ОГЛАВЛЕНИЕ

Юридическая природа мусульманского брака.
Ничего нет удивительного а том, что правоверные мусульмане отнеслись к „Женскому вопросу" не только отрицательно, но и враждебно. И это зависит не от низкого развития мусульман-мужчин, а от самой сущности дела. Кто вникнет в историю и значение человеческой семьи и в психологию семейных отношений (жена-мать с одной стороны и муж-отец и дети с другой), тот поймет, что „Женский вопрос" самый консервативный. Поэтому он так устойчив в ряду других общественно-государственных вопросов. Не будем останавливаться на древнерусском „Домострое", а сошлемся на современную Английскую конституцию, которая энергично противодействует домогательствам и открытым демонстрациям суфражисток). К этому можно прибавить только одно, что положение мусульманки в разных отношениях хуже положения христианской женщины и поэтому нельзя не сочувствовать открытым выступлениям мусульманских соотечественниц в благородных целях освобождения их от семейного гнета и тирании. Только нельзя согласиться с юридическим обоснованием их естественных претензий. Мусульманки ссылаются на свой святой шариат, который будто бы не лишил мусульманку никаких прав. В действительности не совсем так, и очевидно, что защита прав мусульманской женщины, изложенная в брошюрах Лебедевой и Агаева, далеко не беспристрастна. Насколько позволяют знания в коране и шариате, мы изложим главные положения мусульманского законодательства, касающаяся этого вопроса.
Для уяснения дела считаю уместным прежде всего напомнить читателю, что шариат возник и развивался из других начал, чем европейская законодательства: в основании последних лежит Римское право, а шариат главным образом покоится на коране и предании. Поэтому у европейских народов семейное право носит гражданской характерна у мусульман—теократической. Самое возникновение и существование государства, по понятию мусульман, не составляет потребности в нем людей, как у западных народов, а есть проявление воли Высшего Существа для осуществления служения Ему. Пророки израильские постоянно действовали не исключительно на религиозном, но в то же время и на гражданском поприще. Следствием теократического начала и было слияние воедино мусульманских понятой о праве и богопочтении, которые развивались из одного и того же источника, а именно —из священного писания и предания, так что мусульманские юристы должны были в значительной степени быть богословами, а богословы юристами. Отсюда становится ясным, почему сочинения по мусульманскому праву обыкновенно начинаются изложением обязанностей человека к Богу и описанием главных видов богопочтения. Таким образом, в мусульманском законоведении религиозно-нравственные и юридические предписания постоянно смешиваются даже в той части, которая по европейским понятиям принадлежит собственно праву.
Мусульманское право имеет два главных источника: Закон Божий {коран) и предания о действиях и словах пророка {сунна) К этим двум главным источникам причисляются два второстепенные: общее согласие мусульманской общины, в роде соборного постановления, и разсудочньй вывод по аналогии.
1. Коран составляет для мусульман Божий закон. Мухаммед захотел дать своим согражданам и последователям предписания относительно различных юридических отношений; но эти основные начала должны быть извлечены законоведами из сравнительно немногих, встречающихся в коране узаконений, которые всякий раз были даваемы по различным частным случаям и могли бы повести— к величайшим замешательствам, если бы дурные последствия не были устраняемы мусульманскими законоведами посредством всевозможных казуистических рассуждений.
Так как различные стихи корана были обнародованы в разное время и при различных обстоятельствах, то в нем встречается не мало противоречащих предписаний, которые, не смотря даже на все ухищрения, не могут быть согласованы одни с другими. Поэтому, при толковании корана, было принято за правило, что позднейшие предписания уничтожают более ранние (теория отменения).
Но величайшая трудность для мусульманских законоведов состояла всегда в том, как отличить древнейшие предписания от позднейших, так как, при редактировании корана, почти совсем не было обращено внимания на историческую последовательность Мухаммедовых поручений и предписаний.
II. Поэтому, в тех случаях, когда коран молчит или текст его темен, законоведы обращаются к преданиям о действиях и словах пророка (сунна). При жизни Мухаммед сам решал вопросы, возникавшие между его последователями, а после его смерти обращались к его сподвижникам (асхабы), не припомнят ли они какого-нибудь действия или изречения пророка, подходящего к данному случаю. Но когда не стало и асхабов, то начали собирать все предания о жизни Мухаммеда и число их скоро возросло до того, что стало подозрительным даже для наиболее верующих. Пришлось число преданий весьма значительно сократить. Однако авторитет преданий считается почти неопровержимым, и лишь, когда преданье противоречить корану, судья должен отдавать предпочтете последнему, т. е. слову Божию.
III. Третьим источником мусульманского права является единогласное решение (иджмаа) законоведов, составленное для разъяснения и применения постановлений корана и сунны и напоминающее «респонденди» римских юристов и Соборные постановления христианской Церкви. Первые четыре халифа прежде всего должны быть отнесены к числу тех лиц, юридические решения которых признаются законом. Но, когда, во время Омайядов, халифат начал принимать светский характер, а авторитет халифов, как знатоков, стал уменьшаться, тогда изучение права сделалось самостоятельной наукой, тем более, что в разных местах появились еретическая секты, и последователи истинного вероучения должны были постараться защищать правоверную догму доказательствами, почерпнутыми из корана и сунны.
IV. Таким образом явилась потребность в четвертом источнике мусульманского законоведения—в рассудочном приеме умозаключения по аналогии (кыяс).
Пользуясь всеми этими четырьмя источниками, мусульманские законоведы 2 и 3 вв. гиджры обработали юридический материал и привели его в систему. Так появились четыре главные юридические школы, за основателями которых в решении разных юридических вопросов признано право непогрешимого авторитета. Эти авторитеты мусульманского права суть:
1) Номан Ибн-Сабит Абу-Ханифа,
Малик Ибн-Аннас,
Мухаммед Ибн-Идрис Аш-Шафий и
4) Абу-Абдуллах Ахмед Ибн-Ханбал.
Кроме этих четырех, были еще две школы, но последователи их были не многочисленны и большею частью присоединились к другим школам. Почти все русское и турецкое подданные мусульмане исповедуют ислам по школе Абу-Ханифы и называются ханифитами.
Никто из европейских ученых не спорит о том, что положение женщины в мусульманстве вообще гораздо ниже сравнительно с положением ее в христианском мире: но когда эти ученые обращают внимание на положение женщины в Аравии до и после Мухаммеда, то мнения их расходятся относительно мусульманского законодательства по женскому вопросу. Одни из них думают и доказывают, что Мухаммед ухудшил и без того уже незавидное положение женщины в Аравии; другие, напротив, стараются доказать, что арабский законодатель значительно улучшил положение арабской женщины и дал ей многие права, которых она раньше этого времени не имела. Замечательно, что французские ученые ориенталисты, как напр. Коссен-де-Персеваль, Сент-Илер, Шолль и Лоран, не говоря уже о современных мусульманских публицистах, очень щедры на дифирамбы в честь Мухаммеда,—в которых часто усматриваются явные натяжки. Напротив, немецкие и английские ученые не находят в мусульманском законодательстве много похвальных сторон. Поэтому представляется нелишним изложить взгляд самого Мухаммеда на женщину и уяснить общий характер, каким проникнуто мусульманское законодательство о женщине.
Самым большим злом для мусульманской женщины является полигамия, узаконенная кораном.
Защитники Мухаммеда говорят, что он не только не ввел полигамию, но, застав ее в Аравии в очень распространенной форме, ограничил четырьмя женами, а это составляло уже большой шаг вперед при всеобщем господство крайнего многоженства. Так например, Сент-Илер замечает: „Нужно признаться, что не Мухаммед ввел полигамию; она была, к несчастью, обычаем целой Азии».
