стр. 1
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

V. СЕМЬИ ПРОМЫШЛЕННЫХ НАЁМНЫХ РАБОЧИХ
1. Возникновение промышленного наёмного труда
Семья промышленного наёмного рабочего типологически отличается от семей крестьян, рабочих-надомников и ремесленников в первую очередь тем, что она не является более местом производства. Наёмный труд и семейная жизнь здесь разделены в пространстве, что характерно и для буржуазной семьи. Однако определяют структуру семейной жизни наёмного рабочего форма труда, его организация во времени, способ оплаты, характер физической и психической нагрузки. Его семья представляет собою элемент пролетарских взаимоотношений^
Под промышленными наёмными рабочими следует понимать рабочих, которых капиталистические предприниматели используют в оснащенных машинами мастерских, на фабриках, предприятиях добывающей и перерабатывающей промышленности (шахтах, металлургических заводах). Под индустриализацией понимается переход от ручного труда к машинному^. Промышленный наёмный труд в целом характеризуется иерархической организацией производства и более или менее высокой степенью разделения труда. Капиталисты, управляющие и менеджеры, с одной стороны, противостоят работникам физического труда -˜- с другой. Отделение планирования и управления от производительного труда, а также разделение последнего на промежуточные операции обусловливают подчинённое положение рабочих на производстве и их дисциплину, организованную первоначально по военному образцу. Иерархизапия рабочих служила целям внедрения промышленной дисциплины труда и вытеснения доиндустриальных отношений. Предприниматели тем более стремились к этому, что промышленные рабочие в своей значительной части состояли из бывших сельских батраков или ремесленных подмастерьев. Они привыкли к интенсивному, характеризующемуся постоянным общением и многочисленными перерывами, доиидустриальному типу труда^.
^е§{0., К1и^еЛ. О^ГепНюЫсе^ шк1 ЕгГаЬпш^. 2иг 0г§аш5а1юпяапа1у5е уоп ЬНг^егИсЬеги. рго1с1ап5сЬегОЯеп111сЬ&е1<:. ГгааЙиг^, 1974. Ср.: Кисгуп^ ^. Ук-т КеУоЫ^опеп ист Рго<1иИ1у1аайе. ВегИп. 5. 51. Ср.: ],шМе А. АгЬе1ЬЪс^шп, АгЬе^рашеп, АтЬеЦвеп^е // Н@. НисЬ. 5. 95 ^Т.
Как массовое явление, промышленный наёмный труд распространился в Англии со второй половины XVII в.', в континентальной Западной и Центральной Европе примерно с середины XIX в^ До тех пор большинство не имевших хозяйства рабочих было занято в надомных промыслах, в сельском хозяйстве и ремесле. Под влиянием политики меркантилизма промышленное товарное производство получило широкое распространение в конце XVII — начале XVIII вв. Две проблемы препятствовали, однако, дальнейшей экспансии промышленного сектора: отсутствие машинного двигателя и энергоснабжение. Тепловая энергия в начале XVIII в. вырабатывалась в основном путём сжигания древесного сырья; двигательная сила животных, людей, воды была недостаточна. Изобретение и использование парового водяного насоса в шахтах Англии в XVIII в., его дальнейшее усовершенствование Джеймсом Уаттом на рубеже XIX в. сделали возможным применение парового двигателя в промышленном производстве^. Во второй трети XIX в. железные дороги и пароходы улучшили возможности быстрой и сравнительно дешёвой транспортировки сырья и промышленной продукции на большие расстояния. При этом, как правило, промышленное использование технических достижений на многие десятилетия отставало от их изобретения.
В текстильной промышленности изобретение и применение машин позволило усовершенствовать процессы прядения (первая механическая прялка для хлопка появилась в Германии около 1780 г., в Австрии— в 1801 г.), ткачества (в первую очередь внедрение механического ткацкого станка Жаккарда в 1800 г.) и пошива текстильных изделий (особенно изобретение швейной машины в 1830 г.). В металлообрабатывающей промышленности применение технических новшеств значительно улучшило выплавку чёрных металлов, прежде всего чугуна (переход от древесного угля к коксу в первой половине XIX в. и связанное с ним повышение мощности домен), и дальнейшую их обработку. Ряд новых машин (токарные, шлифовальные, сверлильные станки, прессы), текстильные станки, механические мельницы, лесопилки и сельскохозяйственные машины
' Ср.: НоЬчЬаитЕ.!. ЬгДи^пе шгД Етри-е. Вп^ас^е У^п^асЬаЙз^еасЫсЫе 5611 1750. 2 Вае. РгапМиП, 1970.
См.: Нептп^ Р.-1У. В1е 1пс1и51па1]51египё ш Оеи^сЫапД 1800 Ыа 1914. Ра^ег-Ъот, 1973; 51ш11еп гш- СезсЫсЫе (1ег 1пДи51пе11еп К.еуо1и11оп т С>еи1зсЫап(1/ Н§. Н. МойеЬ. Вег1ш, 1960; КосНаЗ. ЬоЬпагЪе^ ип(1 К1а55епЫШип§. АгЬейег шгД АгЬев-1егЬе\уе^ип^ т Оеи^сЫап^ 1800-1875. Вег1т. 1983; СптегЕ. 01е ДгЬейег т йег 5011^612 ип 18. ?аЬгЬипйег1. Вет, 1968; К.1с2.упчШ ^. Оаз Еп151еЬеп с1ег АгЪеиегЫааае. МипсЬеп , 1967; ТЬе 1п<3и51па1 Кеуо1и1юп // ТЬе роп1апа Есопоппс Н151огу оГЕигоре. ВЙ. 3 /Н§. С.М. С1ро11а. ^5^0^ 1977. Ср.: Нептп^Р.-]У. ОЮЫ^и^гтИв^египё... 5. 114 &
изменили мир труда. На протяжении XIX в. применение машин существенно изменило большинство отраслей производства.
Индустриализация означала механизацию уже существовавших в допромышленную эпоху производств (ремёсел), мануфактур (особенно в текстильной промышленности) и добывающих отраслей (угольной и металлургической промышленности, производства цемента и т.п.), зависевших от источников сырья и привязанных к месту их добычи. Состояние путей сообщения — центральный фактор издержек — и близость к рынкам сбыта, особенно к большим городам, представляли собой важные факторы индустриализации производства.
Однако одних машин было недостаточно. Для развития промышленности во всё возрастающей степени была необходима рабочая сила. Вместе с капиталом для финансирования механизации, знаниями новых методов производства и готовностью к предпринимательскому риску она являлась предпосылкой индустриализации.
В XIX в. в странах Западной и Центральной Европы возник сектор теснейшим образом связанных с техническими, экономическими и географическими факторами промышленных наёмных рабочих, которые существенно различались в зависимости от отрасли, места работы (село, маленький город) большой город) и уровня внедрения технических новшеств. В соответствии с этим дифференцировались условия жизни рабочих по отраслям хозяйства и регионам. Поэтому нельзя говорить о рабочих семьях "вообще". Следует различать разные типы семей промышленных рабочих. Их отношение друг к другу и проблема их постепенного сближения в ходе формирования промышленного рабочего класса — предмет нашего дальнейшего изложения.
2. Влияние промышленной революции на семейную жизнь:
связи и разрывы
Переход от допромышленных к промышленным формам семьи происходил не так резко, как технические инновации в производстве, а постепенно, от поколения к поколению. Семейные формы продемонстрировали значительные инерционные способности. Такова природа семьи: "продукт" процесса семенной социализации — живой человек с его зависящими от типа культуры предпочтениями, образом поведения и стереотипами мышления — всегда отстаёт от темпов изменения общественных условий труда. Чтобы избежать свойственной типологии статики в описании различных семейных форм, в конечном счёте спрямляющей процесс исторических перемен и искажающей его, следует сначала кратко описать переход от допромышленных к промышленным формам на примере семей ра-
бочих горной и текстильной промышленности, и лишь затем перейти в последующих параграфах к анализу отдельных аспектов семейной жизни рабочих фабричной промышленности XIX в.
2.1. Семьи текстильных рабочих
В текстильной отрасли промышленные предприятия часто возникали в районах надомной промышленности. На этом примере могут быть хорошо изучены феномен перехода от надомных промыслов к промышленному наёмному труд и вопрос значения этого перехода для семей рабочих. Имеются к тому же прекрасные исследования для Ланкашира, сердца английской хлопчатобумажной промышленности, и Вены\
Условия индустриализации в английских текстильных районах ни в коей мере не вели к "разрушению семьи", как это постоянно утверждалось наблюдателями на протяжении всего XIX в. (Фридрих Энгельс был самым известным из них). В 1965 г. Питер Ласлет в книге ТНе \УотМ ^Уе Науе Ьол ("Мир, который мы потеряли") доказал, что тезис о разрушении большой допромышленной семьи вследствие урбанизации и индустриализации не соответствует действительности: до начала индустриализации, согласно данным церковных приходов, максимум в 10°/о английских семей родители жили вместе с женатыми детьми^ Появившееся несколькими годами позже исследование Майкла Андерсона о текстильном регионе Ланкашира окончательно разрушило миф о допромышленной большой семье\ Он показал, что значение солидарных семейных связей между родителями и детьми вследствие индустриализации Ланкашира скорее даже усилилось. Как раз в фазе высокой динамики индустриализации и наибольшей мобильности населения текстильные рабочие сильнее, чем когда-либо прежде, опирались на семейные и подственные связи.
"Для Ланкашира см.:Ап^епопМ. РатИу 51гис{11те т ^№е^еепIЬ СепШгу ЬапсавЫге.СатЪгИее 1971; Ап<)егзопМ. НоивеЬоИ 81гисШге атД 1Ье Ьи1и51гш1 Ке-уоЫюп; Мп1пше1еепЙ1 СепШгу РгекЮп ш СотрагаНуе РегвресНуе // НоихеЬоИ / Е(1. Ьу Ьа81еЙ и. \Уа11. Р. 215 ЙГ, Р'081е^^. С1ач5 31п1§§1е апс1 1Ье 1п(1из1па1 Кеуо1ииоп, Еаг1у 1п(1и51па1 Сар^Пат ш ТЬтее Еп^ИвЬ тоуупв. 1..оп(1оп, 1974; Роз1ег ^. 19111-сепШту Тож15: А 01885 иипепзюп// Езаауа т 8ос1а1 И^огу/ Ей. Ьу М.\У. Р1иш, Т.5. 8тои1. ОхГогй, 1974. Р. 178; Вип--ЬИс^е1с1К. ТЬе Рат11у ап^ Ше МШ: СоНоп МШ \Уог11. ГатПу \Уо± РаПетв апД РеПН^у ш Мк1-У1с1опап 5100^011// ТЬе УюЮпап Рат11у/ ЕД. Ъу А.5. \УоЫ. Ьоп^оп, 1978. Для Вены: ЕНте^^. РаппИеп-51тиЙиг ипД АтЬе^ог^ашваНоп 1т Гги1ш1(1и51пе11еп \У1еп. \У1еп, 1980; ГОа^опхЬс Рат111спГогзс11ип§/Н§. М. М^егаиег ип(1К. 31е(1ег. 5. 300-325. " 1^1еп Р. ТЬе ^ог^ ^е Науе Ьо51. Ьоп^оп, 1971. ^ Апйетзоп М. РатНу 81гас1иге...
В XVIII в. в Ланкашире распространилась надомная обработка хлопка. В конце XVIII в. началась механизация прядения, в 30-х годах XIX в. — ткачества. Вместе с тем производство переместилось в быстро растущие города. До середины XIX в. Ланкашир был наиболее урбанизированным регионом Англии. Рабочие во вновь возникшей хлопчатобумажной промышленности женились раньше, чем другие слои населения. Доля женатых среди промышленных рабочих была чрезвычайно высока. В промышленном городе Прес-тоне в 23% домов родственники жили совместно. В каждом десятом доме родители — вместе с женатыми детьми (семьи из трёх поколений). Индустриализация текстильного производства сопровождалась распространением совместного проживания как родителей с женатыми детьми, так н семей родственников^. Она повлекла за собой образование сложных форм семьи.
Тому имелось множество причин. Вначале рабочие Ланкашира часто переезжали из одного центра текстильной промышленности в другой. В Престоне, согласно цензовым спискам 1851 г., почти две трети населения родились вне города, но в его округе, не превышавшем десяти миль^ При таком небольшом расстоянии можно было поддерживать родственные связи. В первую очередь молодые рабочие и молодожёны в поисках работы пытались найти приют у родственников и членов семьи. Чем старше были рабочие, тем меньше становилась их мобильность. Поскольку замужние женщины часто работали на фабрике, в семью брали пожилых родственников для ухода за маленькими детьми. Добавим, что в быстрорастущих городах с жильём было очень трудно. Многие члены семьи часто работали на одной и той же текстильной фабрике: производство давало рабочие места для мужчин и женщин, молодых и пожилых рабочих. К тому же квалифицированные рабочие на прядильных машинах и механических ткацких станках сами нанимали подсобную рабочую силу. Естественно, они выбирали молодых членов семьи, родственников, и брали их к себе в дом^.В городе Олдхэме, ещё одном текстуальном центре Ланкашира, рабочие также часто жили сложными по структуре семьями*.
