<< Предыдущая

стр. 4
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

144
специфическую черту его гражданско-правового статуса. Появление этого специфического права учреждения в п. 2 ст. 298 ГК было обусловлено нашими реалиями, недостатком финансирования собственников учреждений. Финансовый голод вынуждал учреждения участвовать в имущественном обороте, зарабатывать средства для своего существования. Соответственно, имущество учреждения разделилось на полученное по смете и заработанное самим учреждением, получив самостоятельный правовой режим в рамках двух прямо предусмотренных законом вещных прав. Имущество, полученное учреждением от разрешенной предпринимательской деятельности, стало учитываться на отдельном балансе.
В предыдущих главах, ведя речь о праве учреждения на самостоятельное распоряжение доходами, мы уже упоминали о дискуссии, развернувшейся на страницах цивилистической литературы по поводу его юридической природы. Действительно, в нашей науке серьезно аргументируется взгляд, согласно которому самостоятельное распоряжение доходами учреждения является правом хозяйственного ведения. Есть и другой взгляд, основанный на судебно-арбитражной практике, рассматривающий самостоятельное распоряжение доходами как право оперативного управления. Не входя еще раз в дополнительные рассуждения и дискуссию, отметим, что, с нашей точки зрения, право учреждения на самостоятельное распоряжение доходами не следует подгонять ни под право хозяйственного ведения, ни под право оперативного управления, поскольку каждое из них сугубо специфично. Возможность по самостоятельному распоряжению доходами учреждения обладает действительно набором специфических признаков, которые позволяют выделить ее в самостоятельную разновидность вещных прав.
Кстати, и ярый сторонник отнесения права учреждения по самостоятельному распоряжению к праву хозяйственного ведения Е. А. Суханов в своих работах конца 80-х годов был приверженцем широкой дифференциации ограниченных вещных прав юридических лиц, считая ненужным подгонять различные по объему
145
вещные права под одно универсальное право. Следовательно, идея выделения в качестве самостоятельного права учреждения на доходы не противоречит и общей научной концепции сторонников иных взглядов. Более того, мы полностью солидарны с мнением Е. А. Суханова по поводу оценки им формулировки п. 2 ст. 298 ГК. Действительно, она является неполной и нечеткой, поскольку из ее текста непонятно, в частности, должен ли нести собственник субсидиарную ответственность по обязательствам учреждения, связанным с предпринимательской деятельностью. Следовательно, первостепенной задачей законодателя является развить положения, касающиеся права учреждения на доходы. Данная задача вполне согласуется с выводом, содержащимся в Концепции Правительства Российской Федерации, посвященной управлению государственным имуществом и приватизации, принятой в 1999 году23. Этот вывод заключается в том, что «регламентированная соответствующими правовыми актами система контроля за осуществлением учреждениями хозяйственных операций в настоящее время отсутствует». А раз так, эту систему необходимо создавать, в том числе с помощью гражданско-правовых норм. Совершенствование гражданского законодательства потребует также специального упоминания об этом праве учреждения не только в ст. 216 ГК, но и в других статьях кодифицированного закона, в частности, в п. 2 ст. 299, где идет речь о правах юридических лиц на плоды, продукцию и доходы.
Мы дали анализ действующего гражданского законодательства, посвященного правам юридических лиц на хозяйствование с имуществом собственника, уточнили некоторые его формулировки. Взгляд в прошлое, в нашу историю позволил увидеть некоторые ошибки и просчеты законодателя в применении конструкций ограниченных вещных прав предприятий на закрепленное за ними имущество. Можно ли с учетом всего ска-
23 «Концепция управления государственным имуществом и приватизации в Российской Федерации» утверждена Правительством РФ 9 сентября 1999 г. № 1024.
146
занного, истории и современного положения дел наметить перспективы, определить пути развития как юридических лиц – субъектов вещных прав, так и самих прав? Попробуем последовательно сформулировать ряд вопросов, касающихся будущего государственных предприятий в России, и ответить на них с помощью таких важных правительственных документов, как «Концепция управления государственным имуществом и приватизации в РФ» от 9 сентября 1999 года № 102424 и Постановление Правительства «О реформе предприятий и иных коммерческих организаций» от 30 октября 1997 года № 1373.
Первый вопрос будет касаться общих перспектив развития унитарных предприятий в России; будет происходить их рост или, наоборот, сокращение? В настоящее время в Российской Федерации насчитывается 13 786 унитарных предприятий. В одной только Пермской области, по данным облкомстата, на 1 октября 1999 года их было 353. Такое количество унитарных предприятий, по мнению правительства, не соответствует возможностям государства по управлению и контролю за их деятельностью. Перспективу развития унитарных предприятий правительство видит в «оптимизации их количества». Этих коммерческих организаций должно быть немного, а создаваться они должны исключительно в тех случаях, когда цели и задачи, ради которых они создаются, не могут быть реализованы хозяйствующими субъектами других организационно-правовых форм.
Второй вопрос касается соотношения предприятий с правом хозяйственного ведения и правом оперативного управления: какие из этих двух разновидностей унитарных предприятий имеют большие перспективы развития? По мнению правительства, должно поэтапно сужаться применение права хозяйственного ведения по отношению к предприятиям, находящимся в государственной и муниципальной собственности. Следовательно, более перспективными из выделенных двух
24 Собрание законодательства Российской Федерации.-№ 39.- Ст. 4626.
147
1999.-
разновидностей оказываются предприятия казенные, функционирующие на базе права оперативного управления. Именно казенные предприятия смогут решать задачи, выдвигаемые правительством перед унитарными предприятиями; обеспечение национальной безопасности, реализация стратегических целей, обеспечение продовольственной безопасности государства, ведение убыточных производств.
Третий вопрос связан с объемом прав унитарных предприятий. Будет ли расширяться их самостоятельность как участников гражданского оборота? Тенденцию развития унитарных предприятий правительство видит в усилении контроля государства за их деятельностью. В частности, государство должно определять цель для каждого унитарного предприятия. Кроме того, все уставы унитарных предприятий должны быть приведены в соответствие с Примерным уставом федерального государственного унитарного предприятия, утвержденному распоряжением Министерства государственного имущества РФ от 16 февраля 2000 года № 188-р.
Четвертый вопрос касается перспектив развития органов унитарных предприятий. В настоящее время руководители унитарных предприятий, констатирует Правительство России в указанных выше постановлениях, допускают многочисленные злоупотребления и совершают противоправные действия. Отсутствие контроля за деятельностью руководителей со стороны государства ведет к снижению прибыли предприятий (средства перекачиваются в фирмы-спутники), завышению себестоимости продукции, хищениям государственного имущества. В связи с этим правительством поставлена задача усилить ответственность руководителей государственных предприятий за результаты их деятельности, предусмотрены разработка и принятие Примерного контракта с руководителем25, проведение ежегодных аудиторских проверок и другие меры, призванные
25 Примерный контракт с руководителем федерального государственного унитарного предприятия утвержден распоряжением Мингосимущества России от 16 февраля 2000 г. № 189-р.
148
обеспечить необходимый государственный контроль за деятельностью органов госпредприятий.
Пятый вопрос будет касаться учреждений и их правового будущего. Правительство предполагает сокращение количества учреждений, а также усиление государственного контроля за целевым использованием имущества учреждений, повышением эффективности использования этого имущества, в том числе зданий и сооружений, закрепленных за ними на праве оперативного управления.
Итак, право оперативного управления в России, пройдя в своем развитии несколько этапов, значительно расширившись в объеме при трансформации в право полного хозяйственного ведения, а также хозяйственного ведения, вновь возвращается в свои, можно сказать, первоначальные рамки, связанные со значительными ограничениями и пределами, устанавливаемыми государством. Курс на развитие казенных предприятий с неизбежностью приведет к ликвидации права хозяйственного ведения. Что же касается права оперативного управления, то перспективы его полного исчезновения оказываются достаточно неопределенными, поскольку должны продолжить свою деятельность как казенные предприятия, так и учреждения. Превратится ли когда-нибудь право оперативного управления государственными предприятиями в принципиально иное вещное право? Можно ли при этом использовать для построения моделей опыт Запада? Думается, что нет. Дело в том, что и в странах Запада определение правовой природы правомочий госпредприятий на закрепленное за ними имущество представляет серьезную теоретическую проблему26. Решается эта проблема в большинстве своем через конструкцию расщепленной, в том числе доверительной, собственности. В результате имущество публичных предприятий признается собственностью этих предприятий. Так, во французской юридической литературе преобладает мнение, что имущество публичных предприятий является собственностью именно этих
26 Кулагин М. И. Избранные труды.– М., 1997.– С. 248. 149
предприятий27. В Англии суд в деле «Тамлин против Ханнафорд» в 1948 году прямо подчеркнул, что публичная корпорация «сама себе хозяин», а «ее имущество – это не государственное имущество»28.
Что касается нашей правовой системы, то поскольку мы стоим на позициях отрицания расщепленной собственности, а также доверительной собственности, то не можем автоматически перенять зарубежную модель, признав государственные предприятия собственниками закрепленного за ними имущества. А раз так, то право оперативного управления остается удобной конструкцией, которой российская цивилистика не имеет на сегодняшний день замены.
27 Государственно-монополистический капитализм и буржуазное право.- М., 1969.- С. 8.
28 Государственное регулирование экономики в современном мире.- М., 1971.- С. 127.

Глава 8. СЕРВИТУТЫ И ИХ МЕСТО СРЕДИ ОГРАНИЧЕННЫХ ВЕЩНЫХ ПРАВ НА ЗЕМЕЛЬНЫЕ УЧАСТКИ

Глупо для переезда через лужу на челноке раскладывать перед собой морскую карту. В. Г. Белинский

Однако для переезда через участок соседа необходимо позаботиться об установлении сервитута. Л. В. Щенникова

Servitus и его смысловые значения. Исторические предпосылки зарождения сервиту-тов в Древнем Риме.
Условия установления земельных сервитутов в римском праве и их юридические признаки.
Римские классификации сервитутов.
Истоки учения об основаниях возникновения сервитутов.
Первоначальные гражданско-правовые средства защиты субъектов сервитутного права.
Правила о прекращении вещных сервитутов, выработанные римской юриспруденцией.
Экономическая необходимость сервитутов в дореволюционной России.
Общероссийское гражданское законодательство дореволюционного периода о сервитутом, его основные характеристики.
Дореволюционная цивилистика об основных проблемах сервитутного права.
Сервитуты во Франции.
Германское Гражданское уложение о земельных сервитутах.
Некоторые аспекты регулирования сервитутов в Японии и США.
151
Возрождение сервитутного права в современной России: основные черты действующего законодательства.
Перспективы.развития гражданского законодательства о сервитутах.
Место сервитутов в системе вещных прав на земельные участки.

