стр. 1
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

ГЛАВА ТРЕТЬЯ ПРАВО СОЮЗА СЕМЕЙСТВЕННОГО 1 - ПРАВО СОЮЗА БРАЧНОГО Существо брака и условия его заключения
§ 48. Брак, как учреждение юридическое, представляется союзом двух лиц разного пола, удовлетворяющим известным юридическим условиям и дающим известные гражданские последствия'. Понятно, что это определение брака чисто формальное: сказать, что брак есть союз двух лиц разного пола, удовлетворяющий известным юридическим условиям и дающий известные гражданские последствия, не значит определить содержание брачного союза. Оно не исчерпывается даже перечислением всех прав и обязанностей, вытекающих из брака, так что в области права нет возможности дать полное определение брачному союзу, а понятие о нем устанавливается вне области права - в религии и нравственности.
История свидетельствует, что религия всегда является блюстительницей различных общественных учреждений (на низшей ступени человеческого общения религия и право даже составляют одно и то же. - А. Г.) Точно так же она с древнейших времен взяла в свое ведение брак, как учреждение, составляющее основу всего общественного быта, как ядро развития цивилизации. С точки зрения религии брак представляется учреждением, состоящим под покровительством божества; по учению же православной церкви - даже учреждением, совершаемым с его участием,- таинством. Равным образом и закон нравственный, независимо от религии, принимает в свою область учреждение брака и признает его союзом двух лиц разного пола, основанным на чувстве любви, который имеет своим назначением - восполнить личность отдельного человека, неполную в самой себе, личностью лица другого пола. Естественно поэтому, что учреждение брака, находящееся в такой мере под влиянием религиозных и нравственных понятий, не вошло сполна в область права и подчинилось определениям не одного светского законодательства, а также и церковного, и что, с другой стороны, в браке представляется множество отношений, которые ускользают от всякого внешнего определения, а устанавливаются лишь по внушению нравственного закона.
' Понятию о браке, как о союзе двух только лиц разного пола, нисколько не противоречит многоженство, допускаемое нашим законодательством для лиц магометанского вероисповедания: хотя при многоженстве представляется не один, а несколько браков одного лица мужского пола, существующих одновременно, но каждый из этих браков сам по себе все-таки есть союз двух только лиц разного пола.
348
На эту-то смешанную природу брака указывает определение, данное римским юристом Модестином: «Nuptiae sunt conjunctio maris et feminae, consortium omnis vitae, divini atque humanijuris communicatio», вошедшее в состав так называемых градских законов, а оттуда перешедшее и в нашу Кормчую книгу, где оно выражено так: «Брак есть мужеви и жене сочетание, сбытиево всей жизни, божественныя же и человеческия правды общение».
Но если брак находится под решительным влиянием религиозных и нравственных понятий, то по различию существующих у нас религий естественно ожидать, что это учреждение определяется не для всех граждан одинаково, а подвергается тем или другим видоизменениям, смотря по догматам различных вероисповеданий. Действительно, наше законодательство особо определяет брачное право для лиц православного исповедания, особо - для лиц других христианских исповеданий между собой и с православными, а также для нехристиан между собою и с христианами. Впрочем, особенности, устанавливаемые законодательством, касаются лишь заключения, совершения и прекращения брака; юридические же последствия, вытекающие из брачного союза, определяются законодательством для лиц всех вероисповеданий одинаково. Это потому, что религиозные понятия людей различны относительно того, что необходимо для признания брака существующим; но как скоро брак установился, то существо его более или менее одинаково, и законодательство может определять его юридические последствия уже сообразно своим целям, лишь бы только определения законодательства не перечили сущности брака, т. е. не препятствовали бы ей проявляться в действительности. Пример тому - определения нашего законодательства об имущественных отношениях между супругами.
При изложении юридических определении относительно брака следует сказать об условиях его заключения, о совершении его, юридических отношениях между супругами и, наконец, о прекращении брака. При этом мы будем иметь в виду общие определения, т. е. относящиеся ко всем бракам, без различия вероисповеданий брачащихся лиц или супругов, и кстати укажем те особенности, которые относятся лишь к тому или другому вероисповеданию.
Условия заключения брака обыкновенно разделяют на положительные и отрицательные, разумея под первыми обстоятельства, существование которых предполагается для заключения брака, а под вторыми -обстоятельства, отсутствие которых делает возможным его заключение. Однако это разделение условий не имеет практического интереса: значение условия для брака нисколько не зависит от положительного или отрицательного его характера, а иные положительные условия, будучи нарушенными, влекут за собой недействительность брака точно так же, как иные отрицательные, тогда как нарушение других положительных или отрицательных условий не делает брак недействительным. Поэтому
349
скорее следовало бы разделить условия на такие, нарушение которых влечет за собой недействительность брака, и другие, нарушение которых не влечет за собой такого сурового последствия. Но и этого разделения нужно держаться с осторожностью, ибо условия, влекущие за собой недействительность брака, не во всех случаях проявляют свое действие, а большей частью требуют для того или иска со стороны заинтересованного лица, или непосредственного вмешательства со стороны общественной власти. Таким образом, лучше всего рассматривать каждое условие в отдельности.
а) Прежде всего представляется согласие брачащихся лиц'. Будучи союзом лиц разного пола, следовательно, делом гражданским, брак предполагает, конечно, их согласие. Это формально выражается тем, что брачащиеся, пред самым совершением брака, дают словесное показание о добровольном, непринужденном его заключении; выражение несогласия при этом со стороны которого-либо брачащегося устраняет совершение брака. Однако же, несмотря на то что по самому существу брака согласие брачащихся необходимо для его заключения, в прежние времена у нас не сознавали этой необходимости и очень часто, даже обыкновенно, браки совершались по воле родителей и господ брачащихся, так что только Петр Великий обратил надлежащее внимание на согласие самих брачащихся лиц и поставил его необходимым условием совершения брака, чем оказал, конечно, весьма большую услугу цивилизации, эмансипировав детей от безусловной воли родителей. Но такова сила нравов, что, по крайней мере фактически, и поныне браки нередко заключаются по принуждению: конечно, формальное заявление брачащегося о несогласии на вступление в брак устраняет совершение самого обряда венчания; но это «да», произносимое перед венчанием, особенно со стороны невесты, нередко бывает вынужденным угрозами или даже истязаниями. Само собою разумеется, что изъявление согласия на вступление в брак предполагает способность к гражданской деятельности: если способность эта требуется для заключения договора какого бы ни было, то тем более она существенна, когда идет речь о таком важном деле, как брак. И понятно, что умалишенные не могут вступать в брак, так как они не могут выразить на то своего согласия^. К этой же способности совершать гражданские действия сводится, главным образом, и другое условие брака
Ь) возраст брачащихся. Наше законодательство, как известно, устанавливает особое брачное совершеннолетие, не совпадающее с общим гражданским совершеннолетием: для лиц мужского пола оно наступает по достижении 18-ти, женского - по достижении 16 лет от рождения, так что до наступления общего гражданского совершеннолетия лицо уже
1 Ст. 12.
2 Ст. $.
350
несколько лет может находиться в браке'. Это установление особого брачного совершеннолетия наводит многих на мысль, будто законодательство, требуя известного возраста брачущихся, руководствуется только соображением физической стороны брака, способности к половому совокуплению.
Конечно, физическая зрелость имеет большое значение для брака, ибо иначе брачное сожительство действовало бы разрушительно как на организм самих супругов, так и на их потомство. Однако известно, что вместе с физическим созреванием развивается и умственная зрелость, необходимая для заключения брака. Но главным образом, кажется, экономические условия нашего быта побуждают законодательство к особому определению брачного совершеннолетия. Действительно, для значительного большинства народонаселения нашего Отечества, особенно сельского, весьма важно рано вступать в брак, чтобы иметь помощницу в хозяйстве и к зрелым летам воспитать помощников в лице детей. Во всяком случае возраст, устанавливаемый законодательством, вполне достаточен не только для физического, но и 'умственного развития брача-щихся чтобы они могли составить понятие о важности заключаемого союза, тем более что все мы вырастаем в понятиях уважения к этому союзу, в сознании его силы и крепости. В деле заключения брака брача-щимся обыкновенно оказывают содействие близкие им люди, большей частью желающие им добра. Если браки часто бывают несчастными, то нельзя сказать, что только ранний возраст, полагаемый законодательством для заключения брака, служит тому виной, что в том сословии, в котором браки действительно заключаются в раннем возрасте, именно в сословии сельских обывателей, они гораздо реже бывают несчастными, нежели в тех кстати где они заключаются обыкновенно в возрасте совершенно зрелом, когда, следовательно, нельзя предполагать, что брак заключен необдуманно, легкомысленно.
Законодательство определяет также возраст, по достижении которого лицо уже не может вступить в брак. Этот возраст, одинаковый для лиц обоего пола, - наступление 80 лет от рождения^ Прежде всего это определение законодательства как бы отзывается античным воззрением на брак, как на учреждение, имеющее целью рождение детей - liberorum creandorum causa. И справедливо полагать, что брак лица 80 лет от рождения, по крайней мере нормально, не приведет к этой цели. Но если даже цель брака видеть в удовлетворении физическим и нравственным потребностям природы, в необходимости одному лицу дополнить себя личностью другого, а рождение и воспитание детей рассматривать толь-
' Ст. 3. Лицам женского пола предоставлено вступать в брак, с разрешения епархиального начальства, уже и по достижении 15 '/i лет от рождения, а лицам мужского - 17 '/i. Для природных жителей Закавказского края возрастом брачного совершеннолетия полагается для мужчин наступление 16-го, а для женщин - 14 года рождения. ^ Ст. 4.
351
ко как последствие брака, а не его цель, то все-таки запрещение лицам престарелым заключать браки нельзя не признать основательным, ибо браки таких лиц уже не соответствуют идее брака. Если лицо старческого возраста более другого нуждается во внимании, попечении, заботе о нем, то лицо такого возраста только и в состоянии пользоваться опорой другой личности, но уже не в состоянии составлять для нее опору, так что нет взаимности в удовлетворении потребностям, а без такой взаимности и брак не соответствует своей идее. Притом дело благоразумного человека заранее позаботиться о том, чтобы окружить себя попечениями, насколько они ему нужны; если же он обходился без них до престарелого возраста, то уж лучше обойтись без них и до конца жизни. Во всяком случае, брак есть союз, заключаемый для земных целей; лицу же, достигшему 80-летнего возраста, прилично заботиться уже не о земных, а об интересах жизни загробной. Однако ближайшим поводом к определению maximum'a возраста для вступления в брак, насколько известно, послужили для законодательства не эти соображения, а различные злоупотребления, какие встречались при браках лиц престарелого возраста. Например, нередко лицо молодых лет вступало в брак с лицом престарелого возраста с целью воспользоваться имением старого супруга еще при его жизни или по смерти.
Относительно возраста для вступления в брак представляется еще одно соображение, упущенное, впрочем, из виду нашим законодательством, - это соображение соразмерности между возрастом брачащихся лиц. По нашему законодательству, старик 80 лет не может жениться; но нет препятствия старику 79 лет жениться на девице 16 или 17 лет. И случаи, что между возрастом одного супруга и возрастом другого существует резкая разница, встречаются действительно довольно часто, а равно и пагубные последствия такого неравенства лет супругов нередко поражают наблюдателя. В низших слоях нашего общества случаи эти встречаются реже: большей частью крестьянин вступает в брак в молодых летах и берет жену молодую; если же он женится уже в летах зрелых, то обычно вступает в брак с женщиной также более или менее зрелого возраста. Но в средних и высших кругах явление весьма обыкновенное, что мужчина лет 30 и более женится на девице 16 - 17, несмотря на то что неравенство между летами супругов уже довольно значительно, ибо мужчина 30 лет уже пережил довольно много, а девица 16 - 17 лет еще только начинает жить. Кроме того, по наблюдениям физиологов и врачей, браки между лицами, значительно неравными по возрасту, вредно действуют на рождающееся от них потомство. Так, совершенно естественно некоторые законодательства обращают внимание и на отношение возраста одного супруга к возрасту другого. Но наше законодательство, как уже сказано, не обращает внимания на это обстоятельство; или, может быть, оно ожидает, что сами граждане воздержатся от заключения
352
таких браков, которые, по неравенству лет между супругами, могут обещать пагубные последствия.
Оба эти условия брака непосредственно связаны с личностью бра-чащихся. Другие же вытекают или из известных отношений брачащихся к другим лицам, или из отношений брачащихся между собою, или, наконец, из их общественного положения.
с) Согласие родителей брачащихся лиц, их опекунов и попечителей, если они состоят под опекою или попечительством, и начальства, если они состоят на государственной службе'. Что касается согласия родителей брачащихся, как условия заключения брака, то оно вытекает из права власти, принадлежащего родителям над детьми. И так как право это принадлежит обоим родителям, и для брака дитяти требуется согласие отца и матери, так что если отец согласен, а мать не согласна, то это составляет препятствие для заключения брака. При том законодательство не обращает никакого внимания на возраст брачащихся лиц, так что по букве закона согласие родителей одинаково необходимо как для брака девицы 16 -17 лет, так и для брака мужчины весьма зрелого возраста, или для брака вдовы, обремененной довольно значительным семейством. Законодательство, быть может, имеет в виду, что согласие родителей, как условие заключения брака, по естественному их отношению к детям составит препятствие не для брака благоразумного, а разве только для легкомысленного; препятствие же для такого брака даже желательно.
Но некоторые другие законодательства только до известного возраста детей безусловно требуют согласия их родителей для заключения брака, так что если его нет, то и брак не совершается; по достижении же детьми возраста более зрелого требуют только, чтобы они спросили согласия родителей на заключение брака, а они вправе отказать только по причинам основательным, в противном случае их согласие может быть заменено согласием общественной власти. Так поступает, например, французское правой Впрочем, нужно сказать, что на практике и у нас согласие родителей, как условие заключения брака, вовсе не имеет такого решительного значения, какое придает ему законодательство. Когда вступает в брак лицо зрелого возраста, то большей частью нет и помину о согласии родителей. С другой стороны, согласие родителей, как условие заключения брака, не имеет у нас такого значения, чтобы требовался формальный отзыв о согласии на брак - довольствуются лишь отсутствием их несогласия, так что это условие брака получает в действительности только отрицательное значение. И во всяком случае, нарушение этого условия не делает брак недействительным, а только может повлечь за собой для брачащихся некоторые невыгодные послед-
' Ст. 6,9. ' Cod. civ„ art. 148-158.
23-2466
353
ствия'. То же самое значение имеет согласие опекунов и попечителей бра-чащихся, состоящих под опекою или попечительством. Только это согласие опекунов и попечителей не зависит безусловно от их воли, ибо хотя общее наше законодательство и не постановляет, что согласие опекунов и попечителей, в случае неосновательного их отказа в согласии на брак опекаемого или состоящего под попечительством, может быть заменено разрешением судебного места, как это постановляется в виде местного изъятия для губерний Черниговской и Полтавской^ но в действительности можно достигнуть того же результата. Опекун и попечитель суть лица, состоящие под начальством опекунского ведомства, и потому, как скоро тот или другой неосновательно отказывает в согласии на брак опекаемого, отказ может быть обжалован, и тогда опекунское ведомство или устранит опекуна и назначит другого, который изъявит согласие на брак, или от себя даст разрешение на заключение брака (а в случае отказа со стороны попечителя сам несовершеннолетний может просить о замене его, попечителя, другим лицом. - А. Г.).