Семейные отношения рабочих в текстильном городе Престон и двух других городах Ланкашира более позднего периода 1890-1940 гг. были исследованы с применением методов "устной истории'^. Вы-
^ АпЛегзоп М. Но^еЬоШ 51тс1иге... Р. 233. ^ Апс1ег5оп М. Рапп1у 31гис1иге... Р. 34. ^1ЬЩ.Р. 114.
^ Рошег ^. Оазз 51^^10... Р. 260.
^ КоЬеНч Е. ТЬе "\Уог1ап§-С1а55 Ех1еп^ес1 РатНу. РипсНопв апД АПИи^ея 1890-1940 //0га1 НьЮгу. ТЬе.Тоита1 оГ1ЬсОга1 Н^огу 5о(яе1у. 1984. № 12. Р. 48-55.
147
яснилось, что большинство текстильных рабочих Престона помнили о проживавших с ними родственниках. В Ланкастере — городе со смешанной экономической структурой и в Бэрроу — городе тяжёлой промышленности доля семей с родственниками была несколько ниже, чем в чисто текстильных городах. Связанные с работой переезды (миграции) способствовали усилению семейных и родственных связей, если вся семья или группы родственников отправлялись в путь. Конечно, миграция могла вести и к нарушению семейных уз, когда ничем не связанные рабочие-одиночки покидали родные места, чтобы найти себе занятие в отдалённых городах^ В любом случае многие мигранты даже на больших расстояниях поддерживали регулярные контакты со своими родными семьями или родственниками. Письма, посылки и периодические визиты позволяли сохранять семейные связи даже на больших расстояниях.
И в 1890-1940 гг. в промышленных городах Ланкашира в семьях рабочих часто жили родственники^ Детей-сирот забирали родственники, овдовевшие мужчины и женщины отдавали им своих детей под присмотр. Незамужняя родственница заменяла умершую жену и мать, если старшая дочь не могла выполнять обязанности хозяйки дома после смерти матери. Нуждающиеся в помощи пожилые люди находились под опекой выросших детей. Число семей из трёх поколений, разумеется, было невелико. Состарившиеся родители предпочитали по возможности вести хозяйство вблизи детей и поддерживать семейные контакты частыми визитами, а не жить с ними одним домом. В отдельных случаях, если квартира родителей была слишком мала, а сами родители бедны, дети жили у своих дедушек и бабушек, дядей и тёток. Наконец, в семьях родственников жили молодожёны, ещё не нашедшие квартиру, и одинокие молодые рабочие. В этих случаях жившим вместе родственникам поручалась домашняя работа и предоставлялась еда, за которую они, однако, должны были платить^.
В то время как Майкл Андерсон полагает, что родственные связи текстильных рабочих Ланкашира в середине XIX в. хотя и были прочными, строились скорее на расчёте, Элизабет Роберте находит в конце XIX— начале XX вв. исключительно сильную эмоциональную привязанность между членами семьи и родственниками:
"Люди жили вместе. Кроме того, существовала очень сильная, большей частью не выраженная словесно мораль рабочего класса: она считала обязанностью помогать всеми способами родственникам, даже тогда, когда близость и симпатия были невелики. При-
" ЯоЬеПх Е. Ор. С11. Р. 49. ^ 1ЫДет. ' 1Ь1с1. Р. 50.
держивались молчаливого согласия не отправлять родственников в работные дома, с которыми в середине XIX в. связывались стыд и унижение. Со времён закона о бедняках 1601 г. и до закона об общественной помощи 1946 г. семья была обязана заботиться о своих членах, особенно о родителях и родственниках. Родители отвечали за детей, взрослые дети опекали родителей, дедушки и бабушки помогали внукам, если родители по каким-либо причинам не были в состоянии это сделать... Однако ни один из опрошенных рабочих не вспомнил, что такие обязанности установлены законом. Некоторые даже не знали такого законодательного положения... Большинство, говоря о родственниках, испытывало к ним сложный комплекс любви, долга и гордости'".
Родственники заботились также о больных и умирающих. Эта обременительная обязанность ложилась прежде всего на женщин. Некоторые женщины славились особыми знаниями и опытом в уходе за больными. При необходимости к ним посылали за помощью родственники, соседи н знакомые. Есть множество примеров готовности прийти на помощь родственникам, жившим вместе или по соседству, а также связанным родством соседям. Таким образом, по утверждению Элизабет Роберте, говорить о том, что отношение к родственникам строилось только "на расчёте", неверной
В Престоне многие замужние женщины работали на производстве. Родственники часто брали на себя присмотр за маленькими детьми или работу по дому, приготовлени пищи и стрку белья. Как правило, работавшие женщины оплачивали их труд. Жена мистера Т., например, работала до Первой мировой войны на текстильной фабрике. Она платила свекрови за присмотр за обеими её дочерьми. По её словам, родственникам всегда платили, когда они смотрели за детьми^ Во всех рабочих семьях Престона до Второй мировой войны работавшим членам семьи полагалось вносить деньги в общую семейную кассу. Услуги оплачивались) как в случае с вышеупомянутой свекровью, они приравнивались к материальной помощи семье. Кроме того, так поддерживали родственников, не давая им почувствовать, что они получают милостыню. Ещё один вид помощи родственникам (в "расширенной семье") — поиски работы и посредничество в трудоустройстве. Помогали н в других жизненных ситуациях. Конечно, родственные связи не были единственным кругом солидарности, соседи также принимали на себя аналогичные функции.
' КоЬег{5 Е. Ор. с'а. Р. 50 (перевод с англ. — автора). ' 1Ь1Йеп1.
^ Интервью с мистером Т., 1866 г.р., отец — рабочий, мать — прачка, четверо детей. Мистер Т. после несчастного случая на фабрике, в результате которого он лишился руки, стал страховым агентом. Его жена работала на фабрике прядильщицей, двое детей (см.: КоЬег{$ Е. Ор. сЦ. Р. 53).
Государственная социальная политика и общественные выплаты тем рабочим) которые в этом нуждались, ослабили в первые десятилетия XX в. солидарный круг "расширенной семьи", родственные и соседские связи. Пенсия по старости, выплаченная в Англии впервые в 1909 г., способствовала большей независимости стариков от своих детей. Наконец, с резким сокращением рождаемости в межвоенные годы, уменьшилось число родственников, нуждавшихся в помощи. Но "расширенная семья" и после Второй мировой войны осталась "структурой", которая организовывала взаимную поддержку, социальные контакты, иногда— финансовую помощь для своих членов^.
Исследования текстильного района Ланкашира, без сомнения, позволяют констатировать высокую степень гибкости семей рабочих в отношении требований воспроизводства массы новых наёмных рабочих. Переход от надомного к промышленному производству стал возможен, с точки зрения его обеспечения рабочей силой, благодаря высокой приспособляемости семей рабочих. Второй пример характеризует переход от допромышленного к промышленному производству текстиля в Вене за существенно более короткий период.
Промышленная структура Вены, столицы империи, в эпоху ранней индустриализации основывалась прежде всего на надомной промышленности, с одной стороны) и на тесно связанных с нею мануфактурах по обработке текстиля — с другой^. Главное место занимала обработка шёлковых тканей. На этом этапе развития мануфактурной и надомной промышленности (от последних десятилетий XVIII в. до 1848 г.) в Вене возникла ситуация, свойственная прединдустриальному времени: при высокой рождаемости была высока и младенческая смертность, в 1800 г. на сто рождений приходилось примерно 62 смерти на первом году жизни^. В доме жило, по сравнению с более поздним периодом, относительно немного людей. Работа не требовала привлечения родственников и вспомогательного персонала, рабочие-надомники демонстрировали выраженную склонность к небольшим семьям. Около 1800 г. средняя венская семья состояла только из 3,9 человек^ Доходы от надомного промышленного труда сделали возможными ранние браки рабочих^ Как было показано в главе о семьях рабочих-надомников, труд требовал совместной работы членов семьи. Тем, кто не имел
' КоЬеПзЕ. Ор. С11. Р. 54. ^Подробнеесм.; Е.Нте^^. Рат111еп51гиЬ1иг... ' 1Ыа. 3. 53, табл. 10. * 1ЬШ. 3. 54, 56, табл. 12. " 1ЬМ. 5.42.
150
возможности получать доходы в надомных промыслах (неженатая молодёжь), предоставлялись работа и заработок на централизованных мануфактурах. Семьи рабочих-надомников и рабочих мануфактур гибко взаимно дополняли друг друга. Рабочие-надомники, уходя из семьи, нанимались на мануфактуру, и наоборот. В определённой степени семьи рабочих-надомников готовили рабочую силу для мануфактур.
Существенным признаком образа жизни рабочих-надомников и мануфактурных рабочих эпохи раннего капитализма было их включение в различные социальные группы с плебейской, но ещё не пролетарской культурой. Рабочие-надомники, ремесленные подмастерья, строительные рабочие, фабричные девушки, девушки-служанки, пастухи, конюхи, продавщицы лаванды, прачки и многие другие социальные типы определяли будничную жизнь города, вскоре приобретшего славу "столицы феаков"\ Трудовая мораль этих плебейских компаний была типично доиндустриальной. "Обычный человек в Вене — не друг упорному труду", — отмечал в 80-х гг. XVIII в. Фридрих Николаи, гость с далеко уже ушедшего вперёд Севера Германии^.
Плебейская культура определяла и характер общественного поведения населения этой эпохи. Его представления о социальной справедливости предусматривали, что все, относящиеся к низшим слоям, должны иметь достаточный заработок. Если высшие классы нарушали эту "нравственную экономику"^ поднимался народный гнев. Наиболее частой причиной для социального протеста были нарушения торговцами и промышленниками "справедливых цен". Обычно протесты принимали форму "беспорядков" и "кошачьих концертов"*. Женщины, работавшие в надомной промышленности, на мануфактурах и первых фабриках, активно участвовали в этих "беспорядках". Памфлеты консервативных хроникёров революции 1848 г. с карикатурным изображением событий отмечены особой ненавистью и отчётливым сексистским или порнографическим оттенком".
" Ваиет/е^Е.у. Аи5@е\уйЫ1е \Уег1се ш у1ет ВйтЗеп / Н§. Е. Нотег, БД. Г. 5. 59. Цит. по: ЕНте^^. РатШе// Н^опасЬе ГатШепГогзсЬип^/ Н@. М.МШегаиет и. К. 51ес1ег. 5. 300 &
' ИЛоШР. ВезсЬге1Ьип§ етег Ке15е ^игсЬ Пеи1зсЫапД и. <Ле БсЬ^еи ип .ГаЬге 1781. ВегИп, 1783-1786.
^ См. к понятию: Тотрзоп Е.Р. Т)\е "яШЮЬе" ("Йсопопие Дег Еп§1]сЬеп и^ег-5сЬ1сЫеп 1П1 18. 1аЬг1шп(1ег1// У^а1ггпеЬтип§8&ппеп и. Рп^ез^егЬаИеп. ЗЬкИеп гиг Ьа§е аегип1ет5сЫс1г[еп ип 18. и. 19. .Га1ггЬщк1ег1/Н§. В. Ри1в. Ргап^Ш, 1979. 13 1Г. * См.: ТНотрчоп Р. "Кои@Ь Ми^с"; СшгЬите, СЬапуап.
°См. к этому: 51етегН. К.Магх ш У/Юп. Вю АгЬе11етЬе^еЬ§ип§ гтасЬеп Неуо1и110п шк1 Кев^игаТюп 1848. \У1еп, 1978. 160 Г
В ходе промышленной революции (для Вены это период с начала XIX в. до "большого краха" 1873 г., с наивысшим подъёмом в 50-60-х гг^), переработка шёлка быстро потеряла значение. Предприниматели вывели мануфактуры за черту города и основывали новые текстильные фабрики в районах Винер Бекен, богатом водными ресурсами, и Моравии с её дешёвой рабочей силой^ Паровых машин в Вене сначала было немного. Если сопоставимые по размеру крупные города, например, Берлин, индустриализировались на основе внедрения работавших на угле паровых двигателей, то Вена испытывала трудности с транспортировкой угля. Специфика строительства в плотно заселённом городе не позволяла возводить большое количество зданий с паровыми машинами. Вероятно, к замедлению индустриализации также не в последнюю очередь вёл страх некоторых фабрикантов перед выступлениями рабочих против быстрой механизации. Во всяком случае, ещё в 1870 г. некоторые текстильные заводчики мотивировали перенос своих предприятий в Моравию тем, что "отношения с рабочими в Вене становились всё труднее и беспокойнее'^.