Понятие сервитута и основы учения о сервитутом праве были заложены еще в Древнем Риме. По существу, земельный сервитут можно считать самым старым правом на чужую вещь. Более того, некоторые цивилисты считали их «старее» собственности, т. е- рассматривали как самые древнейшие из вещных прав. Значение слова servitus, при множестве его оттенков, сводилось к рабству вещи, некой ее повинности '. Сервитута, или повинности, с необходимостью рождал весь уклад жизни Древнего Рима. Холмистая сельская местность при дефиците воды требовала ограничить собственнические правомочия мелких землевладельцев в пользу соседей. Повинности сельские были связаны с правом прохода, проезда, перевозки грузов, проведения воды через чужую землю. Развитие города Рима с многочисленными и тесно примыкающими друг к другу постройками также вызывало необходимость появления повинностей, но уже городских. Они проявлялись в возможности опереть свое здание на часть соседнего дома, потребовать от соседа, чтобы его постройка не портила вид из окна.
Учение о сервитутом праве складывалось постепенно, можно сказать, по крупицам. На первых порах выработка основных правовых характеристик сервитута представляла для римских юристов определенную трудность. Известным достижением правовой мысли был переход от примитивного понимания сервитута как права на часть чужой вещи к его характеристике как
' Servitus – рабство, невольничество, подчиненность, покорность, обязанность повиноваться, слушаться, повинность (см.: Латинско-русский словарь.– Пб., 1913.– С. 504).
152
права лица на пользование чужой собственностью в определенном отношении. Для появления сервитута, или права лица на пользование чужой собственностью, требовалось наличие целого ряда условий. Эти условия, выработанные правовой мыслью, в единстве с юридическими признаками сервитутов составляли правовое понятие данного вещного права. Это понятие касалось главным образом земельных сервитутов, поскольку именно они были исторически первыми и наиболее распространенными.
Первым условием следует считать наличие двух недвижимых имуществ, принадлежащих разным собственникам. При этом обязательно участок одного из собственников должен был находиться в более выгодном положении, т. е. мог служить другому. Выгода или интерес2 в служебном участке могли быть как чисто экономическими, когда с помощью сервитута компенсировались географические неудобства, так и эстетическими, позволяющими жить при солнечном свете, с хорошим видом из окна. Сама выгода не могла быть случайной, сервитут требовал постоянного интереса в служебном участке. Не случайно римский юрист Павел заметил: «Не может быть установлен сервитут, чтобы разрешалось сорвать яблоко и чтобы мы могли прогуляться и пообедать на чужом участке»3. Сам интерес в сервитуте всегда был связан не с общим благом, а с благом конкретного частного собственника.
Вторым условием появления сервитута можно считать наличие соседства или общей границы4. Не-
2 Помпоний подчеркивал, что поскольку сервитута не существуют ни для людей, ни для имений ввиду отсутствия заинтересованности соседей, такие сервитута не имеют силы (см.: Дигесты Юстиниана. Избранные фрагменты в переводе и с примечаниями И. С. Перетерского.- М., 19S4.- С. 159).
3 Дигесты Юстиниана.– С. 159.
4 Нераций в книгах «Из Плавция» говорит, что ни право черпать воду, ни право гонять скот на водопой, ни право извлекать мел или обжигать известь на чужом участке не могут быть установлены, кроме случаев, когда лицо имеет соседний участок (см.: Дигесты Юстиниана.- С. 164).
153
посредственного соприкосновения не требовалось, когда устанавливалось чересполосное пользование или пользование сразу двумя соседними участками: одним – для прохода, другим – для пользования водой. Однако и здесь признак соседства, хотя и чересполосного, все же выдерживался.
Третье условие, в котором проявляются вещные свойства сервитута, касается специфики обязанностей собственника служащего участка. Эти обязанности не могли состоять в совершении положительных действий. Обязанное лицо либо терпело действия уп-равомоченного соседа, либо воздерживалось от некоторых действий в отношении своей земли 5. Это явление носило название пассивной амбулаторности 6.
Таким образом, юридическими признаками серви-тутов, сформулированными еще в Римский период, можно считать следующие: 1) абсолютный характер;
2) право следования; 3} неделимость; 4) невозможность установления права на собственную вещь; 5) бессрочность; 6) договорный характер, поскольку договор был наиболее распространенным основанием их возникновения.
Римское частное право оказалось знаменитым и в вопросе разработки конкретных разновидностей серви-тутов. Этих разновидностей было достаточно много, в связи с чем они делились на большие группы, иными словами, классифицировались. Так, общеизвестно деление сервитутов на сельские и городские, в основу которого был положен характер господствующего участка (цели его использования). Детализация целей приводила к дальнейшему делению – на сервитута дорожные, водные и иные. По содержанию сервитута подразделяли на положительные и отрицательные. Первые
5 Помпоний говорил, что природа сервитута не в том, чтобы кто-либо произвел какое-либо действие, например уничтожил строение или предоставил более приятный вид на окружающую участок соседа местность, или чтобы он нарисовал у себя картину, но в том, чтобы лицо допускало что-либо или не делало чего-либо (см.: Диге-сты Юстиниана.– С. 160).
6 Дождев Д. В. Римское частное право: Учебник для вузов,– М.„ 1996.- С. 406.
154
предполагали возможность активных действий субъекта сервитута, вторые заключались в лишении собственника служащего участка возможности совершать определенные действия. Наконец, очень большое значение имело выделение в особую группу личных сервитутов. Личные сервитута не обязательно были связаны с пользованием чужой земельной недвижимостью, для их существования не требовалось господствующей вещи, а срок их действия был ограничен продолжительностью жизни управомоченного субъекта.
Выделение крупных групп не дает полной картины тех поистине богатых возможностей, которые предоставляли управомоченному субъекту конкретные разновидности сервитутов. Последние давали, в о-п е р в ых, право на пользование чужой дорогой (servitus itineris). По ней можно было пройти пешком, проехать на лошади, телеге или на носилках, а также прогнать скот7. Во-вторых, сервитута связывались с пользованием водой (servitus aquae ducendi). Они могли состоять в праве черпать воду, спускать ее, отводить или проводить через соседний участок.
В-третьих, сервитут мог предоставить иные хозяйственные возможности для собственника господствующего участка, состоящие, в частности, в рубке леса, добыче камня, складировании или пастьбе скота на участке соседа. В-ч е т в е р т ы х, сервитутное право активно использовалось для обустройства городской жизни. Здесь важно было обеспечить некую опору здания, тесно примыкающего к соседнему, возможность пропускать дым, отвести сток нечистот и даже пользоваться ванной в чужом доме. В интересах соседей сервитуты запрещали заслонять вид или препятствовать потоку света, заниматься некоторыми видами ремесел.
7 Ульпиан говорил, что проход есть право человека идти и ходить, но не прогонять скот. Прогон есть право продвижения скота или повозок, итак, кто имеет проход, тот не имеет прогона, кто имеет прогон, тот может проходить и без скота. Проезд есть право идти и продвигать (скот или повозки) и ходить таким образом, проезд включает в себя и проход, и прогон (см.: Дигссты Юстиниана.– С. 163).
155
Римское право выработало систему оснований для возникновения сервитутов. Этих оснований было четыре: договор как наиболее распространенная форма, при-обретательная давность, судебное решение и завещательный отказ (легат). Договоры как основание возникновения сервитутов имели разную форму в разные периоды истории. Например, в древнейшем цивильном праве сервитут устанавливались посредством манципации. В провинции возникали только преторские сервитут, которые нуждались в пактах и стипуляциях. Позднее, в законодательстве Юстиниана, различие между цивильными и преторскими сервитутами исчезло. Все сервитут стали устанавливаться только преторскими способами.
Правила о приобретательной давности как основании возникновения сервитутов менялись на протяжении существования римского права. Однако от идеи давност-ного приобретения в Риме не отказывались никогда. Первоначально срок давности был очень коротким – 2 года. Однако он не устраивал собственников служащих участков, так как способствовал злоупотреблениям соседями фактическим пользованием чужой землей. Позднее срок давности был дифференцированно увеличен в отношении различных земель и равнялся 10–20–30 и 40 годам. Был период, когда законодательством приоб-ретательная давность в Риме не санкционировалась. Однако и тогда, вопреки положениям закона, преторы предоставляли защиту 10-летнему и 20-летнему владению сервитутом. Таким образом, некоторое время в Риме существовала преторская давность для приобретения сервитутов. Следует отметить, что для применения давности помимо срока требовалось соблюдение еще ряда условий: 1) правомерность пользования землей, т. е. отсутствие возражений со стороны собственника; 2) непрерывность срока осуществления сервитута; 3) намеренность осуществлять сервитут как собственное право.
Судебное решение как основание возникновения сервитута традиционно в учебниках по римскому праву связывается с разделом общей собственности8. Действи-
8 Римское частное право: Учебник/Под ред. И. Б. Новицкого, И. С. Перетерского.– М., 1993.– С. 201.
156
тельно, судья имел право, производя раздел, устанавливать между разделяемыми с целью уравнения серви-тутные отношения: предоставив одним большие участки, компенсировать другим за их меньшие участки установлением сервитутов на первые. Другой пример установления судом дорожного сервитута в случае крайней необходимости приведен в исследовании А. В. Ко-пылова со ссылкой на пандекты Г. Дернбурга9. Сервитут этот назывался могильным и заключался в праве прохода через соседний участок к кладбищу, на котором были похоронены предки сервитуария.
Наконец, основанием возникновения сервитутов был завещательный отказ (легат). Собственник земли имел право в завещании возложить на наследников установление сервитутов в пользу третьих лиц. Соответствующая обязанность правопреемников могла заключаться, например, в предоставлении соседям права прохода через унаследованный участок.
Для защиты сервитутов как вещных прав в Риме были выработаны специальные гражданско-правовые средства. Конкретным примером здесь может служить особый иск, который назывался конфессорным (actio con-fessoria). С помощью этого иска управомоченное сервитутом лицо имело право требовать как возврата отнятого сервитута, так и устранения всяческих препятствий в его использовании. По цели этот иск был близок негаторному иску собственника. Истец здесь должен был доказать основания и способы установления сервитутов. Судья мог обязать ответчика дать обещание впредь не беспокоить истца нарушением сервитута под угрозой уплаты штрафа. Впоследствии иск присоединил к себе и обязательственные элементы, т. е. стало возможным взыскивать и причиненные убытки. Помимо конфессорного иска сервитутное право защищалось и специальными интердиктами. Они условно назывались водными, водопойными, дорожными. Так, посредством интердикта можно было в случае неисправности дороги потребовать допуска к ее ремонту, если собствен-
9 Копылов А. В. Вещные права на землю.– М.: Статут, 2000.– С. 30.
157
ник чинил к тому препятствия. Интердикт охранял починку водопровода, если лицо, желающее его исправить, встречало сопротивление собственника. В городе субъект сервитутного права мог воспользоваться «интердиктом о клоаке», если ему мешали в очистке и ремонте сточных канав, идущих из его строения или земли в чужой участок.
