ОГЛАВЛЕНИЕ

Раздел II ИСТОРИЯ СЕМЕЙНОГО ПРАВА
Глава 5 СЕМЕЙНОЕ ПРАВО РОССИИ ДО ПЕТРА 1
Сведения о семейном укладе народов, населявших территорию России до принятия христианства, весьма немногочисленны и отрывочны. Летописи говорят о том, что у полян уже сложилась моногамная семья, у других же славянских племен: родимичей, вятичей, кривичей — еще сохранялась полигамия. Семейные отношения регулировались в этот период обычным правом. В различных источниках содержатся указания на несколько способов заключения брака. Среди них наиболее древний — похищение невесты женихом без ее согласия, однако постепенно увозу невесты начинает предшествовать сговор с ней. Славяне, как описывается в летописи, имели обычай похищать на игрищах тех невест, с которыми они сговорились. Существуют многочисленные доказательства того, что в древние времена существовал и такой способ заключения брака, как покупка невесты у ее родственников. У полян самой распространенной формой заключения брака стал привод невесты ее родственниками в дом к жениху. При атом согласие невесты на брак не имело существенного значения, хотя уже в Уставе Ярослава содержался запрет выдавать замуж силой. Брак заключался по соглашению между родственниками невесты и женихом или его родственниками. Церемония брака сопровождалась специальным обрядом: невесту приводили вечером в дом к жениху, и она снимала с него обувь. На другой день после свадьбы ее родственники приносили приданое . Личные отношения между супругами во многом зависели от формы брака. При похищении невесты она становилась собственностью своего
^ См.: Невсмин К. История российских гражданских законов. — Спб., 1851. - T.I. - С. 456.
мужа, поэтому в отношении нее возникали права скорее вещного, чем личного характера. При купле невесты и особенно при заключении брака с приданым по соглашению между женихом и родственниками невесты возникали, во-первых, отношения между женихом и этими родственниками, которые несколько ограничивали власть мужа. Во-вторых, появляются уже первые признаки наделения жены личными правами. Власть мужа при этой форме брака также была очень велика, хотя и не неограниченна. На Р^ди, по-видимому, муж никогда по закону не имел права жизнЭк смерти в отношении своей жены. Однако муж мог распоряжаться ее свободой. Например, в Летописи Нестора имеется свидетельство, относящееся к 1022 году, о том, что князь Мстислав и Кисожский Редедя, вступая в единоборство, условились, что тому, кто победит другого, достанутся имение, казна, жена и дети побежденного.
Развод в тот период производился свободно, причем есть основания полагать, что в браке с приданым инициатором развода могла быть и женщина.
С принятием христианства происходит рецепция византийского брачно-семейного законодательства, основанного на канонических представлениях о браке. В России начинает действовать Номоканон — собрание византийского семейного права, состоящее из канонических правил и светских постановлений византийских императоров. В последующем Номоканон был дополнен постановлениями русских князей. Русский перевод Номоканона с этими дополнениями получил название Кормчей книги. Христианство распространялось на Руси постепенно, и вытеснение византийским законодательством обычного семейного права происходило медленно. Церковное венчание, введенное в XI веке, практиковалось только среди высших слоев общества, остальное население заключало браки по традиционным обрядам, справедливо считавшимся пережитками язычества. Особенно распространен был обряд заключения брака «у воды». Церковь постоянно боролась с этими обычаями и пыталась утвердить каноническую форму брака.
Согласно установлениям Кормчей книги, венчанию предшествовало обручение — сговор, во время которого родители невесты и жених условливались о заключении брака и договаривались о приданом. Акт обручения оформлялся специальной сговорной записью; на случай нарушения обещания вступить в
брак устанавливалась неустойка — заряд, достигавшая иногда значительных размеров. Одновременно священник, производивший обручение, давал венечную запись, которую необходимо было предъявить при венчании. Обручение связывало жениха и невесту почти так же, как брак, нарушение верности жениху рассматривалось в качестве прелюбодеяния. Возраст вступления в брак был установлен 15 лет для жениха и 13 лет для невесты. Верхний возрастной предел формально не был предусмотрен, но священникам предписывалос^ддразываться венчать престарелых лиц. Обращалось внимат^^} на то, что между вступающими в брак не должно быть «великой разницы в летах». Запрещались браки с близкими родственниками, а также между лицами, состоящими в духовном родстве, основанном на совершении обряда крещения. Нельзя было также вступить в брак при наличии другого нерасторгнутого брака. Взаимное согласие на вступление в брак по церковным правилам всегда было необходимо. Однако в действительности в тот период согласие невесты практически никогда не спрашивалось. Запрещалось вступать в четвертый брак. В Своде канонического права 1551 года приводятся по этому поводу слова Григория Великого: «Первый брак — закон, второй прощение, третий — законопреступление, четвертый — нечестие, свинское есть житие»*.
Венчание производилось только священником, обозначенным в венечной записи, в присутствии не менее двух свидетелей.
Расторжение брака все более усложнялось. Православная церковь, как русская, так и византийская, в отличие от католической, в принципе признавала возможность развода. В России формально существовавшие поводы к разводу заимствовались из византийского права, но не все они реально применялись. Основным поводом к разводу являлось прелюбодеяние, так как развод за прелюбодеяние упоминается в Евангелии. Однако законодательство того периода по-разному относится к прелюбодеянию мужа и жены. Если прелюбодеяние совершала жена, то муж по византийским законам не только имел право, но и обязан был развестись с ней под угрозой бесчестия. В России
^ Латкин В.Н. Лекции по внешней истории русского права. — Спб., 1890. - С. 84.
обязанность развестись с неверной женой существовала только для священнослужителей, но право развестись с ней признавалось безусловно за всеми. Муж же считался совершившим прелюбодеяние, только если он находился в связи с замужней женщиной. Так как в то время не признавалась ответственность за прелюбодеяние перед своей женой, оно рассматривалось только как преступление перед другим мужчиной — мужем любовницы'. Поводами к разводу считались также неспособность к брачному сожитию, бесплодие жены, безвестное отсутствие одного из супругов, неизлечимая болезнь, например проказа.
Наиболее часто встречался развод в связи с принятием одним из супругов монашества. Хотя церковные правила запрещали насильственное пострижение, мужья часто пользовались этим, чтобы прекратить брак. Например, Петр 1 уже в гораздо более позднюю эпоху отправил в монастырь свою жену Евдокию, несмотря на ее сопротивление и отказ духовенства совершать этот богопротивный акт^.
В рассматриваемый период еще возможен был развод по обоюдному согласию супругов. «Мы договорились полюбовно, чтобы нам развестись и мужу на другой жене жениться», «Как мы по своей воле сошлись, так по доброй воле разошлись», — гласят разводные грамоты того времени^. Это прежде всего свидетельствует о том, что каноническое представление о природе брака как о таинстве, еще недостаточно укрепилось в правосознании населения. В браке и разводе по взаимному согласию еще усматривается частно-правовой договорный элемент. Похожий путь развития проходят представления о браке и в Западной Европе. В Римском праве классического периода брак и развод признавались неформальными частными соглашениями, и только с возникновением христианства и ростом его влияния взгляды на брак меняются. Причем если в Византийской Империи обязательность венчания вводится законом императора Льва в 893 году, то в Западной Европе браки, заключенные по обычному праву, считаются законными вплоть до Тридент-ского собора 1563 года.
^ См.: Загоровский И.А. Курс семейного права. — Одесса, 1909. — С. 1^1—132.
2 cm.: Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее глав-нейщих деятелей. — М„ 1992. -Кн. 3.6-С. 561.
3 Загоровский И.А. Указ. соч. — С. 138.
Личные отношения между супругами с принятием христианства также меняются. Замужняя женщина рассматривается уже не как имущество мужа, а как относительно самостоятельное лицо. Сам же церковный брак официально признается таинством, совершаемым на небесах, направленным на наиболее полное физическое и духовное общение супругов. В этом понятии подчеркивается связь духовных и физических элементов брака. Однако духовная сторона христианского брака не получает существенного развития в России того периода. Она рассматривается достаточно примитивно и формально — только как общность религиозной жизни. С этим связан и запрет на вступление в брак с нехристианами.
До московского периода замужние женщины пользовались относительной свободой, затем наступила так называемая «эпоха терема», когда женщины из верхних слоев общества не общались практически ни с кем, кроме ближайших родственников. К. Неволин считал, что в России муж никогда не имел формального права убить жену, насильно постричь в монахини или продать в холопство, а многочисленные случаи, описанные в летописях, он относил к злоупотреблению правом'. Тем не менее все эти явления имели место. За убийство жены муж подвергался легкому наказанию, а жена, убившая мужа, живой закапывалась в землю. Муж мог заложить жену, предоставив залогодержателю право пользоваться предметом залога. Основой отношений между мужем, женой и детьми является власть мужа и отца. Семья в тот период напоминает маленькое государство со своим главой и собственной публичной властью. Она является социальной организацией, «внутри которой действуют... начала социально организованного строя, как и в государстве»^. Права власти, принадлежащие главе семьи, осуществлялись с помощью непосредственного принуждения без помощи иска или обращения к публичным властям. Домострой подробно наставляет мужа, как можно и как нельзя бить жену. Частное право в России в этот ранний период еще не выделилось как таковое, и говорить об отнесении семейного права, основанного на таких началах, к частному или публичному невозможно.
1 См.: Неволин К. Указ. соч. — С. 82—85. .
2 Петражицкий Jl.ff. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. — СПб., 1910. —Т. 2.—С. 713.
