<< Предыдущая

стр. 2
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

15 Smith Roger. Property Law.– London – New York, 1999.– P. 3,
47
форму предметов материального мира. Думается, что товарность формы можно исключить из определения вещей в гражданском праве, поскольку свойством товара обладают не только они, но и иные материальные блага. Так, товаром являются результаты творческой деятельности. Гражданский кодекс РФ назвал данные объекты интеллектуальной собственностью. Для России это название может носить, на наш взгляд, только условный характер. Законодатель в данном случае исходил, судя по всему, из конъюнктурных соображений, вводя данное понятие в гражданско-правовой терминологический оборот. Российская гражданско-правовая доктрина знает иное понятие: исключительные права. Соответственно, следует различать права вещные и исключительные. Более того, сам ГК в ст. 2 исходит именно из такого деления имущественных прав.
Результаты интеллектуальной деятельности, хотя и являются объектами гражданского права, но объекты особого рода. Их нельзя рассматривать в качестве разновидности вещей. Литературное произведение, облеченное в материальную форму книги, становится вещью и объектом права вещного. Однако комплекс исключительных прав на литературное произведение будет совсем иным. Он никогда не сводится к вещным правам на конкретную книгу. «Не продается вдохновение, но можно рукопись продать»,– сказал поэт. Да, вдохновение само по себе не связано с гражданским правом, но вдохновение, облеченное в форму рукописи, становится объектом авторского права, приобретает товарную форму. Проданная рукопись порождает право собственности на нее как на предмет материального мира. Однако право авторства как право исключительное при этом остается за реальным создателем. Здесь я не имею в виду случаи, когда что-либо создается «под заказ», не по договору авторского заказа, а на иных основаниях. Например, продается написанная дипломная работа. Автора в данном случае интересует только денежный эквивалент, но никак не авторское право, исключительное по своей природе. Однако и в этой ситуации мы будем иметь дело не с обычным правом соб-
48
ственности на рукопись как на вещь, а опять же с правом на результат творческой деятельности. В проданной дипломной работе может содержаться открытие, описание изобретения. Она может представлять собой уникальное литературное произведение. И в этих случаях, когда результат творческого труда имеет особую ценность, и в ситуации продажи обычной, так сказать, ординарной дипломной работы возникают неизбежные гражданско-правовые последствия, связанные с самим фактом создания данного произведения творческим трудом. Например, возможно впоследствии оспарива-ние авторства на данную работу. Известны случаи, когда спустя много лет возникали сомнения по поводу авторства, например, известного литературного произведения. Так, у нас в стране долгое время дискутируется вопрос о праве авторства М. Шолохова на роман «Тихий Дон».
Таким образом, к понятию «вещь» мы не будем относить объекты, не материальные по своей сути, а именно результаты творческой деятельности.
В экономической литературе и работах по трудовому праву можно встретить рассуждения о том, является ли рабочая сила товаром и можно ли говорить о праве собственности на рабочую силу.
Эти вопросы, вернее, ответы на них, носили на себе отпечаток политической ситуации в нашей стране. На это, кстати, обратил внимание еще Лев Толстой. Один из героев его романов – Левин – мучительно искал особое отношение к рабочей силе, при которой работа была бы производительней. На что его оппонент – один из помещиков – заметил: «Никогда этого с русским народом не будет! Власти нет».
Концепция советского трудового права исходила из того, что трудовые отношения при господстве общественной собственности утрачивают вещный характер. Они уже не имеют стоимостной формы, поскольку рабочая сила перестает быть товаром, а труд утрачивает наемный характер 'б. Таким образом, получается, что в одних политических условиях рабочая сила может
16 Советское трудовое право.– М., 1982.– С- 38. 49
быть товаром, а трудовые отношения могут иметь вещный характер. При других – у рабочей силы отпадает и тот и другой атрибут. Не входя глубоко в теорию объекта права трудового, с учетом цели собственного исследования отметим, что рабочая сила никак не может быть вещью в ее гражданско-правовом понимании. Тесная связь ее с носителем, а значит, субъектом права, исключает возможность рассматривать рабочую силу в качестве вещи, а следовательно, неправильным будет и вывод о возможном возникновении на рабочую силу вещного права – права собственности.
Кстати, в некоторых гражданско-правовых определениях вещей подчеркивается мысль о том, что они всегда существуют независимо от субъекта 17. Не подвергая сомнению данное утверждение, мы считаем, что не стоит его рассматривать в качестве существенной характеристики или черты вещи как объекта вещного права, вводя его в определение,
Вторым признаком вещи будет являться, на наш взгляд, признак «доступности господству субъектам гражданского права». В зарубежной литературе в определениях вещи на этом признаке, т. е. на возможности владения (owned), обладания (possessed) этой вещью18 также акцентируется внимание.
Действительно, есть такие предметы материального мира, которые не могут по своим объективным свойствам стать объектами чьих-либо субъективных прав. Так, вне пределов чьего-либо возможного господства находятся Солнце, Луна, звезды и т. п. Есть предметы, которые не могут стать объектом присвоения, так как их нельзя точно ограничить, изолировать, например воздух, вода в море. Эти предметы попадают под известную в гражданском праве категорию «вещи вне оборота» (res extra commertio). Точнее было бы эти предметы материального мира, не подпадающие под
17 Гражданское право России/Под, ред. 3. И. Цыбуленко.– М.:
Юрист, 1998.- Ч. 1.- С. 134.
18 Webster's Therd New Dictionary and Seven Language Dictionary.– USA, 1993.
50
признак доступности обладания по своим объективным свойствам, не именовать вещами вообще. Хотя границы между вещами и невещами по признаку доступности господства не являются незыблемыми, они подвижны. Развитие техники и цивилизации все более увеличивает количество предметов, подчиняющихся господству человека, и, значит, предметов материального мира – вещей в их гражданско-правовом понимании. Иногда этот естественный процесс пытаются ускорить предприимчивые люди, которые запускают в гражданский оборот то, что на сегодняшний день объективно не доступно обладанию. Так, американец Деннис Хоуп прославился тем, что объявил себя собственником всех небесных тел Солнечной системы, открыл Лунное посольство и... стал торговать участками Луны. С развитием Интернета дела у него пошли успешно. По им же опубликованным данным, на сегодняшний день продано 60 тысяч кусков Луны. Среди луновладельцев встречаются имена Рональда Рейгена, Джимми Картера, Джона Траволты, Тома Круза, Арнольда Шварценеггера. В список счастливых обладателей частями Луны попали и россияне, например Олег Басилашвили, Александр Розенбаум, Юрий Шевчук, которым луноучастки подарили предприимчивые американцы в рекламных целях 19.
Недоступность господству субъектам предметов материального мира может быть вызвана и юридическими, законодательными ограничениями. Так, в силу действующего законодательства не может рассматриваться вещью человек, хотя каждый из нас представляет собой частицу материального мира. Вместе с тем история знала периоды признания правом возможного господства субъекта права над человеком-рабом. Следовательно, и данный, юридический, критерий также несколько условен. Отметим, что в правовой литературе можно встретить утверждение, что, хотя человек и не может быть предметом торговых сделок, «из этого, однако, не следует, что он не был и не мог быть
19 Заверните мне кусочек Луны! Покупаю-.-//Комсомольская правда.- 2000.– 10 июня.
51
объектом права, ибо в праве семейственном объектом права являются муж, жена и дети»20. Не входя подробно в данную дискуссию, касающуюся семейного права, которое процитированным нами автором названо почему-то семейственным, констатируем очевидный факт, что человек, пусть даже в качестве мужа, жены или ребенка, не может являться объектом права (вещью) в имущественных отношениях по поводу присвоения.
Итак, тело живого человека не является вещью, но можно ли рассматривать в качестве вещей останки человека и отделенные от его тела части? В литературе есть мнение, что «трупы и члены человеческого тела не могут быть объектами права» 2!. Вместе с тем высказывается мнение, что можно говорить о праве собственности на останки человека, например в связи с погребением и заупокойной службой. Например, авторы учебника «Гражданское право Японии» при этом ссылаются на конкретное решение Верховного суда, которое было вынесено в этой стране еще в 1927 г.22. Объектами прав гражданских могут стать и отдельные части в случае смерти человека. Доказательством могут послужить скелеты и препараты из различных частей человеческого тела в анатомических театрах и клиниках. Неизгладимое впечатление на меня еще в детстве произвела гортань человека, подавившегося творогом, находящаяся в одном из музеев Санкт-Петербурга. К сожалению, не только в музеях России хранятся части человеческого тела, например ампутированные. По действующим медицинским правилам, они должны обеззараживаться хлоркой и кремироваться. Однако, как и многие другие, эти правила не выполняются медицинскими работниками. Иногда врачи или сотрудники моргов буквально закапывают руки-ноги неподалеку от больниц или выбрасывают в мусорные контейнеры. Город Краснодар в 1999 году потряс случай, когда собака притащила откуда-то человеческую руку; оказалось, что
20 Трубецкой В. Н. Указ. соч.– С. 181.
21 Цит. по: Трубецкой В. Н. Указ. соч.– С. 183.
22 Вагацума С., Ариидзуми Т. Указ. соч.– С. 93,
52
она – из мусорного бака, стоящего во дворе одного из моргов этого города23.
Также известно, например, что череп Моцарта хранится в музее в Зальцбурге, тогда как сам он похоронен на кладбище в Санкт-Марксе. Австрийских императоров также хоронили по частям: тело – в фамильной усыпальнице, сердце – в Августинской церкви, внутренности – в соборе Святого Стефана24.
Захватывающий сюжет книги Полины Дашковой «Кровь нерожденных» также касается этой острой сегодня проблемы: торговли частями человеческого тела. Искусственно извлеченный из тела беременной женщины 26-недельный плод, оказывается, может быть использован в качестве сырья для какого-то чудодейственного лекарства. Врачи, производящие данные операции втайне от беременных женщин, получают за добываемое «сырье» колоссальные деньги. На этой фабуле дела построен весь сюжет книги, и он, к сожалению, имеет под собой реальную основу. Здесь возможны самые разнообразные злоупотребления.
Закон о трансплантации органов и (или) тканей человека от 22 декабря 1992 г. закрепил в ст. 1, что органы и ткани человека не могут быть предметом купли-продажи. Однако далее в ст. 2 есть пояснение, что действие его не распространяется на органы, их части или ткани, имеющие отношение к процессу воспроизводства человека, включающие в себя репродуктивные ткани (яйцеклетку, сперму, яичники, яички, эмбрион), а также на кровь и ее компоненты. Таким образом, в рамках законодательства России необходимо в каждом отдельном случае знакомиться со специальным нормативным актом для определения возможности участия органов и тканей человека в гражданском обороте.