Наконец, согласие начальства лица, состоящего на государственной службе, как условие заключения брака, установлено законодательством прежде всего для лиц военного звания, как по соображению свойства военной службы, так и потому, что содержание, получаемое от правительства лицами военного занятия, едва достаточно для приличного содержания одинокого человека и удовлетворения потребностям службы. (Военное начальство в этом случае руководствуется своими специальными законами», на основании которых офицерам до 23 лет, прослужившим в той местности, где женятся, менее 2 лет, и нижним чинам вовсе не дозволяется вступление в брак<; офицерам, получающим менее 1 200 руб. в год содержания, брак разрешается при условии представления реверса, т. е. обеспечения в виде денег или процентных бумаг на сумму не менее 5 000 руб. или недвижимого имущества, приносящего в год дохода не менее 300 руб. - А. Г.). От воинских чинов рассматриваемое условие распространилось и на лиц, состоящих в гражданской службе. Между тем соображения, по которым заключение браков лицами военного звания обусловливается согласием их начальства, не так важны по отношению к лицам, состоящим в гражданской службе, а большей частью для интересов этой службы безразлично, отправляет ли ту или другую должность холостой или женатый человек. И вот, быть может, поэтому-то для лиц гражданского ведомства согласие на брак со стороны начальства в сущности имеет лишь значение формальности, ибо разве только в редком
1 У. н„ ст. 1566.
2 Ст. 264.
^ Устав о воинской повинности (Воин. пов.), т. IV, ст. 25 * За исключением вдовых нижних чинов, имеющих от прежних браков детей, остающихся без всякого призрения. См.: Свод военных постановлений (С. в. п.), кн. VIII, ст. 519 (изд. 1869 г.).
354
случае начальство лица, состоящего в гражданской службе, отказывает в своем согласии на брак, тем более, что основания, по которым начальство вправе отказать в согласии, не указаны законодательством. Тем не менее, однако же, это условие заключения брака понимается в действительности положительно, т. е. требуется формальное согласие начальства служащего лица, а не довольствуются одним отсутствием несогласия; хотя, с другой стороны, брак, заключенный без согласия начальства, ни в каком случае не признается недействительным (лицо, не исполнившее это требование, подлежит строгому выговору со внесением в послужной список'-А. Г.).
d) Брачащиеся не должны состоять между собою в известных степенях родства и свойства, так что брак между лицами, состоящими в таких степенях родства или свойства, признается недействительным. Это условие заключения брака встречается во всех почти законодательствах и даже у народов, стоящих еще на довольно низкой ступени цивилизации. Но трудно указать, каково его разумное основание. Приводятся различные причины, объясняющие запрещения браков между близкими родственниками и свойственниками: нравственные, физиологические, исторические. Так, говорят, что родство само по себе удовлетворяет известным потребностям человеческого духа, но есть и другие потребности духа, которые удовлетворяются браком: если бы допустить брак между родственниками, то это значило бы смешать разнородные потребности и не удовлетворить ни одной из них. Указывают, например, что отношения между братом и сестрой самые тесные, нежные, но совершенно иные, нежели отношения между лицами разного пола, не связанные родством между собою, так что если бы сестра была женой брата, то она не удовлетворила бы потребности, которой удовлетворяет жена, и, точно так же, не удовлетворяла бы той потребности, которой удовлетворяет теперь. Это объяснение имеет, конечно, правдоподобную сторону; только трудно считать его разгадкой явления, встречающегося даже у народов на очень низкой ступени нравственного развития.
Физиологические причины запрещения браков между близкими родственниками предполагаются те, что будто бы между лицами, связанными родством, нет половых влечений, и такие браки ведут к дегенерации поколений. Что касается первого обстоятельства, то оно справедливо только по отношению к ближайшим родственникам и объясняется скорее не природой человека, а условиями постоянного сожительства, привычкой к мысли, что между ними не должно существовать никаких половых влечений. Более) правдоподобно другое обстоятельство: наблюдения над животными действительно показывают, что от совокуплений между родственными парами вырождаются племена животных; по ана-
' У. н„ ст. 1565. 23* 355
логии должно признать это справедливым и по отношению к человеческой природе.
Наконец, исторические причины запрещения браков между родственниками состоят в связи с условиями родового быта, переживаемого быстрее или медленнее каждым народом. Известно, что в родовом быту первоначально существует вражда между отдельными родами и только мало-помалу сближаются они между собой, вражда ослабевает или даже прекращается, между прочим помощью браков между лицами, принадлежащими к разным родам, так что в медленном органическом развитии человечества брак оказывает весьма важную услугу цивилизации, составляя одно из могущественных орудий Провидения в приготовлении общественного состояния, противного тому, которое характеризуется всеобщей войной - bellum omnium contra omnes. Ту же связующую силу проявляет брак и впоследствии, по выходе общества из родового быта: не только сами супруги сближаются до того, что считают всех остальных более чуждыми себе, нежели они друг другу, но и родственники супругов, нередко до брака их совершенно чуждые между собою, считают уже себя своими. Но если действительно брак может служить посредствующим звеном между отдельными родами, то чтобы в большей мере проявиться его связующей силе, необходимо запрещение браков между членами одного и того же рода, ибо только при устранении браков между родственниками может усилиться готовность на браки между членами разных родов. И вот, религия, входя в эти соображения и обыкновенно рано овладевая учреждением брака, в той или другой мере действительно запрещает браки между родственниками, возводит это запрещение в степень одного из своих догматов. Нельзя сказать, однако же, чтобы эти причины запрещения браков между родственниками в настоящее время были живо сознаваемы, скорее бессознательно браки между близкими родственниками возмущают нас и даже кажутся противоестественными. Далее, если и есть разумные основания для запрещения браков между родственниками, то все-таки мера запрещения определяется не рационально, а положительно, следовательно, более или менее произвольно. Обыкновенно она определяется правилами церкви, и само запрещение браков распространяется не только на родственников кровных, но и на свойственников и родственников духовных.
Определениями православной церкви безусловно запрещаются браки между родственниками по прямой линии; между родственниками же боковой линии и двухродными свойственниками запрещаются браки до 6 степени включительно, а между трехродными свойственниками до-4-й. Духовному начальству предоставлено, впрочем, разрешать браки между боковыми родственниками и двухродными свойственниками уже и в 5 степени, так что безусловно запрещаются браки только между родственниками прямой линии, между боковыми родственниками и двух-
356
родными свойственниками - до 4 степени включительно'. По родству духовному в настоящее время безусловно запрещаются браки только между воспреемником и воспринятою и ее матерью и, наоборот, между воспреемницею и воспринятым и его отцом^ Родство гражданское не оказывает, кажется, никакого влияния на заключение брака, потому что хотя Кормчая книга распространяет определения о кровном родстве и на родство гражданское, но эти определения в наше время не имеют практического значения. Светское же законодательство умалчивает о значении гражданского родства для брака, и определяется это родство так холодно, так мало приписывает ему силы сближения даже между усыновителем и усыновленным, не говоря уже о родственниках, что распространять запрещения браков по кровному родству и на родство гражданское было бы совершенно не в духе действующего светского законодательства.
е) Препятствие для заключения брака составляют монашеское звание лица и, для белого духовенства православной церкви, священнослу-жительский caW. При пострижении в монашество лицо дает, между прочим, обет целомудрия и, конечно, с этим обетом уже несовместимо вступление в брак, так что, пока лицо остается в монашестве, заключение брака для него невозможно. Лица белого духовенства православной церкви могут состоять в браке, но лицо, желающее принять на себя свя-щеннослужительский сан, должно предварительно вступить в брак, а с посвящением в этот сан заключение брака уже не допускается. Безбрачное состояние священников представляет много невыгодных сторон: священник, в истинном значении его сана, должен быть другом каждого семейства, понимать потребности семейной жизни, быть в состоянии ценить значение воспитания детей; между тем для человека бессемейного все эти предметы доступны лишь в отвлечении. И вот поэтому-то безбрачие, налагаемое римско-католической церковью на ее служителей, многие рассматривают как одно из общественных зол.
О Для лиц православного исповедания допускаются последовательно только три браках По учению церкви, безусловно одобрительно лишь заключение первого, так что, только снисходя к слабости человеческой
' Почти те же самые определения дает и римско-католическая церковь, только она более щедра на дшпенсации, нежели православная церковь. Гораздо меньшие ограничения устанавливает протестантская церковь. И это объясняется тем, что многие запрещения браков сводятся к определениям соборов, указаниям отцов церкви, а протестантская церковь преимущественно дорожит теми правилами, которые непосредственно установлены Св. писанием.
^ (Это положение, основанное на 53 кан. Трульского собора, было установлено синодальным указом 1810 г. и подтверждено синодальным определением 31 декабря 1837 г., причем в циркулярном указе по поводу этого определения сказано, что на браки между воспреем-никами надлежит испрашивать разрешение епархиального архиерея. - А. Г.). э Ст. 2. <Ст. 21.
357
природы, она допускает заключение второго и третьего браков, но заключение дальнейшего, под страхом его недействительности, уже не дозволяет, имея в виду, что это может составить разве только редкое исключение, которого не стоит и допускать. И вот, между прочим, почему православная церковь не допускает повторения брака для лиц, облеченных в священнослужительский сан: она руководится мыслью, что если уж делать уступку слабости человеческой природы, то необходимо, чтобы, по крайней мере, сами служители церкви сохранили идею брака во всей ее чистоте.
g) Равным образом, если лицо уже состоит в браке, то заключение нового брака не дозволяется'. Из всех религий, существующих в нашем Отечестве, только магометанская религия допускает полигамию. И это объясняется климатическими и историческими обстоятельствами той местности, в которой образовалась эта религия. Она возникла, как известно, в климате южном, где половые влечения сильнее, нежели в климате умеренном, возникла среди народа, стоявшего на невысокой ступени нравственного развития, а известно, что при низком уровне образованности чувственность нередко берет перевес над духовной природой человека: и вот, для удовлетворения чувственности мужчин магометанская религия допустила многоженство. Между тем известно, какое гибельное влияние оказывает это на нравы общества: оно естественно ведет женщину к рабскому положению, а через то деморализирует и все общество. Замечено также, что при существовании многоженства народонаселение возрастает гораздо медленнее, нежели при существовании моногамии, хотя могло бы казаться наоборот. И если все эти вредные последствия многоженства еще не столь резко проявляются в нашей действительности, то потому, что фактически оно не так распространено, как допускает закон религии. В Казани, например, магометанское общество состоит из нескольких тысяч, но только немногие магометане имеют по две и три жены, а большей частью живут с одной женою.
(h) Препятствием для заключения брака служит также осуждение лица на всегдашнее безбрачие. Это осуждение является следствием некоторых случаев расторжения и признания брака недействительным: 1) Когда расторгается брак вследствие безвестного отсутствия, то супруг, признанный безвестно отсутствующим, если он окажется живым, вступить в новый брак не может; но правило это не распространяется на нижних воинских чинов, бывших в плену или в безвестной отлучке на войне", 2) Когда брак расторгнут вследствие неспособности к брачному сожитию, то супруг, признанный неспособным, почитается таковым всю свою жизнь; так что, строго говоря, это не «осуждение на безбрачие», а признание неопровержимого предположения неспособности к брачному
1 Ст. 20. "• Устав духовных консисторий (У. дух. коне.), ст. 236. - С. уз., ст. 495; П. с. з., Ill, 1495.
358
сожитию", 3) Когда брак расторгнут вследствие прелюбодеяния, jo осуждение виновного супруга на безбрачие присоединяется к уголовному наказанию, на него налагаемому^ 4) Когда брак признан недействительным вследствие того, что один из супругов при вступлении в брак уже состоял в другом законном браке, то последний сохраняется в силе и, по прекращении его смертью невинного супруга, виновный в новый брак вступить не можете -А. Г.).
i) Лицам православного исповедания запрещаются браки с раскольниками и вообще - лицам христианского исповедания с нехристианами<. Однако же обращение лица нехристианского исповедания в христианскую веру или обращение раскольника в православие не разрушает его прежнего брака с нехристианином или раскольником, так что, следовательно, только запрещается заключение таких браков, но допускается их существование^
Совершение брака
§ 49. Совершению брака предшествуют обручение, оглашение и обыск. Обручение или помолвка это соглашение о заключении брака, рас-tum de matrimonio contrahendo, точно так же, как запродажа есть соглашение о будущем заключении купли-продажи. И в древнем нашем быту обручение действительно имело значение договора, как понятия юридического. Известно, что нередко исполнение обручения, как и всякого другого договора, обеспечивалось весьма значительной неустойкой, так что если которая-либо сторона уклонялась от заключения брака, она обязана была удовлетворить противную сторону неустойкой. И оттого бывали примеры, что хотя по обручении и открывались виды на несчастное сожительство будущих супругов, брак все-таки заключался, потому что в противном случае грозила страшная неустойка.
Однако если юридическая сторона брака поглощается его религиозным значением, то совершенно естественно, что и обручение должно было утратить свое юридическое значение. И действительно, отчасти эти злоупотребления неустойкой, отчасти то обстоятельство, что в воззрениях народа обручение не всегда отличалось от брака, а нередко обручен-
1 Ук. ист., ст. 253.
2 У. н., ст. 1585; У. дух. коне., ст. 253. " Ст. 40 - 42; У. дух. коне., ст. 214, 216.
* Ст. 85. Из христианских исповеданий только одно лютеранское допускает для своих последователей браки с магометанами и евреями (см.: ст. 87). И наблюдения показывают, что от таких браков нет опасности для христианской религии, как это полагают церкви православная и католическая. На Западе довольно часты браки лютеран с евреями; но супруги-христиане не отрекаются от своей веры, дети же, рождаемые от таких браков, чаще всего также принадлежат к христианской церкви. s Ст. 79.
359
ные присваивали себе права, вытекающие из брака, повели к тому, что Петр Великий запретил обеспечивать исполнение обручения неустойкой и тем лишил его юридического значения, религиозную же сторону его обратил в составную часть самого совершения брака. В настоящее время обручение или помолвка, в смысле соглашения между двумя лицами разного пола о будущем заключении между ними брака, рождает для той и другой стороны только нравственный союз, но никаким юридическим значением это соглашение не сопровождается.
Оглашение состоит в троекратном объявлении в церкви предстоящего брака, причем именуются, конечно, лица, намеревающиеся вступить в брак. Цель оглашения в том, чтобы лица, знающие о каком-либо препятствии к заключению брака, объявили о нем священнику, которому придется совершать обряд венчания'. Однако же упущение оглашения не делает брак недействительным. Поэтому-то оглашение получает на практике значение формальности, которая не всегда и соблюдается при заключении брака.
Наконец, обыск есть удостоверение известных лиц о несуществовании препятствий к совершению брака^ Мы видели, как сложны условия для заключения брака. Понятно, что если бы производить исследование о каждом из этих условий, то заключение брака было бы весьма затруднено, а если предположить при этом еще некоторую недобросовестность со стороны лиц, которые производили бы эти исследования, то заключение каждого брака сделалось бы стеснительным. Например, одно условие о несуществовании духовного родства между вступающими в брак могло бы подать повод к нескончаемым справкам. Между тем заключение брака должно быть по возможности доступным. Поэтому-то довольствуются удостоверением самих брачащихся и нескольких сторонних лицз об отсутствии препятствий к заключению брака. И это удостоверение составляет обыск. Он совершается письменно - по форме, данной законодательством, подписывается, кроме самих брачащихся и сторонних свидетелей, священником и причтом, совершающими обряд венчания, являясь таким образом чисто гражданским актом совершения брака, не имеющего ничего общего с таинством.