„Что касается полигамии, -говорит другой французский ученый, - то она существовала в нравах и законах Востока с глубокой древности. Даже Давид и Соломон не были свободны от нее. Александр Македонской последовал тем же самым традициям..... Мусульманин по корану может жениться на четырех законных женах, но из этих четырех законных жен каждая должна иметь свой отдельный покой и прислугу. Это сделало полигамию условием роскоши, нераздельной с богатством". Такого же мнения держатся Косе ен-де-Персеваль, Гарсен-де Тасси и Лоран в рассуждениях о полигамии, как отличительном признаке Востока. Далее защитники Мухаммеда указывают на следующее место корана: ,,0ни (т. е. арабы) не желают рождения дочерей для самих себя. Если кому-нибудь из них объявляют о рождении дочери, лицо его омрачается и он делается, как бы помраченным горестью. Он прячется от своих по причине своего несчастья. Должен ли он сохранить дочь и подвергнуться стыду или похоронить ее в песке. Этот стих указывает на существовавший у арабов обычай, объясняемый или бедностью или опасением, что дочь их может быть похищена и обесчещена врагами. К чести Мухаммеда нужно сказать, что он действительно осудил этот варварской обычай под страхом Божьего гнева, и это обстоятельство является единственным и самым сильным аргументом в руках его защитников. Что же касается полигамии, то она имела очень ничтожное число приверженцев в Аравии. Сколько известно лиц, обратившихся в ислам, и ни об одном из них не замечено, чтобы оно состояло в полигамическом браке. Отец Мухаммеда имел одну жену; дядя его Абу-Талиб был также одноженец, не смотря на то, что мог содержать несколько жен, как и Абу-Бекр, богатства которого служили великой помощью Мухаммеду. Наоборот, полигамия, даже в таких размерах, в каких позволил ее себе Мухаммед, казалась арабам чем то странным и даже развратным, и только благодаря откровению, к которому Мухаммед прибег в этом случае, ему удалось избежать беды. Мухаммед позволил себе брать столько жен, сколько ему угодно и только для того, чтобы последователи не приняли его примера за закон, он ограничил количество жен простых верующих четырьмя. По собственным словам Мухаммеда, он более всего на света любил женщин и благовония, как это видно и из слов Ибн-Аббаса: „Самый великий из мусульман был также и самым страстным к женщинам". В одном откровении Мухаммед сравнивал жен с пашней и одеждой для мужей, которые могут располагать ими, как угодно.
При таком взгляде Мухаммеда на женщин, которых он считал ниже мужчин, они не могли рассчитывать на равноправие с мужчинами. Такое положение женщины было проведено и в шариате. А под влиянием корана и шариата сложилась и семейная жизнь у мусульман.
Самое рождение ребенка женского пола встречается и родителями-мусульманами с меньшею радостью, чем рождение мальчика.
Сам Мухаммед ставил рождение сына выше и радостнее рождения дочери.


Коран, гл. 4 ст. 3.
Коран, гл. 2 ст. 183 и 223.
Коран, гл. 2 ст. 228; гл. 4 ст. 38.
Коран. гл. 52 ст. 39; гл. 43 ст. 15.
Девочка с появления своего на свет предназначается в жертву своему жребию: ей дают имя, предпочтительно указывающее на красоту, заключающее сравнение с солнцем, луной, звездой, драгоценными металлами и камнями, или с цветами е). Этим указывается на главное отношение ее к будущему мужу, как красивой забавы. Но о воспитании девочки в истинном смысле слова мусульмане мало заботятся, не только потому, что не понимают этого дела, но и потому, что это не отвечает будущему назначению девушки.
До 6—7 лет девочка своею жизнью мало отличается у мусульман от мальчика: она носить такой же костюм, как и мальчики, т. е. длинную рубашку и панталоны, принимает участие в общих играх с мальчиками и т. д. Но лет с 8-ми девочка начинает уже сторониться мальчиков, играет только со своими подругами, причем главной ее забавой становятся куклы. Драки между девочками этого возраста становятся значительно реже, но за то ругаются они самым беспощадным образом. Единственно, что требуется от детей, при этой брани, это употребление тех только ругательных выражений, которые свойственны их полу. как говорить автор книги о мусульман, женщине В. П. Наливкин. Ему приходилось видеть случаи, когда мать била девочку не потому, что она ругается, а потому, что приписывает себе то, на осуществление чего не имеет никакой физической возможности.
Около этого времени мусульманскую девочку мать начинает обучать шитью, пряже, очистке хлопка и др. хозяйственным уменьям. При материальном достатке родителей и желании самой девочки, в то же время начинается и обучение грамоте, которое в результате дает уменье читать коран, конечно, не понимая смысла просчитанного, с трудом разбирать книги, написанные на
*) См. Этимология сартовского языка Ташкент, 1910 Стран. 43—44. Таковы, например, имена: госпожа—солнце, госпожа—луна, госпожа—венера; 'или душа—роза, цветок гранатового куста, госпожа—яхонт, сорок—косичек и т п. Об именах, напоминающих святых жен ислама мы не говорим. Такие имена встречаются чаще в семействах ученых мусульман Ред
тюркском языке и, в лучшем случае, уменье написать простенькое письмо со множеством ошибок. Нужно сказать, что вообще грамотность, даже и в таких жалких размерах, является для большинства женщин мало доступною роскошью, а потому грамотная женщина и в среднем классе населения, не говоря уже про низший, явление довольно редкое.
Приведенные выше сведения заимствованы мною из книги гг. Наливкиных: „Очерк быта женщины оседлого туземного населения Ферганы" (стр. 189 и ел.), следовательно окрашены местным бытовым колоритом. Но вот другая картинка: „Перед сном". Юсман Мурзабекова)
—„Медленно закатывается за огромные скалы солнце, источник света и жизни. Все мрачное и страшное вырисовываются перед глазами грозные вершины Кавказа.
Мир, словно великая чаша, полная горя и радостей, погружается в океан тьмы и властно надвигается ночь Уносится в этот мрачный океан, жалкий, ничтожный, среди бесплодных, тощих склонов гор, человек.
В сакле зажигается огонек и синее пламя его, вспыхивая и угасая, в один миг рождает и сжигает на стенах множество безобразных Теней.
Жалкая, вся в лохмотьях фигура женщины суетится у очага, готовя убогий ужин.
За нею следят два быстрых, черных глаза мужа. В ожидании ужина он плюет в золу и долго, долго просеивает: произнося, «Алла илаха-илалах".
Вот и ужин: обгорелый кукурузный чурек, да твердый,—соленый-творог. Рождается и веселое настроение духа и муж с довольным видом начинает издеваться над бедной женой. Говорить ей о том, что над нею он полный властелин, как на этом, так и на том света.
Иногда жена возражает. Тогда полновластный деспот пускает в ход физическую силу и женщина, чуть живая, под сильными ударами мужа, валится на земь.
„Ты, ничтожное создание, гяур проклятый, источник зол, преткновение, ты смеешь еще говорить со мною.. Да, я тебя в куски разломаю .. мать, Ишь.. говорить еще со мною"...
Всхлипыванье жены нарушает тишину. Он садится у очага, снимает с себя грязную, заплатанную рукою жены рубашку и перед сном, с каким то приятным чувствованием, занимается бросанием в огонь паразитов собственного тела.
За этой работой застает гордого дикаря сонь. Он понемногу начинает покачивать головой.... Но сразу спохватывается и уходить в постель. Оттуда он бросает жене платье, ччобы она продолжала его работу, а сам, после нескольких слов молитвы, произнесенных на непонятном, но святом для него, языке, отдается во власть волшебного сна. Жена, исполнив желанье властелина, наплакавшись вдоволь, засыпает где-нибудь в углу".
— В таких мрачных красках рисуется Осману Мурзамбекову жизнь мусульманской женщины в семье! Но даже при желании обелиться от нападок на исключительность положения женского вопроса в мусульманство, это удается только весьма относительно: уделим -напр. свое внимание следующей выдержке из „Мира мусульманства" (№ 14, от 22 июля 1911 г.), где автор ее, Садэк Вялидов, очевидно, хотел бы найти смяячающие обстоятельства для создавшегося положения, даже в ущерб истине. Он пишет: („Мусульманка в семье", № 14):
„Положение женщины-мусульманки всегда рисовалось и рисуется темными, даже мрачными красками. Такой взгляд в значительной степени справедлив, особенно, если принять во внимание то скромное место, которое отводится женщине в области общественной и политической жизни. Но изумительно, что принцип неравенства, лежащий в основе отношений господствующего мужчины и подчиненной женщины, находить место и в взаимоотношениях самих женщин в ограниченной сфере семейной жизни.
