<< Предыдущая

стр. 4
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

тельств должника, применяемое в тех случаях, когда размер
денежных обязательств должника, возникших после введения
финансового оздоровления, составляет более 20% требований
кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов,
следовало бы применять только в тех ситуациях, когда «но
вые» обязательства, принятые на себя должником, ухудшили
положение кредиторов по сравнению с положением на дату
введения финансового оздоровления.
Процедура финансового оздоровления обычно сопрово
ждается установлением залога, обеспечивающего требования
кредиторов.
Несмотря на то что должник не является участником этого залогового правоотношения, у него с согласия залогодержателя могут возникать определенные права в отношении заложенного имущества.
61
Глава 3. ПРАВОСПОСОБНОСТЬ
И ДЕЕСПОСОБНОСТЬ ДОЛЖНИКА
В ПЕРИОД ПРОЦЕДУР ВНЕШНЕГО УПРАВЛЕНИЯ
И КОНКУРСНОГО ПРОИЗВОДСТВА
Статья 27 Закона предусматривает, что при рассмотрении дел о банкротстве должника-юридического лица применяются следующие процедуры банкротства:
наблюдение;
финансовое оздоровление;
внешнее управление;
конкурсное производство;
мировое соглашение.
Мы рассмотрели особую стадию предупреждения банкротства, а также две первые указанные процедуры банкротства.
Продолжим рассмотрение остальных процедур банкротства, которые имеют большую специфику.
По нашему глубокому убеждению, юридическое лицо как субъект гражданского права представляет собой единство двух элементов — «человеческого элемента» (это — учредители, участники юридического лица, собственники его имущества, руководитель и другие органы управления юридического лица, наконец, его трудовой коллектив) и имущественного элемента (комплекс имущественных прав, имущество, находящееся в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении юридического лица). Юридическое лицо существует, сохраняет свою «личность», пока и поскольку существуют оба этих элемента.
На стадиях наблюдения и финансового оздоровления это как раз имеет место (об исключительных случаях мы здесь не говорим). А вот на стадиях внешнего управления и конкурсного производства первый элемент, первая составляющая юридического лица либо совсем отсутствует, либо проявляется очень слабо. И даже если юридическое лицо после завершения этих процедур «возрождается» (см., например, ст. 123 Закона), то фактически появляется новое юридическое лицо. 62

Последствия введения внешнего управления
Процедура внешнего управления применялась по Закону 1992 г. и по Закону 1998 г. В новом Законе она сохранена, но в нее введены некоторые коррективы.
Внешнее управление имеет значительные черты сходства с финансовым оздоровлением. Но в процедуре финансового оздоровления руководитель и органы управления должника проводят мероприятия, соответствующие графику погашения задолженности, причем обычно имея «за плечами» различные обеспечения обязательств должника (залог, поручительство и т.п.).
А в процедуре внешнего управления, хотя и ставится та же цель — восстановление платежеспособности должника — но пути ее достижения избираются совершенно иные: практически все мероприятия, направленные на достижение этой цели, осуществляет внешний управляющий, который, разумеется, действует в рамках Закона и под контролем со стороны собрания кредиторов и арбитражного суда.
Правовые последствия для должника введения внешнего управления установлены статьями 94 и 95 Закона.
В ст. 94 Закона перечислены четыре последствия введения внешнего управления:
Прекращение полномочий руководителя и органов
управления должника.
Отмена ранее принятых мер по обеспечению требований
кредиторов.
Введение нормы о том, что аресты на имущество долж
ника и иные ограничения должника в части распоряжения
принадлежащим ему имуществом могут быть наложены
исключительно в рамках процесса о банкротстве.
Введение моратория на удовлетворение требований кре
диторов по денежным обязательствам и об уплате обяза
тельных платежей.
В ст. 95 Закона раскрываются детали применения указанного моратория.
63
Все эти четыре последствия оказывают разные воздействия на правоспособность и дееспособность должника.
Первое последствие по сути дела заменяет «носителя» право- и дееспособности должника; второе — расширяет дееспособность должника; третье последствие сужает гражданско-процессуальную дееспособность партнеров должника и самого должника. Наконец, четвертое последствие существенно расширяет права должника, что дает ему шанс восстановить свою платежеспособность.
Более подробно остановимся на первом последствии и, конечно, на четвертом — моратории.
Прекращение полномочий руководителя и органов управления должника. Внешнее управление вводится в тех случаях, когда руководитель и иные органы управления должника не хотят или не могут восстановить платежеспособность должника.
Именно в этой связи полномочия руководителя прекращаются (внешний управляющий может по новому Закону даже уволить его), а полномочия иных органов управления должника прекращаются и переходят к внешнему управляющему.
Зададим вопрос: а кем является внешний управляющий? На этот вопрос могут быть даны разные ответы. Внешний управляющий это: 1) представитель должника; 2) представитель кредиторов; 3) представитель конкурсных кредиторов; 4) представитель интересов и должника, и кредиторов, т.е. представитель интересов государства. Ответа на этот вопрос ни законодательство, ни литература не дают.
Г.Ф. Шершеневич сравнивал присяжного попечителя с судебным приставом в исполнительном производстве (Учение о несостоятельности. С. 289). MB. Телюкина отмечает, что при осуществлении своих прав и обязанностей арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно с учетом интересов должника и его кредиторов (Конкурсное право. С. 212).
64

