ОГЛАВЛЕНИЕ

Раздел III СЕМЕЙНЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ
Семейные правоотношения возникают в результате воздействия семейно-правовых норм на регулируемые ими общественные отношения. Возникновению семейных правоотношений предшествует издание норм, регулирующих данные общественные отношения (нормативные предпосылки); наделение субъектов правоспособностью, позволяющей им быть носителями прав и обязанностей, предусмотренных в правовых нормах (правосубъектные предпосылки); наличие соответствующих юридических фактов, с которыми нормы связывают возникновение данных правоотношений (юридико-фактические предпосылки)'.
Глава 10
ПРАВОСПОСОБНОСТЬ И ДЕЕСПОСОБНОСТЬ В СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ
Новый Семейный кодекс, так же как и предшествующий ему КоБС, не дает легального определения правоспособности и дееспособности. Анализ этих понятий позволяет сделать вывод о возможности использования в семейном праве понятий правоспособности и дееспособности, содержащихся в Гражданском кодексе. Изменение гражданской дееспособности оказывает непосредственное влияние на семейные отношения. Ограничение или лишение гражданской дееспособности приводит соответственно к ограничению или лишению семейной правоспособности. Связь указанных правовых явлений в семейном и гражданском праве на-
^ Подробнее о механизме правового регулирования см.: Алексеев С.С. Проблемы теории и права. — Свердловск, 1972. —T.I. — С. 342.
столько тесна, что можно говорить о едином понятии правоспособности и дееспособности в гражданском и семейном праве.
По этому вопросу существуют и другие точки знания. Я.Р. Беберс, автор монографии, специально посвященной исследованию правоспособности и дееспособности в семейном и гражданском праве, считал, что в семейное право нельзя механически переносить соответствующие гражданско-правовые категорий. Тем не менее он отмечал, что эти понятия настолько близки, что рассматривать их можно только совместно, в рамках одного и того же исследования. Я.Р. Беберс определяет семейную правоспособность как способность «в соответствии с законом совершать семейно-правовые акты и иметь личные неимущественные и имущественные права и обязанности, предусмотренные законодательством о браке и семье»'. Данное определение представляется весьма неудачным. Прежде всего в содержание правоспособности не следует включать способность «совершать акты». Во-первых, если речь идет о способности совершать их своими действиями, то это элемент дееспособности, а не правоспособности. Если имеется в виду абстрактная возможность совершения актов, то почему речь идет только об актах? Ведь возможность совершения юридических поступков тоже входит в содержание правоспособности. Слова «в соответствии с законом» тоже излишни, так как никто не может иметь права и обязанности, не соответствующие требованиям закона. Указание на то, что в семейном праве субъекты могут иметь лишь права и обязанности, предусмотренные законодательством о браке и семье, весьма спорно. В гражданском праве субъекты могут иметь права и обязанности как прямо предусмотренные, так и не предусмотренные законом, но не противоречащие ему. Каково же положение в семейном праве? Семейное законодательство не содержит указаний на исчерпывающий перечень семейных прав и обязанностей, значит, в соответствии с принципом «разрешено все, что прямо не запрещено законом», можно предположить, что и в семейном праве возможно иметь права, прямо не предусмотренные законом. Итак, все, что осталось от определения, — это «способность иметь имущественные и личные неимущественные права и обя-
^ Веберс Я.Р. Правосубъектность граждан в гражданском и семейном праве. — Рига, 1976. — С. 8.
занности». В результате мы получили определение правоспособности, идентичное гражданско-правовому.
Таким образом, семейная правоспособность, так же как и гражданская, может быть определена как способность иметь имущественные и личные неимущественные права и обязанности.
В соответствии с пунктом 2 статьи 17 ГК гражданская правоспособность возникает с момента рождения. В отношении семейной правоспособности принято было считать, что, хотя семейная правоспособность, как и гражданская, возникает с рождения, с достижением определенного возраста она расширяется»'. Правоспособность и в гражданском, и в семейном праве представляет собой абстрактную предпосылку правооб-ладания, в ее содержание не входят уже возникшие конкретные субъективные права и обязанности. Но абстрактный характер правоспособности не означает того, что в ре составе могут содержаться элементы, которые в принципе не могут быть реализованы.
В семейном же праве многочисленные правовые возможности, входящие в состав правоспособности, такие, как способность к вступлению в брак, усыновлению, способность быть назначенным опекуном или попечителем, не могут до определенного возраста осуществляться ни действиями самого субъекта права, ни действиями его законных представителей. Возникает вопрос о том, можно ли сказать, что эти элементы присутствуют в составе семейной правоспособности уже с рождения или же они появляются, как указывали В.А. Рясенцев и многие другие ученые, только с достижением соответствующего возраста. Проблема невозможности осуществления прав с помощью других лиц — это проблема не только семейного, но и гражданского права. В гражданском праве, правда, гораздо реже, тоже встречаются действия, которые не могут быть реализованы с помощью законных представителей. Например, недееспособный не может завещать ни сам, ни через представителя; не может он выступить и в качестве поверенного в договоре поручения, стать опекуном или попечителем. Во всех случаях, где отношения тесно связаны с личностью, отсутствие дееспособности, как правило, не может быть восполнено. Поэтому,
1 Рясенцев В.А. Семейное право. — М.: Юр. лит., 1971. — С. 49.

если согласиться с мнением о расширении дееспособности с достижением лицом определенного возраста, то оно должно быть распространено не только на семейное, но и на гражданское право. Следовательно, и в семейном, и в гражданском праве можно говорить о возникновении правоспособности с момента рождения лишь с определенными оговорками.
