<< Предыдущая

стр. 2
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

В Определении от 5 ноября 1999 г. №182-О «О проверке конституционности пунктов 1 и 4 части четвертой статьи 20 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» Конституционный суд РФ указал: «...в статье 76 Конституции РФ не определяется и не может определяться иерархия актов ннутри одного их вида, в данном случае — федеральных законов. Ни один федеральный закон в силу статьи 76 Конституции РФ не обладает по отношению к другому федеральному чакону большей юридической силой. Правильный же выбор на основе установления и исследования фактических обстоятельств и истолкование норм, подлежащих применению в конкретном деле, относится не к ведению Конституционного суда РФ, а к ведению судов общей юрисдикции и арбитражных судов».
Именно это последнее мнение, высказанное Конституционным судом РФ, мы предлагаем применять на практике по отношению к законодательству о банкротстве.
23
Выводы:
Новый Закон о банкротстве 2002 г. содержит некоторые
положения, не соответствующие ГК. В этих случаях должен
применяться принцип: «Новый закон отменяет предыдущий».
Норма, содержащаяся в абзаце 2 п. 2 ст. 3 ГК («Нормы
гражданского права, содержащиеся в других законах, должны
соответствовать настоящему Кодексу») фактически утратила
свое значение в связи с высказанным Конституционным судом
мнением о том, что «ни один федеральный закон в силу статьи
76 Конституции РФ не обладает по отношению к другому фе
деральному закону большей юридической силой» (Определе
ние КС РФ от 5 ноября 1999 года №182-О).
Широко распространенное мнение о том, что любые
противоречия между ГК и законодательством о банкротстве
должны решаться в пользу ГК, то есть на основе норм ГК,
лишено правового основания.
Нормы о правоспособности юридических лиц, содержащиеся в ГК
Хотя в новом ГК РФ вопрос о правоспособности юридических лиц урегулирован более подробно, чем это было сделано в ГК РСФСР 1964 г. (в последнем вопрос о правоспособности по сути дела лишь упоминался в статьях 23, 26 и 32), тем не менее нельзя не признать, что и в новом ГК этому вопросу не придано должного внимания. При оценке норм, содержащихся в новом ГК, следует учитывать, что новый ГК по объему более чем в три раза превосходит ГК РСФСР 1964 г. (при этом мы учитываем не только количество статей, но и объем содержащихся в отдельных статьях материалов). То есть в новом ГК вопрос о правоспособности юридических лиц следовало бы урегулировать по крайней мере в три раза подробнее, чем в ГК РСФСР 1964 г. К тому же следует учитывать повышение роли юридических лиц в условиях перехода к рыночной экономике.
24

Л что мы имеем в новом ГК фактически?
Для ответа на этот вопрос сравним, как урегулированы в I 'К вопросы право- и дееспособности граждан, с одной стороны, и вопросы право- и дееспособности юридических лиц, с другой стороны.
Статья 18 ГК раскрывает содержание правоспособности i раждан.
Граждане могут иметь имущество на праве собственности; ((«следовать (т.е. получать по наследству) и завещать имуще-iто; заниматься предпринимательской и любой иной не запрещенной законом деятельностью; создавать юридические ница самостоятельно или совместно с другими гражданами и юридическими лицами; совершать любые, не противоречащие шкону сделки и участвовать в обязательствах; избирать место жительства; иметь права авторов произведений науки, литературы и искусства, изобретений и иных охраняемых законом речультатов интеллектуальной деятельности; иметь иные имущественные и личные неимущественные права.
Можно, конечно, высказывать разные суждения и мнения о том, достаточно ли полно и хорошо отражено в ГК содержание правоспособности граждан; однако, нельзя не признать, что в отношении правоспособности юридических лиц даже шкой нормы нет.
Нормам ст. 18 ГК в Главе 4 ГК «Юридические лица» соответствует лишь п. 1 ст. 49, состоящий из трех абзацев:
«Юридическое лицо может иметь гражданские права, со
ответствующие целям его деятельности, предусмотрен
ным в учредительных документах, и нести связанные с
этой деятельностью обязанности».