Римская юриспруденция сформулировала и основные правила в отношении вещных сервитутов. Здесь можно выделить четыре главных основания: 1) уничтожение служащей вещи; 2) конфузия или соединение в одном лице права собственности на господствующий и служащий участки; 3) отречение управомоченного от принадлежащего ему сервитутного права; 4) погасительная давность. Правила о погасительной давности конкретизировались применительно к сельским и городским сервитутам. Сроки погасительной давности, установленные законодательством, варьировались в различные исторические периоды от 2 до 20 лет.
Определенный интерес представляет также исследование роли и значения сервитутов в истории отечественного гражданского права. Наметим для своего исследования три основных вопроса: насколько важны были эти вещные права на Руси с экономической точки зрения? Как относился к этой правовой категории законодатель, в частности, законодатель дореволюционной России? Как откликалась на проблему сервитутов российская цивилистика?
Экономические условия жизни дореволюционной России хотя и не исключали необходимости сервитут-ных отношений, но и не способствовали их активному развитию. Особенностью России было господство общинных начал в пользовании землей и отсутствие мелкой земельной собственности. Такое положение дел вплоть до XVIII века препятствовало широкому развитию сервитутов в России. Правда, русское правительство принимало ряд мер, закрепленных нормативно и направленных на развитие сервитутных прав крестьян в отношении помещичьих земель. Развитию сервитутов послужила и аграрная реформа в России
158
в начале XX века. Иными словами, невзирая на некоторые особенности исторического развития, и в России господствующей стала тенденция перехода от общинного крестьянского землевладения к частному мелкоземельному, а значит, сервитута и у нас явились естественным следствием развития экономических отношений. И. Горонович в своем «Исследовании о сервитутах» подчеркивал, что освобождение крестьян, наделение их землей сопровождалось возникновением общих выгонов и выпасов, общих водопоев, прогонов к водопою и пастбищам. Так, случаи временного пользования чужой недвижимостью преобразовывались в постоянные сервитута. Крестьяне, став собственниками, с необходимостью включались в естественный процесс развития сервитутных отношений 10. Таким образом, в конце XIX века в дореволюционной России сервитутные отношения начали развиваться весьма активно, возникла многочисленная судебная практика разрешения спорных вопросов между их участниками. Экономические условия жизни и пра-воприменительная практика заставляли пристальнее изучать гражданское законодательство, посвященное этому вопросу.
Анализ гражданского законодательства дореволюционной России о сервитутах позволяет сформулировать несколько его характерных черт. Первой такой чертой, причем со знаком минус, была путаница в терминологии. Первоначально действующее законодательство термин «сервитут» не употребляло вообще. Им оперировало лишь законодательство Западного края и Закавказья. В общероссийское законодательство это слово было введено Положением о нотариальной части (ст. 159)11. До этого знаменательного явления, появившегося в специальном законодательстве о нотариате, использовалась иная терминология, например такая, как право угодий в чужом имуществе или право участия частного. В результате разные термины, в которые законодатель вкладывал свое, порой специфическое, со-
10 Горонович И. Исследование о сервитутах.– СПб., 1883.– С. 3. " Свод законов Российской империи. Т. XVI.
159
держание, порождали разночтения и споры по поводу того, синонимичны ли эти понятия сервитутам. Взгляды на этот счет расходились в цивилистической литературе, велась оживленная дискуссия, отголоски которой доходят до нас и сегодня. И сегодня у учспых-ци-вилистов нет единого мнения о соотношении, например, права участия частного и сервитутов 12. Единство в терминологии позволило бы избежать непонимания как теории данных явлений, так и пороков в правоприме-нительной практике. Некоторый порядок и единообразие в регулирование сервитутов попытался внести граф М. М. Сперанский в 1810 году при разработке проекта Гражданского уложения Российской империи. Он предложил называть сервитуты повинностями и выдвинул ряд интересных положений, их касающихся. Идеям М. М. Сперанского не суждено было получить законодательного закрепления. Что же касается термина «сервитут», то ему была дана законом жизнь. Но он нуждался в детальной законодательной проработке, или, иначе говоря, специальном гражданско-правовом механизме регулирования.
Второй чертой-характеристикой, и также, к сожалению, со знаком минус, можно считать отсутствие в Гражданском законодательстве дореволюционной России общих положений о сервитутах, в чем так остро нуждалась российская правоприменительная практика. Об этом с болью писал И. Горонович, подчеркивая, что общие нормы, «обнимающие все многообразие жизни», в отличие от «отрывочных, случайных, дробных и многочисленных» положений гражданских законов, могли бы послужить реальным основанием для дальнейшего закономерного развития сервитутных отношений 13.
Третьим моментом, характеризующим дореволюционное законодательство о сервитутах, являются их конкретные разновидности, описанные в законе. И в этой части гражданский закон того периода не мог ничем похвалиться. Перечень установленных
12 Копылов А. В. Указ. соч.– С. 44–45.
13 Горонович И. Указ. соч.– С. 5.
160
сервитутов, в отличие от римских форм, был гораздо более узким. В частности, закон устанавливал следующие разновидности сервитутов: 1) право ставить ульи в чужом лесу; 2) право въезда в лес; 3) право заниматься бобровым промыслом; 4) право примкнуть плотину к чужому берегу; 5) право выводить окна во двор соседа и некоторые другие. Важно отметить, что сервитуты часто встречались и в нотариальной практике, они, можно сказать, рождались ею посредством договоров земельных собственников. Среди них можно выделить право проведения воды, право проезда через двор или ворота соседа, право прогонять скот через чужую землю 14. Таким образом, «нотариальные» сервитуты дополняли немногочисленный законодательный перечень. По сравнению с общероссийским Сводом законов гражданских, перечень сервитутов в Своде гражданских узаконений губерний Прибалтийских был намного богаче и охватывал порядка тридцати разновидностей вещных сервитутов15. Прибалтийское законодательство классифицировало главным образом вешные сервитуты, среди которых выделяло две большие группы – сельские и домовые (в зависимости от того, устанавливались они в пользу здания или в пользу земельной собственности). В рамках сельских сервитутов, в свою очередь, выделялись дорожные, пастбищные, выгонов, сенокосов, пользования водами, въезда в лес, пчеловодства. В группе домовых сервитутов выделялись восемь вполне конкретных видов ограниченных прав: право возводить здание на постройках соседа, право укреплять в чужие стены бревна, право возводить строение, выдающееся над чужим пространством, право устраивать сток, право выливать помои, право строиться выше соседнего здания, право на свет, право на вид. Приведенный перечень свидетельствует о достаточно
14 Перечень приведен из книги Копылова А. В. «Вещные права на землю» (с. 47–48). • .
15 Нолькен А. М. Свод гражданских узаконений губерний Прибалтийских с включением изменений и дополнений на 1890 год.– СПб., 1891.- С. 143-165.
161
высоком уровне развития сервитутов на западных окраинах Российской империи и их адекватном закреплении в местном гражданском законодательстве. В результате получался определенный разрыв, несоответствие общероссийских норм и норм местных законов, в частности, царства Польского и Прибалтийских губерний, о сервитутах. Последние, несмотч ря на региональный уровень, были намного совершенней по своему содержанию и лишены многих недостатков, характерных для Свода законов Российской империи.
Цивилистическая наука в дореволюционной России, безусловно, стремилась откликаться на проблемы развития сервитутов. Конкретным примером такого отклика является определение сервитута, которое мы находим в качестве научной дефиниции в трудах дореволюционных ученых. Так, И. Горонович считал сервитутами вещные права (различные по объему и содержанию) на частное господство над вещью, установленные для пользы лица или другого имущества16. В. И. Синайский определял сервитут как вещное право пользования чужим имуществом в определенном отношении, не обязывающее собственника к положительным действиям 17. Н. А. Калинин характеризовал сервитут как совершенно самостоятельное вещное право, существующее наряду с правом собственности и состоящее в пользовании вещью в одном определенном отношении 18. Из приведенных определений следовал целый ряд признаков сервитутов, которые считались наиболее существенными русской дореволюционной цивилистикой. Первый признак– это вещный характер сервитута, второй – распространенность исключительно на чужую вещь, третий – меньший объем правомочий по сравнению с собственником, четвертый– невозможность вклю-
16 Горонович И. Указ. соч.– С. 20.
17 Синайский В. И. Русское гражданское право. Вып. 1. Общая часть. Вещное право. Авторское право-– Киев, 1917.– С. 216.
18 Калинин Н. А. Общедоступный очерк русского гражданского права.– СПб., [б. г.].– С. 62–63.
162
чения в его содержание положительных действий обязанного лица в пользу управомоче иного. Пятый признак касался главного деления сервитутов на личные, принадлежащие лицу как конкретной личности, и вещные, принадлежащие субъекту как собственнику определенной недвижимости.
Конкретизация понятия вещного, или предиально-го, сервитута обязательно включала в себя указание на специфический объект этого права, которым являлось только недвижимое имущество. Таким образом, помимо общего определения сервитута, распространяющегося на все его разновидности, российская цивили-стическая доктрина предлагала и более узкое определение: сервитута вещного. Именно вещные сервитуты были наиболее распространенными в России, применительно к ним, по существу, и строились все развернутые классификации этих ограниченных вещных прав. Итак, вещный сервитут в дореволюционной теории рассматривался как «право собственника господствующей недвижимости пользоваться в известном отношении чужой, служащей недвижимостью, кто бы ни был ее собственником»19.
Анализ доктринального определения сервитута в дореволюционной гражданско-правовой литературе свидетельствует о том, что российская наука черпала материал главным образом из древнеримской теории, не внося в ее базовые положения, по сути, никаких радикальных изменений. Во многом повторяли положения римского права и правила дореволюционного закона, касающиеся установления, защиты и прекращения вещных сервитутов. Вот почему представляется необходимым обратить внимание лишь на некоторые детали или специфические особенности регулирования, характерные для русского дореволюционного права.
Так, спецификой возникновения сервитутов в России можно считать, во-первых, особую форму договора, заключаемого между собственниками служаще-
19 Васьковский Е. В. Учебник гражданского права.– СПб., 1899.– Вып. I,- С. 154.
163
го и господствующего имений. Данная сделка требовала нотариального удостоверения. Старший нотариус утверждал заключенный договор и вносил запись в реестр крепостных дел об ограничении права собственности одного лица в пользу другого сервитутом (ст. 446 Свода законов гражданских и п. 2 ст. 159 Положения о нотариальной части). Несоблюдение нотариальной формы данного договора в соответствии со ст. 66 Положения о нотариальной части влекло его недействительность.
В о-в т о р ы х, некоторой спецификой России дореволюционного периода можно считать невозможность возникновения сервитута непосредственно по завещанию. Завещательный отказ также требовал заключения договора наследника с отказополучателем, облекаемого в нотариальную форму.