Экономическую структуру города определяли теперь мелкие пошивочные, дерево- и металлообрабатывающие мастерские. Капиталистические принципы (устранение цеховых ограничений, максимизация прибыли) постепенно изменяли и характер мелких промыслов, сохраняя в них, однако, соответствовавшее домашнему праву устройство. Число рабочих существенно возросло. К 50-м гг. население Вены, включая пригороды, утроилось по сравнению с началом индустриализации", но в этом процессе семейное воспроизводство значения не имело. Большинство рабочих пришло в столицу, ничего не имея, из Богемии, Моравин и Силезии. Часть из них жила у мастеров и работодателей, другие жильё снимали; нередко, чтобы меньше платить, несколько рабочих вместе — узкую комнатку или койку ("Веи^еЬег", на прусский манер — "ЗсЫаГ§ап@ег")^ В таких обстоятельствах нечего было и думать о браке и устройстве семьи. Сравнительно немногочисленный слой "фабричных рабочих" текстильных предприятий состоял преимущественно из деву-
'Ср.: МаНпН. О^еггеюЬх^ПасЬай 1848-1913. Ко^ип^ШгеНе Г^^апи^ ип^ §е5е115сЬап11сЬе1-^ат1е11т2е11а11егРга112.Го2еП. 1972.19.
^ Ср.: ЕНте^^. Рапц11епз1ги1:{иг... 63 Ги- 66 !.
^ Т)\е ОгоСт4из1пе Оз1егге1сЬз. Ре^аЬе гит Гап^1§)аЬп§еп Ке§1пш§з]иЫ1ащп ^еа Ка18ег5 Ргапг .ТогеГГ., йаг§еЬгасЬ1 уоп йен Ьк^и^пеИет ("^егтеЮЬз. \У1еп, 1898. В^ 4.8.48.
* ЕИте^^. РапиНепк^гШ^иг... 5. 60, табл. 13.
°' Ср.; ЕИте^^. \УоЬпеп оЬпе е^епе У/оЬпипё. 2,иг 5021а1еп 81е11ип§ уоп Оп^ег-пие^егп и. Вей§еЬет // УУоЬпеп / Н§. 1,. ЫэеНАаттег. 132 П'
152
шек и овдовевших женщин, также в основном снимавших жильё. Доля женатых в составе населения Вены поэтому была низкой, в 1856 г. лишь 27°/о\ Брачный возраст значительно превышал тот, который был в период надомной промышленности в начале столетия. Перспективы вступления в брак сохраняли рабочие немногих специальностей. Почти треть рабочих и домашних слуг не могла вступить в брак и завести хозяйство^ Среднее число имевших общий дом рабочих достигало в 50-е и 60-е гг. XIX в. наивысшего уровня за счёт тех, кто жил вместе, снимая угол или койку\
В отличие от текстильных городов Ланкашира и других промышленных регионов венские рабочие в периоды повышенной миграции не образовывали сложных форм семьи. Рабочие, сумевшие вступить в брак, жили, как и в 1815-1848 гг., преимущественно небольшими семьями. Йозеф Эмер объясняет это тем, что в отличие, например, от Ланкашира, в Вену приезжали не семейные, а преимущественно одинокие рабочие. Лишь изредка они могли найти приют у родственников. Только в первые десятилетия XX в. в семьях рабочих второго и третьего поколения стал заметен рост сложных форм семьи\
Примерно половина всех родившихся в эти десятилетия в Вене были рождены вне брака. В большинстве своём они оказались в приютах или у приёмных родителей в деревне. Таким образом, всё новые волны приезжих в поисках работы попадали в город, а детей своих отдавали в приюты, в деревню, где те едва ли могли впоследствии обрести приемлемые дпя жизни условия и вновь были вынуждены уезжать в центры городской промышленности. Пролетариат, лишённый семейной жизни, осуществлял самовоспроизводство, так сказать, окольным путём. Это было исключительно выгодно для стремительно развивавшихся и богатевших предприйн-мателей и промышленников. Заработную плату они могли держать на низком уровне. Рабочий, не имевший своего дома, свободный от необходимости кормить жену и детей, стоил дёшево. Машинное производство не предъявляло высоких требований к квалификации массы рабочих. К тому же, зависимость одиноких рабочих от домашнего права подчиняла их приветствовавшемуся буржуазией социальному контролю государства.
Только во время "Великой депрессии" и перехода к более высокому уровню индустриализации в течение двух последних десятиле-
" Ср.: ЕЬтег ^. РапиНеп^ги^Шг... 5. 41, табл. 2. Чыа.5.101. ^ 1Ыа. 5. 99 и табл. 22, 100.
" Ср.: РМо^егС. и. Зю^егК. 2иг Копз^ШЦоп вег АтЬе11егГа1шИе Ш1 Ко1еп \У1еп // Н151оп5сЬе Рат111епГог5сЬип§ / Н@. М. МШегаиег и. К. 51е(1ег. 5. 326 ЙГ.
153
тнй XIX в. в Вене определенно усилились позиции новых ведущих промышленных отраслей— машиностроения, электротехники, химической промышленности, транспортного машиностроения. Постепенно в условиях роста "монополистического капитализма^ (слияния предприятий, образования картелей) установилось преобладание средних и крупных заводов и фабрик. Вена, подобно Берлину, стала центром производства высококачественных изделий^ Хотя на мелких предприятиях, прежде всего в старых пригородах, всё ещё была занята большая часть рабочего класса, его структура существенно изменилась. Значительно сократилось число ремесленников, продолжавших нанимать себе рабочих "с питанием и квартирой" (столяры, слесари, обслуживание приезжих). Мелкие промышленники, которых конкуренция и разоряла, и заставляла шевелиться, нанимали и давали прибежище большому числу учеников (ученические цехи). Число взрослых рабочих, живших в доме работодателя, однако, сократилось^. Большая часть рабочих, снимавших доселе углы и койки, ушла в новые отрасли промышленности. Капиталистические отношения свободного найма рабочей силы окончательно побеждали. Значение семьи для рабочих возросло. Новая фабричная администрация предъявляла высокие требования к рабочим. Доля квалифицированных рабочих-специалистов в новых отраслях росла, доля женщин — сокращалась^ Специалисты в производстве машин и оборудования, а также часовщики, мастера-гравёры и т.п. уже в 50-х и 60-х гг. XIX в. стекались в Вену со всех концов Европы. Вместе с местными венскими квалифицированными рабочими, традиционно, с ремесленных времён занятых изготовлением машин и оборудования ("механики"), они образовали новую пользующуюся уважением рабочую аристократию. Значение профессионального образования росло, при найме учеников явное предпочтение отдавали детям из семей квалифицированных рабочих. В жизни промышленных рабочих-специалистов появился период ученичества, во время которого молодежь преимущественно жила у своих родителей. Теперь социализация ученика проходила в родной семье специфическим для рабочего класса образом, отличным от того, что был известен приехавшему в юности в город, оторванному от привычной среды рабочему.
' Ср.: МаНз Н. ЛУ1Г(5СЬа^. 5. 341.
^Ср.: Ма^Н., ВасЫп^егК. Ов^еп-еюЬ 1п<Ди51пе11еЕп1тс^1ип^//01е НаЬ§-ЬигееппопагсЫе 1848-1918. Ы. 1: 0>е ^г^сЬаПИсЬе ЕпЫсЫт^. ^еп, 1973. 8. 105 (!., Ыег 145 ГГ.; для Берлина см.: ВаагЬ. 01е ВегИпег 1пс1из1пе ш йег 1пс1п51г1е11еп К.еуо1п1юп. Вег1т, 1966. 5. 132^. ^С^^.:ЕНте^^. Рат111еп51гп1сШг... 3.169.
* }Ы<1. 5. 82, табл. 19; в целом см.: СгеЫп^Н. Ое5сЫсЬ1е йег (1еи15сЬеп Ат-ЬеНегЬеугееип^. МапсЬеп, 1970. 5. 49.
154
В условиях зрелой индустриализации возросло число браков. Доля женатых лиц, достигшая в 1900 г. 33°/о населения, впервые поднялась до уровняяконца' XVIII в^ Всё большее число рабочих заводило семью, брачный возраст резко снизился, особенно у мужчин^ Одновременно сократилось среднее число детей в семьей Наметился принципиальный сдвиг в её структуре. В семью был перенесён центр воспроизводства индустриальных рабочих. Скоро это стало реальностью для большей части рабочих, которые сами выросли в рабочей семье.
Тем самым семья рабочих в Вене вступила в фазу консолидации. Угрозы её существованию (детский труд, безработица, жилищная нужда) стали главными составляющими социального вопроса конца XIX — начала XX вв. Организованное рабочее движение с конца 60-х гг. начертало на своих знаменах лозунг борьбы за достойные человека условия существования рабочих. Создание материальных и культурных условий стабильной семейной жизни стало их первостепенной целью. Политика в отношении семьи оказалась в числе главных для государственных и городских властей. Процесс консолидации протекал не без неудач и издержек. Первая мировая война, остановившая на время течение мировой истории, угрозы тысячам рабочих семей, вызванные мировым экономическим кризисом, фашизм, Вторая мировая война и послевоенная нужда вновь и вновь возвращали рабочих, как будет показано ниже, к допромышленным семейным экономическим стратегиям выживания. Тогда приходилось оставлять уже отвоёванное для развития личности пространство ради того, чтобы усилиями семьи преодолеть невзгоды.
2.2. Семьи горных рабочих
В некоторых отраслях горной промышленности (добыча соли, железной руды и руд ценных металлов) происхождение наёмного труда уходит корнями в средневековье^. Однако наёмный труд в горном деле всегда был тесно переплетён с сельскохозяйственными занятиями. В железорудной промышленности добыча и выплавка руды в течение всего средневековья вплоть до нового времени были привязаны к крестьянским наделам. Они должны были по меньшей мере частично покрывать потребность в продуктах питания горнорабочих. В производстве соли право добычи и изготовления было связано с так называемым "рабочим леном", который гарантировал
5.41. Табл. 2.
Ср.: Е^те^З. РатП^епзТп^иг. Там же. С. 171 и 43, табл. 3. Там же, С. 49. Табл. 7.