Однако семейное право и семейный уклад России той эпохи отличались от Западной Европы и особенно от Древнего Рима. И в России и в Западной Европе семья функционировала как публичная организация, а власть домовладыки практически ничем не ограничивалась, по римским законам она была даже строже, чем в России: в Риме домовладыка имел над женой и детьми право жизни и смерти. Но весь строй общественной жизни в Риме и в Западной Европе, а также господствующее правосознание приводили к тому, что эти законы почти не применялись. Уже в классический римский период, несмотря на формальное существование архаичных норм, по словам К. Са-виньи, женщина пользуется уважением как нигде, а унизительное обращение с сыновьями, как с рабами, было немыслимо при существовании такого публичного права, по которому этим сыновьям было предоставлено право пользоваться всеми политическими правами и возможность достигать высших государственных должностей, оставаясь в подчинении отеческой власти. В Западной Европе эволюция правосознания высших слоев общества была связана и с таким явлением, как культ прекрасной дамы, основанный на почитании Мадонны. Связанные с ним представления делали применение насилия к женщине несовместимым с рыцарской честью. В России же правосознание стояло на еще более низкой ступени развития, чем законодательство. Поэтому формально запрещенные убийство жены или лишение ее свободы довольно часто встречались в реальной жизни, не вызывая морального осуждения.
Имущественные отношения супругов в России, напротив, отличаются от Западной Европы в сторону признания за замужней женщиной большей самостоятельности. Еще в дохристианский период жены имели свое имущество. Так, княгине Ольге принадлежал собственный город, свои места птичьей и звериной ловли'. При обручении в сговорной записи могли устанавливаться условия, определяющие права и обязанности супругов по поводу имущества в браке и после его прекращения. К. Неволин справедливо видит в них прообразы современных брачных договоров. Приданое давалось невесте ее родителями или родственниками. В допетровские времена дочь не наследовала после своих родителей, но они должны были дать
1 См.: Неволин К. Указ. соч. — С. 94.
ей приданое. В случае смерти родителей эта обязанность переходила на их наследников. При отсутствии наследников имение переходило к казне, но из него выделялось дочерям приданое. Относительно того, было ли в то время приданое общесемейным имуществом или раздельной собственностью жены, существуют разные точки зрения. А.И. Загоровский считает его общим, а К. Неволин — раздельным. В условиях неразвитого гражданского общества, а также из-за скудности источников, действительно очень трудно сделать однозначный вывод. Ясно только, что во время брака муж владел и пользовался имуществом жены, но не мог им распоряжаться без ее согласия. Еще в древнем памятнике «Вопрошение Кириково» растрата имущества жены считалась тяжким проступком и поводом к разводу. В случае смерти жены ее движимое имущество переходило к ее детям, а при отсутствии детей — к лицам, давшим приданое. Содержание жены в то время обеспечивалось дарением ей мужем или свекром имущества и земель для обеспечения ее на случай вдовства.
Отношения между родителями и детьми в Древней Руси, как и всюду в этот период, строились на отцовской власти. Законность происхождения в рассматриваемое время еще не имела решающего значения. При наличии у некоторых славянских племен многоженства и повсеместном распространении наложничества главным было признание ребенка своим отцом. Так, князь Владимир был рожден Святополком от Ольгиной ключницы Малуши, но наследовал отцу и стал князем'. С другой стороны, Святополк, рожденный другим князем Владимиром от жены его брата Ярополка, называется Нестором «сыном прелюбодеяния» и незаконнорожденным. Однако такое различие основано, по нашему мнению, на понимании прелюбодеяния как вины только перед другим мужчиной, существовавшем в то время. Рождение Святополком сына от незамужней женщины, низшей по положению, не противоречило представлениям той эпохи. Связь же с замужней женщиной, равной, а кроме того, женой собственного брата, считалась не только аморальной, но и приравнивалась к кровосмешению.
С принятием христианства постепенно начинает придаваться значение только законному родству. В Уложении 1648 года
1 См.: Невмин К. Указ. соч. — С. 312.
запрещалось узаконение внебрачных детей даже в случае брака родителей. Дети не состояли в правовой связи с отцом и признавались только родственниками своей матери.
Родительская власть на Руси была весьма сильна, хотя права жизни и смерти над детьми родители, по-видимому, формально никогда не имели. Однако убийство детей не рассматривалось в качестве серьезного преступления. По Уложению 1648 года за убийство ребенка отец приговаривался к году тюремного заключения и церковному покаянию. Дети же, убившие своих родителей, подвергались смертной казни.
Принуждение детей к повиновению осуществлялось самим отцом с помощью домашних наказаний. Домострой рекомендует в этом случае «биение жезлом и сокрушение ребер». Государство принципиально в эти отношения не вмешивалось. Жаловаться на родителей дети не могли. За одну только попытку подать жалобу Уложение 1648 года предписывало «бить их кнутом нещадно».
Родители могли обратиться для наказания детей и к публичным властям. Дело при этом по существу не рассматривалось, и в суть обвинений никто не вдавался. Достаточно было одной только жалобы родителей, чтобы приговорить детей к порке кнутом.
Родители имели право отдавать детей в холопство. Несмотря на осуждение церкви, практиковалось насильственное пострижение детей в монахи.
Глава 6 СЕМЕЙНОЕ ПРАВО РОССИИ ПЕРИОДА ИМПЕРИИ
Реформы Петра 1 положили начало новому периоду в развитии семейного права. Прежде всего усиливается роль светского законодательства, в основном императорских указов, служащих для восполнения пробелов в каноническом праве.
Решающее значение стало придаваться добровольности вступления в брак. По указу Петра 1, действовавшему, правда, непродолжительное время, родственники лиц, вступающих в брак, обязаны были приносить присягу в том, что не принуждали жениха и невесту к браку. Это положение затем получило
закрепление в Своде Законов Российской Империи. Статья 12 Законов гражданских указывала, что «брак не может быть законно совершен без добровольного и непринужденного согласия сочетающихся лиц»'. Указом 1722 года было запрещено женить «дураков, которые ни в науку, ни в службу не годятся». Указом 1714 года Петр попытался ввести образовательный ценз для дворян, вступающих в брак, требуя при венчании справки о знании арифметики и геометрии. Но эта попытка также не увенчалась успехом. При Петре 1 обручение становится расторжимым. Запрещается снабжать его сговорной записью н включать в нее условие о неустойке (заряде) на случай, если брак не состоится. В дальнейшем это положение получило развитие в Своде законов. Часть 2 статьи 12 Законов гражданских гласит, что брак не может быть предметом гражданско-правовых сделок, н потому обещание вступить в брак может быть свободно не выполнено без всяких последствий для обещавшего. В 1775 году обручение сливается по времени с венчанием.
В 1721 году православные христиане впервые получили в России возможность вступать в браки с христианами других конфессий. Это нововведение было связано с тем, что после войны России со Швецией Петр 1 хотел поселить пленных шведов в Сибири н привлечь их к ее освоению, дав им российское гражданство. Однако по законам того времени они не могли вступить в брак с православными, не приняв предварительно православную веру. В связи с этим и было установлено правило (существующее в каноническом праве и в настоящее время) о том, что христианин другой конфессии вправе вступить в брак с православным, дав подписку, что он не будет совращать православного супруга в свою веру и обязуется воспитывать детей в православии.
В 1810 году Синод составил перечень запрещенных степеней родства. Согласно каноническим правилам запрещались браки восходящих, нисходящих родственников, а также боковых родственников до седьмой степени включительно. До такой же степени запрещались и браки между свойственниками. Светское законодательство распространило ограничения
^ Свод Законов Российской Империи. Законы гражданские. Спб., 1916. - Т.Ю. - 4.1.
только до четвертой степени бокового родства и свойства. Препятствием к браку по-прежнему оставалось и духовное родство. В 1744 году Указом Синода были запрещены браки лиц старше 80 лет. «Брак от бога установлен, — гласит Указ, — для продолжения рода человеческого, чего от имеющего за 80 надеяться весьма отчаянно»'. В 1830 году повышается возраст для вступления в брак до 18 лет для мужчин и 16 лет для женщин. Для вступления в брак необходимо было получить согласие родителей независимо от возраста жениха и невесты (статья 6 Законов гражданских). Брак, заключенный без согласия родителей, тем не менее признавался действительным, но дети лишались права наследовать имущество родителей по закону, если родители их не простили. Лица, состоявшие на гражданской или военной службе, обязывались получить согласие на брак своего начальства (статья 9 Законов гражданских). За брак, заключенный без такого разрешения, они подвергались дисциплинарному взысканию. Законодательство того периода знает и случаи ограничения брачной правоспособности в судебном порядке. Приговором суда запрещалось вступать в брак лицам, осужденным за двоебрачие, а также тому из супругов, брак с которым был расторгнут из-за его неспособности к брачной жизни.
Заключение брака с 1775 года могло производиться только в приходской церкви одного из вступающих в брак. Венчанию по-прежнему предшествовало оглашение. Брак заключался при личном присутствии жениха и невесты. Исключение делалось лишь для лиц императорской фамилии, венчающихся с иностранными принцессами.
Согласно статье 31 Законов гражданских, брак мог быть признан недействительным при совершении его в результате насилия или при сумасшествии одного или обоих супругов. Недействительным являлся и брак между лицами, состоявшими в запрещенных степенях кровного или духовного родства или свойства; при наличии другого нерасторгнутого брака; с лицом старше 80 лет; с лицом духовного сословия, обреченным на безбрачие; православных с нехристианами. Если брак заключался с лицом, не достигшим брачного возраста, установленного светским законодательством (16 и 18 лет), но достигшим
^ Латкин В.Н. Учебник истории русского гражданского права периода империи. — Спб., 1909. — С. 513.
канонического брачного возраста (13 и 15 лет), супруги разлучались до наступления возраста, предусмотренного светским законом. После этого они могли снова выразить свою волю и продолжать брак, который признавался действительным. Право требовать признания брака недействительным поданному основанию принадлежало только несовершеннолетнему супругу по достижении совершеннолетия.
Развод в период империи становится все менее свободным. Развод по взаимному согласию прямо запрещается статьей 46 Законов гражданских. Поводами к разводу являлись: прелюбодеяние любого их супругов; двоебрачие; неспособность к брачному сожитию; безвестное отсутствие супруга свыше 5 лет, если оно не было вызвано виновным поведением оставшегося супруга; покушение на жизнь супруга; принятие монашества; ссылка в каторжные работы с лишением всех прав состояния. В допетровскую эпоху ссылка не оказывала влияния на брак, и жена следовала за сосланным мужем. Начиная с 1720 года жены ссыльных могли оставаться в своих приданных имениях. Однако до 1753 года развода в этом случае не требовалось. Брак считался прекращенным автоматически с момента вынесения приговора уголовным судом, как если бы сосланный супруг умер. Это было связано с тем, что ссылка на каторгу сопровождалась лишением всех прав состояния и считалась гражданской смертью. С 1753 года стало необходимым ходатайствовать о разводе с осужденным супругом.