Думается, что действующее кодифицированное гражданское законодательство вполне могло бы быть дополнено статьей, посвященной таким специфическим объектам, как части человеческого тела.
23 От просроченных таблеток берегите своих деток//Комсомоль-ская правда.- 2000.– 29 июня. - ;
24 Аэрофлот: Журнал для пассажиров.– 2000.– № 2–3.– С. 20.
53
В законодательствах других государств органы и ткани включены в оборот по специально установленным правилам для сделок с ними- В Гражданском праве Японии договоры об отчуждении частей человеческого тела, взятии крови признаются действительными, если не нарушают публичного порядка и добрых нравов25.
Подводя некоторые итоги, можно заключить, что человеческие органы и ткани можно рассматривать в качестве вещей – объектов прав вещных. Однако их участие в гражданском обороте должно быть максимально ограничено, подчиняться специальным правилам и, безусловно, соответствовать принципам и нормам морали.
Итак, есть такие предметы, которые недоступны для обладания, и, следовательно, они не являются вещами, так как не могут стать объектами статических (вещных) прав. Следовательно, данные предметы не могут попасть и в гражданский оборот, т. е. участвовать в динамике имущественных отношений. Вместе с тем есть предметы, доступные для господства, но не участвующие в гражданском обороте, поскольку исключены из него законодателем. Примером таких вещей могут быть, в частности, объекты исключительной собственности
государства.
Следовательно, исключенными из гражданского оборота являются как предметы, не являющиеся по сути дела вещами, т. е. объектами вещных прав, так и вещи, т. е. объекты прав статических, не имеющие возможности в силу специальных предписаний участвовать в динамике имущественных отношений.
Третьим признаком вещи будет способность удовлетворять потребности человека. Этот признак традиционно указывается в гражданско-правовых определениях 26.
Можно сформулировать эту мысль по-другому. В частности, Мейер рассуждал на эту тему так: чтобы физи-
25 См.: Вагацума С., Ариидзуми Т. Указ. соч.– С. 93.
26 Гражданское право России/Под ред. 3. И. Цыбуленко.– М.:
Юрист, 1998.– Ч. 1.– С. 135. Гражданское право/Под, ред А. П. Калпина, А. И. Масляева– М., 1997.– Ч. 1.– С. 50.
54
ческое тело стало вещью в гражданско-правовом понимании, оно должно представлять собой какую либо ценность 27.
В литературе высказаны и некоторые сомнения по поводу признака «ценности» вещи28. Сомнения эти вызваны тем, что ценность есть величина изменчивая и право не может знать заранее, какие вещи, не имеющие ценности в настоящее время, приобретут ее впоследствии. Действительно, птица, например ворона, которая летает на воле и никому не нужна, находится, говоря словами Д. И. Мейера, вне юридического быта. Но завтра ситуация изменилась, вороньи перья вошли в моду, и все птицы «вне юридического быта» оказались в клетках, т. е. очень быстро в него вошли.
Тем не менее нам бы не хотелось отказываться от признака «ценности» в определении вещи как объекта вещного права. При этом необходимо уточнить содержание этого признака. Ценность вещи как объекта права вещного будет заключаться в нем самом, в его материальной форме. Именно предмет материального мира, вещь призвана удовлетворять материальные и духовные потребности людей. И это важно подчеркнуть, поскольку помимо предметов материального мира, представляющих ценность непосредственно как тела, существуют предметы, также имеющие некую материальную форму, ценность которых состоит не в них самих, а в выраженном в них праве. Речь идет, в частности, о ценных бумагах.
Можно ли говорить о праве собственности на вексель? Он имеет некую материальную форму. Законодатель ценные бумаги в ст. 128 ГК отнес также к категории вещей. Учитывая данные обстоятельства, казалось бы, это можно сделать. И в нашей литературе достаточно часто мы встречаемся с подобного рода утверждениями.
Однако, как нам представляется, вексель не должен рассматриваться как объект права вещного, поскольку
27 Мейер Д. И. Указ. соч.– С. 139.
28 Трубецкой В. Н. Указ. соч.– С. 181.
55
ценность его заключается не в материальности формы, а в выраженном в нем праве. Одним из доказательств такого вывода может служить решение по конкретному делу из гражданской практики кассационного Сената дореволюционной России29, Рассмотрев вопрос «о значении безымянных бумаг», Сенат заключил, что представляют они собой особый вид имущества, более приближенный к денежным знакам, и к ним, следовательно, не могут быть применены общие правила об имуществах движимых (движимых вещах,– Л. Щ.).
Следовательно, деньги и ценные бумаги мы не будем относить к категории объектов вещных прав, а будем рассматривать их «вещами особого рода». В этом условном сочетании может быть выражена двойственная природа ценной бумаги: с одной стороны, обладающей материальной формой, с другой -- выполняющей в гражданском обороте служебную роль не за счет нее, а за счет выраженного в ней права требования.
Подводя черту под всеми выделенными признаками и сознавая при этом условность и неточность любого определения, заключаем, что вещь как объект права вещного всегда телесно, т. е, существует как физическое тело, доступна для господства субъектов гражданского права и ценна для них по причине способности удовлетворять потребности людей благодаря своей материальной (физической) форме.
29 Гражданская практика кассационного Сената за 1885–1892 гг,-СПб., 1892- Ст. 534-540.

Глава 4 . ПОНЯТИЕ СУБЪЕКТИВНОГО ВЕЩНОГО ПРАВА

Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы, но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий. К. Прутков

Нужна ли такая особая категория в гражданском праве, как субъективное вещное право?
Значение категории вещного права для законодателя.
Значение теоретической конструкции вещного права для правоприменения.
Кто из цивилистов дореволюционной России разрабатывал понятие вещного права?
Каково значение терминов «вотчинное право», «реальное право», «простое право», «осуществленное право» ?
Какова служебная, роль или основное назначение прав вещных?
Можно ли вещное право именовать субъективным гражданским правом?
Отношение к вещи или отношение между людьми по поводу вещей закрепляется вещным правом.
Дореволюционная цивилистика об объекте вещного права и современное понимание этого вопроса.
Что такое «известная мера господства» или каково содержание вещного права?
В чем заключается непосредственный, независимый характер вещных прав?
Чем характеризуется абсолютный характер защиты вещных прав?
В чем проявляется свойство «исключительности» вещного права?
57
Нужно ли вещным правам свойство «преимущества» или «предпочтения» ?
Можно ли договором сформулировать (установить) вещное право, не предусмотренное законом?

Очередное разочарование постигает нас, когда мы предпринимаем попытку обнаружить в тексте ГК понятие вещного права. Обязывающий заголовок раздела 2 кодекса не завершается законодательной дефиницией. Подобно вещи, категория вещного права оказалась не определенной в действующем гражданском законодательстве. Причем если разработке понятия права собственности российский законодатель еще уделил внимание и действующим ГК оно было дополнено и уточнено, то к понятию вещного права как субъективного гражданского законодатель России даже не приступал. Может возникнуть вопрос: а есть ли надобность в таком определении? Есть ли научная необходимость, теоретическая и практическая важность выделения отличительных черт вещного права, создания особой конструкции вещного права? Ответ на этот вопрос мы находим в трудах русских дореволюционных цивилистов, которые со всей серьезностью подходили к выработке данной категории, объясняя ее важность как с теоретических позиций, так и с позиций практики. Так, К. Победоносцев в своем «Курсе гражданского права»\ с сожалением писал об отсутствии в русском дореволюционном гражданском праве особой категории – вещного права: «Свод наш страдает еще и неопределенностью терминов.., чему нельзя и удивляться по относительной юности нашего законодательства и языка, не успевшего еще выработать свою терминологию для науки права»2. Юношеский возраст гражданского законодательства России несколько затянулся. И необходимый язык четких категорий в области вещного права мы до сих пор не обрели, В связи
' Победоносцев К. Курс гражданского права. Вотчинное право.– СПб., 1892.-С. 113-123. 2 Победоносцев К. Указ. соч.– С. 119.
58
с чем и сегодня, как и в конце XIX века, «испытываем значительные затруднения для систематического изложения наших гражданских законов». Таким образом, в первую очередь, теоретические начала вещного права важны для законодателя. Именно законодатель должен исходить, держать, как говорится, в уме теоретическую конструкцию, определяясь с системой изложения гражданских прав. К. Победоносцев совершенно справедливо отмечал, что хотя система юридических отношений не может иметь математической точности, но она (система) необходима3. Гражданские законы должны иметь систематическое изложение, чтобы не приходилось «приискивать для отдельных предметов», например залога, удержания, владения, проживания, аренды и других субъективных гражданских прав, «наиболее удобное помещение»4. Теоретические начала вещных прав должны быть выработаны наукой и сформулированы в законодательстве для того, чтобы быть заложенными в основание системы гражданских прав.
Во-вторых, теоретическая конструкция вещного права не менее важна и для правоприменения. Не секрет, что защита любого гражданского права определяется его существом. Следовательно, для того чтобы эффективно построить защиту, необходимо исходить из правильно определенной природы права. Бывают случаи, и далеко не редко, когда то или иное возникшее право трудно однозначно отнести к обязательственному или вещному. Более того, возможны некоторые «переходные» формы, о которых говорил Ю. С. Гамбаров в своих лекциях по вещному праву5. Тем не менее нельзя не согласиться с общим выводом К. Победоносцева, что в конечном счете «всякое право по имуществу принадлежит непременно к той или другой категории – есть или право вотчинное, право на вещь, или личное, право на действие другого лица.., и даже если они соединяются, праву придается или вещный, или обяза-
3 Победоносцев К. Указ. соч.– С. 118.
4 Там же.
5 Гамбаров Ю. С. Вещное право: Лекции.– СПб., 1908–1909.
59
тельственный характер»6. Следовательно, теоретические начала вещного права объективно необходимы. Они должны быть положены в основание системы гражданского права. Над созданием особой категории вещного права и построением системы прав гражданских достаточно серьезно поработала русская дореволюционная цивилистическая наука в лице Ю. С. Гамбарова, А. М. Гуляева, К. И. Малышева, Д. И. Мейера, К. Победоносцева, П. П. Цитовича, Г. Ф. Шершеневича и других. Сегодня мы отдаем должное российской дореволюционной цивилистике, которая оказалась мудрее, тоньше, точнее законодателя своего времени и оставила нам в наследство положения и теории, не утратившие актуального значения и сегодня, спустя целый век после их создания. Библиотеки старейших университетов России бережно хранят правовую дореволюционную литературу. Так, в Пермском государственном университете создан специальный фонд правовой дореволюционной литературы. В нем хранятся даже рукописные тексты лекций по гражданскому праву, прочитанные в конце прошлого века7.