В-третьих, Свод законов гражданских России не знал такого основания возникновения сервитутов, как приобретательная давность. Применение последней ограничивалось только правом собственности. Дореволюционные цивилисты, в частности Г. Ф. Шершене-вич, приравнивали понятие давности к понятию незапамятной продолжительности отношений20. В результате делался вывод, что права угодий в чужом имуществе могли устанавливаться давностью. Однако этот вывод оспаривался цивилистами на том основании, что незапамятная продолжительность отношений была лишь правоподтверждающим, но не правопо-рождающим юридическим фактом21. Наконец, еще одной особенностью России можно считать отсутствие упоминания в общероссийском гражданском законодательстве такого основания возникновения земельных сервитутов, как судебное решение. Следует отметить, что и в вопросе регулирования оснований возникновения сервитутов общероссийское законодательство отставало от некоторых местных законодательных актов. Так, Свод гражданских узаконений губерний
Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права,– М., 1914.-Т. 1.-С. 392. 21 Копылов А В. Указ. соч.– С. 52.
164
Прибалтийских предусматривал установление сервитутов посредством завещания, упоминал судебное решение.
Что касается судебной защиты права на сервитут, то можно констатировать, что в четком и системном виде ее не существовало в дореволюционной России. Не было и единого вещного иска, аналогичного конфессорно-му, для защиты всех прав сервитутного типа. Устав гражданского судопроизводства 1864 г. (в ред. Закона от 15 июля 1912 г.) в п. 3 ст. 29 упоминал лишь иск о нарушении прав участия частного, который, исходя из буквы закона, мог применяться только для защиты «легального» дорожного сервитута. Правоприменительная практика кассационного департамента по гражданским делам правительствующего Сената стала впоследствии допускать расширительное толкование п. 3 ст. 29 Устава и распространять его на иные договорные сервиту-ты, возникавшие на основе отмены прав участия частного. Рассматривали иски о нарушении прав участия частного мировые судьи, ответчиком по делу был только собственник или застройщик чужой земли, а истец должен был доказать правовое основание своего пользования. Особенностью иска был годичный срок давности для его использования.
Еще сложнее обстояли дела с защитой прав угодий в чужом имуществе. При отсутствии специальных правил закона судебная практика по организации такой защиты была очень противоречивой,
Основания для прекращения сервитутов в России были традиционными. Среди них можно назвать односторонний отказ или отречение от сервитутного права, совпадение права собственности на обе недвижимости (господствующую и обязанную) в одном лице, уничтожение вещи или гибель объекта сервитутного права, договор о прекращении сервитута, заключенный собственниками соседних недвижимостей в нотариальной форме, наконец, специальным основанием прекращения сервитута было истечение срока давности. Давность именовалась, как правило, погасительной. Некоторые цивилисты того времени, в их числе Д. И. Мейер, считали ее давностью исковой, на что обращается внима-
165
ние и в современных исследованиях по вещным правам на землю32.
В целом развитие гражданского законодательства о сервитутах в дореволюционной России нельзя признать очень успешным, поскольку отсутствовали общие положения, разветвленная классификация видов, а также эффективная система зашиты.
Мы уже оценили значение сравнительного анализа для более глубокого осмысления той или иной гражданско-правовой проблемы и выработки рекомендаций по совершенствованию действующего нормативного регулирования. Вот почему любое исследование проблемы сервитутов не может обойтись без знакомства с французским опытом регулирования данной группы имущественных отношений. Именно здесь, в Кодексе Наполеона, можно обнаружить, на наш взгляд, достаточно стройную систему гражданско-правового регулирования отношений собственников соседних имений. Сервитутам здесь посвящен раздел 4 книги второй, где буквально в первых строках этого раздела, в ст. 637, законодатель сформулировал понятие сервитута. Оно выглядит достаточно широким, поскольку включает в себя «повинности (обязанности), лежащие на одном имении для потребностей и пользы другого имения, принадлежащего иному собственнику». Соответственно, обязанности собственника по отношению к собственнику соседнего участка здесь могут возникать как из их соглашения, так и из закона, более того, из естественного (географического) положения местности. Равенство правового положения участников сервитутных отношений подчеркивает ст. 638 ФГК, где закреплено, что сервитут не дает никакого преобладания одному имению над другим.
Думается, что смысл гражданско-правового регулирования сервитутных отношений во Франции, если оценить в целом значение раздела 4 книги второй ФГК, заключается в желании законодателя заранее снять возможные разногласия и споры между соседями – соб-
22 Копылов А. В. Указ. соч.– С. 58, 166
ственниками имении, заложить такой механизм в действующие гражданско-правовые нормы, который позволял бы соседям действительно жить дружно, в мире и согласии. Преследуя эту главную цель (достижения благополучия и мира), законодатель Франции позаботился, в о-п е р в ы х, о том, чтобы географическое положение участка соседа, пусть несколько невыгодное, неудобное, не отягощало его жизнь. Для этого в самом законе на собственника соседнего участка возлагаются определенные обязанности, изложенные в главе, носящей название «О сервитутах, происходящих из положения местностей». Конкретным примером здесь может служить императивная норма ст. 640, закрепившая, что собственник нижележащего участка не вправе устраивать плотин, которые мешали бы стоку воды с имения, расположенного выше. Не имеет права во Франции собственник источника (ст. 643 ФГК) изменять его течение, если оно доставляет жителям общины, селения или выселка необходимую для них воду.
Второй задачей, которую, на наш взгляд, преследует законодатель во Франции, является установление режима «общих линий», разделяющих соседние недвижимости (стен, изгородей). Этот режим включает в себя, в частности, правила о том, чьими они являются и как ими можно пользоваться собственникам. Так, ст. 670 ФГК устанавливает, что «всякая изгородь, разделяющая имения, признается общей (за исключением тех случаев, когда только одно имение огорожено, или же когда акт либо давностное владение доказывают противное). Аналогичное правило в отношении смежных стен устанавливает ст. 653 ФГК. Ее редакция выглядит следующим образом: «В городах и селениях всякая смежная стена между строениями до высоты низшего из них, между дворами и садами, а равно и между огороженными полевыми участками предполагается общею, если нет акта или признака, указывающего тому противное». Примером нормы, устанавливающей конкретное правило пользования общей стеной, может служить ст. 675 ФГК. Эта статья императивно предписывает, что сосед не может без согласия другого устраивать в общей стене никакого
167
окна или отверстия каким бы то ни было образом, хотя бы и с глухими рамами.
Третья задача, которая усматривается в гражданско-правовом регулировании ФГК,– предусмотреть правила, которые бы исключали возможные неудобства для соседа. Они могут быть вполне конкретными, законодательными, предусмотренными на случай, если сам сосед-собственник об этом просто не задумается. Например, ст. 681 ФГК обязывает собственника устраивать крыши таким образом, чтобы дождевая вода стекала на его землю или на общую дорогу, но не может отводить ее на землю соседа. Другая норма, также предотвращающая возможные неудобства (ст. 686 ФГК), предусматривает право на обращение к соседу по поводу ограниченного использования его имения для своей пользы. Иными словами, здесь речь идет уже о серви-тутах, устанавливаемых по воле частных лиц, или частных земельных сервитутах (отметим, что ст. 686 ФГК полностью исключила из их числа сервитуты личные). Частным земельным сервитутам посвящена глава 3 книги второй ФГК. Какие правила устанавливает законодатель во Франции в отношении этой категории вещных прав? Первое, что следует отметить,– это отсутствие исчерпывающего и даже примерного перечня сервитутов. Ст. 686 ФГК использует такую фразу: «какие заблагорассудятся» частным лицам. Единственное ограничение, сформулированное в законе, связано с требованием, чтобы сервитут не противоречил общественному порядку. Одновременно французский закон приводит классификацию сервитутов. Он их делит на городские и сельские, постоянные (продолжающиеся непрерывно) и непостоянные (для пользования которыми необходимо каждый раз действие человека), явные (существование которых выражается внешними постройками) и неявные (не имеющие внешнего признака).
Оснований для возникновения частных сервитутов закон во Франции видит два: акт или тридцатилетнее владение. Важно отметить, что ФГК считает необходимым сформулировать основные правила взаимоотношений собственников, между которыми устанавлива-
168
ются сервитутные отношения. Приведем несколько примеров таких правил. Так, ст. 697 ФГК установила, что сервитут дает возможность и на производство всякого рода работ, необходимых для его использования или сохранения. Вторым примером может послужить правило ст. 702 ФГК, запрещающее субъекту сервитут-ного права делать какие-либо перемены, отягощающие обремененное сервитутом имение. Третий пример соответствующего нормативного правила содержится в ст. 700 ФГК, которая предписывает всем сохозяевам, имеющим право прохода, пользоваться последним в одном и том же месте.
Регулируя порядок прекращения сервитутов, ФГК выделяет основания для его прекращения: а) невозможность пользования вещью (ст. 703); б) соединение в одних руках права собственности на оба имения (ст. 705); в) неосуществление сервитута в течение 30 лет (ст. 706).
Не обошло своим вниманием земельные сервитуты и Германское Гражданское уложение. Им посвящена отдельная глава специального раздела 5, носящего название «Сервитуты». Немецкий законодатель определяет земельный сервитут как обременение земельного участка в пользу собственника другого земельного участка (параграф 1018). При этом различаются три аспекта, или три проявления, обременения. Первый состоит в предоставлении права использовать чужой земельный участок в определенных случаях. По всей видимости, здесь имеются в виду возможные положительные действия, составляющие, по римской классификации, положительный сервитут. Второй аспект заключается в запрете осуществления собственником обремененного участка определенных действий. Этот аспект охватывает возможные отрицательные сервитуты. Третий аспект очень близок ко второму и заключается в запрете (или исключении) некоторых правомочий собственника обремененного участка в отношении участка господствующего. Таким образом, с позиций ГГУ, суть сервитута заключается как в предоставлении возможностей положительных действий в отношении чужой недвижимости, так и в воздержании
169
собственника служебного участка от ряда действий (правомочий) с учетом интересов другого земельного собственника.
Параграф 1019 ГГУ ведет речь о преимуществе, которое появляется у обладателя сервитутного права – собственника недвижимости. Такое преимущество связывается законодателем с пользованием чужим земельным участком. Интересы собственника служебного земельного участка при этом также должны соблюдаться. С этой целью параграф 1020 ГГУ возлагает на правомочное лицо, осуществляющее сервитут, обязанность не нарушать интересов собственника обремененного земельного участка. В приведенных нормах усматривается желание законодателя обеспечить баланс интересов собственников земель ˜ соседей.
В содержании норм ГГУ также прослеживается мысль, что сервитут имеет в каждом конкретном случае вполне определенное содержание (параграф 1019) и его субъектам нельзя нарушать установленные пределы. Будучи обременением собственности, сервитуты в Германии подлежат обязательному внесению в поземельную книгу (параграф 1029). Закон предусматривает и гражданско-правовую защиту земельного сервитута от нарушения. Правомочному лицу предоставляется право на иск об устранении нарушений или негаторный иск (параграфы 1027, 1004).
В своем курсе Германского гражданского права Л. Эннекцерус характеризует сервитуты как ограниченные права пользования. Выделяя реальные сервитуты, поскольку германское право различает личные и реальные сервитуты, автор подчеркивает, что они всегда принадлежат собственнику земельного участка как таковому 23. Автор также указывает на изменчивость классификации сервитутов в Германии. Так, со временем в этой стране исчезло деление сервитутов на сельские и городские.