Процедура развода в императорской России была очень сложной. Бракоразводный процесс осуществлялся судами Духовных консисторий. Сам процесс носил смешанный состязательно-розыскной характер. Решение выносилось на основании формальной оценки доказательств, то есть решающее значение придавалось не убедительности доказательств для судей, а наличию строго определенных доказательств, которыми, на пример при прелюбодеянии, являлись показания двух или трех свидетелей-очевидцев. Само по себе признание супругом, со вершившим прелюбодеяние, своей вины не принималось в( внимание, если оно не подтверждалось формально необходи мыми доказательствами. На практике это приводило к много численным злоупотреблениям и часто вынуждало к подкупу лжесвидетелей. Прелюбодеяние являлось одновременно уго ловным преступлением и могло рассматриваться также уголов
иым судом по жалобе другого супруга. Суд вправе был подвергнуть виновного тюремному заключению на срок от трех до восьми месяцев, а его соучастника — на срок от двух до четырех месяцев, если он был холост, и на срок от четырех до восьми месяцев, если он состоял в браке. Одновременное возбуждение уголовного дела и дела о разводе не допускалось, так как развод тоже считался наказанием, а за одно и то же преступление лицо не могло наказываться дважды. У невиновного супруга оставалось право выбора между уголовным преследованием и сохранением брака или разводом. Виновному в прелюбодеянии супругу после развода разрешалось вступить в новый брак только после церковного покаяния.
В случае многобрачия было возможно и уголовное наказание, и признание брака недействительным в духовном суде. При этом уголовный суд, особенно после введения суда присяжных, основываясь на свободной оценке доказательств, мог вынести приговор, противоречащий решению духовного суда, связанному формальной оценкой доказательств.
Дореволюционная Россия так и не дошла до создания единого для всех подданных законодательства о браке. Российское брачное законодательство, и светское, и каноническое, всегда строилось на основании религиозных правил. Поэтому лица разных вероисповеданий и конфессий попадали под действие различных законов в зависимости от предписаний своей религии. С одной стороны, это было свидетельством веротерпимости (гораздо хуже было бы навязывание всему населению империи православных представлений о браке), с другой стороны, на рубеже XIX—XX веков начала настоятельно ощущаться потребность в хотя бы альтернативном едином светском законодательстве, допускающем браки между лицами разных религий, развод по взаимному согласию в светском органе и т. д.
Мусульманам разрешалось заключать полигамные браки. Развод между мусульманами регулировался законами Шариата, которые предусматривали развод по взаимному согласию и по воле мужа в одностороннем порядке.
Брак между католиками был нерасторжим, дозволялась только сепарация — судебное разлучение супругов. Вступить в новый брак супруги, получившие решение о сепарации, не могли.
Протестантская церковь допускала большую свободу разводов, в том числе и при «отвращении супруга к брачной жизни».
По иудейским религиозным законам муж мог развестись со своей женой при наличии любой серьезной причины. Жена же имела право требовать развода только в строго определенных случаях.
Личные права и обязанности супругов в период империи также претерпели существенные изменения. Прежде всего с восприятием европейских форм жизни изменилось само положение женщин в обществе. Власть мужа, формально сохранившаяся до 1917 года, приобретает более цивилизованные формы. С 1845 года муж не вправе подвергнуть жену физическому наказанию. Насильственное пострижение в монахини также становится невозможным.
. Законодатель в этот период все более активно пытается регулировать внутренние отношения супругов в браке. «Муж обязан любить свою жену, как собственное тело, жить с нею в согласии, уважать, защищать, извинять ее недостатки и облегчать ей немощи», — гласит статья 106 Законов гражданских. Статья 107 так формулирует обязанности жены: «жена обязана повиноваться мужу своему как главе семейства, пребывать к нему в любви и неограниченном послушании, оказывать ему всяческое угождение и привязанность как хозяйка дома». По сути своей все эти правила не что иное как мнимые права, санкций за них установлено не было, а с отменой права мужа физически наказывать жену они не могли быть осуществлены и непосредственным принуждением.
Место жительства супругов определялось по месту жительства мужа. Жена обязана была следовать за ним, в противном случае она могла быть водворена в дом мужа принудительно. Только ссылка мужа освобождала жену от этой обязанности.
Начиная с XVIII века жена получила право требовать судебного разлучения в случае жестокого обращения. Только в начале XX века в Свод была введена статья 103', в соответствии с которой за супругом признавалось право отказаться от совместной жизни, если она «представляется для него невыносимой». Совместная жизнь могла быть признана невыносимой вследствие жестокого обращения с супругом или детьми, нанесения тяжких оскорблений, явного злоупотребления супружескими правами, бесчеловечного или порочного поведения супруга, а
также если супруг «одержим тяжкой душевной болезнью или иной прилипчивой и отвратительной болезнью, которая представляет опасность для жизни и здоровья другого супруга или его потомства».
Жена имела право и была обязана носить имя мужа и следовать его состоянию. Исключением из этого правила признавалась лишь привилегия дворянок, вышедших замуж за лиц недворянского звания, сохранить дворянство, не сообщая его мужу. Значительную эволюцию претерпела обязанность следовать состоянию супруга лиц несвободных сословий. Ранее действовало правило, что вступивший в брак с крепостным, сам утрачивал свободу, если специально не выговорил ее сохранение у господина своего будущего супруга. Эта норма была отменена в отношении мужчин, вступивших в брак с крепостными, при Екатерине II, а в отношении женщин — при Александре 1.
Имущественные отношения супругов с XVIII века также меняются. С петровских времен приданое жены рассматривается как ее раздельное имущество, которым муж не может даже пользоваться. Указ 1715 года давал жене право свободно продавать и закладывать свои вотчины без согласия мужа. Правда, в отношении этого права на практике сначала допускались определенные колебания. Так, в 1763 году Сенат признал недействительным купчую, данную мужу женой, указав, что жена, находящаяся под властью мужа, не может спорить против его воли о выдаче купчей. Однако, хотя это противоречие между признанием дееспособности замужней женщины в имущественной сфере и ее подчинением мужней власти сохранилось, общая тенденция развития законодательства была направлена на предоставление ей права свободно распоряжаться своим имуществом. Единственным исключением оставалось запрещение жене обязываться по векселю без согласия мужа по вексельному уставу 1832 года. Но, не имея права подписывать векселя, замужняя женщина могла свободно выдавать заемные письма.
В статье 109 Законов гражданских говорится о том, что «браком не создается общего владения в имуществе супругов, каждый из них может иметь и вновь приобретать отдельную собственность». Согласно статье 115, жена имела право свободно распоряжаться имуществом, не требуя от мужа дозволительные или верительные письма. Статья 112 разрешала супругам
заключать между собой любые сделки. Муж мог распоряжаться имуществом жены только по ее доверенности как обычный представитель.
Право на содержание признавалось только за женой, которую муж обязан был содержать «по состоянию и возможностям своим» (статья 106). Эта обязанность прекращалась, если жена не выполняла своих супружеских обязанностей, в частности отказывалась следовать за мужем. В начале XX века Свод был дополнен статьей 106', в соответствии с которой жена сохраняла право на содержание, если она уклонялась от совместной жизни с мужем, по вине которого совместная жизнь супругов была судом признана невыносимой.
Следует еще раз подчеркнуть, что до самой революции брачное законодательство России не было светским. Российские законодатели упорно отказывались от проведения реформ, признанных необходимыми всеми ведущими специалистами в области гражданского права. Особенно негативным было отношение законодателей к введению гражданского брака. Гражданский брак не только не допускался в самой Российской Империи, Россия так никогда формально и не признала гражданские браки, заключенные в странах, где они существовали. В 1902 году Россия отказалась подписать Гаагскую конвенцию, так как она предусматривала взаимное признание браков, заключенных в иностранных государствах по их законам.
Единственной уступкой стало разрешение раскольникам заключать гражданские браки, подлежавшие регистрации в полицейском управлении. Их введение было вызвано тем, что, не признавая раскольничьего духовенства, российское правительство не признавало и заключаемые им браки. Раскольники, следовательно, не могли вступить в законнный брак, не приняв предварительно православия. С 1906 года, после издания указа о веротерпимости, стали допускаться церковные браки между раскольниками. Гражданские браки сохранили значение только для раскольников-беспоповцев.
В петровские времена смягчается власть родителей над детьми: родители уже не вправе насильственно венчать своих детей или отдавать их в монастырь.
Право родителей применять физические наказания в отношении детей так и не было отменено в дореволюционной России. Начиная с XVIII века оно постепенно стало ограничивать-
i ся запретом калечить и ранить детей, а также ответственностью за доведение их до самоубийства. Но и в конце XIX века, если за умышленное убийство своих детей родители наказывались даже строже, чем за убийство постороннего лица, то за неосторожное убийство детей в процессе наказания они подвергались ' гораздо менее тяжкой каре, чем другие неосторожные убийцы. За особо жестокое обращение с детьми родителям делалось внушение совестным судом за закрытыми дверьми.
Родители по-прежнему могли использовать и публично-правовые меры против непокорных детей. Уложение о наказаниях (статья 1593) разрешало по требованию родителей заключать детей в тюрьму на срок от трех до четырех месяцев за
i неповиновение родителям или развратную жизнь. В XIX веке такая мера стала настолько противоречить существующим в то время в обществе представлениям, что губернаторы, к которым родители все еще изредка обращались с подобными требованиями, отказывались ее осуществлять'. Для рассмотрения
' жалоб родителей на детей был создан специальный совестной суд, который не только вел разбирательство, но и примирял стороны. При этом родители не должны были представлять никаких доказательств вины детей. Исследование этого вопроса считалось неуместным. У детей спрашивали, что они могут сказать в свое оправдание. Но если в их ответах содержалось что-либо, что могло бы квалифицироваться как «наветы на ро-
. дителей» или «выражение непочтения», это только усугубляло
вину детей.