Татарке-хозяйке живется довольно сносно и. во всяком случай, лучше(?), чем, например, ее соотечественнице—-русской крестьянки, изнывающей под тяжестью труда, а нередко—и борьбы с алкоголизмом мужа. Татарин пока еще мало употребляет спиртных напитков, и уже одно это ставить его жену в более выгодное положение. При том он любит жену, жалеет и бережет ее; при некотором достатке, не обременяет ее и полевыми работами. Правда, иногда, по грубости своей он подколачивает ее, считая это мерой исправления, но все же не так часто и жестоко, как это делает с своей женой русской мужик, нередко приб0гающ}й к кулачной расправе без малейшего повода, просто» по пьяному делу".
Можно, конечно, сыскать темные пятна и на фоне бытия татарки-хозяйки, но они не обусловливаются религиозными или национальными особенностями татар, а составляют общее явление во всякой некультурной среде. Есть, впрочем, в положении татарки одна особенность чисто мусульманского свойства: это —запрещение ей показываться посторонним мужчинам. Но оно мало чувствительно для мусульманки, привыкающей прятаться от мужчин с самых юных лет.
Не будучи сторонником женского затворничества, доведенного у мусульман до крайних пределов, позволяю, однако, себе думать, что мусульманский мир от излишней скромности своих женщин очень мало теряет, но кое-что выигрывает. Лучшее тому доказательство—отсутствие среди мусульман тех убийств и самоубийств, которые, при свободном общении обоих полов у других народов, так часто являются результатом любовных увлечений и разрушенных на этой почве семейных благополучий.
Но когда женщина занимает в семье только скромное положение „килен" (сноха), то трудно себе представить существо более порабощенное и приниженное, чем эта несчастная „килен". Мусульманская девушка, мечтая о будущем, по наивности, не замечая окружающего, представляет себе это будущее в розовом свете,—но как ужасно то разочарование, которое в доме будущего ее свекра по выходе замуж разбивает ее мечты.
Тогда на «молодую" переносится вся тяжесть домашнего труда. Она становится своего рода крепостным человеком в семье. От покойной девичьей жизни остается одно воспоминание. Немного изнеженная в родительском доме, привыкшая к некоторой холе, она с первых же дней вступления в дом свекра должна вставать раньше всех и исполнять все женские работы. С ее появлением, женский персонал в доме свекра не считает уже нужным прикасаться к работе взваливая все на сносливую „килен". Помимо того, „килен" должна всячески ухаживать за родителями своего мужа: подавать им, что требуется, снимать с них обувь и т. д. Это называетсяя„хид-мять берьмяк" (оказывать услуги). Характерно, что при встрече с родителями жениха знакомые, обыкновенно, спрашивают: „хорошо ли прислуживает „килен?" Как будто речь идет не о новом члене семьи, а о новой прислуге.
Трудясь целый день не покладая рук „килен" не может, однако, садиться за общий со всеми стол: ей нельзя ни говорить, ни сидеть в присутствии старших членов семьи мужского пола. Ест и пьет она урывками, где-нибудь в чулане, за печью. Видеться и говорить по людски с мужем она может, только оставшись наедине с ним. При старших молодой муж—иногда буквально мальчик,—не осмелится ни улыбнуться жене, ни разговаривать с ней, как с равной. Напротив, если ему придется сказать ей при других нисколько необходимых слов, то он постарается придать своей внешности суровый вид. Смотрите, дескать, какой я строгий муж. О какой-либо защитив жены от притеснений семьи нечего, конечно, и говорить. Самое большее, он может только пожалеть ее в душе. И молодая женщина, волей неволей, безмолвно переносить все -одна. Разве только сходит или съездит когда в родительский дом, выплачется на груди матери, повидается с подругами, вспомнит славное девичье время и, потешившись немного, вернется под кров мужа и вновь тянет ту же лямку. Тут еще пойдут дети, которые при таких условиях только ухудшают положение.
Такова сила невежества. Это оно создало ту тьму, сквозь которую мои добродушные и незлобивые соплеменники,—так неожиданно кончает свою статью Садэк Вялидов, — ччсто и незаслуженно представляются бессердечными людьми. Правда, тьма не так уже густа, она понемногу рассеивается под лучами слабо проникающего в мусульманский мир света просвещения. Но много еще нужно света, чтобы рассеять ее совсем.
Конечно, приведенные свидетельства отдельных авторов могут показаться единичными, случайными изображениями, но так как все мусульмане строго придерживаются учения своего пророка, то разница в воспитании и обучении девушек может оказаться лишь в частностях, общее же направление остается одно.

Условия правильности законного брака.
Девица, достигшая совершеннолетия по закону и местному обычаю, вступает в супружескую связь со своим мужем, к которому она переходит по заключении брачного союза.
Брак в мусульманском законоведении известен под арабским термином « никах », что буквально означает физическое сожитие. На юридическом языке этим словом обозначаетсяяособого рода частный договор, имеющий целью узаконенное деторождение, как сказано в Хидае (том 1, кн. 2).
Первоначально у арабов брак был договором купли-продажи, по которому муж покупал себе будущую жену у ее отца или других родственников с отцовской стороны. Начало это было сохранено пророком, по крайней мере по внешности В Хидае этот самый термин много раз встречается. Заслуживает внимания положение, что жена лишается законного содержания от мужа, если не послушна, если не способна к деторождению по малолетству, а тем более, если сама уйдет от мужа . Но так как свободная женщина, как объект, изъята из торгового оборота, то мусульманские законоведы признали полезным рассматривать вопрос о браке отдельно.
В сборнике статей шариата, составленном ташкентскими казиями и другими учеными знатоками мусульманского законоведения, напечатаны следующие основные положения, касающиеся брака:
1) брак считается гражданским актом, заключаемым между мужчиной и девицей, достигшими совершеннолетия, в целях законного сожития;
2) если один из брачующихся или оба они еще не достигли совершеннолетия, то брачные обязанности их откладываются до узаконенного совершеннолетия;
3) недостижение брачующимися совершеннолетия, а равно и старость их не служат препятствиями к заключению брачного союза;
4) достигшие совершеннолетия мужчины и девицы могут заключать брачный союз по собственному желанию, без вмешательства их опекунов. Если же девица выйдет замуж за низшего сравнительно с ее семейным положением мужчину, то опекун имеет право принудить ее к расторжению такого неравного брака, если при этом у нее от этого мужа нет детей;
5) недостигшие совершеннолетия мальчики и девочки могут быть соединяемы брачным союзом, помимо их воли, родителями брачующихся и заменяющими родителей опекунами;
6) совершеннолетними считаются мальчики в 12 лет, а девочки в 9 лет, при условии наличности физической зрелости.
Указанные годы считаются низшим пределом совершеннолетия; высшего предела для вступления в брак не указано.При отсутствии же физической зрелости, совершеннолетие брачующихся определяется в 15 лет.
7) Условиями правильности заключаемого брачного союза считается нахождение их в здравом уме и произнесение брачной формулы „предложения и согласия", при двух свидетелях мужского пола или одного мужчины и двух женщин, которые считаются правоспособными для этой цели;
8) Болезненные дети и умалишенные приравниваются в отношении брачного союза к несовершеннолетним.
9) Брачные союзы могут быть заключаемы от лица вступающего в брак и по доверенности, правильность которой определена шариатом;
10) Непременным условием правильности брачного союза считается точное определение так называемого махра, как вознаграждение со стороны мужа за право пользования своей женой;
II) Самым меньшим махром в шариате считается денежный взнос в два рубля, или же доставление жене дозволенных законом вещей на два рубля. В случае, когда брачующиеся взаимно условятся на махре меньшей стоимости, то муж обязан дополнить недостаточный махр до двух рублей. Для высшего махра пределов в законе не указано;
12) Препятствиями ко вступлению в брак считаются:
а) кровное родство,
6) молочное родство,
в) свойство,
г) наличность у мужа четырех жен,
д) неправоверие и
е) рабское состояние.
Если препятствий к заключению брака нет и предварительное согласие получено, то брачующиеся сами лично или через посредство опекунов. которыми могут быть лишь отец, дед или другие восходящие родственники мужского пола, должны подтвердить свое согласие на вступление в брак при двух свидетелях. Вот как в Хидае говорится о заключении брака: „Брак совершается посредством заявления одной стороны и согласия другой. И заявление и согласие должны быть выражены в прошедшем времени. Брак также может быть заключен выражением заявления в повелительном наклонении одной из сторон и согласия—в прошедшем времени - другою стороною. Так, мужчина может сказать другому: „Заключи брак своей дочери со мной", а тот отвечает ему: „я заключил".... Брак также может быть заключен, когда женщина скажет мужчине: „я сочеталась браком с тобою за такую то сумму денег", - а мужчина ей отвечает: „я согласился".