По нашему мнению, следует исходить из того, что временный управляющий и административный управляющий являются лицом, призванным отстаивать государственные, публичные интересы, в то время как внешний управляющий должен выступать как представитель должника. Полагаем, что именно эта позиция должна быть закреплена в законе. Если это сделать, то легче будет вести борьбу с явлениями фиктивного банкротства и заказного банкротства, где часто неприглядную роль играют арбитражные управляющие. Лишь в том случае, если будет признано, что внешний управляющий замещает должника и представляет его интересы, можно утверждать, что в период внешнего управления должник продолжает функционировать, что имущество должника не меняет своего собственника.
Впрочем, даже если исходить из того, что внешний управляющий должен отстаивать интересы не только должника, но и кредиторов, нельзя не отметить, что некоторые органы управления должника (но не руководитель!) сохраняют за собой отдельные элементы дееспособности должника (и, следовательно, — отдельные элементы правоспособности). Сохранение отдельных элементов дееспособности должника за органами управления должника — существенная новелла нового закона.
Закон 1998 г. предусматривал (в ст. 69), что «полномочия руководителя должника и иных органов управления должника переходят к внешнему управляющему, за исключением полномочий, переходящих в соответствии с настоящим Федеральным законом к другим лицам (организациям)».
В комментарии к этой статье А.В. Юхнина указывается, что органы управления должника за некоторыми исключениями не имеют права принимать какие-либо решения и совершать действия в отношении должника и его имущества, а в качестве примера таких исключений приводится правило о необходимости согласования крупных сделок с собранием (комитетом) кредиторов (Постатейный комментарий к Феде-
65
ральному закону.../ Под общ. ред. В.В. Витрянского. С. 177). Этот пример неудачен, ибо собрание (комитет) кредиторов не является органом управления должника; это — третье лицо по отношению к должнику.
Закон 2002 г. впервые указал, что на стадии внешнего управления органы управления должника осуществляют некоторые полномочия (п. 1 ст. 94 Закона). Перечень этих полномочий содержится в п. 2 ст. 94: «Органы управления должника в пределах компетенции, установленной федеральным законом, вправе принимать решения: о внесении изменений и дополнений в устав общества в части увеличения уставного капитала; об определении количества номинальной стоимости объявленных акций; об увеличении уставного капитала акционерного общества путем размещения дополнительных обыкновенных акций; об обращении с ходатайством к собранию кредиторов о включении в план внешнего управления возможности дополнительной эмиссии акций; об определении порядка ведения общего собрания акционеров; об обращении с ходатайством о продаже предприятия-должника; о замещении активов должника; об избрании представителя учредителей (участников) должника; о заключении соглашения между третьим лицом или третьими лицами и органами управления должника, уполномоченными в соответствии с учредительными документами принимать решение о заключении крупных сделок, об условиях предоставления денежных средств для исполнения обязательств должника; иные необходимые для размещения дополнительных обыкновенных акций должника решения».
Эти десять случаев «остаточной» дееспособности органов управления должника (на самом деле таких случаев девять, ибо третий случай является разновидностью случая десять) ясны и особых пояснений не требуют.
Однако «шапка» п. 2 ст. 94 Закона не совсем ясна. В ней указывается, что «органы управления должника в пределах компетенции, установленной федеральным законом, вправе принимать решения» и т.д.
66