«Коммерческие организации, за исключением унитарных
предприятий и иных видов организаций, предусмотрен
ных законом, могут иметь гражданские права и нести
гражданские обязанности, необходимые для осуществле
ния любых видов деятельности, не запрещенных зако
ном».
25
• «Отдельными видами деятельности, перечень которых определяется законом, юридическое лицо может заниматься только на основании специального разрешения (лицензии)».
Здесь говорится об объеме правоспособности юридических лиц, о наличии у них универсальной или специальной правоспособности. По вопросу об объеме правоспособности юридических лиц в литературе идет давняя дискуссия: одни специалисты исходят из того, что правилом является общая правоспособность юридического лица, а специальная правоспособность является исключением из этого общего правила; другие специалисты придерживаются иной точки зрения и считают, что специальная правоспособность — это общее правило, а общая правоспособность представляет собой исключительный случай (см., например, Елисеев И.А. / В кн./ Гражданское право. Изд. 4-е. Том 1. — М, 1999. — С. 131-132).
Мы склоняемся к тому, что ныне действующее законодательство (п. 1 ст. 49 ГК) если читать его буквально (а его следует так и понимать), исходит из принципа специальной правоспособности юридического лица, допуская общую правоспособность лишь для некоторых видов юридических лиц.
Остановимся и на вопросе о том, следует ли вводить в правовой обиход понятие правосубъектности юридического лица (и гражданина) как обобщающую, общую категорию, включающую и правоспособность, и дееспособность.
Учение об этой общей категории («правосубъектности») общепризнанно (Веберс Я.Р. Правосубъектность граждан в советском гражданском и семейном праве. — Рига. 1976. С. 26 и 129; Витрук Н.В. — Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. — М., 1979. — С. 89).
В настоящее время учение о правосубъектности применительно к гражданам стало «общим местом» теории граждан-
26

ского права и включается во все учебники (См., например, Гражданское право: Учебник/ Под. ред. А.П. Сергеева и Ю.К.Толстого. Т. 1. — М., 1999. — С. 93-97; Гражданское право/ Отв. Редактор Е.А. Суханов. 2-ое изд. Т. 1. — М., 2001, С. 124-125).
Что касается юридических лиц, то применительно к ним обычно указывают лишь на наличие у них правоспособности и дееспособности, которые и возникают и прекращаются всегда одновременно.
По нашему мнению, введение дополнительной категории «правосубъектности» излишне. Вполне можно ограничиться понятием «правоспособность», которое включает в себя понятие «дееспособность». Действительно, понятие «правоспособности», содержание которого определено в ст. 18 ГК, явно нключает в себя и понятие дееспособности. Поэтому нельзя говорить о существовании двух самостоятельных правовых категорий — правоспособности и (отдельно) — дееспособности. Надо следовать за буквой и духом закона и считать, что правоспособность включает в себя дееспособность. В этом случае новое понятие «правосубъектность» не нужно, как это вытекает из теории профессора С.Н. Братуся (Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 6).
Эта точка зрения профессора С.Н. Братуся подверглась критике: «Слабость изложенной позиции заключается в том, что она приводит к логическому умозаключению о ненужности категории «правосубъектность», ибо если она полностью совпадает с категорией «правоспособность», то ее употребление будет излишним» (Корнеев С.М. Гражданское право/ Под. ред. Е.А. Суханова. 2-е изд. Т. 1. — М.: 2001. — С. 125).
Однако если в какой-либо юридической конструкции доказывается, что определенное юридическое понятие совпадает с другим юридическим понятием, что эти понятия — синонимы, и то время как ранее считалось, что эти понятия не совпадают, го нельзя считать, что именно из-за этого новая юридическая
27
конструкция является «слабой». Поэтому критика теории профессора С.Н. Братуся недостаточно обоснованна.
У малолетних, не полностью дееспособных, ограниченно дееспособных и лишенных дееспособности граждан всегда имеются родители, опекуны, попечители (а также органы опеки и попечительства), которые реализуют дееспособность этих категорий граждан. Все эти лица выступают при этом не как новые, самостоятельные субъекты права, а как представители граждан указанных категорий.
Права и обязанности, позволяющиеся в связи со сделками, совершенными этими лицами, возникают сразу и непосредственно для этих малолетних, недееспособных и т.д. граждан.