В Своде законов (статья 161 Законов гражданских) было записано, что «власть родителей простирается на детей особого пола и всякого возраста с различием в пределах, законом для
i сего поставляемых». Родительская власть несколько ограничивалась с поступлением сыновей на службу и выходом дочерей замуж, поскольку дочь не могла одновременно находиться под неограниченной властью мужа и родителей.
Родители имели право требовать выдачи детей от любого лица независимо от того, отвечало это интересам детей или нет. Лишения родительских прав российское законодательство
i того времени не знало, за исключением одного случая: православные родители могли быть лишены родительских прав, если они воспитывали своих детей в иной вере.
1 См.: Загоровский И.А. Указ. соч. — С. 307.
Формальное существование столь сильной родительской власти постепенно все более перестает соответствовать общественным представлениям. Это положение прекрасно охарактеризовал Г.Ф. Шершеневич. «Объектом права личной власти, — писал он, — является само подвластное лицо, а не какие-либо действия с его стороны. Однако в настоящее время, с признанием личности за каждым человеком, эти права попадают в безвыходное противоречие с нормами, охраняющими свободу каждого лица... Отсюда обнаруживается теоретическая несостоятельность этих прав и практическая их неосуществимость»'.
Родители не только имели право, но и обязаны были воспитывать своих детей. Воспитание состояло в приготовлении детей к полезной деятельности: определению сыновей на службу, а дочерей — замуж. Родители должны были также предоставлять содержание несовершеннолетним детям в соответствии со своими возможностями.
В XVIII веке незаконнорожденные дети следовали состоянию матери, но дети дворянок не получали дворянства, хотя нередко оно им жаловалось императорским Указом. Отец обязан был только содержать незаконнорожденного ребенка и его мать, но это содержание рассматривалось не как алименты, а в качестве возмещения вреда. Воинский артикул 1716 года обязывал холостого человека, чья незамужняя любовница родила ребенка, доставлять ей и ребенку средства к существованию. Одновременно предусматривалось и уголовное наказание за этот проступок. Требование о содержании рассматривалось не гражданским судом, а уголовным, как гражданский иск в уголовном процессе.
Узаконение детей в XVIII веке осуществлялось только по высочайшему повелению, каждый раз в индивидуальном порядке. В XIX веке правила об узаконении менялись чрезвычайно часто. В царствование Александра 1 стало разрешаться узаконение детей, рожденных до брака, в случае вступления их родителей в брак между собой. Это правило не распространялось на детей, рожденных от прелюбодеяния. При Николае II издается высочайшее повеление, запрещающее такое узаконение. При Александре II оно опять разрешается. Закон 3 июля 1902 года, внесший изменения в Свод зако-
^ Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. — С. 458.

нов, впервые позволил рассматривать иски внебрачных детей о ^ содержании в порядке гражданского, а не уголовного судопроизводства. Согласно этому закону, происхождение ребенка от 1 отца могло подтверждаться любыми доказательствами. Однако речь шла не об установлении отцовства как семейно-правовой связи с ребенком, а лишь о праве ребенка на содержание. Добровольное признание отцовства не допускалось.
Правовая связь с матерью ребенка устанавливалась на основании признания ею ребенка своим. При отсутствии признания происхождение ребенка Ьт матери могло быть подтверждено только метрической записью или ее собственноручным письменным удостоверением. В данном случае устанавливалась именно семейно-правовая свя^ь между матерью и ребенком. Такое ограничение в способах доказывания обосновывалось необходимостью защиты девушек из благородных семей, родивших ребенка вне брака, от возможного шантажа.
Родительская власть в отношении внебрачного ребенка принадлежала матери (статья 132' Законов гражданских). Фамилия ребенку давалась по фамилии матери, но только если она выражала на это согласие. Отчество записывалось по имени крестного. Отец обязан был предоставлять ребенку содержание в случае его нуждаемости и в соответствии с общественным положением матери (статья 132^ Законов гражданских). Мать также должна была содержать ребенка. Отец, выплачивающий ребенку содержание, имел преимущественное право быть назначенным его опекуном или попечителем, а также право контролировать его воспитание и содержание (статья 132" Законов гражданских). Внебрачные дети могли наследовать только благоприобретенное имущество матери. Наследование по закону ее родового имущества и наследование после отца не допускалось.
Узаконение по-прежнему разрешалось лишь в случае брака родителей, но статья 144' Законов гражданских отменяла запрет на узаконение детей, рожденных от прелюбодеяния. Производилось узаконение окружным судом. Как и раньше, наряду с этими правилами сохранялась и возможность узаконения индивидуальными императорскими указами.
Усыновление в России традиционно разрешалось свободно всем сословиям, кроме дворян, которые могли усыновлять лишь при отсутствии нисходящих и боковых родственников
той же фамилии. Усыновление допускалось только в отношении родственников, но не чужих детей. Усыновление дворянами каждый раз оформлялось индивидуальным актом императора.
Крестьяне могли усыновлять путем приписки ребенка к своему семейству, но право на надел он приобретал только в том случае, если усыновление было произведено с разрешения общины.
В конце XIX — начале XX века законодательство об усыновлении изменилась. Все сословия получили право свободно усыновлять. В регулировании усыновления четко прослеживается взгляд на него, как на средство устранения невозможности создания собственной семьи. Усыновителем могло быть лишь лицо старше 50 лет, между ним и усыновленным должна была быть разница в возрасте не менее 18 лет. Запрещалось усыновлять лицам, состоявшим в браке и имевшим собственных детей (статья 145 Законов гражданских). Усыновитель и усыновляемый должны были быть одного вероисповедания. На усыновление необходимо было получить согласие супруга усыновителя родителей усыновляемого, самого усыновляемого старик 14 лет. С 1902 года было разрешено усыновлять своих незакон нерожденных детей. Усыновление производилось окружньп судом. Усыновленные приобретали права родных детей, за ис ключением права наследовать родовое имущество, которое переходило только к кровным родственникам.
Подводя итог, можно заключить, что в регулировании брач но-семейных отношений в предреволюционной России бьи сделан значительный шаг вперед. Семейное законодательство ) целом находилось примерно на том же уровне развития, что i законодательство большинства европейских стран. Наиболе« остро стояла проблема введения гражданской формы брака упрощения процедуры развода, а также уравнения в права внебрачных детей. Временное правительство в мае 1917 год создало особое совещание, в которое были включены крупней шие юристы, в том числе и профессор Л.И.Петражицкий Целью совещания являлась подготовка закона «О поводах разводу». Предполагалось расширить число поводов к развод) однако подведомственность дел о расторжении брака судам ду ховных консисторий сохранялось. Закон так и не вступил силу.
Глава? СЕМЕЙНОЕ ПРАВО РОССИИ С 1917 ПО 1926 ГОД
Почти сразу же после октябрьской революции 1917 года были проведены две важнейшие реформы семейного законодательства. 18 декабря 1917 года вышел декрет «О гражданском браке, детях и о ведении книг актов гражданского состояния»'. Согласно этому декрету, единственной формой брака для всех граждан России независимо от вероисповедания стало заключение гражданского брака в государственных органах. Брак, заключенный по религиозному обряду после принятия декрета, не порождал правовых последствий. За браками, заключенными в церковной форме до принятия декрета, сохранялась юридическая сила, и они не нуждались в переоформлении. Условия вступления в брак значительно упростились. Достаточно было достижения брачного возраста: 16 лет — для женщин и 18 лет для мужчин и взаимного согласия будущих супругов. Препятствиями к браку признавались следующие обстоятельства: наличие у одного из супругов душевного заболевания, состояние жениха и невесты в запрещенных степенях родства (запрещались браки между восходящими и нисходящими родственниками, родными братьями и сестрами), а также наличие другого нерасторгнутого брака.
Вторым важнейшим положением, содержавшимся в этом декрете, было уравнение в правах законных и незаконнорожденных детей. Кроме того, в соответствии с декретом было возможно установление отцовства в судебном порядке.
Вслед за первым декретом 19 декабря 1917 года был принят второй не менее значительный акт — декрет «О расторжении брака»^. На основании этого декрета бракоразводные дела были изъяты из компетенции судов Духовых консисторий. Дела о разводе, возбужденные по одностороннему заявлению супруга, были переданы в ведение местных судов. Вопросы о том, с кем останутся проживать несовершеннолетние дети, о выплате средств на их содержание, а также об алиментах бывшей жене решались по соглашению между супругами. При отсутствии соглашения эти вопросы рассматривались судом. Ин-
1 СУ РСФСР. 1917. № 1. Ст. 160.
2 су РСФСР. 1917. № 10. Ст. 152.
тересно отметить, что право на содержание в тот период признавалось только за женой, но не за мужем. При разводе по взаимному согласию супругов предусматривалась внесудебная процедура развода.
Оба декрета для того времени являлись весьма прогрессивными.
22 октября 1918 года был принят первый отдельный кодифицированный семейно-правовой акт — «Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве»-'. Найти какое-либо объяснение появлению в этот период кодекса, регулирующего семейные отношения отдельно от гражданских, на первый взгляд, совершенно невозможно. Дело в том, что какого-либо теоретического обоснования необходимости выделения семейного права в самостоятельную отрасль на этом этапе еще не было. Почему же все-таки был принят отдельный кодекс? Ответ на этот вопрос окажется очень простым, если вспомнить, что представляла из себя Россия в 1918 году. В период военного коммунизма практически вся собственность была национализирована, а гражданского оборота почти не существовало, его заменили административные распределительные отношения. Все частные гражданские отношения, по образному замечанию А.Г. Гойхбарга, свелись к найму пастушка в деревне. Гражданское право считалось отмершим, и никто не собирался его возрождать. Семейные же отношения необходимо было урегулировать по-новому, поэтому при отсутствии гражданского законодательства и был принят отдельный семейный кодекс. Подтверждением этого вывода служит и свидетельство наркома юстиции П.И. Стучки о том, что во время принятия декретов и первого семейного кодекса гражданского права не существовало. Принятие отдельного семейного кодекса он не считал связанным с решением вопроса о самостоятельности семейного права и об отделении его от права гражданского^. Первый гражданский кодекс появился только в 1922 году, в период нэпа, когда произошло некоторое возрождение гражданских отношений. Многие авторы, в том числе и П.И. Стучка, предлагали включить в ГК и нормы, регулирую-
1 СУ РСФСР. 1917. № 10. Ст. 152.