Взаимные обязанности супругов-мусульман.

Если жена получила от мужа договоренный махр, т.е. вено или калым, или, не получив такового сполна, по соглашению отдалась мужу, то обязана повиноваться ему и исполнять следующие требования шариата:
1) Она должна жить на месте, указанном мужем.
2) По желанию мужа должна исполнять брачные обязанности с ним, если нет шариатных причин к отказу.
3) Должна исполнять требования мужа, которые не противны шариату.
4) Не должна ходить, стоять и показываться к людям, свидание с которыми ей не дозволяется.
5) Если не имеет необходимости (по шариату) являться в публичных местах, то таковые не должна посещать.
6) И во всяком случай она не должна ходить без позволения мужа.
Если жена не исполнила вышеизложенных (в 36 ст.) обязанностей, то муж имеет право ее наказать нанесением побоев без ран и увечья и не давать ей содержание.
Условия, изложенные выше в статьях 36 и 37, действительны в том случае, если супруги совершеннолетние и правоспособные, а если жена не обладает умом или малолетняя, не достигшая совершеннолетия, то нельзя возлагать на нее изложенные обязанности.
Обязательство мужа состоит в том. чтобы доставлять жене приличное ее положению содержание, будет ли жена его бедная или богатая, мусульманка или еврейка, или христианка, имевшая брачные сношения или не имевшая. Если жена привезена мужем в свой дом, или если она живет в дом своего отца, или оставлена в другом месте, если она по годам не зрелая и не способна к брачным сношениям, то муж не обязан доставлять ей содержание. Малолетство, болезнь или бедность мужа не служат причинами к невыдаче жене содержания где бы она ни жила.
Муж обязан устроить своей жене особое помещение, куда вход другим лицам недоступен , где даже родственники мужа и жены не должны быть в сообществе с нею; но если они, т. е. муж и жена сами пожелают совместного житья, то это допускается. Недоступность женского помещения так систематически обставлена, что даже случайный взор проходящего во двор мужчины не может коснуться чужой жены: обыкновенно вход на женский двор бывает не прямой, а изломанный под прямым углом.
Если у мужа более одной жены до четырех, то он должен содержать каждую в отдельности, как указано выше, и относиться ко всем женам во всем одинаково в ояношении содержания и одеяния и исполнять брачные обязанности с ними по очереди без всякого преимущества одной пред другими.
Для примера всех мусульман пророк, с жития которого они лепили свой закон, делил поровну сожительство между своими женами, говоря: „О Господи, я делю поровну то, что в моей власти; не осуди меня за то, что не в моей власти". Под этим он разумел склонности, которые не во власти человека. Но способ разделения брачного сожительства предоставлен мужу. Когда же муж путешествует, то указанное разделение брачного сожительства для него не обязательно. Он может выбрать для совместного путешествия любую из жен, по своему усмотрению, хотя рекомендуется бросать жребий между женами, как это делал сам Мухаммед.
Каждая жена в неделю один раз может ходить для свиданья к своему отцу и матери ; отцу и матери ее, детям ее от бывшего мужа и близким родственникам ее, свиданья с которыми ей не воспрещено, муж не может запрещать ходить для свиданья и разговора с ней, когда бы они не приходили, но может не позволять им остаться ночевать. Ходить и принимать у себя дальних родственников, по меньшей мере один раз в год, муж не может запрещать жене. Муж вправе запрещать жене ходить и принимать чужих лиц, свидание с которыми ей не дозволяется; это даже необходимо мужу.
Если муж не исполнить обычных условий, связанных с брачным союзом, например, чтобы не бить жену без причин, не оставлять ее без содержания в течение шести месяцев и т. п., или не будет соблюдать известных обрядов, установленных местным обычаем,—и если жена докажет это пред казием, согласно шариата, в присутствии мужа или в его отсутствии, безразлично, то требование жены должно быть исполнено. Если мужем не были исполнены обязанности его, который указаны в статьях 39, 40 и 41, то казий, по требованию жены, приглашает мужа к исполнению его обязанностей, а если он и за сим не будет исполнять их, тогда подвергается надлежащему наказанию, смотря по вине и обстоятельствам.
Если муж или жена перейдут в другую религию, т. е. если отойдут от мусульманской религии , в этом случай брак между ними расторгается и всякие обязательства между ними прерываются. Однако, если измена религии состоялась со стороны мужа, то он не освобождается от уплаты жене махра и содержания жены во время ее иддата, а если—со стороны жены, то она лишается содержания, полагающегося женщине во время иддата. Если муж содержит в своем доме женщину без брака, как любовницу, или если будет оказывать жене вздорные притеснения и жена таким отношением к ней мужа будет тяготиться и не будет исполнять требования мужа, то не будет считаться ослушницей без причин.
Муж, после того, как уплатил жене следуемый ей наличный махр, может увезти ее к себе домой, не оставляя ее в доме отца или в другом месте, если бы даже он дал обещание при заключении брака не увозить ее в „свой дом. Если место, куда муж желает увезти жену, не соответствует положению, указанному в ст. 40 или представляет опасность, то в этих случаях жена может отказаться от переезда.
После смерти жены; муж вправе жениться на другой, когда захочет ; но после смерти мужа, жена может выходить за другого только по окончании, согласно 17 ст., срока иддата. Женщина, обязанная выдержать иддат, должна отбывать таковой на том месте, где она жила при брачном состоянии, если не опасается за целость своего имущества и за свою личность; в противном случае она отбывает иддат в другом месте. Содержание ее во время иддата лежит на обязанности мужа; но если она по какому-либо случаю освободила мужа от выдачи ей содержания и если муж умрет, то она содержится на свой счет . Или в счет наследства от мужа, если такое оставлено покойным.
Замечательно, что, позволив мужьям наказывать своих жен, Мухаммед не определил при этом количества ударов, больше которого муж не имеет права наносить своей жене; между тем, как относительно рабов им установлено, что господин не может их наказывать больше известного числа ударов, каково бы ни было преступление . Не менее замечательно также, ччо даже разведенная жена не может переселиться со своим ребенком в чужую страну . Допустим, что этим правилом лучше обеспечивается существование разведенной женщины и ее ребенка, но все-таки это не свобода... И вообще нужно сказать, что шариат, как древнерусской домострой, не признает женщину способной устраивать свою жизнь помимо указаний мужа или опекунов и потому оберегает ее от опасностей свободы. Например, за прелю6одеяние муж может держать жену в заключении в доме до самой ее смерти.
Независимо от такого стеснения жены и лишения ее многих личных прав в пользу мужа, Мухаммед лишил женщину свободы в выражении религиозного чувства. Жена мусульманка не может исполнять добровольного поста, а тем более совершить хадж, не испросив на то разрешения мужа. В Хидае указано, что жена, отправившаяся в Мекку для совершенияяхаджа, лишается присвоенного ей содержания. Если даже муж согласится сопровождать жену, то обязан выдавать содержание только на пищу, а не перевозочные средства, так как не он является виновником ее путешествуя, а она сама.
Что естественнее для человека, как не свободное исполнение обета, данного Богу и состоящего в каком нибудь религиозном обряде,—но и в этом естественном праве мусульманский закон отказывает жене. Она не может дать обета без согласия мужа ; она не может даже принять присяги без его воли. Не свободная сделать ни одного шага без согласия мужа (кроме распоряжения своим имуществом), лишенная даже права на проявление религиозного чувства без его воли, жена-мусульманка с юридической точки зрения есть ничто иное, как живое орудие для удовлетворения страсти мужа. Муж в такой степени является ее господином, ччо может принудить ее силой к исполнению супружеских обязанностей и вообще располагать ею. В Туркестанском Крае были известны случаи грубого злоупотребления со стороны мужей по отношению к своим женам—до отдачи их в публичные дома; хотя такие случаи были редки и являлись злоупотреблением, а не юридическим правом. Особенно возмутительны случаи самодурства мужей и бесправия жен среди киргиз и туркмен, как это известно из местных газет.