Что означают эти выделенные нами слова? Федеральный закон может содержать либо прямое предписание, касающееся компетенции того или иного органа юридического лица, либо общим образом указывать на то, что определенному органу может принадлежать та или иная функция.
Примером первого случая может служить норма п. 1 ст. 103 ГК, установившая, что: «К исключительной компетенции общего собрания акционеров относится... изменение размера уставного капитала».
Примером второго случая может служить норма п. 3 ст. ПО ГК, которая устанавливает, что: «Законом о производственных кооперативах и уставом кооператива к исключительной компетенции общего собрания может быть также отнесено решение иных вопросов».
В этой связи возникает проблема: может ли орган управления должника принимать решения, относящиеся к п. 2 ст. 94 Закона, если эти решения отнесены к компетенции этого органа управления уставом, что не противоречит федеральному закону? Полагает, что ответ на поставленный вопрос должен быть отрицательным: в п. 2 ст. 94 Закона речь идет о решениях, принимаемых органами управления должника в пределах своей компетенции, прямо установленной федеральным законом.
Слова «в пределах компетенции, установленной федеральным законом», имеют смысл, если мы будем их толковать узко, как мы предлагаем это делать. При широком толковании эти слова можно было бы заменить выражением «в пределах своей компетенции».
Полагаем, что в данном случае законодатель решил не учитывать компетенцию органов управления юридического лица, которой они наделены в соответствии с уставом юридического лица. Разумеется, речь идет о тех случаях, когда устав юридического лица не противоречит федеральному закону.
Мораторий на удовлетворение требований кредиторов. (по денежным обязательствам и об уплате обязательных пла-
67
тежей (далее кратко именуется «мораторий») указан в п. 1 ст. 94 Закона, но содержание этого моратория можно понять только на основе ст. 95 Закона.
Вообще слово «мораторий» в нашем гражданском праве означает отсрочку исполнения обязательств, установленную на основании закона. По крайней мере, именно в этом смысле слово «мораторий» употреблено в п. 1 ст. 202 ГК. Закон 2002 г. также определяет (в ст. 2) мораторий как «приостановление исполнения должником денежных обязательств и уплаты обязательных платежей».
Однако фактически в Законе 2002 г. (впрочем, как и Законе 1998 г.) термину «мораторий» придано иное значение, к рассмотрению которого мы и переходим.
Мораторий распространяется на денежные обязательства и обязательные платежи, сроки исполнения которых наступили до введения внешнего управления (п. 1 ст. 95 Закона).
Кроме того, мораторий распространяется также на требования кредиторов о возмещении убытков, связанных с отказом внешнего управляющего от исполнения договоров должника (п. 3 ст. 95 Закона). Здесь имеется в виду предусмотренная в ст. 102 Закона возможность внешнего управляющего отказаться от исполнения некоторых сделок должника. Последствием такого отказа может быть требование со стороны договорного контрагента о возмещении возникших убытков. Этот случай мы рассмотрим особо.
Итак, по общему правилу мораторий применяется к тем обязательствам и обязательным платежам, сроки исполнения которых наступили до введения внешнего управления.
А как быть с теми обязательствами, которые возникли до введения внешнего управления, но срок исполнения которых приходится на дату после введения внешнего управления, например, в результате отсрочки исполнения?
Закон 1992 г. прямо не решал вопрос о распространении моратория на эти обязательства, а потому практика пошла по пути применения моратория ко всем обязательствам, возникшим до введения внешнего управления (п. 16 Обзора практики

применения законодательства о несостоятельности (банкротстве) от 25 апреля 1995 г.).
Но Закон 1998 г. этот вопрос решил иначе. В литературе справедливо отмечалось, что «неудачная формулировка п. 1 ст. 70 Закона [1998 г.] совершенно безосновательно ставит в неравное положение кредиторов, заключивших одновременно договоры с должником: если срок исполнения одного из них приходится на период внешнего управления, такой кредитор получит льготный режим» (Телкжина М.В. Конкурсное право. С. 274), т.е. на него не будет распространяться действие моратория и, таким образом, он получит свой долг немедленно и полностью.
Но законодатель не учел этого высказывания и в ст. 95 нового Закона повторил норму ст. 70 Закона 1998 г.: мораторий распространяется только на те обязательства, срок исполнения которых наступил до введения внешнего управления. А это значит, что законодатель решил не учитывать момента возникновения самого денежного обязательства (обязательного платежа), а ориентироваться только на момент наступления срока его исполнения. Если это так. то становится непонятным смысл п. 4 ст. 95 Закона, где установлено: «Правила, предусмотренные пунктами 2 и 3 настоящей статьи, не применяются к денежным обязательствам и обязательным платежам, которые возникли после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом и срок исполнения которых наступил после введения внешнего управления».
Из этой нормы a contrario можно сделать вывод, что по крайней мере некоторые правила, предусмотренные пунктами 2 и 3 ст. 95, применяются к денежным обязательствам и обязательным платежам, которые возникли до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, даже если срок их исполнения наступил после введения внешнего управления.
Для того чтобы убедиться в правильности или ложности этого вывода, следует обратиться к анализу пунктов 2 и 3 ст. 95.
69
В «шапке» первого абзаца п. 2 ст. 95 указывается, что содержащиеся в нем правила относятся к денежным обязательствам и обязательным платежам, которые предусмотрены в п. 1, т.е. к тем, сроки исполнения которых наступили до введения внешнего управления.
Далее, в п. 2 говорится о двух конкретных сферах применения рассматриваемого моратория.
1. Во-первых, мораторий проявляется в приостановлении
исполнения исполнительных документов по имущественным
взысканиям, иных документов, взыскание по которым произ
водится в бесспорном порядке, их принудительное исполне
ние не допускается.
Из этой сферы применения моратория есть существенные исключения. Они относятся прежде всего к тем исполнительным документам, которые были выданы на основании вступивших в законную силу до введения внешнего управления решений о взыскании некоторых платежей, тесно связанных с личностью гражданина-получателя: задолженности по зарплате и т.п.
Однако в пункте 2 ст. 95 Закона этот перечень случаев, на которые не распространяется мораторий, дополнен еще одним случаем: «взыскание задолженности по текущим платежам». С практической точки зрения указание на текущие платежи может быть полезным. Но с точки зрения общей конструкции п. 2 ст. 95 это указание лишено логики: обязанность уплаты текущих платежей всегда возникает после введения внешнего управления, а потому соответствующие обязательства никогда не подпадают под п. 1 и не должны указываться в п. 2.
2. Вторая конкретная сфера применения рассматриваемого
моратория сформулирована следующим образом: «В течение
срока действия моратория ... не начисляются неустойки
(штрафы, пени) и иные финансовые санкции за неисполнение
или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обя
зательных платежей, за исключением денежных обязательств
и обязательных платежей, возникших после принятия заявле-
70

