стр. 1
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Щенникова Л.В. Вещное право: Учебное пособие. Пермь: Изд-во Пермского университета, 2001. 240 с.

СОДЕРЖАНИЕ

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ 2
ГЛАВА 1. ВЕЩНОЕ ПРАВО КАК ИНСТИТУТ ПРАВА ГРАЖДАНСКОГО 6
ГЛАВА 2. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВЕЩНЫХ ПРАВ, ИХ СООТНОШЕНИЕ С ПРАВАМИ ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННЫМИ 22
ГЛАВА 3. ОБЪЕКТ ВЕЩНОГО ПРАВА 41
ГЛАВА 4 . ПОНЯТИЕ СУБЪЕКТИВНОГО ВЕЩНОГО ПРАВА 58
ГЛАВА 5. ВИДЫ ВЕЩНЫХ ПРАВ 81
ГЛАВА 6. СУБЪЕКТИВНОЕ ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ И ВЕЩНЫЕ ПРАВА ЛИЦ, НЕ ЯВЛЯЮЩИХСЯ СОБСТВЕННИКАМИ 99
ГЛАВА 7. ПРАВО ОПЕРАТИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ: ЕГО ГЕНЕЗИС И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ В РОССИИ 124
ГЛАВА 8. СЕРВИТУТЫ И ИХ МЕСТО СРЕДИ ОГРАНИЧЕННЫХ ВЕЩНЫХ ПРАВ НА ЗЕМЕЛЬНЫЕ УЧАСТКИ 158
ГЛАВА 9. ВЕЩНО-ПРАВОВЫЕ СВОЙСТВА ЗАЛОГА 195
ГЛАВА 10. ВЕЩНОЕ ПРАВО ПРОЖИВАНИЯ: ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ В РОССИИ 227
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 248


Говорят, что людьми правит собственность,
Думаю, что это нам только кажется.
Истинным двигателем в человеке является душа.
Да здравствуют души, умеющие летать!

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ

Почти четверть века занимаясь любимым делом – изучением гражданского права, я поняла, что даже в самой последовательности индивидуального постижения этой удивительной науки, во всех случайных стечениях обстоятельств, внешнеполитических ситуациях, экономической конъюнктуре есть свои закономерности, прослеживается некая красная нить, называемая научной судьбой.
С проблемой вещных прав я столкнулась еще на втором курсе юридического факультета Пермского университета. К тому времени у меня уже имелся определенный научный багаж в виде научного исследования по политэкономии, который получил высокую оценку на нескольких конкурсах студенческих научных работ по общественным наукам. Этот в общем-то случайный успех в экономических исследованиях, кстати, посвященный экономическому учению К. Маркса о собственности, во многом предрешил всю мою дальнейшую научную судьбу.
И дело было здесь не столько в диалектической связи экономического и гражданско-правового, хотя, конечно, и это имело большое значение. Просто стартовый научный успех позволил обратить на себя внимание. Раньше, как, впрочем, и сейчас, мы имеем возможность выбирать студентов для своей специализации. Мне же повезло, потому что в начале научного пути меня буквально уговорили заняться не просто гражданским правом, а проблемой самого распространенного в эпоху социа-
4
лизма вещного права – права оперативного управления.
Этот поворот в моей научной жизни .в дальнейшем пустил глубокие корни, а в то время я с упоением читала фундаментальный труд А. В. Бенедиктова «Право государственной социалистической собственности». Мне нравилось сравнивать идеи условно выделяемых тогда представителей московской и ленинградской школ права. Это были уже маститый в то время ученый С. М. Корнеев, который впоследствии взял меня под свое крыло, став руководителем моей кандидатской диссертации, и очень активно начинающий свою научную карьеру А. А. Собчак.
А потом судьба увела меня от прав вещных к отдельным видам обязательств. Этот поворот был случайным и в то же время не совсем случайным. Просто объективная ситуация, возможности для научного исследования, определяемые потребностями отечественного законодателя, были тогда, можно сказать, обязательственно-правовыми. Практика нетипичных договоров требовала их научной разработки и соответствующего закрепления в действующем гражданском законодательстве. Вот почему почти два десятилетия моей деятельности были связаны с туризмом и культурой, с общественными отношениями в этих сферах и гражданско-правовыми договорами, оформляющими эти отношения.
И только пережив перестройку, экономические потрясения, на новой волне развития российского гражданского законодательства в 1996 году я вновь вернулась к вещно-правовой проблематике. Юношеская увлеченность, оказавшись на деле значительно серьезнее «болезни роста», обернулась серьезным научным интересом. Мое возвращение было ознаменовано выходом в свет простенького учебного пособия «Вещные права в гражданском праве России» в 1996 году в издательстве БЕК. Оно получилось действительно незамысловатым, но с него начинался спецкурс «Вещное право», им была обозначена для меня сфера приложения творческих сил на будущее.
Представленная выше «личная лирика» – не прояв-
5
ление естественной тяги к мемуарам, а живое свидетельство того очевидного факта, насколько уязвимым, тонким, подверженным влиянию политико-экономических катаклизмов является раздел гражданского права, называемый правом вещным. Он был неистребим, непотопляем. Свидетельством тому – право оперативного управления, процветающее при социализме. Одновременно «за деревьями» этого ограниченного вещного права и права государственной социалистической собственности в тот период забыли про «лес» – институт вещного права в целом. Он, как важнейшая составляющая права гражданского, оказался в загоне, лишен самостоятельного существования и важной роли. Ему некуда было расти, и он оказался обреченным на многолетнюю стагнацию так же, как и вещно-правовая наука.
Возрождение института вещного права в России ˜ свидетельство качественного обновления нашего гражданского законодательства. Нормам о правах вещных был дан простор. Принятие нового Гражданского кодекса позволило решить целый ряд проблем. Кодифицированный закон России может похвастаться своими достижениями. Тем не менее сегодня становится особенно понятным, что многолетний застой в законодательстве и цивилистической науке не мог не сказаться на качестве нормативно-правового регулирования статических гражданско-правовых отношений. На новом витке экономической жизни российская цивилистичес-кая наука не может не оглянуться в свое дореволюционное прошлое, чтобы не упустить крупицы отечественного опыта. Одновременно не менее важным является обращение к зарубежному опыту. Думается, что на базе такого исторического и сравнительно-правового подхода можно сформулировать конкретные предложения по совершенствованию действующего гражданского законодательства, посвященного правам вещным.
Данное пособие является научным, так как ставит своей главной целью выработку конкретных предложений по совершенствованию действующего гражданского законодательства. В нем предлагается решение ряда теоретических проблем и спорных вопросов. Помимо на-
6
учной, книга преследует цель и учебно-методическую. Предполагается, что она станет базовой в изучении спецкурса «Вещное право» студентами юридических факультетов высших учебных заведений. Этим объясняется и форма подачи материала: в каждой главе проблемные вопросы для учащихся предваряют авторский текст. Часть вопросов сформулирована нетрадиционно. И это не случайно, так как автор приглашает студентов-читателей к диалогу, к активному сотворчеству. Ведь именно новому поколению наших учеников предстоит продолжить начатое дело по совершенствованию отечественного гражданского законодательства. Следовательно, заставить их задуматься, подвергнуть сомнению прежние постулаты и стереотипы, заглянуть в историю права, предложить иные варианты подхода, в том числе зарубежного, в гражданско-правовом регулировании – вот в чем я вижу методические задачи современного преподавания гражданского права в высшей школе.

Глава 1. ВЕЩНОЕ ПРАВО КАК ИНСТИТУТ ПРАВА ГРАЖДАНСКОГО

Не в совокупности ищи единства, но более – в единообразии разделения. К. Прутков

Из чего строится, складывается право гражданское как отрасль права? Есть ли трудности в построении «дворца» отрасли?
Был ли институт вещного права в России дореволюционной и в советский период развития? Где и как он закреплялся?
Какие факты свидетельствуют, что институт вещного права сформировался в гражданском праве сегодня?
Отношение гражданского законодательства к родовой категории «вещное право» в настоящее время и в истории его развития.
Достоинства структуры раздела 2 действующего Г К.
Новеллы института вещного права, преследующие цель сломать устоявшиеся стереотипы в решении проблем законодательного регулирования.
Что свидетельствует о попытке законодателя выделить разновидности вещных прав?
Достоинства глав 14 и 15 действующего ГК в сравнении с ранее действовавшим российским гражданским законодательством.
Можно ли говорить о создании сегодня в России классического гражданско-правового регулирования отношений принадлежности материальных благ?
Как может быть усовершенствована ст. 2 ГК в части определения задач института вещного права?