А сейчас несколько слов о российской истории термина. Термин «вещное право», обозначающий соответствующее субъективное гражданское право, в российском дореволюционном законодательстве не был известен. Он употреблялся в практике правительствующего Сената8. Что касается учебной и монографической литературы, то именно этот термин был наиболее употребляемым цивилистами. Наряду с ним в качестве синонима употреблялось понятие вотчинного права. Последнее распространялось как на права, имеющие своим объектом недвижимые имущества, так и на права, объектом которых были движимые вещи9. Гражданско-правовая наука пыталась подбирать и эпитеты, отражающие существо вещных прав. Так, К. И. Ма-
6 Победоносцев К. Указ. соч.– С. 117.
7 Малышев К. И. Курс гражданского права, составленный по лекциям, читанным в 1880/81 академическом году.
8 Гуляев А. М. Русское гражданское право.– СПб., 1913.– С. 155.
9 Там же.- С. 156.
60
лышев называл вещные права реальными. Он использовал для них эпитет «простые». Обязательственные права, наоборот, К. И. Малышев характеризовал как сложные 10. Объяснения этим названиям были следующие. Вещное право является простым, так как состоит только из двух элементов – субъекта права и вещи как предмета права. Обязательственное отношение сложное, так как здесь можно обнаружить лицо должника, лицо верителя-кредитора и, наконец, саму вещь. П. П. Цитович считал, что вещные права было бы точнее называть безотносительными или безусловными, поскольку для осуществления своего права здесь субъект не нуждается ни в каком посредничестве третьих лиц".
Каково назначение прав вещных, их служебная роль? Именно с этого вопроса, думается, следует начать гражданско-правовой анализ. Такова была логика и дореволюционной цивилистики. Рассуждая об имущественных правах субъектов гражданско-правовых отношений, цивилистическая наука всегда неразрывно связывала их с потребностями человека, с их природой. Так, К. Победоносцев выделял три наиважнейшие, по его мнению, группы потребностей человека12. Первая группа связывалась с необходимостью каждого человека почувствовать себя личностью («привести в сознание свою личность посреди внешнего мира»). Вторая касалась брака и семьи («дополнить личное бытие в союзе брака и семейства»). Наконец, третья – имеет своей целью «расширение внешнего благосостояния приобретением, усвоением и произведением внешних благ». Эти «вещные» отношения, определяемые самой жизнью, ее экономическими условиями, как раз и составляют главное содержание права гражданского. Если обязательственная связь составляет только предпосылку удовлетворения той или иной потребности в имуществе, то вещно-правовая является ее главным смыслом, осуществленным результатом всех предшествующих
10 Малышев К. И. Указ. соч.– С. 267. н Цитович П. П. Указ. соч.– С. 60. 12 Победоносцев К. Указ. соч.– С. 1.
61
имущественных связей. Она знаменует, власть над вещью. Е. В. Васьковский по этому поводу отмечал, что потребности наши (физические, нравственные, экономические, эстетические) удовлетворяются именно вещами «в тесном смысле этого слова», посредством приобретения различного рода вещных прав. Через эти права человек приобретает господство над вещами, извлекает из них пользу13. Правда, каждый человек действительно настолько индивидуален в своих потребностях, что и пользу в вещах видит свою. Так, известный своей эксцентричностью российский купец Бычков вошел в историю тем, что, купив шикарный особняк в Гороховом переулке г. Москвы, считал грехом там жить в окружении роскоши и ютился в каморке привратника. Тем не менее раз в году на Пасху, поздней ночью, он удовлетворял свою потребность собственника обходом всех комнат одна за другой, а затем снова запирал дворец до следующей Пасхи 14. Действительно, материальные вещи во многом служат удовлетворению не только просто витальных потребностей человека, отношение к этим вещам является отражением наших нравственных качеств и эстетических чувств.
Можно ли вещное право именовать субъективным гражданским правом? Думается, что для такой характеристики не должно быть возражений. Как и любое другое субъективное право, вещное право составляет определенную меру возможного поведения и носит волевой характер. Воля обладателя права является определяющим и решающим моментом при его реализации. Правда, такая концепция не была в цивилистике единственной, получившей всеобщее признание. Тот же Ю. С. Гамбаров, например, считал субъективно-индивидуалистический подход к вещным правам неверным. Он подчеркивал, что вещные права не имеют самостоятельного значения, а «подчиняются определениям объективного правопорядка, служащего выражением не
13 Васьковский Е. В. Учебник гражданского права. Вып. 2: Вещное право-- СПб., 1896.– С- 1.
14 Гороховое поле в центре мегаполиса//Лиза.– 2000.– № 30.– С. 43.
62
субъективных, а объективных интересов»15. Не отрицая роли объективного правопорядка, о котором писал Ю. С. Гамбаров, тем не менее, нельзя умалять значения субъективного, волевого начала в вещном праве. Да, объективные интересы важны, они выражаются в нормативном регулировании, составляют содержание вещного права как института права гражданского. На этой объективной основе возникают уже конкретные субъективные вещные права, в которых проявляются и субъективная воля, и субъективный интерес. Закон может сформулировать общий подход к объему господства в отношении того или иного вида вещного права. Однако это будет только общий подход, приблизительные границы. Что касается осуществления вещного права, то здесь воля субъекта, субъективный характер права будет иметь колоссальное значение. Возьмем, к примеру, право собственности. Формула «любые действия», закрепленная в законе, дает широкий простор правообладателю. Рамки вещного права, в том числе права собственности, нужны. Их отсутствие может привести к забвению как глобальных общественных интересов, так и просто интересов соседей. Однако эти рамки не исключают свободы воли и творчества. Вещное право конкретного субъекта индивидуально в своем осуществлении, а значит, субъективно. Кто-то, будучи собственником земельного участка, может только, в буквальном смысле слова «владение», сидеть на этой земле. Другой собственник будет умело обрабатывать, сдавать в аренду, закладывать, управлять, извлекая для себя максимальную прибыль. Возможно, и тот и другой получат максимальное удовольствие и удовлетворят свои потребности: первый – в отдыхе, второй – в реализации предпринимательского, творческого начала.
Заявив, что вещное право как субъективное гражданское представляет собой определенную меру возможного поведения, определенную меру власти, мы не сказали, над кем (чем), по отношению к кому (чему). Такое уточнение необходимо, и над этим в буквальном
15 Гамбаров Ю. С. Указ. соч.– С. 4. 63
смысле ломают головы ученые-цивилисты на протяжении не одного века. Сформулируем задачу точнее: вещное право закрепляет отношение лица к вещи или отношения между людьми по поводу вещей. Марксистская наука, например, категорически отвергала трактовку собственности или иного вещного права как права, закрепляющего отношение человека к вещи. Сущность собственности теоретики марксизма-ленинизма видели в отношениях между людьми по поводу вещей. Но не только политическими соображениями может быть продиктован такой подход к сущности вещных прав. Многие ученые вне каких-либо политических пристрастий доказывали невозможность существования юридической связи человека и вещи. Так, Ю- С. Гам-баров в своих лекциях по вещному праву, прочитанных в начале прошлого века, подчеркивал, что вещное право может быть правом только при отношении лица к лицу, поскольку юридические отношения между нами и вещами немыслимы 16. Сущность вещного права Ю. С. Гамбаров видел не в пользовании различного рода благами, а в защите этого пользования, которое только и может иметь решающее значение для права. В лекциях Ю. С. Гамбаров приводил в качестве примера ситуацию с человеком, который живет на земле один. Этот человек, по его мнению, может иметь много благ, но не будет иметь вещных прав, так как ему не от кого защищаться. Благо, по мнению Ю. С. Гамбарова, превращается в право только при условии защиты его общественной властью, защиты, предполагающей возможность нарушения интересов одних действиями или бездействиями других. Итак, отношение к вещи – это понятие экономическое, защита такого отношения от других составляет существо понятия юридического. Следовательно, вне отношений по защите, вне всяческих нарушений, в ходе нормальной экономической деятельности вещного права, как следует из рассуждений Ю. С. Гамбарова, не существует. Отвергая точку зрения «пользования», отношения человека к вещи, закрепляемого правом, он
16 Гамбаров Ю. С. Указ. соч.– С. 4. 64
иронически замечает, что, в противном случае, в состав права собственности пришлось бы включить обработку земли, проведение канав, посевы 17. Так и хочется возразить этому автору: а почему бы и не включить посевы в состав права собственности?! Ведь гражданское право как раз и призвано, регулируя, создавать условия для развития нормальных экономических отношений. Существо гражданско-правового регулирования, думается, не в запретах и защите, а в обеспечении поступательного экономического развития. Регулируя статические отношения, отношения принадлежности, гражданско-правовые нормы могут и должны нацеливать участников на эффективное или, по крайней мере, хозяйственное использование материальных благ. Особенно отчетливо такая целевая установка законодателя должна просматриваться при установлении правового режима пользования вещами, представляющими наибольшую экономико-социальную ценность, например жилыми помещениями, землей, культурными ценностями.
Е. В. Васьковский, имея противоположную точку зрения, как нам показалось, сумел иначе поставить вопрос и тем самым обнажил существо проблемы. Он сформулировал его следующим образом: вещное право – это мера власти над вещью по отношению ко всем согражданам или мера власти над согражданами относительно вещи? Если придерживаться второй точки зрения, то. подчеркивает Е. В. Васьковский, из нее последуют самые несообразные выводы. Так, каждое вещное право «подобно сильному электрическому току будет пробегать по всему человечеству» 18. Поймал рыбу, рассуждал Е. В. Васьковский, произвел юридическое потрясение, доходящее вплоть до Северного полюса, так как тем самым ты оказался в юридическом отношении со всеми обитателями Земли.
Итак, подводя итог этой долгой дискуссии, позволим себе присоединиться к точке зрения, усматривающей существо вещного права в закреплении
С. 4.
17 Гамбаров Ю. С. Указ. соч.-
18 Васьковский Е. ?. Указ. соч.– С. 61.
65
им отношения лица к вещи. Таким образом, содержание вещного права будет положительным, т. е. заключаться в определенных возможностях господства над вещью, а не в воздержании всех и каждого от всякого определенного воздействия на вещь. Такое понимание не только проще и понятнее, что подчеркивал Е. В. Васьковский, но и, на наш взгляд, точнее, научнее, ибо соответствует целям гражданско-правового регулирования.
