ОГЛАВЛЕНИЕ

Раздел I
ПОНЯТИЕ, ПРЕДМЕТ И МЕТОД СЕМЕЙНОГО ПРАВА
Глава 1 ПРЕДМЕТ СЕМЕЙНОГО ПРАВА
Круг отношений, регулируемых семейным правом
До принятия нового Гражданского и Семейного кодексов Российской Федерации предмет семейного права обычно определялся как «личные и имущественные отношения, возникающие между людьми из брака, кровного родства, усыновления, принятия детей в семью на воспитание»' или как «личные и производные от них имущественные отношения, возникающие между людьми из брака и принадлежности к семье»^. Практически все авторы считали, что семейное право представляет собой самостоятельную отрасль права, отличную от права гражданского. С принятием Гражданского и Семейного кодексов в определении предмета семейного и гражданского права произошли существенные изменения. Пересмотрено и соотношение между данными отраслями. Некоторые институты: опека, попечительство, акты гражданского состояния, — традиционно входившие в состав семейного законодательства, были перемещены в Гражданский кодекс. Изменились и теоретические подходы к исследованию предмета и метода семейного и гражданского права. Возрождение в нашей стране теории частного и публичного права дало возможность анализировать эти вопросы с совершенно иных позиций.
При сравнении статьи 2 КоБС РСФСР 1969 года и статьи 2 Семейного кодекса РФ 1995 года, устанавливающих круг от-
1 Рясенцев В.А. Семейное право. — М.: Юр. лит., 1971. — С. 8. Советское семейное Право/Под ред. В.А. Рясенцева. — М.: Юр. лит., 1982. - С. 3
2 Матвеев Г.К. Советское семейное право. — М.: Юр. лит., 1985. — С. 37.
ношении, регулируемых семейным законодательством, на первый взгляд, может показаться, что определение предмета изменилось не столь уж существенно. В старом Кодексе говорилось, что семейное право регулирует личные и имущественные отношения, возникающие в семье между супругами, между родителями и детьми, между другими членами семьи, а также отношения, возникающие в связи с усыновлением, опекой, попечительством, принятием детей на воспитание. Кроме того, к предмету семейно-правового регулирования относилось установление порядка и условий вступления в брак и прекращения брака и порядок регистрации актов гражданского состояния.
В новом Кодексе также указывается, что семейное право устанавливает условия и порядок вступления в брак, прекращения брака и признания его недействительным. В этой части определение предмета семейного права практически не изменилось.
Далее отмечается, что семейное право регулирует личные неимущественные и имущественные отношения между супругами, родителями и детьми, к которым приравниваются усыновленные и усыновители, а в случаях и в пределах, предусмотренных семейным законодательством, между другими родственниками и иными лицами. Семейное право определяет также формы и порядок устройства в семью детей, оставшихся без попечения родителей. Легко видеть, что если ранее действовавшее семейное законодательство определяло предмет семейного права столь широко, что это явно не соответствовало действительности, то в новом Семейном кодексе предпринята попытка дать ему более четкое и более узкое определение. Очевидно, что семейное право никогда не регулировало все неимущественные и все имущественные отношения, возникающие в семье между супругами, родителями и детьми, и тем более другими членами семьи. Имущественные отношения между родителями и детьми, а также другими членами семьи, в том числе и возникающие в семье, например отношения собственности, всегда регулировались нормами гражданского, а не семейного права. К семейно-правовой сфере относились лишь алиментные обязательства, существующие между этими лицами. В Семейном кодексе 1995 года определение несколько сужено. В нем по-прежнему говорится об имущественных и личных неимущественных отношениях между супругами, родителями и детьми и без всяко-
ro ограничения. Однако в отношении других членов семьи речь идет уже не о всех имущественных и личных неимущественных отношениях между ними, а только о тех из них, которые прямо предусмотрены семейным законодательством. Кроме того, семейное законодательство может устанавливать пределы, в которых данные отношения подпадают под его воздействие. Например, семейное законодательство регулирует в настоящее время только некоторые аспекты опеки и попечительства, в частности отношения, возникающие в связи с воспитанием детей в семье опекуна.
Анализируя данную норму, можно сделать вывод, что семейное законодательство по-прежнему не содержит качественных материальных критериев, позволяющих отграничить семейные отношения от отношений, регулируемых другими отраслями права. Данные отношения выделяются лишь по формальным признакам. Они должны возникать между супругами или родителями и детьми, или между другими родственниками, или иными лицами, однако в последних двух случаях о регулировании таких отношений должно быть прямое указание в нормах семейного законодательства.
Как уже отмечалось ранее, семейное законодательство не регулирует всех имущественных и личных неимущественных отношений и между супругами, и родителями и детьми. При отсутствии материального критерия для разграничения отношений, регулируемых семейным и гражданским правом, ответить на вопрос, какие имущественные отношения между родителями и детьми, а также между супругами являются семейно-правовыми, практически невозможно. Единственным способом, позволяющим определить, применимо ли в тех или иных случаях семейное законодательство, является выяснение того, существуют ли нормы семейного права, прямо регулирующие данные отношения. Если таких норм нет, необходимо выяснить, регулирует ли данные отношения гражданское право. Хотя в статье 4 Семейного кодекса' и говорится о применении гражданского законодательства к семейным отношениям, не урегулированным семейным законодательством, при отсутствии в семейном праве материального критерия для отграниче-
1 Далее СК.
ния семейных отношении от гражданских различить их невозможно, что указывает на их одинаковую правовую природу.
Буквальное толкование статьи 4 СК может привести к выводу, что все имущественные отношения и личные неимущественные отношения между членами семьи являются семейно-правовыми. В этом случае пришлось бы признать, что наследование по закону, отношения собственности между родителями и детьми, братьями, сестрами и иными членами семьи, живущими одной семьей, являются семейно-правовыми отношениями и их регулирование нормами гражданского права следует рассматривать лишь как применение норм гражданского права к семейным отношениям, что абсолютно не соответствует реальности. Применение материального критерия, закрепленного в Гражданском кодексе' для определения гражданских правовых отношений, приводит к тому же выводу. В статье 2 ГК указывается, что гражданское право регулирует «другие имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников». Семейные отношения отвечают всем этим признакам. Их участники юридически равны, наделены автономной волей, их имущество обособлено от имущества друг друга.
Таким образом, использование материального критерия только подтверждает одинаковость природы гражданских и семейных отношений.
Попытка определения семейных отношений как отношений, возникающих в семье, также не дает ответа на вопрос о природе этих отношений. Само понятие семьи всегда было настолько неопределенным, что его невозможно даже закрепить в законодательстве. Семья может рассматриваться в двух значениях. Семья в социологическом смысле традиционно понималась как «союз лиц, основанный на браке, родстве, принятии детей в семью на воспитание, характеризующийся общностью жизни, интересов, взаимной заботой»^ Однако данное определение в настоящее время должно быть расширено. Семья в социологическом смысле может основываться также на факти-
1 Далее ГК.
2 Советское семейное право / Под ред. В.А. Рясенцева. — М.: Юр. лит., 1982. - С. 42.
ческих брачных отношениях, в том числе и на отношениях между лицами одного пола, которые получают в настоящее время все большее юридическое признание в различных странах. Не все семьи в социологическом смысле составляют семью в юридическом смысле. Для этого необходимо законодательное признание данного союза семьей. Семья в юридическом смысле определялась как «круг лиц, связанных правами и обязанностями, вытекающими из брака, родства, усыновления или иной формы принятия детей на воспитание»'. Таким образом, определяя отношения, регулируемые семейным правом, как отношения, возникающие в семье, мы получаем замкнутый круг, поскольку семья в юридическом смысле — это круг лиц, отношения между которыми регулируются семейным правом. Кроме того, следует иметь в виду, что в последние годы в Европе и США все более проявляется тенденция на стирание границы между семьей в юридическом и социологическом смысле. Право в той или иной мере распространяет свое действие и на фактические семейные союзы, предоставляя, в частности, лицам, состоящим в фактическом браке, право на составление договоров, определяющих правовой режим их имущества и алиментные обязательства, а также закрепляя за фактическими супругами определенные права на нажитое имущество и на получение алиментов и при отсутствии указанного соглашения. Таким образом, можно сделать вывод, что ни Семейный, ни Гражданский кодекс не определяет законодательного критерия по разграничению отношений, регулируемых этими отраслями права.
Соотношение личных и имущественных отношений в предмете семейного права
В научной и учебной литературе разграничение этих отраслей производилось неоднократно. Практически все авторы выделяют в качестве одной из главных специфических черт отношений, регулируемых семейным правом, то, что их основу составляют именно личные неимущественные отношения, имущественные же отношения носят зависимый, производный от
1 Советское семейное право/ Под ред. В.А. Рясенцева. — М.: Юр. лит., 1982. - С. 43.