В семейном праве нет общего законодательного запрета совершать акты, направленные на ограничение правоспособности. Только в статье 42 СК содержится указание на недопустимость включения в брачный договор условий, ограничивающих правоспособность и дееспособность. Этот принцип следует распространить и на иные семейные соглашения и односторонние акты субъектов семейного права.
К семейной дееспособности тоже может быть применено определение, содержащееся в Гражданском кодексе, где она определена как способность «своими действиями приобретать и осуществлять права, создавать для себя обязанности и исполнять их».
Я.Р. Беберс возражает против возможности применения гражданской категории дееспособности в семейном праве. «Применение цивилистической конструкции дееспособности в области семейного права, — по его мнению, — не может быть оправдано главным образом по той причине, что содержание и структура гражданской дееспособности установлены для создания и осуществления прав и обязанностей в основном имущественного характера, совершения имущественных сделок, возникновения деликтных обязательств»'. Но в гражданском праве есть, как и в семейном, имущественные и личные неимущественные права, и для возникновения и осуществления последних тоже необходима дееспособность.
Наличие дееспособности не всегда необходимо для участия в семейных правоотношениях. В одних случаях, например в правоотношениях, складывающихся между родителями и несовершеннолетними детьми, один субъект — ребенок — всегда недееспособен, и его дееспособность не нуждается в восполнении. В других правоотношениях, например алиментных, одна из сторон может быть недееспособной, но ее дееспособность должна восполняться действиями законных представителей.
1 Беберс Я.Р. Указ. соч. — С. 184.
Полная дееспособность в семейном праве, как и в гражданском, возникает с 18 лет. Можно, следовательно, сделать вывод, что в семейном и гражданском праве полная дееспособность возникает одновременно. Неразрывная связь этих категорий проявляется и в их взаимном влиянии друг на друга. Признание полностью дееспособным в области семейного права несовершеннолетнего, вступившего в брак в результате снижения ему брачного возраста, автоматически приводит к возникновению у него полной гражданской дееспособности.
Не всегда возникновение полной дееспособности в области гражданского права должно автоматически приводить к признанию полной семейной дееспособности. Статья 27 нового ГК предусматривает возможность эмансипации несовершеннолетнего, достигшего 16 лет, при этом он становится полностью дееспособным. Семейное законодательство не связывает с этим фактом возникновение полной семейной дееспособности. Это вовсе не значит, что семейная дееспособность является самостоятельной категорией, отдельной от гражданско-правовой. Просто в российском законодательстве эмансипация трактуется чрезвычайно широко. В тех странах, где существует институт эмансипации и которые, как и подавляющее большинство стран, рассматривают семейное право как часть гражданского, такие ограничения тоже существуют. Во-первых, в этих странах приобретение несовершеннолетним, вступившим в брак, полной дееспособности тоже расценивается как эмансипация (ст. 476 Французского Гражданского кодекса, ст. 316 Гражданского кодекса Испании). Во-вторых, эмансипированный несовершеннолетний приравнивается в этих странах к полностью дееспособным, но с определенными ограничениями (ст. 166 ГК Испании, ст. 481 ФГК). Лица, наделенные родительской властью, продолжают осуществлять в отношении него некоторые права (ст. 163 ГК Испании). Во Франции в соответствии со статьей 481 ФГК при вступлении в брак или оформлении усыновления эмансипированный несовершеннолетний обязан соблюдать правила, установленные для лиц, не освобожденных из-под родительской власти. Это связано с тем, что вступление в брак связано с физической и психической зрелостью несовершеннолетнего, а эмансипация, во всяком случае согласно ГК РФ, только с психической, поэтому вопрос о снижении брачного возраста должен рассматриваться в общем порядке, приме-
нительно как к эмансипированному, так и к неэмансипированному несовершеннолетнему. К усыновителю предъявляются не обычные, а повышенные требования, поэтому им должно быть только совершеннолетнее лицо. Было бы целесообразно рассматривать приобретение полной дееспособности несовершеннолетними, вступившими в брак, в качестве одного из оснований эмансипации и в нашем праве. Следовало бы одновременно установить исключения из правила о полной дееспособности эмансипированного в области гражданских и семейных отношений.
Признание недееспособным в области гражданского права лица, которое в результате душевной болезни или слабоумия не может отдавать отчет в своих действиях или руководить ими, автоматически приводит к утрате и семейной дееспособности.
Семейное законодательство не содержит не только самого понятия дееспособности, но и не делит ее на отдельные разновидности. В связи с этим возникает вопрос о том, имеет ли значение для семейного права деление дееспособности, существующее в гражданском праве. Я.Р. Беберс утверждает, что нет. На самом деле неполный характер дееспособности несовершеннолетних от 14 до 18 лет проявляется и не во всех институтах гражданского права. Он прежде всего влияет на способность совершения большинства видов сделок и несения ответственности за совершенные правонарушения. Там, где для совершения действий нужна более полная зрелость, достижения 14 лет недостаточно. Частично дееспособные не вправе, в частности, быть опекунами или попечителями, завещать. В семейном праве соглашения участников раньше не играли существенной роли, поэтому категории частичной дееспособности не придавалось значения. С принятием нового Семейного кодекса это положение изменилось. Согласно статье 99 СК, лица, не обладающие полной дееспособностью (несовершеннолетние от 14 до 18 лет и лица, чья дееспособность ограничена в судебном порядке) заключают соглашения об уплате алиментов сами, но с согласия своих законных представителей.