ния о признании должника банкротом, а также подлежащие уплате по ним неустойки (штрафы, пени)».
Эта норма во многом сходна с нормой, содержащейся в п. 1 ст. 81 Закона. Как мы отмечали, в данном случае речь идет не о приостановлении платежей — моратории, а об абсолютном, полном и безусловном прекращении обязанностей по уплате этих санкций, что по сути дела мораторием не является.
Освобождение должника от уплаты процентов и санкций действительно представляло собой мораторий по Закону 1992 г., который прямо не отвечал на вопрос о судьбе санкций по истечении периода внешнего управления. В такой ситуации арбитражная практика, правильно истолковав сам термин «мораторий», исходила из следующего: «Кредиторы, у которых право требования долга вытекает из обязательств, возникших до введения моратория, имеют право в период проведения внешнего управления начислять предусмотренные договорами проценты за пользование кредитом, а также санкции по обязательствам должника. Однако предъявление должнику указанных требований возможно только после окончания моратория, т.е. после прекращения внешнего управления имуществом должника. Это правило применяется и в отношении обязательств должника перед бюджетом» (п. 16 Обзора практики применения законодательства о несостоятельности (банкротстве) от 25 апреля 1995 г.).
Но по Закону 1998 г. и по новому Закону 2002 г. указанные финансовые санкции после завершения (прекращения) внешнего управления никогда не могут быть взысканы. Поэтому освобождение должника от их уплаты — это не мораторий. Соответствующие изменения следовало бы внести в Закон.
Теперь обратимся к анализу тех исключений, которые предусмотрены в отношении второй конкретной сферы применения рассматриваемого моратория.
Итак, неустойки (штрафы, пени) и иные финансовые санкции продолжают начисляться за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных платежей, возникших после принятия заявления о признании
71
должника банкротом, если сроки исполнения этих обязательств и обязательных платежей наступили после введения внешнего управления.
Логику этой нормы — исключения из-под действия моратория — трудно понять, поскольку мораторий не распространяется на любые обязательства и обязательные платежи, срок исполнения которых наступил после введения внешнего управления, независимо от того, когда возникли эти денежные обязательства и обязательные платежи.
Остановимся теперь на размере и порядке начисления процентов, начисляемых вместо финансовых санкций.
Проценты, начисляемые вместо финансовых санкций. В литературе широко распространено мнение, что продолжение начисления финансовых санкций в ходе процедуры внешнего управления обычно делает невозможным восстановление платежеспособности должника и, кроме того, в связи с разной величиной этих санкций по разным договорам ставит кредиторов в неравное положение. В этой связи начисление на долг процентов в едином размере для всех кредиторов, причем процентов, размер которых сейчас в период экономической стабильности России не очень велик — это разумный подход, обеспечивающий интересы как должника, так и кредиторов.
Закон 1998 г. называл их процентами, начисляемыми в порядке и в размере, предусмотренными в ст. 395 ГК (п. 2 ст. 70 Закона 1998 г.).
Новый Закон отказался от этой ссылки на ГК и ввел свои особые проценты, что, по нашему мнению, не изменило сущности, их правовой природы как законной неустойки.
Дадим краткую характеристику начисляемых процентов:
Их размер определяется ставкой рефинансирования Цен
трального банка РФ на дату введения внешнего управле
ния.
Проценты начисляются с даты введения внешнего управ
ления до даты его завершения (прекращения производст
ва дела о банкротстве). Закон содержит подробные указа
ния на этот счет.
72