личных отношений характер. Указывается, что связь имущественных отношений с личными настолько сильна, что сами семейные имущественные отношения под воздействием личных преобразуются, приобретая особые черты, не свойственные имущественным отношениям, регулируемым гражданским правом. Даже последний из сторонников включения семейного права в состав гражданского, О.С. Иоффе, соглашался с этим утверждением, отмечая, однако, что и в гражданском праве есть институты, где преобладают личные отношения. Кроме того, он возражал против трактовки соотношения личных и имущественных отношений как зависимости или подчинения, справедливо указывая, что можно говорить только об их сочетании'. По этому признаку в советский период регулирование семейных отношений противопоставлялось регулированию их в капиталистических странах. Считалось, что там семейные отношения входят в состав предмета гражданского права, поскольку в них превалирует имущественный элемент.
Соответствует ли действительности такое представление об удельном весе имущественных и личных неимущественных отношений в семейном праве? Если говорить о соотношении имущественных и личных отношений в семье как социальном институте, то это положение, бесспорно, справедливо. Но если говорить о том же соотношении в семейном праве, картина получится обратная. Дело в том, что большинство личных неимущественных отношений, существующих в семье, не регулируются и вообще не могут регулироваться правом. Эта точка зрения никем не оспаривается. В мнении о том, что лишь незначительная часть семейных отношений поддается правовому регулированию, сходятся и дореволюционные и современные ученые. Г.Ф. Шершеневич писал об этом так: «Физический и нравственный склад семьи создается помимо права. Введение юридического элемента в личные отношения членов семьи представляется неуместным и не достигающим цели... Если юридические нормы совпадают с этическими, они представляются излишними, если они находятся в противоречии, то борьба их неравна ввиду замкнутости и неуловимости семейных отношений. Юридический элемент необходим и целесообразен в области имущественных отношений членов семьи. Определе-
1 Иоффе О.С. Советское гражданское право: Курс лекций. Л„ 1964. - Т.З. - С. 183.
ние внутренних и внешних имущественных отношений семьи составляет единственно возможную задачу права»'. Он справедливо указывает, что к семейным правам не должны причисляться права на взаимную любовь, уважение, потому что это «мнимые права», лишенные санкций. Право же «имеет дело только с внешним миром, но не с душевным»^ Семейное право, так же как и право гражданское, преимущественно регулирует имущественные отношения, и происходит это прежде всего потому, что данные отношения лучше поддаются правовому регулированию.
Однако с принятием нового ГК возникает вопрос, совпадают ли личные неимущественные отношения, регулируемые семейным и гражданским правом, по своему составу. Ранее действовавшее гражданское законодательство относило к сфере гражданско-правового регулирования помимо имущественных отношений личные неимущественные отношения, связанные с имущественными, а также личные неимущественные отношения, не связанные с имущественными, если иное не было предусмотрено законодательными актами или не вытекало из существа этих отношений'*. В новом Гражданском кодексе личные неимущественные отношения, не связанные с имущественными, исключены из предмета гражданско-правового регулирования. В пункте 2 статьи 2 указывается лишь на то, что нематериальные блага защищаются гражданским правом, если иное не вытекает из существа этих благ. В комментарии к Гражданскому кодексу М.И. Брагинский объясняет это тем, что авторами Кодекса была принята точка зрения, по которой гражданское право лишь защищает объекты неимущественных отношений, но не регулирует их^ Данное решение вопроса представляется весьма спорным. Во-первых, любая отрасль права охраняет не объекты, а возникающие по поводу них отношения. Во-вторых, из-за сужения предмета гражданско-правового регулирования невозможно объяснить, как гражданское право ре-
1 Шершеневич Г.Ф. Русское гражданское право. — Спб., 1894. — С. 4^5.
2 Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. — С. 457.
3 Пункт 2 статьи 1 Основ гражданского законодательства Союза ССР и Республик 1991 года. // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР. № 26. 1991. Ст. 733.
•* Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации. — М„ 1995. — С. 28—29.
гулирует гражданско-правовые состояния. Отношения, связанные с регулированием правоспособности, дееспособности, их ограничением, эмансипацией, являются личными неимущественными отношениями, не связанными с имущественными. Гражданское право, безусловно, не только охраняет, но и регулирует их. Не вдаваясь в существо разногласий между сторонниками теории регулирования и теории защиты, можно сказать, что те же выводы применимы и к большинству личных отношений, регулируемых семейным правом.
Нельзя считать совершенно случайным и то, что в статье 2 нового Семейного кодекса говорится об «установлении» порядка и условий вступления в брак, его расторжения и признания его недействительным и о «регулировании» других семейных отношений. В Семейном кодексе не проводится четкого различия между «регулированием», с одной стороны, и «установлением» и «охраной» — с другой (так, рассматриваемая статья 2 СК озаглавлена «Отношения, регулируемые семейным законодательством»), однако определенная разница между этими понятиями все же имеется.
В литературе по семейному праву в разное время также разрабатывались теории, в соответствии с которыми семейное право не регулирует, а лишь устанавливает и охраняет личные неимущественные отношения. По мнению известного дореволюционного ученого В.А. Умова, право устанавливает лишь внешние границы семейно-правовых состояний: брака, родства, усыновления и т. д., но не регулирует их внутренней природы, лежащей во внеправовой сфере. «Эти состояния оказывают влияние на имущественные отношения и поэтому входят в предмет права, которое определяет лишь их начало и конец»'. Поэтому правом устанавливаются лишь условия, при которых личные семейные отношения возникают и прекращаются, существа же этих отношений оно не касается.
К. Победоносцев придерживался похожего мнения относительно пределов регулирования семейных отношений правом и указывал, что лицо, вступив в семейные отношения, вступает в известные состояния. Принадлежность лица к тому или другому состоянию или семейному отношению «есть, в сущности, не
^ Умов В.А. Понятие и методы исследования гражданского права. — Спб.. 1873. - С. 6.
право, а свойство лица, одновременно оно имеет юридическое значение» потому, что с ним связываются последствия, «составляющие подлинно гражданское право лица». Все отношения, стоящие внутри этих состояний, К. Победоносцов не относит к предмету правового регулирования. Вторгаться в семейные отношения право, по его мнению, может лишь при их нарушении. «Только в таком случае, когда злоупотребления власти, забвение обязанностей доводят до совершенного отрицания основных начал семейного быта, когда личность посреди семьи подвергается опасности, только в таком случае правительственные власти вступают в семейные отношения во имя закона и определяют числом и мерою права и обязанности, по существу своему не требующие определения»*.
Не признает возможности регулирования правом большинства личных семейных отношений и К.Д. Кавелин. Правовое регулирование необходимо, по его мнению, только в случае нарушения субъектами этих отношений прав других членов семьи. То есть право не регулирует эти отношения в ненарушенном виде, а лишь охраняет их в случае нарушения. Эта точка зрения очень похожа на современные теории охраны. По мнению К.Д. Кавелина, в нарушенном виде отношения практически перестают быть семейно-правовыми потому, что «все юридическое по существу своему более разделяет, чем соединяет, или же соединяет внешним образом то, что само по себе отделено и разделено. Юридические определения вступают в силу там, где семьи уже нет, — потому что семейные союзы и юридические определения взаимно исключают друг друга»^.
Из современных ученых пределы регулирования правом неимущественных отношений четче всего определил О.С. Иоффе. Применительно к личным семейным отношениям «объективные возможности юридического нормирования оказываются, — по его мнению, — существенно ограничены, так как эти отношения... связаны с внутренним миром переживаний, не поддающихся внешнему контролю». Поэтому, если для семейных имущественных отношений закон вводит общий режим правового регулирования, то юридические нормы, по-
^ Победоносцев К. Курс гражданского права. Ч. 1. — Спб. — С. 4. 2 Кавелин КД. Что есть гражданское право? И где его пределы? — Спб., 1864. - С. 121-123.
священные личным взаимоотношениям членов семьи, затрагивают только их отдельные стороны'. Определяя предмет семейного права, О. С. Иоффе специально заостряет внимание на том, что «семейное право — это система юридических норм, регулирующих в пределах, подконтрольных государству, личные и имущественные отношения...»^.
Итак, можно сделать вывод, что в области личных отношений право определяет лишь внешние границы их начала и окончания: условия вступления в брак, прекращение брака, установление отцовства, лишение родительских прав и т. д. Кроме того, право устанавливает некоторые общие императивные запреты, общие рамки, в которых осуществляются личные семейные отношения, само содержание которых находится вне сферы правового регулирования. Например, закон не определяет формы и способы воспитания детей, но запрещает ялоупотребление этими правами. Еще менее урегулированы правом личные неимущественные отношения супругов. Действительно, мы видим, что право не регулирует и не может регулировать ни интимную жизнь супругов, ни их личные взаимоотношения. Нормы-декларации, обязывающие супругов заботиться друг о друге, устанавливающие равенство супругов в решении вопросов семейной жизни, и есть те самые «мнимые права», о которых говорил Г.Ф. Шершеневич. Право не знает способов их принудительного осуществления. Оно не содержит даже общих границ осуществления супругами этих прав.
Все приведенные доводы подтверждают тот факт, что имущественным отношениям в предмете семейного права отводится больше места чем личным неимущественным. Но если это так, то предмет семейного права оказывается полностью совпадающим с предметом права гражданского. И в той и в другой отрасли основу предмета составляют отношения имущественные, а личные неимущественные отношения занимают в нем второстепенное положение. Однако для окончательного ответа на этот вопрос необходимо выяснить, не обладают ли семейные отношения специфическими признаками, настолько существенно отличающими их от гражданских, что это позволяет говорить об отраслевой самостоятельности семейного права.