" Ср.: ММегаиег М. РгойЫйюпаууе^е, 81е^1ип§Б51пЛ1иг Щ1(1 5ог1аио1-шеп цп о^егте^ЫксЬеп Моп1ап\уе5еп йев М1Не1а11егз ипс1 йег &пЬеп ^еи2е11 // Он же, Отиптуреп. 176^
155
существование горнорабочих в смысле обеспечения их продуктами питания. Даже в жеяезорудной промышленности пытались установить возможно тесные связи с сельским хозяйством. Снабжение горнорабочих только через слаборазвитые рынки было ещё слишком рискованно. Все это оказывало многостороннее влияние на семейную жизнь горнорабочих. Тесные связи с дающим средства к существованию сельским хозяйством поначалу способствовали близости их положения положению деревенских низов. О влиянии индустриализации горного дела на семейную жизнь с середины XIX в. имеются старые и новые исследования, относящиеся к Рурской угледобывающей области и английским, валлийским, бельгийским, силезским и моравским регионам горного деяа\
В положении рабочих этих регионов обнаруживается одна общая черта. В XVIII — начале XIX в. они ещё работали преимущественно в неурбанизированных, сельских или полусельских регионах. Мелкие подсобные хозяйства и собственные огороды часто позволяли вести двойную экономику. Помимо заработной платы от горнодобычи семьи горняков удовлетворяли значительную часть своих потребностей в продуктах питания за счёт небольших полевых хозяйств (экономика самообеспечения), или, по крайней мере, за счёт огородничества и содержания мелкого скота. Они были меньше подвержены экономическим кризисам, что обусловливало формирование специфически "сословного" непролетарского созна-
Ср.: АтЬе^егуегЬаНгшэе т ОзЦ-аи-Капутет 51ет^о1епгеу1еге. АиГ СН-ипс1 уоп ЕгЬеЬип§еп иЬег <1ю Ьа^е йег Ве^агБе^ег..., (1аг§е51еК тот 1с.1с АгЬе^а-115Н5сЬеп Ап11е т Нап^злиш^епит. II. ТеИ. ЬеЬеш- ипД ^оЬпип^уетЬйН-шззе. ^еп, 1906; Теп^еШеК. Зоаа^еасЫсМе Йег ВегеагЬе^етисЬаП ап йег КнЬг 1п1 19. ^аЬ^Ьип(Iе^^ Вопп, 1981; Нетеч М.К. Регп111у, 1^ирНаШу апВ ОссираЦоп: А 51шДу оГ Соа1 Мтш^ Рори1а1юп5 ап<3 Ке^юпа т Еп^ап^ ап^ ЛУа1е5 т 1Ье М1с1^те1ееп1Ь СепШгу // .Гош-па) оГ 1п1егЙ15р11пагу Н1^1огу. 1977. № 84. Р. 245 ^.; Он же. РеПИИу, Матвее атД Оссира^оп т 1Ье Репп5у1уап1а Дп1гас11 Ке^юп 1850-1880//^ита1оГРат}1уН151огу. 1977.№23,Р.28П'.; т^еуЕ.А. 1пс1и5[-па1 Ого^Ь ап(1 Рори1а1юп С^ап^е: А Ке@1опа1 51ис1у оГ 1Ье СоаШеШ Агеаа Мог1Ь№е51 Бигоре т 1Ье Ьа1ет 191Ь СепШгу. СатЬп^е, 1961; ЛИпА.У. аста^Ьш^ ^е ЗигГасе: ЛУотеп, ^ог1с апД Соа1тт1пе т Еп^ап^ ап^ ^а1е5 // 0га1 Н^Югу. ТЬе ^ита1 оГ 1Ье 0га1 Н151огу Зос^у. №10. 1982. Р. 13-26; В^й^ете^е^Р.-^. и. МаНаттегЬ. 5сЫаГ§ап§ег, ЗсЬпар^аатоа и. асЬ^епп^ Ди5^1е11е Ко^ше. А5ре1^е йег АгЬеНег^оЬпип^вГгаёе 1т Ки^еЫ^ уог Лет ЕгЛсп ^еН^е^ // РаЬп^ Рат^е, РещгаЬепа. Ве^га^е шг Зогт^еасЬюЫе Деэ А111аё5 1т Тпйи^пегеНаКег/ Н^. ^. Кеи1ес1се и. ^. \УеЬет. \УирреПа1, 1978. 3. 135 (Т.-, 7.1ттеутаппМ. Аи5ЬгисЬ5ЬоПЪп§еп. ^ипёе Вег^1еи1е т Дел (ДгеШ^ег ^аЬ{еп // "016 ^а1^^е \уе1Й тап шсЫ, \уо тап ^е Ьеи1е Ьтзе^еп 5011". РазсЬ^-тивегГаЬгипёеп 1т КиЬг§еЬ1е1/Н§. ^№е1Ьаттег. ВегИп 1983. 5. 97-132; Ет-/еШ{А.˜К. Аи^оттеп— ПигсЫсоттеп— ЛУеНегЬоттеп. ^е1Ы;сЬе АгЬеИа-егГаНгипееп ;п йег ВегёагЪеНеЛо1оше // Ь. ^IеIЬатте^. ^е ^аЬ^е ^евВ тап тсЬГ', 5.267-296.
156
ния. Как следствие, горнорабочие раньше женились и имели больше детей, чем другие группы рабочих. В XIX в. в результате роста продолжительности жизни и тесной связи с домом они чаще жили семьями, состоящими из трёх поколений. Как правило, они заключали браки в собственной среде и передавали по наследству из поколения в поколение небольшое имущество.
С индустриализацией горной промышленности, начавшейся в середине XIX в., пришли перемены, которые, хотя и не могли существенно изменить образ жизни давно утративших мобильность семей горнорабочих, но вовлекали массы приходивших в отрасль рабочих, в такой образ жизни, который можно назвать "промышленно-пролетарским". Постепенный переход от доиндустриальных к индустриальным условиям труда и их последствия для семейной жизни горнорабочих можно рассмотреть, в частности, на примере Рурской области.
Семьи горнорабочих в Рурской области. Первыми рабочими-горняками в Руре были коттеры и мелкие крестьяне, которые зимой закладывали "штольни", "шахты", раскапывали их в поисках угля, часть которого использовали сами, а оставшееся продавали. Если продажа угля давала хорошие доходы, то коттер или мелкий крестьянин становился горняком— "крестьянином-горняком". Правовая норма свободы горнодобычи и право первооткрывателя благоприятствовали укреплению связей крестьянского хозяйства и горных работ, поскольку до внедрения машин потребность в капиталовложениях оставалась низкой\
В первой половине XIX в. многие крестьяне, прежде всего в районах горнодобычи южнее Гессена и Бохума, чтобы иметь побочный заработок, становились горняками. Здесь рудники были небольшими. Обычно на них работало не более двадцати человек. Только в 60-х гг. отдельные рудники достигли размеров крупных предприятий. Горняки, имевшие дом и небольшое подсобное хозяйство, зачастую обладали удивительной финансовой силой, которая объясняется сочетанием продовольственного самообеспечения с денежными доходами горного промысла. Нередко неимущие подёнщики на доходы от горного дела покупали землю и становились домовладельцами: "Подёнщик К.Д. Петц, сын горняка Петца из Швельма, обосновался в 1812 г. в Штоку мской общине и построил в 1815 г. дом на своём участке. Его сын Иоганн Хайнрих, также горняк, расширил владения, прикупив земли в 1832 г. (вместе с домом), в 1841, 1844, 1849 и 1855 гг. и передал все имущество сыну Вильгельму"^
^ Теп/е^еК.ЗогМ^сЫс^е... 8.115. ^Цит. по: Геп/е1(1еК.8о^а.\&е&сЫсЫе... 5. 117.
Размер земельных наделов горняков редко превышал шесть моргенов (1,5 га— прим. пер.). На земле работали вместе с жёнами и детьми. Построенные горняками дома-фахверки едва ли отличались от домов крестьян. Они состояли из жилого помещения, хлева и амбара. Жилище было убогим, обставлялось яишь самым необходимым'. Мы располагаем ярким описанием интерьера шахтёрского дома из одного верхнесилезского промышленного округа. Дома горняков в Рурской области, по-видимому, существенно от него не отличались.
"Ну кто теперь знает о состоянии большинства сельских жилых домов в верхнесилезском промышленном районе: деревянные, без подвалов, покрытые соломой и дранкой, почти всегда из одной комнаты, тёмной каморки, узкой крохотной задней комнатки и загоном для скота, подчас ютящегося в мирном сообществе с человеческими обитателями дома; грязь в доме и вокруг него, непокрытый досками глиняный пол, комнаты, жарко натопленные железными печками и плитами, раскалёнными зимой и летом, ибо кухонь нет, а угля в избытке (натуральная оплата углём— Р-З.), наполненные испарениями кислой капусты и тухлого мяса, с коптящими масляными лампами и маленькими окошками'^.
В описании шахтёрского жилья отразились черты двойной экономики: внутренний хозяйственный двор отделял жилую часть от хлева с его грязью и запахами. Под крышей часто были чердаки, которые позднее, при переходе семей от сельского хозяйства к занятиям только наёмным трудом, легко переделывались в комнаты для сдачи внаём. Эти дома долго оставались образцом строительства жилья для рабочих в деревнях и мелких городках. Сочетание жилья и хозяйства сохранялось в рудиментарных формах до начала XX в. и только переход к "чистому" наёмному труду промышленных рабочих позволил приспособить их к изменившимся условиям. Тогда огородничество из работы, обеспечивающей существование, становилось занятием в свободное время^
' Там же. 8. 117; в цепом см.: Тгеие У/. Наиз и. УУоЬпипё т 19. .1Ь// ЙаЛе-, \УоЬпип@5- и. .ЮеиДип^еу^епе с1. 19. .ТЬв. т Оеи1зсЫап<Д/ Н§. \У.Аг1е11. 51ии§ат1, 1969. 5. 34К.,ТеМеЬег§Н^. и. ^^сНегтапп С. ЛУоЬпаН1а§ т Оеи^сЬ-1аш1 1850-1914. Мип^ег, 1985. Особ. 201 ГГ.
т- ЗсМос^о^ ^. Пег оЪег5сЫе515сЬе 1пДи5Ч-1е-Ве2и± т11 Ьеаопйегег Кйс^31сЬ1 аиГвете Ки11иг- и. Оехип^Ье^в-УегЬа^шззе, . Вге51аи, 1876. 5. 23 Г.
^Ср.: Ьап^еА. ^а5 ЛУоЬпЬаиа та КиЬг^оЫепЪеги^ уог Лет Аи(&йе§ йет ОтоЫп^и^пе, Езаеп, 1942. Цит. по: РиНг А. и. 81еттпсН О. "КасЬ §е1апег Аг-Ье11 уегЫе^Ы т Кте^е йег Еип^еп". Виг^егИсЬе \УоЬпте2ер1е Гйг АтЬеНег гщ-тсИуМиеИеп и. 5021а1еп Рогт1е1-ип§ 1т 19. ^аЬгЬип^ег*. УУиррег1а1 1985. 5. 68 ГГ.; Ьап^е 1. 01е Еп1\У1с1с1ипе с1е5 Вег^таппвЬаизез т ЛУе$1Га1еп// \Уе51Га115сЬе Не1-•паИЫепаег. 1967. №21. 5. 113 Г.
Горные ведомства приветствовали сочетание сельского хозяйства и горных работ, так как оно могло обезопасить жизнь шахтёров в кризисные времена. На некоторых шахтах смены начинались с учётом требований сельского хозяйства, а горные работы иногда полностью останавливались во время страды\ В начале XIX в. примерно 28-36% шахтёров были домовладельцами. Более половины шахтёров снимали комнаты или углы у крестьян или котте-ров. Многие горняки отрабатывали плату за жильё, участвуя в работах на земле. Отсюда ясно, почему владение своим домом с небольшим подсобным хозяйством являлось заветной целью молодых забойщиков и откатчиков. Гарантированный правом 8-часовой рабочий день в угледобыче (т.е. тот "нормальный рабочий день", который промышленные рабочие завоевали только в начале XX в.!) позволял имевшим землю горнорабочим вести небольшое приусадебное хозяйство.
Экзистенциальная и ментальная связи горняков с землёй и сельским хозяйством как гарантией их существования долгое время сохраняла определяющее влияние на их политическое поведение. Горнорабочие, владевшие собственным домом и небольшим хозяйством) не считали себя частью промышленного пролетариата, жившего под угрозой обнищания. Не их заработная плата, вполне сопоставимая с заработной платой квалифицированных рабочих в металлообрабатывающей промышленности, а относительная обеспеченность продуктами питания спасала их от той нужды, которая всякий раз настигала другие группы рабочих после неурожаев и при трудностях со снабжением. Кроме того, небольшое подсобное хозяйство являлось экономической основой поддержания семейной идеологии "всего дома": женщины и дети, включенные традиционным образом в сельское хозяйство, шахтер — отец семейства и непререкаемый "хозяин дома", стоявший во главе этой семьи. Домохозяйства горняков обычно передавались по наследству из поколения в поколение. В результате возникало выраженное домохозяй-ственное сознание. Горняцкие селения находились в отдалении друг от друга, что благоприятствовало "относительной замкнутости шахтёрского домашнего хозяйства'^ и тем самым замедляло клас-сообразование. В том же направлении действовала государственная политика времён ранней индустриализации. Мелкий характер горнодобывающих предприятий и правовой институт "рудокопов-единоличников" вели к тому, что значительная часть горнорабочих Рура (в отличие от промышленных наёмных рабочих) до второй трети XIX в. оставалась в плену старых семейно-хозяйственных форм жизни.
' Теп/е^еК. 5о21а1§е5сЫсЫе... 5. 117 Г. ' 1Ьк1.5.120.
До середины XIX в. шахтёрская смена набиралась исключительно из детей горных рабочих. Нанимая новых рабочих, администрация рудников предпочитала брать детей шахтёров. Если потребность в рабочей силе росла, то подёнщиков набирали из ближайших окрестностей рудников. Города Рура в 1815-1848 гг. ещё не привлекала большого числа переселенцев. Преобладали обычные для многих регионов формы сезонной миграции, как в сельском хозяйстве, так и в строительстве и добыче торфа^ Дальних странствий Рурская область до 1850 г. почти не знала. Позднее здесь нельзя было встретить и явлений, о которых много говорили, — рабочих, оторванных от корней и родства не помнящих.