2 cm.: Стучка П.И. Курс советского гражданского права. М., 1931. — T.I. - С. 6.
щие семейные отношения, однако идея о самостоятельности семейного законодательства (но не права) уже настолько прочно укоренилась, что эти предложения не были приняты.
Если первые декреты затронули только некоторые аспекты семейных отношений, то кодексом 1918 года они были урегулированы практически полностью.
Статья 52 закрепила, что только «гражданский (светский) брак, зарегистрированный в отделе ЗАГСа, порождает права и обязанности супругов». Брачный возраст остался прежним: 16 и 18 лет. Перечень препятствий к заключению брака по сравнению с предусмотренным указом 1917 года был расширен. В качестве препятствия теперь рассматривалось также состояние в другом нерасторгнутом браке. В Кодексе специально оговаривалось, что многочисленные препятствия, предусмотренные законодательством дореволюционной России, например принадлежность к разным вероисповеданиям, монашество, потеряли свое правовое значение.
Четко проводилось различие между разводом, прекращающим брак на будущее время, и признанием брака недействительным, обладающим обратной силой и аннулирующим брак с момента его заключения. Основаниями для признания брака недействительным считались следующие обстоятельства: заключение брака с лицом, не достигшим браччччччвозраста; отсутствие согласия на брак одного из супругов; брак между лицами, одно из которых состоит в другом нерасторгнутом браке; наличие запрещенных степеней родства; брак с недееспособным. Признание брака недействительным осуществлялось в судебном порядке.
Определенный шаг вперед был сделан и в регулировании имущественных отношений супругов. Они были полностью уравнены в правах по решению вопросов семейной жизни и выбору места жительства. Супруги получали также возможность сделать своей общей фамилией фамилию мужа или жены или соединить их и именоваться двойной фамилией.
Однако не все нормы Кодекса 1918 года были столь же удачны. В отношении имущества супругов сохранился существовавший ранее режим раздельности, только теперь он был закреплен императивной нормой (ст. 105), в которой говорилось, что брак не создает общности имущества супругов, муж не имеет права пользоваться и управлять имуществом жены и не
может получить такого права по брачному договору. Учитывая, что режим раздельности не давал женщине, не работающей вне дома, никаких прав на имущество семьи, запрещение изменять его путем брачного договора существенно нарушало интересы таких женщин. Кодекс содержал специальную норму о том, что супруги могут вступать между собой во все дозволенные законом договоры. Однако в соответствии со статьей 106 «соглашения супругов, направленные на умаление имущественных прав жены или мужа, недействительны и необязательны как для третьих лиц, так и для супругов, которым предоставлено право в любой момент от их исполнения отказаться».
Именно с этих положений кодекса берет свое начало тенденция, которая станет определяющей в российском семейном праве советского периода. Предоставляя достаточно прав в сфере личных отношений супругов, законодатель ставил их имущественные отношения в неоправданно жесткие рамки. Императивное регулирование исключало возможность изменения законного режима супружеского имущества соглашением сторон. Супруги лишались права выбрать для себя модель регулирования имущественных отношений, которая в наибольшей степени соответствовала их интересам. Страх перед возможными злоупотреблениями правом (в тот период это была прежде всего боязнь умаления имущественной свободы женщин) приводила на практике к еще более серьезному умалению их прав. Женщина не могла с помощью договора закрепить за собой право на часть имущества семьи и в случае развода не получала ничего.
Супруги в соответствии со статье 63 Кодекса имели право на содержание. Дела об алиментах рассматривались отделами социального обеспечения. Это было связано с представлениями того времени об алиментах как «суррогате социального обеспечения». Основаниями дляяпредоставления содержания призна-1 вались нуждаемость и нетрудоспособность одного из супругов^ В статье 64 предусматривалось, ччо при определении размера ц формы содержания отдел социального обеспечения должен ру-1 ководствоваться степенью нуждаемости и трудоспособное^ заявителя и размером прожиточного минимума, установленно го в данной местности. Размеры алиментов в совокупности < другими средствами получателя не должны были превышая прожиточчого минимума. Алименты выплачивались периоди
чески, замена их единовременно выдаваемой суммой не допускалась. Право на содержание сохранялось за бывшим супругом пожизненно. В случае смерти супруга-плательщика алименты продолжали выплачиваться из оставшегося после него имущества. (Наследование в тот период было ограничено суммой 10 тысяч рублей.)
Процедура развода еще более упростилась. Как и прежде, при взаимном согласии супругов развод производился органами ЗАГСа. Дела о расторжении брака по заявлению одного из супругов рассматривались как бесспорные единолично судьей без участия заседателей. В случае неявки обоих супругов дело слушалось заочно. Никаких доказательств распада семьи от разводящихся не требовалось. Статья 132 предоставляла супругам, имеющим детей, право своим соглашением определить, кто из них и в какой мере будет участвовать в их содержании. При наличии соглашения судья одновременно с вынесением постановления о разводе выносил определение, одобряющее соглашение и придающее ему исполнительную силу, равную силе судебного решения. Однако даже одобренное судьей соглашение связывало только супругов. Дети, если соглашение нарушало их интересы, имели право взыскать алименты с каждого из родителей на общих основаниях (ст. 166). При отсутствии соглашения о содержании детей спор об алиментах на их содержание разрешался в исковом порядке (ст. 133). Размер алиментов устанавливался судом в твердой денежной сумме и не был ограничен размерами прожиточного минимума (ст. 130). В случае смерти родителя дети имели право на получение содержания из его имущества. Кодексом предусматривалась также субсидиарная алиментная обязанность других родственников ребенка.
Дети не имели прав на имущество родителей, родители, в свою очередь, не имели прав на имущество детей (ст. 160).
Лишение родительских прав допускалось исключительно в интересах детей, в судебном порядке, по иску государственных органов или любого частного лица.
Статья 133 полностью уравняла в правах законных и незаконнорожденных детей в отношении родителей и их родственников. Основой семьи было признано действительное происхождение. Мать ребенка, рожденного вне брака, имела право не позднее чем за три месяяа до разрешения от бремени подать
заявление об установлении отцовства (ст. 140). Лицо, указанное матерью, могло в течение двух недель оспорить свое отцовство в судебном порядке. Если заявление матери не оспаривалось, отцовство считалось установленным. Даже если ответчик приводил свидетелей, указывающих, что в момент предполагаемого зачатия ребенка истица сожительствовала с каждым из них •и установить, кто является отцом ребенка, невозможно, суд мог взыскать алименты со всех этих лиц в долевом отношении.
Усыновленные ранее дети приравнивались в правах к родным. Однако на будущее время институт усыновления отменялся. Учитывая, что огромное количество детей осталось в то время без родительского попечения из-за не прекращающихся с 1914 года войн, более «удачного» времени для отмены института усыновления нельзя было выбрать. Его отмена была связана с боязнью «эксплуатации детского труда в деревне под видом усыновления».
Опека все более приобретает в то время публично-правовой характер. Назначение опекуном рассматривается в качестве поччтной обязанности, а опекунство считалось должностью, на которую опекуна назначал орган опеки и попечительства. Отказаться от такого назначения можно было только при наличии обстоятельств, указанных в законе. Согласие будущего опекуна на его назначение не требовалось.
Глава 8 СЕМЕЙНОЕ ПРАВО РОССИИ С 1926 ПО 1969 ГОД
В 1923 году началась разработка нового кодекса. Проект с первого раза не был принят, и в 1925 году его вынесли на всенародное обсуждение. В рамках этого обсуждения в «Еженедельнике советской юстиции» и в других изданиях пояяилось довольно много статей, в которых в основном обсуждалась проблема придания юридической силы фактическим брачным отношениям. Дискутировалась также необходимость изменения режима супружеского имущества. Сколько-нибудь серьезного обсуждения проблемы места семейного права в системе отраслей не было. Просто почти ни у кого не возникало сомнений в том, что семейное право, несмотря на выделение семейного за-
конодательства в отдельный кодекс, является частью гражданского права. П.И. Стучка, например, сччтал, что имущественные отношения, вопросы взыскания алиментов, безусловно, являются отношенияяи гражданскими, а остальные тяготеют к ним, подсудны гражданскому суду и потому должны регулироваться гражданским правом'. В 1926 году Кодекс законов о браке, семье и опеке (КЗоБСО)^, наконец, был принят.
Наиболее существенным нововведением этого Кодекса было придание правового значения фактическим брачным отношенияя. Последовательное проведение светской концепции брака как договора действительно заставляет придавать решающее значение не факту регистрации брака, а взаимному соглашению сторон. Поэтому в ходе дискуссии были выдвинуты многочисленные предложения упразднить регистрацию брака вообще. На принятие решения оказали влияние и модные в то время в социалистических кругах теории об отмирании брака. Введение в 1917 году гражданской формы брака многие считали не более чем антирелигиозным приемом, направленным на борьбу с церковной формой брака. Считалось, что к 1926 году большевикам удалось в значительной мере искоренить «религиозные предрассудки» населения, и опасность возрождения церковной формы брака больше не представлялась им серьезной.