Новое семейное законодательство существенно расширяет перечень случаев, когда согласие несовершеннолетнего ребенка необходимо для возникновения, прекращения или изменения семейных правоотношений (усыновление, восстановление в родительских правах и т. д.). Такое согласие следует рассматри-
вать как семейно-правовой акт. Во всех случаях, когда согласие ребенка необходимо, можно говорить о наличии у него частичной дееспособности.
Ограничение гражданской дееспособности также оказывает непосредственное влияние на семейную дееспособность. Такие лица не вправе быть опекунами, попечителями, усыновителями. По логике вещей, они не должны иметь права и на заключение брачных договоров и алиментных соглашений, так как гражданское законодательство не разрешает им распоряжаться своим имуществом. Однако брачные договоры не только не способствуют ухудшению материального положения семьи, а наоборот, могут быть направлены на его укрепление. Поскольку семейное законодательство не устанавливает таких ограничений для частично дееспособных, следует считать, что они вправе заключать указанные договоры.
Глава II ЮРИДИЧЕСКИЕ ФАКТЫ В СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ
Под юридическими фактами в семейном праве следует понимать конкретные жизненные обстоятельства, с наличием которых нормы семейного права связывают наступление предусмотренных в них юридических последствий. Однако В.И. Данилин и И.С. Реутов подчеркивают, что значение юридических фактов в семейном праве не исчерпывается тем, что они являются основаниями возникновения, изменения и прекращения правоотношений'. Действительно, и в семейном, и в других отраслях права юридические факты влекут за собой также возникновение и прекращение правоспособности и дееспособности (рождение, смерть, объявление умершим, достижение совершеннолетия, решение суда о признании лица недееспособным). Юридические факты могут приводить и к возникновению и утрате других юридических фактов — состояний, не всегда являющихся правоотношениями. Классификация юридических фактов в семейном праве
^ См.: Данилин В.И. Реутов С.И. Юридические факты в советском семейном праве. — Свердловск, 1989. — С. 9—10.
может проводиться по различным основаниям. По правовым последствиям они, как и в других отраслях права, делятся на правопорождающие, правоизменяющие и правопрепятствую-щие. Е.М. Ворожейкин обоснованно выделяет среди семейно-правовых юридических фактов такую разновидность, как пра-вовосстанавливающие. Он считает их особой группой юридических фактов, «с которыми связано восстановление прав и обязанностей, утраченных субъектом (субъектами) семейного права»'. Правовосстанавливающее значение имеют решение суда о восстановлении родительских прав, решение об отмене усыновления (при этом восстанавливаются права родителей), санация брака. Однако правовосстанавливающие юридические факты можно встретить и в гражданском праве. Так, возвращение лица, признанного безвестно отсутствующим или объявленного умершим, приводит и к восстановлению некоторых гражданских правоотношений, в которых он состоял. Право-восстанавливающий эффект семейно-правовых юридических фактов простирается также и на гражданские права: восстановление в родительских правах приводит к тому, что дети и родители снова рассматриваются как наследники первой очереди друг в отношении друга, восстанавливаются жилищные права родителей, выселенных в соответствии со статьей 98 Жилищного кодекса из жилого помещения, в котором они проживали на основании договора жилищного найма вместе со своими детьми. Таким образом, выделение правовосстанавливающих юридических фактов имеет общетеоретическое значение.
По волевому признаку юридические факты традиционно подразделяются на события и действия. Некоторые авторы предлагают выделять наряду с ними еще и состояния.
Действия происходят по воле людей. В зависимости от того, соответствует действие предписаниям правовых норм или нарушает их, действия подразделяются на правомерные и неправомерные. Событие либо вообще на зависит от воли людей — абсолютное событие, либо, возникая по воле человека, в дальнейшем своем развитии от нее не зависит — относительное событие. Эта классификация, выработанная общей теорией права, применима и к семейно-правовым юридическим фактам. Состояния — это юридический факт, который существует
1 Ворожейкин Е.М. Указ. соч. — С. 72—73.
длительное время, непрерывно или периодически порождая юридические последствия. Состояния не есть какая-то разновидность юридических фактов, существующих наряду с событиями и действиями. Состояния в одних случаях могут быть отнесены к событиям, в других — к действиям. Состояния выделяются в системе юридических фактов по иному классификационному признаку, чем подразделение юридических фактов на события и действия. В зависимости от срока существования юридических фактов их предлагается классифицировать на состояния и краткосрочные факты. Состояния в большинстве случаев сами являются правоотношениями, например состояние в браке есть состояние в брачном правоотношении. Другие состояния существуют вне правоотношений: нетрудоспособность, нуждаемость, обеспеченность, достаточная для выплаты алиментов.
Состояние родства может быть как связано, так и не связано с наличием правоотношения. Дело в том, что закон придает правовое значение лишь определенным степеням родства. Чем ближе родство, тем больше правовых связей возникает между лицами. Например, между родителями и детьми существует родительское правоотношение, поэтому состояние родства с детьми, например при взыскании алиментов на содержание родителей, можно рассматривать как юридический факт — правоотношение. Более отдаленные степени родства, как правило, порождают только один вид правоотношений — алиментные. Поэтому состояние родства с братом или сестрой как основание возникновения алиментной обязанности само не является правоотношением, поскольку до возникновения алиментного обязательства братьяяи сестры ни в каких других правоотношениях не состоят. Еще более дальнее родство вообще не порождает никаких правоотношений, но может иметь правовое значение. Например, при назначении опекуна или попечителя или решении вопроса об усыновлении тот факт, что лицо приходится ребенку, скажем, дядей или тетей, обязательно будет учтен. Здесь родство также выступает в качестве состояния, не являющегося правоотношением.