Некоторый интерес может представлять собой
33 Эннекцерус Л. Курс Германского гражданского права.– М., 1949.-Т. 1.-С.265.
170
и регулирование сервитутов в Японии. В этой стране под сервитутом понимается право использования одной недвижимости (участка земли) для удобства и выгоды другой (другого). Из данного определения следует, что в Японии не признаются личные сервитуты. Что же касается сервитутов земельных, то ГК Японии ставит задачу поднять их престиж и усилить роль в экономической жизни страны. Гражданский кодекс этой страны не содержит исчерпывающего перечня видов сервитутов, подчеркивая, что удобства и выгоды, предоставляемые через эту конструкцию, могут быть самые разные. Регулируя взаимоотношения собственников земельных участков, законодатель Японии исходит из того, что важно использовать эффективно оба земельных участка. В этих целях на одного собственника (вспомогательного участка) возлагается обязанность «терпимого» отношения к использованию своих прав соседом, а также воздержание от осуществления некоторых своих правомочий. Другой собственник (собственник основного участка), с точки зрения закона, не должен злоупотреблять своими правами, сводя к минимуму ограничения использования вспомогательного земельного участка24. В теории гражданского права Японии обсуждался вопрос о том, возможно ли сочетание сервитута с другими правами на землю (помимо права собственности), такими как суперфиций, эмфитевзис, аренда земли. Мнения ученых разделились, хотя достаточно серьезные аргументы были высказаны в поддержку положительного решения данного вопроса, т. е. возможности сочетания сервитутов как с правом собственности, так и с ограниченными правами на землю.
Регулированием сервитутных отношений занимается и гражданское законодательство США. А. Кларк, проанализировав гражданское уложение Калифорнии25, дал следующее определение сервитутов; это поземельные обременения или поземельные повинности, которые
24 Вагацума С., Ариидзуми Т. Гражданское право Японии.– С. 196-197.
25 Кларк А. Калифорнийское гражданское уложение (б. м., б. г.].– С. 59-60.
171
могут составлять принадлежности другого недвижимого имущества, доставляя владельцу последнего выгоды в чужом имуществе. А. Кларк насчитал 17 видов обременении, или сервитутов. Среди них есть и традиционные типы, например право прохода, проезда, право рыбной ловли. Есть в этом перечне и несколько необычные сервитута, например право устраивать в имении дозволенные законом развлечения, состязания и вообще все, что разумеется под словом «спорт», право требовать остановки, право на погребение и на место в церкви.
В нашей стране сервитутное право было возрождено в 1994 году Гражданским кодексом России, включившим специальные нормы (ст. 274–277) о сервиту-тах. Позднее нормы о сервитутах стали появляться и в других федеральных законах, в том числе кодексах Водном (от 16 ноября 1995 года). Лесном (от 29 января 1997 года), Градостроительном (от 7 мая 1998 года). К настоящему времени в России, можно сказать, сложилась целая группа нормативных актов, в которых содержатся правовые нормы, касающиеся специально сер-витутного права 26. Сам факт возрождения сервитутов в нашей стране является, безусловно, отрадным. Циви-листическая литература довольно живо отреагировала на это событие, заявив, что исследование этой разновидности вещных прав является в настоящее время очень актуальной задачей правовой науки27. Что можно поставить в заслугу российскому законодателю, имея в виду содержательную сторону правовых норм, посвященных сервитута^?
Во-первых, закон сформулировал подходы к определению сервитутов. В ст. 274 ГК земельный серви-
26 См.: Федеральный закон от 17 июня 1996 года «О товариществах собственников жилья»//СЗ РФ.– 1996. – № 25.– Ст. 2963;
Федеральный закон от 21 июля 1997 года «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»//Там же.– 1997.– № 30.– Ст. 3594; Федеральный закон от 24 июня 1997 года «Об ипотеке (залоге недвижимости)»//Там же.– 1998.– № 29.– Ст. 3400.
27 Казанцев В., Коршунов А. Возрождение сервитутного права в России//Российская юстиция.– 1997.– № 5.– С. 22.
172
тут определяется как принадлежащее собственнику одного недвижимого имущества (земельного участка, другой недвижимости) право ограниченного пользования соседним земельным участком другого собственника. Ст. 21 Лесного кодекса, ст. 43 Водного кодекса и ст. 64 Градостроительного кодекса сформулировали несколько иной подход к определению этой категории. Некоторые различия в подходах не умаляют значения самого факта введения в законодательство Российской Федерации новой и, безусловно, важной правовой категории – сервитута.
Во-вторых, законодатель постарался предусмотреть конкретные виды сервитутов. Так, ГК (ч. 2 п. 1 ст. 274) назвал право прохода и проезда, прокладки и эксплуатации линий электропередачи, связи и трубопроводов, а также право пользования источником воды для обеспечения водоснабжения и мелиорации. Водный кодекс (ч. 1 ст. 44) включил право забора воды без применения сооружений, технических средств и устройств, право водопоя и прогона скота, право использования водных объектов в качестве водных путей для паромов, лодок и других маломерных плавательных средств. Градостроительный кодекс предусмотрел (п. 3 ст. 64) право ограниченного пользования чужим земельным участком для обеспечения строительства, реконструкции, ремонта и эксплуатации зданий, строений, сооружений, а также объектов инженерной и транспортной инфраструктур, право пользования чужим земельным участком для обеспечения проведения работ по инженерной подготовке территорий, работ по защите территорий от затопления и подтопления, устройству подпорных стен, право прохода, проезда через чужой (соседний) земельный участок, право применения устройств, проникающих на чужой (соседний) земельный участок на определенной высоте при возведении зданий, строений и сооружений, право эксплуатации и ремонта общих стен в домах блокированной застройки. Предполагается (с учетом содержания проекта) выделение разновидностей земельных сервитутов в Земельном кодексе. Надо отметить, что, помещая перечень сервитутов, законодатель не ставил своей целью дать
173
его исчерпывающий список. Участникам гражданско-правовых отношений ст. 274 ГК предоставила возможность установления сервитутов для обеспечения и иных, не предусмотренных кодексом нужд собственников.
В-третьих, заслугой российского законодателя можно считать введение судебного решения как основания возникновения сервитутов. О судебном решении упоминает п. 3 ст. 247 ГК, ч. 3 ст. 43 Водного, ч. 2 ст. 21 Лесного кодексов РФ, ч. 2 п. 5 ст. 8 Федерального закона «О товариществах собственников жилья», ч. 1 п. 1 ст. 17 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним». Эту новеллу российского закона следует считать достижением гражданско-правового регулирования, поскольку ни римское частное право, ни дореволюционное гражданское право России не знали принудительного судебного порядка создания сервитутных прав.
В-ч е т в е р т ы х, существенной специфической чертой современного российского подхода к регулированию сервитутных отношений является установление законодателем их возмездного характера. Согласно п. 5 ст. 274 ГК собственник участка, обремененного сервитутом, вправе потребовать от лиц, в интересах которых установлен сервитут, соразмерную плату за пользование участком. От принципа возмездности, судя по содержанию проекта, не намерен отказываться и Земельный кодекс. Следовательно, возмездность сервитутных отношений ˜ это та специфическая новелла, которая свидетельствует о самостоятельности российского законодателя в подходах к нормативному регулированию сервитутов.
Наконец, пятой чертой, характеризующей отечественное законодательство о сервитутах, можно назвать признаваемую им возможность соединения сервитутов с иными вещными правами, а не только с правом собственности. Так, сервитуарием, т. е. лицом, в пользу которого устанавливается сервитут, может быть в соответствии с п. 4 ст. 274 ГК не только собственник, но и лицо, которому господствующий земельный участок предоставлен на праве пожизненного наследуемого владения или праве постоянного (бессрочного) пользо-
174
вания. С позиций же ГК, лицом, обременяемым сервитутом, может выступать (п. 3 ст. 274) только собственник земельного участка или иной недвижимости, но не субъект иного вещного права. Однако другие кодексы, в частности, Водный (ч. 3 ст. 43), Лесной (ст. 17, 21), допускают заключение такой сделки лицами физическими и юридическими, которым это имущество предоставлено в долгосрочное или краткосрочное пользование, т. е. на ином вещном и даже обязательственном праве. Таким образом, законодатель в России в принципе допустил соединение сервитутов с иными, помимо права собственности, вещными правами. Известно, что решение данного вопроса может быть иным, соответственно, принципиальную возможность вышеназванного соединения можно рассматривать как качественную особенность современного отечественного законодательства, посвященного сервитутам.
При всех отмеченных нами достижениях и плюсах законодательного регулирования сервитутов в России оно страдает и существенными недостатками. Первый такой недостаток видится в отсутствии единства подходов в регулировании. Законодательству не хватает системности, общих положений, единого механизма действия. Создание такого механизма, видимо, возлагалось на ГК. Однако действие главы 17 оказалось надолго парализованным непринятием Земельного кодекса. Кроме того, содержащиеся в ней гражданско-правовые нормы при всей их принципиальной значимости, о которой мы сказали выше, тем не менее, оказались достаточно поверхностными и явно недостаточными для создания механизма эффективного регулирования сервитутов как особой группы вещных прав. Следствие этого – многочисленные противоречия в решении конкретных вопросов сервитутного права различными нормативными актами. Противоречия начинаются уже с общего определения сервитута и заканчиваются основаниями их возникновения и прекращения. Свидетельством фактического отсутствия эффективного гражданско-правового регулирования является и современная судебная практика. Изучение судебной практики по гражданским делам в районных судах г. Перми показа-
175
ло, что судьи не применяют законодательство о серви-тутах. Главная причина такого отношения – отсутствие реально работающих норм о сервитутах в ГК. Между тем реальные жизненные ситуации рождают имущественные споры, требующие применения именно гражданско-правовых норм о сервитутах. Обратимся к некоторым судебным решениям, вынесенным районными судами г. Перми в конце 90-х годов, т. е. уже после появления части 1 ГК России, хотя и с недействующей главой 17. Первый такой спор, рассмотренный в Индустриальном районном суде города, возник между собственниками гаражей. Братья К. построили гаражи рядом и оставили один общий вход. Впоследствии один из братьев умер, а его сын, вступив в наследственные права, поставил в своем гараже вместо одной машины две, закрыв тем самым проход в гараж своему соседу. Последний вынужден был обратиться в суд с требованием об установлении прохода через гараж размером в 90 см от стены до машины. Собственную дверь в гараж сосед-родственник не мог установить, так как на возможном для двери месте уже много лет функционировал родник, используемый всеми членами кооператива. Суд обязал ответчика без обращения к термину и нормам о сервитуте «устанавливать свои машины таким образом, чтобы оставался свободным проход в 90 сантиметров от стены до машины, и не препятствовать в пользовании гаражом истцу – гражданину К.». Это решение, не связанное с существом сервитута как права вещного, конечно же, не имело последствием соответствующую регистрацию в порядке, установленном для регистрации прав на недвижимое имущество. Право прохода, установленное судебным решением, в данном случае не превратилось для истца в субъективное вещное право, носящее стабильный характер, а для ответчика не вылилось в обременение собственности. Таким образом, разрешение спора выступило, как нам представляется, некоторой промежуточной мерой, не имеющей необходимого гражданско-правового обеспечения.