Само совершение брака состоит из двух частей - обручения и венчания. То и другое признается обрядом религиозным и совершается служителем алтаря, по особому церковному чиноположению каждого вероисповедания^ И этим обрядом венчания совершение брака оканчивается: брачащиеся считаются уже супругами, и возникают все последствия, вытекающие из брака, так что венчание по отношению к браку то же,
' Ст. 25-27. 2 Ст. 28,29.
^ Лица эти называются обыкновенно поезжанами. < Ст. 31,65.
360
что к договору - выдача акта, matrimonium perfectum est. Только римско-католическая церковь от перфекции брака отличает еще так называемую консумпцию брака, т, е. осуществление прав, порождаемых браком, в особенности же половое совокупление между супругами. Так что брак, прекратившийся тотчас после венчания, или вообще прекратившийся по каким-либо обстоятельствам без консумпции, римско-католическая церковь считает несостоявшимся. Но другие вероисповедания не делают этого различия между перфекцией и консумпцией брака, и началом брачной жизни супругов признают момент окончания венчания.
Некоторые законодательства, даже таких государств, где считается господствующей римско-католическая церковь, по учению которой брак точно так же признается таинством, как и по учению православной церкви, не считают, однако же, церковное благословение существенным для брака, а определяют порядок совершения его чисто гражданским актом. Совершение брака при участии церкви, естественно, дает духовенству некоторое влияние по отношению к браку: оно определяет предварительно, есть ли необходимые для брака условия, нет ли препятствий к его заключению, а затем уже приступает к самому обряду. И это влияние духовенства может сделаться более или менее стеснительным для граждан. Действительно, в некоторых государствах Западной Европы оно стало весьма ощутительным, даже опасным, когда дело шло о браке между лицами различных вероисповеданий. Известно, что вследствие реформации в Западной Европе появилась значительная масса лиц, избравших иную веру, нежели римско-католическая, и эти лица составили отчасти сплошное народонаселение, отчасти - смешанное с последователями римско-католического исповедания. Естественно, что именно в странах с таким смешанным народонаселением часто лица различных исповеданий желали заключ.ить брак между собой. И вот, эти-то смешанные браки послужили для духовенства поводом к различным притеснениям граждан: известно, что духовенство не всегда отличается надлежащей веротерпимостью. Например, нередко священники римско-католической церкви отказывались венчать католика с протестанткой, если брачащиеся не обязывались крестить детей в римско-католической вере, или приискивали какие-либо препятствия для совершения брака; то же самое позволяли себе и протестантские священники; дело доходило до весьма серьезных столкновений.
Между тем есть настоятельная потребность четко определить тот или другой способ совершения брака. И вот, прежде всего во Франции, были введены так называемые гражданские браки: французское законодательство установило, что для совершения брака существен только надлежащий акт перед органом общественной власти, по составлении которого брак считается совершенным, брачащиеся становятся супругами, и наступают все отношения, возникающие из брака, а затем уже от воли
361
брачащихся зависит - освятить или не освятить свой брак благословением церкви'. Разумеется, введение гражданского брака на первых порах вызвало сильные возражения: в течение нескольких веков христианское население Европы привыкло считать брак учреждением религиозным, участие церкви в его совершении существенным, так что казалось неудо-бомыслимым обойтись без участия церкви, и многие находили, что гражданский брак есть только узаконенное наложничество. Однако же нельзя сказать, чтобы французское законодательство введением гражданского брака посягнуло на религиозную сторону брака: оно только признало несущественным участие церкви в совершении брака, но не исключило его, а предоставило брачащимся за гражданским совершением брака обратиться еще к церкви, чтобы испросить ее благословение на брак. И действительно, в большей части случаев за совершением гражданского акта брака следует обряд венчания.
В нашем Отечестве смешанные браки не дают повода к каким-либо особенным столкновениям, может быть, потому, что они устраняются конкретными определениями законодательства. Относительно смешанных браков лиц православного исповедания оно установляет, что иноверный брачащийся предварительно обязывается подпиской в том, что не будет совращать с православия будущего супруга, и дети будут воспитываться в православной вере. Затем брак венчается беспрепятственно православным священником по чиноположению греко-российской церкви^ Смешанные браки христиан неправославного исповедания совершаются по обрядам религии жениха или невесты, по их соглашению между собою; равным образом вопрос о религии будущих детей разрешается соглашением брачащихся, при отсутствии же соглашения между ними дети мужского пола крестятся по вере отца, а дети женского пола - материй
(Знакома нашему законодательству и гражданская форма совершения брака, хотя исключительно в применении к бракам раскольников между собою, притом раскольников от рождения. Совершаются эти браки в полицейском управлении посредством записи в особые метрические книги. Записи предшествует оглашение путем объявления о предстоящем браке, вывешиваемого при входе в управление на видном месте. Объявление висит 7 дней, в течение которых могут делаться заявления о препятствиях к заключению брака, указанных в общих гражданских законах. Если за это время никаких заявлений не будет, то полицейское управление выдает о том свидетельство. С ним брачащиеся лично должны явиться в полицейское управление с двумя свидетелями (поручителями) с каждой стороны и дать подписку в том, что оба принадлежат к расколу
' Cod. civ., art. 165- 171. "Ст. 67. > Ст. 75.
362
от рождения и не состоят в законно совершенном браке, а свидетели удостоверяют отсутствие законных препятствий к совершению брака. Со дня записи брак считается законным со всеми его последствиями. Дети, рожденные в таком браке, признаются законными, расторгнут и признан недействительным он может быть на общих основаниях (гражданским судом) и т. д.' - А. Г.).
Юридические отношения, возникающие из брака
§ 50. Юридические отношения, возникающие из брака, представляются личными или имущественными, - смотря по тому, касаются они лица или имущества супругов. Но личные отношения супругов в такой степени подчинены влиянию религиозных и нравственных правил, что юридическим определениям тут уже очень мало места, и они представляются лишь одной отвлеченностью, которая кажется даже несколько смешной. Если по закону религиозному супруги должны быть едины духом, плотью, а по закону нравственному жена должна быть подругой мужа, его советницей и помощницей, то странно говорить о каком-либо праве мужа по отношению к жене, и наоборот. Конечно, не семейный круг - та почва, на которой развиваются и действуют юридические начала: напротив, применение юридических начал к семейственным отношениям указывает уже на упадок семейного быта. Горе тому обществу, в котором мужья во имя закона требуют от жен исполнения их обязанностей, отцы требуют покорности от детей, ссылаясь на свои права! Но так как и при благоприятном вообще состоянии семейного быта все-таки могут встретиться отдельные болезненные случаи, то науке приходится иметь в виду и юридические правила, определяющие отношения между супругами.
Существо этих правил заключается в праве власти мужа над лицом жены - власти, которую законодательство ставит даже выше родительской, т. е. в случае столкновения права власти мужа с правом власти родителя законодательство право мужа признает сильнейшим^ По праву власти муж может требовать от жены повиновения тем или другим его приказаниям, не выходящим за пределы закона, в особенности же муж вправе требовать, чтобы жена находилась при нем, в его квартире, и без воли его она не может даже временно пребывать в другом местей Но с правом власти мужа соединяются также и обязанности его по отношению к жене: заботиться о приличном ее содержании; быть верным жене-нарушение этой обязанности со стороны мужа точно так же составляет преступление, как и нарушение ее со стороны жены, и т. д". В действи-
' Ст. 78; 3. сост., ст. 1093, прил.; У. г. с., ст. 1356'- 1356". 2 Ст. 179, п. 3. ^Ст. 102, 103, 107, 108. "Ст. 106.
363
тельности право власти мужа над женой в различных классах народа проявляется различно. Среди образованных граждан - довольно мягко, под влиянием современных понятий о высоком назначении женщины, о ее равенстве с мужчиной. Но в классе необразованном, составляющем значительное большинство народонаселения нашего Отечества, право власти мужа над женой выступает довольно резко и грубо: муж не только присваивает право быть как бы господином женыы требовать от нее работы, но и считает себя вправе даже бить жену.
Имущественные отношения между супругами сводятся к обязательству мужа содержать жену и к праву каждого супруга, по смерти другого без завещания, получить известную часть его имущества. Обязательство мужа содержать жену, т. е. доставлять ей продовольствие, приют, одежду, основывается непосредственно на законе. Хотя в точности им не определено; законодательство постановляет лишь, что содержание должно быть сообразно состоянию мужа. С другой стороны, это право жены на получение содержания от мужа нисколько не зависит от того, имеет она собственное имущество или нет. Переживающий другого супруг получает так называемую указную часть из имущества умершего супруга - '/7 из недвижимого и 74 из движимого, и это имущество признается благоприобретенным',
Нет, собственно, никаких имущественных отношений между супругами: основное начало нашего права относительно этого предмета в том, что брак не оказывает влияния на имущественную сферу супругов, и они точно так же чужды друг другу по имуществу, как лица совершенно посторонние^ Между супругами поэтому могут иметь место всякого рода сделки. Например, муж может продать имущество жене, наняяь ее имущество, квартиру в ее доме, быть поверенным по ее делам, и наоборот. В действительности между тем мы усматриваем, что супруги сообща пользуются и распоряжаются имуществом, и ни муж, ни жена не считают свое имущество отдельным, говорят не «мой дом», «мои деньги», а «наш дом», «наши деньги». Спрашивается, откуда же разлад между определениями законодательства о совершенном разъединении имущественных прав супругов и понятиями относительно этого предмета, господствующими в действительности? Или между определениями законодательства о личных отношениях супругов и определениями насчет имущественных отношений между ними?
Как лицо, жена подвластна мужу; но если у мужа нет состояния, а жена богата, то муж может, пожалуй, быть батраком или приказчиком у жены. Обыкновенно объясняют это аномальное явление нашего законодательства царствованием императриц: говорят, что Елизавета и Екатерина II, сочувствуя интересам своего пола, желали оградить имущество
' О юридическом свойстве этого права - в системе права наследования. ^Ст. 109-117.
364
жен от власти мужей и, воспользовавшись неопределенностью нашего древнего права насчет имущественных отношений между супругами, положили начало разъединению имущественных прав супругов. Действительно, явственные определения законодательства о разъединении имущества супругов относятся к этим двум царствованиям, и, быть может, законодательницы руководились желанием оградить интересы своего пола. Но это не основание для того, чтобы рассматриваемое юридическое начало сохранялось и в современном законодательстве: история права знакомит нас со многими определениями, существование которых было весьма кратковременным. Не сохранился же, например, закон Петра Великого о единонаследии. Так отчего же наччло разъединения имущества супругов, установленное императрицами, сохранилось до настоящего времени и вошло в состав действующего законодательства, несмотря на то что понятия действительности расходятся с этим началом и в то же время оно не соответствует сущности личного права мужа по отношению к жене?
При нормальном состоянии брачного быта нет, собственно, надобности в законодательных определениях об имущественных правах супругов. Когда брак соответствует своей идее, т. е. действительно представляется единение супругов духом и плотью, то не возникает никакого столкновения между их имущественными интересами, а супруги считают свое имущество общим и сообща употребляют его на удовлетворение потребностей. Есть тысячи браков, в которых именно таковы имущественные отношения. В тех же сословиях, в которых право власти мужа выступает несколько резче, имущественные отношения фактически подчиняются власти мужа, как главы семейства. Например, в купеческом быту, какие бы капиталы ни были у жены, они находятся в распоряжении мужа. Конечно, и при гармоническом сожительстве супругов встречаются случаи, что определения законодательства о разъединении имущественных прав супругов оказывают влияние, но только то влияние, что требуют соблюдения некоторых формальностей, не особенно, впрочем, обременительных. Случается, что мужья продают недвижимое имущество, принадлежащее жене: все действия по этой продаже, какие могут быть совершены без законного полномочия, муж совершает от своего лица, а затем, когда оказывается надобность в формальном полномочии жены, муж беспрепятственно получает от нее доверенность.
Но иногда идея брака не осуществляется на деле: муж не только не ограждает интересов жены, но предается кутежу или пускается на разные аферы и проматывает как свое, так и женино состояние; или наоборот, жена берет перевес над мужем и, увлекаясь требованиями моды, роскоши, разоряет своего мужа; вместе с тем и согласия между супругами нет, так что они не только чужды, но даже враждуют друг против друга.
При таких отношениях, составляющих, к счастью, исключение, хотя, к несчастью, не слишком редкое, разъединение имущественных прав
365
супругов оказывается благодеянием со стороны законодательства. Когда жена находится в зависимости от мужа и он имеет полную возможность во зло употребить эту зависимость, тогда законное разъединение имущества супругов составляет единственный оплот для интересов жены. Равным образом одна самостоятельность имущественных прав мужа только и может обуздать неумеренные требования жены. Оказывается, таким образом, что когда согласие между супругами не нарушается, законное начало разъединения их имущества на деле не существует и не составляет никакого препятствия к пользованию и распоряжению имуществом супругов сообразно идее брака, а продолжает лишь некоторые формальности, которые легко могут быть соблюдены. Но когда идея брака попирается в действительности, то, конечно, определения законодательства о разъединении имущества супругов получают применение - да и слава Богу, что получают! И вот, вероятно, причина, побуждающая законодательство сохранить начало разъединения имущественных прав супругов, хотя начало это и не соответствует идее брака.
Определения законодательства о разъединении имущества супругов разделяют общее свойство гражданского права, т. е. получают силу там, где нет самоопределения граждан, нет никакого законного препятствия супругам заключить брачный договор, по которому все имущество супругов считалось бы общим и состояло или в обоюдном их распоряжении, или в распоряжении одного лица, когда один из супругов передает другому право собственности по своему имуществу. Словом, нет препятствия супругам установить имущественные отношения на началах, подходящих к той или другой системе имущественных отношений между супругами, какие существуют в государствах Западной Европы. Однако же, как правило, начало разъединения имущественных прав супругов проявляется только при несчастном браке, а при сколько-нибудь счастливом сожительстве супругов имущество их фактически признается общим, а на практике сделки между супругами почти не происходят. Если же и заключаются, то большею частью - по мысли о смерти, по желанию обеспечить другого супруга на время вдовства. Например, муж не может завещать свое имущество жене, как это ему желательно: и вот он, под видом купли-продажи, передает ей свое имущество еще при жизни.
Другие законодательства иначе определяют имущественные отношения между супругами, так что можно различать четыре системы имущественных отношений между супругами.
Первая - так называемая система общности имущества супругов (communio bonorum): имущество двух лиц разного пола вследствие брака становится общим, причем право распоряжения принадлежит мужу, как главе семейства. Во многих странах эта система господствует или, по крайней мере, составляет норму, основанную на обычае, например, в
366
весьма значительной части Германии и северной Франции'. Вообще нужно сказать, что общность имущества супругов считается германским началом, и немецкие юристы чрезвычайно хвалятся им, считают его одной из самых светлых сторон германского юридического быта. Действительно, идея брака, обнаруживаясь здесь вполне, проводит объединение между супругами до самых мелких материальных интересов. И прекрасно, если идея брака так сильна, что охватывает и материальную сторону супружеского быта! Но сообразно прежде сказанному, следует признать, что осуществление идеи брака в общности имущества супругов, как учреждении юридическом, не совсем благоразумно, потому что сама идея брака не всегда осуществляется на деле, и тогда как невыгодна оказывается общность имущества супругов, тем не менее установившаяся вследствие брака! Вероятно поэтому в странах, где господствует система общности имущества, она обыкновенно умеряется брачными договорами, так что не все имущество супруга, а только известная его часть делается общим с имуществом другого супруга.