Состояния независимо от того, являются они правоотношениями или нет, сами возникают, изменяются и прекращаются в результате юридических фактов. Поэтому возникновению правоотношения предшествуют как бы две группы юридических
фактов: сначала одни их них порождают состояние, например достижение пенсионного возраста — состояние нетрудоспособности, затем это состояние самостоятельно или в совокупности с другими юридическими фактами приводит к возникновению правоотношения, в данном случае — алиментного'. Состояния чаще всего порождают длящиеся правоотношения, и их связь с ними выражается в том, что, пока существует состояние, существует и правоотношение.
Очень интересную мысль относительно природы состояний высказал еще в прошлом веке К. Победоносцев. От заметил, что принадлежность лица к тому или иному состоянию или отношению (родства, брака, усыновления и т. д.) «есть в сущности не право, но свойство лица», с которым связываются юридические последствия^ Действительно, каждому лицу присущи определенные свойства, как родовые, так и индивидуальные, например пол, возраст и т. д., однако никто не называет их состояниями. Между тем эти свойства нередко имеют правовое значение. Так, в брак можно вступить только с лицом противоположного пола, усыновителями могут быть лишь лица разного пола. Строго говоря, поскольку и пол, и возраст лица — это реально существующие обстоятельства, можно было бы назвать их юридическими фактами, а так как они существуют в течение всей жизни субъекта, их следовало бы отнести к состояниям. Однако обычно они рассматриваются просто в качестве признаков, характеризующих личность. Точно так же можно было бы определить и иные состояния, не являющиеся правоотношениями.
Правомерные действия обычно подразделяются на юридические акты и юридические поступки, а юридические акты в свою очередь делятся на гражданско-правовые, административно-правовые, семейно-правовые и т. д. Принято считать, что именно в семейно-правовых актах более всего проявляется их отраслевая специфика. Юридический акт можно определить как правомерное действие, направленное на достижение юридических последствий. Многие авторы считали допустимым отождествление юридических актов семейного и гражданского права. Наиболее подробно отличия семейно-правовых актов от
^ См.: Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1981. —Т. 1.—С. 178. 2 cm.: Победоносцев К. Указ. соч. — С. 4.
гражданско-правовых исследовал В.А. Рясенцев'. Он пришел к выводу, что, во-первых, семейно-правовые акты могут исходить как от участников семейных отношений, так и от компетентных государственных органов, которые не становятся при этом субъектами семейного права, тогда как в гражданском праве государственные органы, участвуя в совершении сделок, становятся субъектами гражданского права. Однако, по нашему мнению, это не является особенностью юридических актов семейного права. Причина заключается в том, что участниками семейных отношений могут быть только граждане, а субъектами гражданско-правовых отношений могут быть граждане, юридические лица и государство.
Необходимо различать случаи участия государственных органов в гражданских отношениях как субъектов гражданского права и как административных органов. В первом случае они могут действовать как от лица государства в целом в качестве его органов, так и от своего имени в качестве юридического лица, например при покупке мебели или канцелярских принадлежностей. Их действия при этом будут представлять собой юридические факты гражданского права. Во втором случае государственные органы участвуют в совершении гражданско-правовых сделок как административные органы и субъектами гражданского правоотношения не становятся. Иногда они принимают решение, предшествующее совершению сделки субъектами гражданского права, например разрешение, выдаваемое опекуну совершеннолетнего недееспособного лица на совершение сделок, направленных на уменьшение имущества подопечного. Кроме того, административныы органы могут издавать акты, предшествующие возникновению гражданских правоотношений: выдача ордера на жилое помещение, отвод земельного участка. Некоторые гражданские сделки подлежат регистрации в государственных органах: нотариате, органах, осуществляющих регистрацию сделок с недвижимостью, и т. д..
Ни в одной из указанных ситуаций действия государственных органов нельзя рассматривать как юридические факты гражданского права. В семейном праве государственные орга-
^ См.: Рясенцев В.А. Юридические акты в семейном праве// Труды ВЮЗИ. Проблемы охраны прав граждан и организаций в свете положений Конституции СССР. — М., 1980. - С. 117-118.
ны всегда выступают именно в этой последней роли, не становясь субъектами семейного права, а их действия по своей юридической природе являются административно-правовыми актами, порождающими семейно-правовые последствия. Второе отличие, по мнению В.А. Рясенцева, заключаетсяяв том, что в гражданском праве акты носят в основном имущественный характер, а в семейном — неимущественный. Однако с расширением диспозитивного регулирования имущественных отношений в семье число актов имущественного характера в семейном праве возросло настолько существенно, что это различие уже не столь значительно.
То, что семейно-правовые акты порождают права и обязанности, тесно связанные с личностью и вследствие этого непередаваемые, а гражданские сделки направлены на возникновение прав и обязанностей, допускающих правопреемство, во-первых, характеризует не сами акты, а порождаемые ими права. Во-вторых, в гражданском праве тоже немало прав и обязанностей, тесно связанных с личностью и непередаваемых (обязательства из причинения вреда, личные авторские права и т. п.). Последний признак заключается в том, что семейно-правовые акты, как правило, совершаются в государственных органах, без чего они не признаются действительными, а гражданские акты требуют такого оформления только в виде исключения. Во-первых, не все семейно-правовые акты совершаются в государственных органах. Это необязательно для заключения соглашения о разделе имущества супругов, соглашения супругов о порядке участия отдельно проживающего родителя в воспитании ребенка и т. д. Во-вторых, остальные случаи вполне вписываются в рамки внутриотраслевой специфики. Те акты семейного права, которые совершаются в специальных органах, обычно связаны с изменением семейно-правового статуса лица: признание отцовства, заключение и расторжение брака. В гражданском праве акты, направленные на изменение статуса субъектов права: регистрация гражданина в качестве предпринимателя, регистрация, реорганизация и ликвидация юридических лиц — также совершаются только в государственных органах. В подобном порядке заключаются и сделки с наиболее важными объектами: недвижимостью, некоторыми видами транспортных средств. Большинство других гражданских сделок не требует такой сложной процедуры потому, что это привело бы к чрезмерному усложнению гражданского оборота.