1 Иоффе О.С. Указ. соч. - С. 177.
2 Иоффе О.С. Указ. соч. - С. 178.
Особенности отношений, регулируемых семейным правом
Из современных авторов четче всего выделил специфические особенности семейных отношений В.А. Рдсенцев. Его выводы можно свести к следующему: семейные отношения носят длящийся характер, тесно связаны с определенными субъектами и являются строго личными, и в связи с этим являются неотчуждаемыми и непередаваемыми ни в порядке универсального правопреемства, ни по соглашению сторон. Семейные отношения безвозмездны. Нормы семейного права носят императивный характер. Семейные отношения возникают из специфических юридических фактов, указанных в законе, а не из соглашений и односторонних волеизъявлений субъектов семейного права. Соглашения лишь в некоторых случаях могут вместе с другими фактами входить в сложный состав юридических фактов, на основании которых возникают семейные отношения. Семейному праву присущи и свои собственные санкции. Имущественные санкции, такие как взыскание убытков и неустойки, в данной области неприменимы'.
Из дореволюционных работ больше всего внимания специфике семейных отношений уделено И.А. Загоровским в его «Курсе семейного права». Он отмечал, что «семейные отношения, сходные с другими отношениями гражданского права — имущественными, вследствие частно-правового характера и тех и других, существенно отличаются от последних». Далее он выделяет следующие отличия: в основе гражданских имущественных отношений лежат хозяйственные нужды, в основе семейных — «потребности физической природы и нравственного чувства»; имущественные права заключаются в господстве над вещью, семейные права «ставят в определенную личную зависимость одного члена семьи от другого и создают определенное положение для них»; имущественные отношения легко измеримы, в семейных отношениях «мера и счет затруднительны»; содержание имущественных отношений свободно определяется сторонами, содержание семейных отношений обычно определяется «самою природою, веления которой право только ос-
^ См.: Рясенцев В.А. Семейное право. — М.: Юр. лит., 1971. — С. 13—14.
вящает»; возникновение и прекращение имущественных прав свободно, «возникновение семейных прав иногда свободно (брак), иногда нет (союз родителей и детей), а прекращение поставлено вне частной воли»'.
Е.М. Ворожейкин выделяет еще один признак. Он считает, что семейным отношениям присущ особый лично-доверительный элемент, отсутствующий в других отраслях права. Он писал, что «семейные отношения, в которых отсутствует лично-доверительный момент, существуют искусственно. Они в большинстве своем должны быть прекращены или урегулированы в ином порядке»^.
Несомненно, семейно-правовым отношениям присуще большинство из приведенных признаков. Вопрос заключается лишь в том, являются ли они отличительными чертами только семейных отношений.
Рассмотрим каждый признак в отдельности и убедимся сами. В гражданском праве также существует большое количество длящихся правоотношений. Это прежде всего отношения собственности и иные вещные правоотношения, авторские правоотношения и многие другие.
Некоторые гражданско-правовые отношения тесно связаны с личностью их участников (например, представительство, авторские отношения) и имеют специальный субъектный состав — наследование по закону. Не все гражданские отношения допускают правопреемство: в тех случаях, когда они тесно связаны с личностью их участника, права и обязанности непередаваемы. Например, правопреемство невозможно в договоре пожизненного содержания с иждивением, непередаваемо право авторства, недопустима замена лиц в обязательствах из причинения вреда.
Особый субъектный состав семейных отношений также присущ не только им. Наследование по закону в таком случае следовало бы считать институтом семейного права. Принадлежность к семье имеет значение и в жилищных правоотношениях. В гражданском праве также встречаются безвозмездные от-
^ Загоровский И.А. Курс семейного права. Одесса, 1902. — С. 2—3. 2 Ворожейкин Е.М. Семейные правоотношения в СССР. — М.. 1972. - С. 53.
ношения, например наследование, дарение, безвозмездное пользование.
Одной из основных новелл Семейного кодекса стало настолько значительное увеличение числа диспозитивных норм, что это позволяет говорить об изменении самого метода семейно-правового регулирования.
Новое семейное законодательство допускает возникновение семейных правоотношений на основании брачных договоров и алиментных соглашений.
За неисполнение алиментных обязательств в соответствии со статьей 115 СК применяется взыскание неустойки и возмещение убытков. Таким образом, даже эти санкции не могут более считаться сугубо гражданско-правовыми.
Невозможность прекращения отношений по воле сторон встречается и в гражданском праве. Нельзя своим волеизъявлением перестать считаться автором произведения, это право можно только не осуществлять.
Связь с «потребностями физической природы и нравственного чувства», так же как и лично-доверительная основа семейным отношениям чаще всего присущи, но и то и другое не имеет никакого отношения к праву. Современное право принципиально воздерживается от вторжения в интимную сферу отношений людей. В дореволюционной России запрещались браки с лицами старше 60 лет именно потому, что целью брака предполагалось рождение детей, невозможное за пределами определенного возраста. Современное право не знает таких ограничений. Действительным будет и брак престарелых лиц, в котором физическое общение заведомо невозможно.
Нравственное чувство и лично-доверительная основа очень важны в семейной жизни, но не играют существенной роли в сфере семейного права. Во-первых, и на это указывалось неоднократно, многие семейные отношения попадают в орбиту правового регулирования именно в связи с их нарушением, когда ни о каком доверии уже не может быть и речи: развод, лишение родительских прав, взыскание алиментов и т. д. Во-вторых, семейное право почти никогда не придает лично-доверительному элементу юридического значения. Там, где доверительный характер действительно является существенным, например в договоре поручения, трастовых отношениях, утрата доверия служит основанием для их прекращения. Договор поручения именно по этой причине может быть расторгнут одной из сторон в любое время. Существование семейных отношений не ставится в зависимость от наличия или отсутствия доверия между их участниками: доверяют друг другу плательщик и по" лучатель алиментов или нет, обязательство сохраняется. Поэтому доверительный характер в большей степени имеет правовое значение в некоторых гражданских отношениях, чем в семейных.
Именно потому, что ни один из приведенных признаков нельзя назвать специфичным только для семейных отношений, В.А. Рясенцев предлагал отграничивать семейные отношения от гражданских не по отдельным особенностям, а по всей совокупности названных признаков в целом. Однако и в гражданском праве отдельные институты значительно отличаются друг от друга. Если рассмотреть совокупность особенностей авторского или наследственного права, легко можно выделить их в самостоятельную отрасль. Учеными было давно отмечено, что дробить таким образом систему права можно до бесконечности. В конечном итоге мы придем к обоснованию самостоятельности «трамвайно-троллейбусного, банно-прачечного и бакалейно-гастрономического права»'.
Итак, анализ отношений, регулируемых семейным правом, позволяет сделать вывод о том, что существенных различий между предметом семейного и гражданского права выявить невозможно.
Глава 2
МЕТОД РЕГУЛИРОВАНИЯ СЕМЕЙНО-ПРАВОВЫХ ОТНОШЕНИЙ
Наличие у отрасли, наряду с собственным предметом, самостоятельного метода регулирования отношений является вторым необходимым признаком ее самостоятельности. В главе 1 был сделан вывод, что ни современное законодательство, ни теоретический анализ предмета семейного права не позволяют
^ Галесник Л.С. О проблемах системы советского права// Советское государство и право. 1957. —№2.—С. 112.
сделать однозначный вывод о том, что предмет семейного права не совпадает с предметом права гражданского, что заставляет предположить, что семейное право должно рассматриваться в качестве подотрасли гражданского права. Для окончательного ответа на вопрос, является ли семейное право частью права гражданского, необходимо проанализировать методы этих отраслей.
Одной из особенностей семейного права, позволяющей отграничить его от права гражданского, традиционно считалось то, что семейные отношения регулировались императивным, а гражданские — диспозитивным методом. До принятия нового Семейного кодекса практически все семейные законодательства были императивными. Однако преобладание императивных норм в семейном праве вступило в противоречие с потребностями реальной жизни. Необходимо было предоставить участникам семейных отношений большую свободу в определении содержания своих отношений.
Прежде чем рассматривать метод семейного права, определим, что представляют собой императивный и диспозитивный методы как таковые.
Наиболее полное определение этих методов было дано еще в начале нынешнего века И.А. Покровским. Императивное регулирование осуществляется, по его мнению, «исключительно велениями, исходящими от одного-единственного центра, каковым является государственная власть. Эта последняя своими нормами указывает каждому отдельному лицу его юридическое место, его права и обязанности по отношению к целому государственному организму и к отдельным лицам. Только от нее, от государственной власти, могут исходить распоряжения, определяющие положение каждого отдельного человека в данной сфере отношений, и это положение не может быть изменено никакой частной волей, никаким частным соглашением. Регулируя все эти отношения по собственному почину и исключительно своей волей, государственная власть принципиально не допускает в этих областях рядом с собой никакой другой воли, никакой другой инициативы. Поэтому исходящие от государственной власти нормы имеют здесь безусловный, принудительный характер»'. В сфере семейного права императивное регу-
^ Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. — Пг., 1917. — С. 9-10.