Соглашением внешнего управляющего с конкурсным
кредитором может быть предусмотрен меньший размер
подлежащих уплате процентов или более короткий срок
их начисления (из этой нормы следует, что одновременно
нельзя понизить размер процентов и уменьшить срок их
начисления).
Проценты начисляются на сумму требований конкурсно
го кредитора или уполномоченного органа, выраженных
в валюте Российской Федерации (из этой нормы следует,
что на требования, выраженные в иностранной валюте,
проценты не начисляются).
Начисленные проценты не учитываются при определении
количества голосов, принадлежащих на собраниях креди
торов конкурсному кредитору или уполномоченному ор
гану.
Существует особый порядок удовлетворения требований,
касающихся процентов, применяемый в конкурсном про
изводстве.
Выводы:
1. Поскольку считается, что на стадии процедуры внешнего
управления должник продолжает функционировать, следует
признать, что внешний управляющий является представите
лем интересов должника, представляет должника. Что касает
ся временного управляющего и административного управ
ляющего, то они представляют государственные, публичные
интересы в процедуре банкротства.
2. На стадии внешнего управления некоторые органы
управления должника сохраняют отдельные элементы право-
и дееспособности должника. Они могут действовать только в
пределах компетенции, прямо предписанной им федеральны
ми законами.
3. Мораторий на удовлетворение требований кредиторов в
период внешнего управления состоит из двух элементов:
1) отсрочка исполнения денежных обязательств и обязатель
ных платежей; 2) отмена финансовых санкций по просрочен-
73
ным исполнением обязательствам. Строго говоря, второй элемент не является мораторием (отсрочкой исполнения) и должен рассматриваться в дальнейшем как самостоятельное право должника в период внешнего управления.
Любые обязательства, сроки исполнения которых насту
пили после введения внешнего управления, не подпадают под
действие моратория, независимо от того, на какую дату воз
никли эти обязательства.
Проценты, начисляемые вместо финансовых санкций в
период внешнего управления, по сути являются процентами
по ст. 395 ГК, но не названы в новом Законе таковыми из-за
своей специфики — ряда дополнительных норм, касающихся
их начисления.
Ограничения дееспособности должника, касающиеся совершения сделок на стадии внешнего управления
Внешний управляющий имеет право: распоряжаться имуществом должника в соответствии с планом внешнего управления. (Распоряжение осуществляется им с ограничениями, предусмотренными Законом) заключать от имени должника мировое соглашение; заявлять отказ от исполнения договоров должника в соответствии со ст. 102 Закона; предъявлять в арбитражный суд от своего имени требования о признании недействительными сделок и решений, а также о применении последствий недействительности ничтожных сделок, заключенных или исполненных должником с нарушением требований Закона; осуществлять иные предусмотренные Законом мероприятия (ст. 99 Закона).
Сделки, заключаемые в соответствии с планом внешнего управления. План внешнего управления разрабатывается внешним управляющим в течение одного месяца с даты утверждения внешнего управляющего. Планом внешнего управления могут быть предусмотрены следующие меры по восстановлению платежеспособности должника: 1) перепрофилирование производства; 74


закрытие нерентабельных производств;
взыскание дебиторской задолженности;
продажа части имущества должника;
уступка прав требования должника;
исполнение обязательств должника собственником иму
щества — унитарного предприятия, учредителями (уча
стниками) должника либо третьими лицами;
увеличение уставного капитала должника за счет взносов
участников и третьих лиц;
размещение дополнительных обыкновенных акций долж
ника;
продажа предприятия должника;
замещение активов должника;
принятие иных мер по восстановлению платежеспособ
ности должника (ст. 109 Закона).
В Законе 1998 г. меры под номерами 7, 8 и 10, прямо не были указаны; их введение вызвано практикой применения законодательства о банкротстве.
Разумеется, как правило, план внешнего управления предусматривает сочетание различных мер восстановления платежеспособности. Подробное рассмотрение мер по восстановлению платежеспособности должника выходит за рамки настоящей работы.
Внешний управляющий представляет план внешнего управления собранию кредиторов на утверждение. Рассмотрение вопроса об утверждении или изменении плана внешнего управления относится к исключительной компетенции собрания кредиторов; никакой иной орган (например, внешний управляющий или комитет кредиторов) не может выносить решений по этим вопросам. Внешний управляющий не вправе распоряжаться имуществом должника, если это выходит за пределы плана внешнего управления в этом состоит основное и главное ограничение правоспособности должника в период внешнего управления (исключение составляют текущие операции).
75
Крупные сделки. Теперь рассмотрим особый порядок заключения крупных сделок и сделок с участием заинтересованных лиц.
В Законе 1998 г. этот вопрос регулировался в ст. 76, а в новом Законе — в ст. 101. При этом новое регулирование порядка заключения такого рода сделок значительно, принципиально отличается от того, что предусматривалось Законом 1998 г. И дело состоит не только в изменении определения «крупной сделки»: раньше таковой считалась сделка, влекущая распоряжение недвижимым имуществом или иным имуществом должника, балансовая стоимость которого превышает 20% балансовой стоимости активов должника на момент заключения сделки, а ныне это сделка, связанная с отчуждением имущества должника, балансовая стоимость которого составляет более 10% балансовой стоимости активов должника на последнюю отчетную дату, предшествующую дате заключения сделки. Принципиальное различие состоит не в том, что 20% были заменены 10%.
Существенно другое: ранее крупные сделки могли заключаться внешним управляющим единолично, если такое решение вопроса было предусмотрено планом внешнего управления. А сейчас это запрещено. Даже если план внешнего управления прямо разрешает внешнему управляющему заключать крупные сделки единолично, более того, даже если план внешнего управления прямо предусматривает заключение конкретной крупной сделки, то все равно такая и любая другая крупная сделка может быть заключена только с согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов). Это — новое существенное ограничение дееспособности должника в отношении заключения крупных сделок.
Эта же новелла, это же ограничение дееспособности распространено и на сделки с участием заинтересованных лиц.
Разобранные нами принципы, касающиеся заключения крупных сделок, в пунктах 1 и 2 ст. 101 Закона сформулированы следующим образом: «Крупные сделки... заключаются 76