Это также свидетельствует о том, что малолетние, недееспособные и другие подобные категории граждан обладают полной правоспособностью, в том числе и дееспособностью.
Целесообразно остановиться еще на одном распространенном заблуждении: практически все исследонатели отмечают, что у граждан дееспособность возникает не срачу после рождения, а спустя некоторое время и постепенно (поэтапно), а вот у юридических лиц правоспособность и дееспособность возникают и прекращаются в один и тот же момент, причем всегда в полном объеме.
Поэтому принято считать, что у юридического лица правоспособность и дееспособность всегда слиты иоедино, а потому у юридического лица существуют не дна различных качества— правоспособность и дееспособность (>ю верно только для граждан), а одно качество, одна праноная характеристика — «право(дее)способность».
Эти широко распространенные утверждения, касающиеся правоспособности и дееспособности юридических лиц, на самом деле оказываются неверными или, по крайней мере, требуют некоторых коррективов.
28

При этом следовало бы учитывать ситуации, которые мы дплее приведем:
I) юридическое лицо вправе внести изменения в свой устав и расширить или наоборот сузить свою компетенцию и тем самым соответственно расширить или сузить свою дееспособность. Следовательно, дееспособность юридического лица будет изменяться уже после появления правоспособности юридического лица.
.?) при получении лицензии на право заниматься определенной (лицензируемой) деятельностью дееспособность юридического лица, как правило, расширяется. 1) при получении юридическим лицом лицензии на право заниматься банковской, страховой и биржевой деятельностью дееспособность юридического лица, с одной стороны, расширяется, поскольку это юридическое лицо получает право заниматься соответствующей лицензируемой деятельностью, а с другой стороны, сужается, поскольку юридическое лицо уже не вправе заниматься иной коммерческой (торговой) деятельностью. Отсюда общий вывод: содержание и объем дееспособности юридического лица может изменяться на протяжении периода существования юридического лица.
Кроме приведеннъгх случаев, изменение правоспособности юридического лица имеет место и в процедурах банкротств.
Вернемся теперь к вопросу о содержании правоспособности юридического лица. В действующем праве этот вопрос не раскрыт, а потому при появлении теоретических или практических вопросов относительно того, в чем же конкретно выражается эта правоспособность, приходится считать, что при определении правоспособности юридического лица следует применять... по аналогии нормы ст. 18 ГК, касающиеся содержания правоспособности граждан, но разумеется с соот-пшсгнующими изменениями (mutatis mutandum).
29
Но ведь любое применение норм ГК по аналогии означает признание некоторого несовершенства действующего закона; кроме того, сразу же возникают споры о «соответствующих изменениях».
Поэтому было бы целесообразно прямо указать в ГК содержание правоспособности юридического лица. Вот примерный текст такой нормы:
«Юридическое лицо может:
2)
1) иметь имущество на праве собственности либо на праве хозяйственного ведения или оперативного управления; наследовать имущество;
3) заниматься предпринимательской, либо иной не запрещенной законом деятельностью, соответствующей целям его деятельности;
4)
5)
6)
7)
создавать юридические лица самостоятельно или совместно с другими гражданами и юридическими лицами, а также участвовать в работе этих лиц; совершать не противоречащие закону сделки и участвовать в обязательствах; избирать свое местонахождение;
8)
иметь права на произведения науки!, литературы и искусства, на изобретения и иные охраняемые законом результаты интеллектуальной деятельности; иметь права на фирменные наименования, товарные знаки и другие средства индивидуализации юридических лиц;
9)
иметь иные имущественные и личные неимущественные права».
Мы не настаиваем на предложенной редакции этой нормы, однако, повторяем, что такая норма должна появиться в ГК. В настоящее время при отсутствии такой нормы имеют место парадоксы. Так, о праве юридического лица получать имущественные права по наследству можно узнать только на основе статьи... 1116 ГК, а о праве юридических' лиц быть владель-30

Ними исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности лишь на основе специального законодательства (к которому отсылает ст. 138 ГК).
Обратимся теперь к вопросу о том, как урегулированы в ГК ограничения правоспособности и дееспособности граждан, с одной стороны, и ограничения правоспособности и дееспособности юридических лиц, с другой стороны.