Все это делает жизнь мусульманской женщины крайне тяжелой. Не имея права показываться перед посторонним мужчиной с открытым лицом, она даже и под покрывалом выходит из дому лишь в случай крайней необходимости, так как мужья не любят этого. Известный персидской писатель, поэт Саади-Ширазский сказал: „Если заметишь, что жена твоя шатается по базару — бей ее".
Дома же, заключенная в 4 стенах, она лишена внешних впечатлений и должна довольствоваться тем, что видит в отведенном ей помещении. Хотя Мухаммед и заповедал давать каждой жене отдельные покои, но, по недостатку средств, жены помещаются на одном дворе и комнаты их разделяются лишь тонкою стеною—а иногда даже просто занавескою. Поэтому посещение мужем одной какой нибудь жены становится известным другим женам, а отсюда возникают поводы к постояяным раздорам, переходящим нередко в ругань и драки, для прекращения которых муж бывает вынужден прибегать к наказаниям, на основании разрешения корана .
Характерно положение женщины в гареме прикаспийского. По степени унижения это даже для 19 века нечто невероятное: В гареме судовладельца из Баку введена строжайшая дисциплина, и горе той обитательнице, которая даст волю своим импульсам: ее ждет строжайшая кара. Дисциплина поддерживается только устрашающими наказаниями, потому что хороших евнухов было мало, а при гареме судовладельца Мулай-Гафида их совсем немного.
Вся прислуга гарема—черные как смоль негритянки, которые моют плитки полов, следят за чистотой белья и наблюдают за запасами молока, являющегося наивысшим лакомством для обитательниц гарема. Негритянки, выказавшие особую преданность Мулай-Гафиду, наблюдают за прислугой, а евнухам остается лишь безотлучно дежурить у дверей.
Жены судовладельца делятся на две категории: на законных и на побочных. Первые живут каждая в особых помещениях дворца, последние группируются в общих помещениях по личному желанию, но по отношению к своему повелителю каждая из них имеет свои определенные обязанности, прислуживая ему во время еды или купанья.
Некоторые из них носят название „женщин кувшина" или „женщин мыла". Та, которая обливает хозяина свежей водой, не имеет права подать ему полотенце. Во время еды обязанности между женами распределены до мелочей. Самая красивая из них стоить неподвижно— со старинной амфорой на плече, которую она по знаку судовладельца опускает в прохладный бассейн, чтобы дать ему напиться.
Среди обитательниц гарема много уроженок Аравии, дочерей номадов, которые в детстве нагишом бегали по раскаленному песку пустыни и засыпали под крик верблюдов; есть некоторые негритянки, купленные на африканских рынках. Есть уроженки Малой Азии, есть персиянки, некоторые привезены в подарок Мулай-Гафиду с берегов далекого озера Чад.
Все служащие судовладельца среднего ранга—по большей части начальники служб—ежегодно вскладчину посылают хозяину в подарок, на ряяу с сильнейшими мулами и быстрейшими конями, наикрасивейшую женщину какого-либо племени, но судовдаделец в этом отношении плохой патриот: он предпочитает женщин из отдаленных стран, а присланных ему в подарок в прошлые годы посылает, в свою очередь, своим братьям, любимцам и приближенным....
Какой же выход предоставлен мусульманской женщине из столь безотрадного положения?—Один выход— жалоба казию на тяжелые условия совместной жизни, а затем развод, или естественное прекращение брака.

О прекращены брака.
Брак прекращается при следующих условиях: 1) в случае смерти одного из супругов; 2) в случае вероотступничества одного из них; 3) путем приобретения жены в собственность мужа, на положении рабыни и 4) форменным разводом.
Развод (талак) у мусульман имеет несколько видов, так как муж может развестись с женой по своему желанию и усмотрению, против желания жены, или с обоюдного согласия обеих сторон. Во всех подобных случаях произносятся известные выражения, из которых самым обыкновенным служить: „я развел тебяя, или: „ты разведена". Это выражение может быть высказано однажды, или дважды, или трижды. Могут быть произносимы и другие выражения, на первый взгляд не заключающие в себе намека на развод, в роде: „твоя шея разведена, твоя голова разведена, твое туловище разведено и т. п. Существует 17 формул, следствием которых должен быть развод и в число их оригинальны следующие: „Поводья брошены на твою собственную шею", или: „Соединись со своим родом", или: „Опусти покрывало", или: „Твои дела в твоих собственных руках", или: „Ищи товарища": также: „Да будет твоя спина для меня, как спина матери».
В цитированном Сборнике статей шариата ( стр. 12) сказано, что право развода принадлежит мужу и развод считается состоявшимся, если бы дан был мужем даже шутя, для забавы.
После произнесения одной из таких формул, или выражения их знаками и на письмо, жена становитсяязапретною для мужа в течете трех месяцев (иддат), чтобы выяснить, не будет ли она иметь ребёнка от своего мужа. Это условие важно в том соображении, чтобы в случае выхода жены замуж за другого, не произошло смешения крови, относительно чего мусульмане щепетильны до последней степени. Замечательно, что если муж „по ошибке" (вследствие описанного устройства женских помещений) во время иддата жены воспользуется своими утраченными уже правами, то должен уплатить ей денежное вознаграждение.
Если формула развода произнесена один раз в течение одного тухра (месячный период времени), то до окончания иддата муж может снова вернуть к себе жену. Но если развод дается путем троекратного повторения формулы, в три последующих один за другим тухра, или даже в течение одного тухра, то в этом случае развод становится неуничтожимым, и тогда новый брак с отпущенной женою разрешается не иначе, как если она сначала выйдет за другого мужа, который в свою очередь разведется с нею. Подобный промежуточный муж называется мухаллиль (разрешитель) . В угоду ревнивому чувству мужей-мусульман, некоторые законоведы разрешают быть мухаллилем незрелому мальчику, но более строгие юристы требуют, чтобы это был взрослый мужчина.
Но если кто-либо отпустит свою жену три раза таким образом, что всякий раз для вступления с нею в брак требовалось посредство мухаллиля, то такое лицо навсегда лишается права жениться на ней. Другими словами: девятикратное произношение формулы развода в отношении одной и той же жены делает брак с нею окончательно недозволенным .
Неуничтожимым считается также всякий развод, данный жене до фактического вступления с нею в брак .
Для действительности развода не требуется ничего, кроме произнесения установленной формулы. Даже развод, произнесенный по принуждению, под влиянием угроз, имеет законную силу. Также действительным считается развод, произнесенный мужем в нетрезвом виде , и даже немым, если он выражается в ясно-понятных знаках .
Из сказанного ясно, что во всех случаях инициатива развода принадлежит мужу. Единственный случай, когда жена может требовать развода, это импотенция мужа. Но и тут положение мужа и жены далеко не одинаково. Если жена-девственница заявит казию об импотенции мужа, то ему на испытание дается годичный срок, по истечении которого жену свидетельствуют лица ее пола и если они заявят, что жена осталась девственницей, то она может требовать развода .
В данном случае обстоятельства дела настолько очевидны, что даже мусульманские ученые не могли ничего возразить.
Но совсем другое дело, если требование о разводе заявляет жена-сайиба, т. е. лишенная девственности. В таком случае мужу также назначается год на испытание и если, по истечении года, муж клятвенно подтвердит, что фактически за этот промежуток времени был ее мужем, то как бы жена ни доказывала противное, ее заявлению веры нет: она развода не получит.
Муж может уничтожить брак вследствие одного из пяти недостатков жены 1) проказы, 2) золотухи, 3) сумашествия, 4) ритка и 5) каррна . Относительно проказы пророк сказал: „бегите от прокаженных, как вы бежите от диких зверей".
Казалось бы, что и жена в одном из перечислен-ных пяти случаев имеет право требовать расторжения брака; но ей этого права не предоставлено: какою бы болезнью ни был одержим ее муж, она обязана жить вместе с ним, разве, что купить у мужа развод. Но так как для этого нужны средства, а они далеко не всегда имеются, то и развод для женщины, если она еще молода, составляет «несбыточную мечту».
