<< Предыдущая

стр. 2
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

крестьяне в условиях найма батраков называли "затрагивающие честь сплетни" причиной для увольнения^
Время батрачества было временем учёбы. Старший работник "наставлял мальчика-водоноса"^ крестьянка учила девочку-няньку работам по кухне и дому. В поле батраки учились делу, в основном наблюдая и повторяя. Опытный работник объяснял молодому, как следует выполнять данную работу, только в случае, если без этого обойтись было нельзя. Обучение, как и у крестьянских детей) шло преимущественно эмпирически. Конечно, неверно недооценивать значение познавательной социализации: долгие зимние вечера, застолье или работа сопровождались рассказами о происшедшем. Мир крестьянской жизни располагал богатым запасом передававшихся из поколения в поколение примеров и "поучительных" историй. Хотя они и содержали преимущественно не явное, а скрытое знание, но по производимому впечатлению имели большее значение, ориентируя человека в деревенском мире, объясняя социальные различия, растолковывая существующие нормы сельского общества.
Для юных, взятых большей частью ещё детьми батраков, крестьянское домовое сообщество становилось "продолжением родительского дома". Крестьянину и крестьянке подобало исполнять квазиродительские роли. Часто молодые работники и обращались к крестьянину и крестьянке со словами "отец" и "мать". Обращения "девочка" и "парень" к самым юным батракам также указывало на их подобное детскому положение в крестьянской семье. Если между семьями крестьян и семьей, из которой пришли молодые работники, существовали отношения патроната и клиентела, то авторитарность статуса крестьянина и крестьянки усиливалась: "Тогда ничего не осмеливались сказать, потому что в следующее же воскресенье об этом знали бы мать и отец", — вспоминает бывшая работница. "Если у девушки совесть была нечиста, то, идя домой в воскресенье, она опять-таки боялась, что они (крестьянин или крестьянка — Р.З.) уже поговорили с матерью и отцом^
Старшие по возрасту работники также оказывали на молодых некоторое влияние. Вероятно) отношения между' батраками чаще становились отношениями господства и подчинения, нежели равенства или "сговора"^. Иерархия работников проявлялась и за столом: старшему предоставлялось право первому начать еду. Если
Ср.: OrtmayrN. Undliches Gesinde... ^Magde... /Hg. Т. Weber. S. 109.
Интервью с г-жой P. 1907 г.р. Цит. по: Gruber u. Ortmaur. Familie. S. 75 (речь адаптирована к письменной автором).
См. богатые для возможных выводов отрывки из интервью в предыдущем источнике (с. 76 и ел.).
56
молодой работник проявлял неуважение к этому праву, то его тут же ставили на место. Дети крестьян испытывали уважение к старшему работнику и работнице. Если они уже были трудоспособны и работали на дворе, то они, будучи родными детьми хозяев, все же подчинялись вышестоящим в домашней иерархии работникам. Дочь крестьянина из Нижней Австрии (А. Раммель, 1925 г.р.) с 14 лет работала на родительском дворе батрачкой: "Когда мне исполнилось 14 лет, я должна была заменить одну работницу... Если мы (при сборе урожая пшеницы — Р.З.) не особенно старались и были невнимательны, старший работник нас тотчас же ругал или давал оплеуху, и тогда мы его слушались"^ Для старших по возрасту время, которое они проводили в батраках, было и "временем ожидания" свадьбы и связанного с нею окончания батрачества. Большинство работников экономило, чтобы завести в будущем своё собственное хозяйство; работницы собирали главным образом постельное бельё, полотенца и тому подобные вещи, которые они делали сами или получали в качестве натуральной оплаты от крестьянки. Карл Реннер пишет о своей сестре, которая за пять лет работы у некоего моравского крестьянина (она была его племянницей) выросла до старшей работницы. Он рассказывает, как перед свадьбой с сыном хэуслера сестра собирала своё "приданое". "... Льняное полотно она получала от крестьянки, а шить и вышивать его должна была сама. Перо для перин она собирала сама, сама сшила нужное количество платьев и платков, принятое в этой местности, и детское бельё'^. Это подчёркивает как преходящий характер батрацкой службы, так и "материнское" отношение крестьянки к девушке-работнице.
В товарных и подвергшихся рационализации крестьянских хозяйствах статус работников постепенно изменялся: их интеграция в крестьянского семью всё больше сменялась дистанцированными отношениями по типу "предприниматель — рабочий". Одновременно намечались первые тенденции процесса перехода крестьянской семьи в сферу частной жизни; она начала обособляться от работавших на неё батраков, всё более считавшихся "чужими семье"". Чем
См. там же. S. 76.
^ Цит. по: Magde... /Hg. Т. Weber. S. 107.
Rentier К. AnderWendezweiZeiten. LebenserinneningenT. Wien, 1946(2). S. 116. У зажиточных крестьян на Севере Германии эти тенденции можно было наблюдать уже в XVIII в., в альпийских горных районах интеграция работников часто сохранялась вплоть до XX в. Для процесса перехода крестьянской семьи в сферу частной жизни в смысле отделения "семьи" от "персонала" следует допустить чрезвычайно большие расхождения во времени, прежде всего между регионами Северной Германии и регионами Центральной н Южной Германии, а также Австрии и Швейцарии. См.: Abet W. Agrarkrisen u. Agrarkon-junkturen. Hamburg, 1966 (2). S. 201.