Вторая - это так называемая система детальная (regime dotale): имущество жены, доставшееся ей от родителей или других лиц, поступает в пользование и распоряжение мужа; жене же, в обеспечение ее права собственности по приданому, предоставляется право залога на имущество мужа. Основная мысль этой системы в том, что право собственности жены на имущество вступлением ее в брак не должно быть нарушено; однако же на жене лежит обязанность по мере средств содействовать приличному содержанию дома; поэтому и ее имущество должно идти на общие расходы; а так как муж считается главой дома, то распоряжение имуществом жены должно принадлежать ему. Эта система установилась прежде всего в позднейшем римском праве, заменив древнюю суровую систему, по которой жена находилась в безусловной зависимости от мужа и вследствие того все имущество ее со ipso считалось имуществом мужа. Под влиянием же римского права детальная система получила силу и у многих новых народов, особенно в странах, где римское право пустило более глубокие корни, например, в Италии, южной Франции^ Впрочем и там, где эта система составляет норму имущественных отношений между супругами, большей частью допускаются договоры, которыми она видоизменяется или даже вовсе устраняется, например, заменяяется системой общности имуществ.
Третья - система древнеримского права-, муж становится собственником имущества жены. До сих пор эта система господствует в Англии, хотя с немалыми ограничениями. (Принцип, несомненно, тот, что муж -собственник имущества жены; смягчается же он судебной практикой (in Equity), а также законом, признающим полное право собственности же-
' Cod. civ., art. 1387, 1399-1539. 2 [bid., art. 1540 - 1580.
367
ны на заработанное ею, на имущество унаследованное, хотя и в размере не свыше 200 ф. с. и т. п. - А. Г.).
Наконец, четвертая - система совершенного разьединения имущественных прав супругов, так что брак не оказывает, собственно, никакого влияния на их имущественные отношения. Система эта, как известно, принята нашим законодательством, и мы уже достаточно знакомы с ее существом и выгодами при несчастных браках.
После всего этого представляется вопрос: каково же юридическое значение приданого, и в какой связи оно с браком? Известно, что в нашем юридическом быту лицо женского пола при замужестве снабжается обыкновенно известным количеством имущества, которое и называется приданым. О передаче его составляется особый акт, рядная запись', когда приданое состоит из недвижимого имущества, рядная запись совершается крепостным порядком, при имуществе движимом - порядком домашним'. Приданое, таким образом, составляет отчуждение имущества лицу женского пола, вступающему в замужество^ Следовательно, брак имеет только случайное значение для приданого: составляет лишь повод, точно так же как можно себе представить и другое обстоятельство, под условием которого дарится кому-либо имущество. Но брак не оказывает никакого влияния на сами юридические отношения, возникающие по приданому: имущество дарится лицу женского пола под условием замужества; как скоро условие наступает, имущество становится собственностью этого лица, и делу конец.
Лишь немногие особенности отличают приданое от дарения в тесном смысле. Из них главная - назначение приданого дочери соответствует выделу имущества сыну. Отсюда: а) приданое может обнимать родовое имущество лица, назначающего приданое (но лишь в доле причитающейся дочери по праву законного наследования. - А. Г.)', Ь) как имущество, выделенное родителями сыну, впоследствии зачитывается ему в наследственную долю, так точно и дочери зачитывается в наследственную долю имущество, переданное ей родителями в качестве приданного, (если она при получении приданого не отреклась от участия в наследстве; тогда она, конечно, ничего не получает^ - А. Г).
' Ст. 1006. Но когда приданое заключается в предметах первой хозяйственной необходимости, у нас обыкновенно о передаче его не составляется никакого письменного акта. ^ Что приданое приобретается лицом женского пола, вступающим в брак, - по определениям современного права совершенно ясно. Но в древнем нашем быту по праву власти мужа над женой, проявлявшемуся довольно резко, если не юридически, то, по крайней мере, фактически, имущество жены состояло в полном распоряжении мужа. Оттого нередко и по рядным записям прежнего времени имущество предоставлялось не жене, а мужу, так что приданое становилось собственностью не жены, а мужа. ^Ст. 1001-1004.

Прекращение брака
§ 51. Как все земное, брак прекращается. Конечно, в строгом смысле церковь понимает брак как союз двух лиц разного пола, продолжающийся даже и за пределами земной жизни; но сама же церковь делает уступку потребностям гражданской жизни, установляет различные способы прекращения брака и таким образом допускает понятие о его прекращении. Все способы прекращения брака можно свести к двум видам: или брак прекращается непосредственно, сам собою, или прекращение брака предполагает акт общественной власти, т. е. брак должен быть признан прекратившимся со стороны общественной власти, а пока нет такого признания, то хотя бы все условия для прекращения брака были налицо, он все-таки считается существующим. Например, смерть лица непосредственно прекращает его брак, не предполагая никакого акта со стороны общественной власти. Или лишение лица всех прав состояния способно повлечь за собой прекращение брака, - однако же, пока суд не произнесет приговора о прекращении брака вследствие лишения супруга всех прав состояния, брак считается существующим.
Непосредственно прекращается брак только смертью одного из супругов'. Но этот способ прекращения брака не требует с нашей стороны никакого дальнейшего объяснения. Переживший супруг считается вдовым и может, пожалуй, тотчас же заключить новый брак, если нет к тому какого-либо препятствия. Обычай требует, правда, чтобы до вступления овдовевшего супруга в новый брак прошло по крайней мере 6 недель со времени смерти прежнего супруга, и в действительности этот обычай почти всегда соблюдается, но он не имеет юридического значения и необязателен. Нашему законодательству, таким образом, совершенно чужды определения римского права о траурном годе, равно как не знает оно никаких невыгодных последствий нового брака, какие определяет римское право на те случаи, когда у овдовевшего супруга останутся дети от прежнего брака.
Прекращение брака актом общественной власти называется расторжением брака. ^Вследствие лишения одного из супругов всех прав состояния^. Супруг лица, лишенного за преступление всех прав состояния (и приговоренного к каторжным работам или к ссылке на поселение.- А. Г.), если пожелает вступить в новый брак, может (во всякое время. - А. Г.) просить на то разрешения у духовного начальства, и с этим разрешением связывается расторжение прежнего брака. Но без такого разрешения нет расторжения прежнего брака, а он признается существующим, так что невинный супруг может следовать в ссылку за дру-
' Ст. 43. 2 Ст. 45, п. 2.
24-2466 369
гим осужденным супругом для продолжения с ним супружеского сожития; или когда супруг, лишенный всех прав состояния, впоследствии возвратится из ссылки, его брачное сожительство с другим супругом возобновляется'. (Итак, невинный супруг может просить о расторжении брака лишь под условием вступления в новый, и притом может просить во всякое время. Что же касается того случая, когда супруг приговорен к ссылке на житье в Сибирь, то просить о расторжении брака невинный супруг может независимо от вступления в новый брак, но не ранее двух лет со времени вступления приговора в законную силу. Просить о расторжении брака может и сам виновный супруг, если, конечно, супруг невинный не пожелал следовать за ним на место ссылки и если истекли определенные в законе сроки относительно ссыльнокаторжных по истечении которых дозволяется вступать в брак холостым, вдовым и разведенным каторжникам (1, 2 и 3 года^, а относительно сосланных на поселение и житье-2 года со времени вступления в силу приговора суда'. - А. Г.).
2) Продолжительное безвестное отсутствие одного из супругов, т. е. потеря всякого следа с места его нахождения, признается основанием для расторжения брака, конечно, по тому соображению, что при таком отсутствии супруга брак его фактически не существует: зачем же существовать ему юридически? Притом же если лицо продолжительное время находится в безвестном отсутствии, то есть значительная вероятность, что лицо это уже умерло и, следовательно, брак его. прекратился сам собой. И вот, супругу лица, находящегося в безвестном отсутствии не менее 5 лет^, дозволяется просить духовное начальство (о признании его безвестно отсутствующим и... - А. Г.) о разрешении на заключение нового брака.
(Консистория, получив просьбу, в которой должны содержаться всевозможные сведения касательно семейного и общественного положения отсутствующего и доказательств, производит розыск, т. е. допрашивает родственников отсутствующего, сносится с губернским правлением по последнему его месту жительства, производит публикации в церковных ведомостях и т. п. Если по истечении года со дня публикации отсутствующий не найдется, не поступят сведения о смерти того или другого из супругов, то по новой просьбе супруга консистория приступает к рассмотрению дела и принимает решение о признании лица безвестно отсутствующим, о расторжении брака и о разрешении вступить в новый. Решение консистории подлежит утверждению со стороны Святейшего синода, кроме тех случаев, когда отсутствующий принадлежит к мещанскому или крестьянскому сословию^ -А. Г.).
' Ст. 50, 52, 53. ^У. ссыльн., ст. 412, п. 1. 'В.у.м.Г.С.от 14 декабря 1892 г. (9157). < Ст. 54. "В.у.м.Г.С.от 14января 1895 г. (1 1257).
370
3) Общественная власть признает брак подлежащим расторжению и по неспособности к брачному сожительству, которая препятствует осуществлению физической стороны брака, слиянию супругов в одну плоть, и потому составляет причину расторжения брака. При этом соблюдаются следующие условия.
а) Неспособность супруга к брачному сожительству должна быть природная или по крайней мере наступить до заключения брака; если же она наступила во время брака, то не может служить основанием к его расторжению". Законодательство, вероятно, держится той мысли, что когда неспособность которого-либо супруга к брачному сожительству открывается уже во время брака, то она должна считаться несчастьем, и супругам следует терпеливо переносить его, памятуя о своих супружеских обязанностях, сознавая всю святость брака. Тогда как если эта неспособность открывается еще до заключения брака, то для супруга, не разделяющего неспособности, взгляд на обязанности по отношению к другому супругу изменяется. Природная неспособность лица к брачному сожительству, конечно, может быть дознана без особого труда. Но чрезвычайно трудно определить время, когда наступила неспособность приобретенная (не природная): до или уже во время брака? Ведь возможно, что неспособность супруга к брачному сожительству, наступившая во время брака, будет выдана за неспособность, открывшуюся еще до брака, и послужит причиной его расторжения. Попытки подобного рода действительно встречаются и имеют успех, чем жены делают откровенную насмешку над стыдливостью своего пола.
Ь) Иск о расторжении брака по неспособности супруга к брачному сожительству может быть подан не ранее 3-х лет по совершении браках Законодательство при этом, вероятно, имеет в виду, что неспособность супруга может быть только временным болезненным состоянием, которое поддастся врачебному искусству, и что только по истечении более или менее продолжительного времени по заключении брака можно признать эту неспособность неизлечимой, действительной неспособностью.
4) Прелюбодеяние, т. е. половое совокупление одного из супругов с лицом сторонним - все равно, состоящим в браке или не состоящим, -потому составляет основание для расторжения брака, что по учению церкви супружеская верность составляет сущность брачной жизни, так что нарушение ее есть нарушение самого таинства брака; его идея считается оскорбленной, пораженной. Однако же по причине прелюбодеяния супруга брак расторгается лишь при следующих условиях: а) Требуется иск о расторжении брака со стороны оскорбленного супруга^ Отношения между супругами таковы, что не допускают вмешательства ни како-
' Ст. 49. г Ст. 48. эу.н..ст. 1585.
го-либо стороннего лица, ни общественной власти. Притом иск должен быть направлен именно к расторжению брака, так что даже иск мужа о незаконности дитяти, рожденного его женой, сам собою не ведет к расторжению брака. Пусть муж докажет, что по его отсутствии дитя не могло быть зачато от него; дитя будет признано незаконнорожденным, но если муж в то же время не требует расторжения брака, то брак не прекращается. Или пусть производится дело о расторжении брака из-за прелюбодеяния супруга; но истец объявляет, что прощает обвиняемого супруга, и дальнейшее производство дела прекращается. Ь) Прелюбодеяние супруга должно быть доказано'. Но это одно из тех преступлений, которые доказываются с большой трудностью. Не принимается тут само по себе за доказательство собственное признание обвиняемого супруга, как и вообще в уголовных делах признание обвиняемого не принимается, когда нет других доказательств или по крайней мере улик. Законодательство относительно прелюбодеяния даже особо подчеркивает, что собственное признание обвиняемого супруга не принимается за доказательство, когда не подтверждается обстоятельствами дела и другими доказательствами^ Это потому, что супруги иногда ложно сознаются в прелюбодеянии, лишь бы добиться прекращения брака. Конечно, прелюбодеяние влечет за собой не одно прекращение брака, а также и наказание виновного супруга; но тем не менее в действительности встречаются случаи, что супруги лучше предпочитают нести незаслуженное наказание, нежели оставаться в браке. И вот, с одной стороны, по трудности доказать прелюбодеяние супруга и, с другой - потому, что процесс о прелюбодеянии супруга в высшей степени скандален, подвергает оскорбленного супруга общественному осмеянию, хотя и незаслуженному, но тем не менее весьма оскорбительному для чести и даже ощутительному для его интересов, - по этим-то причинам догмат церкви, что прелюбодеяние посягает на существо брачного союза, разрушает его, в действительности сводится к самому ничтожному числу случаев. Если справедливо, что слухи о прелюбодеянии большей частью оказываются неосновательными, то справедливо и то, что большая часть случаев, в которых действительно есть прелюбодеяние, остается без преследования со стороны оскорбленного супруга, и только чрезвычайно редко прелюбодеяние влечет за собою расторжение брака. Наконец, с) Брак расторгается и в том случае, когда оба бездетных супруга по взаимному соглашению поступают в монашество^
Вот и все основания, по которым допускается развод для лиц православного исповедания, равно как и для состоящих в браке с православными. Кормчая книга знает еще много и других причин к прекращению
' Ст. 45, п. 1; 47. " У. дух. коне., ст. 250. ^ 3. сост., ст. 347.
372
брака - все те основания развода, которые признаны были в греко-римском мире при упадке его гражданственности, когда обыкновенно увеличивается потребность разводов. Но определения относительно этого предмета не привились к нашему юридическому быту и не вошли поэтому ни в современное церковное, ни в светское законодательство. Еще более строга по отношению к прекращению браков римско-католическая церковь: собственно, она допускает вовсе не расторжение брака, а только фактическое разлучение супругов от стола и ложа (separatio cubiculi et mensae), т. e. по известным причинам предоставляет супругам жить отдельно; но юридически брак их продолжается. Можно возразить на это, что если уж в иных случаях римско-католическая церковь признает необходимым допустить фактическое разлучение супругов, то лучше бы ей в этих случаях допустить прекращение брака, потому что фактическое разлучение супругов на деле имеет то же значение, что и прекращение брака, а между тем оно не допускает заключения нового брака и, следовательно, сопровождается всеми неудобствами запрещения брака.
Гораздо щедрее на поводы к расторжению брака лютеранская церковь: она допускаят, например, развод из-за жестокого обращения супруга, по причине его умопомешательства или заразительной болезни и т. д. В особенности же очень легко допускают расторжение брака нехристианские исповедания. Нужно сказать, однако же, что если идея о неразрывности брака подвергается в действительности ограничениям или изменениям, то, с другой стороны, легкая возможность прекращения брака, развода, составляет новое и весьма ощутительное зло для гражданского быта. По опыту государств, в которых развод доступен для большинства народонаселения, оказывается, что чем более законодательство склонно к разводу, чем легче оно его допускает, тем более встречаются потребности в разводе. Возможность развода располагает к легкомысленному заключению браков, и нередко временная распря между супругами ведет к прекращению брака. Невозможность же развода заставляет предварительно подумать, рассмотреть, представляются ли в предполагаемом браке виды на счастливое сожительство, и при невозможности развода очень часто распря между супругами скоро прекращается. Конечно, для отдельного случая невозможность прекращения брака иногда представляется истинным несчастьем. Но для оценки какого бы то ни было юридического учреждения нужно принимать в соображение не отдельные случаи, в которых тем или другим лицам, может быть, приходится страдать, а целые массы случаев.