Да и что она выигрывает с получением развода? Если она может еще нравиться, то ее ожидает другая кабала, а будет ли вторая кабала лучше первой,—это еще вопрос; если же разведенная жена достигла уже солидного возраста, а все мусульманская женщины старятся чрезвычайно быстро и к 35—40 годам кажутся уже старухами, то она возвращается к своим родителям, которые, конечно, тяготятся лишним ртом и всячески попрекают ее, в особенности, когда она не получила в свое распоряжение вена, причитающегося с мужа.

Положение вдовы-мусульманки.

Мир-Али, автор книги „Жизнь и учение Мухаммеда", в гл. XIII, с большим одушевлением старается показать, что „Мухаммед обеспечил за женщинами права, которых они никогда не имели до него. Он дал им льготы, цена которым увеличивается с течением времени. Он поставил их в одинаковый уровень с мужчинами в пользовании законными правами и действиями, уменьшив многоженство ограничением числа одновременных браков и обязуя мужа совершенно равно обращаться с женами".. . Но все эти похвалы законодателю ислама не убеждают читателя: из приведенных выше законоположений о женщине видно, что женщина в исламе не только не равна мужчинам во всех законных правах и действиях, но лишена многих прав и действий.... Начиная с рождения и до погребенья женщина-мусульманка ниже мужчины и даже на положение ее в раю в коране не обращено внимания. Казалось бы, что Мухаммеду, при его необыкновенном сочувствии к женщине, следовало бы позаботиться об участи вдов, остающихся беспомощными после смерти своих мужей, но мы не находим в коране особых законоположений относительно вдов, и только в сборнике „Хидая" встречаем несколько указаний, касающихся их, именно в ст. о трауре.
Здесь предписывается вдовам воздерживаться от благоуханий (духи и масло) и украшений (окрашивание сурьмой ресниц и т.п.), согласно изречения пророка: „Для женщины, которая верует в Бога и в будущую жизнь, не законно соблюдать траур долее трех дней после чьей-либо смерти, кроме ее мужа; по муже она должна соблюдать траур в продолжение четырех месяцев и десяти дней". Траур обязателен для мусульманки даже и в том случай, если муж ее умирает, пока она находится в положении разведенной неуничтожимым разводом. Такое требование шариата объясняется печалью по умершем муже и несовместимостью с положением женщины, находящейся в иддате, употребления возбуждающих страсть у мужчин косметических средств; она обязана воздерживаться от всяких таких средств, чтобы не впасть в грех. В этих соображениях ей безусловно воспрещается сурьмить веки и носить одежду, окрашенную шафраном, потому что шафран испускает благоухание.
Обязательность траура распространяется и на вдов из рабынь; но для рабынь, имеющих детей от владельца, траур по нем необязателен, равно как и для женщины, числящейся в разводе вследствие недействительности брака, потому что для их печали нет достаточных причин.
Вдове во время траура разрешается выходить из двора и отсутствовать в течении целого дня и небольшой части ночи, потому что она, не имея материальной поддержки, может быть вынуждена искать себе средств к пропитанию и может быть задержана вне дома своего до наступления ночи; однако оставаться вне своего дома в продолжение ночи ей не разрешается. Если помещение, которым пользовалась вдова в доме своего покойного мужа при его жизни, будет недостаточно просторно для ее удобства, а наследники покойного откажут ей в другом помещении, в таком случае вдова может оставить дом покойного мужа и жить в другом месте, по своему выбору. По корану , умирающий муж должен завещать своим женам надел, необходимый на продовольствие их в течение одного года, с обязательством не выходить из его дома до нового замужества.
Наконец, в интересах установления размера наследства после покойного мужа для его вдовы шариатом предусмотрен случай рождения вдовою ребенка через два года после смерти мужа, именно: если это последовало до истечения двух лет с момента смерти мужа, то родившийся ребенок приписывается покойному мужу вдовы. Такая странная продолжительность принята шариатом на основании заявления любимой жены Мухаммеда,—Айши: „ребенок не остается во чреве матери долее двух лет".
Подобное положение вдовы приводить к чрезвычайно печальным результатам. Можем привести такой случай: после смерти мужа осталось состояние около ста тысяч рублей, завещанное его двум вдовам. Вследствие невежества и полной неопытности этих женщин, их окружили ловкие люди, которые, не смотря на вмешательство прокурорского надзора в действия съезда народных судей, так повели это дело, что когда вдовы были, наконец, введены во владение наследством, то последнего не оказалось в наличности. Оно все было израсходовано опекунами, под разными видами.
Здесь уместно сказать несколько слов о праве мусульманской женщины на собственность. Мухаммед даровал это право женщине, даровал ей право на получение наследства.
Основное положение мусульманского права о наследовании требует, чтобы наследницы получали вдвое меньше наследников. Этот принцип распространен и на область свидетельских показаний, так как свидетельство 2-х женщин равняется свидетельству одного мужчины. Из этого уже видно, что женщине предоставлена половина наследственных прав по сравнению с мужчиной. Муж получает 1\2 наследства, оставшегося после смерти жены, если нет других наследников; в противном случае ему причитается 1\4 часть. При тех же условиях, жена получает 1/4 или 1\8 часть. Но если кто-либо оставит нескольких жен, то они все вместе получают ту часть, которая следовала бы одной жене .
Бабки, сколько бы их не было, получают из оставшегося после внука имущества только 1\6 часть.
Дочь или внучка по мужской линии, будучи каждая единственной наследницей, получает 1/2. Если дочерей несколько, а других наследников нет, то они все вместе получают 2\3. При сопоставлении дочери и внучки, на долю последней приходится 1\6 часть.

0бщий взгляд на женщину.
Вследствие такого взгляда на женщину, мог ли ислам допустить, чтобы она была членом государства?
Женщина исключена из его состава, согласно требование самого Мухаммеда , так как он воспретил ей показываться с открытым лицом пред всяким посторонним мужчиной, за исключением мужа и самых близких родственников.
Мухаммед ясно говорит, что женщина создана для мужчины, а потому и не мог признать за ней права самостоятельного существования. Женщина, по своей физической и нравственной слабости, не может оставаться вне брака: ей нужен руководитель, надзиратель, воспитатель. Поэтому женщина, не вышедшая замуж, подвергается осуждению общества. Хождение в Мекку, обязательное для каждого мусульманина, не может быть исполнено незамужней женщиной. В дни хаджа в Мекку женщина не может вступить в долину Арафата иначе, как вступив в брак.
Чтобы исполнить этот священный обряд женщины обыкновенно вступают с одним из пилигримов во временный брак, который после путешествия немедленно расторгается. Нужно при этом заметить, что исполнение священных обрядов хаджа вовсе необязательно для женщин. Они освобождены также от участия в общественной молитве мусульман; для совершения ежедневных молитв женщинами, Мухаммед объявил, что лучше было бы, если бы они молились дома. Обыкновенно мусульманки в мечеть и не ходят, когда там молятся мужчины, или же становятся позади мужчин. Это дозволяется во время молитвословий, совершаемых во время утренней и вечерней темноты.
Освобождение женщины от исполнения общественных религиозных обязанностей вместе с мужчинами является для нее вовсе не льготой и не привилегией, а скорее унижением, напоминающим ей, что будучи лишена права исполнять религиозные обряды, наравне с мужчиною, она тем самым признается не способною жить самостоятельно и пользоваться всеми правами, предоставленными мужчине. Даже и после смерти, женщина-мусульманка не удостоена равного с мужчиной внимания: во время отпевания (джиназа), завернутый труп мужчины ставится на похоронных носилках ближе к имаму, читающему погребальную молитву, а за трупом мужчины ставится уже труп женщины. При одновременном погребении в общей могиле,— труп женщины должен быть пущен в могилу после трупа мужчины . Наконец, в загробной жизни—в раю, наслаждения, обещанные мусульманам, касаются главным образом мужчин, которым обещаны черноокие и вечно девственные гурии; о женщинах же только упоминается в коране при описании райских блаженств, что „верующим и добродетельным женам вечное блаженство также обещано", но в чем оно будет состоять, не говорится, что для нашего вопроса очень характерно .