57
больше выраженной была социальная дифференциация между крестьянами, мелкими крестьянами и сельскими низами в каком-либо регионе, тем раньше батраки отделялись от крестьянской семьи. С одной стороны, их отдельное проживание и питание, а также постепенное высвобождение от домашнего права означали, что они уже не включаются в состав крестьянской семьи. Всё больше работников уходило в региональные городские центры и города, где регулярная заработная плата во втором и третьем секторах экономики сулила лучшие условия существования, в особенности возможности для более раннего вступления в брак. С другой стороны, в отдалённых от путей сообщения и городов местностях (как, к примеру, в долинах Тирольских гор) до середины XX в. сохранились "старые" формы зависимости, соответствовавшие домашнему праву. Но и здесь работники также испытали на себе процессы перехода семейных отношений, более открытых эмоциям и чувствам, в сферу личной жизни. В этом смысле, воспоминания о последних "верных работниках" в крестьянском доме не должны просто проецироваться на ранние времена.
6. Сексуальность^ выбор партнёра и брак
Для крестьян вступление в брак было необходимым условием, чтобы стать владельцем крестьянского двора или унаследовать от родителей хозяйство. Необходимость вместе с супругом вести крестьянское хозяйство определяла, словно главная социально-экономическая детерминанта, поведение в отношении потенциального супруга, взгляды на половую жизнь. В этом смысле было бы заблуждением отделять сексуальность крестьян от их "домохозяй-ственного" предназначения и рассматривать ее как "взятую саму по себе". Распространённое в литературе мнение, что любовь и сексуальность в крестьянском обществе были полностью подчинены хозяйственному расчёту и целям имущественной стабильности представляется столь же поверхностным, как и утверждение о "равнодушии" женщин к своим младенцам и маленьким детям. Крестьянская пара была тем элементом, который лежал в основе формировавшегося пространства разновидностей отношений между полами в браке и до брака.
Место крестьянина и крестьянки, не считая кризисных периодов II редких компромиссных решений, должно было быть занято всегда. Сельская семья без хозяина и хозяйки, как правило, не мыслилась. Высокая женская смертность, связанная с опасностями родов, низкий уровень средней продолжительности жизни делали постоянным явлением повторные браки крестьян. В новый брак вступали всегда, когда наследник хозяйства был мал или в доме оставалось слишком много детей, которых нельзя было обеспечить на стариковском выделе, не переобременяя при этом хозяйство. Часто воз-
никавшие в связи с этим проблемы отчимов и мачех, соперничества между детьми от первого, второго и третьего браков исследовались неоднократной Для женской сексуальности особенно важной представляется значительная разница в возрасте между супругами, которая могла порождаться этим явлением. Вторые и третьи браки обычно заключались между существенно более старшими мужчинами и молодыми женщинами. Обратные случаи встречались реже, главным образом когда сын крестьянина или хэуслера вступал в дом, т.е. когда вдова использовала своё право вести хозяйство и вновь выходила замуж, чтобы его осуществить^. Крестьянки во многих регионах, однако, отказывались от самостоятельного ведения хозяйства и после смерти мужа передавали двор наследнику; вторые и третьи браки у мужчин в целом встречались поэтому чаще, чем у женщин^.
В экономике, основанной преимущественно на владении землёй и надлежащем её возделывании, брачные шансы мужчин и женщин определялись подлежащей наследованию земельной собственностью родителей, этичной работоспособностью (физической силой и здоровьем), размерами родительского приданого. Эти качества ценились выше, чем физическая привлекательность или личное обаяние, которые, конечно, нередко играли роль в выборе, но решающего значения не имели. Этот чисто утилитарный подход к выбору супруга также мог вести к значительной разнице в возрасте мужа и жены. Выбор супруга у крестьян не был "этичным" делом, касавшимся только обоих партнёров. Он затрагивал судьбу домашнего сообщества, родителей, братьев и сестёр, а также наёмных работников. Насколько это было возможно, выбор супруга учитывал интересы дома. Подготовка к супружеству регулировалась и контролировалась сельской молодёжью, имевшей сведения об экономическом положении супругов. В подготовке к заключению брака участвовали родственники. Крайней формой проявления этого принципа было заключение брака через посредников (свах). Зная "подходящих" в силу хозяйственных интересов кандидатов и домашние расчёты, они за соответствующую "мзду" устраивали нужный брак. Этот тезис можно сформулировать "от противного":
^Ср.: MilterauerM. FamiliengroBe..., SiederR.. MitterauerM. Reconstruction; SiederR. Strukturprobleme. S. 180; RosenbaumH. Formen de Familie. S. 70; Haj'nalJ. European Marriage Patterns // Population in History / Ed. by D.V. Glass, D.E.C. Ever-sley. London, 1965. P. 101-143.
^Cp.: SiederR. Struirturprobleme. S. 181; TrogerE. Bevolkerungsgeographie des Zillertales (=SCHIem-Schriften 123). Innsbruck, 1954. S. 71; WinklerG. Bevoike-rungsgeographische Untersuchungen im Martelltal. Innsbruck, 1973. S. 27.
Ср.: MitterauerM. Familienstruktur. S. 186; он же. Auswirkungen der Agraire-wolution... S. 53.