Вторым примером может послужить дело, рассмотренное Пермским районным судом Пермской об-
176
ласти28. Фабула его такова. Гражданину X. был выделен земельный участок на праве собственности для строительства жилого дома. Однако через несколько месяцев собственник земли обнаружил, что на его участке по всей длине выкопана траншея для прокладки кабеля. Строительство дома по предполагаемому гражданином X. плану в связи с этим обстоятельством стало невозможным. Как оказалось, прокладка кабеля была необходима для того, чтобы обеспечить жизнедеятельность соседних домов – жилого дома и дома для престарелых инвалидов, которые были построены сельскохозяйственным производственным кооперативом «Россия». Интересно, что в своем решении суд обязал Култаевскую сельскую администрацию, выделившую участок для строительства жилого дома, внести изменения в свидетельство о праве собственности на землю, указав на обременения земельного участка в связи с прокладкой электрокабеля. Иными словами, и сегодня наши суды продолжают избегать частноправового регулирования имущественных отношений, а обращаются к публично-правовым методам воздействия, нарушая, по существу, право собственности, которое ГК России объявил неприкосновенным. Применение норм о сервитуте в данной конкретной ситуации изменило бы существо решения, поставив участников гражданско-правовых отношений в равное положение.
Наконец, еще одним свидетельством насущной потребности участников гражданско-правовых отношений в нормах о сервитутах может быть судебное дело, рассмотренное Индустриальным районным судом г. Перми 29. Спор возник между собственниками земельных участков в садоводческом товариществе № 85 облвет-баклаборатории. Как оказалось, ответчик заузил межсадовую дорожку, разделяющую их с истицей участки, и стал чинить препятствия в пользовании ею. Истица
28 Дело № 2-2215 за 1998 году/Текущий архив Пермского районного суда Пермской области.
29 Дело № 2-340 за 1995 год/ДекущиЙ архив Индустриального районного суда г. Перми.
177
требовала, ссылаясь на решение общего собрания кооператива о запрете изменения размера межсадовых дорожек, расширения этой дорожки за счет земли ответчика до размеров 50–60 сантиметров. Суд, рассмотрев дело по существу и без всяких ссылок на какие-либо гражданско-правовые нормы, обязал ответчика восстановить за счет территории принадлежащего ему участка межсадовую дорожку до ширины не менее 50 см по всей длине территории, разделяющей участки. Кроме того, суд обязал ответчика не препятствовать и другим членам коллективного сада пользоваться этой дорожкой. В этом примере, как и в предыдущих, суд разрешает спор собственников, можно сказать, руководствуясь своим правосознанием, общими принципами, в том числе справедливости, обычаями, но не нормами гражданского права, обеспечивающими законность и защиту прав как собственников, так и субъектов иных вещных прав. Суды сегодня фактически не вооружены соответствующим механизмом гражданско-правового регулирования, позволяющим разрешать подобного рода имущественные споры, вытекающие из вещно-право-вых отношений.
Следовательно, делом первостепенной важности является установление единообразного регулирования сервитутных отношений нормами ГК. Думается, данную задачу могла бы решить специальная глава ГК, носящая название «Сервитуты». В ней законодатель смог бы сформулировать все принципиальные положения, касающиеся данной группы вещных прав лиц, не являющихся собственниками. ГК, взяв на себя главную роль в регулировании сервитутных отношений, включил бы в свое содержание общие нормы, принципиальные положения, оставляя иным нормативным актам, в том числе и кодексам, возможность предусмотреть специальные нормы, учитывающие особенности той или иной сферы применения данной разновидности вещных прав на недвижимость.
Второй недостаток, тесно связанный, можно сказать, вытекающий из первого, состоит в отсутствии четкого единообразного определения сервитута в дей-
178
ствующем законодательстве России. В гражданско-правовой литературе последнего времени можно встретить утверждение, что сервитут – это исключительно право ограниченного пользования соседним земельным участком, носящее обязательно договорной характер30. Автор данной точки зрения А. В. Копылов подчеркивает, что она с очевидностью вытекает из норм главы 17 ГК. Но тогда возникает справедливый вопрос: а как же быть с иным подходом к определению сервитута, изложенным в Лесном, Водном, Градостроительном кодексах? Можем ли мы абстрагироваться от этих нормативных актов? Кстати, сам А. В. Копылов не рекомендует в своем исследовании вносить в эти акты соответствующие его подходу изменения. А если так, то правовое понимание сервитута окажется просто размытым, непонятным для правоприменения. На наш взгляд, любая дефиниция, в том числе дефиниция сервитута, обязывает законодателя к четкости. Здесь не может быть разночтения и разного смысла в нормативных актах. Понимание должно быть одинаковым и содержаться в нормах ГК. Что же включать в содержание сервитутно-го права? Думается, что сервитут может заключаться как в использовании земельного участка другим собственником, так и в ограничениях собственности на недвижимость в интересах других собственников (собственников соседних земельных участков). Причем рождаться сервитут может как из договора, так и из закона. Кстати, А. В. Копылов, утверждая, что частный сервитут обязательно должен иметь договорной характер, сам же констатирует факт законного сервитута, установленного ст. 553 ГК. Действительно, этот дорожный сервитут в отношении проданной земли, не нуждающийся в специальном договоре с покупателем недвижимости, установил непосредственно ГК. Следовательно, могут и должны быть и иные сервитуты, также установленные законодателем в интересах участников гражданско-правовых отношений. Понимание сервитута и как ограниченного права соседа по имению, и как ограничения собственности мы находим и в зарубежном законода-
30 Копылов А. В. Указ. соч.– С. 62. 179
тельстве, в частности, во ФГК, ГГУ, нормы которых мы рассматривали выше. А раз так, то, на наш взгляд, имеются все основания для объединения этих двух подходов в новом определении сервитута в рамках ГК. Общее определение сервитута, включенное в ГК, избавит от необходимости его дублирования в других нормативных актах. Гражданский кодекс, занявший положение первого из равных, внесет в таком случае необходимое единообразие в понимание сервитутов иными кодексами России. Определение сервитута может быть сформулировано следующим образом; сервитут – это такое обременение земельного участка или другой недвижимости, которое может заключаться как в ограниченных полномочиях по его использованию другим собственником (собственником соседнего земельного участка или другой недвижимости), так и в ограничении собственных полномочий.
Третий отрицательный, с нашей точки зрения, момент связан с растаскиванием отдельных видов сервитутов по различным нормативным актам, что вносит неопределенность в их общую систему. Виды сервитутов повторяются кодексами. Водный кодекс повторяет гражданский в сервитутах пользования источником воды. Земельный кодекс не может не повторить гражданский в сервитутах пользования земельными участками. В результате нарушается общая картина возможных сервитутов, необходимая как подсказка собственникам недвижимости. Думается, такая общая картина нужна, а нарисовать ее может ГК в своих общих положениях о сервитутах. Здесь могут быть сформулированы общие подходы к выделению групп сервитутов, обозначены основные группы. Например, выделены сер-витуты постоянные и временные, очевидные и неочевидные. Кроме того, специальная статья «Виды еерви-тутов» могла бы предусмотреть следующие виды возможностей: право прохода, проезда, сенокоса, пастьбы скота, забора воды, водопоя и иного использования водных объектов, право проведения строительных, ремонтных, инженерных, дренажных и иных видов работ. Унифицированный подход к выделению видов, их общая классификация значительно облегчат задачи иных
180
нормативных актов в конструировании специфических видов сервитутов, в частности сервитутов лесных.
Четвертая характеристика со знаком минус касается отсутствия в гражданском законе перечня оснований возникновения сервитутов. Тексты статей 274– 276 ГК наводят на мысль, что главным основанием для сервитутов является договор, его дополняет судебное решение в случае разногласия собственников. В действительности, оснований возникновения сервитутов больше, среди них и акты государственных органов, органов местного самоуправления (ч. 2 ст. 21 Лесного кодекса), и завещательный отказ (легат). Думается, что общий перечень оснований возникновения сервитутов должен также найти отражение в особой статье ГК. Она могла бы носить название «Основания установления сервитутов» и включать следующие виды оснований: договор, прямое указание закона, судебное решение, акты государственных органов и органов местного самоуправления, завещательный отказ.
Договор как главное из оснований возникновения сервитутов должен получить, с нашей точки зрения, более обстоятельное регулирование нормами ГК. Его название должно быть четко обозначено: договор об установлении сервитута. Четко должны быть определены существенные условия данного договора. Ими могут выступать предмет и цена. Важно в законодательном порядке предусмотреть перечень документов, необходимых для заключения данного договора. Думается, что должна быть специальная статья, предусматривающая случаи безвозмездности отношений по договору об установлении сервитута. Специальному регулированию должен подлежать срок как условие данного договора. В настоящее время для договора об установлении сервитута предусматривается простая письменная форма и обязательная государственная регистрация. Надо подчеркнуть, что в самом п. 3 ст. 274 ГК вообще нет специального указания об обязательной письменной форме этого договора. Данный вывод можно сделать из общих положений ГК о форме сделки. Нам же представляется, что ГК должен предусмотреть специальные правила о форме договора об установлении сервитута.
181
Таким специальным правилом может быть установленная законом обязательная нотариальная форма. Дореволюционная история свидетельствует о колоссальной роли нотариусов в деле распространения сервитутов в России. Не случайным было и появление категории «нотариальный сервитут». Роль нотариуса в деле оказания юридической помощи населению трудно переоценить. Вот почему нотариальная практика может и должна, с нашей точки зрения, активно содействовать распространению сервитутов в России, помогая гражданам в отстаивании своих прав по ограниченному использованию соседних земельных участков, не доводя разногласия до судебного разбирательства.
Пятый штрих – недостаток современного регулирования сервитутов заключается в неполноте нормативного регулирования оснований их прекращения. Как известно, ст. 276 ГК называется «Прекращение сервитута». В ней законодатель предусмотрел два мотива, по которым собственник земельного участка, обремененного сервитутом, может требовать его прекращения. Первым таким мотивом является отпадение оснований установления сервитута, вторым – невозможность для собственника участка, обремененного сервитутом, использовать его в соответствии с назначением. Между тем спектр оснований для прекращения сервитутов значительно шире. Он вырабатывался на протяжении долгого времени в истории гражданского законодательства. Название статьи «Прекращение сервитута» обязывает законодателя указать на все возможные основания для прекращения этого вида вещных прав. Преследуя такую цель, на первое место можно было бы поставить гибель служебной земли или иной недвижимости. Второе место тогда займет основание в виде слияния в одном лице собственников господствующего и служебного участков. На третье место можно поставить односторонний отказ сервитуария от своих прав. Наконец, основанием прекращения сервитута будет расторжение договора об установлении сервитута. В настоящее время, как мы отметили выше, законодатель сформулировал два мотива (основания) для предъявления требования о расторжении договора. Их можно было бы взять
182
за основу, добавив некоторые дополнительные основания, например, такое, как невнесение обусловленной платы в течение определенного календарного периода. Специальные основания прекращения сервитутов могут быть названы в других нормативных актах, развивающих положения ГК. Прекращение сервитута во всех случаях должно подтверждаться специальным штампом погашения, который ставится на регистрационной записи о сервитуте в Едином государственном реестре (пп. 62, 64 Правил ведения Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним).