В отношении гражданина существующая норма сформулирована в п. 1 ст. 23 ГК: «Никто не может быть ограничен в правоспособности и дееспособности иначе, как в случаях и в порядке, установленных законом».
(Эта норма вызывает, однако, одно замечание: слово «никто» но логике построения ГК относится не только к гражданам, но и к юридическим лицам.)
Приведенной норме соответствует норма, содержащаяся в первой фразе п. 2 ст. 49 ГК: «Юридическое лицо может быть ограничено в правах лишь в случаях и в порядке, предусмотренных законом».
Обе эти нормы практически одинаковы и очень точны по существу. Но далее начинаются разночтения. В отношении правоспособности граждан п. 2 ст. 23 устанавливает:
«Несоблюдение установленных законом условий и порядка ограничения дееспособности граждан и их права заниматься предпринимательской либо иной деятельностью влечет недействительность акта государственного или иного органа, устанавливающего соответствующее ограничение».
Аналогичная норма в отношении юридических лиц выглядит намного «скромнее»: «Решение об ограничении прав может быть обжаловано юридическим лицом в суд» (вторая фра-•ш п. 2 ст. 49 ГК).
Сравнение этих двух норм дает основание для такого вы-иода: незаконное решение государственного органа об ограничении дееспособности гражданина само по себе недействительно, ничтожно, а вот аналогичное незаконное решение об
31
ограничении дееспособности юридического лица может быть признано недействительным только по решению суда.
Приведенный вывод может быть оспорен; однако нельзя не признать несовершенство действующих формулировок.
Норму, содержащуюся во второй фразе п. 2 ст. 49 ГК, следовало бы сформулировать, пользуясь конструкцией п. 2 ст. 22 ГК: «Несоблюдение установленных законом условий и порядка ограничения правоспособности юридических лиц влечет недействительность акта государственного или иного органа, установившего соответствующее ограничение».
Таковы некоторые соображения, касающиеся правовой регламентации правоспособности юридических лиц. Выводы:
1. Гражданская дееспособность (и гражданина, и юридического лица) является частью правоспособности. Понятие «правосубъектности» из закона не вытекает; его вводить не следует.
2. В ГК целесообразно включить статью, посвященную
правоспособности юридических лиц, сформулированную по
аналогии со ст. 18 ГК «Содержание правоспособности граж
дан».
3. Правоспособность юридического лица на разных этапах
его существования может расширяться, сужаться и видоизме
няться.
32

Глава 2. ПРАВОСПОСОБНОСТЬ
ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА-ДОЛЖНИКА
В ПЕРИОД ПРОЦЕДУР НАБЛЮДЕНИЯ
И ФИНАНСОВОГО ОЗДОРОВЛЕНИЯ
Правоспособность должника на стадии предупреждения банкротства (досудебной санации)
Досудебная санация — это меры по восстановлению платежеспособности должника, принимаемые собственником имущества должника — унитарного предприятия, учредителями (участниками) должника, кредиторами должника и иными лицами в целях предупреждения банкротства.
И Закон 1998 г., и Закон 2002 г. содержат главу II «Предупреждение банкротства», состоящую из двух статей.
По Закону 1998 г. сфера применения этой главы была неясна: было непонятно, относятся ли нормы этой главы к той стадии, когда у организации еще нет признаков банкротства, или к той стадии, когда признаки банкротства уже появились. Закон 2002 г. поясняет и сужает сферу применения этой главы: п. 1 ст. 30 устанавливает, что нормы этой главы применяются лишь при наличии признаков банкротства (трехмесячная задержка исполнения денежных обязательств и (или) уплаты обязательных платежей). Это указание, по нашему мнению, относится ко всем положениям, содержащимся в статьях 30 и 31. Уже на этой стадии правоспособность организации-должника может быть ограничена. В чем практически могут состоять эти ограничения?
Для ответа на этот вопрос необходимо проследить, какие мероприятия могут осуществляться на внесудебной стадии предупреждения банкротства.
Прежде всего учредители (участники) должника либо собственник имущества должника могут, действуя в пределах своей компетенции, принять решение о реорганизации должника, смене руководителя (руководства), изменении системы управления должника, оказании должнику финансовой под-
33
держки. Эти мероприятия правоспособности должника не ограничивают.