59
"персонифицированный", соответствующий индивидуальному вкусу, свободный от экономических расчётов выбор супруга привёл бы большинство крестьянских семей, как минимум, к личной и экономической катастрофе. Это должно нас предостеречь от переноса "современных" требований^ браку на отношения крестьян XVIII-XIX вв.^
Добавим к сказанному, что брак, если не учитывать наследования как такового, был чуть ли не единственной возможностью получить в собственность землю. В сравнении с ним покупка земли в XVIII-XIX вв. имела второстепенное значение (за исключением покупки и продажи маленьких домов и земельных участков на склонах гор под виноградники). Этими обстоятельствами порождена привязанность субъекта к совместному производству, владению н передаче собственности из поколения в поколение, что зависело от экономически "разумного" выбора супруга. Если отдельный человек вёл себя вопреки логике системы, то ему указывали на это прямо и грубо: сопротивлением родителей, вынесением санкций деревенским обществом, осуждавшим его недопустимое поведение.
Господствующие правила наследования, размеры владения и способы хозяйствования порождали разные формы "системного принуждения", которые применялись к человеку и без того уже, как правило, не сопротивлявшемуся судьбой предначертанному течению жизни. В районах свободного раздела земли между наследниками вступление в брак допускалось только при условии, что наследуемые доли обоих брачных партнёров соответствовали норме. В районах единонаследия обычно имело значение наследство мужа, а не жены. Можно предположить, что это влияло и на отношения господства и подчинения в браке. "Особым случаем", позволяющим наглядно показать связь между выбором супруга и стратегией сохранения собственности, являются районы свободного раздела земли между наследниками, где было необходимо не допустить мель-чания хозяйств (вплоть до размеров, недостаточных для жизни). Здесь практиковалось заключение браков между представителями двух семейств — с тем, чтобы потеря собственности при одном браке компенсировалась её приобретением при другом^.
' Это имеет место, например, у Шортера, который крестьянским отношениям противопоставляет "чистый идеал" браков по любви как вершину человеческого бытия (см.: Schorter. Geburt. S. 29). Это несправедливо ни в отношении крестьянских браков XVIII-XIX вв., ни современных отношений, в которых при выборе партнёра имеется тонкое переплетение "личностных", культурных и экономических мотивов, и которые показывают, что речь о "чистых браках по любви" наивна, идеологична и некритична (cm: Winch R.F. Mate Selection. A StudyofComplementaryNeeds,NewYoric. l960,Safitios-RothschildC.Love,SeKaiidSe\ Roles. Englewood Cliffs, 1977; Held Т. Soziologie der eheUchen Machtverhuitnisse. Darmstadt. 1978).
^ Ср.: Khera S. Kin Ties and Social Interaction in an Austrian Peasant Village with Divided Land Inheritance // Behaviour Science Nites. 1972. № 7. P. 349.
60
Коллективный интерес семьи обеспечивать потребности двора в работниках по возможности за счёт собственных детей объясняет причину, по которой не имевшие право на наследство при распределении брачных шансов также подчинялись логике семейного хозяйства. В домашнем хозяйстве часто имелась и традиция выдавать дочерей замуж "по очереди" (сначала старших, затем младших). Назначение приданого определялось крестьянской парой. В детских воспоминаниях крестьян вновь и вновь говорится: "было позволено жениться" или, соответственно, "они (родители / домашнее сообщество) мне (ещё) жениться не позволяли"^.
7. Подёнщик (инвонер и хэуслер)
Если в течение года потребность в работниках удовлетворялась за счёт членов крестьянского домового сообщества (включая батраков), то в периоды её наивысшего пика возникала необходимость "брать на службу" дополнительных лиц. Как правило, им платили подённо. Особой формой являлась натуральная оплата, вроде предоставления права возделывания небольшого участка пашни для себя. Поэтому с крестьянскими семьями было связано большинство семей сельских низов, которые поставляли на крестьянские дворы временных работников. Занятые всего лишь непродолжительное время, подёнщики были вынуждены добывать средства к жизни разными способами. В предшествовавший индустриальному период частым было сочетание поденной работы на крестьянских дворах с надомным трудом (см. гл. II). Это относится и к подённым работам в горной промышленности, на лесоповалах. Сезонная занятость в сельском хозяйстве легко сочеталась с наёмным трудом в других отраслях. С другой стороны, положение подёнщиков в деревне и регионе оказывало обратное влияние на внутреннюю структуру крестьянского дома. Если подёнщиков было достаточно, то число постоянных батраков у крестьян могло сокращаться.
Часто хэуслеры наряду с подённой работой в сельском хозяйстве занимались ремёслами. Так, в подворных описях из Заль-цбурга и Тироля XVII-XVIII вв. упоминаются торговец, "но теперь также портной и музыкант", "кузнец и торговец", "каменщик и ткач" и т.п^ Сообщается и о совмещении общинных служб с домашним ремеслом: "ткач и пономарь'*, "портной и ночной сторож"^ Очевидно, одно только ремесло не могло обеспечить существование этих семей. Приведённые примеры характеризуют часто
^ Cp.'.BourdieuP. MarriageStrategies... P. 130. ^ MitterauerM. Lebensfomien... S. 331. ^Ibid. S. 332.