Формы оплаты труда способствовали сохранению семейно-хозяйственного сознания горнорабочих. Их было две: посменная и сдельно-аккордная. Сдельная оплата устанавливалась для групп горняков, "землячеств и товариществ забойщиков". Она рассчитывалась или по добытому количеству, или длине разработанной угольной жилы в забое или пласте. Особенностью горного дела отныне стало установление заработной платы исходя из жизненных потребностей горняков как главного критерия. С 1819 г. заработная плата определялась договором властей, отвечавших за горнодобычу, и "горным товариществом" — характерным для горнодобывающей промышленности типом предприятия, возникавшего в результате объединения владельцев арендованного у государства рудника. Согласованные ставки заработной платы действовали в течение года, потом их пересматривали вновь. Горное управление—ведомство, "нейтральное" между горными товариществами и рабочими— пыталось с помощью так называемых присяжных горного округа составить точное представление о стоимости жизни в районе угольного бассейна. С 40-х гг. XIX в. в неё стали включать арендную плату, расходы на одежду. Только в 50-х гг. главное горное управление отказалось от принципа гарантированного обеспечения, на его место отныне, согласно капиталистической логике, пришёл порядок определения заработной платы как равнодействующей спроса и предложения^.
' Ср. миграции "детей швабов" (ЯсЬ\уаЪегЛ1пс1ег) в Тироле и Форарльбер-ге: иНИ^О. Т)\е ЗсЬ^аЬеп^тйег аих Т1го1 и. Уогаг1Ьет§. ТгтаЬги^, 1978; ср. также так называемые "походы в Голландию", т.е. сезонные подряды каменщиков, кирпичников или плотников, торфокопов, жнецов и сборщиков урожая в Голландию и в Северную Германию, обеспечивавшие существование безземельного населения: Кич^еВ. 01е у^г^сЬаЙПсЬе и. 5ог1а1е УегПес^ип^ г\У15с1геп ОегйвсЫап^ или с1еп >Ле(1ег1ап(1еп Ыа гшп 18. .1а]1гЬшк1ег1// Г)еи15сЬе5 АгсЫу Дат Ьап(1е5 ипс1 Уо1ЬГог5сЬипё. Вй. 1. 1937. 5. 711 ЯГ ^ Теф^еК. 5о21а1@е5сЫсЫе... 5. 102^
После преодоления финансового кризиса, вызванного революциями 1848 г. и почти не затронувшего горнорабочих с их только что описанным семейно-хозяйственным сознанием, в угольной промышленности начался продолжительный подъём. В угольном бассейне возникло множество новых горных товариществ и горнорудных акционерных обществ. В период наилучшей конъюнктуры рынка угля во всей Рурской области было открыто 85 новых шахт\ Расширение подземной добычи вело к колоссальному увеличению производства угля. В различных шахтах бассейна теперь было занято от 400 до 700 рабочих. Экономический рост обусловил с середины XIX в. ряд существенных перемен для горнорабочих Рура.
В течение всего лишь нескольких лет в добыче угля и железной руды утвердились характерные для крупной промышленности структуры. С устранением властями принципов руководства, которым следовали ранее горные старшины, а также регулирования сбыта и ограничения производства началась капиталистическая индустриализация горной промышленности. Хотя технические усовершенствования вначале внедрялись медленно, темп роста рынка труда был взрывным. Только за шесть лет (1852-1857) количество горнорабочих на рудниках Рурской области удвоилось и достигло 30 000. Горное дело превратилось в массовое промышленное производство^ Однако уже в 1857 г. впервые сообщается о вынужденных остановках работы шахт как следствия начавшегося в США торгово-финансового кризиса. В ответ было введено гибкое регулирование продолжительности рабочего дня и повышены нормы выработки. Сезонные колебания спроса на рабочую силу, начавшиеся тогда, благоприятствовали рабочим, которые сохранили небольшое приусадебное хозяйство. Они использовали летние перерывы в работе для собственного хозяйства. Только в конце 70-х гг. рынок рабочей силы стабилизировался благодаря созданию резервов и длительному спросу на уголь со стороны тяжёлой промышленности. В течение 60-х гг. постоянные заказы на поставки угля прежде всего со стороны сталелитейных предприятий, связанных со строительством железных дорог, поддерживали работу шахт даже в условиях дальнейшего падения цен^.
В середине XIX в. на работу в шахту приходили из ближайших окрестностей Рурского бассейна; исчерпание в 80-х гг. местного и регионального рынков рабочей силы заставило вербовать рабочих в районах Восточной Пруссии. Процесс их переезда шёл очень неровно, многие рабочие после длительного пребывания в районе уг-
1Ьк1.5.195. 1Ък1егп. 1Ыс1.5.197.
6. Р. Зидер
яедобычи посыяали за своими семьями. Прежде чем окончательно осесть в Рурской области, они беспрерывно меняли места жительства и работы. В новых шахтёрских городах, таких как Оберхаузен, Хамборн и Херне, доля приезжих составляла в 80-х гг. 30% населения и больше. С наступлением нового столетия в некоторых городах она возросла даже до половины всех жителей'. Это общее для 80-х гг. явление, свойственное зрелой индустриализации, в Рурской области приняло особенный размах. Даже небольшая разница в заработной плате была для горнорабочих причиной смены шахты. Клаус Тенфельде считает причинами этого "неконтролируемость производства во времена высокой конъюнктуры" и массовые увольнения в моменты кризисов "без планомерного создания резервов'^.
Мотивы, определявшие решение ехать в угольный бассейн Рура, бросать хорошо знакомые места ради неизвестности и долгих лет странствий, вероятно, были связаны с желанием покинуть замкнутое пространство деревни и попытаться поднять низкий жизненный уровень: большинство переселенцев было из деревни. Многие вынашивали это желание годами, нужен был только повод, например, приезд агента по вербовке рабочих, чтобы трудное, менявшее дальнейшую судьбу решение было принято.
В годы промышленного бума (1870-1873 гг.) огромные массы рабочих впервые двинулись из провинций Восточной Пруссии в Рурскую область. Примерно с 1880 г. всё больше польских и мазурских горняков потянулось к Руру. В основном, в быстро расширившиеся угольные шахты приезжали холостые или одинокие мужчины. Переселялись и целыми семьями. Тенфельде ссылается на перепись 1894 г., согласно которой 23 000 горняков, прибывших из-за границы (в первую очередь поляков и мазурцев), имели на содержании 36 000 членов семей, живших с ними, и 11 000 родственников, оставшихся на родине\ Таким образом, семейные и родственные связи при миграциях рабочих ни в коей мере не рвались тотчас же, а материальные и эмоциональные отношения сохранялись даже несмотря на большие расстояния.
Домохозяйства семей горняков в том виде, какими они были в Рурской области в первой половине XIX в„ обычно были связаны с небольшими приусадебными хозяйствами, с реальной надеждой купить однажды домик и участок земли, с вовлеченностью женщин и
' Ср.: Сгооп Н. 5Шс11е\уап(11ип@ и. ЗШ^еЫИипе 1т КиЬг@еЬ11 1т 19. ^аЬ^-Ьип^еп // Ре518сНп}1 Р. НаНип^ / Н^. К. П^псЬ и. О. ОеаСгеЮЬ. ВегПп 1958 8 289-306.
' Теп^еМе К. Зоаа^еасЬюМе... 5. 231. ' 1ЫВ. 5.234.
162
детей, патриархальным положением отца и мужа — эта экономическая форма отцовских времён постепенно, с середины столетия, изживала себя под влиянием индустриализации и расширения горнодобычи, прежде всего в северной части Рура. После разрушения этого сочетания мелкого хозяйства на земле и горных работ ещё долгое время сохранялись элементы старых семейных мужских и женских воззрений и идеалов, пока они не пали под новым натиском индустриализации и урбанизации. При этом перестали действовать прежние, присущие экономике "всего дома", нормы отношений^ особенно те, что были связаны с ориентацией на приобретение, владение и передачу по наследству собственного дома. Именно они благоприятствовали с начала XIX в. образованию шахтёрских семей из трёх поколений. В южных областях Рурского бассейна до конца XIX в. большая часть шахтёров всё ещё стремилась купить собственный домик с небольшим, размером до одного гектара, пригодным для обработки участком земли. В северном Руре резкий рост цен на землю сделал это невозможным. Даже для обычной покупки дома (без подходящей для хозяйства земли) динамика доходов с 70-х гг. создавала всё меньше предпосылок. Кто не успел построиться раньше, шансов на приобретение собственного дома почти не имел.
В городах Рурской области с середины XIX в. мы находим те самые условия, которые в расхожем представлении связаны с рабочим жилищем XIX в. — переполненные помещения, теснота, отсутствие света и воздуха. Сараи, мансарды, подвалы сдавались семьям рабочих. Мы видим здесь и "сухое жильё" — за "умеренную плату" снимались новые, ещё непросохшие постройки. Большинство снимавших жильё семей рабочих имело два, максимум — три помещения, включая кухню. В кухне готовили пищу и жили. Зимой она была большей частью единственным отапливаемым помещением. Здесь проходила большая часть жизни семьи, здесь готовили пищу, ели и стирали. Здесь долгими вечерами мужчины играли в карты, дети делали домашние уроки и т.п. Спальню родители делили со своими детьми. В супружеской постели вместе с родителями часто спал самый младший, два-три ребёнка делили другую кровать. Третья комната, если она была, либо отдавалась старшим детям, либо сдавалась одному или нескольким постояльцам. Реже она служила парадной комнатой с лучшей мебелью, изображением богоматери или святых на стене и т.п. В этом случае ею пользовались по праздникам и дням семейных торжеств, в ней не жили^.
^ Ср.: Вееп Ј. уап и. УаНтапп А. Т^е 1ашЛ1сЬе раппИе ип1ег Дет ЕтПиВ уоп 1п^и51пепаЬе и. 1пс1и51пеГете. Вег1т, 1961. 8. 95 Г. ^Ср. между прочим: ]Уо11еп\уеЬег ^г. Мап^е1 1пп ЛУоЬпип^з^еаеп 1т \уе51Га-
163
Холостые шахтёры) сыновья горняков, покинувшие свои родные семьи) но прежде всего приезжие рабочие составляли армию "снимавших жильё с обедами" лиц) о которых для периода зрелой индустриализации есть данные из большинства промышленных районов Центральной и Западной Европы. Девушки, уехавшие из родных домов в город, находили в угольных и железорудных бассейнах преимущественно место прислуги и жили в домах работодателей^ Для многих семей рабочих взять в дом постояльца было желательной возможностью дополнительного дохода от сдачи комнаты или койки внаём. Это являлось своеобразной формой перераспределения доходов между сравнительно хорошо зарабатывавшими холостыми рабочими и семьями рабочих с их существенно более низким в расчёте на одного члена семьи достатком^
Для большинства этих холостых парней и мужчин не было ничего непривычного в том, чтобы жить в чужом доме, особенно если они выросли на селе. Было повсеместно принято (см. гл. 1), что дети деревенских низов рано покидали родительский дом и батраками или подёнщиками вместе с другими молодыми парнями спали в комнатах для прислуги, хлеву или флигеле для работников. Как только дети рабочих вырастали и начинали вносить вклад в семейный доход, состояние семейного бюджета большей частью улучшалось настолько, что можно было отказаться от сдачи внаём комнаты или койки. Следует помнить, что доля семей, имевших постояльцев, в 1900 г. определенно превышала 20%. Среднестатистически в 1901 г. каждый второй дом в угольном бассейне давал приют постояльцу. Доля снимавших койку среди горняков составляла в начале века вплоть до Первой мировой войны примерно 21%. Только в одной горнодобывающей промышленности в 1914 г. должно было быть примерно 80000 рабочих "на постое". Франц И. Брюггемайер и Лутц Нитхаммер, отмечая эту открытость семей рабочих для посторонних лиц, говорят о "полуоткрытой семейной структуре'^. С уверенностью можно сказать, что практика "сдачи угла внаём" у горняков, как и в среде других рабочих в конце XIX— начале XX в. помогала преимущественно молодым переселенцам стать на ноги и постепенно адаптироваться к новой жизни и работе"*.
НвсЬеп 1п(1и51пеЬе21г1с и. >Ьге Ве^еи1ип§ Гит ^е АиаЬге^ип^ уоп 1пГе1с1юп5-Ь-апЬЬе^еп. ВегНп, 1913, 4; ср. также: 0е§еп ^е "^и1е 51иЬе" // Соипег. РиЬИ-Ьа^опзог^ап (105 Пеи15сЬеп Тгап5роПатЬе11ет-УетЬап(1е5 ВетИп. 1915. №19. 5. 189. " Вгй^етекг Р.-З. и. Ы1е1Наттег ^. 5сЫаГ§ап@ег... 5. 152. ^ Теп/еМе К. Коаа^еасЬЮЫе... 5. 329. ' Вгй^етекг Р.^. и. МеЛаттег ^ 5сЫаГеапеег... 3. 153. * Аналогично доказывают -Т.К. Мос1е1 и. Т.К. Нагеуеп. игЬашга^оп апс1 1Ье МаНеаЫе Нои5Ьо1<Д. Ал Ехапппапоп оГ ВоагсПп^ апс1 ЬоД^т^ т Атепсап
Семьи, которые сдавали внаём комнаты и углы, получали существенную прибавку к доходу: получая деньги за одно или несколько спальных мест, женщины за отдельную плату стирали, штопали и зашивали бельё постояльцев. Управление рудников терпимо относилось к "сдаче комнат". Часто при вербовке новой рабочей силы это даже преподносилось как выгодное для семей горнорабочих дело'.