лирование приводило к тому, что содержание прав и обязанностей участников семейных правоотношений определялось законом и не могло быть изменено соглашением этих лиц. Например, правовой режим имущества супругов не мог быть изменен с помощью брачного договора. Такая модель регулирования семейных отношений приводила к подавлению воли их участников, лишала правовое регулирование гибкости, поскольку во всех случаях применялась одна и та же модель, императивно установленная законодателем.
Диспозитивное регулирование осуществляется прямо противоположным образом. «Здесь государственная власть принципиально воздерживается от непосредственного властного регулирования отношений. Здесь она не ставит себя мысленно в положение единственного определяющего центра, а наоборот, предоставляет такое регулирование множеству иных маленьких центров. Эти маленькие центры предполагаются носителями собственной воли и собственной инициативы, и именно им предоставлено регулирование взаимных отношений между собой. Государство не определяет этих отношений от себя и принудительно, а лишь занимает положение органа, охраняющего то, что будет определено другими. Оно не предписывает частному лицу стать собственником, наследником, вступить в брак; все это зависит от самого частного лица или нескольких частных лиц... но государственная власть будет охранять то отношение, которое будет установлено частной волей. Если она и дает свои определения, то по общим правилам, лишь на тот случай, если частные лица почему-либо своих определений не сделают, следовательно, лишь в восполнение чего-либо недостающего... Вследствие этого, нормы частного права имеют по общему правилу не принудительный, а лишь субсидиарный, восполнительный характер и могут быть отменены или заменены частными определениями»'. При создании нового Семейного кодекса был сделан сознательный выбор в пользу диспози-тивного регулирования именно потому, что оно наделяет участников семейных отношений правом самим определять их содержание. Например, режим имущества супругов может быть сконструирован с помощью брачного договора. Урегулированные таким образом отношения получают такую же защиту, как
^ Покровский И.А. Указ. соч. — С. 9—10.
и установленные законом. Нормы права, определяющие законный режим имущества супругов, применяются только в случае, если супруги не пожелали заключить брачный договор или он признан недействительным. В результате замены императивного метода диспозитивным возникают совершенно иные взаимоотношения государства и отдельного гражданина в семейно-правовой сфере. Государство сознательно воздерживается от навязывания членам семьи своей воли, предоставляя им самим решать, какая модель семейных правоотношений для них наиболее приемлема.
Однако, несмотря на изменение метода семейного права и соотношения между императивными и диспозитивными нормами, было бы заблуждением считать, что новый Семейный кодекс состоит из одних только диспозитивных норм. Во-первых, практически ни одна отрасль права не состоит только из императивных или диспозитивных норм. Метод правового регулирования определяется тем, какие нормы преобладают. Императивные нормы есть и в гражданском праве. Например, институт обязательств из причинения вреда почти полностью состоит из них. Следовательно, речь может идти лишь о соотношении между императивными и диспозитивными нормами в семейном праве. В семейном праве императивных норм, по-видимому, всегда будет больше, чем в других институтах гражданского права. Это связано с двумя особенностями правового регулирования семейных отношений. Дело в том, что участники семейных отношений формально, как и участники гражданских правоотношений, юридически равноправны, а в действительности далеко не всегда равны. Реальное равенство не всегда присуще и участникам гражданских отношений: одни из них экономически более сильны, другие слабее, что оказывает влияние и на гражданские отношения. Гражданское законодательство содержит специальные нормы, тоже, кстати сказать, императивные, направленные на защиту интересов более слабого контрагента. Это прежде всего антимонопольное законодательство, законодательство, защищающее права потребителей. В семейном же праве фактическое неравенство субъектов проявляется гораздо сильнее. Ряд участников этих отношений не обладает дееспособностью — прежде всего это несовершеннолетние дети. Одна из сторон алиментного обязательства — нетрудоспособное и нуждающееся лицо. Очевидно, что эти субъекты се-
мейного права нуждаются в дополнительной защите. Кроме того, даже там, где все участники семейных отношений полностью дееспособны, трудоспособны и материально обеспечены, между ними в реальной жизни часто существует зависимость, основанная на их личных взаимоотношениях, чувствах и привязанностях. Она может толкнуть их на совершение юридических актов, обусловленных исключительно этими чувствами и ставящими одного из них в весьма неблагоприятное положение. Именно наличие такого неравенства и зависимости послужило традиционным обоснованием необходимости регулирования семейных отношений исключительно императивными нормами, содержание которых невозможно изменить по соглашению сторон. Действительно, указанные причины могут, в случае предоставления субъектам семейных отношений возможности определить свои взаимоотношения путем соглашений, привести к злоупотреблению правом. Значит ли это, что соглашениям не место в семейном праве? Нет ли какого-нибудь другого способа борьбы со злоупотреблениями?
Императивный метод правового регулирования, безусловно, самый радикальный, но отнюдь не самый удачный способ. Он, конечно, устраняет возможность злоупотреблений, но сами императивные нормы, не дающие возможности гибко регулировать взаимоотношения сторон, порождают еще более негативные последствия. Возьмем в качестве примера статью 20 КоБС РСФСР 1969 года. Эта норма закрепляла режим общей совместной собственности супругов. Поскольку она являлась императивной, законный режим не мог быть изменен брачным или иным договором. В принципе режим общности отвечал интересам большинства женщин, так как согласно статистическим данным в среднем уровень доходов у женщин ниже, чем у мужчин. Между тем существовало значительное количество женщин, чьи доходы намного превышали доходы их мужей, кроме того, они вели домашнее хозяйство и воспитывали детей. Им режим общности был невыгоден, но они не могли установить для себя иного режима имущества. Еще более сложная ситуация возникала, если один из супругов занимался предпринимательской деятельностью, так как весь предпринимательский капитал считался общей совместной собственностью и изменить это положение было невозможно. Такова плата за борьбу со злоупотреблениями, вероятными при заключении
брачных договоров. Похожее положение возникло бы, если бы для предотвращения возможных аварий кому-либо пришло в голову полностью запретить автомобильное движение. Философской основой описанного подхода является патернализм. При этом государство рассматривает собственных граждан не как дееспособных, самостоятельных индивидов, наделенных свободной волей, а как малолетних недееспособных лиц, которых в интересах их же блага необходимо лишить свободы принимать решения. Все их проблемы берет на себя государство, в противном случае они непременно причинят вред или самим себе или окружающим. Именно поэтому советское государство предпочитало оберегать граждан и от заключения семейных соглашений.
Между тем есть другой способ борьбы со злоупотреблениями, вписывающийся в рамки диспозитивного регулирования, способ, который традиционно использует гражданское право. Стороны гражданско-правовых сделок также могут допустить злоупотребления правом, но гражданский закон, вместо того чтобы запретить сделки, устанавливает общие границы дозволенного поведения и карает за их нарушение. Для этого существует институт признания сделок недействительными. Особенно важно то, что борьба ведется не с потенциальными, а с уже реально возникшими нарушениями и злоупотреблениями. Если лицо использует бедственное положение другой стороны для заключения кабальной сделки, сделка признается недействительной по инициативе потерпевшего. Именно этот способ защиты интересов более слабого участника семейных отношений представляется оптимальным и для семейного права. Семейное законодательство должно содержать императивные нормы, устанавливающие общие границы, в рамках которых субъекты семейного права могут регулировать свои отношения с помощью соглашений. Часть из этих ограничений совпадает с гражданско-правовыми. Например, соглашения не должны ограничивать правоспособность и дееспособность их участников. Другие ограничения связаны с теми особенностями положения участников семейных отношений, о которых говорилось выше. Учитывая возможность их реального неравенства, запрещено включение в брачный контракт условий, ставящих одного из супругов в крайне неблагоприятное положение. Там, где один из участников недееспособен или является нетрудоспособным
и нуждающимся, эти ограничения должны быть еще жестче. В связи с этим новым Семейным кодексом установлено, например, что в алиментных соглашениях запрещается устанавливать размер алиментов на несовершеннолетних детей ниже предусмотренного законом. Соглашения супругов о том, с кем из них будут проживать несовершеннолетние дети после развода, не должны нарушать интересов детей. Если при заключении брачного контракта, алиментного соглашения или соглашения о том, с кем из родителей останутся проживать несовершеннолетние дети, контрагенты выйдут за установленные законом рамки, соглашения должны признаваться недействительными по иску лица, интересы которого были нарушены, а если оно недееспособно, — его законных представителей или органов опеки и попечительства.
В ряде институтов семейного права регулирование с помощью императивных норм неизбежно, это прежде всего институты, определяющие применение мер семейно-правовой ответственности и защиты. Нормы о лишении родительских прав, отобрании детей без лишения родительских прав, отмене усыновления, признании брака недействительным должны остаться императивными.