Независимо от расторжения брака, прекращения его актом общественной власти, он признается иногда недействительным. И это понятие о недействительности брака самостоятельно, отлично от понятия о его прекращении: в последнем случае брак до прекращения существует и дает известные законные последствия, тогда как в первом существование брака вовсе отрицается и он не дает никаких законных последствий дей-
373
ствительного брака. Признание недействительности брака исходит от общественной власти', а не считается он недействительным сам собою, не рассматривается как бы вовсе не совершенным. Так, если брак заключен между ближайшими родственниками, составляет кровосмешение, то все-таки он имеет силу, пока не будет признан недействительным со стороны общественной власти. Эта зависимость признания брака недействительным от определения общественной власти объясняется тем, что недействительность брака сопровождается весьма тяжкими последствиями, оказывающими иногда решительное влияние на судьбу значительного числа лиц, так что, конечно, только по зрело обдуманному приговору власти брак может быть признан недействительным. Такой приговор относительно брака осуществляется, когда он не удовлетворяет условиям, которые определены законодательством для заключения брака. Однако же, как мы видели, не все условия имеют такое решительное значение для брака, а только некоторые. Притом же духовная власть, которой именно и предоставлено решение вопроса о действительности или недействительности брака, не считает для себя безусловной обязанностью руководствоваться решениями на этот предмет положительного законодательства, а принимает в соображение постановления соборов, изречения Св. писания и отцов церкви. Так что иногда на практике брак признается действительным, тогда как по смыслу положительного законодательства долже.н бы считаться недействительным. Отсюда рождается, конечно, другая опасность, что брак, по закону действительный, определением духовного суда будет признан недействительным. Но причины недействительности брака определены так резко, что едва ли может случиться подобное обстоятельство, а если случится, то разве только как величайшая редкость. Брак, признанный недействительным, как мы уже сказали, разрушается во всех его моментах. Исключение возможно только относительно судьбы детей, рожденных от такого брака: законодательство определяет, что если брак будет признан недействительным, то суду предоставляется ходатайствовать о судьбе детей, прижитых от этого брака, перед верховной властью, и по ее усмотрению они могут быть признаны законнорожденными, несмотря на то что брак родителей их недействителен^
' Ст. 38; У. дух. коне., ст. 258 - 277. 2 Ст. 133.
374
2. ПРАВА СОЮЗА МЕЖДУ РОДИТЕЛЯМИ И ДЕТЬМИ Существо союза родителей и детей. Узаконение и усыновление
§ 52. Отношения между родителями и детьми точно так же, как и отношения между супругами, подлежат более определениям закона физиологического и закона нравственного, нежели определениям права. Отношения эти основываются преимущественно на любви родителей к детям - любви невольной, бессознательной, чуждой всякого расчета, нередко незаслуженной со стороны детей и даже необъяснимой с точки зрения холодного рассудка. Огорчения, заботы, причиняемые детьми родителям, неисчислимы; утешения же, доставляемые детьми, также большей частью зависят от любви, которую питают к ним родители, а не имеют в себе чего-либо объективного. Если мать радуется улыбке своего ребенка, то потому, что любит его, а не потому, чтобы улыбка младенца содержала какое-либо объективное основание для счастья: не радует же ее улыбка чужого ребенка - она к нему равнодушна. Эта любовь родителей к детям чисто физиологическая: она однородна с той привязанностью, которую питают все животные к своим детям. Но, разумеется, отношения между родителями и детьми в сколько-нибудь развитом человеческом обществе, как обществе существ, одаренных умом и известными правилами морали, не сводятся исключительно к физиологической любви, а определяются также началами нравственности: она внушает родителям сознание долга по отношению к детям, обязанность заботиться о воспитании, поскольку ими и вызваны дети к существованию. Точно так же и дети по закону природы любят своия родителей, а по закону нравственному сознают себя обязанными по отношению к ним за те бесчисленные и невознаградимые благодеяния, какие им оказали родители.
Таким образом, законы физиологии и законы нравственности определяют отношения между родителями и детьми. Где изменяют законы физиологии, там оказывают им опору законы нравственности; большей же частью оба эти закона действуют соединенными силами. Но так как отношения между родителями и детьми представляют и внешнюю сторону, а все внешние отношения поддаются юридическим определениям, то законодательство считает своей обязанностью регламентировать их, тем более что хотя и редко, но встречаются случаи, когда законы физиологии и законы нравственности не обеспечивают достаточно надлежащие отношения между родителями и детьми. В человеческом обществе не все явления нормальны, встречаются и уродливые уклонения от нормы, на случай этих уклонений нужны определения положительного права, которые, по возможности, поддерживали бы явления в их нормальном виде. Понятно, что определения законодательства об отношениях между
375
родителями и детьми не составляют чего-либо нового, самостоятельного, а являются лишь отражением действительности: они предшествуют всякому законодательству, так что существо их само собой дает содержание его определениям.
Отношения между родителями и детьми существуют независимо от рождения детей в браке или вне брака; существуют, следовательно, одинаково как между родителями и законнорожденными детьми, так и между родителями и детьми незаконнорожденными. Но так как незаконнорожденные дети не имеют признанного отца, то, разумеется, юридически может идти речь только об отношениях между матерью и незаконнорожденными детьми (хотя и тут, как мы видели, устанавливаются некоторые ограничения, а именно - в области права наследования. Отношения между незаконными родителями и детьми получают полное признание, во-первых, путем узаконения дитяти последующим браком его родителей. Это возможно при наличии следующих условий. 1) Как родители, так и сам узаконенный должны принадлежать к одному из христианских исповеданий, и притом в момент не совершения брака, а обращения с просьбой об узаконении. Это видно из того, что закон об узаконении установлен для «христианского населения», а если лица, причастные узаконению во время обращения к суду, исповедуют христианскую веру и, следовательно, принадлежат к христианскому населению, то лишать их права, присвоенного этому населению, нельзя; вопрос о том, когда они вошли в состав христианского населения, не может иметь никакого значения. 2) Узаконены не могут быть дети, рожденные от прелюбодеяния, т. е. узаконение возможно, когда ни один из супругов во время зачатия ребенка не состоял в законном браке с другим лицом'. Наконец, 3) Право узаконения погашается годовой давностью со дня совершения брака; но течение этой давности приостанавливается при наличии «причин, оправдывающих замедление», - суду предоставляется решить вопрос об уважительности этих причин. Дела об узаконении рассматриваются окружными судами по месту постоянного жительства родителей узаконяемого или его самого, причем право обращения к суду с просьбой об узаконении принадлежит как первым, так и второму. Особое практическое значение имеет это положение в случае смерти родителей, не успевших просить об узаконении; просить об этом могут сами узаконяемые или их опекуны, лишь бы представлено было доказательство желания родителей узаконить дитя и письменное заявление отца и матери, что ребенок происходит от них^ Лица узаконенные приобретают все права законнорожденных детей, причем решение суда об узаконении получает обрат-
1 Ст. 1441.
2 У. г. с., ст. 14601-14603.
376
ную силу, хотя и к моменту не рождения узаконенного, а вступления в брак его родителей'.
Во-вторых, законодательство допускает узаконение детей, ставших незаконнорожденными вследствие признания брака их родителей недействительным. Такое узаконение возможно лишь с соизволения верховной власти, исходатайствованного судом, уголовным или гражданским. Суд уголовный ходатайствует об этом по собственному почину, когда при рассмотрении дела, переданного ему судом духовным, признает наличие обстоятельств, заслуживающих снисхождения. Из духовного же суда дело передается суду уголовному тогда, когда суд духовный признает брак недействительным и одного или обоих супругов подлежащими уголовной ответственности. Узаконение этого рода может быть исходатайствовано и судом гражданским, по особой просьбе о том, поданной родителями незаконнорожденного. Просьба эта может быть подана лишь по рассмотрении дела сначала уголовным, а затем духовным судом. Наконец, надо заметить, что до узаконения детей, прижитых в браке, признанном недействительным, на их родителях лежат все обязанности законных родителей: давать пропитание, одежду и воспитание^ -А. Г.).
В юридическом быту отношения между родителями и детьми могут установиться искусственно, путем усыновления, так что союз между родителями и детьми иногда распространяется далее естественных пределов. Усыновление, как мы видели, известно и нашему законодательству^.
(До последнего времени оно было построено на строго сословном начале, нос 1891 г. замечается стремление законодателя ввести в это дело единство, создать общие начала; хотя в то же время вполне отказаться от сословных различий законодатель не решился. Ныне различие это сказывается:
1) В порядке усыновления; усыновление мещанами и крестьянами совершается припиской усыновленного к семейству усыновителя", усыновление лицами других сословий - порядком судебным';
2) В правах усыновленного; право на фамилию усыновителя - потомственного дворянина - переходит к усыновленному лишь с соизволения верховной власти, а в других случаях, если усыновленный по сословию ниже усыновителя, - без того^. Имущественные права лиц, усыновленных крестьянами, определяются особыми правилами^ а в остальных
' Ст. 1441.
^Ст. 133, 172; У. у. с., ст. 1012- 1015; У. г. с., ст. 14601-1460^ " Заметим при этом, что оно может относиться к лицу не только мужского, но и женского пола. <Ст. 155.
s У. г. с., ст. 1460«-14601^
^ Ст 152 (Усыновленные дворянами и потомственными почетными гражданами имеющие меньшие права состояния могут приобретать личное почетное гражданство См. также: ст. \5!.-А. Г.). ^ Ст. 156".
377
случаях - общими'. Остановимся на общих правилах. Условия усыновления касаются, во-первых, лица усыновителя: а) он не должен иметь собственных законных или узаконенных детей, но последующее рождение или узаконение их не оказывает влияния на усыновление; нужно лишь, чтобы до принятия судом определения об усыновлении, у усыновителя не было детей, но, например, беременность жены усыновителя не может служить препятствием к усыновлению; Ь) он не должен принадлежать к числу лиц, по сану своему обреченных на безбрачие^; с) он должен иметь не менее 30 лет отроду и быть старше усыновляемого по крайней мере на 18 лет»; ^христиане не могут усыновлять нехристиан и, наоборот, нехристиане - христиан; не могут и раскольники усыновлять православных^ е) усыновитель не должен быть незаконным отцом усыновляемого - закон дозволяет усыновлять только чужих детей'.
3) Условий, касающихся лишь лица усыновленного, одно: лицо не должно находиться в отношениях по усыновлению с другим лицом; это было бы противно идее усыновления, как искусственного союза между родителями и детьми; но из этого правила допускается одно исключение: оба супруга могут усыновить одно и то же лицо»; это исключение мнимое: благодаря ему усыновление еще более уподобляется естественному союзу между родителями и детьми - усыновленный становится в положение сына или дочери обоих супругов; без такого двойного усыновления усыновленный одним из супругов не становится таковым по отношению к другому сувругу.
Наконец, 4) Условием усыновления является и согласие, в известных случаях, сторонних лиц, а именно: а) согласие родителей, опекунов или попечителей усыновляемого, если он еще не достиг 14-летнего возраста (по достижении этого возраста он сам выражает свое согласие^.- А. Г.), Ь) согласие одного из супругов при усыновлении другим; но это не обращает лицо в усыновленного обоих супругов»; с) разрешение епархиального архиерея при усыновлении священно- и церковнослужителями'; d) разрешение начальства при усыновлении нижними воинскими чинами'».
Дела об усыновлении ведутся окружными судами по месту жительства усыновителя или усыновляемого и разрешаются в порядке охранительном; сторонние лица, чьи права нарушаются усыновлением, могут в
'Ст. 156'-156'. 2 Ст. 145. 'Ст. 146. "Ст. 148. "Ст. 145. 'Ст. 147. 'Ст. 149. »Ст. 150. "Ст. 151. i° Ст. 160.
378
исковом порядке, начать спор, но лишь при жизни усыновителя и не позднее двух лет со времени вступления в силу определения суда об усыновлении'. Что касается юридических последствий усыновления, то, по выражению закона, «усыновленный вступает по отношению к усыновителю во все права и обязанности законных детей». Но эта характеристика слишком обширна, так как усыновленный имеет право законного наследования только в благоприобретенном, а не родовом имуществе усыновителя^ не имеет он права на пенсию и пособия по службе усыновителя»; не наследует также после родственников усыновителя^ наконец, после смерти усыновителя, оставившего одних дочерей, последние получают не указные части, а делят наследство между собой и усыновленным поровну'. Все это умаляет юридическое положение усыновленного сравнительно с положением родных детей. В свою очередь, он, как уже упоминалось, не порывает своих связей с родной семьей: за ним сохраняется право законного наследования в родовом и благоприобретенном имуществе своих родителей и родственников*. -А. Г.).
' У. г. с., ст. 2 Ст. 1561. 'Ст. 1562. <Ст. 156». "Ст. 156'. "Ст. 156^.
1460»-146012.
379
Юридические отношения между родителями и детьми, личные и имущественные
§ 53. Отношения между родителями и детьми, подобно отношениям между супругами, также представляются личными и имущественными, Личные отношения сводятся к праву власти, принадлежащему родителям по отношению к детям. Право это принадлежит как отцу, так и матери. Но при жизни отца право матери, как лица, подлежащего праву власти мужа, не получает полного значения, так что ее право сдавлено и входит в настоящий объем лишь тогда, когда прекращается давление, производимое правом власти мужа, - отца детей. Мы знаем, в чем состоит существо права власти: это право давать те или другие приказания и вытекающее отсюда обязательство подвластного повиноваться приказаниям; это право на лицо, чуждое всякого имущественного характера. Но в малоразвитом юридическом быту право власти обыкновенно смешивается с правом вещным, вотчинным, которое уподобляется господству над вещами: право на лицо довольно отвлеченно, и для ясного сознания его требуется некоторое умственное напряжение, так что необразованному обществу довольно легко смешать это право с правом крепостным. Вследствие того, как в других малоразвитых обществах - древних и новых, так и в нашем древнем юридическом быту, мы встречаемся с правом родителей убивать детей, продавать их, отдавать в заклад, в работу, принуждать к браку - словом, с правом безусловного господства родителей над детьми. И это право существует не в отвлечении только, а нередко осуществляется на деле: вообще в обществах малоразвитых права существуют не столько в сознании, сколько в практическом их приложении.
Нередко описывают патриархальный быт как состояние общества, где процветают все добродетели, нет такого господства материальных интересов, разгара страстей, как в пресловутом цивилизованном обществе. Опыт показывает, однако же, что если. и при довольно высоком образовании общества господство материальных интересов сильно в людях, то еще в большей степени оно проявляется при малом развитии общества, когда духовные интересы совершенно молчат, и разве только один религиозный страх является их представителем. Но и этот страх понимается не в том смысле, как мы его понимаем, а в смысле какого-то ужаса, чтобы божество не восстало своей карающей силой на преступающего его закон. Известно, например, что негры охотно продают своих детей, нередко за какую-либо безделку. И нельзя не отдать должного положительному праву, что оно предприняло ряд усилий ограничить те проявления родительской власти, какие встречаются в грубом патриархальном быту, хотя, конечно, и положительное право находится в непо-
380
средственной связи с общим состоянием юридических понятий народа и не может резко от них отличаться. Да едва ли это различие было бы и благодательным: если справедливо, что между прочим законодательство имеет задачей быть вожатым общества, то справедливо и то, что если этот вожатый слишком отдалился от него, то цель его не будет достигнута, а общество пойдет своим мерным, медленным шагом в развитии юридических понятий.