Юридические акты в семейном праве в зависимости от количества лиц, от которых они исходят, делятся на односторонние и двусторонние. Кроме того, в зависимости от субъекта можно выделить акты субъектов семейного права и акты государственных органов. В пункте 3 статьи 8 ГК прямо указано на то, что гражданские правоотношения могут возникать на основании судебных решений. Однако, поскольку значение судебного решения выходит за рамки одного только гражданского права, необходимо признать, что решения суда также входят и во многие составы оснований возни.кновения семейных правоотношений. Таким образом, легко видеть, что внешне классификация семейно-правовых актов полностью совпадает с делением юридических актов в гражданском праве на сделки (односторонние, многосторонние и двусторонние), административные акты и судебные решения.
В литературе по семейному праву сложилось мнение о невозможности отождествления юридических актов семейного и гражданского права, и в частности использования в семейном праве категории договора и сделки. Действительно, сделка определена в статье 153 ГК как «действие, направленное на установление, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей». Однако существует и более широкий подход к трактованию сделок как действий, направленных на возникновение, изменение и прекращение правоотношений в различных отраслях права. Сторонники узкого определения сделки ссылаются на то, что в нашей стране это понятие имеет определенный сложившийся смысл, подчеркивающий связь сделок с товарно-денежными отношениями, поэтому оно неприменимо к семейно-правовым актам'. Между тем в самом понятии сделки нет ничего такого, что исключало бы ее использование в семейном праве независимо от того, признавать его отдельной отраслью или частью гражданского права. Г.Ф. Шершеневич писал: «Под именем юридической сделки понимается такое юридическое действие, которое обнаруживает волю вызвать юридические последствия, соединенные по закону с этим действием»^. В со-
1 См.: Беберс Я.Р. Указ. соч. — С. 186.
2 Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М„ 1912. — T.I. — Вып 3. — С. 624.
ветский период под сделкой обычно также понималось волевое действие, направленное на достижение правовых последствий. Семейно-правовой акт определялся как юридический акт, направленный на возникновение, изменение и прекращение брачно-семейных правоотношений*. И в том и в другом случае речь идет о волевом акте, причем воля должна быть непосредственно направлена на достижение правовых последствий. И в гражданской сделке, и в акте субъектов семейного права воле, не выраженной вовне, не может придаваться значение, значит, необходимо волеизъявление. И в гражданском, и в семейном праве между волеизъявлением и волей должно быть соответствие.
Таким образом, различие между актами субъектов семейного права и гражданско-правовыми сделками нельзя признать достаточно существенным, для того чтобы обосновать невозможность применения категории сделки в семейном праве.
В гражданском праве среди всех юридических фактов, порождающих правоотношения, особенное место занимают договоры. Они являются универсальными фактами, на основании которых возникает подавляющее большинство гражданских правоотношений. Их роль прежде всего связана с диспозитив-ным регулированием гражданских правоотношений, так как именно договор является инструментом, с помощью которого субъекты гражданского права по взаимному согласию устанавливают для себя модели поведения. В семейном праве до последнего времени не использовалось само понятие договора, вместо него говорилось о двусторонних актах участников семейных отношений. Кроме того, господствовало мнение, что соглашения отнюдь не играют здесь столь существенной роли, которая присуща договорам в гражданском праве. В.И. Данилин и И.С. Реутов определяют семейное соглашение как «согласованное волеизъявление двух участников семейных правоотношений, направленное на достижение определенных юридических последствий». Изъявления воли при этом должны быть одинаковыми и взаимными. Далее они отмечают, что законодатель называет такие акты «взаимным согласием» или «соглашением»^. Сравним данное определение с определениями договора в гражданском праве. В статье 420 ГК договор опреде-
1 См.: Данилин В.И., Реутов С.И. Указ. соч. — С. 62.
2 Там же. - С. 62-63

лен как «соглашение двух или более лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей». P.O. Халфина считает, что договор — это «соглашение сторон, их согласованное волеизъявление, направленное на достижение определенного результата»'. Различий между двумя приведенными понятиями нет практически никаких.
С появлением брачных договоров и алиментных соглашений невозможно более избегать применения конструкции договора в семейном праве. В статьях 43 и 44 СК указано, что к изменению, расторжению и признанию недействительным брачного договора применяются соответствующие нормы ГК об изменении, расторжении и признании недействительными договоров. Статья 101 СК предусматривает, что к заключению, исполнению, расторжению и признанию недействительными алиментных соглашений также применяются нормы Гражданского кодекса о договорах.
Глава 12
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СЕМЕЙНЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ
При наличии всех указанных выые предпосылок: издания правовых норм, регулирующих данные отношения, наделения субъектов правоспособностью и появления предусмотренных в законе юридических фактов — возникают семейные правоотношения. Их появление является результатом воздействия норм права на общественные отношения. Правоотношения, безусловно, не тождественны тем фактическим отношениям, которые существовали до того, как подверглись воздействию правовых норм. Во-первых, право, как уже неоднократно отмечалось, регулирует семейные отношения далеко не полностью, поэтому форму правоотношения приобретают не все семейные отношения, а лишь определенная их часть. Так, семейное законодательство не регулирует духовную и физиологическую сторону
^ Халфина P.O. Значение и сущность договора в советском социалистическом гражданском праве. — М„ 1954. — С. 37.