Шестой момент-характеристика, на который должен обратить внимание законодатель,– это роль закона в деле устройства так называемых добрососедских отношений собственников недвижимости. В настоящее время подобных норм-запретов, с помощью которых устанавливаются некоторые ограничения собственнических прав в интересах других собственников-соседей для полноценного осуществления права, и тем и другим крайне недостаточно. В этой области мы могли бы поучиться у французов, предусмотревших в нормах ФГК достаточно много норм, начинающихся со слова «нельзя». В частности, и в нашем законодательстве может быть установлен запрет на вид (участок соседа), на направление водостоков на участок соседа, на посадку деревьев от линии разделения участков на определенную величину, на устройство в соседской стене окон или отверстий, на добычу воды из источника сверх определенной меры. Подобного рода нормы, как нам представляется, могли бы войти в содержание Земельного кодекса России.
Надо сказать, что сервитуты являются лишь одной из разновидностей вещных прав на земельные участки. Они появляются и действуют в целой системе разных правовых форм отношений по землепользованию. Вообще же таких правовых форм оказывается достаточно много – это и собственность, и право пожизненного наследуемого владения, и право постоянного (бессрочного) пользования, и право на землю ипотечного кредитора, и право аренды. Как известно, в Риме сервиту-
183
ты возникли после обособления земельных участков на праве частной собственности. Из этого исторического факта, казалось бы, можно сделать вывод, что сервиту-там как воздух необходима частная собственность. Однако и субъектам иных вещных прав на землю, например, субъектам права пожизненного наследуемого владения, а также постоянного пользования, тоже бывает необходимо восполнять некоторые недостатки своих участков установлением ограниченных прав на участки соседей. Следовательно, сервитут мы можем рассматривать как очень важный и в целом независимый от права частной собственности на землю правовой институт, полностью лишенный какой-либо политической окраски, хотя и не применяемый в России в период социалистического строительства.
Сервитуты удобны для землепользователей. Вот почему гражданское законодательство просто призвано предоставить участникам гражданско-правовых отношений эффективный механизм их правового регулирования. В использовании такого правового инструмента, как сервитут, у землепользователей не должно быть препятствий, в частности, в ограничении для заключения договора об установлении сервитута по кругу субъектов. Возможными субъектами как со стороны господствующего, так и служебного земельного участка должны признаваться как собственники, так и субъекты иных вещных прав, таких как право пожизненного наследуемого владения, постоянного (бессрочного) пользования землей. Субъекты этих вещных прав так же, как и собственники земли, должны научиться эффективно использовать, реально применять сервитуты, поняв – можно сказать, прочувствовав – их великую служебную роль. За сервитутным правом видится большое будущее, которое, впрочем, будет зависеть от общего состояния нашего гражданского и земельного законодательства. Только стройная система законодательства о земле в единстве статики и динамики позволит жить и эффективно развиваться всем формам землепользования, включая и такую неотъемлемую их часть, как сервитуты.

Глава 9. ВЕЩНО-ПРАВОВЫЕ СВОЙСТВА ЗАЛОГА

Не сегодня, так завтра погибнет наше тело среди горестей и болезней. Что пользы преступать ради него долг? Из трактатов Древней Индии

Специфическое положение залога в системе институтов гражданского права.
Категория залога как «наиболее спорный пункт современной юриспруденции».
Залог как право на чужую вещь в римском частном праве.
Термин «ипотека» и его смысловые значения.
Дореволюционное российское законодательство о
залоге.
Российская цивилистика дореволюционного периода о юридической природе залога.
Черты залогового права по законодательству Германии.
Французский Гражданский кодекс о юридической природе ипотеки.
Права вещного обеспечения по гражданскому праву Японии.
Советский период истории развития залоговых отношений.
Современное законодательство России о залоге и его вещно-правовых свойствах.
185

Среди вещных прав есть такие разновидности, которые трудно уложить в прокрустово ложе единой родовой категории. Обладая свойствами вещного права, они одновременно тяготеют к другим институтам права гражданского, поскольку имеют специфическую правовую цель. Классическим примером такого права является залог. Его промежуточное положение стало проявляться уже с римских времен, а в дальнейшей своей истории залог, можно сказать, в институте вещного права закрепил за собой позицию «нетипичной» категории. Данное обстоятельство позволило А. С. Звоницкому в своем исследовании о залоге в начале XX века утверждать, что «общее понятие о залоговом праве составляет один из наиболее спорных пунктов современной юриспруденции»1. Действительно, в конструкции залога много противоречивого, что вызывало и вызывает желание у цивилистов построить свои, авторские концепции, чтобы наконец-то решить проблему, однако желание это всегда оставалось нереализованным, так как до сегодняшнего дня ни одна из точек зрения на залог не получила более или менее общего признания. А между тем следует отметить, что проблемой залога в гражданском праве занимались такие маститые цивилисты, как Н. Л. Дювернуа, А. С. Звоницкий, Л. А. Кассо, Д. И. Мейер, И. А. Покровский, Г. Ф. Шершеневич, что, безусловно, свидетельствует о значимости объекта исследования.
Целевая установка залога связана с одной из центральных проблем гражданского права – обеспечением исполнения обязательства. Кредитор, не всегда доверяя должнику, обращается к использованию залога, поскольку «верит вещи». Вещь служит обеспечением его интересов, так как кредитор при неисполнении обязательства может получить известную ее ценность. Так, обязательственный интерес в относительном правоотношении кредитора и должника оказывается переплетенным с вещным интересом уже в абсолютном правоотношении кредитора и вещи.
Мы начали эту главу с высказывания, содержащегося в одном из философских трактатов Древней Индии. Разумеется, термин «долг» на Древнем Востоке применялся не в узком гражданско-правовом значении. Тем не менее, и этот эпиграф может свидетельствовать о том, что во все времена к долгу, его исполнению и обеспечению было трепетное отношение. Позднее к эмоциям добавился формальный механизм гражданско-правового регулирования с конкретными нормами права, в том числе нормами о залоге. Какими были эти первые нормы, посвященные залогу и рожденные римским частным правом?
Звоницкий А. С. О залоге по русскому праву. Предисловие. Киев, 1912. С. IV.
Римский период развития гражданско-правового регулирования залоговых отношений, можно сказать, был насыщен поисками различных его форм. Право искало наиболее удобную форму, учитывающую интересы как должника, так и кредитора. Кроме того, поиск такой эффективной формы объяснялся интересами экономического развития, в том числе сельскохозяйственного производства, гражданского оборота вещей. Всего римские юристы оставили нам в наследство три формы залога, которым соответствовали три термина: фидуция, пигнус, ипотека. Эти три исторические формы залога имели и различные модели взаимоотношений кредитора и должника, а также различный объем возможностей кредитора в отношении заложенной вещи.
Первая форма римского залога, носившая название «фидуция», была очень удобна для кредитора. Здесь закладываемая вещь переходила к нему в собственность. Название «фидуция» подчеркивало особое доверие, которое оказывал должник кредитору, веря, что при своевременной уплате долга предмет залога будет ему возвращен. Интересно, что в текстах договоров о фидуциарных залогах вообще не упоминалось об обязанности залогового кредитора вернуть вещь после получения долга2. Классическим примером подобного договора является соглашение, которое обычно приводится в учебниках по римскому частному праву, заключенное между Дама, рабом Тиция, и Баяном. Баян передал в соответствии с договором свое имение и раба Мидаса за две монеты. В случае неплатежа денег Тиций получал право продать имение и раба. Однако никаких гарантий по возврату вещей для Баяна при своевремен-
2 Римское частное право: Учебник/Под ред. И. Б. Новицкого, И. С. Перетерского.– М., 1993.– С. 323.
ной оплате долга договор не устанавливал. Здесь на помощь залоговому должнику привлекались иные средства, вплоть до инфамии (бесчестия)3.
С. Муромцев в своем курсе «Гражданское право Древнего Рима» видел историческое значение фидуции в «разрушении формализма», поскольку здесь на виду была передача собственности, а на самом же деле устанавливался заклад или поклажа4. Таким Образом, искусственное построение фидуциарной сделки содействовало тому, как подчеркивал С. Муромцев, что мысль приучалась различать форму и существо сделки.
Недостатком фидуции как вещно-правового способа обеспечения обязательства было отсутствие каких-либо правовых гарантий для должника. Кредитор мог продать вещь, обременить ее, а должник-залогодатель не имел специального иска, с которым мог бы выступить против третьего приобретателя. В итоге должник полностью зависел от честности верителя, который, как иронично заметил профессор К. Ф. Чиларж, мог поступать «вероломно»5. Кроме того, фидуция имела ограниченное применение, поскольку не годилась для международного оборота. Эти обстоятельства вынуждали римскую юриспруденцию к поиску иных, более совершенных способов залога. Так родился пигнус.
Пигнус улучшил положение должника в залоговых отношениях, поскольку вещь здесь передавалась лишь во владение кредитору. Кредитор в обеспечение долга получал вещь, но его возможности в отношении нее ограничивались владельческими правами. Залогодатель, оставаясь собственником, мог отнять вещь у кредитора, а также у всякого третьего лица. Власть верителя ограничивалась юридическим владением и косвенным давлением на залогодателя через удержание вещи. Должник же, как правило, мелкий землевладелец, лишался возможности обрабатывать эту землю и получать с нее
3 Римское частное право: Учебник/Под ред. И. Б. Новицкого, И. С. Перетерского.– М., 1993.– С. 317.
4 Муромцев С. Гражданское право Древнего Рима.– М., 1883.– С. 218-219.
5 Чиларж К. Ф. Учебник институций римского права.– М., 1901.– С.161.
доход. Данное обстоятельство делало пигнус экономически неэффективным. Жизнь требовала отыскания иной, более совершенной формы, которая и была найдена. Так возникло особое вещное право, служащее исключительно целям обеспечения и получившее название «ипотека».