Анализируя метод правового регулирования семейных отношений, нельзя обойти вниманием еще одно обстоятельство. Семейно-правовой метод является не просто императивным, а императивно-дозволительным, что роднит его с гражданско-правовым. Дозволительный характер проявляется в том, что в семейном праве преобладают управомочивающие нормы, наделяющие участников семейных отношений определенными правами'. Однако содержание этих прав определяется императивно. Например, никто не принуждается вступать в брак или разводиться, но порядок заключения и расторжения брака определен императивно.
Рассматривая проблему места семейного права в системе отраслей права, нельзя не заметить еще одно странное явление. Несмотря на то что в семейном праве почти все нормы были императивными, диспозитивность была всегда присуща семейному праву, но до принятия нового Семейного кодекса она на-
^ См.: Яковлев В.Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных отношений. — Свердловск, 1972. — С. 153.
ходилась «за пределами права»'. Семейное право, как уже отмечалось, регулирует не все, а лишь незначительную часть семейных отношений, устанавливает их внешние границы, внутри этих отношений субъекты действуют свободно. Право с помощью императивных норм определяет условия вступления в брак и прекращения брака, порядок установления правовой связи между родителями и детьми и лишения родительских прав. Супруги могут регулировать свои личные отношения в браке как угодно, заключать любые соглашения, но они не будут иметь юридического характера. Они могут, например, договориться, как распределить между собой домашние обязанности, но их соглашение лежит вне сферы права, поскольку брачный договор, согласно пункту 3 статьи 42 СК, не может регулировать личные неимущественные отношения супругов. Свобода воли, возможность регулировать отношения своими соглашениями всегда была присуща семейно-правовому регулированию, но находилась за рамками права. То же касается родительских прав: определяя их начало и конец и устанавливая общие рамки их осуществления, право не запрещает родителям внутри этих рамок регулировать свои взаимоотношения по воспитанию детей любыми соглашениями, но эти соглашения также не имеют юридического характера. С.С. Алексеев справедливо отметил, что «более широкой категорией, чем дис-позитивные нормы, является принцип диспозитивности, гарантирующий самостоятельность, свободу субъектов в распоряжении своими правами. Этот принцип, соответствующий методу диспозитивного регулирования, выражается не только в диспо-зитивных, но и в императивных нормах»^. В семейном праве принцип диспозитивности проявляется и в императивных нормах в силу дозволительного регулирования, присущего семейному праву. Однако такое «скрытое» присутствие диспозитивного начала в регулировании семейных отношений более не соответствует современным потребностям. Перемены, происшедшие в обществе: изменение общественного строя, реформирование отношений собственности, освобождение гражданского оборота из-под гнета административно-командной системы, усиление защиты прав личности — не могли не сказаться и на
1 Яковлев В.Ф. Указ. соч. — С. 162.
2 Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1981. T.I. — С. 76.
регулировании семейных отношений. Эти отношения, с одной стороны, неразрывно связаны с другими имущественными отношениями. Невозможно, например, вести предпринимательскую деятельность, не имея возможности с помощью брачного контракта отвести от себя угрозу раздела всего имущества предприятия по иску другого супруга. С другой стороны, семейные отношения, в силу своей тесной связи с личностью, затрагивают глубинные основы человеческого существования, и вмешательство в них со стороны государства должно быть строго ограничено. Поэтому в новом Семейном кодексе везде, где это только допустимо, регулирование семейных отношений осуществляется диспозитивными нормами, предоставляющими участникам семейных отношений возможность самим определить содержание своих правоотношений с помощью брачных, алиментных и иных соглашений. Правила, установленные такими нормами права, например законный режим общности супружеского имущества, действуют только в случае отсутствия соглашений. Следовательно, если стороны избрали для себя, скажем, режим раздельного имущества, то государство будет признавать их выбор и охранять их права, связанные с режимом раздельности. Если супруги не пожелали заключить брачный договор, к их имущественным отношениям будут применяться правила о совместной собственности супругов, установленные диспозитивной нормой. Рядом с этими диспозитивными нормами в семейном законодательстве неизбежно должно присутствовать определенное количество императивных норм, предусматривающих, как уже отмечалось ранее, общие запреты, которые нельзя нарушать при заключении соглашений.
Увеличение числа диспозитивных норм в семейном законодательстве явилось одним из основных результатов реформы законодательства о браке и семье. В настоящее время можно сказать, что императивно-дозволительный метод регулирования семейных отношений уступил место диспозитивному. И это еще одно неоспоримое свидетельство сближения семейного и гражданского права, так как с изменением метода семейно-правового регулирования можно сделать вывод о том, что метод, которым оперируют гражданское и семейное право, одинаков. Еще один признак семейно-правового регулирования за-
ключается в том, что, хотя нормы семейного права императивны, само их содержание редко определено однозначно, так как семейные отношения требуют индивидуального правового регулирования. С.С. Алексеев в своей работе «Общая теория права» проводит четкое различие между «автономным» индивидуальным регулированием, осуществляемым самими участниками отношений с помощью соглашений, заключаемых на основе диспозитивных норм, и индивидуальным регулированием, осуществляемым компетентным государственным органом на основе предоставленных ему полномочий. В зависимости от того, дают или не дают нормы права такую возможность самим участникам регулируемых отношений, различают нормы императивные и диспозитивные. В зависимости от степени определенности содержания нормы, от указания на то, «в какой мере и по каким вопросам правоприменительный орган может принимать самостоятельные решения», нормы делятся на абсолютно определенные и относительно определенные*. Абсолютно определенные нормы, с исчерпывающей полнотой устанавливающие содержание регулируемого отношения и не нуждающиеся в конкретизации, в семейном праве встречаются редко. Это происходит не из-за несовершенства семейного законодательства, а в силу принципиальной невозможности жестко и однозначно урегулировать содержание семейных отношений. Почти во всех нормах семейного права содержатся понятия, которые не определены и не могут быть определены в законе: нуждаемость, наличие необходимых средств, недостойное поведение, жестокое обращение с детьми, злоупотребление родительскими правами, непродолжительность брака и т. д. Все эти категории нуждаютсяяв конкретизации, которая чаще всего производится судом, реже — органами опеки и попечительства. Необходимость в конкретизирующей деятельности правопри-менительных органов при регулировании семейных отношений возникает потому, что сами семейные отношения и обстоятельства, характеризующие их в каждом отдельном случае, настолько специфичны, что нуждаются в гибком индивидуальном подходе.
Рассмотрим простой пример. Возможно ли жестко определить в законе, что такое нуждаемость или наличие достаточных средств? В качестве критерия можно использовать прожиточ-
1 Алексеев С.С. Указ. соч. — С. 73.
ный минимум. Но всегда ли лицо, обеспеченное в размере прожиточного минимума, не является нуждающимся? Практика показывает, что нет. В ряде случаев потребность в постороннем уходе, дорогостоящем лечении, специальных средствах передвижения, особом питании и т. д. может привести к признанию нуждающимся в получении алиментов лица, обеспеченного выше прожиточного минимума. Пытаться заранее предусмотреть все эти случаи в общей норме невозможно и не нужно. Поэтому семейному праву свойственна такая разновидность относительно определенных норм, как ситуационные нормы, «предусматривающие возможность прямого конкретизирующего регулирования актом правоприменительного органа в зависимости от особой конкретной ситуации»'.
Ситуационное регулирование применяется и в гражданском праве: такие вопросы, как признание недостойным наследника, признание недействительной сделки, заключенной на крайне невыгодных условиях вследствие стечения тяжелых обстоятельств, решаются по усмотрению суда. В семейном праве в конкретизации нуждается весьма значительное количество юридических фактов. Но сама конкретизация может проводиться различными субъектами^.
Ранее императивный характер семейно-правовых норм приводил к тому, что конкретизация во всех случаях осуществлялась только правоприменительными органами. При рас-
^ Алексеев С.С. Указ. соч. — С. 74. 2 О существовании различных способов ситуационной конкретизации писал С.С. Алексеев. «Диспозитивные нормы, — отмечал он, — однотипны с относительно определенными: и те и другие предоставляют возможность регламентации общественных отношений в индивидуальном порядке. Но они различаются между собой. В относительно определенной норме главное — мера индивидуального регулирования соответствующих вопросов; при этом норма в тех или иных пределах определяет поведение субъектов. В диспозитивных же нормах на первый план выступает момент дозволения: они устанавливают такую степень диспо-зитивности, в соответствии с которой лица сами (автономно) решают вопрос; правило о конкретном поведении тех или иных лиц предусматривается в норме только на тот случай, если субъекты данный вопрос автономно не урегулировали. Отсюда другое отличие — относительно определенные нормы функционируют в сочетании с индивидуальными предписаниями. Диспозитивные же нормы действуют в отсутствие индивидуальных волеизъявлении — соглашений между сторонами по данному вопросу». Алексеев С.С. Указ. соч. — С. 75.
i смотрении почти любого семейного спора суды определяли размер алиментов, взыскиваемых на других членов семьи, нуждаемость, наличие достаточных средств; основания для расторжения брака (действительно ли имел место непоправимый распад семьи) и т. д. С усилением диспозитивного наччла в семей-
1 но-правовом регулировании потребность в индивидуальном, ситуационном регулировании не только не отпадает, но даже усиливается. Но круг субъектов, управомоченных осуществлять конкретизацию, существенно расширяется. Прежде всего сами участники семейных отношений получают возможность делать это с помощью соглашений и односторонних волеизъявлений.