61
лось. Они исполняли и функции низших сельских должностных лиц. Взаимная связь между семьями крестьян и семьями хэуслеров и ин-вонеров тем более примечательна, что между крестьянскими дворами одного региона, то есть на одном и том же социальном уровне разделение труда едва ли имело место. Этот факт и роль крестьян как работодателей говорят о том, что в отношениях между крестьянами и проживавшими вблизи хэуслерами и инвонерами следует видеть отношения патроната и клиентелы со взаимными, но асимметричными обязанностями^
8. Старики на выделе
Во многих отношениях замкнутое крестьянское хозяйство не располагало возможностями включенного в товарно-денежный обмен хозяйства обеспечивать состарившихся и ставших неработоспособными членов семьи^ Устройство стариковского выдела (региональные названия: Ausgedmde, Auszug, Austrag, Ausnahm, Leibzucht, Leibgeduige, Virtel, Nahrung и т.д.) должно было гарантировать обеспечение пожилых людей в рамках крестьянского хозяйства. Пожилой крестьянин и/или крестьянка, а с ними также ещё не устроенные дети, оставались в домовом сообществе. Они занимали отдельное помещение на крестьянском дворе (комнату в доме и т.п.) или отдельный маленький дом на выделе, который сооружали на подворье рядом с основной жилой постройкой (в Австрии он назывался Auszugshausl, Ausnahmshausl, Stokl, в Бернском Оберланде — Stokli, в Баварии и Зальцбурге — Nachrungshausl и т.пУ. Отдельные домики для стариков строились прежде всего на хуторах. В деревнях старикам обычно выделяли комнату. В малодоходных с острой жилищной нуждой местностях пожилая крестьянская пара жила в том же помещении, что и остальные домочадцы.
^ Ср.: OrtmayrN. Gesinde LSndliches...; KheraS. Social Stratification and Land Inheritance among Austrian Peasants // American Antropologist. 1973. №75 .P. 814.
Как этнологическое сравнение ситуации с пожилыми людьми см.: SimmonsL.W. The role of the Aged in Primitive Society. New Haven, 1945; Goody J. Erbschaft, Eigentum u. Frauen // Historische
"Ausnahmshaus" (дом на выделе) восходит к "Ausnahm" / "sich ausnehmcn" (выдел, выделяться), [что означает sich ausbedingen (выговорить себе долю при разделе)], a "Nachnmgshuusl" — к "Nachninsleute" ("alimentarii") — выделившиеся старики, которых кормили крестьяне (см.: SchmidtK. GutsUbergabe u. Ausgedmge. Eine Agrarpolitische Untersuchung mit bes. Berucksichtigung der Alpen- u. Sudetenlander. Wien, 1920, Gaunt D. Formen der Altersversorgung in Bawirnfamilien Nord- u. Mitteleuropas // Historische Familienforschung / Hg. M. Mitterauer, R. Sieder. S. 156; PlafzerJ. Geschichte der landlichen ArbeitsverhaJtnisse in Bayern. Munchen, 1904).
63
"\ Отчасти сочетавшиеся с сельским хозяй-
возникавшую необходимость "смешанного источника доходов в низших слоях деревни"^ Отчасти сочетавшиеся с сельским хозяйством ремёсяа были сезонными: ткач зимой — каменщик летом. Хэуслеры, которые занимались сапожным или портновским ремёслами, большей частью ходили работать "по домам", от дома к дому, от двора к двору, набирая заказы и выполняя их на месте. Ткачи часто переносили по дворам складные ткацкие станки и ткали полотно из спряденного крестьянами льна. Хэуслеры, имевшие собственную пашню, обычно зависели от крестьян-соседей, если им нужны были лошадь или бык для пахоты. Крестьянин давал им животное на один рабочий день и требовал в "уплату" нескольких дней работы в своём хозяйстве. Многие хэуслеры "арендовали" пашню у соседних крестьян. "Арендная плата" чаще всею измерялась количеством дней, которые затем нужно отработать на крестьянском дворе. Дочь одного верхнеавстрийского хэуслера вспоминала:
"Мать должна была работать за пашню. За ней посылали всегда) когда было много работы, а так было почти всегда кроме дождливых дней. Так продолжалось всё лето вплоть до машинной молотьбы осенью. Она не успевала управиться с собственной работой. Но работа у крестьян была просто важнее, иначе мы не получили бы пашни".
Дети хэуслеров шли большей частью на работу к соседним крестьянам. Составлявшиеся в течение многих десятилетий ежегодные подворные описи позволяют заключить, что крестьяне постоянно обращались к одним и тем же семьям хэуслеров, когда им надо было нанять детей и подростков в работники или подёнщиков для сбора урожая^. Между крестьянами, инвонерами и хэуслерами существовала взаимная зависимость. Крестьянские семьи с их внутренней структурой были бы невозможны, если бы их не дополняли семьи сельских низов. С одной стороны, слой инвонеров и хэуслеров пополнялся за счёт не получивших земельного наследства детей крестьян. С другой стороны, он был для крестьянских семей источником нанимаемой на короткий срок рабочей силы, постоянное пополнение которого происходило вне крестьянского хозяйства. Дети хэуслеров и инвонеров большей частью шли на работы в соседние крестьянские дворы. Наконец, деревенские низы занимались промыслами и ремёслами, от которых, по мере углубления специализации на земледелии, животноводстве или виноградарстве бывшее ранее самообеспечивающимся крестьянское хозяяство отказыва-
MitterauerM. Formen landlichen Familienwirtschaft... S. 249. X. Душер, 1924 г.р., дочь из семьи хэуслеров т Верхней Австрии. Цит. по: Hauslerkindheit/Hg. Т. Weber. ^ Ср.: Sieder R,. MitterauerM. Reconstruction... S. 327 tT.