Однако учредители (участники) и собственник имущества могут принять решение, например, о перепрофилировании и закрытии убыточных производств, о продаже части имущества, относящегося к производствам, не приносящим прибыли, о целесообразности заключения определенных договоров и т.п.
Во всех этих случаях могут приниматься решения, содержащие указания об ограничении право(дее)способности организации-должника.
Далее, в соответствии со ст. 31 Закона 2002 г. организации-должнику может быть предоставлена финансовая помощь со стороны учредителей (участников), со стороны собственника имущества должника, а также со стороны кредиторов и иных лиц. Эта помощь может заключаться в виде отсрочки (рассрочки) оплаты задолженности, скидки с долгов (Таль Г.К. В кн.: Постатейный комментарий./ Под общ. ред. Витрянско-го В.В. — С. 101), в виде предоставления инвестиций под гарантии (залог, поручительство) определенных лиц (Масе-вич М.Г., Орловский Ю.П., Павлодский Е.А. — с. 49), в виде прощения долга или заключения с должником договоров, быстро и значительно повышающих кредитоспособность должника (Телюкина М.В. Конкурсное право. — С. 85, 86).
При этом в пункте 2 статьи 31 Закона устанавливается, что: «Предоставление финансовой помощи может сопровождаться принятием на себя должником или иными лицами обязательств в пользу лиц, предоставивших финансовую помощь». И в этих случаях правоспособность должника может быть ограничена.
Но если в первом указанном нами случае правоспособность должника ограничивается помимо воли должника, то во втором случае это происходит с согласия должника.
Теперь обратимся к рассмотрению вопроса о том, как соотносятся рассмотренные ограничения правоспособности организации-должника с нормами п. 2 ст. 49 ГК, где устанавливается: «Юридическое лицо может быть ограничено в правах
34

лишь в случаях и в порядке, предусмотренных законом. Решение об ограничении прав может быть обжаловано юридическим лицом в суд».
Приведем два примера ограничения правоспособности организации-должника:
ООО занимается продажей книжной продукции и канце
лярских товаров и оказалось в предбанкротном состоянии.
Участники ООО единогласно решили увеличить его уставной
капитал в 10 раз, обязались внести (пропорционально своим
первоначальным вкладам) дополнительные вклады в течение
трех месяцев и обязали исполнительный орган ООО немед
ленно отказаться от торговли книжной продукцией.
Кредитор предоставил организации-должнику дополни
тельный кредит на сумму в 1 млн. руб. на срок в три месяца,
обязав при этом должника в течение этих трех месяцев заку
пать только у него необходимую для должника шинную про
дукцию.
По нашему мнению, и в первом и во втором случаях организация-должник была ограничена в правах «в порядке, предусмотренном законом» — в соответствии со ст. 30 и 31 Закона 2002 г.
Поэтому, если организация-должник отступит от данных ей рекомендаций (первый случай) или от подписанного ею соглашения (второй случай), то суд не должен признавать, что эти ограничения прав были необоснованными. Напротив, эти ограничения находят опору в Законе 2002 г.
Несмотря на это, разумеется, сохраняют свою силу нормы абзаца 2 п. 3 ст. 56 ГК (субсидиарная ответственность участника юридического лица) и п. 1 ст. 179 ГК (кабальные сделки).
Выводы:
Нормы главы II Закона 2002 года относятся к тем ситуа
циям, когда у должника имеются признаки банкротства.
При осуществлении мероприятий, предусмотренных для
внесудебного предупреждения банкротства (ст. 30 и 31 Зако
на) право(дее)способность организации-должника может быть
35
ограничена, поскольку это вытекает из Закона 2002 года; при этом, однако, сохраняется возможность применения норм абз. 2 п. 3 ст. 56 и п. 1 ст. 179 ГК.
Ограничения правоспособности организации-должника на стадии наблюдения (ст. 63 Закона)
Как поясняется в ст. 2 Закона, наблюдение — это процедура банкротства, применяемая к должнику в целях обеспечения сохранности имущества должника, проведения анализа финансового состояния должника, составления реестра требований кредиторов и проведения первого собрания кредиторов.
Стадия наблюдения была впервые установлена Законом 1998 г. Она не была известна ни Закону 1992 г., ни дореволюционному российскому законодательству о банкротстве.