Как можно оценить название раздела 2 ГК с точки
8
зрения роли и значения родовой категории – вещного права?
Каким образом может быть усовершенствована структура действующего ГКс целью реального отображения всего спектра вещных прав?
Среди отраслей российского права нет, пожалуй, другой отрасли, которая могла бы похвастаться таким большим количеством правовых институтов, как право гражданское. Построение здания отрасли цивильного права всегда вызывало определенные трудности, поскольку очень тонкой является грань между институтом и подотраслью права, а гражданско-правовое регулирование настолько широко и разнообразно, что четкое размежевание гражданско-правовых норм на группы оказывается, по крайней мере, спорным. К некоторым гражданско-правовым институтам мы привыкли и в теории права, и в законодательстве, поскольку в своей основе они оставались почти неизменными или, по крайней мере, всегда были в России. К таким институтам можно отнести право обязательственное, наследственное, исключительные права. Роль и значение вышеназванных институтов, широта охватываемых ими норм позволяли цивилистам величать данные образования подотраслями права гражданского. Значительно меньше повезло в России праву вещному. Если спросить у любого практикующего сегодня юриста, знает ли он институт вещного права, то он, если и не признается в незнании, обязательно засомневается в его полноте. И такие сомнения объективны, поскольку к институту вещного права, как это ни парадоксально, мы только начинаем привыкать, внедряя его в гражданское законодательство, учебный процесс, теорию современной цивилистики. Можно ли рассматривать вещное право подотраслью права гражданского? Современная учебная литература, в частности, учебник под редакцией Е. А. Суханова (МГУ), именно так определяет положение вещного права в России на современном этапе 1. Подотрасль вещного права разделяют, в свою очередь,
Гражданское право. Изд. 2-е.–М.: БЕК, 1998.–Т. 1.–С. 11–12. 9
на институты права собственности, ограниченных вещных прав и вещно-правовые способы защиты. Следовательно, с точки зрения некоторых ученых, современное нормативно-правовое регулирование вещно-правовых отношений уже «дотягивает» до более крупного, чем институт, деления – подотрасли. Не преуменьшая значения и роли такой составляющей права гражданского, как право вещное, тем не менее представляется правильнее рассматривать его в качестве гражданско-правового института. Во-первых, потому что именно институты являются традиционными составляющими отрасли. Современная теория государства и права не случайно говорит именно о критериях деления на отрасли и институты, считая это деление главным2. В о-в т о р ы х, очень уж спорным на сегодняшний день при признании вещного права подотраслью будет выделение в ней институтов и субинститутов. По крайней мере, нельзя однозначно согласиться с выделением в ней институтов права собственности, ограниченных вещных прав и вещно-правовых способов защиты. Следовательно, в дальнейшем мы будем употреблять применительно к вещному праву как совокупности норм термин «институт гражданского права».
Итак, «был ли мальчик», то есть институт вещного права, в истории гражданского права России? Да, институт был, он закреплялся, в частности, в отдельной главе ГК РСФСР 1922 года, однако исчез в 60-е годы. Сегодня мы можем констатировать факт возрождения института вещного права в России. Более того, мы можем отметить целый ряд достижений законодателя в деле построения данного гражданско-правового института.
Институт вещного права признан ст. 2 ГК России, определившей предмет гражданско-правового регулирования, признан разделом 2 ГК, названным «Право собственности и другие вещные права». Законодатель отвел в структуре гражданского кодекса вещному праву второе «почетное» место, поместив его вслед за группой норм, определяющих правовое положение участ-
2 Марченко М. Н. Теория государства и права.– М., 1996.– С. 326. 10
ников гражданского оборота (ст. 2 ГК). Таким образом, получили официальное признание вещно-правовые отношения как отношения особого рода. Обобщенно задачи данного института сформулированы законодателем следующим образом: «Определить основания возникновения и порядок осуществления вещных прав».
Что касается достижений законодателя в деле формирования института, то можно, используя метод сравнительного анализа, выделить следующие пять м о -ментов-характеристик. Первая состоит в фактическом возрождении родовой категории – вещного права, которая, по мысли законодателя, отнюдь не исчерпывается и не поглощается правом собственности. Гражданское право до революции не содержало вовсе названия «Вещное право» среди разделов Свода законов гражданских. Раздел 2 тогда назывался «О существе и пространстве разных прав на имущество». При этом главным, центральным понятием данного раздела было право собственности, которое подразделялось на полное (ст. 423) и неполное (ст. 432)3. Много в разделе 2 Свода законов гражданских мы находим специфических для гражданского права того периода терминов:
право участия общего, право участия частного, право угодий в чужих имуществах, право собственности в заповедных наследственных имениях, однако термин «вещное право» в тексте раздела 2 практически отсутствует.
ГК РСФСР 1922 года содержал самостоятельный раздел «Вещное право». Среди прочих заслуг данного кодекса выделение вещных прав в особую группу, составившую институт гражданского права, было достижением отечественного законодателя. Этот раздел состоял из трех частей: права собственности, права застройки и залога имущества. Уже сама структура данного раздела с позиций дня сегодняшнего свидетельствовала о неполноте охвата нормами кодекса всего разнообразия вещных прав на имущество. Тем не менее институт был заявлен и, безусловно, нуждался в разви-
3 Свод законов Российской империи. Т. 10. Ч. 1. Свод законов гражданских.– СПб.: Русское книжное товарищество «Деятель», 1900.–С. 77.
11
тии, совершенствовании. Такого развития, к сожалению, не последовало. ГК 1964 года исключил вещное право как категорию, а соответствующий раздел кодекса – раздел 2 – получил название «Право собственности». Тем самым понимание проблемы упростилось и объем законодательного регулирования был значительно сужен, следовательно, можно утверждать, что ГК 1994 года знаменовал собой новый виток в развитии института вещного права в России.
Вторым положительным моментом в содержании института вещного права на настоящий момент является структура соответствующего раздела кодекса. Она достаточно продуманна. Раздел состоит из 8 глав, но действующими, к сожалению, являются только 7, поскольку глава 17 временно является недействующей. Открывается раздел главой 13, содержащей общие положения. Эти положения касаются главным образом самого «сильного» из вещных прав – права собственности, хотя есть среди них и нормы, затрагивающие исключительно иные вещные права. Свидетельством тому ст. 216 ГК. Исключительно закреплению отношений собственности посвящены три главы – 14, 15, 16, а главы с 17-й по 20-ю объединяют регулирование отношений собственности и иных вещных прав. Таким образом, мы можем констатировать, что доминирующим на сегодняшний день является регулирование отношений собственности. Новеллой законодателя следует признать главу 18 «Право собственности и другие вещные права на жилые помещения», а также главу 17 «Право собственности и другие вещные права на землю». Выделение данных глав наряду с такими традиционными, как защита права собственности, право общей собственности, объясняется, по всей видимости, тем, что именно земля, жилые помещения как разновидности недвижимости составляют особую ценность и, соответственно, нуждаются в специальном внимании со стороны законодателя.
Третьей положительной характеристикой названного института является ярко выраженное стремление законодателя сломать прежние стереотипы и по-новому взглянуть на целый ряд проблем, в част-
12