В канун нового столетия в горнодобывающих районах Рура обострилась жилищная проблема. Между 1890 и 1913 гг. ежегодно прибывало около 15000 новых шахтёров. Переселенцы проявляли исключительно высокую мобильность и в самой Рурской области. Частая смена шахт объяснялась их стремлением повысить доходы. Их подвижность заставляла предпринимателей сманивать друг у друга квалифицированных рабочих и создавать преимущества "верным" работникам. Один из наиболее надёжных способов привязать рабочих к "своим" шахтам предприниматели видели в строительстве принадлежащего предприятию жилья. "Сооружение хороших квартир Д1я рабочих является в Рурском угольном районе лучшим и единственным средством вернуть рабочих к оседлости и ограничить чрезвычайно сильную текучесть кадров со всеми её экономическими и социальными последствиями"^
Администрация рудников была прежде всего заинтересована в холостых и готовых к большим нагрузкам рабочих. Чтобы привлечь их и по возможности удержать, она возводила большие спальные дома и общежития, которых в 1870 г. в Рурском бассейне было примерно 35. Она не в последнюю очередь в связи с крупной забастовкой 1872 г. начала и строительство жилых домов для рабочих на принадлежащих рудникам землях. Прежде всего на севере Рурской области, с особенно отсталой инфраструктурой, владельцы рудников считали необходимым сооружать жильё для рабочих, чтобы иметь квалифицированные кадры, крепко связанные с предприятием. В 1901 г. примерно 21"/о всех шахтёров жили в квартирах, принадлежащих рудникам, в 1914 г. их доля составляла уже 35%, а в 1919 г. возросла до 40% \ Это значило, что жильё было предоставлено почти трём четвертям миллиона человек.
Вокруг угольных шахт возникли новые посёлки горнорабочих. В рудиментарной форме здесь сохранились традиции ведения домашнего хозяйства вроде пристрастия горняков к домашним садикам, содержанию "шахтёрских коз" или мелких животных. Жилищ-
РатШеа/ .Тош-па1 оГ Матвее апД Рат11у. 35. 1973. Р. 467^79; ср. также: ЕНтег ^. ^оЬпеп. 5. 132 ГГ.
" Из воззвания одного из агентов. Цит. по: Втй^етаег Р.^. и. ^^еIНат-тегЬ. 5сЫаГейпйег... 5.155.
^ НипЛ К. Вет§агЬе11епуоЬ1шп§еп т КиЬггеуюг. Вог1тип(1, 1902. ^ Вга^етекг Р. -7. и. МеЛаттег Ь. ЗсЫаГ^йпеег. ..5.155.
164
ные условия в этих посёлках эпохи грюндерства выражали уже перемены быта шахтёров, всё более походившего на присущий наёмным промышленным рабочим. За фабричную квартиру платили меньше, чем за подобное жильё на свободном рынке. Часто вместе с квартирой давали садик, где жена шахтера выращивала овощи. Фабричные квартиры обычно располагались вблизи от места работы, что экономило время и деньги на дорогу. Современники-буржуа полагали, что строительство рабочих посёлков не только способствовало прекращению постоянных переездов шахтёров, но позволяло вытеснить традиционные формы общения в трактирах и пивных^ высоко ценимой семейной жизнью.
"Квартиры принесли в семьи рабочих счастье, это бесспорно... Рабочий, которого раньше случай и настроение заставляли мотаться по всему округу, обрёл постоянное место жительства, ему больше не надо ютиться в переполненных, нездоровых помещениях, где и старые, и молодые) и несколько семей — все вместе, а свою потом добытую заработную плату — отдавать на совместную пьянку. Ему и его семье начинает нравиться жизнь в четырёх стенах, трактир теряет привлекательность, жена проявляет очевидное рвение, чтобы не отстать от своих соседок в чистоте и порядке, скромная роскошь предметов домашнего обихода и одежды становится при улучшении заработков потребностью, и таким образом развивается, хотя и медленно, из полуживотного существования достойная человека жизнь'^.
Однако, получая одну из этих новых квартир, семья шахтёра попадала в зависимость от их владельцев. Служебные квартиры были подходящим средством, чтобы привязать рабочих к интересам горнодобывающих предприятий. После опыта забастовок 1872 г. соответствующие параграфы в договорах на аренду квартир содержали угрозу изъятия жилья за участие в стачках. Поэтому "благотворительные кандалы" квартир, принадлежащих шахтам, позднее постоянно критиковались деятелями рабочего движения^.
Созданные в Рурской области новые посёлки, подобно посёлкам в большинстве западно- и центральноевропейских бассейнов бурого и каменного угля, состояли из длинного ряда домов, выстроенных в одну линию. С начала века при строительстве домов для рабочих стали учитывать идеи, возникшие в связи с движением за создание городов-садов: преобладали отдельные, производившие скорее впечатление сельских) дома на две, четыре или шесть квартир.
^ Там же. С. 158 и ел. ^ ЗсМос^о^ ^. Ор. сН. 8. 24 Г.
^ Теп/е^еК. Бог^а^еасЫсМе... 5. 331; ср. также: ВеНпР. ^еие гие АтЬеь 1ег5\УоЬип^5Гга^е. Кар. V: ^УОпасЬе ипй ВейитГшзае дег АтЪеЛег // Сопсог-Ла. 2е115сЬп^ Дея Уетеш5 гиг РоЫегип§ ^е§ \УоЫс5 йег АтЬеНет. Мешг, 1892, №. 294 (24.3.1892). 5. 1426 Г; 8сНIос^ю\V^. Ор. сН. 5. 24 Г.
166
Можно предположить, что владельцы крупных горнодобывающих предприятий стремились следовать тому "устойчивому" домохозяй-ственному сознанию горнорабочих, которое сложилось до индустриализации горного дела в середине XIX в., и не в последнюю очередь затем, чтобы дать отпор угрожавшим "опасностям" социального возмущения, политического протеста и формирования рабочего класса.
Но именно в посёлках возникала возможность образования среди соседей новых структур взаимной поддержки. Налаживание отношений с соседями было прежде всего женской заботой. Одалживание предметов домашнего обихода и присмотр за соседскими детьми, участие соседей в семейных праздниках (крещениях, свадьбах) и похоронах создавали особый житейский мир посёлков, отмеченный солидарностью и готовностью к взаимной помощи. Эти тенденции усиливались и впоследствии, прежде всего в кризисные 30-е гг. XX столетия. Совместная работа в огороде, дворы и территория между домами, где обменивались новостями и разговаривали, создавали особый климат общения соседей и служили средствами взаимного социального контроля. Семья горнорабочего, отказавшись от сдачи внаём жилья, сохраняла прежнюю открытость для соседей и коллег и тем самым восполняла дефицит культурной инфраструктуры) возникший в ходе стремительного роста населённых пунктов Рурской области.
Семьи шахтёров в Моравско-Остравском угольном бассейне. В Моравско-Остравском^ угольном бассейне в 1900 г. также едва ли не половина из более чем 30 000 были местного происхождения. Треть приехала из Галиции и Силезии, особенно в последнее десятилетие XIX в., когда население Остравского угольного бассейна увеличилось на 54,5°/о^ Четверть, преимущественно молодых и незамужних работниц, составлявших около 6% остравских горняков, также жили ранее в Галиции. Доля не говоривших на немецком языке среди шахтёров была значительно выше, чем у остального населения региона, 62,1"/о всех горнорабочих говорили на польском, 34,2Уо— на чешском и словацком и только 1,4°/о— на немецком языках^
Переселенцы из Галиции, более, чем выходцы из других мест, приходили в район бассейна, не имея практически ничего, босыми, с небольшой поклажей. Большинство из них находило первое пристанище, снимая койку у уже обжившихся земляков. Получалось так, что отдельные дома и даже группы домов были населены почти
^ АгЬе11егуегЬа11п155е... 5.14.
^ Перепись населения от 31 декабря 1900 г. в Моравско-Остравском политическом округе. Цит. по: АтЪеиегуегЬа11Ш55е... 5. 15. ' Там же. 8. 104.
исключительно рабочими из Галиции. Здесь переселенцы сохраняли родной польский язык и жизненные привычки. Этническая сегрегация замедляла процесс образования классового самосознания у рабочих. Долго сохранялись и связи срединой. Молодые холостые рабочие в первую очередь использовали скидки на железнодорожные билеты) чтобы по большим праздникам (Рождество) Пасха, Троица) ездить к себе на родину, в Галицию. Другие рабочие, родом из близлежащих деревень, бывали дома каждые два-три месяца, чтобы отдать в починку и чистку своё платье и бельё матерям и сестрам, привести копчёного мяса, хлеба и других продуктов питания^.
Примерно 30% шахтёров в Остравском угольном бассейне в 1900 г. происходили уже из семей горнорабочих, почти 25"/о были не имевшими наследственных прав выходцами из крестьянских семей, 36% — из семей большей частью неквалифицированных промышленных рабочих, остальные— из семей подёнщиков. Работницы, согласно закону 1884 г., трудившиеся исключительно подённой набирались почти наполовину из семей горнорабочих. В основном это были незамужние, моложе 25 лет женщины, 60"/о жили в доме родителей, 40°/о снимали койку в частных домах.
Только небольшая часть (7,7%) шахтёров Остравы имела собственные дома. 28% снимали койку в частных домах, часто одну на двоих. Они пользовались одной постелью, так что один спал днём, а другой — ночью, в зависимости от работы в дневную или ночную смену^. Только 6% всех холостяков жили в одном из принадлежавших шахте "ночлежных домов". То, что большинство молодых неженатых шахтёров, снимая койку, предпочитало общим спальням принадлежащих предприятию "рабочих казарм" нередко очень стеснённые условия, моравско-остравский окружной врач объясняет "возможностью половых контактов с женщинами из семьи квартиросдатчика'^. Эти половые контакты часто происходили в присутствии детей. Чувство стыда снижалось и потому, что ежедневно созерцали обнажённое тело мывшегося шахтёра. Сдача внаём коек, ставшая особенностью угольных бассейнов из-за высоких цен на жильё и продукты питания, стала рассадником "алкогольной чумы" и "морального разложения семьи". В происходивших не только в пивных, но и дома "попойках" участвовали и жёны шахтёров. Пили главным образом 30-35-градуснуго водку. Даже младенцам часто
^ См. отрывок из работы императорского королевского окружного врача в УГоравской Остраве д-ра X. Кана: Каап Н. НЬег Ле АгЬеНегуегЬа^ш^е 1П1 051гаи-Каг\УшегКеу1еге//АгЬе11егуегЬй11п155е... 8.3.
^Параграфы 1 и 2 закона от 21 июня 1884 г., К.О.В1. Ыг. 115. О занятости рабочих-подростков и женщин. Цит. по: АгЬе11еп"егЬаЦп155е... 5. 3. ^ Там же. 3. 66. ' Там же. 5. 107.
давали спиртное как лекарственное и успокоительное средство. Множество лавок в шахтерских поселениях торговало прежде всего спиртным".
Чрезвычайно высокая доля снимавших койку рабочих (28% их общего числа) не в последнюю очередь обусловливалась тем, что почти половину рабочих составляли холостяки до 30 лет. Молодые неженатые рабочие не могли себе позволить снимать квартиру^. Напротив, в возрастной группе старше 30 лет почти все шахтёры (90-95%) были женаты. Брачный возраст был равен 23-27 годам. После женитьбы рабочие, как правило, переезжали на частную или принадлежавшую предприятию квартиру. Вследствие низкого среднего возраста шахтёров подавляющее число детей в их семьях было моложе 14 лет. Более старшие дети, как правило, покидали дом родителей.
Большинство домовладельцев (85%), чтобы построить или купить дом, обычно брали в долг. Поэтому почти половина из них была вынуждена сдавать комнаты или койки молодым, холостым рабочим. Но и те рабочие, которые снимали квартиру, брали "коечников", чтобы расходы на жильё были нс столь тяжелы и чтобы компенсировать их доходами в семейный бюджет. Так поступал почти каждый четвёртый квартиросъёмщик^. Большинство квартир состояло из одного-единственного помещения. За неё семья в 1900 г. платила от 5 до 15 крон. За койку квартиросъёмщики требовали плату от 2 до 4 крон в месяц. Приведём в качестве примера одно из многочисленных "индивидуальных описаний" шахтёрских квартир Остравы:
"...Полуподвальная квартира откатчика Станислава И. Пристанище размером 16,6 кв. м, сводчатый подвальный потолок, с наибольшей высотой только 1,8 м, с тремя очень маленькими окошечками, едва позволяет прямо стоять даже людям среднего роста. В этом помещении живёт супружеская пара с двухмесячным младенцем, двумя "коечниками" и одной "коечницей". На всех шестерых только две кровати и одна колыбель... За этот кров, к которому ещё относится маленький деревянный закуток под лестницей, следует платить 8 крон 32 геллера в месяц, которые почти полностью компенсируются деньгами от сдачи коек (8 крон в месяц), так что у рабочего его заработок , составляющий в среднем 55 крон в месяц, остаётся для других целей"*.