Закон 2002 г., в основном, сохранил в неизменном виде нормы, касающиеся стадии наблюдения, имевшиеся в Законе 1998 г.; вместе с тем новый закон содержит важные коррективы Закона 1998 г.
Наблюдение начинается с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения. С этой даты правоспособность организации-должника видоизменяется и ограничивается в соответствии со ст. 63 Закона. Основные последствия введения наблюдения для правоспособности и дееспособности должника состоят в следующем:
1. Устанавливается особый режим предъявления требований к должнику. В соответствии с абзацем 2 и. I ст. 63 Закона: «требования кредиторов по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей, срок исполнения но которым наступил на дату введения наблюдения, могут быть предъявлены к должнику только с соблюдением установленного настоящим Федеральным законом порядка предъявления требований к должнику».
Прежде чем перейти к рассмотрению существа этой довольно сложной нормы, отметим, что по Закону 1998 г. она относилась не только к денежным обязательствам, а к любым
36

«имущественным требованиям к должнику» (п. 1 ст. 57 Закона 1998г.).
В литературе одни авторы полагали, что это широкое положение следует сохранить и в будущем законе (Телюки-наМ.В. Конкурсное право. — С. 236), однако арбитражная практика распространяла эту норму только на денежные обязательства, что и было воплощено в Законе 2002 г.
Теперь рассмотрим указанную норму по существу. В соответствии со ст. 71 кредитор вправе предъявить свои требования к должнику в течение 30 дней с даты опубликования сообщения о введении наблюдения. Указанные требования направляются в арбитражный суд, должнику и временному управляющему с приложением судебного акта или иных документов, подтверждающих обоснованность этих требований.
В Законе рассматриваемое ограничение адресовано кредиторам. На самом деле оно ограничивает и должника: должник не имеет права удовлетворять требования, предъявляемые вне рамок установленного Законом порядка.
По ходатайству кредитора производство по делам, свя
занным с взысканием с должника денежных средств, может
быть приостановлено. При этом кредитор вправе предъявить
свои требования к должнику в порядке, установленном Зако
ном 2002 г., надеясь, что оно будет принято должником и тем
самым будет считаться установленным. Приостановление
производства может осуществляться только по делам, связан
ным с взысканием с должника денежных средств, а не иного
имущества. Это также новелла Закона 2002 г.
Приостанавливается исполнение исполнительных доку
ментов по имущественным взысканиям с должника. При этом
снимаются аресты на имущество должника и иные ограниче
ния в части распоряжения имуществом должника, наложен
ные в ходе исполнительного производства.
Однако данное правило не касается следующих исполнительных документов, выданных на основании вступивших в законную силу до даты введения наблюдения судебных актов о следующих видах взысканий: задолженностей по заработной
37
плате; вознаграждения по авторским договорам; об истребовании имущества из чужого незаконного владения; о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью; о возмещении морального вреда.
Этот перечень исключений (из общего правила о приостановлении исполнений по исполнительным документам) повторяется и на стадии финансового оздоровления (ст. 81 Закона) и на стадии внешнего управления (ст. 95 Закона).
Таким образом, этот перечень является «застывшим»; он применяется на всех стадиях вплоть до объявления должника банкротом.
В этой связи следует определить, почему данные виды взысканий выделены из общей массы? Решающим критерием, послужившим основой для установления льготного режима, является то, что указанные платежи тесно связаны с личностью гражданина-получателя. Однако в отношении истребования имущества из чужого незаконного владения (третий случай) этот критерий не применим. Кстати сказать, включение этого случая в данный перечень представляет собой новеллу Закона 2002 г.: в Законе 1998 г. он не предусматривался.
Конечно, арбитражная практика может истолковать эту новеллу в том смысле, что речь идет об истребовании имущества гражданина из чужого незаконного владения и тогда этот случай подпадет под критерий введения льготного режима на основе тесной связи с личностью гражданина.