62
В распространённых в Северной, Западной и Центральной Европе способах стариковского выдела речь шла не только о хозяйственном обеспечении стариков. Договор представителей двух поколений семьи, заключавшийся сначала в устной, а потом и в письменной форме, фиксировал inter vivos (прижизненный) отказ от имущественных претензий и передачу собственности (со всеми действовавшими в период феодальной зависимости ограничениями крестьянской "собственности" как "одолженного имущества"). Регулирование отношений между поколениями в крестьянском доме могло принимать очень разные формы: в зависимости от региона, размера крестьянских дворов, экономической конъюнктуры, момента передачи хозяйства. Есть местности, в которых состарившиеся крестьянин и крестьянка не передавали хозяйство следующему поколению) а оставались во главе него до конца жизни (например, в некоторых долинах Тироля и Зальцбурга). В других местностях обычной была прижизненная передача крестьянами двора наследникам. Как правило, передача хозяйства совпадала по времени с женитьбой наследника крестьянского двора. Количество официальных договоров о передаче в XIX в. значительно увеличилось по сравнению с XVIII в^
Договорное регулирование передачи хозяйств получило развитие в начале нового времени; но его зачатки восходят к началу средневековья и родовому праву^ История возникновения стариковского выдела уходит корнями во времена сильного влияния сеньоров на крестьянское хозяйство в период зрелого и позднего средневековья. Сеньор был заинтересован в том, чтобы "освободить" крестьян, которые по возрасту, болезни и т.п. не были вполне трудоспособны. Вдовство крестьян также служило поводом к "освобождению", ибо хозяйство требовало полного участия мужа и жены. "Освобождение" крестьянина, его жены и детей, однако, не означало их выселения; за ними и впредь оставалось право жить при дворе и с него кормиться. В результате старики-крестьяне и их семьи жили вместе с новым хозяином двора, которым мог быть родной сын стариков, а мог и не состоять с ними в родстве. Последнее, по-видимому, часто встречалось ещё в XVII столетии^ С дру-
Ср.: Held Т. Rural retirement arrangements in 17th- to 19th-century Austria: A Cross-Community Analysis // Journal of Family History. 1982. P. 227.
Ср.: SchultzeA. Die Rechtslage des alternden Rauern nach den aitnordischen Rechten // Zeitschrift der Savigny Stiftung Йг Rechtsgeschichte. Germ. Abt. 51. 1931. S. 258 ff, Runde C.L. Die Rechtslehre von der Leibzucht oder dem Altenheile auf deutschen BauerngUtem nach gemeinen u. besonderen Rechten. Oldenburg, 1805; Schmidt K. Gutstibergabe...
^ Ср.: MitterauerM. Familienwirtschaft u. Altenversorgung // MifterauerM, SiederR. Patriarchat. S. 186, 196.
64
гой стороны, для хозяйства было бы в убыток кормить и крестьянина, и стариков слишком долго. Со временем в процессе реализации в разных регионах практики "освобождения" или "установления новой зависимости" дворов от землевладельцев возникло крестьянское обычное право, которому следовали и при предоставлении крестьянам наследственных прав.
Стариковский выдел приобрёл значение с развитием специализации и интенсификации крестьянских хозяйств. В XVIII в. устройство стариковских выделов стимулировало появление новых правил воинской повинности. Чтобы освободить своих сыновей от воинской службы, многие крестьяне передавали хозяйство по наследству раньше. Кое-где возникли даже двойные выделы: ещё при жизни крестьянина-старика его сын уже передавал хозяйство внуку.
Нажим на крестьян — чтобы они ещё при жизни передавали хозяйство своим преемникам — особенно усилился в XIX в. в связи с быстрым ростом продолжительности жизни. Вероятный наследник настаивал на том, чтобы принять хозяйство и тем самым получить возможность жениться. В течение нескольких лет во многих местах число стариковских выделов удвоилось^ Только тогда семьи, состоящие из трёх поколений, стали типичными для крестьян Центральной Европы. Находившиеся под влиянием порожденного индустриализацией шока, консервативно настроенные исследователи семьи XIX в. видели в крестьянской семье, состоящей из трёх поколений, образец для решения проблемы обеспечения в старости^. Их труды сформировали неверное, но распространённое мнение о том, что крестьянская семья "во все времена" была семьей из трёх поколений или, что ещё ошибочнее, что она была "родовой семьей". Под нею понималась семья, состоявшая из трёх поколений, руководимая pater familias (отцом семейства—прим. пер.). В большинстве европейских крестьянских обществ передача хозяйства, однако, сопровождалась передачей наследнику всех полномочий отца семейства. Семьи, состоящие из трёх поколений, возникли к тому же в большинстве своём только в XIX в. и потому, как правило, не были "родовыми семьями" в классическом смысле этого слова. Передача хозяйства inter vivos, нарушавшая принцип сеньората, скорее была альтернативой "родовой семье"^. Насколько существенна эта часто незамечаемая разница между семьями из трёх поколений, в одной из которых центральное положение занимал отец, в другой — сын, можно видеть хотя бы на примере типичного для многих местностей характера распределения жилья. Уступивший свою власть отца
' Ibid. S. 198.