В алиментных соглашениях они смогут устанавливать размер алиментов и определять условия возникновения алиментной обязанности и основания ее прекращения. Их возможности по конкретизации ограничены лишь определенными рамками, о которых говорилось выше, установленными для защиты не-
' дееспособных членов семьи.
С помощью брачного договора супруги получают право урегулировать все детали, связанные, например, с возможным разделом имущества. С другой стороны, указанные соглашения неизбежно приводят к появлению множества новых обстоятельств, требующих судебной конкретизации. Во-первых, сами соглашения могут стать предметом судебного спора, и у суда возникнет необходимость толковать и конкретизировать некоторыы их положения. Во-вторых, запреты, которые не должны нарушать участники соглашений, тоже чаще всего устанавливаются ситуационными нормами. Например, указание на то, что брачный договор не должен ставить одну из сторон в крайне неблагоприятное положение, заставит суд в зависимости от обстоятельств каждого отдельного дела решить, поставлен данный супруг в крайне неблагоприятное положение или нет. Никто не может решить этот вопрос заранее и закрепить решение в абсолютно определенной норме.
Ряд обстоятельств, установление которых необходимо при лишении родительских прав, назначении опекуна, отмене усыновления, взыскании алиментов в судебном порядке, будет по-прежнему конкретизироваться только решениями суда или органов опеки и попечительства. Такое изменение роли субъектов семейного права и государственных органов в процессе ситуа-
ционного регулирования отражает общую тенденцию придания большего значения автономии воли участников семейных отношений, неразрывно связанную с усилением диспозитивно-го регулирования.
Таким образом, метод семейного права может быть охарактеризован в целом как диспозитивный и ситуационный. Особенностью этого метода является, однако, сохранение значительного императивного начала.
Анализ основных элементов метода семейно-правого регулирования, так же как и анализ регулируемых семейным правом отношений, приводит нас к мысли, что ни первый ни последние не обладают спецификой, достаточной для признания семейного права самостоятельной отраслью. Семейное право может, следовательно, рассматриваться как подотрасль гражданского права, безусловно, обладающая значительной внутриотраслевой спецификой.
Глава 3
СЕМЕЙНОЕ ПРАВО КАК ОТРАСЛЬ ЧАСТНОГО ПРАВА
Возвращение к делению на отрасли частного и публичного права приводит к необходимости определения места семейного права в этой системе.
Деление права на частное и публичное, как известно, берет свое начало в Древнем Риме, но свое завершение эта концепция получила на рубеже XIX— XX веков.
В наиболее общем виде все существующие в то время теории разделения права на частное и публичное можно свести к следующим: теории материального критерия, теории формального критерия, теории, соединяющие формальный и материальный критерии, и теории, отрицающие деление права на частное и публичное.
Авторы, разграничивающие частное и публичное право на основании материального критерия, считали, что основа различия лежит в самом характере регулируемых частным и публичным правом общественных отношений. При этом они по-разному интерпретировали определение
Ульпиана: «Публичное право имеет в виду интересы римского государства в целом, частное право — интересы отдельного индивида». Р. Иеринг говорит о различии интересов государства и индивида, К. Савиньи — о различии цели. К. Савиньи писал, что в публичном праве целью является целое, которому отдельный человек подчиняется, тогда как в частном праве отдельный человек составляет сам по себе цель. Использование обоих этих критериев, безусловно, позволяят отнести семейное право к сфере частного права. В семейном праве приоритетом обладают интересы отдельного индивидуума, а государство призвано лишь служить их осуществлению и защите. Каждый конкретный индивидуум является конечной и непосредственной целью семейного правового регулирования. Никакие надличностные ценности, в том числе и такие понятия, как «стабильность семьи», «демографическая политика государства» не могут превалировать над интересами личности. Объектом защиты должна являться не семья в целом, но прежде всего каждая конкретная личность в семье.
Авторы, придерживающиеся формального критерия, разграничивают частное и публичное право по тому, кому принадлежит инициатива защиты нарушенного права. Если право защищается только по требованию лица, право которого было нарушено, речь идет о частном праве. Если инициатива защиты исходит от государства — это публичное право. Инициатива защиты семейно-правовых отношений в большинстве случаев принадлежит их участникам'. Лишь в некоторых случаях, когда семейные правонарушения существенно затрагивают публичные интересы (лишение родительских прав, отмена усыновления), инициатором защиты могут выступать государственные органы. Однако такое положение возможно и в гражданском праве, когда речь идет о защите недееспособных граждан или в иных случаях серьезного нарушения публичных интересов.
Третья концепция объединяет формальный и материальный критерии. Наиболее известным ее представителем был Р. Иеринг. В идее частного права Иеринг видит проявление индивидуалистического начала в праве и утверждение примата права индивидуума над государством. «Мысль, которой про-
1 Более подробно этот вопрос рассматривается в гл. 13 раздела III.
никнуто все частное право, есть мысль автономии, идея, что индивидуальное право не обязано своим существованием государству, но существует в силу своего собственного положенияяи несет свое оправдание в самом себе»*.
При всем различии точек зрения ученых теперь, по прошествии почти ста лет, бросается в глаза, что во взглядах всех сторонников выделения частного права было больше сходства, чем различий. Вместе с тем они принципиально отличались от позиции противников деления права на частное и публичное. Сторонники частного права ведут борьбу за индивидуалистический принцип, берущий начало в эллинистической культуре и пробивающий себе дорогу через века. Они ощущают необходимость такого подразделения права как глубокую этическую потребность. Показателен в этом отношении взгляд Шершене- ) вича Г.Ф. Подвергнув критике с формальной стороны все суще-. ствующие теории разделения права на публичное и частное и, признав, что ни одна из них не дает четких критериев, он тем не, менее признает необходимость деления права на частное и публичное. В качестве примеров, подчеркивающих необходимость такого деления, он использует семейное право. «Противоположность личности и общества, частной жизни и общественной деятельности сознается тем не менее всеми, — пишет он. — В сфере своих интересов каждое лицо пользуется большей свободой, хочет — женится, нет — остается холостяком. Круг этих отношений и составляет ближайшую обстановку лица, которая ему особенно дорога, которая ему несравненно дороже интересов общественных. Можно ли законодателю не принять во внимание такого характера этих отношений, не предоставить самому заинтересованному лицу призывать защиту в случае правонарушения, не остановить общественную власть перед границей этого интимного круга?» — спрашивает он. И отвечает: «Таким образом, мы видим, что в жизни невольно и, может быть, отчасти бессознательно устанавливается противоположность частного и общественного. Наука не может пренебрегать этой житейскою точкой зрения, если она не может предложить взамен более верного и точного принципа»^.
^ Иеринг Р. Дух римского права на различных ступенях его развития. - Спб., 1875. - С. 70. 2 Шершеневич Г.Ф. Русское гражданское право. Спб., 1894. — С. 4.
Наряду со сторонниками деления права на частное и публичное в тот период существовали и противники такого разделенияя Одна из теорий, отрицающая деление права на частное и публичное, заслуживает более пристального внимания, так как она имеет глубокие философские корни и касается не только систематизации отраслей права, но и решения вопроса о соотношении личности и государства, свободы и необходимости. Наиболее известным ее представителем был Л. Дюги, вслед за О. Контом отрицавший само существование субъективного права. Никто, по их мнению, не обладает другими правами, кроме права всегда исполнять свой долг*. Идя дальше, Л. Дюги отрицал саму идею свободы индивидуума, автономии его воли, получившую юридическое выражение в признании за ним субъективного права. Он утверждал, что, счлтая человека носи-гелем субъективного права, автономной воли и самостоятельным субъектом целеполагания, государство лишает себя возможности вмешиваться в деятельность такого индивидуума и налагать на него положительные обязанности. А это, по мнению Л. Дюги, противоречило законодательной практике всех современных ему государств. Имеется в виду расширение вмешательства государства в частно-правовую сферу во второй половине XIX века. Теории частного права, как сферы господства индивидуальной свободы, Л. Дюги противопоставляет свою концепцию права как социальной функции. В соответствии с ней «человек не вправе быть свободным, его социальный долг действовать, развивая свою индивидуальность, и выполнять свою общественную миссию»^ Государство вправе осуществлять вмешательство и предписывать ему обязанности. Для нас особенно интересны концепция Л. Дюги и доводы, приводимые против нее, потому что именно эти идеи, формально не признававшиеся в нашей правовой науке, оказали огромное влияние на наше право и юридическую теорию в период тоталитаризма. В сфере семейного права это привело к преобладанию в данной отрасли императивного, публично-правового начала, подавляющего индивидуальную свободу участников семейных отношений.
^ См.: Дюги Л. Общие преобразования гражданского права со времен кодекса Наполеона. — М., 1919. — С. 22. 2 Дюги Л. Указ. соч. — С. 26.