Нужно поэтому удивляться, как защитники мусульманского законодательства решались настаивать на своей предвзятой мысли, а мусульманские публицисты второй половины 19 века, восхваляя шариат, ограничивались одними напыщенными фразами в пользу равноправия женщины. Выдающиеся мусульманки добивались равноправия только своими личными достоинствами, а не на основании шариата, который к мусульманкам вообще не блогосклонен в одинаковой с мужчинами степени. Поэтому и естественно встречать в последующей мусульманской литературе взгляды далеко не лестные для мусульманской женщины. Чрезвычайно любопытные в этом отношении данные сообщает профессор Казанского университета Н. Ф. Катанов в своей статье „Взгляды ученых мусульман на женщину».
„В древности Орва, сын Зубайра, не иначе говорил про женщину, как только „проклятие Божие".—Если случится человеку взять жену, казавшуюся в начале порядочной, а впоследствии испортившуюся, то ошибку можно исправить лишь взявши в руку кнут, а на язык строгость—Святой Дауд (царь Давид) сказал: „между 1000 мужчин я легко нашел одного со всеми совершенствами человека, а между женщинами найти не мог".—Три вещи хороши, пока свежи или молоды: жена, лошадь и мясо.— В брачной жизни жена должна исполнять, что бы мужу ни понадобилось, лишь бы он не рассердился.—Не следует мужу раскрывать перед женой тайников души, чтобы она не запачкала ему рот грязью.—Никоего Шугбу спросили: „а как зовут жену сатаны"?—Не знаю, я в браке никогда не состоял, отвечал он.—Одного опытного человека попросили охарактеризовать женщину в разном возрасте от 10 лет до 60. Опытный человек сказал: „девица в 10 лет—шелушонный миндаль, в 15 лет— игра для юношей, а в 20 лет—мешок, туго набитый мясом; женщина в 30 лет—мать детей, в 40 лет—старуха, ни за кого не могущая выйти замуж; в 50 лет—вещь, заслуживающая только ножа, а в 60 лет—заслуживающая только проклятия. И наконец, 40 баб не стоят половины одной паршивой курицы, а всякий знает, умна ли курица, или нет.
Такие шедевры относительно достоинств женщины-мусульманки заключаются в специальной брошюре, назначенной „для оживления сердец людей с омертвевшим сердцем!"


Заключение:

Едва ли нужно делать какие либо выводы из представленных фактов, которые так красноречиво говорят сами за себя, не смотря на защиту мусульманского законодательства о женщине. Скажем только, что до тех пор, пока мусульманской женщине закрыть доступ к европейскому образованию и понятиям, никакого улучшения в ее семейном и общественном положении не получится. А что оно так на самом деле, это лучше всего доказывается двусторонним протестом мусульман по женскому вопросу - консервативным и либеральным.
В 1998 г. в Туркестанской туземной газете начали было печатать брошюру О. Лебедевой, — об эмансипации мусульманской женщины; но первая же глава вызвала такой страшный протест среди туземцев всех слоев населения, что дальнейшее печатание названной брошюры пришлось прекратить. Затем, по инициативе одной женщины-врача в туземной части г. Ташкента, при амбулатории были открыты вечерние курсы для туземных женщин, но вскоре пришлось закрыть эти курсы по недостатку слушательниц, так как сарты категорически запретили своим женам их посещение. То же явление наблюдалось и в прикаспийских владениях, где мусульманское общество противилось стремлению интеллигенции приобщить турецкого происхождения мусульманок к европейской культуре.
Иначе и быть не могло по закону эволюции. Но вот какое любопытное явление наблюдалось в современном мире России второй половины 19 века. Турчанки, бакинские мусульманки, русские татарки, киргизки и башкирки, под впиянием европейских соседей, начали постепенно получать европейское образование в институтах, пансионах и гимназиях, но их пример широко не распространился в народных массах. А когда в России, под влиянием освободительного движения, 0ренбургские и Бакинские образованные мусульманки выступили в печати с требованиями равноправия, то вызвали в обществе татар большое волнение.
Остановимся также на следующем свидетельстве интересном для общей характеристики эволюции женского вопроса:
Газеты 1901 -1905 гг писали относительно женского образования среди мусульманок и поздравляли последних с тем, что они, наконец, нашли защитника в лице авторитетного ахуна шейхуль-ислама, главы мусульманского духовенства. Не менее авторитетное лицо среди мусульман, закавказский муфтий, тоже выступал в защиту мусульманских женщин. Он десятками изречений Могомета доказывал, что мусульманки по шариату могут ходить без чадры, т. е. лицо и руки могут держать открыто и т. д. Этот злополучный вопрос, и вопрос о женском образовании среди мусульман, своевременно обсуждался на страницах мусульманскихе газет и также встречен был со стороны черносотенного духовенства громовыми проклятиями на интеллигентов, требующих свободы женщин мусульманок.
Тогдашнему просвещенному современнику было ясно, что мусульманка по шариату может изучать светские науки, она также свободна, как мусульманин, она не рабыня, а равноправный член семьи и общества. Все это в свое время необходимо было знать черносотенным муллам, тем „духовным отцам", которые веками клеветали на шариат, продавали свою совесть, намеренно держали всех мусульман и мусульманок в невежестве вдали от общих принципов, связывающих все человечество в единое разумное существо, стремящееся к одному и тому же идеалу.
Оно должно было быть известно тем мужьям-тиранам, которые на женщину смотряли, как на рабыню, которую можно и бить и ругать, держать под замками и иногда только одарять их грубыми ласками для удовлетворения своих низменных чувствований.
Наконец, об этом разъяснении вышеупомянутых авторитетных лиц должны были знать все мусульманки, веками изнывающие под гнетом рабства и систематически обезличивающиеся тиранами мужьями,—мусульманки, которые в минуты отчаяния, вероятно, не раз проклинали пристрастных толкователей корана.
Почтенный муфтий в полемике с одним черносотенным муллой, говоря об отношении шариата к свободе женщин, высказывал такую мысль: „некоторые толкователи шариата в угоду невежественному народу, оставив в стороне истинное значение его (шариата), придавали ему совершенно другой оттенок". Иначе говоря, толкователи корана клеветали на шариат потому, что так хотелось простому невежественному народу.
В общем мы согласны с мнением почтенного муфтия, но не согласны с выражением в угоду невежественному народу. Вместо последнего выражения, если бы он сказал—в угоду себе, своему карману, мы бы были с ним вполне согласны. Это было бы точнее и ближе к истине.
И в самом деле при чем тут невежественный простой народ, способный только прислушиваться, подчиняться и верить? Простой - народ—это благодатная почва, на которой пожнешь то, что ты посеял. Это есть необработанная детская душа, нуждающаяся в том или другом направлении. Простой невежественный народ не столь богат знаниями, чтобы иметь критически ум, и следовательно требовать одного, другое отвергать. Он всегда и всюду безмолвно, слепо шел за теми единицами из своей среды, которые духовно и умственно стояли выше его. Он вверял им, этим единицам свое тело, душу, все свое счастье. Так и было с простым невежественным народом, исповедующим ислам.
Но здесь мы хотели бы подчеркнуть разницу в развитии духовной и социальной жизни народов, исповедовавших христианство и ислам.
Народы, исповедующие христианство, в силу известных условий, а именно в силу постоянной борьбы светской власти с духовной и вследствие победы первой над второй, скоро и легко освобождались от попечения духовенства. В мусульманском же мире не было видно этой борьбы. Напротив, светская и духовная власти всегда действовали солидарно, а еще правильнее, светская власть находилась в подчинении от духовной.
Словом, вся судьба мусульман, историческое развитие их духовной и социальной жизни, находились всецело в руках духовенства, которое, не встречая препятствий, делало все, что могло способствовать упрочению его авторитета в глазах простодушного невежественного народа.
Психология народа мусульманскому духовенству была хорошо известна: они знали, что чем невежественнее, темнее народ, тем лучше и легче его эксплуатировать.
Вот, собственно говоря, точка, из которой исходили „духовные отцы", толкователи корана, того корана, которого народ вовсе не знал, хотя он и был ниспослан для него. «Между кораном и народом стояла неприступная стена, камни и кирпичи которой состояли из муштеидов, шейхули исламов, муфтиев, а глина из разных мулл и марсияханов".
—Так писала редактор газеты Хадижа-Ханум Алибекова, но разве ее статья не подчеркивает только лишний раз враждебности большинства, хотя бы и под известным влиянием, свободе женщины в мусульманском мире?