ности, на проблемы права собственности. Это стремление выразилось в том, что наряду с привычными подходами, сохраненными как дань традиции законодательного регулирования (п. 1 ст. 209 ГК, п. 1 ст. 212 ГК), в законе были сформулированы новые, современные решения, получившие отражение в пункте 2 указанных статей. Например, для нас привычной всегда была триада правомочий собственника (владение, пользование, распоряжение), с содержанием которой и связывалось понятие права собственности. При разработке нового Гражданского кодекса его авторам было понятно, что нельзя определять право собственности через триаду. Однако оказалась также сильной приверженность к устоявшейся традиции правопонимания, некоему стереотипу. Вот почему п. 1 ст. 209 закрепляет положение, что собственнику принадлежат правомочия владения, пользования и распоряжения своим имуществом, а уже п. 2 ст. 209 раскрывает само понятие права собственности. Другим примером может служить ст. 212 ГК. Привычным для нас стереотипом являются формы собственности, традиционно выделяемые в законодательстве Российской Федерации. О формах собственности говорит и ныне действующая Конституция России. Разработчикам Гражданского кодекса было понятно, что формы собственности есть категория не юридическая, а экономическая. Следовательно, она не должна закрепляться Гражданским законом. Но традиция есть традиция, стереотип сложился. Вот почему п. 1 ст. 212 ГК говорит о признании частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности в Российской Федерации, а уже затем п. 2 дает юридическую оценку данной конструкции. В нем речь идет о субъектах права собственности. Совсем не случайным является и само название ст. 212 «Субъекты права собственности». Так, сохранив привычный подход, законодатель выразил одновременно и новое, гражданско-правовое, понимание вопроса. Таким образом, получилось, что п. I мы как бы держим в уме, а суть ищем дальше, так сказать, зрим в корень. В таком подходе следует усматривать некоторую непоследовательность, о чем мы еще будем говорить при рассмотрении конкретных вопросов права собственности.
13
Тем не менее отраден тот факт, что новые ростки понимания проблем в институте вещного права активно пробивают себе дорогу, закрепляются в российском гражданском законодательстве.
Четвертым достижением-характеристикой современного института вещного права является попытка законодателя обобщить и сформулировать другие, помимо права собственности, разновидности вещных прав. Так, ст. 216 ГК называет целый ряд вещных прав на земельные участки (право пожизненного наследуемого владения земельным участком, право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком, сервитуты), а также права юридических лиц на хозяйствование с имуществом собственника (право хозяйственного ведения и право оперативного управления). ГК 1922 года не содержал подобного рода обобщений, не ставил цели обозначить разновидности вещных прав во всем их разнообразии, хотя подобную попытку можно усмотреть в тексте Свода законов гражданских дореволюционной России. В нем выделялись (ст. 432) среди неполных прав собственности: право участия в пользовании и выгодах чужого имущества, право угодий в чужом имуществе, право владения заповедными наследственными имениями, право владения имениями временно заповедными, право владения имениями, жалуемыми на праве майоратов в западных губерниях, а также право владения, пользования и распоряжения, отделенные от права собственности. Вместе с тем классификационный критерий данного деления и сами права, сформулированные законодателем дореволюционной России, порождали в свое время, да и сегодня, целый ряд вопросов и сомнений. Некоторые сомнения вызывает и диспозиция ст. 216 современного ГК. Однако сама по себе попытка сформулировать весь спектр вещных прав, которые являются ограниченными по сравнению с правом собственности, является похвальной.
Наконец, пятой положительной чертой раздела о вещных правах современного ГК России являются формулировки статей, помещенных в главах 14 и 15. Речь в них идет о приобретении и прекраще-
14
нии права собственности. Дореволюционное законодательство России специально не занималось освещением данных вопросов, хотя и содержало в себе статьи, в частности, о кладе (ст. 430), находке (ст. 538). Кодекс РСФСР 1964 года обратил внимание на проблему приобретения и прекращения права собственности особо, назвав соответствующим образом главу 13. Тем не менее формулировки статей этого кодекса были по своему содержанию «советскими» и диктовались публично-правовым порядком, существовавшим в то время. Действующий ГК, можно сказать, воплотил положительные подходы всех периодов развития гражданского законодательства к этому вопросу. С одной стороны, он сохранил выделение этих вопросов в самостоятельные разделы, как это было в 60-е годы, с другой – переформулировал «начинку» данных разделов, использовав положительный опыт российского дореволюционного права.
Вышеперечисленные положительные моменты, связанные с воссозданием института вещных прав в России, отнюдь не свидетельствуют о его полном совершенстве, о создании, если так можно выразиться, классического гражданско-правового регулирования отношений принадлежности материальных благ. Институт этот в России только оформляется. Он прошел за небольшой промежуток времени 90-х годов виток восстановления, но не доведен до отточенного законодательного регулирования. Помочь законодателю доработать содержание норм института вещного права – задача гражданско-правовой науки. Освещение целого ряда вещно-правовых проблем в настоящем издании есть скромная попытка внести посильный вклад в это большое дело. В настоящем же разделе, посвященном характеристике этого института в целом, хотелось бы подчеркнуть общие недостатки и сформулировать вытекающие из них задачи по совершенствованию гражданского законодательства крупным планом.
Первый недостаток действующего законодательства, как нам представляется, касается как раз самой постановки задач. Ст. 2 ГК, характеризуя эти задачи, обратила внимание только на основания возникно-
15
вения и порядок осуществления вещных прав. Иными словами, институт (его нормы) призван с позиций законодателя ответить на два вопроса: как права могут возникнуть? Каким образом эти права субъекты должны осуществлять? Таким образом, уже в первых статьях кодекса допущена, можно сказать, стратегическая ошибка. Она заключается в некоторой упрощенности, заключающейся в абстрагировании от тех качественных отличий, которые характеризуют именно вещные права в сравнении, например, с правами обязательственными. Думается, что первейшей для законодателя должна быть задача по формированию круга вещных прав. Она может быть обозначена следующим образом: а какие вещные права существуют? В последующих главах мы остановимся специально на проблеме круга вещных прав, аргументах, свидетельствующих о том, что этот круг должен быть замкнутым, а вещные права – поименованными законодателем.
Вторым важным для законодателя должен быть вопрос о границах вещных прав. Все вещные права, помимо права собственности, потому и называются ограниченными, что имеют другой, по сравнению с правом собственности, объем и различаются по объему этих прав друг от друга. Вот почему важнейшей для законодателя задачей является определение границ вещных прав. Кстати, эти границы актуальны и для самого «сильного» вещного права – права собственности. Права собственника не могут быть не ограничены. Установить ограничения прав собственника – одна из первейших задач законодателя. Определение пределов и ограничений собственнических прав в современной литературе отмечается как тенденция в развитии гражданского законодательства.
Третья задача законодателя, как нам представляется, заключается в определении соотношения права собственности и его ограничений. Известно, что все вещные права, кроме права собственности,– это права на чужие вещи, т. е. вещи, имеющие собственника. Они, следовательно, зависимы от воли собственника, чаще всего им порождаются и носят некий производный от права собственности характер. Появление у какого-либо
16
субъекта гражданского права ограниченного вещного права влечет за собой автоматически уменьшение объема господства над этой вещью со стороны собственника. Само право собственности при этом оказывается «неполным». Хотя сегодня законодатель не использует этот термин, но он удачен для отражения существа соотношения права собственности и ограниченного вещного права. Таким образом, проблема соотношения права собственности и его ограничений ˜ наиважнейшая проблема законодателя, и она должна быть обозначена при характеристике предмета отрасли в ст. 2 ГК.
Четвертой задачей законодателя, на наш взгляд, является определение соотношения вещных прав с правами обязательственными. Свод законов гражданских дореволюционной России в одном разделе (втором) поместил право собственности (глава 1) и права по обязательствам (глава 5). И то и другое право по дореволюционному законодательству объединяется определенным отношением к имуществу, поскольку сам раздел носит название «О существе и пространстве разных прав на имущество». Действительно, обязательственное и вещное права отличаются по существу, и об этом мы еще поведем разговор, следовательно, задачей законодателя является соотнесение этих прав на имущество друг с другом. Цивилистика дает для этого достаточно хороший фундамент – теоретическую базу. Законодательное же регулирование призвано эту теоретическую основу мастерски использовать, воплотив ее в конкретные гражданско-правовые нормы и отразив в продуманной структуре разделов ГК.
Наконец, пятой задачей института вещного права является установление границ «неприкасаемости» его норм от публично-правового влияния. Такое публичное, политическое воздействие является наиболее очевидным, зримым в гражданском праве именно на нормы института права вещного. Одним взмахом революционного пера мы не стали признавать в России ничего частного, превратив все в публично-правовое. И действительно, институт права собственности в советской России стал во мнеюмлубличным. Отсутство-