О том, как велось это искоренение, можно судить по следующим фактам: после издания декретов 1917 года церковь отказывалась признать гражданский брак и развод. Определение церковного Собора от 4 марта 1918 года объявило гражданский развод, совершенный лицами православного вероисповедания, актом поругания религии и предписало подвергать совершивших его лиц церковному покаянию^ Действуя таким образом, церковь не превысила своих прав, так как ее акты касались только верующих. Следовать этим предписаниям или нет, зависело лишь от самих граждан и их убеждений. Санкции носили также чисто религиозный характер, то есть церковь отнюдь не присваивала себе функций государства, а действовала в свойст-
^ См.: Стучка П.И. Гражданское право и практика его применения//
Избр. произв. М., 1929. - С. 428.
2 су РСФСР. 1926. № 82. Ст. 611.
3 cm.: Генкин Д.М., Новицкий И.Б., Рабинович Н.В. История советского гражданского права. 1917—1947. М., 1949. — С. 399—400.
венных ей рамках. Однако реакция советских органов была крайне резкой. 27 мая 1920 года постановлением Наркомюста РСФСР деятельность консисторий была прекращена по мотивам присвоения последними функций государственных органов'. Это было явным нарушением прав религиозных организаций и одновременно прав человека. Государство вправе было не признавать юридической силы за браком или разводом, произведенными религиозными учреждениями, но не должно было препятствовать их совершению верующими. Еще одним доводом в пользу придания правового значения фактическим брачным отношениям были статистические данные, свидетельствовавшие о том, что в незарегистрированных браках (их общее число составляло примерно 7 процентов от всех браков), как правило, состояли женщины из наименее обеспеченных слоев населения, особенно нуждавшиеся в правовой защите. Часто такие женщины, брошенные фактическим супругом, оставались без средств к существованию, поскольку ни права на имущество, ни права на взыскание алиментов по закону они не имели.
Результатом дискуссии стал определенный компромисс. Регистрация брака не была отменена, но фактические брачные отношения были во многом приравнены к зарегистрированному браку. Полного равенства между ними, однако, не было, но в дальнейшем судебная практика их уравняла. Для признания юридической силы за фактическими брачными отношениями необходимо было доказать наличие следующих обстоятельств: совместного сожительства фактических супругов, ведения при этом сожительстве общего хозяйства и выявления супружеских отношений перед третьими лицами, а также взаимной материальной поддержки и совместного воспитания детей (ст. 12 КЗоБСО).
Признание силы законного брака за фактическими брачными отношениями привело к изменениям в трактовке самого значения регистрации брака. Например, С. И. Раевич писал, что регистрация по кодексу 1926 года не является уже моментом совершения брака. «Брак, — по его мнению, — не совершается, а оформляется регистрацией»^. Брак по сути своей превратил-
1 СУ РСФСР. № 45. 1920. С. 205.
2 cm.: Раевич С. И. Брачное и семейное право// В кн.: Основы советского права/ Под ред. Д. Магеровского. М.;Л„ 1927. — С. 426.
! ся, как в Древнем Риме, в частную неформальную сделку. Придание ему частно-правого характера', безусловно, стало прогрессивным явлением. Деформализация брака, наоборот, сыграла отрицательную роль. Параллельное существование фактического и зарегистрированного брака ни к чему, кроме правовой неопределенности, путанице и подрыву принципа моногамии, привести не могло. В частности, возникла необходимость решить проблему «конкуренции» между фактическим и зарегистрированным браком. Нерешенным оставалсяяяяяяяяяяяяяяяяяяо параллельном существовании нескольких фактических браков. Вторым не менее важным новшеством была замена режима
' раздельности супружеского имущества режимом общности. Необходимость этой меры обосновывалась тем, что принцип раздельности, как уже отмечалось раньше, не давал женщинам, не имевшим самостоятельного источника доходов и занятым ведением домашнего хозяйства, права на имущество семьи. Поскольку все это имущество приобреталось на доходы мужа, оно считалось его раздельной собственностью. Учитывая, что большинство женщин в то время находилось именно в таком положении, они оставались ни с чем. Введение режима общности в этот период было объективно обусловлено всеми указанными обстоятельствами. Существенным недостатком осталось то, что
1 по-прежнему имущественные отношения супругов регулировались императивными нормами, исключающими возможность изменения режима имущества с помощью брачного договора.
Право нетрудоспособного нуждающегося супруга на получение содержания было ограничено одним годом с момента расторжения брака. Введение этой меры было в целом правильным: законодатель стремился в максимально короткий срок прекратить все правоотношения между разведенными супругами, ставшими друг для друга чужими людьми. Однако для решения данной задачи в тот период не было экономических возможностей. Государство не могло обеспечить нуждающемуся
' бывшему супругу нормальные условия существования за счет
1 Имеется в виду почти полное прекращение контроля государства за совершением и прекращением браков. Само разграничение отношений на частные и публичные в советский период отвергалось.
средств социального обеспечения, а права на получение содержания от супруга он лишался. Особенно тяжело это сказывалось на положении женщин, не работавших до развода и, следовательно, не имевших права на пенсию.
Существенные изменения были внесены и в регулирование брака. Многие участники обсуждения Кодекса высказались за повышение брачного возраста для женщин. Отмечалось, что ранние браки препятствуют завершению женщиной образования и ее профессиональному росту. В результате в КЗоБСО был установлен единый брачный возраст для мужчин и женщин —18 лет.
Кодекс закрепил введенное еще в 1924 году право супругов при вступлении в брак по своему выбору сохранить добрачную фамилию или именоваться общей.
Расторжение брака в суде было отменено совсем. Брак расторгался в органах ЗАГСа, причем без вызова второго супруга, ему только сообщалось о факте развода.
Институт признания брака недействительным в КЗоБСО отсутствовал. В случае нарушения условий вступления в брак речь могла идти только об оспариваний записи о регистрации брака (ст. 116).
Запись об отце внебрачного ребенка производилась по заявлению матери, поданному после рождения ребенка. Никаких доказательств от нее не требовалось. Отцу лишь сообщалось о такой записи и предоставлялось право обжаловать ее в суде в течение одного года. Однако и в этом случае у него было мало надежд выиграть дело, так как суды были ориентированы на то, чтобы любое дело об установлении отцовства заканчивалось его установлением. Суды принимали такие доказательства, как «экспертиза внешнего сходства» и экспертиза крови. Предполагаемый отец был вынужден доказывать, что он не является отцом ребенка, в то время как истица могла ограничиться практически одним только заявлением, что он — его отец. Единственным шансом ответчика в такой ситуации избежать установления своего отцовства было отыскание действительного отца ребенка. Руководствуясь целью защиты интересов ребенка, в тот период совершенно забывали о необходимости защитить и интересы предполагаемого отца от необоснованного иска.
Был восстановлен институт усыновления, необдуманно отмененный в 1918 году.
С принятием КЗоБСО 1926 года семейное законодательство вступает в полосу стабильности: Кодекс просуществовал до 1968 года, хотя в 1936 и 1944 годах в него вносились очень значительные коррективы.
В теории семейного права, напротив, происходили важные изменения. В 1927 году С.И. Раевич обосновывал свое предложение счччччччччччччччччччччччччостоятельной отраслью. Основным признаком, отличающим семейное право от гражданского, он считал то, что почти все его нормы носят императивный, принудительный характер. Семейное право при социализме проникнуто, по его мнению, публично-правовыми элементами. Нормы семейного права исключают «возможность существования противной им воли управомоченных лиц и ставят во главу угла интерес общественный». Он полагал также, что к семейным отношениям не должны применяться нормы гражданского права'. Однако в тот период эта точка зрения отнюдь не получила всеобщего признания.Следующий шаг в развитии семейного законодательства, доказывающий, что политическая ситуация в стране не могла не сказаться и на регулировании семейных отношений, был сделан в 1936 году. Постановление ЦИК и СНК от 27 июня 1936 года «О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родильных домов, детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях законодательства о браке и семье»^ ясно показывает, к чему приводит необдуманное вмешательство государства в личные семейные отношения. Запрещение абортов в слаборазвитой стране, население которой не имело даже самых элементарных представлений о планировании семьи, привело к массовым криминальным абортам, многие из которых заканчивались тяжелыми последствиями. Ситуация осложнялась еще и тем, что не только лица, осуществляющие прерывание беременности, но и сами женщины, производящие аборт, привлекались за эти действия к уголовной ответственности. В результате многие женщины не прибегали к медицинской помощи при возникновении ослож-
1 См.: Раевич С.И. Указ. соч. — С. 420.
2 СЗ СССР. 1936. № 34. Ст. 309.

нении из страха перед уголовным наказанием, что нередко приводило к смертельным исходам.
Этим же Постановлением было введено взыскание алиментов на несовершеннолетних детей в долевом отношении к заработку плательщика: 1/4 — на одного ребенка, 1/3 — на двух детей и 1/2 — на трех и более детей. Эти ставки, несмотря на неоднократную критику, просуществовали до настоящего времени, хотя никакого экономического обоснования они не получили ни в момент их введения, ни в дальнейшем. Благодаря этим ставкам, дела о взыскании алиментов на несовершеннолетних детей практически превратились в бесспорные: судам не надо было определять размеры алиментов, все, что им осталось сделать, — это вынести решение. Учитывая, что дела о взыскании алиментов всегда были одной из самых распространенных категорий гражданских дел, это создавало огромную экономию времени. Сам же унифицированный подход в условиях всеобщего равенства в нищете в целом оправдывал себя.
Теоретические проблемы семейного права оказались предметом пристального внимания в ходе первой дискуссии о системе советского права. В конце 30-х — начале 40-х годов ученые разделились на две группы: одни из них придерживались традиционной точки зрения о том, что семейное право — это часть права гражданского. Другие утверждали, что семейное право является самостоятельной отраслью.
В процессе дискуссии одним из наиболее спорных вопросов стал вопрос о том, что является критерием разграничения отраслей: один только предмет правового регулирования или также и метод. Ряд сторонников классификации отраслей по предмету и методу предприняли попытку возродить деление отраслей на частно-правовые и публично-правовые'. Правда, в 1931 году П.И. Стучка писал, что деление права на частное и публичное в Советской России сохраняется, но публичное право подчинило себе частное^. С.Н. Братусь и Я.Ф. Миколен-ко в ряде своих работ 1938—1940 годов доказывали, что призна-
1 Такое утверждение в 1939 году требовало немалой смелости, если учесть, что В.И. Ленин в письме Д.И. Курскому выразил свое мнение по данному вопросу совершенно однозначно: «Мы ничего «частного» не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное». См.: Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 398. 2 cm.: Стучка П.И. Указ. соч. — С. 74.