^ Ср.: Riehl W.H. Die Familie. Leipzig, 1935. ^ cm.: Held T. Retirement. P. 229.
3, P. Зпдер
65
семейства крестьянин покидал дом и переселялся в часто отстоявшую на значительное расстояние маленькую избушку на выделе. В обществе, где социальный статус человека обычно решающим образом определялся владением дома (вплоть до того, что имя человек мог получить по названию дома), это было, так сказать, "наиочевнднейшим" понижением его статуса. "Родовые семьи" могли возникнуть в цикле семейного существования, большей частью на короткое время, если наследнику позволяли жениться ещё до передачи хозяйства. До сих пор свидетельства о значительном ко'-личестве таких случаев в Европе имеются только для регионов южной и центральной Франции — районов Пиренеев, Лангедока, Прованса и частично 0верни\ Но и здесь "родовые семьи*' являлись лишь преходящей, переходной фазой. То обстоятельство, что власть отца семейства в каждом случае на короткое или продолжительное время переходила к "молодому хозяину", порождало особую конфликтность крестьянской семьи из трёх поколений. Не понимая этого обстоятельства, консервативно настроенные исследователи рассматривали возникшую в результате неверного обобщения "родовую семью" как признак "стабильных" общественных отношений^ Этнографы, социологи и историки восприняли позже этот несущий идеологическую нагрузку стереотип^.
Складывается впечатление, что стариковский выдел в XVII-XVIII вв. всё более становился экономической проблемой. Во всяком случае, возрастало закрепленное в различных "положениях о собственности" желание землевладельцев воспрепятствовать обременявшему крестьянское хозяйство выделу стариков введением чересчур продолжительных и слишком высоких повинностей за вьщед^, В это время урегулирование вопроса о стариковском выделе между живущими на одном дворе поколениями, по-видимому, всё более становилось почвой для конфликтов. Если уже сам момент передачи двора часто вызывал споры между крестьянином и его преемником,
" cm.: GoubertP. Family and Province: Д Contribution to the Knowledge of Family History. P. 179; FlandrinJ.-L. Familien. Soziologie— Okonomie— Sexualitat. Frankfurt, 1978. S. 91.
cm. причинную связь между "родовой семьей" и "стабильным обществом" у Ф.ЛёПле:.Р/оу^.^е I/organisation delafamilie. Paris, 1871.
^Cp.: Ibidem, RieMW.H. Die Familie, LitiT. Das Verhaitnis der Generation ehedem u. heute. Wiesbaden, 1947; SchelskyH. Wandlungen der deutschen Familie in der Gegenwart. Stuttgart, 1967 (5); Weber-Ketlermannl. Die Familie aufdem Lande in der Zeit zwischen "Bauembefreiung" u. Industrialisierung // Zeitschrift ftir Agrargeschihte u. Agrarsoziologie, 1978. № 26. S. 66 и мн. др.
Cp.:G(iunfjD.FormenderAltersveTsorgungmBauemfamilien... S. ]62,RebelH Peasant Steam Families in Early Modern Austria: Life Plans, Status Tacits, and the Grid of Inheritance // Social Science History. 1978. V. 2. P. 255.
то повседневное совместное проживание крестьянина и выделившегося старика являлось источником постоянного раздражения. В поле напряжения домашней экономики, призванной минимизировать хозяйственное бремя, связанное с обеспечением неактивных престарелых крестьян, отношения между поколениями оказывались в высшей степени конфликтными. Сохранившиеся поговорки типа "Передать и уж больше не жить", "На стариковской лавке жестко сидеть" могут служить индикатором этого. Но можно было бы поговорить и о выражениях, которыми крестьяне обычно оправдывали перед семьей и сельской общественностью затягивание передачи хозяйства.
Ещё одним источником сведений о проблемах отношений между поколениями в крестьянском доме является содержание договоров о выделе стариков, которые с конца XVIII в. стали заключать главным образом в письменной и нотариально заверенной формой Детальное регулирование порядка совместного проживания старых и молодых, вплоть до вопросов, может ли старик входить в дом с парадного или чёрного входа, о количестве пищи, которая должна ему предоставляться, и т.п., хотя и является лишь "мерой предосторожности" передающего хозяйство крестьянина, позволяет вместе с тем заключить, что в деревне, очевидно, были хорошо известны случаи жестокого и "несправедливого" обращения со многими беззащитными стариками. С другой стороны, сообщения современников дают понять, что в некоторых случаях причиной напряжённых отношений поколений были требования стариков, наносившие хозяйству экономический ущерб^ Такое положение дел порождало конфликты, доходившие до отцеубийства. Вне зависимости от того, являлось ли их причиной поведение молодого или старого поколений, они никак не соответствовали интересам землевладельцев. Вероятно, этим объясняется, например, временный запрет выделов стариков в Саксонии, Гессене и Бадсне. В 1798 г. анонимный автор публикации в газете "Westfalische Anzeiger" предлагал создать суды совести для разрешения спорных случаев между детьми крестьян и их родителями^. Напряжённость в отношениях между поколениями представляется скорее правилом, чем исключением: "Она овладела семейной жизнью крестьян от Литвы до Финляндии, от Финляндии до Южной Германии'"*.