брака, других правоотношений, связанных с воспитанием детей.
Кроме того, можно заметить, что некоторые семейные отношения могут существовать только в форме правоотношений, например отношения опекуна и его несовершеннолетнего подопечного. Другая часть семейных отношений существует как в виде правоотношений, так и просто в качестве фактических отношений, но последствия их необличения в форму правоотношений различны. В одних случаях, например при существовании незарегистрированного брака, такие фактические отношения не порождают правовых последствий. В других случаях, например при фактическом усыновлении, если ребенок считает усыновителя своим родителем, но усыновление не было оформлено, с одной стороны, не возникают те правовые последствия, к которым стремился фактический усыновитель: между ним и ребенком не возникает правовой связи, аналогичной связи родителей и детей. С другой стороны, между ними существует правоотношение по фактическому воспитанию и содержанию. В семейном праве почти нет случаев, когда закон считает правонарушением непридание фактическим семейным отношениям правовой формы. Стимулом к правовому оформлению таких отношений является непризнание за ними в противном случае юридической силы. Практически такую же картину мы наблюдаем и в гражданском праве, но здесь закон даже более строг: деятельность незарегистрированного или не получившего лицензию юридического лица, например, рассматривается как правонарушение и карается гражданскими и административными, а иногда даже уголовно-правовыми мерами.
По субъектному составу семейные правоотношения делятся на состоящие из двух или трех участников. При этом следует отметить, что для семейного права в силу строго индивидуальной природы регулируемых им отношений наиболее типичны двухсубъектные правоотношения. Трехсубъектные правоотношения возникают реже, например между родителями и ребенком, однако и они могут быть рассмотрены как несколько простых правоотношений, в которых участвует каждый из родителей и ребенок. Чаще всего такое рассмотрение правоотношений просто необходимо потому, что правовая связь ребенка с каждым из родителей строго индивидуальна. Ее возникновение, изменение и прекращение не связано с динамикой правоотношения с другим родителем, хотя осуществление родительских
прав каждым из них соприкасается и в определенной степени ограничивается существованием второго родительского правоотношения. Поэтому, на наш взгляд, родительское правоотношение следует рассматривать как трехстороннее только в определенных случаях, например когда решается вопрос об участии родителей в воспитании ребенка, поскольку в решении этого вопроса участвуют оба родителя и учитывается мнение самого ребенка, а реализация выработанного порядка участия родителей осуществляется как встречными действиями родителей, так и действиями самого ребенка.
Чисто абсолютные правоотношения не типичны для семейного права. Отношения общей собственности в семейном праве, так же как в гражданском, не являются чисто абсолютными: в отношении всех третьих лиц они выступают как абсолютные, но в отношениях между сособственниками проявляются как относительные'.
Более типичными для семейного права являются чисто относительные правоотношения и относительные правоотношения с абсолютным характером защиты. К первой разновидности относятся, например, алиментные обязательства, ко второй — права родителей на воспитание детей. Правоотношения родителей и детей по своей структуре являются относительными: в них участвуют строго определенные субъекты — родитель и ребенок, но по характеру защиты они обладают признаками абсолютных правоотношений, и все лица обязаны воздерживаться от их нарушения^.
Глава 13
ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ СЕМЕЙНЫХ ПРАВ. МЕРЫ ЗАЩИТЫ И ОТВЕТСТВЕННОСТИ В СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ
Согласно статье 7 СК, граждане вправе по своему усмотрению распоряжаться своими семейными правами, в том числе и правом на защиту этих прав, если иное не предусмотрено законом. Свобода распоряжения семейными правами является еще
1 См.: Рясенцев В.А. Семейное право. — М., 1971. — С. 51.
2 Там же. - С. 51-52.
одним подтверждением того, что семейное право — это отрасль частного, а не публичного права. Осуществление семейных прав, как правило, не является обязанностью их участников. Но, как уже отмечалось ранее, присутствие публично-правового начала неодинаково в различных институтах семейного права. В зависимости от степени свободы распоряжения правами Е.М. Ворожейкин подразделил семейные правоотношения на три группы. К первой группе он отнес отношения, которые настолько серьезно затрагивают интересы общества в целом, что они регулируются императивными нормами, их осуществление рассматривается как обязанность участника данных правоотношений. За их неисполнение применяются санкции, причем инициатива применения исходит не от другого участника, а от государственных органов. Это прежде всего те правоотношения, один из субъектов которых недееспособен. В таком порядке осуществляются родительские, опекунские, усынови-тельские права. Их неосуществление является правонарушением и наказывается лишением или ограничением права. В правоотношениях второй группы общественный интерес также присутствует, «но соотношение его с личным интересом субъектов таково, что реализация прав и обязанностей отдается на усмотрение самих участников правоотношений»'. Императивное регулирование частично уступает здесь место диспозитивному, реализация прав необязательна, а инициатива защиты принадлежит самим участникам отношений. Однако у обязанной стороны нет выбора, исполнять или не исполнять обязанность: при наличии требования со стороны управомоченного ее обязанность безусловна, а само содержание прав и обязанностей императивно определятся законом. Сюда Е.М. Ворожейкин относит алиментные обязательства. Однако в настоящее время в регулировании этого института произошли существенные изменения. Императивное регулирование уступило место диспозитивному. Содержание алиментных обязательств также может быть определено самими сторонами с помощью соглашений. В третьей группе правоотношений публичный интерес практически отсутствует, и речь идет лишь о защите частных интересов членов данной семьи. Здесь полностью господствует диспо-зитивность. Содержание отношений определятся по воле сто-
1 Ворожейкин Е.М. Указ. соч. — С. 257—261.