Возможно также и следующее толкование: льготный режим введен в связи с тем, что в данном случае речь идет о неденежных обязательствах. Но это толкование очень «натянуто», так как известно, что взыскание имущества из чужого незаконного владения тесно связано с возмещением доходов и затрат (ст. 303 ГК). Кроме того, ныне действующее построение ГК (в частности, нормы ст. 1103 ГК) не дает возможности точно разграничить обязательства о возврате имущества из чужого незаконного владения, обязательства из причинения вреда и обязательства из неосновательного обогащения. Вы-
38

ходит, что последние два вида обязательств тоже должны включаться в данный льготный режим.
4. Вводится запрет на удовлетворение требований учреди
теля (участника) должника о выделе доли (пая) в имуществе
должника в связи с выходом из состава его учредителей (уча
стников), выкуп должником размещенных акций или выплата
действительной стоимости доли (пая). Это — прямое ограни
чение право(дее)способности должника, затрагивающее нор
мы статей (в зависимости от вида юридического лица) 78, 85,
93,94, 111 ГК.
Это ограничение прав организации-должника на стадии наблюдения было известно и Закону 1998 г.; однако, оно было сформулировано более узко: применялось лишь в отношении требований участников должника — юридических лиц. Теперь оно распространено на участников должника физических лиц, а также на учредителей должника (причем — как на юридических, так и на физических лиц).
Такое расширение этой нормы представляется логично обоснованным: и физические лица, и юридические лица, выступающие учредителями (участниками) [другого] юридического лица, должны находиться в равных правовых режимах; никакого учета «личности» гражданина при этом не должно быть.
Запрещается выплата дивидендов и других платежей по
эмиссионным ценным бумагам. Это — еще одно прямое и
безусловное ограничение прав должника, представляющее со
бой новеллу Закона 2002 г.
Запрещается осуществлять зачет денежных обязательств,
«если при этом нарушается установленная пунктом 4 статьи
134 настоящего Федерального закона очередность удовлетво
рения требований кредиторов».
Запрет, касающийся осуществления зачета на стадии наблюдения, представляет собой серьезную новую меру, ограничивающую правоспособность должника.
Закон 1998 г. такой меры не предусматривал, что не помешало, однако, арбитражной практике применять запреты осу-
39
ществления зачетов; тем самым арбитраж создал свое собственное право (Витрянский В.В. Пути совершенствования законодательства о банкротстве. (С. 101). В литературе, однако, высказывалось и иное мнение, состоящее в том, что введение зачета усиливает продолжниковый характер конкурсного законодательства, что зачет, в связи с отсутствием особых норм в Законе 1998 г., должен допускаться без ограничений, что применение зачета соответствует сущности отношений, складывающихся на стадии наблюдения и внешнего управления (Телюкина М.В. Зачет встречного однородного требования и его применение в конкурсном процессе. Законодательство. — 1999, — № 8; Зачет как способ прекращения обязательств, Законодательство. — 2000. — № 8).
Хотя последняя точка зрения представляется нам более верной, мы должны исходить из того, что Закон 2002 г. ввел запрет зачета на стадии наблюдения.
Теперь рассмотрим, как, в каких пределах введено ограничение зачета.
Как известно, зачет, представляющий собой одностороннюю сделку, может касаться любых однородных требований (ст. 410 ГК), т.е. как денежных, так и неденежных обязательств. Закон 2002 г. запрещает зачет только денежных требований. Тем самым Закон не запрещает зачет в отношении товаров, работ и услуг. Далее, зачет запрещен не абсолютно, а лишь условно: зачет запрещается, если осуществление зачета нарушит «очередность удовлетворения требований кредиторов», предусмотренную в п. 4 ст. 134 Закона.
Само это выражение является не совсем ясным и может породить определенные споры.
Буквальное прочтение этого выражения может приводить к парадоксальному результату. Например, Кредитор А, осуществивший зачет, получил 100% причитающейся ему суммы, а кредитор В., относящийся к той же очереди и не осуществивший зачет, получил лишь 50% причитающейся ему суммы; но при этом оба кредитора получили свой 40

долг, так что очередность, предусмотренная в п. 4 ст. 134 Закона, не была нарушена. Выходит, что зачет практически всегда допустим. Исключение составят те случаи, когда кредитор В получит ноль.
В этой связи мы полагаем, что Закон не допускает осуществление зачета во всех тех случаях, когда он может повлечь ухудшение положения других кредиторов в процессе конкурсного производства. Именно так следует понимать и применять эту норму.