Почти половина квартиросъёмщиков (преимущественно семей) сдавала "койку" младшим холостым коллегам за половину платы,
^ Там же. ^ Там же. ^ Там же. 5. 39. * Там же. 5. 72.
которую должны были вносить сами. При сдаче двух или более "спальных мест" общую сумму квартирной платы можно было компенсировать или даже получить "чистую прибыль". Примерно 4% всех квартиросъёмщиков получали от сдачи в субаренду больше, чем платили за квартиру сами. В некоторых случаях сдача внаём спальных мест способствовала накоплению средств и увеличению размеров домо- и землевладения. Так, к примеру, об одном виноградаре из силезской Карвины сообщается, что он имел "доходный побочный промысел, предоставляя многим ночлег": в одноэтажном доме с двумя комнатами в одной жил он и его жена, а вторая сдавалась восьмерым постояльцам, сплошь молодым горнякам, с которых он брал по две кроны, в эту плату "за койку" включались деньги за то, что хозяйка разогревала принесённую постояльцами еду. Два других квартиранта спали на чердаке на "сухих листьях". Они к тому же "столовались", т.е. хозяйка кормила их. Кроме того, они платили за бельё; всего выходило в месяц до 30 крон. Доход владельца дома от восьми постояльцев) снимавших койку, и двух пансионеров составлял круглым счётом 1000 крон в год. К этому добавлялись еще прибыли от второго дома, имевшегося у горняка, десять жильцов которого приносили доход в 1400 крон. Общая прибыль от сдачи жилья, 2400 крон, вполне может быть соотнесена с зарплатой рудокопа (около 1200 крон в год). Этот человек арендовал 1,2 гектаров земли у администрации рудника и вёл на ней небольшое хозяйство) держал корову, свиней и птицу. "Хозяйство ведётся надлежащим образом",— сообщается в отчёте управления трудовой статистики^
Каждый десятый горняк в остравском каменноугольном бассейне владел землёй) но преобладающее большинство из них (83%) имело не более двух гектаров. Каждый четвёртый шахтёр) т.е. значительно больше тех, кто имел дом и землю, держал мелкий скот (свиней, овец, коз) и птицу) но только у 7,7% были лошади или крупный рогатый скот. В целом более четверти горнорабочих получало побочный доход от сдачи комнат или коек или от небольшого подсобного хозяйства. В среднем каждый десятый шахтёр сдавал внаём угол или койку, 11"/о вели наряду с работой в шахте небольшое земледельческое и животноводческое хозяйство^ Примерно каждая десятая шахтёрская жена прирабатывал на подённой сельскохозяйственной работе; 28"/о женщин имели самостоятельный доход как повивальные бабки, жёны некоторых шахтёров работали портнихами, швеями и служанками или вели мелкую торговлю, некоторые служили поварихами в "рабочих казармах") прачками и
" Там же. 5. 85. " Там же. 5. 39.
официантками. Однако значительно более важным источником дохода семей горняков была сдача внаём комнат или предоставление "спальных мест", а также хозяйство на земле. Выполнение этих работ ложилось на жён горняков.
Большинство частных домов шахтёров в Остравском бассейне в 1901 г. были одноэтажными, в основном каменными, кирпичными или деревянными, остальные— фахверковыми. Сараи и хлевы строились обычно рядом с домом, причём при каждой квартире, как правило) был сарай и свинарник. Коровники имели только владельцы небольших хозяйств в деревнях. Жилые дома были покрыты дранкой или соломой, или — чаще всего — кровельным картоном. Перед домом и позади него располагались огороды, которые делились между жильцами на грядки\ Жители одноэтажных домов входили в комнаты через общие сени, "нередко абсолютно тёмные и забитые самыми разнообразными предметами". Иногда по расположенной снаружи дома деревянной лестнице, которая оканчивалась открытой галереей, можно было попасть на верхний этаж. В устроенных получше домах был вырыт колодец, расположенный перед домом, в проходе или во дворе. Но большинство рабочих (70%) пользовались железным или деревянным шахтным или черпальным колодцами, находившимися, как правило, не во дворе дома) а на улице или в общественных местах и чаще всего принадлежавшими общине.
В почти половине домов было только одно помещение, в среднем на одну квартиру приходилось пять человек, на одну комнату — три человека^ Общая жилая площадь частных жилых домов шахтёров Остравы составляла в большинстве квартир (85%) от 10 до 30 кв. м. Пол, как правило, — из тонких досок мягких пород дерева, в деревне— из утрамбованной глины. Однокомнатные дома обычно отапливались "экономичной печью", сложенной из необожжённого кирпича. В соответствующих случаях в квартирах для отопления помещений использовались и высокие хлебные печи. Жильцы часто жаловались) что печи сильно дымят^ Грубо сработанные кровати, скамья или стул, стол, деревянный сундук и "несколько пёстрых картинок с изображением святых" составляли обстановку среднего дома горнорабочего. "Какой бы бедной ни была домашняя обстановка, однако эти картинки всегда имелись, и притом обычно одни и те же изображения". Портреты императора, фотографии семьи, снимки времён военной службы, несколько комнатных растений, а также искусственные цветы украшали дом. У
^ Там же. 8. 61. ^Там же. 5.28. Там же. 5.65.
зажиточных крестьян кухонный шкаф заменял настенную полку из сырых досок, платяной шкаф — крючки на стене, софа — деревянную скамью, вместо изделий из мягких пород дерева здесь можно было увидеть полированной твёрдое дерево. Белые занавески украшали окно. Часы с маятником, а также ковры свидетельствовали о потребности в "культуре жилища".
В среднем в квартирах насчитывалось только по две кровати. Лишь в исключительных случаях кто-то имел собственную постель. Чаще всего постелью пользовались два человека. Наряду с настоящими постелями чиновники зарегистрировали и приспособленные для сна предметы: составленные вместе лавки и стулья с соломенным матрацем, просто брошенный на пол соломенный матрац, подстилки из сена и листьев и т.п. Маленькие дети спали большей частью в колыбелях, детских колясках или в постели родителей, но так же и в корзинах, сундуках или ящиках. Старшие дети спали, тесно прижавшись друг к другу, на соломенных матрацах на полу или "в лучшем случае" в общих постелях'.
В 1891-1895 гг. владельцы угольных шахт построили ^поселки" и "ночлежные дома" ("рабочие казармы"). Моравско-Остравский окружной врач полагал, что поводом ддя ограничения практики найма коек были эпидемии холеры, быстро распространявшиеся в эти годы^ В 1900 г. свыше 42 000 человек жили в Остравском угольном бассейне в зданиях, принадлежавших владельцам рудников, из которых 94,4"/о— в квартирах и 5,6"о (2123)— в общих спальнях "рабочих казарм^. 40 "общежитий" горнопромышленных обществ Остравского бассейна имели общие спальни на 20-200 коек. В общих спальнях жили прежде всего женатые шахтёры, которые пришли из близлежащих сёл и часто в конце недели возвращались в родные деревни, где занимались и сельским хозяйством. Во время полевых работ и сбора урожая зерновых и картофеля они часто неделями оставались дома. "Эта категория образует постоянный и солидный элемент горнорабочих",— замечает по этому поводу мо-равско-остравский окружной врач в своём отчёте^ В "рабочих казармах" рабочих обеспечивали питанием.
В посёлках, принадлежавших рудникам, жили преимущественно квалифицированные горнорабочие и надсмотрщики с семьями. Жилые дома в большинстве своём были одноэтажными, из четырёх одинаковых квартир. В среднем жилая площадь составляла от 20 до 35 кв. м. В квартирах обычно было две комнаты, маленький тёмный чулан дта хранения припасов и деревянный сарай для угля. Сви-
' Там же. 5. 66. ^Там же. 5.107. " Там же. 5.97. * Там же. 5. 105.
172
парник и огород возле каждой квартиры говорили о сохранении в рабочих посёлках традиций домашнего хозяйства рудокопов, по крайней мере их остатков'.
Горнорабочие и металлурги в Остравском угольном бассейне женились прежде всего на бывших деревенских батрачках или подёнщицах, служанках, работавших в частных домах, фабричных работницах горных или металлургических предприятий (8,6%). Многие шахтёры женились на работницах горных или металлургических предприятий^ Как жившие поблизости и еженедельно ездившие к себе рабочие, так и те, кто приехал издалека, — все они не порывали связей с родиной. За немногими исключениями они возвращались туда, когда их увольняли или они утрачивали трудоспособность, либо когда их сбережения или удачный брак позволяли бросить шахту. Большинство рабочих уезжало из района угледобычи как только связанная с возрастом физическая слабость вела к полной утрате возможности работать в горной промышленности. Только немногие получали в старости выплаты из кассы взаимопомощи.
Семьи горнорабочих в Англии и Уэльсе. Опросы шахтёров и их жён о жизни в английских и валлийских районах горнодобычи создали впечатляющее представление о том, насколько сильно горняки зависели от выполняемой членами их семей работы, особенно жёнами и дочерьми. Анжела В. Джон опросила 26 женщин, которые в первой половине XX в. работали на английских и валлийских угольных шахтах^ 16 из них трудились в Западном Ланкашире, главным образом вблизи Уигана*. Большинство из них начало трудовую деятельность сразу после окончания школы, чаще всего в 13 лет. Большая часть из тех, кто пошёл работать на шахты, были дочерьми горнорабочих. Они жили вместе с родителями и отдавали свой заработок в семейную кассу. От своих матерей, которые распоряжались семейным бюджетом, они получали лишь небольшие карманные деньги.
В Англии в начале XX в. свыше 200 000 мужчин, женщин и детей были заняты в открытых угольных разрезах, что составляло одну пятую всех горнорабочих, вовлечённых в добычу угля^ Женщины работали главным образом на угольных шахтах Стаффордшира, Шропшира, Камберленда и Южного Уэльса. Но чаще всего их
' Там же. 3. 92. ' Там же. 5. 105. ^ Там же.
* Ср.: ОпуеН О. Оег \Уе^ пасЬ ЛУ^ап Р1ег. 2йпсЬ, 1982 (на англ. языке: ТЬе К-оас1 1о ^§ап РЮг, 1937). Оруэлл жил два месяца в Барнсли, Шеффилде и Ун-гане, чтобы изучить жизнь шахтёров. " Вепзоп ^. Вп115Ь соа1ттег5 т 1Ьс 191Ь Сеп1ш-у. ОиЫШ, 1980. Р. 28.
173
можно было встретить в Западном Ланкашире. Здесь они разгружали вагонетки и сортировали уголь. Выходя замуж, большинство женщин оставляло работу. На некоторых шахтах замужним женщинам запрещалось работать. Если замужние женщины в посёлках горнорабочих всё же работали, то лишь тогда, когда у них ещё не было детей иди дети не могли работать, а они срочно нуждались в дополнительном доходе. Некоторые женщины, ушедшие с шахты в связи с замужеством, возравщались на неё) если умирал супруг. На угольных шахтах, однако, в основном работали незамужние женщины. Многим не было 20 лет. Немногие из них отрабатывали на шахте всю жизнь. Закрытие рудников, механизация транспортировки и сортировки в конце концов вытеснили женщин из угледобычи в межвоенный период и после Второй мировой войны'. При этом во время обеих мировых войн они ещё в большом числе работали в угольной промышленности.
Жёны горняков зависели от мужей в материальном и правовом отношении. С другой стороны, они обладали обширными правами в вопросах ведения домашнего хозяйства. Во многих шахтёрских деревнях муж отдавал всю зарплату жене и получал только небольшие карманные деньги, т.н. "Нр-ир". Эта важнейшая в домохозяйстве операция передачи денег часто происходила перед дверью дома, чтобы соседям было легко проконтролировать "законность" поведения шахтёра. Правда, в других случаях шахтёры, хотя и вручали постоянный заработок жёнам, премии и надбавки оставляли себе^
Работавшие дочери также были абсолютно несамостоятельны в экономическом и социальном смысле: они даже не знали, какую часть отданной зарплаты им выдадут на расходы. Дочери не только зарабатывали меньше, чем молодые шахтёры; считалось, что и карманных денег им нужно меньше, чем их братьям. Для последних размер карманных денег был не в последнюю очередь вопросом зрелости и способности принимать участие в мужском общении в посёлках горнорабочих. Слишком маленькая сумма денег у парней наносила ущерб репутации семьи в обществе. От девушек же нс только ожидали понимания и готовности отдавать заработанное в семейную кассу, но и того, что большую часть свободного времени они будут помогать в работах по дому.