рон, инициатива реализации и защиты прав принадлежит упра-вомоченному, но при их нарушении другая сторона может быть принуждена к исполнению своих обязанностей по требованию лица, чьи интересы были нарушены. К этому виду относятся, например, правоотношения, возникающие в связи с учетом недостойного поведения одного из супругов в браке при взыскании алиментов на его содержание'.
Осуществление семейных прав и исполнение семейных обязанностей не должно нарушать права и законные интересы других членов семьи и иных граждан. Это правило аналогично содержащемуся в Гражданском кодексе.
Семейные права, так же как и гражданские, охраняются законом только если они осуществляются в соответствии с назначением этих прав.
Защита семейных прав, как правило, осуществляется судом. В новом Кодексе существенно расширена возможность обращения за судебной защитой семейных прав. В случаях, предусмотренных законом, семейные права могут также защищаться органами опеки и попечительства и иными органами, например, прокурором, органами внутренних дел.
Защита семейных прав по общему правилу осуществляется независимо от того, сколько времени прошло с момента нарушения права, поскольку в соответствии со статей 8 СК исковая давность при защите семейных прав обычно не применяется. Исключения из этого правила установлены семейным законодательством. Исковая давность применяется, например, в отношении требований о разделе имущества суььугов и исков об оспариваний отцовства или материнства. В тех случаях, когда исковая давность подлежит применению, она осуществляется в соответствии с нормами гражданского законодательства об исковой давности.
Семейное законодательство не дает перечня способов защиты семейных прав. Эти способы указываются в конкретных нормах, регулирующих те или иные семейные отношений. На-.цимер, нормы, регулирующие брачные отношения, предус-'.'афивают такой способ защиты прав, как прекращение право-(. .ношении. Нормы, регулирующие отношения, возникающие в с. ^',11 с брачным договором, — прекращение или изменение
' См.: Ворожейкии Е.М. Указ. соч. — С. 262—264.
правоотношений. Нормы, регулирующие алиментные обязательства, — взыскание неустойки и возмещение убытков. Анализ статьи 12 ГК показывает, что практически все способы защиты гражданских прав, названные в этой норме, пригодны и для защиты семейных прав.
Способы защиты семейных прав, как правило, указываются в санкциях семейно-правовых норм. Термин «санкция» имеет несколько значений. Он может обозначать одну из частей правовой нормы; так может называться и мера государственного принуждения, применяемая за правонарушение.
Различные авторы по-разному соотносят ответственность и санкции. Некоторые считают, что санкция — это разновидность ответственности, другие, что ответственность — одна из разновидностей санкции, третьи рассматривают ответственность и санкцию как равнозначные понятия. Вторая из трех указанных точек зрения представляется самой обоснованной и имеет наибольшее число последователей. В соответствии с ней санкции могут быть сведены к двум самостоятельным группам — мерам ответственности и мерам защиты.
Понятие ответственности в семейном праве идентично гражданско-правовому. Ответственность может быть определена как обязанность лица претерпеть лишение права или иные дополнительные неблагоприятные последствия своего виновного противоправного поведения. Вопрос о том, можно ли считать ответственностью исполнение под принуждением в том же объеме обязанности, не исполненной добровольно, или ответственность имеет место только там, где речь идет о дополнительных неблагоприятных последствиях, имеет особое значение для семейного права. Ответ на этот вопрос зависит от того, что вкладывается в понятие ответственности и мер защиты. Меры ответственности и меры защиты могут разграничиваться по тому признаку, что одни из них «направлены на защиту нарушенного права» — это меры защиты, другие «соединяют в себе не только меры охраны нарушенного права, но и неблагоприятные последствия для виновного правонарушителя» — это меры ответственности'. Отличия заключаются в следующем: меры ответственности преследуют цели наказания виновного
^ Малеин Н.С. Защита семейных прав. Советское государство и право. - М., 1972. - С. 35.
правонарушителя, меры защиты направлены только на защиту интересов потерпевшего. Ответственность наступает лишь при наличии вины, меры защиты применяются независимо от вины. Ответственность всегда предполагает возложение на виновного правонарушителя дополнительных неблагоприятных имущественных последствий или лишение его субъективного права, меры защиты могут выражаться и в принуждении нарушителя к исполнению обязанности в том же объеме, в котором она не была исполнена добровольно.
Четкое разграничение мер защиты и ответственности имеет в семейном праве первостепенное значение. Преследуя общую конечную цель — защиту интересов потерпевшего, они тем не менее существенно отличаются друг от друга. Широкое понимание ответственности, когда под ответственностью понимается и исполнение под принуждением в том же объеме обязанности, не исполненной добровольно, Н.С. Малеин справедливо называл одной из причин безнаказанности семейных правонарушений'. Действительно, если считать, что лицо, исполнившее обязанность под принуждением в том же объеме, в каком она существовала до этого, уже понесло ответственность, то не возникает вопроса о его действительном наказании. В результате участники семейных отношений не стимулировались к исполнению обязанностей добровольно, так как они знали, что в случае неисполнения они практически ничем не рискуют. Поэтому в новом Семейном кодексе был установлен ряд действенных мер ответственности, применяемых за нарушение ряда семейных обязательств. Прежде всего это касается алиментных обязанностей. Кодексом 1969 года за неуплату алиментов не было установлено никакой ответственности. Неисправный плательщик мог быть принужден только к выплате задолженности. В условиях высокой инфляции это было выгодно ему и крайне неблагоприятно для получателя алиментов. Поэтому в новом Кодексе установлены имущественные санкции за неисполнение алиментных обязательств.