вала частная собственность, присутствовало право оперативного управления государственными предприятиями. Другие вещные права исключались из научного и законодательного обихода. Революционные изменения в России начала 90-х годов сопровождались стремлением переделать все наоборот в институте вещного права, исключить публичные начала вовсе. В действующем ГК, как представляется, сделана попытка сохранить необходимое равновесие частно-правового регулирования и публично-правового вмешательства. Тем не менее определение границ возможного публично-правового воздействия на нормы института вещного права остается глобальной проблемой, и она должна быть, как представляется, обозначена в ГК.
Итогом наших рассуждений может быть следующее предложение относительно редакции п. 1 ст. 2 ГК в части характеристики института вещного права:
«I. Гражданское законодательство определяет круг вещных прав, основания их возникновения, границы, соотношение разновидностей вещных прав друг с другом и с правом обязательственным, порядок осуществления вещных прав, а также пределы возможного публично-правового вмешательства».
Вторым недостатком действующего гражданско-правового регулирования, как нам представляется, является умаление роли родовой категории вещного права в самом названии института. Название раздела 2 «Право собственности и другие вещные права», разделяя собственность и все остальные права этого же рода, уводит нас от общего понятия. Вещное право как категория растворяется в основном ее виде и других разновидностях. Создается впечатление, что законодателя вообще не интересует понятие вещного права. В связи с этим возникают трудности и в правоприменении. Оказывается проблематичным однозначно ответить на вопрос, является ли то или иное субъективное гражданское право вещным или обязательственным. Мы привыкли к тому, что понятие вещного права дается доктриной, но такой традиционный подход не мешает законодателю применять для соответствующих разделов кодексов в самом названии институтов
18
термин «вещное право». В Германском гражданском уложении (ГГУ) от 18 августа 1896 года том 3 назван «Вещное право» (параграфы 854–1296)4. В 1994 году изменения и дополнения в этот раздел были внесены Законом об изменении положений о вещных правах от 21 сентября 1994 года5. Тем не менее сам раздел с традиционным названием был сохранен. Разделы ГГУ отражают в своих названиях признаваемые немецким законодателем вещные права среди них: владение (раздел 1), право собственности (раздел 3), наследственное право застройки (раздел 4), сервитута (раздел 5), узуфрукт, ипотека (раздел 8), залоговое право на движимые вещи и права
(раздел 9).
Швейцарский гражданский кодекс (ШГК) 1907 года, вошедший в историю как кодекс, созданный одним человеком (профессором Ойгеном Хубертом), содержит в своей структуре пять частей. Они последовательно посвящены правовому положению индивида, семейному, наследственному, вещному и обязательственному праву. Таким образом, вещному праву здесь отведена четвертая книга, которая называется «Вещные права». Нормы, вошедшие в данный раздел, по свидетельству юридической общественности, отличаются простотой и ясностьюб. Во Французском гражданском кодексе мы можем обнаружить названия титулов книги второй, точно обозначающие признаваемые и, можно сказать, культивируемые французским законом вещные права, такие как собственность (титул 2), узуфрукт, пользование и проживание (титул 3), сервитута (титул 4).
Если обратиться к гражданскому законодательству бывших социалистических стран, таких как Болгария, Венгрия, Чехия, Югославия, то в этих странах изменения гражданского законодательства осуществлены по пути или принятия специальных законов о собственно-
4 Reichsgesetzblatt. 1896. S. 195.
s Rundesgesetzbiatt. 1994. S. 2494, 2457.
6 Цвайгерт К., Кетц X. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права.– М.: Международные отношения, 1998.– С. 259-263.
19
сти (Болгария7, Сербия и Черногория8), или введения в Гражданские кодексы разделов, посвященных праву собственности (Венгрия9, Польша 10). Так, Закон о собственности в Болгарии действует в редакции 1996 года. Он устанавливает, что собственность принадлежит государству, общинам, кооперативам, другим юридическим лицам и гражданам. В качестве вещных прав, обременяющих право собственности, болгарский закон упоминает право пользования и право застройки п. В Польше изменения в Гражданский кодекс были внесены законом от 28 июля 1990 года. Эти изменения были направлены на исключение норм, устанавливающих привилегированный режим права государственной собственности. Среди ограниченных вещных прав ГК Польши признал право пользования с извлечением доходов, устанавливаемое как на определенное время, так и бессрочно, сервитуты и залог 12.
Достаточно беглый анализ институтов вещного права в странах мира позволяет сделать некоторые выводы. Один из них касается названия и структуры соответствующего института. Преобладающей тенденцией развития гражданского законодательства на сегодняшний день является выделение разделов ГК, названных «Вещное право». Название в отечествен-
7 Закон о собственности от 16 ноября 1951 г. с изменениями и дополнениями. Закон о собственности граждан от 30 марта 1973 г. См.: Основные институты гражданского права зарубежных стран. Сравнительно-правовое исследование.– М-, 1999.– С. 212.
й В Сербии и Черногории действуют республиканские законы о собственности, в основе которых лежит Федеральный закон об основных имущественно-правовых отношениях от 31 января 1980 г. См.: Служебни лист.– 1980.- № 6.- С. 88.
9 В ГК Венгерской республики в редакции Закона (1977 г.) есть раздел «Право собственности». См.: Magyarkozlony.– 1977. № 78;
1994. № 69; 1996. № 53; 1972, № 108; 1993. № 10.
'" В Польше вторая книга ГК 1964 г. посвящена праву собственности и другим вещным правам. См.: Dziennik Ustaw.– 1964.– № 16.– Poz. 93 (с изменениями).
" Залесский В. В. Преобразование института права собственности в гражданском праве Болгарии и Польши//Аналитический обзор зарубежного законодательства,– 1998.– № 4.– С. 69.
12 Залесский В. В. Указ. соч.– С. 70, 74. 20
ном гражданском праве раздела, закрепляющего отношения принадлежности материальных благ, правом вешным было бы, как нам представляется, более точным.
Изменение названия раздела 2 ГК повлекло бы за собой и определенное усовершенствование его структуры. Недостатком же современной структуры, на наш взгляд, является доминирование права собственности. В структуре раздела явно не хватает глав, посвященных ограниченным вещным правам. Поднятие престижа родовой категории в названии раздела позволило бы законодателю последовательно обозначить различные виды признаваемых им вещных прав названиями глав. В таком случае, отпала бы необходимость группировки в одной главе права собственности и других вещных прав, объединенных общностью объекта. Кстати, в названиях действующих глав раздела 2 ГК России получили самостоятельное звучание только такие вешные права, как право хозяйственного ведения и право оперативного управления (название главы 19). Другие вещные права таким крупным планом не представлены, они до сих пор оказываются оттесненными на задний план правом собственности. На наш взгляд, структура раздела 2 должна определяться признаваемыми законодателем основными видами вещных прав. Поэтому вслед за общими положениями о правах вещных могли бы следовать специальные главы, посвященные конкретным разновидностям вещных прав. Из этих специальных глав самой объемной будет глава о праве собственности. Другие главы могли бы иметь названия, соответствующие разновидностям вещных прав, названным в ст. 216 ГК. Современный перечень видов вещных прав, содержащийся в этой статье, как мы увидим в дальнейшем, является далеко не полным. Следовательно, первоначально мы должны определиться с кругом данных прав, предложить новую редакцию ст. 216 ГК. Эта задача будет решаться нами в главе 5 книги. На основе Дополненного перечня видов вещных прав может быть создана и новая структура раздела 2. Выделенные виды (группы видов) предопределят структуру соответствующего раздела кодекса. Таким образом, мы сможем
21
добиться четкости и последовательности в регулировании вещно-правовых отношений.
Итак, институт вещного права имеет колоссальные перспективы развития и совершенствования. Это касается как его структуры, так и конкретного материально-правового содержания. Развитие нормативно-правового регулирования вещно-правовых отношений позволит в недалеком будущем оформить его структуру, в которой получат четкое выражение все составляющие, превратившись тем самым в самостоятельные институты, что, в конечном итоге, позволит с полным основанием назвать вещное право подотраслью права гражданского.

