браки и в других регионах, отстававших от европейского Центра по уровню социально-экономического развития.
Может быть, и сейчас фактор «социальной престижности» способствует тому, что мужчины коренных народов Средней Азии, Кавказа и Закавказья и других регионов чаще женятся на русских, украинках, женщинах других «европейских» народов, чем их соплеменницы выходят замуж за мужчин другой национальности?
А.— Безусловно, фактор социальной престижности играл свою роль в прошлом. Однако десятилетия Советской власти в корне изменили картину. Например, доля лиц с высшим образованием среди коренных народов Грузии, Азербайджана, Казахстана, Кирги-
^ См.: Столярова Г. Р. Национально-смешанные семьи в сельских районах Татарской АССР. М„ 1985. С. 8—9.
зии значительно выше, чем среди инонационального, в том ччсле и русского, населения, проживающего в этих республиках. Это лишь один показатель того, что в условиях социализма преодоленыынаиболее существенные различияяв уровне социально-культурного развития народов. Но таких примеров можно привести десятки. Так что факт социальной престижности в большинстве случаев не может влиять на склонность мужчин и женщин разных национальностей к вступлению в национально-смешанные браки.
Н.—Предположим, Вы меня убедили, что для объяснения «половой асимметрии» при вступлении в национально-смешанные браки среди некоторых народов необходимо обратиться к особенностям межличностных отношений в среде того или иного этноса. Однако, как конкретно можно связать эти явления?
А.—Напомним, что сам по себе рост численности национально-смешанных браков—одно из следствий стирания традиционного образа жизни. Наиболее характерная ччрта традиционной системы межличчостных отношений — зависимость отдельного человека от родственных и соседских связей, имеющая как социально-психологическое, так 'и экономическое выражение. Сохранение элементов традиционного образа жизни способствует тому, что старшее поколение оказывает значительное влияние на выбор брачного партнера для своих детей и внуков. Особенно это относится к коренным народам Средней Азии и Кавказа. Причем подобное влияние больше сказывается на девушках и меньше—на юношах. Связано это прежде всего с более активной экономической ролью мужчин, они более самостоятельны и в выборе брачного партнера.
Этносоциологичеокие исследования показывают, что женщины коренных национальностей Средней Азии и Закавказья не только реже мужчин вступают
в межнациональные браки, но и несколько осторожнее относятся к самой возможности таких браков. Однако число женщин, благожелательно относящихся к таким бракам, значительно превышает число реально вступающих в такие браки. Например, в Тбилиси в начале 80-х годов, по данным загсов, в национально-смешанные браки вступали около 13% женихов-грузин и 8—9% невест-грузинок. В то же время на вопрос анкеты об отношении к национально-смешанным бракам 20% молодых грузин (до 25 лет) и 22% грузинок (18—24 года) ответили, что национальность в браке не имеет значения. Это свидетельствует о том, что в дальнейшем женщины коренных национальностей Средней Азии и Закавказья все чаще и чаще будут вступать в национально-смешанные браки. Ведь этносоциологические исследования показывают, что относительный консерватизм образа жизни молодых женщин этих национальностей является следствием не столько их собственных ориентаций, сколько социально-психологического влияния, оказываемого на них родственными, соседскими и другими кругами общения. В частности, оказалось, что мужчины психологически даже больше привержены еще сохраняющимся элементам традиционного этикета, чем женщины. Например, мужчины грузины и узбеки в городах этих республик чаще, чем женщины, отвечали, что считают необходимым спрашивать согласие родителей при вступлении в брак.
Н.— Мне кажется. Вы упускаете еще один этнокультурный фактор, а именно влияние в прошлом религиозной принадлежности народов. Напомним, что ислам запрещал браки женщин-мусульманок с иноверцами, а мужчинам разрешал браки с женщинами христианской и иудейской веры, при условии принятия ими мусульманства. Ислам, конечно, потерял свое былое значение. Однако традиция не выдавать жен-
щин за представителей другой этнической принадлежности, особенно народов, исповедовавших в прошлом немусульманские религии, частично сохранилась.
А.— Не пора ли нам перейти теперь к одной из важнейших демографических характеристик брака. Это возраст женихов и невест. Материалы загсов показывают, что по данному показателю межнациональные браки заметно отличаются от однонациональных, а именно в межнациональные браки чаще вступают люди более взрослые. В большей степени это проявляется среди коренных народов республик, в меньшей степени—среди инонационального, в том числе и русского, населения. Проиллюстрируем эту закономерность на примере Тбилиси (см. табл. 8). Для наглядности выделим две возрастные категории—до 25 и старше 25 лет. Очень сходная с этой картина распределения же-
Таблица 8. Распределение вступающих в однонациональные
и межнациональные браки по возрасту в Тбилиси (материалы загсов), %'
Грузины
Русские
старше старте до 26 лет 25 лет до 25 лет 25 лет
Женихи:




однонациональные
браки 42
58
42
58
межнациональные
браки 32
68
32

<< Предыдущая

стр. 2
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>