Момент передачи и возраст передаваших крестьян варьировались весьма значительно. Жизнь стариков на выделе могла про-
' Ср.: SchmidiK. Gutsubergabe...;
Bauernfamilien... S. 162.
^CM.:GaHnr?).FormenderAltersversorgunginBaiiernfamilien... S. 163. ^Runde. Leibzucht. VII; цит. по: GawftD. Formen der Altersversorgung
Bauernfamilien... S. 164. "Ibid.S. 166.
67
GauntD. Formen der Altersversorgung in
должаться и короткое время, н тянуться десятилетиями. Проведенное в 1899 г. в Богемии анкетирование показало, что пожилые крестьяне жили на выделе от 15 до 25 лет\ На южном побережьи Швеции среднее время жизни стариков на выделе составляло 26 лет^ В Верхней Баварии старики переходили на выдел в возрасте от 45 до 50 лет". Аналогичные данные есть для Шварцвальда и Оденвальда в Южной Германии^ И в австрийских коронных землях продолжительность жизни стариков на выделе редко составляла меньше 15-20 лет^
В зажиточных хозяйствах крестьяне часто раньше шли на стариковский выдел, так как такой двор легче мог вынести связанное с этим экономическое бремя. Время передачи хозяйства ни в коей мере не зависело только от физической трудоспособности крестьян. Роль играло большое число взаимодействующих факторов. Систематизируя, можно выделить причины для передачи двора, бывшие скорее всего у передававшего, и соображения, определявшие намерения преемника двора. Если крестьянин или крестьянка вдовели, то во многих местностях хозяйство передавалось наследнику максимально быстро. Это соответствовало особенностям ведения крестьянского хозяйства, которое, за исключением виноградарства, характеризовалось половым разделением труда. Но иногда проходило ещё несколько лет, прежде чем один из детей достигал возраста, в котором мог принять хозяйство. На крупных дворах на это время функции матери семейства передавались родственницам (например, сестре крестьянина)^.
Но вдовство крестьянина или крестьянки вовсе не всегда сопровождалось передачей двора. В некоторых центральноевропейских регионах существовала правовая норма раздела супружеского имущества, согласно которой вдовец или вдова могли вести хозяйство и дальше. Прежде всего в тех регионах, где помещичье влияние на ведение хозяйства крестьянами издавна было незначительным и рано возникало крестьянское право наследования, стремление крестьянина или крестьянки сохранять как можно дольше привилегированное положение в доме могло привести к заключению повтор-
lloracekC. Das Ausgedinge. Eine Agrarpolitische Studie mit bes. Benicksichtigung der b6hemischen Lander. Wien, 1904. S. 29; цит. по: GauntD. For-menderAltersversorgungmBauemfamilien... S. 170. GawnrD.FormenderAltersversorgunginBauemfaimlien... S. 171. FickL. Die bauerliche Erbfolge im rechtsrheimschen Bayern. Stuttgart, 1895. S. 63. Miaskowski A. v. Das Erbrecht u. die Grundeigenthurnsvertheilung im Deutschen Reiche. Bd. П: Das Familienfideicommiss, das landwirtschaftliche Erbgut u. das An-erbenrecht. Leipzig, 1884. ^ Schmidt K. Gutsilbergabe... S. 75.
Ср.: SiederR. Strukturprobleme... S. 193; SiederR., MittemuerM. The Reconstruction,,. P. 318.
68
ного брака. В таких местностях стариковский выдел получил лишь незначительное распространение^ В XVIII-XIX вв. в районах единонаследия возобновилась практика более ранней передачи двора одному из детей. Жизнь на стариковском выделе всё чаще предпочитали повторному браку. Вероятно, это можно рассматривать как выражение возрастания роли чувств и эмоций в отношениях между мужем и женой; оно затрудняло незамедлительную замену по экономическим соображениям (или по желанию землевладельца) супруга^. Но это было связано и с повышением доходности крестьянских хозяйств в ходе "аграрной революции"; образование же семей из трёх поколений создавало для них экономические трудности.
Доход от промыслов или ремёсел наряду с доходом от "выделенного" земельного владения давал некоторым отделившимся старикам относительную независимость. Они оставляли за собой корову, свинью или участок пашни для собственного пользования. В отдельных случаях стариковский выдел был материально настолько обеспечен, что овдовевший пожилой крестьянин мог ещё раз жениться^. Несовершеннолетние дети стариков часто шли с родителями на выдел. В некоторых районах стариковский выдел имел ещё одну важную "побочную функцию" — временно обеспечивал средствами к существованию незамужних дочерей крестьянина, которые из-за рождения внебрачного ребёнка возвращались в родительский дом. Дочь через какое-то время вновь покидала родительский дом, а внук зачастую оставался на выделе^. Это подчёркивает значение стариковского выдела как формы защиты ненаследовавших или лишившихся наследства членов семьи, что было шире, чем просто "обеспечение стариков".
Ранняя передача двора часто отвечала желанию преемника войти во владение хозяйством и иметь возможность жениться. Как правило, женитьба наследника крестьянского двора с моментом вступления в права хозяина. Крестьянин-молодожён мог жить с отцом, остававшимся во главе дома, лишь минимально короткое время^. Если на практике передача власти могла затягиваться, то крестьянство в районах единонаследия предусмотрело связь между женитьбой и передачу власти над домом наследнику. Вероятно, это объяснялось не в последнюю очередь соотношением власти внутри семьи: между властью мужчины в доме н обеспечением его власти в браке была тесная связь.