Посредством ипотеки веритель не получал ни права собственности, ни владения, однако при наступлении срока платежа он мог получить владение заложенной вещью как из рук залогодателя, так и из рук всякого третьего лица. Первоначально этот договор распространялся только на аренду. Арендатор при заключении договора в обеспечение арендной платы закладывал весь свой хозяйственный инвентарь, который приносил в имение. Пока арендатор аккуратно исполнял свои обязанности, он владел и пользовался инструментами. Если же платежи не вносились, то по условию о залоге арендодатель мог вступить во владение ими. Позднее неформальному залоговому договору стало придаваться общее, выходящее за рамки аренды значение, а к возможности вступить во владение добавилось самостоятельное право на отчуждение вещи и удовлетворение своих требований за счет ее стоимости. Момент, когда право на отчуждение залога превратилось в существенную часть содержания залогового права, рассматривают как некий итог, завершение его исторического развития в Риме6. Безусловно, и у последней формы римского залога, ипотеки, были свои недостатки. Среди них главным считалась негласность этого договора, отсутствие системы регистрации с ее принципами гласности и специальности. С. Зе-Сон в связи с этим отмечал, что отсутствие публичной регистрации римского залога составляло его «темную» сторону7.
Признавалась ли ипотека, рожденная в Риме как третья форма залога, наукой гражданского права правом вещным? Большинство цивилистов, исследовавших римскую ипо'теку, склонялись к тому, что это пра-
6 Чиларж К. Ф. Указ. соч.– С. 164.
7 Зе-Сон С. Конспект системы римского права.– М., 1916.– С. 47.
во вещное. Так, Р. Зом однозначно утверждал: «Правом залога называется вещное право производить себе уплату посредством вещи за право требования»8. И. А. Покровский в «Истории римского права» называет залог подлинным вещным правом, правом на распоряжение вещью на случай неуплаты долга9. Г. Ф. Пухта в «Курсе римского гражданского права» подчеркивает, что «нет ни одного законоположения, которое бы стояло в разрезе и не могло бы быть согласовано со свойством закладного права, как известного jus in re»10. Г. Ф. Пухта считал неразумным искать для закладного права «иных представлений», а юристов, утверждавших, что вещных прав не существует, называл наивными. Можно назвать и противников признания римского залога правом вещным. Среди них В. М. Хвостов, определивший залог как «обязательственное право требования, при котором личность должника, обязанного уплатить заключающийся в залоге долг, определяется держанием заложенной вещи, а заложенная вещь является тем объектом, который в той или иной форме отвечает за неуплату этого долга» н. В залоге В. М. Хвостов не находил «длительного господства над вещью» и «равномерного, непосредственного воздействия субъекта на вещь», характеризующего вещное право. С обязательством, по мнению В. М. Хвостова, залог сближает «известная связанность должника, разрешающаяся в форме принудительного исполнения, которое затрагивает личную или имущественную сферу должника и имеет своей целью материальное удовлетворение кредитора» 12.
Как видим, дискуссия о юридической природе залогового права, соотношении его обязательственных и вещ-но-правовых свойств достаточно стара, а первым источ-
8 Зом Р. Институции римского права.– М., 1888.– С. 217.
9 Покровский И. А. История римского права.– Пг., 1917.– С. 278,
281.
10 Пухта Г. Ф. Курс римского гражданского права.– М., 1874.–
Т. 1.- С. 504, 506.
" Хвостов В. М. Система римского права. Общая часть: Конспект лекций.- СПб., 1908.- С. 100, 103.
12 Хвостов В. М. Указ. соч.– С. 100.
ником, ее породившим, было римское частное право.
Что касается самого термина «ипотека», то ему приписывают греческое происхождение, поскольку он считается введенным знаменитым афинским реформатором, законодателем и поэтом Солоном. Солон вошел в историю права своим первым законом, которым запретил заключать долговые сделки, обеспечивающиеся личностью должника. Этот благодетельный закон называли «сисахтией». Для превращения личной ответственности в имущественную Солон придумал специальное средство. Это был столб на пограничной меже с надписью, что имущество служит обеспечением претензий на известную сумму. Столб назывался ипотекой или подставкой, в связи с чем и сам залог в переносном смысле этого слова стали называть ипотекой 13.
Впоследствии разные правовые системы стали использовать термин «ипотека» в специфических значениях: и как форму залога с оставлением предмета у залогодержателя, вне зависимости от специфики объекта (движимой или недвижимой вещи), и как особое вещное право, позволяющее кредитору распорядиться объектом ипотеки для обеспечения своих требований, и как залог исключительно недвижимого имущества. Последнее значение залога стало наиболее распространенным в российской правовой системе.
Определенный исследовательский интерес может представлять дореволюционное законодательство России, посвященное залогу, и развитие цивилистической мысли о залоге в тот период. Что же касается общей характеристики залогового законодательства, то в российской гражданско-правовой литературе конца XIX века мы находим о нем отнюдь не лестные отзывы. И. А. Покровский в «Основных проблемах гражданского права» назвал его «ветхой храминой», в которой на
13 Брокгауз Ф. А., Ефрон И. А. Энциклопедический словарь.– СПб., 1894.– Т. 13.– С. 294. (Заметим, что Солон, будучи врагом несправедливостей и всяких крайностей, считал важным регулировать отношения соседей по землевладению. Например, он запрещал затемнять землю посадками на пограничной меже, регулировал использование источников воды.)
каждом шагу дают себя знать отголоски старых времен и. Цивилист И. А. Покровский критиковал отрицание дореволюционным законом возможности установления нескольких закладных прав и невозможность для кредитора после продажи заложенной вещи взыскивать недополученное из остального имущества должника. Дав высокую оценку ипотечному праву Германии, И. А. Покровский с сожалением констатировал, что «все эти новейшие течения в сфере ипотечного права почти совершенно чужды нашему русскому праву». Ученый призывал российского законодателя к коренной перестройке залоговой системы, приведению ее в соответствие с уровнем развития поземельного кредита.
«Крупные недостатки» в русском законодательстве о залоге усматривал и К. Анненков. Первым таким недостатком он считал «отсутствие в законе общих постановлений о залоге как общем способе обеспечения всех обязательств»15. Наличие частных правил, в том числе особых правил об обеспечении займа, вносило, по мнению К. Анненкова, «двойственность в существо залога, являющегося, по сути, единым институтом права». Другим крупным недостатком ученый считал отсутствие в законе единого (одного, общего) определения залога. Это определение выводилось наукой гражданского права из «частных постановлений, относящихся к тем или иным отдельным случаям залога». Дореволюционным цивилистам приходилось буквально выискивать в российских законах его официальные определения. Так, Л. А. Кассо «случайно» обнаружил его в ст. 569 Устава торгового судопроизводства. Здесь залог был определен как «отчуждение права распоряжения, составляющего нераздельную принадлежность права собственности». Данное определение Л. А. Кассо назвал неполным и не соответствующим действующему праву16.
14 Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права.– М., 1998.- С. 221.
15 Анненков К. Система русского гражданского права. Ч. 3. Права обязательственные.– СПб., 1898.– С. 303.
16 Кассо Л. А. Понятие о залоге в современном праве.– М., 1999.– С. 245.
Возникает правомерный вопрос: а как же тогда развивалась российская практика залоговых отношений в отсутствие качественного законодательства об этом способе обеспечения обязательства? Некоторые материалы, характеризующие залоговые отношения в крестьянском быту, приводит С. В. Пахман 17 исходя из анализа решений волостных судов. В первую очередь, следует отметить, что эта практика была ограниченной, так как распространялась главным образом на движимые вещи. Суды рассматривали преимущественно дела о залоге лошадей, перин, поддевок. Причиной тому, подчеркивал С. В. Пахман, было нахождение земель в общинном пользовании крестьян и невозможность их отчуждения. В о-в т о р ы х, эта практика была далеко не единообразной, носила противоречивый характер. Так, например, форма закладного договора, свидетельствует С. В. Пахман, могла быть словесной и сопровождаться передачей закладываемой вещи должником кредитору. Вместе с тем передача вещи не была необходимым условием, и вещь могла оставаться у должника. Кроме того, и устная форма была не исключительной, в ряде местностей договор заключался в письменной форме с подробным описанием закладываемой вещи и установлением срока, на который она закладывается. В одних местностях заложенный предмет продавался с публичных торгов и вырученными деньгами удовлетворялся кредитор, в других – самому кредитору предоставлялось право продать заложенную ему вещь, в немногих местностях заложенная вещь оставалась у кредитора, превращаясь в его собственность. С. В. Пахман приводит «милые примеры» нарушений контрагентами, крестьянами, договорных обязательств по залогу обязательств, в частности, о том, как крестьянин В. продал заложенный ему самовар и выдал при выкупе другой, худой самовар, а крестьянин С. угнал заложенную им лошадь, заявив, что это его собственность, а находилась она у Д. в виде обеспечения залога в 17 рублей 18.
17 Пахман С. В. Обычное гражданское право в России.– СПб., 1877-Т. 1.-С. 88-96.
18 Пахман С. В. Указ. соч.- С. 95.
Несовершенство гражданского законодательства о залоге, противоречивость судебной практики по данной категории дел усиливали интерес цивилистов дореволюционного периода к данному виду субъективного гражданского права. Центральным вопросом их исследований была юридическая природа залогового права. Мнения в литературе разделились. Одни авторы рассматривали залог как исключительно право вещное (Мейер), другие склонялись к личному характеру залога (Гантовер), третьи придавали ему двоякое значение: и личного, и вещного права (Анненков). И хотя, казалось бы, наличие трех точек зрения было тогда очевидным 19, знакомство с первоисточниками позволяет в настоящее время все же утверждать, что, пожалуй, все цивилисты, изучавшие залог, подчеркивали его специфику, выделявшую его из ряда иных вещных прав. Рассуждения российских ученых о залоге были индивидуальны и любопытны. Остановимся на книгах трех авторов: И. А. Покровского, Г. Ф. Шершеневича и Л. А. Кассо.
Так, И. А. Покровский в построении своей классификации вещных прав отнес залог к группе прав «на получение известной ценности из вещи, в которых значение имеет ценность меновая, а не потребительская». Он подчеркнул тот факт, что закладное право «является у всех народов продуктом очень длинной и сложной истории», поскольку в своем развитии «очищается от случайных исторических примесей, постепенно превращаясь исключительно в право «требовать публичной продажи вещи с целью удовлетворения по долгу»20.
Одновременно с характеристикой залога как права вещного И. А. Покровский не мог не видеть его специфических особенностей. Специфику закладного права ученый усматривал в его цели: обеспечивать требование кредитора, что делало вещное залоговое отношение «добавочным к личному обязательственному отношению между кредитором и должником»21.
19 Анненков К. Указ. соч.– С. 303–305.
20 Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права.– М., 1998.- С. 208.
21 Покровский И. А. Указ. соч.– С. 216.
Г. Ф. Шершеневич также рассматривал залоговое право как право вещное, относящееся к группе прав на чужую вещь, где ценность чужого имущества служит обеспечением права требования. Г. Ф. Шершеневич писал: «Вещный характер его обнаруживается из того, что, имея своим объектом вещь, оно всюду следует за нею, независимо от права собственности на нее, которое может переходить от одного лица к другому» 22. Особенности залога ученый видел в: а) зависимости от права по обязательству; б) отсутствии в нем правомочий владения и пользования; в) возможностях этого права, в отличие от всех других, повлечь за собой лишение собственника принадлежащего ему права собственности.

<< Предыдущая

стр. 4
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>