Глава 2. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВЕЩНЫХ ПРАВ, ИХ СООТНОШЕНИЕ С ПРАВАМИ ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННЫМИ

Настоящее есть следствие прошедшего, а потому непрестанно обращай свой взор на зады, чем сбережешь себя от знатных ошибок. К. Прутков

Какие права появляются раньше – вещные или обязательственные – и почему?
Что сближало обязательство с вещным правом на первоначальном этапе развития обязательств?
Есть ли собственность у животных? Данные этологов об отношениях принадлежности материальных благ у животных и регуляторы
этих отношений.
Чем была вызвана необходимость правового закрепления прав принадлежности материальных благ?
Трудности законодательного закрепления вещно-правовых отношений в истории отечественного законодательства.
Только ли право может служить регулятором отношений принадлежности материальных благ?
В чем проявляется ценность права вещного как субъективного гражданского права в сравнении с правом обязательственным ?
Диалектика единства и борьбы собственности с ее ограничениями в историческом развитии.

Вещные права, т. е. права, закрепляющие принадлежность вещей индивидам, господство над этими вещами, могут гордиться своей историей. По продолжительности своего существования они значительно превосходят права обязательственные, поскольку появились раньше. Права принадлежности рождал с естествен-
23
ностью патриархальный строй, натуральное хозяйство. Незначительные потребности общества удовлетворялись отнюдь не обменом, а присвоением продуктов земли. Более того, первоначальный этап развития обязательств очень сближал последние с правом вещным, так как закреплял господство над должником, подобное праву собственности. Так, в эпоху действия законов XII таблиц право кредитора на должника простиралось и на его лицо, а при невозможности распределить между несколькими кредиторами свободу несостоятельного должника господство кредитора распространялось и на тело должника. Древнее право Норвегии предоставляло кредитору возможность отрезать несостоятельному должнику ту или другую часть тела. У древних германцев свобода была постоянным гарантом кредитора, который обращал неисполнительного должника в раба или ограничивал его свободу.
Момент появления вещных прав в истории зафиксировать очень трудно. И эта сложность объясняется, в частности, тем, что связь типа «это мое, а все остальные воздерживайтесь от нарушения» обнаруживается уже в мире животных. Марксизм отрицал возможность существования собственности у животных, рассматривая ее в первую очередь как отношения между людьми по поводу вещей. Однако следует напомнить, что отношения принадлежности в зачатке имеются уже у животных. По мнению же ряда исследователей, именно у животных они существуют в наиболее нравственном виде, а исключительно богатый материал по альтернативному праву собственности содержат исследования этологов – ученых, занимающихся поведением животных '.
Итак, есть ли у тигра или кошки отношение к вещи как к своей? В энциклопедическом словаре Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона2 мы можем получить утвердительный ответ на данный вопрос. Соответствующий раздел здесь так и называется – «Собственность у живот-
' Маттеи У. Основные принципы права собственности//0снов-ные положения права собственности.– М.: Юрист, 1999.– С. 23.
2 Брокгауз Ф. А., Ефрон И. А. Энциклопедический словарь.-– СПб., 1900.- Т. 60.- С. 658.
24
ных». Животные, рассуждают авторы словаря, как и люди, не могут существовать без присвоения, и на это их толкает элементарная потребность в питании. Одни (слабые) животные нуждаются в сбережении пищи, другие (сильные), например лев и тигр, не нуждаются в накоплении провизии, так как по лесам бродит достаточное количество млекопитающих для удовлетворения их аппетита. Африканские слоны с целью посмаковать несколько вкусных плодов вырывают огромное количество деревьев и кустарников. Львы с их примитивными представлениями о землевладении избирают обширную территорию для своей охоты, охраняя ее от всех посторонних животных. Бродячие собаки в Египте рвут всякую постороннюю собаку, проникшую на контролируемую ими территорию. Орды мартышковых обезьян, живущие в лесах на отдельных участках, не допускают проникновении на эти участки членов другой орды. Птицы также обнаруживают отношения принадлежности к гнездам. Старые вороны из года в год возвращаются к одному и тому же гнезду. Такая же привязанность к гнезду-дому свойственна и другим птицам. Это-логи замечают, что животные метят свои владения запахом и шерстью. Особенно нравственными, по мнению современных ученых, являются вещные отношения голубей, так как они при отыскании пищи уступают первенство старшим. Известный английский писатель-натуралист Джеральд Даррелл обнаружил некий «собственнический» инстинкт даже у рыб. По его наблюдениям, рыбы семейства помацентровых, бархатисто-черные маленькие создания,– страстные садоводы; «Каждая из рыбешек выбирает отдельный участок коралла, на котором растут тщательно охраняемые ею водоросли, причем это не только место для житья, но и кладовая. Свой маленький садик рыбка защищает от всех пришельцев, и храбрость ее удивительна»3.
Действительно, отношения присвоения в животном мире правом не регулируются, но значит ли это, что они не существуют? Если есть отношения, то есть и регуляторы этих отношений в животном мире. Последние у животных носят далеко не формальный характер, по-
3 Даррелл Дж. Натуралист на мушке.– М.: Мир, 1990.– С. 63–64. 25
скольку реально действуют, выполняются. Что же обеспечивает соблюдение правил принадлежности животными? По мнению этологов, здесь срабатывают «самособлюдение», остракизм и даже некая сила, которая вселяется в правомерно ведущее себя животное. Особенно не углубляясь в богатый материал по альтернативному праву собственности у животных, тем не менее, позволим себе заключить, что вещно-правовая связь типа «это мое, а все остальные воздерживайтесь от нарушения» существует уже в мире животных. И если даже не разделять в соответствии с данными современных ученых теорию Дарвина в части происхождения человека от обезьяны, а исходить из тезиса, что все живые существа шли своим путем развития, то, тем не менее, в развитии вещно-пра-вовых отношений обезьяны и человека мы сможем обнаружить некую преемственность.
Скачок в развитии вещно-правовых отношений произошел с появлением такого мощного их регулятора, как право собственности. И этот последний, самый эффективный, регулятор выработало человечество. Чем была вызвана необходимость появления права собственности? Энгельс в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» связал появление права собственности с объективным ходом экономического развития. Он сделал вывод, что двигателем экономического развития было общественное разделение труда. Первым таким крупным разделением труда Энгельс считал выделение пастушеских племен. Вторым – отделение ремесла от земледелия. Третье разделение труда имело решающее, как считал Энгельс, значение, так как создало класс купцов. Вместе с купцами появились металлические деньги, вслед за ними – денежные ссуды с процентами и ростовщичеством. Позднее богатство товарное пополнилось богатством земельным. Появилась полная свободная собственность на землю, которая означала не только возможность беспрепятственно и неограниченно владеть ею, но также и возможность отчуждать эту землю. «Едва была установлена собственность на землю, как была уже изобретена и ипотека»4. Так, в соответствии с
4 Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства,– М.: Политиздат, 1974.– С. 187.
26
рассуждениями Ф. Энгельса, экономическое развитие, вновь возникающие общественные отношения рождали соответствующие правовые конструкции. Последовательность закрепления конструкций диктовалась логикой процесса. Сначала рождается собственность на землю и соответствующее право принадлежности, а затем развивается динамика имущественных отношений. Поэтому вслед за правом собственности рождается ипотека, которая выступает как инструмент обязательственного права, а также закрепляет вещно-правовые возможности залогодержателя. Иными словами, Энгельс связал появление частной собственности и права частной собственности с объективным ходом экономического развития, появлением прибавочного продукта и конфликтных ситуаций между людьми по поводу объектов собственности. Развитие общества потребовало известного правового регулирования, а не неограниченной свободы.
В зарубежной литературе в качестве иллюстрации необходимости существования прав собственности приводят пример так называемой трагедии общин. Она описывается с помощью следующей картины5. Представим, что на берегах озера Балатон живут три рыбацкие общины, находящиеся на примитивной стадии развития. Воспроизводство рыбы в озере обеспечивает питание всем трем общинам. Но вот неожиданно потребность в рыбе у одной из общин возрастает в связи, например, со снижением здесь детской смертности. Рыбы в условиях такого воспроизводства всем уже не хватает. И в этой ситуации со стороны общин могут быть самые неожиданные злоупотребления, вплоть до использования взрывчатки. В этом случае оказывается необходимым заключение всеми имеющего обязательную силу соглашения, например о запрете ловли рыбы с использованием взрывчатки. Иными словами, трагедия общин, по мнению зарубежных ученых, вызванная ограниченностью естественных ресурсов, могла быть преодолена только с помощью введения такого мощного регулятора вещно-правовых отношений, как право собственности.
5 Маттеи У. Указ. соч.– С. 19.
27
Право собственности, появившись исторически раньше обязательственного, закреплялось в конструкциях норм права с известными трудностями. Оно в полном смысле этого слова вырабатывалось. Первоначально не существовало даже термина для обозначения сущности права собственности, его заменяли слова мой, твой, его или выражения типа купить впрок. Законодателю проще оказалось сформулировать систему договоров, дать определения купле-продаже, займу, поклаже, личному найму, перевозке, подряду, комиссии, сформулировать нормы наследственного права6, чем дать определение вещным правам, в том числе праву собственности. Древнейшая «Русская Правда» не знала недвижимости как объекта гражданско-правовых отношений. В то время на Руси с ее обширными пространствами существование частной собственности на землю представлялось невероятным, из-за земли не возникало имущественных споров, которые могли бы породить юридические определения. Интерес к поземельной собственности возникал постепенно, когда появились капиталы и оказалось возможным привлечь к обработке многих лиц, В «Русской Правде» мы можем найти немногочисленные нормы, закреплявшие механизмы защиты собственнических прав. Так, ст. 14 данного закона закрепляла: «Если кто опознает у кого-либо свою пропавшую вещь, то нельзя отобрать ее, и не говори: «Это мое», но скажи ему так: «Пойди на свод, укажи, где ты ее взял». Если тот не пойдет, пусть представит поручителя в том, что явится на свод не позднее 5 дней».
В истории отечественного законодательства вещно-правовая терминология стала активно использоваться, пожалуй, начиная с Псковской Судной Грамоты. В ней мы можем обнаружить понятия живота (движимого имущества ст. 14, 100), отчины (недвижимого имущества, ст. 88), кормли (имущества, предоставляемого пережившему супругу на праве пользования
6 Русская Правда (ст. 37, 38, 48, 50, 56, 49, 110, 54, 55, 90, 91)// Отечественное законодательство XI–XX веков.– М.: Юрист, 1999.– Ч. 1.-С. 38-56.