Итак, мы видим два основных различия во взглядах. С одной стороны, признание существования частного права независимо от критериев его выделения, разработанныы отдельными авторами, которые, полемизируя друг с другом, только способствовали раскрытию новых признаков, отличающих частное право от публичного. Все они, несмотря на внешнее многообразие взглядов, исходят из начала признания субъективного права, индивидуальной свободы и недопустимости неограниченного вмешательства государства в частно-правовые отношения.
С другой стороны, — отрицание существования частно-правовых отношений как сферы господства частной инициативы, автономии воли, непризнание существования субъективного права. Человек рассматривается только как носитель обязанностей, за государством признается право на неограниченное вмешательство во все сферы человеческого существования.
Замечательную характеристику философских истоков обоих направлений дает И.А. Покровский в своей работе «Основные проблемы гражданского права», явившейся блестящим завершением трудов выдающихся цивилистов начала XX века и воплотившей в себе идеи либерально-гуманистической концепции права. Философскими и этическими корнями двух указанных направлений являются персонализм и трансперсонализм. Первый «в применении к вопросам права приводит к выводу, что право и государство есть также лишь некоторая система служебных средств в интересах нравственного развития личности, между тем как с точки зрения второго, транспер-соналистического воззрения осуществляющаяся в праве справедливость имеет самостоятельное и самодовлеющее значчние: само человеческое существование только в ней и находит оправдание — право и государство получают свою ценность не от человеческой личности, а от некоторой надиндивидуальной инстанции, что сама личность есть не цель, а только служебное средство»'. Понимая справедливость того, что государство может вводить индивидуальную свободу в определенные рамки, И.А. Покровский ставит вопрос о том, «безгранична ли власть государства в этом отношении. Может ли оно предъяв-
^ Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. — Пг., 1917. С. 52-53.
пять индивиду всякое требование, какое только найдет нужным в интересах «общего блага», или же, напротив, есть такие стороны личного существования, в которые никакое внешнее вторжение недопустимо. Ответ на этот вопрос: «безусловно, — нет»'. Государство вправе ограничивать свободу индивидуума только в той мере, в которой это совершенно необходимо для осуществления общего блага. Семейные отношения в этом смысле особенно показательны. Даже в той узкой сфере, в которой они подвергаются воздействию права, возможности права, несомненно, ограничены. Государство должно принципиально воздерживаться от регулирования там, где в этом нет необходимости. Само регулирование преимущественно должно ориентироваться на предоставление участникам семейных правоотношений возможности самим определять свои обязанности.
Однако из-за особенностей семейного права, рассмотренных в предыдущей главе, фактического неравенства участников семейных отношений, необходимости дополнительной защиты недеспособных и нетрудоспособных нуждающихся членов семьи, важности четкого установления начала и конца таких семейных отношений, как брак, усыновление, родительские правоотношения — в семейном праве всегда присутствовало значительное публично-правовое начало. Отдельные области семейного права, такие, как опека, приемная семья, отношения родителей и детей, находятся на границе между частным и публичным правом. Преобладание в этих институтах императивных норм оправдано присутствием в данных отношениях более значительного общественного интереса, чем в других областях семейного права. Однако и в гражданском праве есть подобные институты, например опека и попечительство, антимонопольное законодательство, законодательство о защите прав потребителей.
Все сказанное позволяет сделать вывод, что семейное право в целом может быть отнесено к сфере частного гражданского права.
1 Покровский И.А. Указ. соч. — С. 52—53.
Глава 4 СЕМЕЙНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
Источники семейного законодательства
В соответствии со статьей 72 Конституции РФ семей] законодательство находится в совместном ведении России^ Федерации и субъектов Российской Федерации. Это означг что семейно-правовые акты могут приниматься не только федеральном уровне, но и на уровне субъектов Российской <• дерации. Это, с одной стороны, позволяет обеспечить едино разие семейного законодательства, а с другой стороны — уче местные обычаи и особенности, существующие в различи регионах.
Согласно статье 3 СК РФ, семейное законодательство стоит из Семейного кодекса РФ и других федеральных за нов, принимаемых в соответствии с ним, а также из зако) субъектов Российской Федерации.
Помимо Семейного кодекса, ряд норм семейного права держится в ГК РФ. Примером может служить статья 256, ре пирующая общую совместную собственность супругов.
Поскольку гражданское законодательство относится к i деральной компетенции, а семейное — к совместной, гражд ское законодательство рассматривается как законодательс более высокого уровня. Нормы, содержащиеся в СК, не мо ему противоречить и должны только развивать положен включенные в ГК.
Основным источником семейного права является Сем ный кодекс РФ, принятый Государственной Думой РФ 8 кабря 1995 года и введенный в действие с 1 марта 1996 год.
Кодекс состоит из следующих разделов: «Общие поло: ния», «Заключение и прекращение брака», «Права и обязанн ти супругов», «Права и обязанности родителей и детей», «А ментные обязательства членов семьи», «Формы воспита1 детей, оставшихся без попечения родителей» и «Примене] семейного законодательства к семейным отношениям с учас ем иностранных граждан и лиц без гражданства».
Раздел «Общие положения» содержит нормы, определю щие основные начала семейного законодательства, предмет мейного права, состав семейного законодательства, осуще
вление и защиту гражданских прав и применение исковой давности к семейным отношениям. Эти нормы составляют общую часть семейного законодательства. Обращает на себя внимание то, что эта общая часть почти не разработана. В ней практически не содержится общих понятий, применяемых в других разделах. Это связано, во-первых, с невозможностью и нецелесообразностью законодательного определения ряда семейно-правовых понятий, таких как семья, родство, свойство и т. д. Во-вторых, близость семейного и гражданского права приводит к тому, что многие понятия, используемые семейным правом, заимствуются им из права гражданского. Это прежде всего категории правоспособности, дееспособности, сделки, договора, исковой давности, обязательства и многие другие.
Структура Кодекса существенно изменилась по сравнению с Кодексом 1969 года. Впервые выделены в общий раздел нормы, посвященные правам и обязанностям супругов, алиментные обязательства, правовые формы воспитания детей, оставшихся без попечения родителей. С другой стороны, некоторые институты, существовавшие в предыдущем Кодексе, не включены в Семейный кодекс 1995 года. Так, раздел «Акты гражданского состояния» перемещен в ГК, то же произошло с большинством норм главы об опеке и попечительстве.
Расширилось и содержание регулируемых Семейным кодексом отношений. В нем впервые появились главы о брачном договоре, алиментных соглашениях, правах детей, приемной семье.
Большинство норм Семейного кодекса начинает применяться с момента введения Кодекса в действие и не имеет обратной силы. Это означает, что они применяются только к отношениям, возникающим после 1 марта 1996 года. В отношении длящихся правоотношений, возникших до этого времени и продолжающих существовать после 1 марта, они применяются лишь к тем правам и обязанностям, которые возникли после введения Кодекса в действие.
Для некоторых норм предусмотрено исключение. Так, применение судебного порядка усыновления отсрочено до момента внесения соответствующих изменений в гражданское процессуальное законодательство. Это связано с тем, что действующее процессуальное законодательство не содержит положений, необходимых для судебного рассмотрения дел об усыновлении.
Правило статьи 25, устанавливающее, что моментом расторжения брака в суде является вступление решения суда в законную силу, применяется только в отношении решений суда, вынесенных после 1 мая 1996 года. К бракам, расторгнутым в судебном порядке до этой даты, будут по-прежнему применяться положения о том, что такой брак считается расторгнутым только с момента государственной регистрации развода в органах ЗАГСа.
Нормы, регулирующие брачные договоры, обратной силы не имеют. Брачные договоры, заключенные с 1 января 1995 года до 1 марта 1996 года (на основании статьи 256 ГК), регулируются новым СК только начиная с 1 марта 1996 года. С этого момента их положения, противоречащие СК, могут признаваться недействительными, как не соответствующие требованиям закона.
Положения, регулирующие общую и личную собственность супругов, применяются также и к имуществу, нажитому супругами до 1 марта 1996 года. Это означает, что состав личного и общего имущества супругов, нажитого до 1 марта 1996 года, будет определяться на основании норм Семейного кодекса.
Помимо Семейного кодекса нормы семейного права могут содержаться и в других федеральных законах, однако положения этих законов должны соответствовать положениям Кодекса.
Субъекты Российской Федерации вправе регулировать семейные отношения в двух случаях: если эти отношения прямо отнесены Семейным кодексом к их ведению или если эти отношения непосредственно Кодексом не урегулированы. Так, например, в статье 13 СК указано, что субъекты Российской Федерации могут устанавливать порядок и условия снижения брачного возраста для лиц, не достигших 16 лет. Законодательство субъектов Федерации в любом случае должно соответствовать Семейному кодексу РФ.
В соответствии с Конституцией международные договоры РФ являются частью ее правовой системы. В связи с этим в случае, если положения такого международного договора вступают в противоречие с положениями Семейного кодекса или иного семейно-правового акта, применяются нормы международного договора. Прежде всего это относится к международным конвенциям, участницей которых является Россия, и к
договорам о правовой помощи по гражданским и семейным делам.