Чтобы дать определение понятию «субъективное вещное право», необходимо последовательно выявить его признаки (специфические черты), которые позволили бы отличать данное право от иных видов субъективных гражданских прав. При этом особенно важным будет показать специфику прав вещных в сравнении с правами обязательственными.
В качестве первого признака вещного права следует рассматривать его объект. Понятие вещи как объекта вещного права мы уже сформулировали 19. В данном разделе мы выделим некоторые из характеристик, на которые обращала внимание дореволюционная цивилистика, разрабатывая дефиницию права вещного. Так, Е. В. Васьковский определял объект вещного права как вещи в «тесном» смысле этого слова20. Н. А. Калинин подчеркивал, что это обязательно должны быть физические вещи с индивидуальными признаками, отграниченные от прочих подобных в пространстве21. К. И. Малышев называл объекты осязаемыми, реальными. Он писал о неразделимой связи между судьбой вещного права и вещи, о том, что с уничтожением вещи уничтожается и вещное право 22.
К. Победоносцев первым отличительным свойством вещного права также считал характеристику вещи как
19 См. главу 3 настоящей работы.
20 Васьковский Е. В. Указ. соч.– С. 1.
2' Калинин Н. А. Общедоступный очерк русского гражданского права: Пособие при пользовании сводом законов гражданских.– СПб.:
Деятель, б. г.– Т. 10.– С. 39.
22 Малышев К. И. Указ. соч.– С. 270.
66
его предмета. Вещь в этом случае должна иметь внешнее, вне лица существующее бытие, объективное значение 23. При этом он также подчеркивал неразрывную связь права с вещью. «Вещное право не отстает от нее, переходит вместе с нею, в чьих бы руках, в каком бы положении вещь ни находилась, прикреплено к ней до тех пор, пока вещь не уничтожается, или сам хозяин не захочет разорвать свой союз с нею, отказаться от нее или превратить ее в ценность, или обменять ее»24. Ю. С. Гамбаров, усматривая специфическую характеристику вещного права в ее предмете, писал о том, что нигде качества объекта не оказывают такого решающего влияния на содержание права, как в вещных отношениях. «Если в обязательствах цель лежит в интересах, которые могут быть удовлетворены различными объектами,– рассуждал Ю. С. Гамбаров,– то объектом вещного права является только индивидуально-определенная вещь, служащая всегда одной и той же цели»25. Следовательно, делал он вывод, в вещных отношениях наблюдается полная соотносительность понятий объекта права и его содержания. Но можно ли согласиться с таким выводом? Возьмем, к примеру, дамскую сумочку. Всегда ли она служит одной и той же определенной цели? Известно, что Маргарет Тэтчер, будучи премьер-министром Великобритании, имела привычку в моменты острого неудовольствия работой какого-либо министра хватать сумку и запускать ею в объект критики 26. Эта сумочка, видимо, в связи с явным несоответствием объекта права с его содержанием была выставлена на аукцион, проводимый из Лондона по Интернету. Деньги, вырученные от продажи сумочки Тэтчер, предполагается использовать на борьбу с раковыми заболеваниями. Приведенный пример убеждает, что нельзя устанавливать жесткой связи между качеством объекта и содержанием вещного права. Тем не менее, в сравне-
23 Победоносцев К. Указ. соч.– С. 114.
24 Победоносцев К. Указ. соч.– С. 112–113.
25 Гамбаров Ю. С. Указ. соч.– С. 9.
26 Сумочка Тэтчер пойдет с молотка//Российская газета,– 2000.– 5 июля.
67
нии с обязательством, в вещном праве данная связь, безусловно, важна. Из определения вещи, которое мы сформулировали ранее, для понятия вещного права представляется возможным использовать указание на телесный характер вещи, т. е. ее существование в форме физического тела.
Второй признак вещного права характеризует его содержание. Термины, которые употребляются для определения содержания вещного права,– власть, господство. Лицо, осуществляя данное право, господствует над материальной вещью. Это господство может проявляться в самых разнообразных действиях субъекта права над вещью. Он может просто держать ее в руках, поддерживать в надлежащем состоянии, ухаживать, давать во временное пользование другим лицам и т. д., и т. п. При всем разнообразии таких конкретных действий один вид вещных прав будет отличаться от других своей мерой, или объемом, господства. Не случайно Е. В. Васьковский назвал это содержание «известной мерой»27. В одних правах, в частности, в праве собственности, она будет достаточно большой, можно сказать, максимально возможной, с такими ограничениями, которые диктуют общественные интересы. В других, например сервитутом праве, объем господства будет совсем незначительным и лишь обеспечит возможность прохода или проезда через участок другого собственника. Термин «известная мера господства» подчеркивает и тот важный факт, что определением объема вещных прав занимается законодательство. В отличие от обязательств этот объем не определяется усмотрением частных лиц. Для выявления содержания обязательства мы всегда исследуем его источник, в частности, договор. Всякое обязательство будет поэтому индивидуальным. Что касается вещных прав, то они, различаясь по видам, будут иметь «одно и то же юридическое содержание строго определенное, замкнутое в своих границах»28. Создание вещных прав самим законом, законодательное опре-
27 Васьковский Е, В. Указ. соч.– С. 57.
28 Победоносцев К. Указ. соч.– С. 117.
68
деление их содержания имеет своим последствием тот факт, что отдельных видов вещных прав, в отличие от обязательств, совсем немного. Появившись издревле, вещные права в течение веков остаются почти неизменными.
Важной характеристикой господства субъекта над вещью будет прямой, или непосредственный, характер его господства. Данное обстоятельство важно подчеркнуть в аспекте отличительных особенностей прав вещных в сравнении с обязательственными. В цивилис-тической литературе мы находим указание на то, что «сущность вещного права заключается в прямом господстве»29. Дореволюционная цивилистика обращала особое внимание на непосредственный, независимый от других лиц характер власти над материальной вещью 30, «Когда лицо простирает свое право на вещь посредством другого лица, обязавшегося перед ним и в его пользу действовать или удерживаться от действий,– писал К. Победоносцев,– это будет уже не непосредственное отношение к вещи, следовательно, не вещное право»31. Е. В. Васьковский удачно, на наш взгляд, выразил признак непосредственного господства формулой: «Вещное право прямо охватывает вещь, обязательственное достигает ее, только проходя сквозь юридическую сферу другого лица»32. Так, право собственности на квартиру, возникшее из договора купли-продажи, прошедшее государственную регистрацию, дает возможность поселиться в этой квартире самому собственнику, поселить друзей или родственников. Власть собственника здесь не зависит от воли других лиц. Обязательственно-правовая связь, например, отношения коммерческого найма жилого помещения, ставит нанимателя в прямую зависимость от воли контрагента. Наймодатель обязан в соответствии со ст. 627 ГК передать нанимателю свободное жилое
29 Вагацума С., Ариидзуми Т. Гражданское право Японии.– М., 1983- Кн. 1- С. 166.
30 Малышев К. И. Указ. соч.– С. 270.
31 Победоносцев К. Указ. соч.– С. 114. ,
32 Васьковский Е. В. Указ. соч.– С. 57.
69
помещение в состоянии, пригодном для проживания. Однако квартиру наймодатель может просто не предоставить, и для защиты своих прав наниматель вынужден будет обращаться к неисправному контрагенту, требовать надлежащего исполнения обязательства, возмещения убытков. Иными словами, взять и просто въехать в нанятую квартиру против воли наймодателя нельзя. Между пользователем и «желанной» вещью в обязательственных отношениях всегда стоит фигура должника, обязанного эту вещь предоставить.
Итак, содержанием вещного права является господство над вещью, независимое от воли иных лиц, объем или мера которого определяется объективным правом (усмотрением законодателя). Лицо, обладатель вещного права, свободно в его осуществлении, однако свобода здесь всегда ограничена рамками закона, определяющего меру власти над вещью.
Третий признак вещного права связан с особенностями его защиты. Отношение лица к вещи как к своей, господство над этой вещью может быть нарушено. Характер защиты вещного права именуют абсолютным, подчеркивая, что нарушителем здесь может быть всякий и каждый, а значит, и иск о защите может быть предъявлен к любому лицу. Теория абсолютного правоотношения провозглашает наличие связи собственника или любого другого субъекта вещного права со всяким и каждым, имеющим отрицательную обязанность не нарушать данное право. «Не тревожить, не мешать, не захватывать, терпеть осуществление права» – именно так характеризуются обязанности пассивной стороны данного правоотношения33. Представляется, что такая конструкция абсолютного правоотношения есть плод искусственного теоретизирования, причем пустого. В ней нет смысловой нагрузки, как нет и не может быть реальной правовой связи собственника с любым и каждым, живущим в данный момент на земле. Профессор Генкин, как, впрочем, и ученые-цивилисты до него,
33 Малышев К. И. Указ. соч.– С. 211. 70
проникался искренним сочувствием к гражданину, не искушенному в цивилистических конструкциях, который никак не может понять, что состоит в правовом отношении с неизвестным лицом, который должен воздерживаться от нарушений неизвестной ему сферы отношений неизвестного ему лица. Отвергая существование некоего абсолютного правоотношения, нельзя не признавать необходимости защиты вещного права от любого лица, посягнувшего на нарушение данного права. К. Победоносцев указывал, что однажды укоренившаяся связь вещи с собственником имеет безусловную силу для всех третьих лиц34. У собственника с этими третьими лицами не устанавливается никакой конкретной правовой связи, последние просто обязаны в силу действия норм объективного права не нарушать его законное право – право собственности. Гирке по этому поводу заметил, что за господством над вещью стоит «неопределенное число лиц, обязанных уважать это господство»35. И понятно, что на защите вещных прав стоит гражданское право, выработавшее целый механизм вещно-правовой защиты. Когда появляется нарушитель права вещного, тогда возникает уже конкретная правовая связь, вызванная данным правонарушением. Эта связь порождает соответствующий иск, например, виндикационный или не-гаторный. Кстати, объективное право, помимо того, что должно определиться с видами вещных прав, объемом возможного господства, основаниями возникновения и прекращения данных прав, должно заботиться и о средствах их защиты от нарушений. В гражданско-правовой литературе высказано мнение, что всеобщий характер защиты не следует включать в признак вещного права, поскольку и некоторые другие субъективные гражданские права защищаются подобным образом. Так, Ю. С. Гамбаров писал, что «направление против третьих лиц, хотя и присущее вещным отношениям, не составляет их отличительного признака и не должно поэтому вводить-
34 Победоносцев К. Указ. соч.– С. 120.
35 Васьковский Е. В. Указ. соч.– С. 61.