28
до его смерти, пострижения в монахи или вступления в новый брак, ст. 72, 88)7. Относительно недвижимости в Псковской Судной Грамоте встречается понятие давности как способа приобретения собственности. Ст. 9 данного нормативного акта гласит:
«А будет у кого суд о пахотной земле или воде, а на той земле окажется двор или распаханные поля, а человек пашет и владеет той землею или водою года 4 или 5, так тому человеку следует сослаться на соседей, человек на четырех или на пять. А соседи, на которых ссылаются, став на суде, скажут правдиво, как бы перед Богом, что тот человек, который ссылается на них, от обвинения чист, обрабатывает и владеет тою землею или водою года 4 или 5, а противник его в те годы не судился с ним и не предъявлял своих прав на землю или на воду, в таком случае земля или вода того человека чисты от обвинения, и целования креста для такого человека не нужно, А тот, кто не судился и не предъявлял своих прав в те годы, своего не доискался». Таким образом, главным основанием давности являлся труд. Основаниями приобретения права собственности помимо покупки и мены были охота, рыбная ловля, военная добыча. Новгородская Судная Грамота ввела понятие защиты владения, отличавшееся от понятия защиты собственности у.
Российское гражданское законодательство долгое время закрепляло поместное и вотчинное права на землю. Поместья давались государем лицам, отправлявшим личную службу, для того, чтобы они могли добывать с него средства содержания. По сути, это было жалованье натурой, а с правовых позиций представляло собой право пользования с условием отправления службы. Объектом права собственности на землю были вотчины, или отчины, переходящие по наследству. По видам различались вотчины родовые, выслуженные и купленные. Права вотчинника были широкими.
7 Отечественное законодательство XI–XX веков.– С. 38–56.
8 Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права.– М.;
Спарк, 1995.- С. 172-174.
29
Он имел полицейскую и судебную власть над населением, собирал налоги и пошлины. Во второй половине XVII века понятия вотчины и поместья сблизились, а в 1714 году Петр 1 объединил вотчины и поместья под общим названием недвижимых имуществ. В истории развития Российского законодательства о вещных правах с полным основанием осталась и Екатерина II, которая ввела в своих указах термин «собственность».
Мы привыкли с благоговением относиться к такому
регулятору отношений принадлежности материальных благ, как право. Но при всем почитании права, в том числе права собственности, нельзя умалять роль и других регуляторов вещн о-правовых отношений. Об этих регуляторах, вернее, об их существовании, мы, как правило, не задумываемся, но для того, чтобы их найти, не надо заглядывать в Гражданский кодекс. Тем не менее такие регуляторы существуют и играют важную роль в обществе наряду с нормами действующего права. Примером существования иных, кроме права, регуляторов может служить семья и соответствующие методы разрешения семейных конфликтов принадлежности вещей. Действительно, есть сфера имущественных отношений супругов, которая подчиняется действию норм семейного права или брачного договора, в котором супруги могут установить особый режим принадлежащего им имущества. Кстати, именно в семейных отношениях, как в миниатюре, отражаются все проблемы регулирования отношений принадлежности. Государство, выработав нормы общей совместной собственности и закрепив их в гражданском и семейном законодательствах, предложило субъектам семейных отношений одну из возможных моделей регулирования, одновременно предоставив возможность использовать им самим для себя и своего имущества иные модели. Свобода регулирования имущественных отношений в семье на началах брачного договора сегодня показывает, насколько тонкой и многообразной является сфера имущественных отношений принадлежности, как здесь переплетаются, взаимодействуют самые разные мотивы и интересы и, соответственно, насколько сложным является оконча-
30
тельный выбор той или иной модели. Но помимо правоотношений супругов именно в семье мы можем обнаружить и иные отношения принадлежности материальных благ, подверженные иному, не правовому, регули-рованию-
Пример, иллюстрирующий наличие иных, кроме права, регуляторов имущественных отношений в семье, мы находим в книге Уго Маттеи9. Этот пример был описан в западной литературе 10. Он связан с конфликтом в семье детей по поводу принадлежности игрушки. Взяв за основу идею конфликта, представим себе сходную ситуацию. В моей семье двое детей: Аня (5 лет) и Ася (2 года). Я подарила игрушку Ане на день рождения 1 сентября, а 2 сентября в детской раздались крик и плач. Ася отобрала игрушку у Ани – плачут обе. Конфликт, связанный с ограниченными ресурсами, игрушкой, придется разрешать мне, и это будет решением вопроса о принадлежности, но не на основе норм права, а на основе нравственных представлений, сложившихся в данной конкретной семье. Вариантов решения такого простенького семейного конфликта будет несколько. Можно утверждать в семье идею личной собственности, и если я подарила игрушку Ане, отдать ее ей как законному владельцу. Возможно, наоборот, передать игрушку Асе, защитив тем самым младшего и устанавливая в семье правило, предполагающее защиту той стороны, которая презюмируется слабой. Наконец вариантом разрешения конфликта будет установление режима общей собственности, в соответствии с которым можно определить время для игры одной и другой дочери. Родители, разрешая подобные конфликтные ситуации, выступают условно в роли судьи. Но если судья, решая вопрос о том, кому из супругов отходит дача или машина, руководствуется нормами права, то родители поступают так или иначе, руководствуясь принципами справедливости и разумности, используя при этом и некоторые модели, содержащиеся в нормах права. Думаю, что правила,
9 Маттеи У. Указ. соч.– С. 22.
10 Benedict R. Patterns of Culture.-
31
P. 12.
которыми руководствуются родители в конфликтах детей по поводу имущества, представляют собой нормы нравственности, ибо здесь родители исходят из тех или иных представлений о добре, зле, долге, чести и т. д.
Другой пример, иллюстрирующий наличие иных, кроме права, регуляторов, связан с фактом существования в нашем реальном мире такого сообщества, которое мы называем преступным. Есть ли в преступном мире некая «скрытая основа» в виде отношений собственности определенного рода? Думается, что, безусловно, есть. Герой Е. Леонова в фильме «Джентльмены удачи», готовясь к роли преступника, изучал язык и традиции «иного мира». И без знания этих правил он не смог бы в нем не только стать лидером, но и просто выжить.
Определенный интерес для нас сегодня представляют очерки В. А. Гиляровского. Он был представителем «физиологического» направления в русской литературе, изображал жизнь люмпенов, людей городского «дна», трущоб и углов. Очерк «Обреченные» В. А. Гиляровский посвятил описанию «мерзостей» капиталистической каторги на Ярославском заводе свинцовых белил. В казарме, где жили люди, «по трем стенам в два ряда, один над другим, шли двухэтажные нары. Кроме того, спали под нарами, прямо на полу. Постели были у редких. Некоторые расположились на рогожках, с поленом в головах, некоторые раскинулись на полу, без всего». Особые правила у обитателей казармы были для вытаскивания говядины из щей. Это можно было делать после команды «отца» «таскай со всем». В противном случае, нарушитель получал наказание в виде звучного удара по лбу.
Следовательно, можно констатировать, что есть в нашем обществе довольно большие группы людей, которые руководствуются своими нормами, регулирующими отношения принадлежности материальных благ, и эти нормы следует отнести к традициям. Они действительно складываются в результате многократного повторения и закрепления определенного поведения.
32
Еще один пример, свидетельствующий о действии специфических традиций, связан с существованием цыганских таборов. Вспомним, что еще А. С. Пушкин в поэме «Цыганы» устами старика-цыгана заметил:
«Мы дики, нет у нас законов. Мы не терзаем, не казним, не нужно крови нам и стонов». Книги и фильмы о цыганах интересны, помимо всего прочего, и тем, что в них мы находим материал очень специфического регулирования отношений собственности. Испокон веков существует цыганский кодекс, его неписаные законы и органы власти, в том числе суд. Этот своеобразный цыганский суд может также разрешать имущественные споры. Его собирают из стариков или просто авторитетных людей, которые выслушивают стороны и выносят свое решение ". Изучение традиций цыган представляет богатейший материал по альтернативному праву собственности.
Интересный материал по распределению «ограниченных ресурсов» в виде, например, компьютеров, ксероксов, помещений можно найти в структурах министерств и различного рода учреждений. Не существует норм права, предусматривающих принцип распределения помещений, например, между факультетами вуза. Тем не менее такое распределение осуществляется, следовательно, и здесь действуют свои регуляторы, не менее эффективные, чем право. В лабиринтах канцелярий и министерских структур складываются свои традиции, подобные правилам старшинства. На основе этих правил происходит распределение помещений под кабинеты, компьютеров, мебели, автомобилей и прочих ценностей.
Следовательно, статические отношения принадлежности материальных благ, возникая на основе норм права, совсем не обязательно должны превращаться в правоотношения. Эти отношения могут иметь и другие регуляторы в виде норм морали, традиций (обычаев), устанавливающих свой, в ряде случаев совсем не
" Мы, цыгане, родом из страны «Кама Сутры»: Интервью Николая Деметерова иЛяли Михайловны Лдпуышшса//Спид-инфо.– 2000. 11 ноября.
33
похожий на нормативно установленный, «порядок вещей».
О ценности того или иного субъективного гражданского права мы можем судить только с позиций полноты и эффективности удовлетворения потребностей участников гражданско-правовых отношений. Все права гражданские существуют не ради их самих, а ради субъектов, ими обладающих. Следовательно, ценность права гражданского состоит в его осуществлении с достижением «конечной» цели – наиболее полного удовлетворения имущественной потребности. Все имущественные права очень тесно переплетаются друг с другом. Иной раз трудно отличить право обязательственное от права вещного, имея в виду конкретное гражданское правоотношение. Тем не менее эти отличия существуют, права разделяются на права статические и динамические, принадлежности и гражданского оборота, а точнее, вещные и обязательственные. И свои потребности участники гражданских правоотношений могут удовлетворять с помощью как тех, так и других, предварительно с учетом своих возможностей сделав выбор, оценив оптимальный вариант того или иного права для себя.
Например, есть у гражданина Б. потребность в жилье, но нет ни дома, ни квартиры. Жилищную потребность он может удовлетворить, приобретя посредством договора купли-продажи самое сильное вещное право – право собственности на дом или квартиру. Право собственности на жилище будет, очевидно, предпочтительнее для гражданина, чем любое другое право, будь то ограниченное вещное или обязательственное. Почему обязательственная связь посредством договора коммерческого найма жилого помещения будет менее удачной для гражданина? В о-п е р в ы х, потому, что она не обеспечит устойчивости. Отношения коммерческого найма могут прекратиться. Так, они прекращаются в связи с истечением срока договора. Срок договора коммерческого найма не может превышать пяти лет (ст. 683 ГК). По истечении срока договора наниматель имеет лишь преимущественное право на заключение договора на новый срок (ст. 684 ГК). Но если наймода-тель решил больше не сдавать помещение внаем, то на-