внешним управляющим только с согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов).... К крупным сделкам относятся сделки или несколько взаимосвязанных сделок, связанных с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо или косвенно имущества должника, балансовая стоимость которого составляет более чем 10% балансовой стоимости активов должника».
Эти понятия — несколько взаимосвязанных сделок и приобретение, отчуждение или возможность отчуждения прямо или косвенно имущества должника — встречаются в ст. 64 и в рт. 82 Закона. Их анализ уже был сделан нами. Он применим и к ст. 101 Закона.
Итак, в отношении крупных сделок (а также некоторых иных сделок, указанных в Законе), Закон устанавливает так называемое «расщепленное» право — обязанность внешнего управляющего согласовывать такие сделки с другими лицами— собранием кредиторов или с комитетом кредиторов. Но при этом сам временный управляющий тоже остается стороной сделки (повторимся, по нашему мнению, как руководитель или представитель должника).
В этой связи не совсем точным представляется даваемый к п. 2 ст. 76 Закона 1998 г. комментарий: «Ряд полномочий органов управления должника в силу п. 2 переходит к собранию или комитету кредиторов» (Юхнин А.В. /В кн.: Постатейный комментарий к Федеральному закону.../ Под общ. ред. В.В. Витрянского. — М: 2001. С. 194). Эти полномочия не переходят к собранию (комитету) кредиторов, а делятся между этими лицами и внешним управляющим.
Норма п. 4 ст. 101. Теперь уместно обратиться к п. 4 ст. 101 Закона, где содержится совершенно новая норма следующего содержания: «Сделки, влекущие за собой получение или выдачу займов, выдачу поручительств или гарантий, уступку прав требования, перевод долга, отчуждение или приобретение акций, долей хозяйственных товариществ и обществ, учреждение доверительного управления, совершаются
77
внешним управляющим после согласования с собранием кредиторов (комитетом кредиторов). Указанные в настоящем пункте сделки могут заключаться внешним управляющим без согласования с собранием кредиторов (комитетом кредиторов), если возможность и условия заключения таких сделок предусмотрены планом внешнего управления».
Итак, сделки, предусмотренные в п. 4 ст. 101, также как и крупные . сделки, должны согласовываться внешним управляющим с собранием (комитетом) кредиторов, но если план внешнего управления (напомним, утвержденный собранием кредиторов) прямо предусматривает возможность заключения таких сделок, то для их заключения уже не требуется согласия собрания (комитета) кредиторов. Таким образом, п. 4 устанавливает больший объем прав внешнего управляющего, чем п. 1 ст. 101, касающийся крупных сделок.
Более сложной оказывается ситуация, когда сделка подпадает и под п. 1, т.е. является крупной, и под п. 4, т.е. касается займа, поручительства, гарантии и т.д. Должна ли такая сделка заключаться в соответствии с более строгим режимом, предусмотренным в п. 1, или с менее строгим режимом, установленным в п. 4?
Для ответа на этот вопрос следует учесть, что режим, указанный в п. 1, является общим режимом, который применяется, «если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом». А пункт 4 ст. 101 как раз и устанавливает иной режим, зависящий не от цены сделки, а от существа сделки, от того, что она влечет получение или выдачу займа, выдачу поручительства и т.д.
Следовательно, крупные сделки (а равно и сделки с заинтересованностью), если они влекут за собой получение или выдачу займов, выдачу поручительств или гарантий, либо иные действия, предусмотренные в п. 4 ст. 101 Закона, могут заключаться без согласования с собранием (комитетом) кредиторов, если возможность и условия заключения таких сделок предусмотрены планом внешнего управления. 78