71
ся в их определение36. На наш взгляд, указание на всеобщий (от всякого и каждого) характер защиты должно включаться в определение субъективного вещного права. Как существенна связь лица с вещью, например отношение собственника к вещи как к своей, так, на наш взгляд, не менее существенна и внешняя сторона этих отношений – отношение всех прочих лиц к этой вещи как к чужой. Право, одобрив союз собственника с вещью, считая эту связь законной, а ее осуществление – правомерным, не превышающим опять же законных пределов, стоит, не может не стоять, на защите господства над вещью. Думается, что правовая защита – это неотъемлемое свойство, важная черта субъективного вещного права. Итогом наших рассуждений, неким синтезом выделенных признаков будет следующее определение субъективного вещного права, с которого мог бы начинаться раздел ГК о праве собственности и других вещных правах. Вещным признается право, предметом которого является вещь, существующая в форме физического тела (телесная), закрепляющее принадлежность этой вещи лицу и непосредственное над ней господство в определенном объеме правомочий, пользующееся защитой от любого нарушителя.
Цивилистика, определяя значение вещных прав, наделила их тремя важными свойствами: исключительность, преимущество, установление только законом.
Исключительность К. Победоносцев трактовал в виде формулы; «...Когда я имею право на вещь, никому не может в то же время принадлежать подобное же право на ту же самую вещь, а если по какому-нибудь случаю таковое право было предоставлено другому лицу, оно само по себе ничтожно, недействительно»37. В современный период законодательства ряда стран вещные права наделяют свойством исключительности38. В действующем законодательстве России в разделе, посвященном вещным правам, исключительность как юри-
36 Гамбаров Ю. С. Указ. соч.– С. 6.
37 Победоносцев К. Указ. соч.– С. 113.
38 Вагацума С., Ариидзуми Т. Указ. соч.– С. 166.
72
дическое свойство и принцип регулирования не закрепляется. Будет ли этот принцип актуален для России или есть сомнения в необходимости его закрепления в действующем законодательстве нашей страны? На сегодняшний день правовое регулирование исходит из индивидуального подхода в решении этого вопроса применительно к каждому из видов вещных прав. Причем эта индивидуальность скорее касается дозволения или установления неисключительности. Так, если залог рассматривать правом вещным, то закон разрешает одновременный залог одного и того же имущества в обеспечение других требований (последующий залог) п. 2 ст. 342 ГК. Условиями последующего залога являются незапрещенность предшествующим договором о залоге и сообщение последующему залогодержателю обо всех существующих залогах на данное имущество (пп. 2, 3 ст. 342 ГК).
Если иметь в виду право собственности, то, безусловно, одновременное существование второго права собственности на одну и ту же вещь, аналогичное по содержанию первому, невозможно. Здесь не следует смешивать эту ситуацию с правом общей собственности – долевой или совместной. Существование двух прав собственности у двух собственников, равных по содержанию, невозможно, так как это будет противоречить существу права собственности.
Возьмем, к примеру, право оперативного управления. В нашем законе нет общего запрета на существование двух прав оперативного управления различных юридических лиц на одно и то же имущество. Но если такая ситуация и возникнет, это будет противоречить существу и назначению данного права юридического лица. Этим ограниченным вещным правом собственник наделяет конкретного субъекта – определенное юридическое лицо, и тем самым исключается возможность одновременного наделения этим же имуществом еще какого-либо юридического лица для осуществления его деятельности.
Обратимся к ограниченным правам на земельные участки, например эмфитевзису, который в нашей стране имеет форму права пожизненного наследуемого
73
владения земельным участком. Здесь также невозможно одновременное существование этого права в одинаковом объеме у двух субъектов.
Думается, что в нашем гражданском законодательстве должно быть закреплено общее правило, наделяющее вещные права свойством исключительности. Ведь нашлось место в ст. 209 ГК России для формулы, разжевывающей соотношение права собственности и права доверительного управления. Не менее важным является такое же закрепление на уровне ГК правила, в соответствии с которым при установлении определенного вещного права в отношении данного предмета никакое иное право, аналогичное по содержанию первому, не может быть установлено. Из данного правила, как, впрочем, из любого другого, законодатель вправе делать исключения. Например, исключение может быть установлено для того же залогового права. Однако действие общей нормы, общего правила будет обязывать законодателя подходить к установлению исключений с особым вниманием, проявлять осторожность, осмотрительность, «семь раз отмерить».
Вторым свойством вещных прав, неотъемлемо им присущим с позиций цивилистической науки, является право преимущества. К. И. Малышев писал, что «в случае конкуренции с личными кредиторами, вещные права всегда имеют преимущество: они дают лицу право требовать выделения вещи из конкурсной массы или, по крайней мере, предпочтительного удовлетворения из ценности вещи»39. Интересные рассуждения о преимуществе или предпочтении вещных прав обязательственным мы находим у К. ГГобедоносцева-Он рассуждал: «Мне заложена земля. Я получаю на нее вещное право. Право мое неразрывно связано с землей. Затем, сколько бы владелец этой земли ни наделал долгов, при удовлетворении их я иду вперед перед всеми кредиторами, хотя бы у должника моего не было никакого имущества, кроме земли, мне заложенной. Никто из них не имеет права войти в состязание со мной...»40.
39 Малышев К. И. Указ. соч.– С. 274.
40 Победоносцев К. Указ. соч.– С. 113–114.
74
Исходя из действия данного принципа, при одновременном существовании в отношении одной вещи и вещного, и обязательственного права первое должно иметь преимущество. Если законодатель строго придерживается данного теоретического тезиса, то последний не только формально закрепляется, но и проводится в жизнь конкретным гражданско-правовым регулированием, в частности, законодательством о банкротстве, об ипотеке. Если, например, обратиться к законодательству Японии, то преимущество вещных прав здесь последовательно проводится как Законом о банкротстве (ст. 92), так и Гражданским процессуальным кодексом (ст. 565)41. Следовательно, и при процедуре банкротства, и при принудительном исполнении ипотека или иные вещные права в отношении данного имущества в Японии имеют преимущество. В отечественном законодательстве такой последовательно проводимой принципиальной позиции по отношению к правам вещным мы не сможем обнаружить. Так, при ликвидации юридического лица требования его кредиторов в соответствии со ст. 64 ГК удовлетворяются в следующей очередности. В первую очередь удовлетворяются требования граждан, перед которыми это юридическое лицо несет ответственность за причинение вреда их жизни или здоровью. Во вторую очередь производятся расчеты по выплате выходных пособий и оплате труда с лицами, работающими по трудовому договору (контракту), а также выплате вознаграждений по авторским договорам. И лишь в третью очередь удовлетворяются требования по обязательствам, обеспеченным залогом.
При процедуре банкротства в очередности удовлетворения требований кредиторов в соответствии со ст. 106 Закона о несостоятельности (банкротстве) право залога также стоит на третьем месте 42. Мотивы установления именно такой очередности объяснить можно. Объяснимы также потребности и нужды тех первоочередных обязательственных кредиторов, которые, мож-
41 Вагацума С, Ариидзуми Т. Указ. соч.– С. 167.
42 Российская газета.– 1998.– 20–21 января.
75
но сказать, уважены российским законодателем. Тем не менее, данные мотивы и даже самые лучшие побуждения, думается, не должны служить оправданием исключения из законодательства общего правила как принципа. Принцип преимущественного действия вещных прав имеет все основания быть закрепленным и последовательно проведенным в отечественном гражданском законодательстве. Для этого ГК следует дополнить специальной статьей с названием: «Преимущественное действие вещных прав». Что касается исключений из действия принципа преимущества вещных прав, то они могут быть установлены. Например, данное исключение, вполне вероятно, будет касаться права владения, которое в недалеком будущем займет свое место в системе вещных прав России.
Наконец, третьей принципиальной установкой в отношении регулирования субъективных вещных прав является порядок их установления. Известно, что ст. 8 ГК закрепляет положение, в соответствии с которым гражданские права и обязанности возникают из оснований как предусмотренных законом, так и действий участников гражданских правоотношений, хотя и не предусмотренных правовыми нормами, но им не противоречащих. Важно, чтобы эти действия не противоречили общим началам и смыслу гражданского законодательства. Обычно данное правило мы распространяем на обязательственные правоотношения, подчеркивая, что обязательство рождается сделками как предусмотренными, так и не предусмотренными законом и иными правовыми актами. Что касается прав вещных, то действующее гражданское законодательство нигде специально не предусматривает правила, касающегося специфики их установления. Мы не найдем нормы, закрепляющей, что вещное право не может быть установлено договором, если оно не предусмотрено законом. Также отсутствует предусмотренное законом правило, дозволяющее устанавливать сторонам вещные права своим соглашением. Отсутствие строгих законодательных рамок в отношении условий возникновения прав вещных позволяет подходить по-разному к решению данного вопроса. Одни авторы считают систему вещ-
76
ных прав закрытой, т. е. состоящей из исчерпывающего, установленного законом перечня43. Другие исходят из того, что вещное право может рождать договор и совсем не обязательно это право должно быть предусмотрено законом 44. Таким образом, сложились две позиции, которые условно можно назвать: ограничительная и расширительная. Авторов, расширяющих круг вещных прав, немного. В процитированном нами учебнике екатеринбургских ученых, разделяющих позицию расширения круга вещных прав, сформулированный тезис, к сожалению, подробно не раскрывается. Вполне понятно, что трудности, связанные с изложением всего объема первой части гражданского права, не позволили авторам дать подробную аргументацию их позиции. А раз нет аргументов при ее изложении, нет теоретической базы, нет опыта сравнительного правоведения, то, соответственно, нет возможности покритиковать подходы, детали конструкции. Вот почему нам остается просто констатировать общее несогласие с данным выводом, сформулированным как тезис. Российская цивилистическая доктрина всегда исходила из замкнутого, законодательно установленного перечня вещных прав. Действительно, с этим конкретным перечнем российский законодатель мучился и мучается до сих пор. Однако дореволюционная цивилистика была твердо убеждена в том, что «отдельных видов вотчинного права весьма немного, и в течение веков остаются почти неизменными виды эти, издревле существующие»45. Такая немногочисленность и вечность прав вещных как раз и объясняется невозможностью их рождения из соглашения сторон. Да, договор может породить вещное право, но лишь такое, какое предусмотрено, дозволено законом. Именно такой теоретический подход позволяет не расплодить разновидностей, не раз-
43 Суханов Е. А. Право собственности и иные вещные права. Способы их защиты: Комментарий к новому ГК.– М., 1996.