' SiederR. Stnikturprobleme... S. 190. ^ cm.: Held Т. Retirement. P. 250. ^SiederR. Strukturprobleme... S. 193. "Ibid. S. 190.
^ Ср.: SiederR., MitterauerM. The Reconstruction... P. 316; RauscherH. Volks-kunde des Waldviertets // Das Waldviertel / Hg. E. Stepan. Wien, 1926. Bd. 3. S. 51.
69
^ Это подчёркивает значение
Расчёты специалистов по питанию показали, что выговоренное стариками на выделе количество пищевых продуктов вовсе не могло быть потреблено^. Очевидно, на случай конфликта устанавливалось возможно большее количество зерна, яиц, мяса, а в XIX в. — и картофеля. Это подтверждает и распространённая поговорка: "Лучше слишком много выговорить, чем потом спорить". Имеются свидетельства того, что в отдельных случаях излишки продуктов старики на выделе продавали^ На полном соблюдении условий договора о выделе стариков настаивали, с одной стороны, в случае острых конфликтов, с другой — если передача двора происходила не между родственниками и "деловой" характер сделки занимал место требований семейной солидарности^.
Договор передачи обычно регулировал притязания сонаследников (в первую очередь братьев и сестёр преемника хозяйства). Концепция "общей" семейной собственности держала в рамках претензии сонаследников. Стоимость имущества двора оценивалась по минимальному счёту, чтобы доли наследства сонаследников сделать возможно малыми. Это было несовместимо с римским правом, которое в XIX в. в правовых представлениях крестьянских обществ постепенно приобретало действенную силу. Согласно римскому праву, каждый имевший право наследования ребёнок должен получить равные доли от действительной стоимости имущества двора. При этом всё большее число детей выживало и количество имевших право на наследство увеличивалось. С увеличением продолжительности жизни возрастало и время житья стариков на выделе. Эти ножницы "новой, законности" и роста экономического бремени, которое складывалось из расходов на содержание стариков на выделе и притязаний не получивших наследство членов семьи, "споры о наследстве^ стали характеристикой крестьянской семейной жизни, многократно отражённой в литературе.
Росла задолженность дворов, связанная с тяготами содержания стариков на выделе и удовлетворением притязаний сонаследников. Всё больп1е молодых крестьян было вынуждено прибегать к кредитам финансовых учреждений, чтобы иметь возможность "удовлетворить" братьев и сестёр"*. В некоторых частях Европы с начала столетия отказались от практики передачи имущества посредством соответствующего договора. Вместо этого двор продавался наследнику. Выделившиеся старики клали вырученную сумму в банк и
GaMnfD.FonnenderAltersversorgungmBaliemfamilien... S. 171. Так у датских крестьян. cm.: Gaunt D. Formen der Altei-sversorgung in Bauern-familien... S. 172. ^Ibid. S. 173. cm. для Германии: MiaskowskiA. v. Op. cit. S. 196.
70
жили на проценты. Разумеется, это имело место только в некоторых высокотоварных и доходных сельскохозяйственных областях Европы, например, в отдельных частях Дании и Швеции. По некоторым 1россбауерским регионам Западной Пруссии 80-90-х годов XIX в. имелись сообщения о том, что пожилые крестьяне покидали дворы и переселялись в ближайший город, чтобы там провести остаток жизни, материальную основу которой составляла ежегодная рента, выплачиваемая им их детьми^. В Австрии в начале XX в. ориентированные на рынок крестьянские хозяйства также больше не "передавались", а продавались. В отдалённых же от городов районах вплоть до наших дней, как правило, придерживались практики заключения договоров передачи имущества. Введение пенсий крестьянам, предложенное ещё в конце XIX в.^ но реализованное в большинстве европейских стран только после Второй мировой войны, переложило часть непосредственного бремени с наследников крестьянского двора на всю совокупность крестьян (и налогоплательщиков)^ Это значительно ослабило порожденную экономическими причинами напряжённость в отношениях между поколениями в крестьянском доме\ Но не устранило её полностью.
^ GaMnfD.FormenderAltersversorgunginBauemfamihen... S. 179. ^Ср.: HabermannG. Das bauerliche Ausgedinge u. sein Ersatz// Zeitschr. filr Volkswirtschaft, sozialpolitik u. Verwaltimg. 1908. 17. S. 617; RichterS. Das buuerii-che Ausgedinge. Prag, 1891.
^ cm. для Австрии: TalosE. Staatliche Sozialpolitik in Osterreich. Rekonstruktion u. Analyse. Wien, 1981. S. 349.
^Cp.: RosenmayrL. Arbeit u. Familie m der landlichen Region. Wien, 1964^ WurzbacherG. Leitbilder gegenwartiger deutschen Familienlebens. Methoden, Ergeb-nisse u. sozialpadagogische Fordeningen einer soziologischen Analyse von 164 Famili-enmonographien (Mit emem einflihilinden Vergleich tiber die bundedeutsche Familie 1950-1968). Stuttgart, 1969 (4); SchelskyH. Wandlungen der deutschen Familie der Gegenwart. Darstellung u. Deutmig einer empirisch-soziologischen Tatbestandsauf-nahme. Stuttgart, 1967 (5); особ. S. 373.

<< Предыдущая

стр. 2
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