Хотим обратить внимание еще на одно различие между пунктами 1 и 4 ст. 101 Закона. П. 1 говорит о заключении внешним управляющим сделок только с согласия собрания кредиторов, а пункт 4 дает возможность внешнему управляющему совершать сделки после согласования с собранием кредиторов.
I Вообще терминология, касающаяся получения арбитраж-рым управляющим согласия на совершение той или иной (сделки со стороны третьих лиц, в Законе не выдержана: п. 2 ст. 64 говорит о совершении сделок «исключительно с согла-4ия временного управляющего, выраженного в письменной аорме», пункты 3 и 4 ст. 82 говорят о «согласии», хотя в п. 3 есть случай, устанавливающий возможность совершения сде-лрк «исключительно с согласия», а п. 6 говорит о праве за-кл^очить сделку «только с согласия». Выражение «только с согласия» встречается и в п. 1 ст. 104.
Мы подняли этот «терминологический» вопрос, так как от его решения прямо зависит объем правоспособности и дееспособности должника. Здесь мы столкнулись с небрежностью законодателя.
Р отношении «согласования» предлагаем придерживаться следующих правил: 1) форма согласования — устная или письменная — определяется Гражданским кодексом: согласование является элементом формы сделки. 2) слова «исключи-тель^о» и «только» правовой нагрузки не несут. 3) в тех случаях, когда Закон говорит о необходимости согласования сделки до момента ее совершения, необходимо строго следовать Закону. В остальных случаях согласование может быть осуществлено как до, так и после заключения (подписания) сделки.
Сделки, совершаемые в условиях, когда положение кредиторов ухудшилось. Новый Закон предусматривает еще два случая ограничения дееспособности должника в период временного управления: при ухудшении положения конкурсных кредиторов (ст. 104) и при попытке принять решения,
7Q
увеличивающие расходы должника по сравнению с тем, что предусмотрено в плане внешнего управления (ст. 105). Оба эти случая были известны Закону 1998 г. — статьи 79 и 80. Мы остановимся только на ст. 104, поскольку ею введены некоторые новые нормы.
Эта статья предусматривает, что если размер денежных обязательств должника, возникших после введения внешнего управления (напомним, что на эти обязательства мораторий не распространяется), составит более 20% от размера требований конкурсных кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, то сделки, влекущие за собой новые денежные обязательства должника, за исключением сделок, предусмотренных планом внешнего управления, могут совершаться внешним управляющим только с согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов).
Это ограничение дееспособности должника перешло из За
кона 1998 г. и сохранилось в том же виде, однако новый Закон
значительно «смягчает» это ограничение дееспособности пу
тем введения дополнительных указаний. '
По новому Закону такие сделки, совершенные без согласо
вания с собранием (комитетом) кредиторов, являются ocn<ipH-
мыми (не ничтожными!), причем лицами, которые могут Ьта-
вить вопрос об их недействительности, являются конкурсные
кредиторы и уполномоченный орган. '
Но это еще не все: суд может признать такую сделку недействительной, если будет доказано, что другая сторона в сделке «знала или не могла не знать о таком нарушении». I
Таким образом, новый Закон в данном случае применяет
конструкцию, напоминающую ст. 174 ГК. /
Но новый Закон о банкротстве не распространил на данный случай норму ст. 174 ГК, что было бы логично. Труднр сказать, почему законодатель этого не сделал. Тем не менее, интересно отметить, что в ст. 174 ГК говорится о случаях, когда другая сторона в сделке знала или заведомо должна была
80