Ряд усилий ограничить, установить право родительской власти не как господство, аналогичное господству над вещами, а направить на благо подвластных, и лишь настолько присвоить родителям право власти, насколько это необходимо для блага детей, представляет и наше законодательство в историческом своем развитии. По современному нашему законодательству даже отдача детей родителями в работу составляет действие незаконное, потому что это предполагает вотчинное право, а не право власти'. С другой стороны, право родительской власти связывается с обязательством родителей заботиться о содержании, воспитании детей и о приготовлении их к какому-либо званию или состоянию в жизни^ Нужно, впрочем, сознаться, что все это - обязательства, не имеющие определенного юридического содержания. Разве только обязательству давать содержание детям можно приписать более осязательное значение, хотя и это, как обязательство юридическое, сводится лишь к тому, чтобы дети не умерли с голоду, не замерзли от холода. Но что значит обязательство - дать воспитание детям? Воспитание - понятие такое общее, что юридическое содержание его теряется: нередко одно пребывание дитяти при родителях выдается за воспитание, и юридически против этого нечего возразить, потому что, пожалуй, и это также воспитание. Равным образом, как обсуждать обязательство - приготовить дитя к какому-либо званию сообразно состоянию родителей? Вправе ли, например, родители, принадлежащие к сословию дворян личных или потомственных, приготовлять свое дитя к званию ремесленника, земледельца?
Все эти обязательства определяются гораздо более правилами нравственности, нежели законами юридическими. Не по велению положительного закона, а по внушению закона нравственного родители содержат и воспитывают своих детей. И точно так же, по моральным отношениям, существующим между родителями и детьми, можно сказать наверное, что без каких-либо важных, основательных причин родители не
' Ст 2203. В учении о договоре личного найма мы сказали уже, что в действительности довольно трудно устранить отдачу детей в работу и их родителями, потому что это нередко сливается с отдачей в обучение, на которую родители имеют право, и случаи отдачи детей в работу и встречаются почти исключительно в классе бедных граждан, где нельзя и требовать, чтобы родители до совершеннолетия содержали своих детей, не рассчитывая на их содействие в поддержании домашнего хозяйства. 2 Ст. 172-175.
381
поступят таким образом, чтобы дети их перешли в низшие состояния. Известно, что во Франции лица служащего сословия нередко приготовляют своих детей к промышленным занятиям. Но почему? Горький опыт прошедшего столетия убедил французов в непрочности чинов и титулов, и вот французские чиновники нередко приучают своих детей к промышленным занятиям, так как эти занятия дают более верные средства к жизни, нежели умение вести канцелярскую службу.
Родительская власть прекращается лишь со смертью родителей или детей и лишением прав состояния'. Но и при наступлении некоторых других обстоятельств она по крайней мере ограничивается. Так, по отношению к сыну родительская власть ограничивается поступлением его на государственную службу, потому что государству также принадлежит право власти над лицом служащего и это право власти государства могло бы прийти в столкновение с властью родительской. Точно так же родительская власть ограничивается поступлением дитяти в общественное учебное заведение, так как его начальству присваиваются известные права на лицо воспитанников, несовместные с безусловной родительской властью. Наконец, по отношению к дочери родительская власть ограничивается выходом дочери в замужество, так как тогда она подчиняется власти мужа, которая имеет перевес над родительской властью. Кроме этих обстоятельств, указываемых законодательством, можно указать еще, как на обстоятельство, ограничивающее родительскую власть, на вступление дитяти в монашество, так как и оно оказывает такое же влияние, как поступление лица на государственную службу. Однако же фактически родительская власть ограничивается и во многих других случаях, или даже не только ограничивается, но и прекращается - по крайней мере не проявляет своего действия.
Конечно, уважение к родителям со стороны детей никогда не прекращается, и закон вменяет детям в обязанность даже чтить память умерших родителей^ но что называется собственно властью, то de facto большей частью прекращается по приобретении дитятей самостоятельного положения в обществе. Например, когда сын начинает своими трудами содержать себя, обзаводится собственным домом, родители уже сами не считают нужным проявлять свою власть над сыном: родительская власть соединяется с любовью и потому проявляется лишь там, где нужно ее проявление для бл^га самого подвластного. Или вдова не подчиняется снова родительской власти в прежнем ее объеме, хотя со смертью мужа и прекращается то обстоятельство, которое со времени замужества дочери ограничивало родительскую власть над ней.
Имущественные отношения между родителями и детьми носят тот же отрицательный характер, что и между супругами: полное разъедине-
'Ст 178-179. 2 Ст. 177.
382
ние имущественных интересов в обоих случаях составляет основное начало нашего законодательства. Все, что имеют дети по отношению к имуществу родителей, - это, как мы видели, право на получение содержания до совершеннолетнего возраста. Все, что имеют родители по отношению к детям, - это право на получение от них содержания во время старости, когда родители собственными средствами не могут содержать себя'. На деле, конечно, мы видим некоторое объединение имуществ, принадлежащих родителям и детям: с одной стороны, родители дозволяют детям пользоваться своим имуществом, хотя они и вышли уже из того возраста, когда нуждаются в содержании от родителей; с другой -дети, воспитанные в правилах нравственности, считают за счастье служить родителям своим имуществом, чтобы как-то вознаградить их за те попечения, которые родители им оказали. Но законодательство, за указанными исключениями, не признает никаких прав за родителями и детьми на имущество друг друга, не придает родительской власти никакого влияния на имущество детей. И в такой степени последовательно проводит законодательство начало раздельности имущественных прав родителей и детей, что если дети не достигли совершеннолетия, так что не могут сами быть гражданскими деятелями, а нуждаются в представителе, то родители становятся их опекунами, но точно такими же, как и сторонние лица^ Этими положениями исчерпывается вся юридическая теория имущественных отношений между родителями и детьми.
Напрасно законодательство определяет еще имущественные отношения между родителями и детьми неотделенными и отделенными, под особыми рубриками^ различие между ними не дает никакого практического результата. Неотделенные - это дети, которые не получали имущества от родителей, но все-таки, быть может, приобрели имущество другими способами; отделенные дети получили известное имущество от родителей. Но, спрашивается, каково же значение этого различия для имущественных отношений между родителями и детьми: имеют ли более прав на имущество родителей неотделенные дети, чем отделенные? Имеют ли родители более прав относительно имущества детей неотделенных, нежели отделенных? Оказывается, что дети, как неотделенные, так и отделенные, одинаково не могут совершать относительно имущества родителей никакого юридического действия^ И равным образом, если дитя не достигло совершеннолетия, родители на праве опекунов управляют его имуществом; если же достигло, то само делает это, независимо от того, досталось ли ему имущество от родителей путем выдела или приобретено иначе^ Правда, под рубрикой об имущественных отношениях между
1 Ст. 172,193. ^Ст. 180. 'Ст. 182-194. <Ст 183,191. ^Ст. 180.
383
родителями и детьми неотделенными законодательство определяет, что родители отвечают по обязательствам детей, когда обязательства эти совершены детьми по доверенности родителей или с их согласия'.
Но что же особенного представляется в обоих случаях? В первом ответственность родителя сводится к договору доверенности и совершенно независима от его отношений с неотделенным дитятей: родитель отвечает, как доверитель, точно так же, как если бы поверенным было отделенное дитя или даже совершенно стороннее лицо. Во втором случае ответственность родителя сводится к поручительству: если у дитяти не оказывается имущества, родитель отвечает по обязательству, заключенному с его согласия, но точно так же, как если бы он дал поручительство по обязательству отделенного дитяти или даже по обязательству стороннего лица. Правда, если бы родитель изъявил согласие на обязательство стороннего лица, то это не имело бы никакого юридического значения, потому что поручительство устанавливается явственным принятием ответственности по обязательству, в случае неисполнения его со стороны главного должника, а одно согласие на обязательство еще не выражает такой ответственности и потому остается действием безразличным^ Но если законодательство согласию родителя на обязательство дитяти придает значение принятой ответственности по нему, то это не значит еще, что тут представляется какое-либо особое юридическое отношение. Это значит лишь, что поручительство родителя по обязательству дитяти не нуждается в той форме, какая установлена для поручительства по обязательству стороннего лица, а будто выражается уже и в форме согласия. Между тем формальное различие, делаемое законодательством в имущественных отношениях родителей к неотделенным и отделенным детям, в действительности ведет иногда к самым неосновательным, даже странным притязаниям. Например, бывает, что кредиторы по обязательствам сына требуют удовлетворения от отца или матери, считая их лицами ответственными на том только основании, что должник есть их неотделенное дитя. Или должник отказывается от удовлетворения по обязательству на том основании, что оно заключено им в то время, когда ему еще не было выделено родителями никакого имущества.
Остается сказать о выделе. Это, как известно, есть безмездная передача имущества восходящим родственником нисходящему^ Следовательно, выдел может иметь место со стороны не только родителей выделяемого лица, но и других восходящих: деда, бабки и т. п. Но его не может быть со стороны родственника по боковой линии. Например, брат не может выделить имущество брату или дядя племяннику, хотя другими путями и можно достигнуть того же, что достигается выделом. Но о существе выдела, как дарения, и о порядке его совершения мы говорили прежде. Здесь же добавим только: вся особенность выдела в том, что когда выделенное лицо призывается к законному наследованию в имуществе лица выделившего совместно с другими его родственниками, то часть, доставшаяся по выделу, засчитывается в наследственную долю, так что лицо, выделенное при жизни наследодателя, участвует в разделе наследства лишь в той мере, в какой выделенное имущество не достигает его наследственной доли'.
В действительности выдел чаще всего совершается, когда сын женится, обзаводится своим хозяйством, так что выдел по отношению к сыну соответствует приданому дочери. Однако же нередко он совершается и независимо от брака, в особенности по отношению к имуществу родовому, которое, с одной стороны, родители считают для себя более неприкосновенным, чем имущество благоприобретенное, и на которое -с другой - дети приписывают себе более прав, хотя по отношению как к благоприобретенному, так и к родовому имуществу выдел вполне зависит от воли родителей^
3. ПРАВА СОЮЗА РОДСТВЕННОГО Юридическое значение родственного союза
§ 54. Под именем родственного союза законодательство исключительно разумеет связь между кровными родственниками^ Но юридическая сторона этого союза еще в большей степени отрицательна, нежели юридическая сторона брака или союза между родителями и детьми: известные лица соединены между собой единством происхождения, более или менее действительно близки друг другу. Но родство не дает почти никаких прав, не устанавливает почти никаких обязанностей юридического свойства, так что если оно составляет союз, то разве только нравственный. Да и в этом смысле родственный союз при более или менее значительном развитии гражданственности, когда за каждым лицом признается человеческое достоинство, уступает первое место союзу общечеловеческому, т. е. люди, одинаково мыслящие, скорее соединяются в один союз, в одну партию, нежели лица, родственные по крови, но несходные по своим интересам и образу мыслей.
В первобытном состоянии родство действительно составляет могущественную связь именно потому, что при малом развитии понятия о человеческом достоинстве только кровная связь и доступна пониманию
' Ст. 997. 2 Ст. 995. ^Ст. 196.
25-2466
385
общества, и лишь сознание единства происхождения, единства крови обеспечивает человеку сочувствие ближнего, помощь и защиту в случае нападения со стороны других лиц. Так что, не будь тогда родственной связи, господствовала бы всеобщая война, люди стали бы истреблять друг друга. В то же время теснота родственного союза более или менее оказывает влияние и на имущественные отношения: имущество, принадлежащее членам рода, считается общим их достоянием, и только распорядителем является одно лицо. Таково, насколько известно, было состояние и нашего древнейшего юридического быта. Со временем родственные узы ослабли, гражданственность сделала значительные успехи, общественные отношения изменились, а с тем вместе и родственный союз должен был утратить свое прежнее значение, так что в настоящее время его влияние на юридические отношения весьма ограничено. В современном юридическом быту влияние родственного союза проявляется, как мы знаем, в запрещении брака между известными лицами, связанными единством происхождения. Впрочем это запрещение не зависит от древнего значения родственного союза. Можно полагать, никогда не настанет время, что родство не будет оказывать никакого влияния на запрещение брака, потому что от дальнейших успехов гражданственности можно ожидать еще большего скрепления семейственного союза.
Совершенно ложны умствования тех, кто полагает, что с большим развитием общества союз этот придет в упадок: именно с развитием общественного быта святость семейного союза будет принята сознанием, тогда как при малом развитии цивилизации она понимается нередко только инстинктивно. Но насколько вообще существование сознательное выше бессознательного, настолько же значение семейного союза в развитом обществе выше понимаемого инстинктивно. Можно наверное сказать, что мысль о половых отношениях между ближайшими родственниками всегда будет возбуждать отвращение, и, следовательно, браки между ними никогда не будут допускаться. Далее, влияние родственного союза обнаруживается на праве наследования. Но здесь оно совершенно особого свойства: обнаруживается, когда родство уже прекращается. Пока лицо в живых, о праве наследования в его имуществе речи нет, да и не может быть; всякие сделки по имуществу, остающемся по смерти известного лица, наше законодательство считает ничтожными'. Но когда лицо умирает, когда родственные его связи, вместе со всеми другими земными отношениями, прекращаются, открывается право наследования: тут, следовательно, не представляется никаких отношений между родственниками, кроме указания, для кого должно открыться право наследования в случае смерти такого-то лица.
Наконец, влияние родственного союза обнаруживается на праве выкупа родовых имуществ. Здесь оно проявляется косвенно, потому что
1 Ст. 1389.
386
право выкупа осуществляется по отношению не к родственнику, а к чу-жеродцу; родство же определяет только, кому принадлежит право выкупа. В этом отношении учение о праве выкупа примыкает к системе права наследования. Но чтобы не остаться при таком ничтожном результате от рассмотрения родственного союза, значение которого в древнем быту столь велико, и чтобы чисто юридическим законом отметить место, занимаемое этим союзом в современном юридическом быту, мы отнесем к учению о родственном союзе право выкупа родовых имуществ.
Право выкупа родовых имуществ
§ 55. Выкуп родовых имуществ состоит в тесной связи с древнейшими понятиями нашего юридического быта о принадлежности имуществ роду. Он непосредственно вытекает из того воззрения на имущества, по которому они составляют достояние целого рода и не подлежат отчуждению со стороны его отдельного члена, так что, будучи отчужденными, они снова возвращаются в тот род, которому принадлежали до отчуждения. Хотя Неволин (Ист. гр. зак.: т. Ill, с. 68 - 76) отрицает связь права выкупа с древними понятиями о родовом имуществе, как, принадлежащем целому роду, однако же без этой связи право выкупа не объясняется: для нас оно представляется учреждением совершенно сингулярным, тогда как в древности, конечно, не было таким, а согласовалось со всеми другими, господствовавшими тогда, юридическими понятиями и составляло текущую сторону жизни. Но совершенно понятным представится право выкупа, как остаток старины, если принять, что в древности, по крайней мере некоторые имущества, действительно составляли принадлежность целого рода и могли быть отчуждены только по согласию всех его членов, а позднее имуществами стали заведовать отдельные члены рода, без участия других членов. И отсюда возникло признание отдельного права собственности по родовым имуществам, возникло тем легче, что в древности понятие о владении не отличалось от понятия о собственности. С тем вместе, разумеется, для владельца родового имущества открылась возможность подвергать его отчуждению, а прочим членам рода осталось одно только средство удержать имущество за собой - выкуп, т. е. право возвращения имущества путем вознаграждения собствен-ника-чужеродца. И это право, с различными, впрочем, условиями и ограничениями, сохранилось до нашего времени'.