34
ниматель не может предъявлять к нему какие-либо претензии. Ст. 687 ГК предусматривает случаи-основания, когда договор найма жилого помещения может быть расторгнут в судебном порядке по требованию наймо-дателя. Во-вторых, в рамках обязательственных отношений найма жилого помещения у гражданина-нанимателя нет полного «господства» над имуществом. Квартиру он не сможет по своему усмотрению переделывать, улучшать. Ст. 678 ГК гласит, что наниматель не вправе без согласия наймодателя производить переустройство и реконструкцию жилого помещения. Все обязательства по передаче имущества в пользование отличаются срочным характером, так как передача осуществляется во временное владение и пользование или во временное пользование (ст. 606 ГК). Думается, что особое место среди имущественных прав на жилые помещения должны занимать права нанимателя по договору социального найма жилого помещения (ст. 672 ГК). Эти права по своим чертам в большей степени примыкают к праву вещному, нежели обязательственному, и об этом мы еще поведем разговор на страницах данного издания.
Ценность вещно-правовой связи, в сравнении с обязательственной, можно проследить и на примере вещного права более низкого порядка, чем право собственности, например узуфрукте или личном сервитуте. Понятие личного сервитута было выработано еще в римском частном праве. Существо этих отношений сводилось к ограниченному праву определенного лица на чужое имущество. Личными сервитутами считались пожизненные права пользования чужой вещью. Разновидностью узуфрукта было право пожизненного проживания в чужом доме (habitatio). Узуфруктуарий был пользователем и должен был осуществлять свое право как хороший хозяин. Это право было пожизненным и прекращалось со смертью. Стабильность положения субъекта узуфрукта определялась тем, что собственник не имел возможности расторгнуть эту связь, ограничить узуфруктуария в правах, в том числе в правах на естественные плоды. Собственность при наличии узуфрукта иногда называли голой (nuda proprietas), настоль-
35
ко ограничивались распорядительные возможности самого собственника.
Может ли возникнуть вещное право проживания у субъектов гражданско-правовых отношений сегодня и будет ли оно предпочтительней обязательственных отношений найма? На первый вопрос можно дать утвердительный ответ. Да, вещное право проживания возникнуть может, хотя оно и не предусмотрено ст. 216 ГК. Это право возникает на основе реализации обязательства завещательного отказа. Сам по себе легат или завещательный отказ рассматривается законодателем в ст. 538 ГК как возможность проявления свободы завещательного распоряжения. Вариантом завещательного отказа в соответствии с нормами действующего законодательства является возложение на наследника, к которому переходит жилой дом, обязательства предоставить пожизненное пользование этим домом или его частью другому лицу. Более того, реализация этого обязательства порождает в соответствии со ст. 538 ГК вещное право на жилое помещение. Законодатель подчеркнул, что при последующем переходе права собственности на дом или его часть право пожизненного пользования сохраняет силу (ч. 2 ст. 538 ГК), т. е. обладает таким признаком ограниченного вещного права, как право следования. Таким образом, можно говорить о фактическом закреплении в нормах российского законодательства специальной разновидности ограниченного вещного права – права пожизненного пользования жилым помещением, или узуфрукта. Ценность его в сравнении с правом обязательственным, арендным проявляется в наличии абсолютного характера защиты и праве следования. Узуфрукт как самостоятельное вещное право получил закрепление в гражданских кодексах зарубежных стран, в том числе во Французском гражданском кодексе и в Германском гражданском уложении. Думается, что включение этого права в перечень других вещных прав, определение его объема является насущной задачей российского законодателя.
Еще одной иллюстрацией ценности вещного права в сравнении с правом обязательственным может быть пример из области сельского хозяйства, а точнее, из
36
сферы земельных отношений. Если у гражданина нет земли на праве собственности, он может заключить с собственником договор на сенокошение. Хотя этот договор не описан в действующем гражданском законодательстве, тем не менее, он имеет право на существование и порождает обязательственную связь двух сторон. Одна дает согласие на использование земли для сенокоса, другая обязуется произвести сенокос, уплатив собственнику определенную сумму денег. Другим вариантом решения «проблемы» сена может быть сервитут сенокошения. Последний так же, как и договор, не получил широкого распространения в отечественной практике гражданско-правовых отношений. Однако предпочтительность сервитута очевидна. Он удобнее, по крайней мере, тем, что и в случае продажи земельного участка сохраняется (ст. 275 ГК).
В историческом развитии государств и народов «набор» вещных прав был различным. При этом неизменными компонентами его была собственность и ее ограничения в виде прав на чужие вещи. Объективно закономерным было появление права собственности, ограничения данного права были также вызваны закономерным ходом экономического развития. Наличие од-ного-единственного права собственности с неизбежностью породило бы режим экономической изоляции, Таким положением мог бы удовлетвориться только самый примитивный экономический быт. Другие вещные права в виде прав на чужие вещи появились в своем первоначальном виде в римском частном праве наряду с правом собственности и продолжают до настоящего времени с ним добрососедствовать.
При этом следует заметить, что сосуществование права собственности и ее ограничений всегда порождало и сегодня порождает определенный антагонизм. Борьба собственности и ее ограничений завершается установлением определенного их соотношения. История знает разные периоды такого союза. Он мог характеризоваться господством права собственности с некоторым Допущением ограниченных вещных прав в небольшом их количестве. Сочетание права собственности и ее ограничений знало и периоды расцвета последних. В та-
37
кие периоды собственность фактически подавлялась системой ее ограничений. Наконец, возможен баланс двух блоков вещных прав, когда устанавливается некоторое равновесие как собственнических прав, так и прав на чужие вещи.
Думается, что на установление того или иного типа соотношения влияют три группы факторов. Первая группа характеризует уровень экономического развития. Вторая касается политической ситуации (политического строя). Наконец, третья группа факторов связана с юридическими формами, получившими закрепление в нормах права. Таким образом, экономика, политика и право –- эти три кита в конечном итоге определяют, какие, наряду с правом собственности, другие вещные права необходимы обществу на данном этапе развития и сколько их необходимо: одно, несколько, много.
«Римский» этап развития отношений собственности, получивший закрепление в нормах римского частного права, характеризуется свободой собственности, не связанной ничем. Собственность в определении proprietas означала тогда высшую среди всех других форму господства над вещами. Носитель права собственности в Риме имел всестороннюю возможность пользоваться и распоряжаться вещью, а также исключать вмешательство всех прочих лиц в сферу своего господства. Классическая юриспруденция понимала собственность как неограниченное и исключительное господство лица над вещью, как право, свободное от ограничений по самому своему существу. В праве Юстиниана право собственности обозначалось как полная власть над вещью (plena in re potestas). Ульпиан также настаивал на единстве господства собственника и всеобщности содержания его права. Право собственности в Риме было по своему существу свободным. Свобода собственника предполагалась. Что же касается ограничений, то всякое ограничение собственности должно было быть доказано 12. Введение узкого круга ограниченных вещных прав в римском частном праве объяснялось соображе-
12 Римское частное право.– М., 1994.– С. 178. 38
ниями общего блага, интересами соседей. Иными словами, для установления ограничения должно было быть веское основание, и, как только отпадали эти основания, свобода собственности восстанавливалась полностью. Законы XII таблиц устанавливали, например, ограничение собственности в виде права соседа быть допущенным на участок другого собственника для собирания плодов, падающих с деревьев, растущих на его (соседа) участке. Другим ограничением собственности было возложение на собственника обязанности обеспечивать проход через свой участок к местам погребения. Римское частное право оставило нам в наследство, кроме вышеназванных, достаточно разработанную систему сервитутов, а также такие ограниченные вещные права, как эмфитевзис, суперфиций, залоговое право. Однако в союзе собственности и ее ограничений в римскую эпоху первая никогда не уступала своего первенства.
Вторым условным этапом исторического развития интересующего нас соотношения был феодализм в средневековой Европе. Это было время расцвета ограниченных вещных прав. Возьмем для примера средневековую Францию 13. Главой феодального государства, верховным сеньором всех феодалов, их сюзереном был король. Ниже стояли непосредственные его вассалы – светские и духовные. Это были титулованные феодалы – графы, герцоги, епископы. Формально они подчинялись сюзерену. Крупным сеньорам подчинялись более мелкие феодалы – бароны. Баронам были подчинены еще более мелкие феодалы – рыцари. Каждый из представителей феодальной иерархии был сеньором по отношению к нижестоящим, подчиненным ему феодалам и вассалом по отношению к вышестоящему, которому он подчинялся. Всякий, кто становился вассалом того или иного сеньора, получал от него феод или лен – земельное владение. При этом характер владения мог быть разным: пожизненным, безусловным, заповедным. Иными словами, в феодальный период складывается целая система ограниченных (ленных) прав
13 История средних веков.– М., 1952.– Т. 1.– С. 154–156. 39
на земельные участки. Условиями предоставления земли могли быть забота о душе сюзерена через отправление религиозной службы, выплата денег, обработка земли, выступление с оружием.
Период буржуазных революций снова рассматривается историками как период расцвета собственности. Это был новый качественный виток в развитии собственности и ее ограничений. Конституции европейских государств провозглашали идею защиты права частной собственности. Государство посредством гражданского-правового регулирования осуществляло строгий контроль за разновидностями вещных прав. Следовательно, в этот период отношение к вещным обреме-нениям со стороны государства было очень осторожным.
Развитие экономических отношений в европейских государствах в последующие периоды капитализма поставило задачу создания баланса собственности и ее ограничений. Соответственно, гражданское законодательство призывалось решать три проблемы: пределов права собственности, количества ограничений (видов ограниченных вещных прав) к установления определенного правового режима этих ограничений.