44 Гражданское право: Учебник для вузов/Под общей ред. Т. И. Илларионовой, Б. М. Гонгало, В. А. Плетнева.– М.: Норма-Инфра.- М., 1999.- Ч. I,- С. 297.
45 Победоносцев К. Указ. соч.– С. 117.
77
мыть саму конструкцию. В противном случае было бы очень трудно, практически невозможно реализовать те наиважнейшие принципы, теоретические установки, о которых мы сказали выше, а именно: исключительности и предпочтения. Различие конструкций вещного права и обязательства при таком подходе может исчезнуть, поскольку размытым окажется как круг вещных прав, так и их содержание. Принцип установления вещных прав законом закреплен в законодательствах стран мира46. Думается, что специальная статья, посвященная действию принципа установления вещных прав законом, должна войти и в содержание действующего ГК России.
Таким образом, с дефиниции вещного права, раскрытия принципов исключительности, преимущества и установления вещных прав только законом должен, как нам представляется, начинаться раздел ГК, посвященный праву собственности и другим вещным правам. Мы предварили эту главу словами К. Пруткова, сделав их эпиграфом. И закончим ими же, только чуть перефразировав классика. Законодатель, введя предлагаемые положения в «круг наших понятий», сделает понятными «многие вещи» при применении норм ГК, посвященных праву собственности и другим вещным правам.
46 Вагацума С,, Ариидзуми Т. Указ. соч.– С. 165.

Глава 5. ВИДЫ ВЕЩНЫХ ПРАВ

Человек! Возведи взор свой от земли к небу,– какой, удивления достойный, является там порядок. К. Прутков

Едины ли цивилистика и законодатель во мнении на перечень (систему) видов вещных прав?
Трудности в разработке перечня видов вещных прав в законодательстве России.
Современная цивилистическая доктрина о п. 1 cm. 216 ГК.
Следует ли совершенствовать действующий ГК России или принимать новые законы, дорабатывая перечень видов вещных прав?
Основные виды вещных прав, сформулированные в римском частном праве.
Виды вещных прав в дореволюционном законодательстве и цивилисти ческой доктрине.
Система вещных прав в Германском гражданском уложении.
Ростки новых видов вещных прав в отдельных статьях ГК, не поименованных ст. 216 ГК.
Какой могла бы быть новая редакция ст. 216 ГК с учетом отечественного и зарубежного опыта законодательного регулирования, а также современного уровня развития гражданско-правовой науки?

Исходя из общих теоретических посылок, касающихся вещного права, казалось, нет ничего проще перечислить в определенной последовательности все его разновидности. Действительно, и существуют эти права издревле, буквально вечно, и не так велико их общее количество, так сказать, набор, и все они должны быть законом установлены. Но не так, оказывается,
79
просто открыть закон и привести полный перечень. Вернее сказать, открыть закон можно и переписать тоже можно. Однако сколько «переписчиков» – тех ученых-цивилистов, которые занимались проблемой классификации вещных прав, столько и самых разных по видам и последовательности их изложения перечней. Причем интересно, что даже в одной стране на основе одного и того же законодательства в гражданско-правовой литературе выделялись разные по количеству и наименованиям виды вещных прав. К. Анненков в «Системе русского гражданского права» рельефно продемонстрировал данный факт на примере отражения видов вещных прав, закрепленных в гражданском праве дореволюционной России в трудах русских ученых-цивилистов1. Источник анализа был один, а классификации, в частности, у таких цивилистов, как Д. И. Мейер, К. Победоносцев, Г. Ф. Шер-шеневич, получились разные. Тем более различными окажутся перечни видов вещных прав, если в основу их построения будет положено законодательство разных стран или даже одной страны, но в различные периоды ее развития. Сказанное свидетельствует о том, что цивилистика находится в постоянном поиске наиболее оптимальной системы вещных прав, в стремлении «сделать ее, насколько это возможно, определенной и точной, чтобы каждый из ее отделов замыкал в себе предметы исключительно и безусловно ему свойственные»2. Однако фактически такая оптимальная Система вещных прав оказалась так и не построенной. Российский законодатель и в конце 90-х годов XX века, создавая новый ГК, в главе, посвященной вещному праву, как и в XIX веке, «споткнулся» на перечне «других вещных прав». Ст. 216 действующего ГК оказалась существенно неполной. Авторы комментариев отмечают этот факт с сожалением, констатируя, что даже «так называемые придаточные вещные права, служащие обеспечением к правам кредитора в обязатель-
' Анненков К. Система русского гражданского права. Права вещные.- СПб., 1895.- С. 1.
2 Победоносцев К. Указ. соч.– С. 118,
80
ственном правоотношении (например, ипотека), в этой статье не названы3. Выход из создавшегося положения авторы процитированного комментария видят в оговорке «в частности», содержащейся в п. 1 ст. 216, которая дает, по их мнению, возможность вводить новые вещные права отдельными федеральными законами. Не доктриной, не подзаконными нормативными актами, а именно законом, поскольку действующие вещные права предусмотрены ГК4. Нам представляется, что такой подход к совершенствованию системы вещных прав является не совсем правильным. Известно, как принимаются наши федеральные законы. Во многом их принятие зависит от случая. Требует решения какая-то проблема, назрел вопрос – принимается закон. Мне могут возразить: мол, есть в самом ГК отсылки к целому ряду федеральных законов, которые необходимо принять в развитие ГК. Да, такие законы намечены в структуре ГК, но опять же, к сожалению, эти законы не касаются системы вещных прав. Если бы определенная система вещных прав в период принятия ГК уже сложилась и можно было бы предусмотреть круг необходимых законов, то был бы и замкнутый перечень самих прав в кодифицированном законе. Но поскольку к моменту принятия кодекса концепция системы вещных прав еще не сложилась, законодатель не смог предусмотреть ни замкнутого круга вещных прав, ни перечня федеральных законов, которыми бы определялось содержание этих прав. В результате – процесс развития и совершенствования системы вещных прав в нашей стране во многом будет случайным, что допустить, думается, нельзя. В противном случае это будет не система вещных прав, а просто набор, как подарочный новогодний набор конфет, красивых, но случайно подобранных. Вот почему, как нам представляется, следует идти другим путем: внесения соответствующих дополнений и изменений в ГК. Ст. 216 ГК должна в недалеком будущем оправдать свое название
3 Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 1. Научно-практический комментарий.– М.: БЕК, 1996.– С. 347.
4 Там же.– С. 347.
81
и включить в себя все вещные права лиц, не являющихся собственниками. Собрав воедино все ограниченные вещные права в ст. 216 ГК с учетом права собственности как первого и самого «сильного» вещного права, российский законодатель реализует наиважнейшую задачу: замкнет круг вещных прав, представив его в виде системы.
Для того чтобы сегодня правильно выстроить эту систему в законодательстве нашей страны, нам представляется важным обратиться к историческому опыту – как отечественному, так и зарубежному. Какими были поиски в этом направлении, с чего они начинались, в чем состояли достижения законодателей разных стран и эпох? Начнем с классики римского частного права. Какие виды вещных прав сложились в то далекое время? Еще из учебников по римскому частному праву мы помним три института, которым соответствуют три вида вещных прав: владение, право собственности и права на чужие вещи. Владение было самым первым видом. Возникнув первоначально в отношении земли, оно представляло собой реальное господство лица над вещью, вытекавшее из фактического, физического отношения лица к предмету владения5. Владение рассматривалось как противоречивое право, поскольку оно объединяло правовой и фактический аспекты. Владение могло быть соединенным с собственностью, а могло проявляться вне всякой связи с ней и даже быть ее нарушением. Римское право охраняло владение само по себе, не допуская произвольных его нарушений, независимо от оснований его возникновения. Во владении выделялись разновидности. Из этих разновидностей одни, например цивильное владение, были в большей степени правами вещными, другие, такие как посредственное владение, или держание, тяготели к правам обязательственным. О специфике владения как особого вещного права свидетельствовал особый характер его защиты. Эта защита против всех, включая соб-
5 Римское частное право/Под ред. проф. И. Б. Новицкого и И. С. Перетерского. – М.: Юриспруденция, 1999.–С. 150–151.
82
ственника вещи, осуществлялась не в форме судебного разбирательства, а посредством приказа претора – интердикта, который давал ход особому интердиктно-му производству.
Право собственности как некое модельное вещное право и как наиболее полное право на вещь вырабатывалось в римском частном праве медленно. Еще раз подчеркнем, что в доклассическое время не существовало общего определения собственности, а давалось перечисление отдельных полномочий собственника. В древнейшем праве даже не было специального термина для обозначения собственности. Частноправовое понятие собственности сложилось к концу классического периода (III в. н. э.), когда обычным термином, обозначающим это понятие, стал термин proprietas. Этот термин обозначал собственность как особое отношение господства над вещами, высшее среди других. Как таковое оно могло продолжаться без фактического осуществления, как голое право. В итоге, классическая юриспруденция под собственностью стала понимать неограниченное и исключительное правовое господство лица над вещью, как право, свободное от ограничений по самому своему существу и абсолютное по своей защите 6.
Права на чужие вещи иначе назывались специальными, ограниченными, частичными, парциарными. В рамках этой группы прав сложились самостоятельные виды, которые приобрели специальное регулирование. Из ограниченных вещных прав в первую очередь выделялись сервитут, или обременения, одного имения, хозяйства (служащего имения) в пользу другого (господствующего имения)7. Основными сервитута-ми в римском праве были земельные сервитуты. Они делились на сельские и городские. Сервитуты, представлявшие собой права на чужие вещи, давали возможность их обладателям проходить через соседний участок, прогонять через него скот, проезжать на телеге,
6 Римское частное право. Указ. соч.– С. 170.
7 Дождев Д. В. Римское частное право: Учебник для вузов/Под ред. В. С. Нерсесянца.– М., 1996.– С. 404.
83
проводить или черпать воду на соседнем участке, спускать воду, проводить канал для нечистот и т. д.,
и т- п.
Среди прав на чужие вещи в римском праве выделялся также узуфрукт. Узуфрукт представлял собой пожизненное право пользования чужой вещью, а его объем (возможности обладателя) считался самым обширным. Пока действовал узуфрукт, собственник не имел права на доходы от вещи, и его собственность считалась голой (nuda proprietas). В праве Юстиниана в качестве самостоятельного выделилось habitatio, или право пожизненного проживания в чужом доме или его части. Субъект этого права мог жить в нем сам или отдавать внаем. Еще одной разновидностью среди специальных вещных прав, возникших в Риме, был суперфиций. Последний представлял собой наследственное и отчуждаемое право пользования строением, возведенным на чужой земле8. Первоначально возникнув как обязательство из договора нанимателя с собственником земельного участка, суперфиций впоследствии получил значение самостоятельного вещного права.