знать об указанных ограничениях, а в новом Законе говорится I о том, что другая сторона в сделке знала или не могла не знать 1о таком нарушении. Думается, что сферы применения этих (положений совпадают не полностью.
i Дополнительные права должника, касающиеся недействительности сделок. Наряду со случаями ограничения право- и дееспособности должника, на стадии процедуры внешнего управления у должника появляется ряд дополнительных ярав. Эти дополнительные права предусматривались и Зако-i ом 1998 г. — статьи 77 и 78. Ныне они излагаются в несколь-ю измененной форме в статьях 102 и 103 нового Закона.
Статья 102 предусматривает дополнительное право долж-н\1ка заявить в течение трех месяцев с даты введения внешне-го\управления об отказе от исполнения некоторых договоров и иных сделок.
(Речь идет о возможности отказа только от тех сделок (договоров), которые не исполнены сторонами полностью или частично. Эта новая норма завершает дискуссию, развернувшуюся в литературе на основе Закона 1998 г. о том, может ли долкник отказаться от договора, который исполнен контр-агецтом, но им, должником, не исполнен. Новый Закон дает отрицательный ответ на этот вопрос.
С другой стороны, как можно полагать, новый Закон допускает возможность частичного отказа от договора. По этому вопросу тоже была дискуссия в литературе (Белых B.C., Ду-бинчин А.А., Скуратовский М.Л. Правовые основы несостоятельности (банкротства). М, 2001. С. 164).
Другое необходимое условие для заявления отказа от сделки (договора) состоит в том, что такая сделка препятствует восстановлению платежеспособности должника или что исполнение должником такой сделки повлечет за собой убытки для должника по сравнению с аналогичными сделками, заключаемыми при сравнимых обстоятельствах.
Наконец, отказ невозможен в отношении сделок, совершенных в ходе наблюдения с согласия временного управляю-
81
щего или в ходе финансового оздоровления с согласия административного управляющего.
Возможность отказа должника от указанных сделок (договоров) — важная льгота, расширяющая права должника. Следует помнить, что речь идет об обязательствах, срок исполнения которых наступил после введения внешнего управления и потому не подпадающих под действие моратория.
Однако нельзя не отметить, что привлекательность этой льготы для должника несколько уменьшилась в связи с тем, что договорный партнер, в отношении которого заявлен отказ, вправе потребовать от должника возмещения убытков. По закону 1998 г. он мог рассчитывать только на возмещение реального ущерба.
Другое расширение прав должника на стадии внешнего управления состоит в том, что Закон предоставляет должнику возможность признать недействительными ряд сделок, которые, если исходить из общих норм гражданского законодательства, являются действительными и должны были бы исполняться должником. Но должник «получает индульгенцию», освобождается от обязанности исполнения этих сделок. Положения об этих сделках содержатся в ст. 103 Закона.
Собственно говоря, в ст. 103 Закона указаны пять категорий сделок; они рассматриваются в пунктах 1 -5 этой статьи.
В первом пункте этой статьи предусматривается возможность подачи внешним управляющим в суд или арбитражный суд заявления о признании недействительными заключенных должником сделок по основаниям, предусмотренным федеральным законом. «Федеральный закон» — это, конечно, прежде всего — Гражданский кодекс. Это — типично отсылочная норма: ничего нового она не содержит, прав должника не расширяет (но и не сужает). Смысл этой нормы мы усматриваем в том, что Закон прямо определил, что такие сделки могут признаваться недействительными в суде или арбитражном суде (по этому вопросу в литературе были дискуссии). 82

В п. 5 ст. 103 устанавливается, что сделка, совершенная должником — юридическим лицом после принятия заявления о признании должника банкротом и связанная с выплатой выделом) доли (пая) в имуществе должника учредителю (уча-тнику) должника, является ничтожной.
Запрет, адресованный должнику, выплачивать учредителю участнику) его доли (пая) в имуществе юридического лица сдержится и в п. 1 ст. 63, и в п. 1 ст. 81 Закона.
В этой связи нарушение этих императивных норм приводит к ничтожности такой сделки на основании ст. 168 ГК. I Правда, и в п. 1 ст. 63, и в п. 1 ст. 81 этот запрет адресован только должнику, в то время как требование учредителя (участника) о выделе и выплате ему его доли (пая) в имуществе должника оформляется двухсторонней сделкой (договором). В этЬй связи указанные нормы в дальнейшем следует уточнить, установив запрет подобных договоров вообще, безадресно, то-гд! запрет будет касаться всех сторон договора.
Но даже в настоящее время суд должен расширительно толковать имеющиеся нормы и считать, что указанные дого-ворЬ! являются ничтожными по ст. 168 ГК — п. 1 ст. 103 Закона Для принятия такого решения не нужен (мы имеем в виду перйый абзац п. 1; второй абзац этого пункта мы не анализируем и не затрагиваем).
Иными словами, мы приходим к выводу, что норма п. 5 ст. 103 Закона не расширяет объем прав должника на стадии внешнего управления.
Расширение правоспособности должника на этапе внешнего управления в отношении оспаривания заключенных сделок мы усматриваем в нормах, содержащихся в пунктах 2, 3 и 4 ст. 103 Закона, где перечислены три новых категории оспоримых сделок. Вот эти категории:
1) сделки, заключенные должником с заинтересованным лицом, в результате исполнения которых кредиторам или должнику были или могут быть причинены убытки. Такие сделки могут быть оспорены в суде или арбитражном суде внешним управляющим;
83
сделки, влекущие за собой предпочтительное удовлетво
рение требований одних кредиторов перед другими кре
диторами, если они были заключены должником с от
дельным кредитором или иным лицом в течение шести

<< Предыдущая

стр. 4
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>