Выводы:
Статья 63 Закона, устанавливающая особый порядок
предъявления требований к должнику по денежным обяза
тельствам и об уплате обязательных платежей на стадии на
блюдения, ограничивает не только свободу кредиторов, но и
права должника, который не вправе удовлетворять требова
ния, предъявляемые вне рамок, установленного Законом о
банкротстве порядка.
Введение наблюдения не приостанавливает исполнения
по исполнительным документам, касающимся «личных»
имущественных обязательств (зарплата, авторское вознаграж
дение, возмещение вреда жизни и здоровью, моральный вред).
Включение Законом 2002 г. в число этих обязательств обяза
тельств об истребовании имущества из чужого незаконного
владения должно толковаться либо как относящееся к тем
случаям, когда кредиторами являются граждане, либо быть
распространено и на случаи возмещения вреда и возврата не
основательного обогащения.
Запрет на удовлетворение на стадии наблюдения требо
ваний учредителей (участников) о выделе доли (пая) в имуще
стве должника совершенно правильно распространен Законом
2002 г. на граждан, ибо и граждане, и юридические лица, вы
ступающие как учредители (участники) юридического лица,
должны находиться в одинаковом правовом режиме.
4. Запрет осуществления зачета на стадии наблюдения
должен распространяться на все те случаи, когда он может по-
41
ществления зачетов; тем самым арбитраж создал свое собственное право (Витрянский В.В. Пути совершенствования законодательства о банкротстве. (С. 101). В литературе, однако, высказывалось и иное мнение, состоящее в том, что введение зачета усиливает продолжниковый характер конкурсного законодательства, что зачет, в связи с отсутствием особых норм в Законе 1998 г., должен допускаться без ограничений, что применение зачета соответствует сущности отношений, складывающихся на стадии наблюдения и внешнего управления (Телюкина М.В. Зачет встречного однородного требования и его применение в конкурсном процессе. Законодательство. — 1999, — № 8; Зачет как способ прекращения обязательств, Законодательство. — 2000. — № 8).
Хотя последняя точка зрения представляется нам более верной, мы должны исходить из того, что Закон 2002 г. ввел запрет зачета на стадии наблюдения.
Теперь рассмотрим, как, в каких пределах введено ограничение зачета.
Как известно, зачет, представляющий собой одностороннюю сделку, может касаться любых однородных требований (ст. 410 ГК), т.е. как денежных, так и неденежных обязательств. Закон 2002 г. запрещает зачет только денежных требований. Тем самым Закон не запрещает зачет в отношении товаров, работ и услуг. Далее, зачет запрещен не абсолютно, а лишь условно: зачет запрещается, если осуществление зачета нарушит «очередность удовлетворения требований кредиторов», предусмотренную в п. 4 ст. 134 Закона.
Само это выражение является не совсем ясным и может породить определенные споры.
Буквальное прочтение этого выражения можем- приводить к парадоксальному результату. Например, Кредитор А, осуществивший зачет, получил 100% причитающейся ему суммы, а кредитор В., относящийся к той же очереди и не осуществивший зачет, получил лишь 50% причитающейся ему суммы; но при этом оба кредитора получили свой 40

долг, так что очередность, предусмотренная в п. 4 ст. 134 Закона, не была нарушена. Выходит, что зачет практически всегда допустим. Исключение составят те случаи, когда кредитор В получит ноль.
В этой связи мы полагаем, что Закон не допускает осуществление зачета во всех тех случаях, когда он может повлечь ухудшение положения других кредиторов в процессе конкурсного производства. Именно так следует понимать и применять эту норму.
Выводы:
Статья 63 Закона, устанавливающая особый порядок
предъявления требований к должнику по денежным обяза
тельствам и об уплате обязательных платежей на стадии на
блюдения, ограничивает не только свободу кредиторов, но и
права должника, который не вправе удовлетворять требова
ния, предъявляемые вне рамок, установленного Законом о
банкротстве порядка.
Введение наблюдения не приостанавливает исполнения
по исполнительным документам, касающимся «личных»
имущественных обязательств (зарплата, авторское вознаграж

<< Предыдущая

стр. 2
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>