ками частного гражданского права, в состав которого они включали и право семейное, являются наличие известной свободы, самостоятельности и инициативы, признаваемой в равной степени за всеми участниками отношений. Эти черты частно-правового метода регулирования гражданских и семейных отношений они считали одной из основных особенностей гражданского права'. Их противники, напротив, утверждали, что в советских условиях гражданское право не может быть противопоставлено публичному праву как право частное. Большинство из них семейное право рассматривало в качестве самостоятельной отрасли.
Конечно, попытка отстоять частное право, доказав, что интересы личности и общества в различных отношениях проявляются по-разному, в тот период была обречена на неудачу: тоталитарное государство набирало силу, стремясь проникнуть во все сферы человеческих отношений. Простора для проявления свободной воли, частной инициативы уже почти не оставалось. В конце 30-Х годов практически полностью сложилась плановая административно-командная система управления хозяйством. Частно-правовое начало было совершенно вытеснено их сферы экономики. В области регулирования личных отношений публичные элементы также все более усиливались. Тоталитарное государство не терпит автономной воли индивида даже в такой сугубо личной сфере, как семейные отношения. Скоро, в 1944 году, настала очередь и семейного права.
Ученые, обосновывающие самостоятельность семейного права, указывали, что в советском обществе, в отличие от буржуазного, семейные отношения не связаны с имуществом, а прежде всего являются отношениями личного характера. Г.Н. Амфитеатров писал, что, во-первых, имущественные отношения в семейном праве не доминируют над неимущественными, как это происходит в праве гражданском, а занимают подчиненное, зависимое положение. Во-вторых, сами семейные имущественные отношения — это отношения особого рода, к которым классические цивилистические конструкции неприменимый Д.М. Ген-кин отмечал, что семейные права при социализме имеют значе-
^ См.: Миколенко Я.Ф., Братусь С.Н. Предмет и система советского социалистического гражданского права// Советская юстиция. 1938. № 6. С. 16.
2 cm.: Амфитеатров Г.Н. К вопросу о понятии советского гражданского права// Советское государство и право. 1940. № II. С. 102.
ние общественной обязанности, которая возлагается на родителей государством'. Такая точка зрения очень напоминала теории социальной функции Л. Дюги и О. Конта. Наиболее законченное выражение концепция самостоятельности семейного права получила в работах Г.М. Свердлова, в которых он обобщил итоги дискуссии о системе отраслей права применительно к семейному праву, выражая объективную тенденцию, господствующую в тоталитарном государстве, он резко критиковал попытку отнесения гражданского и семейного права к праву частному. При признании этих отраслей частно-правовыми, по его мнению, «создается представление о таких отношениях, при которых активное вмешательство государства, если оно не сводится на нет, во всяком случае занимает какое-то второстепенное место, уступая дорогу свободной воле, свободному усмотрению некой независимой «самоопределяющейся личности». Это, считал Г.М. Свердлов, неприемлемо для социалистического права. «Социалистическое государство, — по его мнению, — оставляет за собой весьма значительную сферу прямого и активного вмешательства в семейные отношения. Оно отвергает взгляд на отношения между полами, как на отношения индивидуалистические, личные, нейтральные для общества и государства. Государство кровно заинтересовано в каждом индивидуальном семейном отношении, оно диктует, властно указывает, определяет условия, гарантирующие интересы коллектива, обеспечивающие выполнение долга по отношению к коллективу»^. Сейчас, по прошествии стольких лет, трудно поверить, что приведенная цитата взята из теоретической работы по семейному праву, а не из книги Дж. Оруэлла.
Отношения между родителями и детьми тоже рассматривались сквозь призму социальных функций. Н.В. Рабинович отмечала как крайне негативное явление то, что «на родителей смотрели исключительно как на воспитателей, как на опекунов детей, которые в силу закона призывались к исполнению этих обязанностей впредь до того момента, пока их не находили нужным заменить другими людьми»^. Законодательство о браке и семье, несмотря на все отмеченные негативные момен-
^ См.: ГенкинД.М. Предмет советского гражданского права// Советское государство и право. 1939. № 4. С. 39.
2 Свердлов Г.М. О предмете и системе социалистического семейного npaip// Советское государство и право. 1941. № 1. С. 58.
' Генкин Д.М., Новицкий И.Б., Рабинович Н.В. Указ. соч. — С. 455
i ты и тенденцию на увеличение числа императивных норм, было все же достаточно прогрессивным для того времени. Однако в условиях все усиливающейся реакции так не могло продолжаться долго. 8 июля 1944 года был принят Указ, мгновенно отбросивший наше законодательство на столетие назад*. Указ запрещал установление отцовства в отношении детей, рожденных вне брака. Ни добровольное признание отцовства, ни отыскание его в судебном порядке более не допускались. Не возникало, естественно, и права на получение алиментов от фактического отца. Только в 1945 году Указом от 14 марта 1945 года^ было разрешено признание отцом внебрачного ребенка в случае вступления в брак с его матерью. Эти меры прикрывались лишенными всякого основания заверениями о том, что права внебрачных детей не нарушаются, так как заботу о них берет на себя социалистическое государство. Во-первых, мизерные пособия, установленные для одиноких матерей, не могли заменить алименты. Во-вторых, дети лишались права знать своего отца, а отец не мог узаконить отношения с родными детьми. Время для подобного мероприятия было выбрано самое неудачное. Война привела к массовой миграции населения, разлучению семей и возникновению многочисленных внебрачных связей. Права детей нарушались и тем, что в свидетельстве о рождении ребенка в графе «отец» ставился прочерк, что сразу
1 указывало на внебрачное происхождение ребенка, и, хотя формально права внебрачных детей и детей, рожденных в браке, признавались равными, на практике это нередко приводило к дискриминации. Суды, чтобы хоть как-то обеспечить интересы внебрачных детей, взыскивали алименты с их отцов как с фактических воспитателей. Второй мерой, предусмотренной Указом от 8 июля
1 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 года «Об увеличении государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям, усилении охраны материнства и детства, об установлении почетного звания «Мать героиня» и учреждении ордена «Материнская слава» и медали «Медаль материнства»// Ведомос-1 ти Верховного Совета СССР. 1944. № 37.
2 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 года «О порядке применения Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 года в отношении детей, родители которых не состоят между собой в зарегистрированном браке»// Ведомости Верховного Совета СССР. 1945. № 15.
1944 года, было придание правового значения только зарегистрированному браку (п. 19). Всем лицам, вступившим в фактические брачные отношения с 1926 по 1944 год, предписывалось зарегистрировать брак, указав при этом дату фактического вступления в фактические брачные отношения и общих детей. В противном случае их брак терял юридическое значение.
В-третьих, была ужесточена процедура развода: брак отныне расторгался лишь в случае признания судом необходимости его прекращения. Таким образом, суду предоставлялось право отказать в иске о расторжении брака, даже если оба супруга настаивали на разводе. Кроме того, сама процедура расторжения брака стала более сложной. Заявление о разводе с указанием мотивов расторжения брака подавалось в народный суд. После этого в местной газете публиковалось объявление о возбуждении дела о разводе, затем в суд вызывался супруг-ответчик. Народный суд рассматривал дело и принимал меры к примирению супругов. Далее дело передавалось в суд второй инстанции, который рассматривал его по существу и выносил мотивированное решение о разводе или об отказе в расторжении брака. Одновременно с этим суд должен был определить, с кем остаются проживать несовершеннолетние дети и кто из родителей несет обязанности по их содержанию. По требованию супруга суд мог также произвести раздел имущества и присвоить супругу добрачную фамилию.
Указом от 15 февраля 1947 года были запрещены браки между гражданами СССР и иностранцами'. В таком виде законодательство о браке и семье просуществовало вплоть до принятия Основ законодательства о браке и семье Союза ССР и республик в 1968 году. В теории семейного права произошли достаточно серьезные изменения. В ходе второй дискуссии о предмете гражданского права конца 50-х годов прочно укоренилось мнение о том, что семейное право — самостоятельная отрасль. Даже те ученые, которые в 40-х годах считали семейное право частью гражданского, изменили свои взгляды. Только С.И. Вильнянский и О.С. Иоффе продолжали последовательно отстаивать необходимость признания семейного права одной из подотраслей гражданского права. В 1968 году впервые был принят такой общесоюзный се-
1 Ведомости Верховного Совета СССР. 1947. № 10.
мейно-правовой акт, как Основы законодательства о браке и семье Союза ССР и республик. На основании Основ в 1969— 1970 годах были разработаны семейные кодексы союзных республик. Кодексы повторяли положения Основ и содержали нормы, позволяющие осуществлять более детальное регулирование семейных отношений. В целом расхождения между законодательством отдельных республик было не слишком значительным.
Глава 9 СЕМЕЙНОЕ ПРАВО РОССИИ С 1969 ПО 1995 ГОД
30 июля 1969 года был принят Кодекс о браке и семье РСФСР^ В соответствии с этим Кодексом признавался только зарегистрированный брак. Фактический брак по-прежнему не порождал никаких правовых последствий. Основанием к разводу считался непоправимый распад семьи. При отсутствии у супругов несовершеннолетних детей или споров по поводу имущества развод по взаимному согласию производился в органах ЗАГСа. Органы ЗАГСа не выясняли причины развода и не предпринимали попыток к примирению супругов. При отсутствии согласия одного из супругов на расторжение брака, а также если у супругов были несовершеннолетние дети или один из супругов заявлял требование о разделе имущества или о взыскании алиментов, спор о расторжении брака разрешался судом. При этом суд был обязан выяснять причины развода и в необходимых случаях пытаться примирить супругов.