' Заметим, что иногда выкуп родового имущества выдают за вид купли-продажи и называют обратной куплей-продажей. Но выкуп не имеет ничего общего с куплей-продажей; купля-продажа есть договор, и содержание определяется соглашением контрагентов, выкуп же - не договор, и его содержание определяется независимо от воли участвующих лиц. Купля-продажа происходит независимо от участия суда, выкуп предполагает его участие -именно суд определяет, принадлежит ли лицу в данном случае право выкупа или нет. Наконец, купля-продажа производит передвижение имущественных прав, выкуп же
Относительно права выкупа представляются следующие вопросы. Какие имущества подлежат выкупу? Какие лица имеют это право? У кого выкупаются имущества? В какой срок? За какое вознаграждение? И наконец, каким порядком совершается выкуп?
Имущество, подлежащее выкупу, - это имущество родовое, отчужденное чужеродцу. Следовательно, имущество благоприобретенное или хотя и родовое, но отчужденное лицу того же рода, не подлежит выкупу. Выкуп, как юридическое учреждение, имеет целью удержать имущество в том роду, из которого оно вышло путем отчуждения; но только родовые имущества считаются как бы принадлежащими целому роду: отсюда условия выкупа, что имущество должно быть родовое, отчужденное чужеродцу, понятны сами собою^
Не так ясно условие выкупа относительно земли, чтобы она не перешла к лицу другого сословия». Быть может, законодательство имеет в виду, что земля всегда приобретается для каких-либо промышленных целей, например, для землепашества, для устройства завода, мельницы и т. п. Следовательно, если допустить тут право выкупа, то это стеснило бы промышленность. Или, может быть, наоборот, ограничение это установлено в интересах дворянского сословия, чтобы оно не лишалось земель, приобретенных от купцов или крестьян, так как и само учреждение выкупа фактически почти исключительно дворянское и до освобождения крестьян относилось лишь к имуществам, населенным крепостными крестьянами.
Не подлежит выкупу родовое имущество, проданное с публичного торга или оставшееся за взыскателем вследствие неуспешности торгах Публичная купля-продажа производится при участии правительства, как бы за его ручательством; потому законодательство считает нужным усилить доверие к этой купле-продаже, сделать ее совершенно надежной, бесповоротной. Тем более, что публичная продажа рассчитывается на более выгодного покупателя, а между тем возможность оборота имущества значительно повредила бы этому уменьшением конкуренции между покупателями.
противится ему, представляется учреждением, благоприятствующим застою. Выкуп, таким образом, составляет не вид купли-продажи, а скорее, отрицание ее. Равным образом и практические последствия возвращения родового имущества от ччжеродца совершенно иные. когда оно приобретено новой куплей-продажей, нежели когда оно приобретено путем выкупа: в первом случае имущество в руках приобретателя-родственника оказывается благоприобретенным, во втором - родовым (см.: ст. 397, п. 4; 1348). 'Ст. 1346-348,1350,1351.
^ Законодательство, собственно, имеет в виду случай отчуждения имущества путем купли-продажи и говорит о выкупе проданных родовых имуществ. Но это объясняется тем, что другие способы перехода права собственности не могут иметь места относительно родовых имуществ. ' Ст. 1350. <Ст. 1347, п. 3, 4; У. г. с.. ст. 1169.
Равным образом личность выкупщика определяятся самим понятием учреждения. Если цель выкупа - возвращение родового имущества в тот же род, в котором находилось оно до отчуждения чужеродцу, то понятно, ччо выкупщик есть лицо, принадлежащее к этому роду. В древнем быту, можно думать, и сам отчуждатель имущества мог быть выкупщиком; по крайней мере, памятники древнего быта представляют нам примеры, с одной стороны, отчуждения имущества с признанием за отччж-дателем права выкупа и, с другой - с отречением отчуждателя от права выкупа. Но в современном юридическом быту право выкупа самого отчуждателя было бы несовместимо с существующими понятиями о праве собственности, самостоятельном осуществлении этого права: если собственник родового имущества подвергает его отчуждению, это значит, что он отказывается от сохранения его в роде. И поэтому в современном юридическом быту право выкупа принадлежит лишь родственникам отчуждателя, а не ему самому. Но оно принадлежит не всем членам рода в совокупности, а отдельным лицам: конеччо, возвращение имущества в род могло бы производиться совокупно всеми наличными членами рода, но это предполагало бы следование древнему понятию о родовом имуществе, как об имуществе целого рода, тогда как это понятие давным-давно вымерло и ныне так назыыаемые родовые имущества уже не представляются родовыми в древнем смысле; оттого и право выкупа существует лишь в смысле права отдельных членов рода. Оно предоставляется членам рода в том же порядке, в каком они призываются законом к наследованию в имуществе отчуждателя, т. е. - ближайшему его законному наследнику'. Следововательно, прежде всего право выкупа принадлежит нисходящим родственникам, а затем - уже родственникам боковых линий. Но это начало подвергается такого рода ограничению, что при жизни отчуждателя нисходящие его родственники не имеют права выкупа; а оно принадлежит тогда родственникам боковых линий^ Так, сын при жизни отца, внук при жизни деда не выкупают имущества, отчужденного отцом или дедом. Выкуп имущества, как действие противное распоряжению отчуждателя, кажется законодательству несовместимым с тем уважением, которым обязаны нисходящие родственники к восходящим, и эти нравственные интересы законодательство ставит выше интересов, связанных с родовыми имуществами. Однако же, по историческому своему происхождению, это ограничение права выкупа для нисходящих состоит в связи с прежним сорокалетним сроком выкупа, и, следова-
'Ст. 1355.
" Ст. 1356. Законодательство, правда, говорит лишь о сыне и внуке, что они не имеют права выкупа при жизни отца и деда, но ни слова не говорит о других нисходящих, например, о правнуке. Однако же в действительности едва ли может случиться, чтобы правнуку при жизни прадеда пришлось выкупать его имущество. И, вероятно, поэтому только законодательство говорит лишь о детях и внуках, тогда как по мысли рассматриваемого определения оно относится к дальнейшим нисходящим.
389
тельно, по древнему праву оно вознаграждалось продолжительностью срока выкупа: по вероятности, сын переживает отца, внук деда, так что нисходящие родственники успеют еще и по смерти восходящего выкупить имущество, и нет надобности при жизни ему перечить.
Между тем позднейшее законодательство установило для выкупа весьма короткий срок и в то же время сохранило прежнее ограничение права дляянисходящих. Оттого в современном юридическом быту разве только редко нисходящие родственники имеют возможность отменить волю отчуждателя восходящего, возвратить отчужденное имущество роду, а главным образом право выкупа осуществляется родственниками боковых линий. Ближайший родственник отчуждателя может отказаться от права выкупа явно или безмолвно, например, участием в совершении купчей крепости по данному имуществу в качестве свидетеля: тогда оно переходит к следующему за ним родственнику, а от него снова может перейти к дальнейшему, и, таким образом, право выкупа, следуя известному порядку, может перейти через весь род'. Нет, впрочем, обязательства для ближайшего родственника отчуждателя имущества объявлять, желает он или нет осуществить право выкупа; между тем, пока ясно не выразится его отречение, другие члены рода не имеют права выкупа, а по истечении срока право это и вовсе прекратится. Но передача права выкупа со стороны лица, его имеющего, дальнейшему родственнику мимо ближайшего невозможна, потому что право выкупа не составляет вполне свободного достояния лица, а предоставляется то одному, то другому лицу, в известном порядке, установленном законодательством.
Несколько лиц по родству могут быть одинаково близки отччжда-телю: тогда все они имеют равное право на выкупи Например, у отчуждателя два брата: оба имеют право выкупа. Или даже нет надобности, чтобы два или три лица состояли в одинаковой степени родства с отчуж-дателем, а достаточно, чтобы родство их было одинаковой линии: в различных линиях могут иметь совместное право выкупа и неравные степени. Например, у отчуждателя - брат и племянник - сын другого, умершего, брата: оба они имеют право на выкуп. Или у отчуждателя два брата, но один отрекается от права выкупа и вследствие того оно переходит к его сыну: тогда право выкупа принадлежит брату отчуждателя и племяннику - сыну другого брата, отрекшегося от выкупа. Во всех этих случаях, когда право выкупа принадлежит двум или нескольким лицам, имущество или выкупается сообща, или одно лицо производит выкуп, а другие уже у него выкупают потом следующие им части имущества. Но принадлежит ли право выкупа одному или нескольким лицам совместно, во всяком случае имущество выкупается в целом его составе. Так что если при совместном праве двух родственников один из них не желает
' Ст. 1357,1358. i Ст. 1359.
390
осуществлять своего права, а другой желает, то он не вправе выкупить только причитающуюся ему часть имущества, а должен выкупать уже все имущество'.
Имущество выкупается у собственника-чужеродца, независимо от того, куплено ли им самим у родового отчуждателя, или оно перешло к нему уже впоследствии тем или другим путем^ Так, если имущество от первого покупателя продано потом другому лицу, то оно выкупается и у него. И даже если имущество от первоначального покупателя перешло потом к его законному наследнику и, следовательно, сделалось уже родовым, то и тогда оно подлежит выкупу. Но имущество может быть передано от покупателя-чужеродца какому-либо члену того же рода, из которого оно отчуждено. Тогда оно хотя и становится благоприобретенным, но уже выкупу не подлежит, потому что все-таки основная мысль выкупа та, что родовое имущество выкупается у чужеродца. Например, муж покупает у жены ее родовое имущество и потом продает его одному из ее братьев: другие братья жены не могут требовать выдела себе части этого имущества по выкупу, если до продажи его брату не предъявили своего требования по отношению к мужу сестры.
Сроком для выкупа полагается три гола'. Срок этот установлен в 30-х гг. прошедшего столетия, взамен прошлого 40-летнего срока, по тому соображению, что продолжительный срок выкупа оказывает чрезвычайно невыгодное экономическое влияние: сторонний покупатель родового имущества в течение всего этого долгого срока был в опасении, что кто-либо из родственников продавца выкупит у него имущество, и, естественно, не предпринимал относительно его тех хозяйственных операций, какие мог бы предпринять относительно безвозвратного имущества, 3-летний срок выкупа считается со времени совершения купчей крепости. Конечно, это не всегда совпадает со временем отчуждения имущества, потому что требуется еще передача его от продавца покупщику или по крайней мере передача акта на имущество, а эта передача может несколько отдалиться от времени совершения купчей крепости. Но так как момент передачи имущества, в особенности же акта на него, не предъявляется так точно, как момент совершения купчей крепости, то, быть может, потому время ее совершения и полагается началом срока. Течение срока непрерывно, так что он не меняется ни по каким уважительным обстоятельствам. Единственное исключение составляют обстоятельства военные, когда для всех сроков определяется отсрочка, т. е. время прохода исключается из состава срока. Тогда и право выкупа .может продолжаться более трех лет». Не требуется, однако же, чтобы в течение 3-летнего срока последовало самое возвращение имущества в род, из которого оно вышло, три года определяются только для начала осуществления права выкупа, т. е. в течение этого времени выкупщик должен предъявить окружному суду просьбу о выкупе, а затем все идет своим чередом.
Вознаграждение собственника за возвращение от него родового имущества определяется ценой, показанной в акте приобретения имущества тем лицом, у которого оно выкупается'. Следовательно, не всегда имущество выкупается за ту цену, за какую оно было продано чу-жеродцу, а если имущество уже перешло от первого покупщика в другие или третьи руки, то - по цене последнего акта. Не обращается внимания на то, стоит или не стоит имущество цены, назначенной в акте. И нередко бывает, что при продаже имущества, подлежащего выкупу, в купчей крепости показывается цена, превышающая настоящую цену имущества: как нередко при совершении акта о переходе права собственности по недвижимому имуществу, во избежание платежа значительных пошлин, цена имущества показывается ниже настоящей, так и тут решаются на больший платеж крепостных пошлин, лишь бы обеспечить себя против выкупа. Действительно, большей частью эта мера удается, потому что в наш положительный век разве редко кто захочет во что бы то ни стало выкупить родовое имущество, как достояние предков. Обыкновенно же имущество выкупается, когда есть расчет его выкупить, т. е. когда оно стоит суммы, значащейся в купчей крепости, или даже превышает эту сумму.
Равным образом не обращается внимание на то, что имущество, может быть, приведено собственником в худшее состояние против того, в каком оно было ему передано: собственник все-таки вознаграждается по цене последнего акта. Действительно, бывает, что пока продолжается срок выкупа, собственник не заботится об имуществе, не поддерживает его, и имущество приходит в расстройство, что, разумеется, отбивает охоту его выкупать. Кроме того, собственник выкупаемого имущества вознаграждается за издержки, употребленные на его улучшение^ Но если имущество от первого покупателя уже успело перейти к другому лицу, то оно вознаграждается лишь за издержки, сделанные им самим, потому что, как предполагается, издержки прежнего хозяина вошли в состав цены последнего акта приобретения имущества. Исключение составит, конечно, случай перехода имущества к настоящему собственнику по праву законного наследования, так как при этом переходе цена имущества не определяется, следововательно, и издержки предшественника настоящего собственника остаются без зачета. Наконец, собственник выкупаемого имущества вознаграждается за крепостные пошлины, уплаченные
1 Ст. 1368,1369. г Ст. 1367.

им при его приобретении'. Но, разумеется, если пошлины были уплачены не собственником имущества, а тем лицом, от которого имущество перешло к нему, как иногда бывает, то нет основания и вознаграждать собственника за его пошлины.
Наконец, по порядку своего производства выкуп имеет значение процесса между выкупщиком и собственником имущества: выкупщик заявляет о своем желании выкупить данное имущество (окружному суду по месту нахождения имущества и с тем вместе вносить сумму, означенную в купчей крепости, и двойное количество крепостных пошлин, вносимых при совершении купчей. Но потомственные дворяне при выкупе родовых земельных имуществ крепостных пошлин в пользу казны не платят^ Суд извещает владельца, который может в месячный срок представить свои объяснения и предъявить требование о вознаграждении за издержки на поддержание и улучшение имения. По наступлении этого срока суд рассматривает, действительно ли имение подлежит выкупу, вправе ли произвести выкуп то лицо, которое требует его и вообще, выполняются ли все условия, при которых выкуп может иметь место. Если нет спора, то суд в охранительном порядке выносит определение о выкупе. При этом легко может возникнуть спор: собственник может отрицать, что имущество подлежит выкупу или что право выкупа принадлежит тому лицу, которое является выкупщиком. Может возникнуть спор и о сумме вознаграждения. Ввиду этого законодательство определяет, что споры о выкупе подлежат разрешению в исковом порядке и, следовательно, если возникает спор во время рассмотрения просьбы о выкупе в охранительном порядке, то судебное определение о выкупе может быть принято лишь в порядке исковом^ -А. Г.).
4. ПРАВА ОПЕКИ И ПОПЕЧИТЕЛЬСТВА Существо опеки и попечительства
§ 56. Опека стоит как бы на рубеже права гражданского и государственного. С одной стороны, она обращена к интересам частных лиц, которые по малолетству или другому обстоятельству нуждаются в призрении и находят его в опеке; с другой - преследует цели государства: на нем лежит обязанность иметь попечение о тех, кто сам не может заботиться о своих интересах; следовательно, для государства есть повод создать учреждение, которое оказывало бы пособие нуждающимся в нем. Существуют разные воззрения на опеку, сообразно которым она то бо-
'Ст. 1371. ^Там же, прим. ' У. г. с., ст. 1438-1447.