Считается общепризнанным, что ответственность в семейном праве обладает определенной спецификой. Во-первых, эти меры ответственности могут применяться только в отношении членов семьи. Субъекты семейно-правовой ответственности
1 Малеин Н.С. Указ. соч. — С. 36.
105
всегда связаны уже возникшими семейными правоотношениям. К семейно-правовой ответственности не могут быть привлечены третьи лица, не участвующие в данном правоотношении. Третьи лица, нарушающие семейные права участников семейных отношений, несут перед ними не семейно-правовую, а гражданскую, административную или уголовную ответственность. Например лицо, незаконно удерживающее у себя чужого ребенка, отвечает в административном или уголовном порядке, а не по нормам семейного законодательства'.
Основанием применения мер ответственности в семейном праве, так же как и в гражданском, является состав правонарушения.
Ответственность возникает только если поведение субъекта семейного правоотношения является противоправным. Под противоправностью понимается нарушение норм объективного права или субъективных прав другого участника семейного правоотношения. Вопрос о том, является ли противоправным поведение, нарушающее нормы морали, в семейном праве в принципе решается так же, как и в гражданском. Аморальное поведение рассматривается в качестве противоправного только в том случае, если на это есть прямое указание закона.
Противоправное поведение может выражаться как в совершении активных действий, так и в бездействии. Бездействие является противоправным лишь в случаях, когда на допустившее его лицо обязанность действовать была возложена законом. Например, при уклонении от исполнения родительских обязанностей, уклонении от уплаты алиментов.
Вторым необходимым элементом состава правонарушения является вина. Наличие или отсутствие вины обычно является определяющим при выборе санкций. Это связано с тем, что в семейном праве за одно и то же противоправное поведение нередко могут применяться и меры ответственности и меры защиты в зависимости от того, виновно или невиновно действовал правонарушитель. Например, если родители не исполняли свои обязанности виновно, к ним может быть применена мера ответственности — лишение родительских прав, если те же самые действия они совершили без вины (в частности, в результате душевного заболевания), то к ним может быть применена
^ См.: Ворожейкин Е.М. Указ. соч. — С. 269.
только мера защиты — отобрание детей без лишения родительских прав.
Вина субъекта семейного правонарушения, так же как в других отраслях права, представляет собой внутреннее психическое отношение лица к своим действиям или бездействию. В тех случаях, когда закон связывает применение мер ответственности с наступлением вредных последствий противоправного поведения, вина должна охватывать и эти последствия. Важно помнить, что правовое значение имеет только вина в отношении противоправных, а не правомерных действий.
В семейном праве, как правило, не встречается указание на формы вины, однако это не означает, что деление вины на умышленную и неосторожную, а неосторожной, в свою очередь, на простую и грубую, не имеет значения для определения объема ответственности в семейном праве.
Большинство авторов совершенно справедливо отмечают, что в семейном праве применение мер ответственности не зависит от наступления последствий противоправного поведения. Это связано с тем, что семейные правонарушения чаще всего причиняют личный, а не имущественный вред, который очень трудно определить. Кроме того, тесная связь семейных отношений с личностью и обусловленная этим большая уязвимость субъектов семейных отношений требуют применения санкций на основании одного только нарушения прав, не дожидаясь наступления вреда. Например, жестокое обращение родителей с детьми, во-первых, всегда причиняет моральный вред, во-вторых, настолько опасно, что невозможно ждать, когда будет причинен еще и вред физический. Однако это не значит, что последствия во всех случаях не должны включаться в состав семейного правонарушения. Там, где затрагиваются имущественные права, учет причиненного ущерба совершенно необходим. В частности, его обязательно следует предусмотреть при уклонении от уплаты алиментов. Причинение вреда следует принимать во внимание и при применении ответственности за нарушение прав супругов на имущество, например в результате совершения сделки без согласия другого супруга, при нарушении условий брачного договора и в других случаях причинения материального вреда.
Среди последствий противоправных действий участников семейных отношений особо следует выделить причинение мо-
рального вреда. В советский период возможность его возмещения категорически отрицалась. В настоящее время гражданское законодательство ее допускает. Могут ли члены семьи требовать возмещения такого вреда? С одной стороны, непредоставление им такой возможности является ущемлением их прав. С другой стороны, личчый характер семейных отношений кажется, на первый взгляд, препятствием для такого взыскания. Нам кажется совершенно правильным мнение о том, что, если лицу причинен моральный вред, он должен быть возмещен независимо от того, являются причинитель и потерпевший членами одной семьи или нет'. Если даже моральный вред причинен в рамках нерасторгнутого брака, супругу не должно быть отказано в его возмещении на том основании, что он, видимо, «не слишком пострадал морально, если не требует развода»^. Вопрос о прекращении брака решается только самими супругами. Задачей же государства является защита прав граждан независимо от их семейного статуса.
В тех случаях, когда последствия противоправного поведения включаются в состав семейного правонарушения, необходимо и наличие причинно-следственной связи между этим поведением и наступившим результатом.
Основания применения мер защиты в целом схожи с основаниями привлечения к ответственности. В подавляющем большинстве случаев меры защиты применяются при наличии противоправного поведения. Наступлению последствий также обычно не придается правового значения. Основным и наиболее существенным отличием является то, что меры защиты применяются независимо от вины лица, совершившего объективно-противоправное действие.
Анализ ответственности и мер защиты в семейном праве показывает, что указанные институты еще менее, чем другие, позволяют говорить о какой-либо особой семейно-правовой специфике.
1 См.: Ворожейкин Е.М. Указ.соч. — С. 332.
2 Там же.



ОГЛАВЛЕНИЕ