Имущественные отношения супругов регулировались императивными нормами, закреплявшими режим общей совместной собственности супругов. Заключение брачного договора, направленного на изменение этого режима, не допускалось. Любой договор подобного рода считался ничтожным, как несоответствующий императивным требованиям закона.
Установление отцовства в отношении детей, рожденных вне зарегистрированного брака, производилось двумя способами. Добровольное установление отцовства осуществлялось на ос-
1 Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1969. № 32. Ст. 1086.
новании письменного заявления отца и матери ребенка. Если признание отцовства добровольно не производилось, возможно было его установление в судебном порядке. В этом случае основанием для вынесения решения об установления отцовства являлись следующие обстоятельства: совместное проживание ответчика с матерью ребенка и ведение ими совместного хозяйства до рождения ребенка или совместное воспитание либо содержание ими ребенка. Основаниями для установления отцовства могли служить также доказательства, с достоверностью подтверждающие признание ответчиком отцовства (ст. 48 КоБС). Такими доказательствами могли служить, например, письма или официальные документы, подписанные ответчиком.
Алиментные отношения между членами семьи также регулировались императивными нормами права. Размер алиментов, взыскиваемых на несовершеннолетних детей, устанавливался законом. Суд имел право уменьшить размер алиментов при наличии обстоятельств, указанных в законе. Указом Верховного Совета РСФСР от 19 ноября 1986 года! 1 часть2ста тьи 68 КоБС была дополнена положением о том, что суд вправе уменьшить размер алиментов не только при наличии перечисленных в ней обстоятельств, но и по любым иным причинам, которые он найдет уважительными. Размер алиментов на совершеннолетних детей, родителей, супругов и других членов семьи устанавливался судом, исходя из материального и семейного положения плательщика и получателя алиментов. Право на алименты эти лица имели только при наличии нуждаемости и нетрудоспособности.
Соглашения между плательщиками и получателями алиментов формально признавались действительными, но не имели правовой силы. Независимо от наличия соглашения и его добросовестного исполнения, лицо, имеющее право на получение алиментов, имело право в любое время обратиться в суд с требованием о взыскании алиментов, так, как будто соглашения не существовало. Суд при этом руководствовался императивными нормами закона, а не заключенным соглашением.
В конце 70-х годов на страницах журналом «Советская юстиция» была организована дискуссия о порядке и размере взыскания алиментов на несовершеннолетних детей. Ее актуаль-
1 Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1986. № 48. Ст. 1397.
ность была связана с тем, что суды оказывались перегруженными практически бесспорными делами о взыскании алиментов. Итогом дискуссии стало внесение ряда изменений в законодательство о браке и семье. В 1985 году' была предусмотрена возможность рассмотрения бесспорных дел о взыскании алиментов на несовершеннолетних детей единолично судьей в административном порядке без возбуждения гражданского дела. В этом случае судья принимал заявление о взыскании алиментов и извещал плательщика о поступлении заявления. При согласии плательщика или неполучении от него возражений в установленный срок выносилось постановление об уплате алиментов. При возражении плательщика дело рассматривалось в исковом порядке.
Указом от 19 ноября 1986 года был также установлен минимальный размер алиментов, подлежащих взысканию на несовершеннолетних детей. Целью этой меры было обеспечение детям необходимых средств к существованию. Однако поставленная цель так и не была достигнута. Во-первых, сначала при установлении минимального размера — 20 рублей на одного ребенка — не было принято во внимание, что таким образом можно распределить все 100% дохода родителей. При заработной плате 80 рублей и наличии 4 детей, например. В связи с этим оказалось необходимым предоставить суду возможность уменьшать даже минимальный размер алиментов (ч. 3 ст. 68 КоБС), что существенно снижало ценность самого понятия минимального размера. Во-вторых, после вступления нашей страны с полосу инфляции минимальный размер алиментов так и не был проиндексирован до самой своей отмены в декабре 1994 года.
В 1990 году был внесен ряд существенных изменений в Основы законодательства о браке и семье". Была, в частности, предусмотрена возможность исключения из состава общего имущества супругов имущества, нажитого ими после факти-
^ Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «О некоторых изменениях порядка взыскания алиментов на несовершеннолетних детей» от 20 февраля 1985 года// Ведомости Верховного Совета РСФСР. № 9. Ст. 305.
2 Закон СССР «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты СССР по вопросам, касающимся женщин, семьи и детства.» от 22 мая 1990 тола// Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР. 1990. № 23. Ст. 422.
ческого прекращения брачных отношений. Лицо, добровольно признавшее отцовство, заведомо зная, что оно не является отцом данного ребенка, лишалось права в дальнейшем оспаривать свое отцовство на этом основании.
Расширились права несовершеннолетних детей, они получили возможность непосредственно обращаться за защитой в органы опеки и попечительства при злоупотреблении родителей своими правами.
В связи с кардинальными изменениями, происшедшими в экономической и социальной жизни нашей страны, возникла насущная потребность срочного изменения ряда институтов семейного законодательства. В связи с этим 18 ноября 1994 года был принят Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Кодекс о браке и семье РСФСР»*. Этим законом было произведено существенное изменение всего института алиментных обязательств.
Появление данного закона явилось первым этапом реформы алиментного законодательства. Наиболее существенным изменениям подверглись обязательства родителей по содержанию своих несовершеннолетних детей. Отдельные дополнения внесены и в регулирование некоторых других видов алиментных обязательств.
Необходимость срочного реформирования законодательства об уплате алиментов продиктована прежде всего тем, что ранее действовавшее законодательство не давало возможности защитить интересы получателей алиментов и в особенности несовершеннолетних детей в условиях перехода к рыночной экономике.
Законодательство о взыскании алиментов стало более гибким. Статья 68 была дополнена частью третьей, позволяющей судам уменьшать или увеличивать размер алиментов, взыскиваемых на несовершеннолетних детей, с учетом материального или семейного положения сторон и других заслуживающих внимания обстоятельств. Эта мера дала возможность суду уменьшать размер алиментов, уплачиваемых наиболее состоятельными родителями, чтобы предотвратить взыскание огромных сумм, во много раз превышающих все разумные потребности ребенка. Одновременно суд мог увеличивать размеры али-
1 Собрание законодательства РФ. 1994. № 35. Ст. 3653.
ментов, взыскиваемых на детей малообеспеченных родителей. При этом не возникало необходимости сохранения минимального размера алиментов, который был отменен этим же законом. В таких случаях суд был вправе увеличить размер долей заработка (дохода) плательщика, если без такого увеличения ребенок не был обеспечен средствами к существованию. При этом суд получил возможность в каждом конкретном случае учитывать все обстоятельства дела: материальное и семейное положение ребенка и родителя, уплачивающего алименты, другие заслуживающие внимания обстоятельства: состояние здоровья плательщика, невозможность найти работу и т. д.
Законом от 18 ноября была впервые предусмотрена возможность при неуплате алиментов обратить взыскание на имущество плательщика алиментов. Взыскание на имущество обращалось в следующей последовательности: сначала на заработок (доход) плательщика, при его недостаточности — на денежные средства плательщика, находящиеся на счетах в банках и иных кредитных учреждениях, а также вложенных им в предприятия, учреждения или организации; если и этих средств не хватало для уплаты присужденных алиментов, — на любое имущество плательщика, на которое в соответствии с гражданским процессуальным законодательством может быть обращено взыскание. Это правило сохранено и в новом Семейном кодексе РФ.
Была также расширена возможность суда принять решение о взыскании алиментов в твердой денежной сумме. Размер твердой денежной суммы определялся не как ранее, на базе долей к заработку плательщика', а исходя из материального и семейного положения плательщика и получателя алиментов и других заслуживающих внимания обстоятельств. Введена была также специальная норма, предусматривающая индексацию алиментных платежей. Индексация производилась пропорционально увеличению минимального размера оплаты труда в РФ. Для удобства получателя алиментов размер алиментов мог
1 Ранее размер алиментов в твердой денежной сумме определялся исходя из предполагаемого заработка родителя на основании существующих ставок. Суд суммировал заработок родителя за год, делил полученную сумму на 12 месяцев, вычисляя среднемесячный доход, а затем, исходя их среднемесячного дохода, определял долю заработка, причитающуюся на детей (скажем, на одного ребенка 1/4). Это и было размером твердой денежной суммы.
быть сразу установлен в сумме, кратной определенному числу минимальных размеров оплаты труда. В этом случае индексация производится автоматически, поскольку в исполнительном листе было записано, что подлежат взысканию алименты в размере, например, двух минимальных размеров оплаты труда. С увеличением минимального размера автоматически возрастала и сумма алиментов, удерживаемая по такому исполнительному листу. Такой же порядок индексации алиментных платежей предусмотрен новым Семейным кодексом.
Важное дополнение было внесено в статью 67 КоБС. Впервые в нашей стране были законодательно урегулированы соглашения об уплате алиментов на детей. Соглашение о порядке уплаты и размере алиментов на несовершеннолетних детей могло быть заключено родителем, обязанным уплачивать алименты, и родителем-взыскателем. Таким образом, был сделан первый шаг к превращению императивного регулирования алиментных обязательств в диспозитивное. Однако в законе от 18 ноября содержалось лишь общее указание на возможность заключения соглашений. Более детально регламентировать порядок заключения соглашений этим актом не удалось. Эта задача была решена лишь с принятием нового Семейного кодекса.
Существенные изменения в 1995 году были внесены также в правовое регулирование усыновления'. Однако с помощью внесения отдельных изменений в КоБС 1969 года невозможно было произвести необходимое реформирование семейного законодательства. В связи с этим в 1994 году Государственной Думой РФ и была создана рабочая группа по подготовке нового Семейного кодекса, который был принят Государственной Думой РФ 8 декабря 1995 года.
^ Федеральный закон от 7 марта 1995 г. «О внесении изменений и дополнений в КоБС РСФСР, УК РСФСР, УПК РСФСР, Кодекс РСФСР об административных правонарушениях»// Собрание законодательства РФ. 1995. № 11. Ст. 939.



ОГЛАВЛЕНИЕ