В качестве самостоятельной разновидности ограниченного вещного права в Риме сформировался эм-фитевзис. Он представлял собой наследственное и отчуждаемое право пользования чужой сельскохозяйственной землей с целью ее обработки. Это право выросло сначала из обязательства купли-продажи (эмфитевти-ческой продажи), а затем из аренды. Постепенно арендные отношения превратились в вечную аренду, дававшую особое право на вещь и на особый иск в его защиту. Права обладателя эмфитевзиса были широкими, Он получал в собственность все плоды и доходы от земли, права его переходили к наследникам, могли быть завещаны, подарены и проданы. Основной обязанностью обладателя данного права была уплата ежегодной ренты деньгами или натурой. К числу прав на чужие вещи в римском праве относили и залог. Единого термина для обозначения залога в то время
8 Римское частное право. Указ. соч.– С. 204. 84
еще не было, однако на всех стадиях своего развития он давал кредитору вещное обеспечение его требования. Очевидная связь залога не только с вещью, но и с обеспечиваемым обязательством привела к тому, что залог рассматривался чаще всего, например, в учебной литературе по римскому частному праву, не в разделе о правах вещных, а в части, посвященной договорам и обязательствам9. Такое «раздвоение» преследовало право залога по сути на всех этапах его последующего развития в законодательствах стран мира.
Итак, небольшой экскурс в римское частное право позволил нам выделить в нём восемь основных видов вещных прав: владение, собственность, сервитут, узуфрукт, право проживания, суперфиций, эмфитевзис и залоговое право.
А сейчас обратимся к российскому дореволюционному законодательству. Мы его уже касались, характеризуя вещное право как институт права гражданского. Сейчас нас будут интересовать конкретные виды субъективных вещных прав, которые были предусмотрены отечественным гражданским правом до революции. По сути все вещные права закон делил на д в е группы:
право собственности (Свод законов, том 10, ст. 420) и посторонние (неполные) права на имущество (Свод законов, том 10, ст. 432). Подробный перечень неполных прав выглядит следующим образом: I) право участия в пользовании и выгодах чужого имущества; 2) право угодий в чужом имуществе; 3) владение заповедными и наследственными имениями; 4) владение имениями временно заповедными; 5) владение имениями, жалуемыми на праве майоратов в западных губерниях; 6) право владения и пользования; 7) право распоряжения. Естественно возникает вопрос, возможно ли весь этот перечень неполных прав рассматривать в качестве прав вещных. Сразу же оговоримся, что анализ текста законов гражданских, содержащихся в томе 10 Свода законов, представляет известные трудности. Действительно, многим нормам права не хватает четкости, строгости фор-
9 Римское частное право. Указ. соч.– С. 316.
85
мулировок, поэтому возможны некоторые разночтения в толковании этих текстов. Тем не менее, позволим себе высказать авторский взгляд на перечень видов вещных прав, выделенных российским законодателем того времени. Так, право участия в пользовании и выгодах чужого имущества, по существу, включает в себя ограничения собственности и сервитута, которые также являются ограничениями собственности, но дополнительно предоставляют и определенные возможности их обладателю. Право угодий в чужом имуществе также возможно рассматривать в качестве сервитутов. Свидетельством тому ст. 454 тома 10 Свода законов, предусматривающая право въезда в частные леса. Владение имениями различного рода (заповедными, временно заповедными) скорее отражает специфику правового режима различных земель, нежели особое вещное право. Выделенное законодателем того времени право владения фактически распадается на две разновидности: владение, предоставляемое самим собственником, и фактическое владение, самостоятельное и независимое, или владение как факт. Вторую разновидность владения, думается, можно рассматривать в качестве особого вещного права. Именно как особое право, обладающее специфическим пространством и свойством пожизненности, представлено владение в ст. 514 тома 10 Свода
законов.
Что касается пользования и распоряжения, то в них
трудно усмотреть характер самостоятельных вещных прав. Так, ст. 542 тома 10 Свода законов говорит о таком способе «отделиться от права собственности», как доверенность, выданная собственником другому лицу. Очевидно, что распоряжение по доверенности нельзя рассматривать в качестве особого вещного права. Не составит особого права и передача имущества в пользование другому лицу посредством найма, ссуды и других договоров. Упрекнуть дореволюционного законодателя в непоследовательности, конечно, можно. Однако оправданием ему может служить отсутствие в заголовке раздела категории «вещные права», раздел посвящен разным правам на имущество. Вот почему формально законодатель прав. Он имел полное основание после та-
86
кого титула вести речь как о вещных, так и об обязательственных правах. Что же касается научного анализа, то для него возникали и возникают в связи с данным обстоятельством определенные затруднения. Отсюда и в цивилистической литературе обнаруживаются разночтения. Цивилисты уточняли законодателя, предлагали дополнить перечень, в частности, правом залога (Шершеневич Г. Ф., Победоносцев К.). Итогом знакомства с законом и цивилистической литературой дореволюционного периода развития России может быть следующий обобщенный перечень видов имеющихся вещных прав: собственность, право участия частного (условно назовем это право русским вариантом сервитутов), владение, право залога.
Исследование проблемы видов вещных прав делает необходимым обращение и к зарубежному опыту. С этой целью проанализируем кодифицированный Гражданский закон Германии (ГГУ), наиболее близкий нам по своей системе. Какие же виды вещных прав предусмотрел в нем немецкий законодатель? Попробуем выявить в соответствующей главе ГГУ систему данных прав. В о-п е р в ых, следует обратить внимание на право владения, с которого начинается третья книга ГГУ «Вещное право». Параграф 854 ГГУ рассматривает владение как фактическую власть над вещью. На втором месте стоит право собственности. Параграф 903 ГГУ связывает это право с возможностью распоряжаться вещью по своему усмотрению и устранять любое вмешательство, если тому не препятствует закон или права третьих лиц. Третье место занимает наследственное право застройки. Под ним понимается отчуждаемое и наследуемое право иметь строение на поверхности земельного участка или под ней. В-четвертых, немецкий законодатель выделяет особо сервитута, в частности, в такой основной их разновидности, как земельные сервитуты. Понятие «земельный сервитут» раскрывает параграф 1018 ГГУ. Под ним понимается право использования чужого земельного участка в определенных случаях или воздерживаться от определенных действий на чужом земельном участке, или исключение осуществления права собственности на обремененный земель-
87
ный участок в отношении господствующего земельного участка. Пятое место следует отвести узуфрукту. Представляя разновидность сервитутов, узуфрукт, тем не менее, в Германии получил самостоятельное закрепление. Его понятие дается в параграфе 1030 ГГУ; «Вещь может быть обременена таким образом, чтобы лицо, в пользу которого произведено обременение, имело право извлекать все выгоды от пользования вещью». В свою очередь узуфрукт в немецком праве делится на три разновидности: узуфрукт в отношении вещей, узуфрукт на права и узуфрукт на имущество. Этим разновидностям посвящены самостоятельные параграфы. Обращает на себя внимание параграф 1093 ГГУ. В нем говорится о праве пользования жилым помещением, которое мы поставим на шестое место. Данное право трактуется как разновидность ограниченного личного сервитута и состоит в возможности пользования зданием или его частью для проживания, с освобождением собственником помещения. Отдельной строкой немецкий закон выделяет ипотеку (параграф 1113 ГГУ) и залоговое право на движимые вещи (параграф 1204 ГГУ). Этой разновидности мы отведем в нашем перечне седьмое место. Помимо перечисленных, немецкий законодатель называет еще такие специфические обременения, как поземельный долг (параграф 1191 ГГУ) и рентный долг (параграф 1199 ГГУ). Будучи обременениями собственности, они, как представляется, не составляют особых разновидностей вещных прав, в связи с чем мы не поместили их в рамки построенной нами общей системы.
Таким образом, практически все из классических римских видов вещных прав нашли свое отражение и закрепление в главном Гражданском законе Германии, что является несомненным его достоинством. Возникает вопрос: а возможно ли позаимствовать всю немецкую систему? Думается, что при всей близости наших систем простое копирование в данном случае невозможно. И главное препятствие этому состоит, как представляется, в том, что немецкий законодатель чрезмерно расширяет спектр вещных прав. Например, даже залоговое право на право им рассматривается как
право вещное. Наша же концепция придает важное значение объекту вещного права и не расширяет его понимание. Следовательно, если объектом является имущественное право, то надо говорить о праве обязательственном, а не вещном. Сказанное свидетельствует о том, что при всей плодотворности использования немецкого опыта мы не можем идти по пути его копирования. Этот опыт можно использовать только творчески, учитывая специфику отечественной истории гражданского законодательства, российской циви-листической традиции и современной структуры и содержания ГК.
А сейчас обратимся к тексту ГК и возьмем для анализа следующие статьи: 131, 234, 263, 292, 298, 359. Нашей целью будет разработка новой редакции ст. 216 ГК. Анализ других норм кодифицированного закона нам потребуется для того, чтобы найти в богатом содержании действующего ГК ростки тех видов вещных прав, которые оказались не учтенными текстом ст. 216 ГК.
Начнем со ст. 234 ГК, устанавливающей институт приобретательной давности. Этот институт был известен отечественному гражданскому праву еще до революции, но исчез в советский период. Сегодня он восстановлен, и, как следствие, происходит возрождение старого, но забытого вещного права – права владения имуществом. У этого права в институте приобретательной давности нет титула, но оно подлежит защите (п. 2 ст. 234 ГК). Субъектом его является добросовестный владелец, относящийся к имуществу как к своему собственному. При этом само право собственности отсутствует. Объектом отношений здесь выступает материальная вещь, в том числе недвижимая. Владелец приобретает определенные возможности в отношении этой вещи, включая защиту своего права против третьих лиц. Законодатель употребляет термин «владение», подчеркивая, что защите подлежит именно оно. К какому виду нрав гражданских мы можем отнести данное право? Здесь нет обязательства, нет кредитора и должника, а есть отношение к вещи как к своей в отсутствие титула, есть владение как факт. Напомним, что до революции гражданское законодательство признавало владение в
качестве особого вещного права, в том числе и институт приобретательной давности. Владение выделяло еще римское частное право. Мы уже установили, что книга 3 «Вещное право» Германского гражданского уложения начинается также с характеристики владения как права вещного (параграф 854 ГГУ). Следовательно, мы вправе сделать вывод о появлении вновь в гражданском законодательстве России права владения и, как следствие, необходимости его закрепления в ст. 216 ГК.