Особенно мусульмане старого направления несочувственно отнеслись к этому движению, в такой степени, что даже осуждали появление жен и дочерей прогрессивных мусульман в спектаклях и особенно участие их в театрах, так как в этом случае мусульманки становятся явными нарушительницами предписаний корана и шариата закрывать свое лицо в обществе мужчин, а тем более быть в объятиях постороннего мужчины (во время танцев).
И не только среди российских татар и туркестанских сартов освободительные тенденции не встретили сочувствия, но и в Турции, после введения конституции, вопрос о равноправии женщин подвергся отрицательной критике и вызвал строгие репрессии: многоженство и гаремное положение турчанок оставалось в силе и при новом режиме: одну высокопоставленную турецкую даму среди дня арестовали в самой столице конституционной Турции за выезд в магазин с открытым лицом, а самым последним актом в том же направлении было открытое выступление турецкого шейхуль-ислама против женской свободы. В резком циркуляре своем глава мусульманского правоверия высказал упреки турецким мусульманкам по поводу их свободного выступления в обществе вопреки заветным предписаниям корана, а вскоре затем в Палате турецких представителей была подтверждена статья шариата, позволяющая мужу убить свой жену на месте нарушения ею супружеской верности . Нечего после этого удивляться косности туркестанских мусульман в разрешении женского вопроса: для этого тогда не пришло еще время.
В заключении данной главы диссертации выскажем, что серьезный и сложный вопрос об изменении мусульманского законодательства относительно личных, семейных и общественных прав женщины мог разрешиться только при благоприятных исторических обстоятельствах, под влиянием европейских понятий о равенстве и братстве всех людей, без различия племени и пола, как учит Евангелие, а не по принципам корана и шариата, допускающих равенство и братство только между мусульманами. Беспристрастная история показывает, что Евангелие коренным образом преобразовало семейную жизнь человечества и что оно возвысило женщину в общественном и государственном отношениях. Мусульманское же законодательство, представляя высшую ступень в культурной истории азиатских и африканских народов, не могло возвыситься до христианских понятий и идеалов Хотя защитники корана и шариата и настаивали на этом, особенно Мир-Али в своей книге: „Жизнь и учение Мухаммеда или дух ислама".
Христианство уничтожило рабское состояние рабов и подчиненное положение женщины и тем способствовало объединению личных и народных интересов в частной и общественной жизни. Для осуществления возвышенного идеала-любви ко всем людям - человечеству неизбежно приходилось встречаться на своем историческом пути с разными препятствиями, что особенно усиливало для мусульман трудность сложного внутреннего (психологического) процесса, посредством которого возможно перерождение мусульманского семейного и общественного быта. Многоженство и действующие законы о разводе несомненно соответствовали нравственному принижению мусульманской женщины. Авторитетное и льстящее самолюбию мужей узаконение о разводе, в силу которого муж мог удалить от себя жену, когда ему угодно и взять другую, хотя бы она нимало не отвечала его характеру и возрасту, конечно, может оказывать только вредное влияние на личность жены, что отлично понимали современные прогрессивные мусульманки, делающие попытки изменить к лучшему свое семейное положение, приблизив его к господствующему в культурных странах равноправию.
Но в истории человеческого прогресса ни один шаг вперед не делается быстро, а такой вековечный вопрос, как равноправие женщины не может быть разрешен почерком пера и тем более фальшивыми доводами. Известная в истории „Бабизма" даровитая и образованная в мусульманском смысле последовательница Баба, дочь Рештского муджтахида-красавица Тахира Хуррахульаин кончила свою научно-прогрессивную борьбу за свободу и равноправие мусульманской женщины с веревкой на шее и все таки не достигла цели: многоженство и зависимое положение мусульманской женщины оставалось на окраинах Российской Империи второй половины 19 века. В младо-турецком движении немалое участие, как известно, принимали обитательницы турецких гаремов. Большинство их надеялось, что с восстановлением конституции и провозглашением свобод в Оттоманской империи старый строй изменится, и турецкая женщины получат общие права и удовлетворение самых скромных их требований: снятия покрывала (яшмана), уничтожения многоженства и пересмотра бракоразводных законов. Одна из предводительниц этого —движения, сестра младотурка Ахмета-Риза, Селима-Ханумье—известная турецкая писательница, поместила несколько статей в газете «Миллет» , пропагандируя вышеизложенные требования. По этому поводу рисепский револющонер Ниази-Эффенди поместил в газете «Сабах» длинное письмо, в котором протестует от имени всех мусульманских революционеров против феминизма турчанок и говорит, что яшман, многоженство и неразрешение развода составляют главные основы каждого могометанского семейства и что младотурки никогда ее изменят старым порядкам и обычаям. По словам Ниази-Эффенди, наука, статистика и мораль неоднократно доказывали, что многоженство необходимо, так как-де женщин больше, чем мужчин, они слабые и ниже по физическим качествам, чем мужчины, а потому каждый мужчина должен иметь нисколько жен; в противном случае, по мнению младотурка, получится разврат, как в Европе.»
Многоженство неизбежно вело к семейному деспотизму, делая женщину рабою мужа. Поэтому можно сказать, что мусульмане-многоженцы являются домашними деспотами по отношению к своим женам. Защитники многоженства говорят, что оно не противоречит идее супружеской верности и представляет удобство с точки зрения природы жены, но за то оно безусловно ослабляет в семье супружескую любовь, потому что многоженцу-мужу невозможно одновременно любить равномерно нескольких жен: истинная супружеская любовь двоиться не должна. Поэтому в полигамических семьях мусульман взаимная ревность жен составляет явление обыкновенное, равно как и холодное отношение мужа к старой жене, если ей ради детей не дан полный развод и она остается в доме своего мужа. Даже Лоран, не смотря на его пристрастие к мусульманскому законодателю, полигамия не нравится. Он так говорит по этому поводу: „Говорят, будто Мухаммед позволил своим последователям брать столько жен, сколько они могут прокормить.... Это—одна из тысячи клевет, какие возводят на коран. До Мухаммеда полигамия в Аравии была безгранична; коран запрещает арабам иметь 6олее 4-х жен".—Но и при таком, столь ограниченном числе, полигамия составляет существенный недостаток ислама: можно объяснить это влиянием климата и расы, но нужно правду сказать, что полигамия унижает человеческую личность в женщине, а унижение женщины воздействует и на мужчину. Брачный союз обезображен полигамией, ибо в намерении Творца человек создан существом неполным, которому необходима помощница, чтобы совместною трудовою жизнью выполнять свою миссию на земле.... Шолль и некоторые другие европейские писатели и азиатские авторы также старались оправдать мусульманский брачный институт; но полигамия была и оставалась полигамией, занимающей в истории общечеловеческой культуры низшее место.
Природа и климат здесь также не причем, ибо везде равномерно распределяется численность полов, и правиильные отношения супругов возможны только при единоженстве. 0тступление от этой формы супружества есть уже нарушение закона. ВУ России существование полигамии не могло иметь большего влияния на увеличение народонаселения. Некогда люди думали иначе. Из того факта, что во многих странах Востока преобладает полигамия, некоторые писатели делали вывод, что в этих странах должно быть гораздо более женщин, чем мужчин и что поэтому многоженство есть закон природы, стремление самой природы восстановить равновесие в численности полов. Путешествовавшая в 1761 году по Аравийскому полуострову К. Нибур наблюдал, что арабское шейхи содержали многочисленные гаремы, и сделал предположение, что многоженство арабов обусловливается раннею состареваемостью арабских женщин и скорою потерею ими способности деторождения, тогда как мужья долго сохраняют свою молодость и силу. В этом есть правда; но предположение других ученых о преобладающем числе женских рождений на Востоке не подтверждается фактами: в Египте, Аравии и во всех других странах земного шара число рождающихся мальчиков и девочек почти одинаково; значить, сама природа своею верховною властью отвергает ненормальные уклонения от нормальных супружеских отношений, установленных ею между мужем и женою,—все равно, в какую бы форму эти уклонения не воплощались—в полигамию или в полиандрию, в многоженство или в многомужие. Непреложный закон природы повелевает, чтобы один мужчина и одна женщина жили вместе и составляли дом, семейство . 0тступление от этого закона неизбежно порождает во всех странах разные противоестественные пороки, служащие тем большим позором для культурного мира и ведущие человечество к вырождению.





ОГЛАВЛЕНИЕ