Глава 3. ОБЪЕКТ ВЕЩНОГО ПРАВА

Нет столь великой вещи, которую не превзошла бы величиною еще большая. Нет вещи столь малой, в которую не вместилась еще меньшая.
К. Прутков

Почему категорию «вещь» в гражданском праве называют несчастливой?
Чем можно объяснить лидирующие позиции вещи среди объектов гражданских прав?
Возможно ли для гражданско-правовых целей воспользоваться определением вещи в философии?
Как трактовать признак телесности вещи?
Как соотносятся понятия вещи и материального блага?
Объектами каких прав являются будущие вещи ?
Каково научное значение законодательно закрепленного понятия «интеллектуальная собственность»?
Объектами каких прав являются результаты интеллектуальной деятельности?
Можно ли рассматривать в качестве объекта вещного права рабочую силу?
Как трактовать такой признак вещи, как доступность господству субъектам гражданского права?
Может ли быть человек объектом гражданских прав?
Объектами каких гражданских прав являются органы и ткани человека?
Можно ли «ценность» вещи рассматривать в качестве ее юридического признака?
Являются ли деньги и ценные бумаги объектами вещных прав?

Гражданское право, будучи правом экономической жизни государства, правом, служащим всемерному удов-
41
летворению потребностей людей, должно, можно даже сказать, призвано отвести в системе своих категорий достойное место такой категории, как вещь. Именно вещи способны удовлетворять разнообразные наши потребности от самых простых и необходимых – материальных (витальных) – до самых возвышенных – духовных. Здесь можно представить в воображении как зонт и шляпу Ч. Чаплина, так и жемчужину «Перегрину», принадлежащую по легенде, царице Клеопатре, Вещи служат людям, а гражданское право обеспечивает эффективный механизм их перемещения и использования. Категория «вещь» является притягательной в качестве предмета научных исследований. Ей была посвящена обширная философская литература. Рассуждая о сущности бытия, его соотношении с сознанием, философы касались вопроса о влиянии вещей, всего материального на сознание человека, его внутренний мир, духовные потребности. В этом смысле философия и цивилистика одинаково заинтересованы в выявлении как сущности вещи, так и ее роли в экономической жизни общества.
Однако самая распространенная категория из перечня объектов гражданских прав (ст. 128 ГК) – вещь – оказалась, по свидетельству классиков российской цивилистики, самой несчастливой'. Несчастье вещи как категории гражданского права заключается в том, что она не определена законодательством, в отличие, например, от категории сделки или юридического лица. Причем это несчастливое положение вещей, образно говоря, стало передаваться по наследству от русского дореволюционного законодательства, которое, по свидетельству Г. Ф. Шершеневича, в отношении к вещи не выдерживало строгой терминологии 2, к советскому и постсоветскому.
Отсутствие законодательного определения не мешало вещам сохранять лидирующие позиции среди
' Мейер Д. И. Русское гражданское право-– М.: Статут, 1997.– С. 139. (Серия «Классика российской цивилистики».)
2 Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права,– М.:
Спарк, 1995.- С. 95.
42
объектов гражданских прав. Во-первых, они всегда были первыми в «списке» видов. И сегодня ст. 128 ГК поместила на первое место в классификации объектов именно вещи. Применительно к термину «вещь» в основном строятся все иные деления объектов гражданских прав на группы. Так, гражданское законодательство называет вещи движимые и недвижимые (ст. 130), главные вещи и принадлежности (ст. 135), сложные вещи и простые (ст. 134). Причем эта традиция классифицировать именно вещи берет начало еще в римском частном праве. В отношении многих других объектов в гражданско-правовой литературе велись дискуссии на предмет того, выделять их в отдельную группу или нет. Возникали проблемы объединения групп объектов, например работ и услуг. Вызывало также некоторое сомнение выделение новых видов, таких как нематериальные блага, информация. Что касается упоминания вещей, причем отдельной, красной строкой, то в этом никто и никогда в цивилистике не сомневался. Они в гражданском праве составляли ту объективную реальность, которая существует, однако нуждается в познании.
Во-вторых, трудно переоценить экономическое значение вещей, имея в виду разнообразие вариантов их конкретных форм воплощения. Афоризм К. Пруткова, вынесенный в качестве эпиграфа,– тому литературное свидетельство. О вещах как главном стимуле к интенсивному труду, импульсе к «собственным инвестициям», рычаге укрепления ответственности за дело находим мы упоминания и в современной гражданско-правовой литературе 3.
Вещи активно участвуют в производстве, составляя основу производственных отношений, крутятся в гражданском обороте, образуя базу отношений имущественных. Таким образом, они выступают средством экономической деятельности и конечным продуктом, служащим человеку, удовлетворяющим его потребности.
3 Алексеев С. С. Гражданское право в современную эпоху.– Екатеринбург, 1999.– С. 18.
43
Вещи являются объектами как вещных, так и обязательственных отношений. Правда, в вещных они выступают объектом первого порядка, а в обязательственных они уступают лидирующие позиции праву на действие должника. Однако и здесь они остаются материальной основой, конечной целью удовлетворения интереса кредитора. Обязательственная связь, в частности, в обязательствах по передаче вещей в собственность, завершается установлением связи вещно-правовой, возникновением непосредственного господства кредитора над приобретенной вещью. Таким образом, экономическая ценность вещей заключается в способности удовлетворять многочисленные материальные и духовные потребности участников гражданского оборота благодаря «величайшему разнообразию форм»4. Не случайно К. Победоносцев назвал вещи «центром и главным предметом всякого права по имуществу»5.
А сейчас перейдем к определению самого понятия «вещь», выделяя в логической последовательности его основные черты. При этом нас будет интересовать эта категория в большей степени как объект права вещного, нежели обязательственного. В своих рассуждениях мы пойдем от самых общих ее характеристик к выявлению сущности, отсекая в ходе рассуждений все лишнее.
Первый штрих к определению вещи в праве – это философское ее понимание и вопрос: а возможно ли для гражданско-правовых нужд воспользоваться определением «вещи» в философии? В философской науке термин «вещь» активно использовался до XIX века, позднее вместо него стали употребляться категории объекта и предметаб. Свое классическое звучание категория «вещь» приобрела в философии в словосочетании «вещь в себе». Это понятие родилось еще в древности, но особое значение оно приобрело в фило-
4 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч.– С. 96.
5 Победоносцев К. Курс гражданского права.– СПб., 1892.-Ч. 1.- С. 5.
6 Философский энциклопедический словарь,– М., 1989.– С. 87-88.
44
софии И. Канта в связи со способностью или неспособностью нашего сознания постичь «вещь в себе». «Вещь в себе» стала, таким образом, основным понятием в критической философии Канта. Согласно Канту, познание возможно лишь относительно явлений, но не относительно «вещей в себе», этой непознаваемой основы чувственно созерцаемых и рассудочно мыслимых предметов. У Канта «вещь в себе» – это запредельный для опыта предмет разума. Теория Канта вызывала активную критику как со стороны философов-идеалистов, так и философов-материалистов. Последние упрекали Канта за «неуловимую непознаваемость» «вещи в себе». Марксистско-ленинское учение утверждало, что «вещи в себе» рано или поздно приходит конец, она становится познанной и начинает служить нашим целям7. При всей остроте дискуссии и критике учения Канта сама суть вещи уходила в сторону, превращая центральный для нас вопрос в вопрос о познаваемости мира.
Так же как и «вещь в себе», вещь в собственном значении этого слова осталась, к большому сожалению, в философии категорией мало раскрытой, потеряла определенный смысл, совпав с неопределенным местоимением что-то, что-нибудь. Иными словами, с философских позиций, все, что существует физически или метафизически,– это вещи. Такое широкое определение, вобравшее в себя не только материальные элементы, но и духовные, в том числе «открываемые в вере», включающее в свою орбиту как неодушевленные предметы, так и людей, не могло быть использовано для целей юридических. Без определенности смысла многочисленные философские определения не могли быть плодотворными для использования в исследованиях правовых. Единственную ценность философский аспект категории «вещь» представляет с точки зрения широты охвата предметов и явлений. Начав с философской универсальности, мы гарантированы от того, что уже ничего не упустим, настолько всеобъемлюща вещь как философская категория.
7 Ленин В. И. Соч. Изд. 4-е.- Т. 14.- С. 89. 45
Для того чтобы сформулировать юридическое понятие вещи как объекта вещного права, первоначально выделим черты-признаки этого понятия, опираясь на те конструкции, которые содержит гражданско-правовая литература. Первый признак вещи может быть сформулирован как признак телесности. При этом под телесностью вещи мы будем понимать физическое существование вещей как предметов материального мира. В римском праве в понятие телесных вещей включались как предметы материального мира, так и права требования. Англо-американское право также различает вещи во владении и вещи в требовании. Представляется, что для определения вещи как объекта вещного права можно использовать признак телесности, и он будет удачен, но только в собственном, узком значении этого слова. Следовательно, под телесными вещами мы будем понимать предметы материального мира. Именно так характеризовал вещи Г. Ф. Шершеневич 8. Аналогичным образом, а именно как предметы материального мира, рассматриваются объекты вещных прав (вещи) в современной учебной литературе по гражданскому праву9.
Более широкой категорией, чем вещь, является понятие экономического, или материального, блага. Как полагали дореволюционные цивилисты, экономические блага состоят из вещей и чужих действий 10 (работ, услуг и т. д.). Эта вторая составляющая экономических благ – поведение обязанных лиц – может быть охарактеризована как бестелесное имущество. Бестелесное имущество, в отличие от вещи, составляет объект прав обязательственных. Отметим, что на признак телесности вещи обращают внимание и представители зарубежного гражданского права. Так, Лювен Василев " утверждает, что «вещи имеют телесный характер». Телес-
8 Шершеневич Г. Ф. Указ соч.– С. 94.
9 Гражданское право/Отв. ред. Е. А. Суханов.– М.: БЕК, 1998.– С. 295.
10 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч.– С. 94. п Василев Л. Гражданское право Народной Республики Болгарии.- М., 1958.- С. 430.
46
ные имущества различает Жюлио де ла Морандьер 12. Сакаэ Вагацума и Тору Ариидзуми 13 также относят к вещам только тела, занимающие определенное пространство (жидкие, газообразные, твердые).
В литературе можно встретить утверждение, что «вещами в юридическом смысле могут быть и предметы, физически еще не существующие, а только ожидаемые»14, или будущие вещи. Действительно, предметом договора купли-продажи по действующему гражданскому законодательству могут быть так называемые ожидаемые вещи, например урожай будущего года. Однако эти «будущие вещи» нельзя, как нам представляется, рассматривать в качестве объектов вещного права. Указанные в договоре пока не существующие предметы составляют элемент обязательственного правоотношения. Они выступают предметом договора купли-продажи, его существенным условием, но реальное отсутствие этих предметов в какой-либо физической форме свидетельствует и об отсутствии на них какого-либо вещного права. Роджер Смит в книге «Право собственности», отвечая на первый поставленный вопрос (что такое собственность?), заметил: «Первый атрибут собственности заключается в том, что она связана с куплей и продажей». Но далее в своих рассуждениях Смит приходит к опровержению этого тезиса, указывая, что «многие контракты могут касаться купли-продажи чего-то, что не есть собственность»15. Купить можно и «молчание лица, касающееся информации, меня смущающей». Следовательно, здесь нет четкой связи между контрактом купли-продажи и вещью как объектом вещного права, хотя данное обязательство и направлено на отчуждение имущества, т. е. смену собственника.
Иногда в определениях вещей как объектов гражданских прав авторы обращают внимание на товарную
1; Морандьер Жюлио де ла. Гражданское право Франции,– М., 1958.- С. 64.
13 Вагацума С., Ариидзуми Т. Гражданское право Японии.– М., 19S3.- Кн. 1.-С.93.
14 Трубецкой В. Н. Энциклопедия права,– СПб., 1998.– С. 181.

стр. 1
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>