Обратимся к ст. 292 ГК. Она закрепляет право членов семьи собственника жилого помещения пользоваться этим помещением (проживать). Законодатель в п. 2 ст. 292 ГК замечает, что переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу не является основанием для прекращения данного права члена семьи собственника. Итак, мы обнаруживаем законодательно установленный вариант обременения собственности. Данное обременение выступает в виде особого права. Член семьи собственника не вступает сам ни с кем в обязательственные отношения. Он только помечается как бремя в договоре продажи дома или квартиры (ст. 558 ГК). Законодатель логично развил правила ст. 292 ГК в ст. 558 ГК, установив указание на перечень пользователей в качестве существенного условия договора продажи жилого помещения. Таким образом, право пользования жилым помещением или право проживания приобретает самостоятельный характер. Члены семьи собственника приобретают его не из договора, а на основании закона. У субъекта возникает правовая связь с конкретным жилым помещением, определенные возможности в отношении него. Правда, эти возможности ограничены. Он может только пользоваться этим жильем. Закон стоит на защите главной возможности члена семьи собственника – правомочии проживания. Это право следует за вещью (домом, квартирой), защищается от всякого и каждого. И данные признаки с очевидностью свидетельствуют о его вещ-но-правовой природе. Кстати, помимо ст. 292 ГК, о существовании права проживания как особого вещного права свидетельствует и институт легата (завещательного отказа), который никогда не исчезал из граждан-
90
ского права России. Напомним, что habitatio (право проживания) было известно римскому частному праву. О проживании как разновидности узуфрукта мы говорили, анализируя параграф 1093 ГГУ. Следовательно, есть все основания указать на данную разновидность вещных прав в диспозиции ст. 216 ГК.
Интерес для нас будет представлять и ст. 298 ГК, с одной стороны, ограничившая возможности учреждения по распоряжению закрепленным за ним имуществом, с другой – расширившая эти возможности. Различие возможностей учреждения поставлено в зависимость от источника поступления средств. Если средства выделены по смете и за их счет приобретено имущество, возможности учреждения строго ограничены. Если средства оказались в результате получения доходов самим учреждением от разрешенной ему хозяйственной деятельности, то в этом случае степень самостоятельности учреждения по распоряжению как самими доходами, так и приобретенным на них имуществом значительно возрастает. Законодатель формулирует эту мысль в п. 2 ст. 298 ГК так: «...доходы, полученные от такой деятельности, и приобретенное за счет этих доходов имущество поступают в самостоятельное распоряжение учреждения и учитываются на отдельном балансе». Данная законодательная формулировка вызвала дискуссию в цивилисти ческой литературе. С одной стороны, всем было понятно, что предоставленную учреждению возможность самостоятельного распоряжения доходами и имуществом на них приобретенным правом оперативного управления назвать нельзя. Границы шире. Близко к праву оперативного управления стоит право хозяйственного ведения, оно является, можно сказать, родственным. Эта близость конструкций позволила некоторым авторам право учреждения на получаемые доходы от разрешенной хозяйственной деятельности назвать правом хозяйственного ведения. Последнее действительно открывает большие возможности для обладателя в соответствии со ст. 294 ГК. Однако нам представляется, что право хозяйственного ведения является таковым в единстве своих признаков. И одним из этих признаков является
91
специфический субъект права – унитарное предприятие (государственное или муниципальное), т. е. коммерческая организация. Учреждение – организация некоммерческая, вот почему в отношении его вещно-правовых возможностей законодатель счел необходимым сделать специальные указания. Первое указание касается права оперативного управления (ст. 296 ГК). Второе – самостоятельного распоряжения в конкретной ситуации, описанной в п. 2 ст. 298 ГК. Отсюда можно сделать вывод, что наряду с такими правами юридических лиц на хозяйствование с имуществом собственника, как право хозяйственного ведения и право оперативного управления, законодателем предусмотрена еще одна их разновидность – право самостоятельного распоряжения учреждением своими доходами. Данная возможность для учреждения никак не может быть рассмотрена как обязательственное право. Оно явно обладает вещно-правовой природой, так как закрепляет возможности господства над имуществом строго определенного субъекта – учреждения.
Отечественный законодатель в истории гражданско-правового регулирования избрал путь дробления права оперативного управления. Так появилось право полного хозяйственного ведения, впоследствии превратившееся в хозяйственное ведение. При этом название «оперативное управление» было сохранено для строго определенных субъектов – учреждений и казенных предприятий. Следуя логике уточнения и детализации, законодатель формулирует еще одно вещное право для учреждения – самостоятельного распоряжения доходами, которое, как нам представляется, также должно найти отражение в ст. 216 ГК.
Ст. 131 ГК, на наш взгляд, является ярким свидетельством признания нашим законодателем залога в качестве права вещного. В ней законодатель перечисляет вещные права, подлежащие государственной регистрации. Среди них названа ипотека. Указание на разновидность залога (ипотеку) в данной статье обусловлено ее задачей: определить место и роль государственной регистрации вещей особого рода – недвижимых. Следовательно, речь идет не просто о залоге, а об ипо-
92
теке. Тем не менее само соседство ипотеки с другими вещными правами, на наш взгляд, символично. Этот единый ряд вещных прав, подлежащих государственной регистрации, свидетельствует, что российский законодатель рассматривает залог не только как способ обеспечения обязательства, но и как вещное право в случаях, если его объектом являются физические вещи, т. е. вещи в собственном смысле этого слова. Из сказанного следует вывод, что ст. 216 ГК должна быть дополнена залогом как специфической разновидностью вещного права.
Несомненный интерес для нас представляет ст. 359 ГК, предусмотревшая новый способ обеспечения обязательств – удержание. В основу удержания положена односторонняя сделка. Субъектом этой сделки является кредитор, т. е. лицо, которому принадлежит обеспечиваемое требование. Это обеспечиваемое требование может быть любым, если обе стороны обязательства – предприниматели. Если хотя бы одна из сторон обязательства не является предпринимателем, удержание может обеспечить только два вида требований – об оплате удерживаемой вещи и возмещении издержек и других убытков, связанных с этой вещью. Объектом отношений при удержании является вещь как движимая, так и недвижимая. Существо удержания заключается в предоставлении кредитору права владения вещью до тех пор, пока обеспечиваемое обязательство не будет исполнено. Как может быть охарактеризовано такое право кредитора при удержании? В цивилисти-ческой литературе его называют «санкционированным незаконным владением»'°. Представляется, что такая характеристика будет не совсем корректной. Если законодатель санкционировал данное владение, то его нельзя называть владением незаконным. Кредитор здесь имеет определенные возможности в отношении материальной вещи. Ст. 360 ГК закрепляет, что требования кредитора здесь удовлетворяются из ее стоимости в объеме и порядке, предусмотренных для удовлет-
10 Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 1. Научно-практический комментарий.– М.: БЕК, 1996.– С. 565-
93
ворения требований, обеспеченных залогом. Отсюда можно сделать вывод, что установленное ст. 359 ГК право кредитора на вещь является правом вещным, а точнее его называть – удержанием. И здесь можно провести полную аналогию с залогом, где название обеспечительного способа и вещного права объединяются и закрепляются в одном термине. Следовательно, удержание, как и залог, может пополнить перечень ст. 216 ГК.
Наконец, нельзя не отметить ст. 263 ГК России. Эта статья является скорее модельной, поскольку глава 17 ГК, в которую она помещена, временно, до принятия Земельного кодекса РФ, не действует. Речь в этой статье идет о застройке земельного участка. Законодатель разрешает собственнику земельного участка возводить на нем здания и сооружения, осуществлять их перестройку. Помимо этого, собственнику дозволяется разрешать строительство на своем участке третьим лицам. Пункт 2 ст. 263 ГК предусматривает, что собственник земельного участка может и не приобрести право собственности на возведенное им для себя на принадлежащем ему участке здание или сооружение. Такие случаи, подчеркивается в указанной статье, могут быть предусмотрены законом или договором. Ст. 263 ГК буквально ошеломила цивилистов, свидетельством чему – комментарии к ней. Вместо ответов доктринальное толкование предлагает вопросы типа: с кем заключается договор? На каком основании здание строится на чужом участке? Почему собственник земельного участка не будет являться собственником возводимых на нем строений и сооружений? В итоге такого «вопросительного» толкования делается вывод, что без ответов на поставленные вопросы статья кодекса теряет всякий смысл. Не преследуя цели ответить на все вопросы, возникающие в связи с чтением текста ст. 263 ГК, отметим очень важную деталь, элемент, в ней содержащийся. Этот элемент касается возможности производить застройку на участке собственника другим лицом, В основу таких отношений может быть положен договор. Мы уже знаем, что в римском праве этот договор назывался суперфициарным договором и порождал осо-
94
бое вещное право – суперфиций. Сегодня законодатель вновь заговорил об отношениях, возникающих в связи со строительством дома на чужой земле. Однако этот замысел не доведен им до логического конца. Действительно, право застройщика на возводимое им здание на чужой земле, как показывает история, перерастает по своему характеру значение обязательства, приобретая черты особого права на вещь, т. е. вещного права. Российский законодатель, закрепив отношения, по существу равнозначные римскому эмфитевзису, назвал их правом пожизненного наследуемого владения земельным участком. Суперфиций, незаслуженно забытый и важный по своей сути, мог бы получить название права застройки и занять свое место в легальном перечне ст. 216 ГК среди других видов прав на чужие вещи,
А сейчас мы можем предложить в качестве итога новую редакцию п. 1 ст. 216 ГК: «Вещными правами наряду с правом собственности являются: право владения, право пожизненного наследуемого владения земельным участком, право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком, право застройки, право хозяйственного ведения, право оперативного управления, право самостоятельного распоряжения доходами учреждения, сервитуты, право проживания, залог, удержание». В такой редакции, во-первых, убрано словосочетание «в частности», что свидетельствует о замкнутом круге перечисленных прав. В о-в т о р ы х, нет указаний на номера статей ГК. Целесообразнее, с нашей точки зрения, в последующих пунктах статьи перечислить законы, в которых правовая регламентация названных прав должна получить развитие и логическое завершение. В-т р е т ь и х, сам перечень увеличился с 5 до 11 наименований вещных прав. В-ч е т в е р т ы х, сервитуты распространяются не только на земельные отношения, поскольку находятся не строго в группе прав на земельные участки, но и на иные отношения с объектами недвижимости (например, водные сервитуты).

Глава 6. СУБЪЕКТИВНОЕ ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ И ВЕЩНЫЕ ПРАВА ЛИЦ, НЕ ЯВЛЯЮЩИХСЯ СОБСТВЕННИКАМИ

<< Предыдущая

стр. 2
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>