В состав семейного законодательства входят также нормативные правовые акты Правительства РФ. Правительство уп-равомочено издавать акты, регулирующие семейные отношения только в случаях, прямо предусмотренных Семейным кодексом, другими законами или указами Президента РФ. Например, к компетенции Правительства отнесено определение перечня имущества, из которого производится удержание алиментов, выплачиваемых на несовершеннолетних детей их родителями в соответствии со статьей 81 СК.
Законы и подзаконные семейно-правовые акты РФ, действующие на территории РФ до вступления в силу Семейного кодекса, должны быть приведены в соответствие с ним. До этого момента они подлежат применению лишь в той части, в которой они не противоречат СК. Прежде всего это касается актов Правительства РФ и многочисленных подзаконных актов министерств и ведомств, таких, как, например, временная инструкция «О порядке удержания алиментов по исполнительным документам, переданным для производства взыскания предприятиям, учреждениям и организациям»' или положение «О порядке передачи детей, являющихся гражданами РФ, на усыновление гражданам РФ и иностранным гражданам»^ которые применяются в настоящее время в части, не противоречащей Семейному кодексу.
Судебная практика по семейным делам, так же как и постановления Пленума Верховного Суда РФ, не относится к источникам семейного права. Тем не менее они играют важную роль при применении семейного законодательства. Пленум Верховного Суда может давать судебное толкование положений законодательства, которое, хотя и не является источником права, тем не менее подлежит применению всеми судами РФ. Таким образом, значение положений постановлений Пленума Верховного Суда на практике нередко оказывается не меньшим, чем значение норм права.
1 Утверждена Министром юстиции РФ 2 сентября 1993 года // Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств РФ. 1993. № II. 2 Утверждена Постановлением Правительства РФ от 15 сентября 1995 года, № 417 // Собрание законодательства РФ. 1995. № 39. — Ст. 3768.
Соотношение семейного и гражданского законодательства
Проблема соотношения гражданского и семейного права никогда не была только теоретической. От признания или непризнания существования семейного права в качестве отдельной отрасли зависел вопрос о возможности применения к семейным отношениям гражданско-правовых норм. В разных нормативных актах он решался по-разному. В статье 2 ГК 1964 года указывалось, что семейные отношения регулируются только семейным законодательством. Это означало, что гражданское законодательство могло применяться к семейным отношениям лишь в случаях, прямо указанных в законе. Например, статья II КоБС содержала отсылку к нормам Гражданского кодекса, регулирующим исковую давность. Пробелы в семейном законодательстве при таком подходе должны были восполняться только с помощью аналогии семейного закона или права. Однако прибегать к субсидиарному применению норм гражданского права приходилось и тогда. Дело в том, что семейное право не располагает рядом основополагающих понятий, которые приходится заимствовать из права гражданского. В семейном праве нет законодательного определения правоспособности и дееспособности, не разработана теория обязательства, договора, ответственности. Обращаться к гражданскому законодательству приходится и для уяснения таких понятий, как валюта платежа, срок исполнения, надлежащее исполнение, зачет взаимных встречных требований и т. д. Возможность суб-сидиарного применения гражданско-правовых норм к семейным отношениям как для использования таких понятий, так и для восполнения пробелов нуждалась в законодательном закреплении. Это и было сделано в Основах гражданского законодательства 1991 года, в пункте 3 статьи 1 которых указывалось, что «к семейным отношениям гражданское законодательство применяется в случаях, когда эти отношения не регулируются семейным законодательством».
В новом ГК семейные отношения вообще не упоминаются. М.И. Брагинский считает, что это означает, что новый ГК занимает такую же позицию, что и ГК 1964 года. Он полагает, что для применения гражданско-правовых норм к семейным отношениям необходимо либо включение соответствующих норм в
ГК, как это сделано, например, со статьей 256, регулирующей отношения общей совместной собственности супругов, либо в СК должна содержаться прямая отсылка к нормам гражданского законодательства. Если согласиться с данной точкой зрения, следует признать, что новый ГК делает шаг назад по сравнению с Основами. На наш взгляд, такой подход к соотношению семейного и гражданского законодательства не оправдан. Во-первых, в статье 2 С К сказано, что гражданское законодательство применяется ко всем семейным отношениям, не урегулированным семейным законодательством, если это не противоречит существу семейных отношений. Таким образом, даже если рассматривать семейное и гражданское право как различные отрасли, создается возможность для неограниченного субсидиар-ного применения гражданского законодательства к семейным отношениям. Во-вторых, в пункте 1 статьи 2 ГК записано, что гражданское законодательство регулирует «другие имущественные и связанные с ними личностные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников».
Авторы Гражданского кодекса сделали большой шаг вперед, использовав в качестве критерия характер самих регулируемых отношений вместо ссылки на прямое указание закона, как это было в ГК 1964 года. Для того чтобы ответить на вопрос, регулируются ли семейные отношения Гражданским кодексом, нужно решить, обладают ли они признаками гражданско-правовых отношений: равенством и имущественной самостоятельностью участников и автономией воли. Как уже отмечалось ранее, семейные отношения обладают всеми указанными признаками. Сам собой напрашивается вывод о том, что гражданское законодательство должно применяться к семейным отношениям не как к отношениям, регулируемым другой отраслью права в порядке субсидиарного применения, а как к собственно гражданским отношениям. Если же продолжать придерживаться взгляда на семейное право как на самостоятельную отрасль, то применение гражданского законодательства к семейным отношениям должно рассматриваться как субсидиарное, причем не ограниченное никакими рамками. Однако свободное регулирование отношений, составляющих предмет одной отрасли права, нормами другой отрасли подрывает самостоятельность первой. Гораздо логичнее рассматривать соотношение норм
гражданского и семейного законодательства как соотношение общих и специальных норм. При наличии специальных норм семейного законодательства семейные отношения регулируются ими, если же их нет, применяются общие гражданско-правовые нормы. Новый Семейный кодекс содержит также прямые отсылки к целым институтам гражданского законодательства: исковой давности, договорному праву, опеке и попечительству. Сам собой напрашивается вывод о том, что семейное законодательство регулирует лишь специфические черты семейных правоотношений, в той же части, в которой они не обладают спецификой, они регулируются гражданским правом. Например, брачный договор регулируется общими нормами гражданского договорного права, и в то же время семейное законодательство содержит положения, регулирующие его особенности.
Данный вывод подтверждает и статья 5 СК, регулирующая восполнение пробелов в семейном законодательстве. В этой норме сказано, что если семейные отношения не урегулированы нормами семейного законодательства и нормы гражданского законодательства, прямо регулирующие данные отношения, отсутствуют, то применяются нормы семейного и (или) гражданского права, регулирующие сходные отношения. В данном случае речь идет об аналогии закона. Следует особо подчеркнуть, что гражданское законодательство применяется в этом случае на равных основаниях с семейным. При этом возможно применение норм семейного и гражданского права, регулирующих сходные отношения как в совокупности, так и отдельно. Никакого приоритета перед гражданскими нормами семейные нормы не имеют. При выборе применимых норм следует руководствоваться тем, какие из них регулируют отношения, наиболее близкие по своему характеру с теми, которые требуют урегулирования. Однако применение норм гражданского законодательства по аналогии закона может быть ограничено, если это противоречит существу регулируемых семейных отношений. Например, ведение супругами общего хозяйства как таковое не урегулировано нормами права. Прежде всего это связано с тем, что данные отношения являются сугубо личными и не нуждаются в правовом регулировании вообще. Соглашения супругов в этой области тоже будут лежать за рамками права. Если попробовать применить к данным отношениям аналогию закона, то мы увидим, что нормы, регулирующие наиболее близкие
отношения, — это гражданско-правовые нормы, регулирующие отношения, возникающие из договора о совместной деятельности. Однако применение данных норм к ведению супругами общего хозяйства было бы ошибочным, так как это противоречит существу супружеских отношений. Отношения по совместной деятельности преследуют цель извлечения прибыли, в основе своей они являются рыночными и возмездными. Отношения супругов по ведению домашнего хозяйства не связаны с извлечением прибыли, безвозмездны и находятся вне сферы рыночной экономики.
В случае отсутствия гражданского или семейного закона, регулирующего сходные отношения, права и обязанности членов семьи определяются исходя из общих начал и принципов семейного или гражданского права, а также принципов гуманности, разумности и справедливости. Здесь имеет место аналогия права. Возможность применения не только норм, но и общих начал и принципов гражданского права при регулировании семейных отношений является веским аргументом в пользу того, что семейное право является частью права гражданского. Можно представить себе применение норм одной отрасли права к отношениям, регулируемым другой отраслью, но применение общих начал и принципов совершенно размывает границы между ними.
Независимо от решения вопроса о самостоятельности семейного права как отрасли права, вопрос о самостоятельности семейного законодательства и о сохранении отдельного Семейного кодекса должен быть решен положительно. Наличие кодифицированного законодательства хотя и рассматривается иногда как один из признаков самостоятельности отрасли, но само по себе еще ни о чем не говорит. Есть немало подотраслей гражданского права, нормы которых собраны в Кодексы исходя из соображений законодательной техники. Единственное, о чем свидетельствует наличие Семейного кодекса, это об известной специфике семейных отношений в рамках предмета гражданского права, которую никто и не пытается отрицать.



ОГЛАВЛЕНИЕ