393
лее, то менее выходит из сферы гражданского права. Так, по одному воззрению, опека составляет замену родительской власти, и потому естественно находит себе место в системе гражданского права. Но, например, к нашему законодательству это не применяется: каким же образом мы можем считать опекуна за лицо, заменяющее родителей, когда относительно имущества дитяти сами родители являются только опекунами, со всеми их правами и обязанностями. По другому воззрению, опека есть отрасль деятельности государства: оно обязано заботиться о благе всех граждан, но о большинстве граждан ему не приходится заботиться, потому что они делают это сами или родственные узы обеспечивают им необходимые заботы и более соответственные цели, чем вмешательство государства. Но есть и лица, у которых нет этих сторонних забот, ограждающих от всех опасностей, и по отношению к ним-то государству приходится непосредственно принимать меры, совокупность которых и составляет опеку. Сообразно этому, опека представляется учреждением государственным, и, конечно, место ее - в системе государственного права.
Наконец, по третьему воззрению, опека представляет аналогию договора - это поручение, возлагаемое на опекуна со стороны опекаемого, блюсти его интересы, откуда вытекает и ответственность опекуна пред опекаемым по достижении им совершеннолетия. Но это только аналогия, а настоящего договора тут нет, потому что опекаемый не в состоянии заключить его. Это воззрение на опеку предложено Пухтой и объясняется его желанием дать место учению об опеке в системе гражданского права и его нежеланием допустить, чтобы опека была признана заменой родительской власти. Отношения между родителями и детьми представляются Пухте до того возвышенными, что исключают всякий эквивалент. Однако не проще ли вместо всего этого признать, что само государство уполномочивает опекуна заботиться об интересах опекаемого. С другой стороны, нет необходимости выводить ответственность опекуна перед опекаемым из поручения, будто бы возложенного им на опекуна; она может быть объяснена независимо от такого поручения, которого и нет на самом деле. Притом и ответственность опекуна составляет только одну сторону опеки, а не характеристику целого учреждения.
С нашей точки зрения на предмет гражданского права, нет особого затруднения дать место опеке в системе этого права настолько, насколько мы относим к нему все семейные права: насколько она касается имущественных отношений, опека может занять место в системе гражданского права. Но по ее существу, по отношению к государству, конечно, современным понятиям удовлетворяет только признание опеки учреждением государственным, так что имущественная сторона тут составляет нечто второстепенное. В особенности резко государственное значение опеки высказывается в нашем юридическом быту: правительст-
394
во, безусловно, считает себя вправе вмешиваться во все дела частных лиц, если этим путем надеется достигнуть их благосостояния,
Опека распадается на два вида - опеку, собственно, и попечительство. Для уяснения различия между ними нужно обратиться к римскому праву, так как оно имело влияние на наше законодательство об опеке. Именно распадение этого учреждения на два вида есть плод римского права, различающего tutela и сига, хотя юридические отношения, возникающие по опеке, установление и прекращение ее определяются в действующем законодательстве уже под влиянием современных воззрений на опеку, как на государственное учреждение. Известно, что по понятиям малоразвитого общества призрение нуждающихся составляет не задачу самого государства, а религиозную обязанность отдельных лиц. Поэтому очень естественно, что при таком состоянии общества духовенство, как представитель его религиозных интересов, занимается удовлетворением этой потребности общества. Так же точно и у нас, по введении христианства, до самых времен Петра Великого, делами по опеке ведало духовенство, а оно, как известно, во всех делах своих руководствовалось преимущественно определениями греко-римского права.
Нераздельно с этим влиянием духовенства на опекунские дела существовала опека, основанная на крепости родственного союза: часто лицо, не имевшее родителей, получало призрение от родственников, которые заботились о самом сироте и о делах его, и не возникало речи об особом учреждении, которое удовлетворяло бы потребности призрения. Вероятно, только когда совсем некому было оказать призрение малолетнему, духовенство принимало участие в его положении. Тем не менее в источниках церковного права сохранились определения греко-римского права об опеке и попечительстве; отчасти они получили место и в светском законодательстве. Но и в литературе римского права различие между опекой и попечительством, между сига и tutela, долгое время не было надлежащим образом сознаваемо. Объясняли, например, различие между ними таким образом, что опека относится к лицу опекаемого, а попечительство - к его имуществу: tutor personae datur, curator rei. Но и по римскому праву попечительство не всегда относится имуществу, например, назначается попечительство над сумасшедшим; но он нуждается не в одном попечении об его имуществе, а и в личном призрении. Еще менее это различие применяется к нашему законодательству, в котором представляются даже случаи, что опека относится исключительно к имуществу, а вовсе не к опекаемому. Например, в случае раздела наследства, оно, при известных условиях, берется в опеку, а между тем эта опека нисколько не касается лица наследника'. Только новейшей наукой разъяснено для римского права различие между опекой и попечительством. Оно сводится к тому, что опекун представляет личность опекаемого; попечи-
"Ст. 1317.
395
тель же только дополняет собой эту личность, так что опекун действует за опекаемого, а попечитель только поддерживает последнего советами. Это различие между опекой и попечительством применяется и к нашему праву; можно сказать даже, что здесь оно высказывается еще резче: лицо, по неразвитию своему или по другим каким-либо обстоятельствам нуждающееся в представительстве, получает опекуна; лицо, нуждающееся не в представительстве, но только в советах при действиях более важных, получает попечителя. Этим объясняется, почему .учреждается именно опека, а не попечительство, когда опека относится только к имуществу, а не касается лица: тут собственник имущества совершенно устраняется от него, и нужна замена личности собственника, нужно представительство его; попечительство же всегда предполагает деятельность самого лица, состоящего под попечительством.
Виды опеки и поводы к ее учреждению
§ 57. Известно, что римское право различает три вида опеки: завещательную, законную и правительственную (tutela testamentaria, legitima, dativa). Различие между ними сводится к способу назначения опекуна. По римскому праву, отец может в духовном завещании назначить опекуна остающимся малолетним детям; если же отец не назначит опекуна, то в опеку вступают агнаты, так как они могут быть наследниками после малолетнего члена своего рода, а римское право руководится мыслью, что где представляется выгода наследства, там должно лежать и его бремя. Наконец, если нет агнатов или они по законному основанию уклоняются от опеки, то вступается само государство и назначает опекуна. Определения эти сами по себе совершенно естественны: кому же лучше, как не отцу, избрать опекуна остающимся сиротам; а если нет распоряжения отца, то кому же ближе, как не родственнику, быть опекуном малолетнего? Поэтому и наше законодательство подобным образом регламентирует, что родители могут в завещании назначить опекуна своим малолетним детям; если нет назначения по завещанию, то опека предоставляется переживающему родителю малолетнего, следовательно, по смерти отца - матери, по смерти матери - отцу, так что родители являются как бы законными опекунами; а когда нет у малолетнего ни отца, ни матери или они уклоняются от опеки, то правительство через посредство опекунского ведомства назначает опекуна'.
И вот, на основании этих положений законодательства иногда и в нашем праве воспроизводят различие между опекой завещательной, законной и правительственной. Но в сущности у нас одна только опека -правительственная. В этом легко убедиться, если обратить внимание на то, что у нас опекун как по завещанию, так и по закону не иначе является
'Ст. 226-231, 251.
396
опекун, как по утверждении в этом звании правительством, тогда как по римскому праву нет надобности в этом. Но ни назначение опекуна по духовному завещанию, ни законное право на звание опекуна у нас не безусловно обязательны для опекунского ведомства. Конечно, без достаточного основания опекунское ведомство не устранит от опеки лицо, назначенное по завещанию, или родителя малолетнего. Но все-таки существенно для опекуна утверждение его правительством, а это утверждение не обусловливается завещательным назначением родителя малолетнего или каким-нибудь определением закона, так что практически нет разницы, назначает ли опекунское ведомство опекуна непосредственно по своему избранию, или оно руководствуется при этом определением завещания или закона. Можно сказать даже, что определения законодательства только предупреждают распоряжения опекунского ведомства: и без всякого указания со стороны закона опекунское ведомство, конечно, назначило бы опекуном лицо, указанное в завещании, или родителя, подобно тому как и теперь оно, независимо от определения какого-либо закона, всегда старается назначить опекуном к малолетнему кого-либо из его родственников. Таким образом, различие римского права между опекой завещательной, законной и правительственной, хотя и отзывается в нашем законодательстве, но не порождает различных видов опеки.
Самое обычное основание к назначению опеки - это малолетство лица, у которого есть имущество'. Малолетство лица само по себе не составляет еще повода к учреждению опеки, а служит оно к тому поводом при том условии, и только при том, что у малолетнего есть имущество. Таким образом, хотя и живы родители малолетнего, но как скоро у него есть имущество, учреждается опека; чаще всего тогда именно родители и назначаются опекунами. В практике, однако же, как мы сказали прежде, при жизни родителей опека над имуществом малолетнего учреждается лишь тогда, когда имущество оказывается значительным, а при незначительности его имущества родители фактически управляют им без формального назначения опеки. Но когда у малолетнего нет имущества, родители содержат его, воспитывают, заботятся о нем, а опека не учреждается. И когда у малолетнего нет ни имущества, ни родителей, опека все-таки почти никогда не учреждается, а малолетнему сироте оказывается призрение со стороны или общества, или какого-либо частного лица. Законодательство, правда, не представляет к тому основания: оно относит опеку не только к имуществу опекаемого, но и к его личности. И, казалось бы, при бедности малолетнего заботы о его личности тем существеннее. Но практика почти не дает примеров учреждения опеки над малолетними, когда у них нет имущества. Вероятно, потому, что заботы о личности опекаемого предполагают издержки из его имущества, а если его не оказывается, то для опекуна не существуют заботы и о личности. Тогда к чему опека?
Положение неимущего сироты вызывает на благодеяния, пожертвования, заботы о том, чтобы он обучился какому-нибудь ремеслу или другому занятию и тем мог впоследствии приобретать средства к своему содержанию, а вопрос об опеке, как юридическом отношении, тут совершенно обходится. Этим объясняется, почему на деле опека не имеет того обширного действия, которого можно бы ожидать: тысячи, даже десятки тысяч неимущих сирот не состоят под опекой. Но малолетство не составляет единственного основания для назначения опеки. Она учреждается и по другим основаниям: по умственной неспособности лица к гражданской деятельности', по расточительности^ по безвестному отсутствию хозяина имущества» и т. д. Так что малолетство лица - только самое обыкновенное основание опеки, которое связывает ее с учреждениями семейного союза. Однако по какому бы основанию ни была учреждена опека, она существует на одних и тех же началах: во всяком случае, опека есть представительство, а оно не зависит от повода к его учреждению. Поэтому и законодательство, собственно, определяет только опеку, учреждаемую по малолетству опекаемого; относительно же других случаев опеки определяет лишь повод, по которому она учреждается, и от кого зависит ее учреждение, а о началах, на каких она должна существовать, постановляет, что начала - те же, на каких существует опека над малолетними^
Опекунские установления
§ 58. Дела по опекам ведутся отчасти особыми, так называемыми опекунскими установлениями, отчасти учреждениями, ведущими и другие дела лиц того или другого сословия: опеками по сословию потомственных дворян занимаются дворянские опеки, по сословию личных дворян, (потомственных граждан, купцов, мещан и крестьян, живущих или владеющих недвижимой собственностью в пределах города. - А. Г.) сиротские суды'. Таким образом, опекунские установления в общем организованы по сословному началу. И организация эта совершенно уместна, потому что лица одного сословия более близки друг другу, нежели лица разных, а в деле призрения учет этого фактора пристрастия нисколько не
1 Ст. 376.378. ^ У. iip. пр., ст. 150. > Ст. 1243. < Ст. 377.
^ Ст. 233-249, 332. По сословию крестьян, живущих в пределах сельских обществ, опекунскими установлениями являются сельские c.^c^)<>ы. - В. у. м. Г.С. от 23 ноября 1892 г., ст. 3.
398
предосудителен. В организации опекунских установлений такое начало сохранится, пока будут существовать сословия.
Однако же опекунские установления сами непосредственно не ведают опеками, а каждый раз по дошедшему до них уведомлению о необходимости опеки со стороны ли родственника малолетнего, какого-либо административного или судебного места и тому подобного, опекунские установления, для непосредственного ведения дел опеки, избирают из среды частных лиц особого опекуна'. При этом, когда основанием опеки служит малолетство лица, опекунские ведомства, сообразно указаниям законодательства, прежде всего обращаются к духовному завещанию умершего родителя малолетнего; когда же нет никакого его распоряжения насчет лица опекуна, - к родителю, остающемуся в живых, и затем уже к тому или другому лицу по своему усмотрению. Но в тех случаях, когда не малолетство лица или его умственное расстройство, а другое какое-либо обстоятельство служит поводом к учреждению опеки, опекунские ведомства избирают опекунов непосредственно по своему усмотрению из лиц, принадлежащих к сословию опекаемого.
Нередко, однако же, назначить опекуна бывает затруднительно, особенно лицам торгового сословия, дела которых часто запутаны. Да и вообще лица торгового сословия, занятые собственными торговыми делами, неохотно принимают на себя опеку, так что в сиротских судах обыкновенно ведутся списки всем лицам, которые могут быть опекунами, и эти лица по очереди назначаются опекунами, нередко против их воли. (Принудить к принятию звания опекуна опекунское учреждение имеет полное право, так как опекунство по нашему праву есть munus publicum; закон только некоторым перечисленным им лицам, например, аптекарям^ военно-служащим^ и другим предоставляет право отказаться от опекунства. -А. Г.). Затем законодательство, перечисляя лиц, которые по преимуществу назначаются опекунами, указывает и на лиц, которые не могут быть опекунами". Это лица, которые оказались неспособными управлять собственными имуществами или своими нравственными качествами, отношением к родителям малолетнего лица не обещают стать хорошими опекунами. Так, расточители, несостоятельные должники не могут быть назначены опекунами. Причина понятна: кто не умеет распорядиться своим имуществом, тот, конечно, еще менее сумеет распорядиться чужим. Точно так же не могут быть назначены опекунами лица, за которыми водятся грубые пороки, хотя бы они и не были оглашены судом, лица жестокого характера и лица, враждовавшие с родителями малолетнего, в чем бы ни обнаружилась эта вражда - в тяжбе или част-
' Ст. 250-254. 1 У. врач., ст. 557. 'Св. в.п.,кн.У11,ст.929. * Ст. 256.
399
нои ссоре, потому что опека в иных случаях соединяется с известной властью, которую такие лица, пожалуй, употребят во зло.
Все эти лица устраняются от опеки не только в том смысле, что они не могут быть назначены опекунами, но и в том, что, уже будучи ими, они могут быть удалены от опеки. Например, какое-либо лицо назначается опекуном, но впоследствии за ним оказываются дурные поступки, жестокое обращение с опекаемым: опекунскому ведомству нет затруднения устранить такого опекуна. И точно так же основания, устраняющие от опеки, касаются не только сторонних лиц, но и тех, кто по указанию закона преимущественно назначаются опекунами. Положим, родитель малолетнего - горький пьяница: опекунское ведомство может отказать ему в опеке и назначить опекуном стороннее лицо. Притом практика не ограничивается непосредственными указаниями закона, какие лица нежелательны, а по возможности устраняет и других, не обещающих быть хорошими опекунами: назначение опекуна- дело административное, а в этом органам власти предоставляется некоторый произвол, так что они могут предпринять то, что, по их мнению, более сообразно цели закона, хотя бы на то и не было непосредственногов нем указания. Избрав опекуна, опекунское ведомство дает ему указ о принятии опеки над таким-то лицом или имуществом, и этим официальным актом открывается опека'. Рассмотрим ее юридическое значение.
Юридические отношения, возникающие по опеке

стр. 1
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>