Данные по горнодобывающим отраслям Англии и Уэльса свидетельствуют о высоком уровне брачности) низком брачном воз-
расте и высокой рождаемости. Ещё в 1911 г. в некоторых частях Уэльса доля женщин детородного возраста, находящихся в браке, была в два раза выше, чем в среднем по стране^ Большие семьи, сильно развитый дух соседской солидарности и выраженная склонность к тесным контактам в родственной среде характеризовали жизнь нередко отдалённых сёл горнорабочих.
Прежде чем владельцы рудников в Англии и Уэльсе начали сооружать душевые для горняков, процедура мытья в шахтёрских домах требовала больших усилий. Сюда добавлялась трудоёмкая чистка рабочей одежды, которая обычно поручалась дочерям горняков. Это также свидетельствует о неравенстве полов. Дочь шахтёра вспоминает:
"Я всегда вставала в половине шестого утра, чтобы проводить из дома четырёх горнорабочих (своих братьев. — Р.З.)... Когда мы выросли и когда я после этого (после школы. — Р.З.) была дома, мы должны были в субботу после обеда чистить ботинки горняков и смазывать их жиром на понедельник. Это была очень большая работа. Само собой разумеется, её должны были делать мы, а не парни, мы, девочки, не так ли?"^
Спеяхифика экономики горного дела и особенности рабочего графика определяли цикл домашних работ. Дом являлся хозяйственной единицей, в которой жена и дочери шахтёра были подчинены его рабочему ритму. Этим слиянием работы и семейной жизни объясняется зачастую особенно активная роль шахтёров в рабочем движении. Одна из самых крупных шахтёрских забастовок, которая в 1909-1910 гг. имела место в Южном Уэльсе, разразилась не в последнюю очередь из-за жалоб жён горнорабочих. Закон о 8-часовом рабочем дне побудил владельцев шахт ввести несколько смен. С тех пор, как жёнам шахтёров пришлось готовить обед в разное время, так как их мужьям и сыновьям редко удавалось попасть в одну смену, они стали призывать к стачке. Они играли в ней исключительно активную роль, забрасывали полицейских камнями, били окна контор и т.пЛ В Ланкашире дочери бастовавших горнорабочих собирали средства для их поддержки*. В Южном Уэльсе жёны горняков вносили существенный вклад в формирование классового самосознания. Традиционные формы общественного осуждения были включены в арсенал борьбы рабочих. В одном шахтёрском селе в
' ЗоНп А. V. 5ста1сЬт@... Р. 14.
^81еап^Р^. АЬзШтрГип^ и. Ара1Ые. АгЬеНегГгаиеп т Еп^пй 1890-1914// Ыз1еп йеп ОЬптасЫ. ^иг Яогт^еасЫсЬю луе^ЫюЬег \У1с1сг5сЬаЛ:5-Гоппеп / Н§. С. Нопле^ег и. В. Нет^. Ргап^Гиг1, 1981. 5. 197.
^ Натез М.Л. РегНШу... Р. 256 1Т.
^Из интервью дочери валлийского горнорабочего, родившейся в 1893 г. Цит. по: ТЬотрмп Р. Рг-оЫетв оГ Ме1ЬоВ т 0га1 Н^огу // 0га1 Н^огу. ТЬе .Тоита1 оПЬс 0га1 Н^огу 3ос1е1у. 1972. № 39. ^РиЫ1сКесогс10тсе,Н021 06 15.Ц11Т.по:57сат?Р-У.АЬ5ШтрГип§... 5. 197.
' ^оНп А. V. КсгаЮЬте... Р. 20.
Уэльсе жена шахтёра основала женскую секцию "партии труда". Во время общей забастовки она вместе с жёнами бастующих рабочих развернула свою собственную, напоминающую плебейские кошачьи концерты, борьбу против штрейкбрехеров:
"Один мужчина, который снимал комнату в деревне, вышел на работу. Мы, женщины, собрались вместе и решили пойти на шахту, чтобы застать его там. У нас были палки и метлы, и одна из нас привязала белую ночную рубашку к швабре) и так мы пришли на угольный рудник и ждали его там. Когда он пришел, мы начали ходить вокруг него, не пуская его, и ругались до тех пор, пока не вернулись с ним к дому, где он жил на постое. Мы стояли перед ним и пели, а затем пошли по домам. На следующее утро мы узнали, что он ночью ушёл из нашей деревни^.
В профессиональных союзах, напротив, полностью доминировали мужчины. Политическая и профсоюзная активность мужчин была возможна лишь в том случае, если женщины брали на себя заботы о домашнем хозяйстве и детях. С другой стороны, работницы и жёны рабочих реагировали острее всех на повышение цен. Поскольку они распоряжались домашним бюджетом, то их оно задевало первыми.
В сравнении с другими отраслями промышленности, заработная плата на английских шахтах, как правило, была сравнительно высока. Натуральная оплата углём дополняла денежный заработок. Во многих горнодобывающих регионах рабочие жили в отдельных домах на одну семью или в стоящих в ряд домах со своим огородом. Джордж Оруэлл по предложению Виктора Голаича, основателя "ЬеП Воо^ С1иЬ" ("Клуба левой книги"), в 1936 г. провёл два месяца у горняков Барнсли, Шеффилда и Уигана, находившихся тогда из-за экономического кризиса без работы. Он описывает "типичный образчик" десятка тысяч "впритык стоящих домов" Шеффилда, которые он осмотрел:
"Дом на Томас-стрит. Стоят впритык, две комнаты наверху, одна — внизу (т.е. трёхэтажный дом с комнатой на каждом этаже). С подвалом. Жилая комната 14 на 10 шагов, верхняя соответственно. Раковина в жилой комнате. На верхнем этаже нет двери, т.е. он свободно сообщается с лестницей. Стены жилой комнаты слегка влажные, стены верхней комнаты разваливаются и пропускают воду со всех сторон. Дом такой тёмный, что надо весь день держать свет зажжённым. Электричество стоит шесть пенни в день (вероятно, это преувеличение). Семья состоит из шести человек — родители и четверо детей. Муж (живёт на пособие) болен туберкулёзом. Один ребёнок в больнице, остальные выглядят здоровыми. Снимают этот
^ Цит. по: 1Ый. Р. 20 (пер. автора).
дом семь лет. Переехали бы, но нет другого дома. Арендная плата 6 шиллингов 6 пенсов, включая сопутствующие расходы"'.
В садиках, расположенных позади многих жилых построек, женщины могли выращивать овощи и фрукты. Жёны и дочери горнорабочих постоянно прирабатывали, чтобы увеличить доход семьи. Они убирались в конторах управления шахт и в частных квартирах служащих. Они стирали бельё служащих в посёлках или продавали выращенные в садиках овощи и фрукты.
В компаниях горняков женщины участвовали редко. Общественная жизнь горняцких посёлков с характерными для неё выпивками, силовыми видами спорта и культурой питейных заведений, была вотчиной мужчин. Женщины свободное время проводили вблизи от дома в общении с соседками. Незамужние дочери шахтёров встречались в свободное время прежде всего друг с другом. В английских и валлийских шахтёрских сёлах они, однако, время от времени появлялись в трактирах, хотя это воспринималось мужчинами неодобрительной Они различали "достойных уважения" девушек и тех, кто позволял себе показываться в пивных.
Современные формы домашней работы, вроде покупок) приготовления изысканной пищи, уборки в квартире и тому подобное, играли второстепенную роль в связи с бедностью горнорабочих первых десятилетий XX в. На первом месте стояли починка и чистка рабочей одежды шахтёров — утомительное субботнее и воскресное занятие их жён и дочерей, работа в саду и часто возделывание арендованного участка земли, удовлетворявшая часть потребностей в продуктах питания и уменьшавшая зависимость семьи от рынка. Сад и взятая в аренду земля давали дополнительную возможность содержать скот (свиней, коз, кур, кроликов и, редко, корову). Многие жёны горнорабочих одежду шили в основном сами\ Несомненно, хозяйство горняков в первые десятилетия XX в. принадлежало ещё к типу двойной экономики: работа женщин по самообеспечению была так же необходима для выживания, как и заработок шахтёров.
Изложение, ограниченное преднамеренно противоположными, но показательными примерами регионального развития, показало, что следует различать историю семей рабочих в процессе индустриализации села и городов. Аграрный оазис первых семей рабочих часто вёл к формированию двойной экономики, особенно в периоды обусловленных индустриализацией кризисов и нестабильности. Следует различать процесс индустриализации в тех городах,
0те11 (7.^е§... Р.53. ^ ЗоНпА. V. 8сга1сЬтё... Р. 18. ^ Ср.: Ет/е№ А.К. АиаКоттеп... 5. 269 Г.
176
177
которые сложились исторически) и тех, которые возникли только в период индустриализации. Регионы типа Ланкашира лучше показывают непрерывность развития рабочего класса и его семейных форм, чем возникшие исторически города. Здесь развитие в основном шло путём дисконтинуитета. Аналогично стадиям экономического развития (мануфактура, надомная промышленность, индустриализация, массовое производство готовых изделий) изменялась структура рабочего класса и формы его воспроизводства. Период формирования семьи, характерной для надомной промышленности, сменился фазой, когда возможности для заключения брака были редки, а эта последняя — постепенным формированием способного к созданию семьи рабочего класса, в котором квалифицированные рабочие с их выраженной тенденцией к переустройству семейной жизни достигли нормообразующего, формирующего образцовые модели влияния. В следующем параграфе будет подробнее освещено развитие отношений в семьях фабричных рабочих с середины XIX в.
3. Семьи фабричных рабочих
Ниже представлен обзор истории семей фабричных рабочих до Первой мировой войны, составленный на основе данных многочисленных анкет и отчётов. При этом отраслевые и региональные различия по необходимости не учитывались. С другой стороны, именно для семей фабричных рабочих конца XIX — начала XX в. отмечается рост их относительной однородноспг. Этот процесс был прежде всего обусловлен имевшим многочисленные последствия разделением в пространстве семейной жизни и дающего доход труда. Ритм семейной жизни во всё большей степени определяются унифицировавшимся порядком регулирования рабочего времени на фабриках. Разумеется, многие фабричные рабочие всё ещё производили необходимые продукты питания на собственных или взятых в аренду огородах и участках пашни. В целом, семьи промышленных рабочих ни в коей мере не были только потребляющими единицами. Различные работы по изготовлению продуктов питания, одежды, заготовке топлива формировали сложный комплекс семейного воспроизводства, в котором муж, жена и дети —- все имели специфические задачи. Это вело к чёткому определению возрастных и половых ролей членов семьи и включало их в коллективные работу и жизнь, которые ограничивали индивидуальное пространство действий отдельных лиц в соответствии с существующим экономическим положением. Утверждения об освобождении семьи наёмного рабочего от производственных функций и о том, что труд покидает семью наёмного рабочего^ не должны вводить в заблуждение. Этот
' Ср.: ТугеИ И. РгоЫетпе етег ТЬеопе (Дег ^еяеИнсЬаШюЬеп Аи^ГГегеп^е-
процесс занял жизнь нескольких поколений и ни в коей мере не был прямолинейным, он шёл с перерывами и попятными движениями, приходившимися на времена общественных и экономических кризисов.
С первыми полупролетарскими сельскими семьями горнорабочих многие семьи фабричных рабочих имеют то общее, что они также сдавали комнаты или койки постояльцам, чтобы получить побочный квазихозяйственный доход и тем самым облегчить расчёты за жильё. Кроме того, фабричные рабочие XIX — начала XX в. очень часто меняли арендуемые квартиры. "Полуоткрытая" семейная структура, сближение именно беднейших и многодетных семей с посторонними семье "коеччикамн" и ^жильцами", частая смена квартир были присущи семейной жизни рабочих до Первой мировой войны и отчётливо отличали её от семейных отношений буржуазии.
3.1. "Поду открытые" семьи и "кочевое" жильё
Множество детей, едва ли избалованных воспитанием и присмотром, посторонние семье квартиранты, снимавшие углы и койки (жильца, имевшего достаточно денег, чтобы снять целую комнату, венские рабочие уважительно величали "хозяином" — "йттег-Ьегг"), частые смены места жительства воспринимались современниками-буржуа как признаки бессемейности первых поколений городских рабочих^. Среди социалистов были распространены стереотипные представления о "разрушении семьи" как следствии бедности, отделения внедомашнего труда от семейной жизни и вынужденного совместного проживания семей рабочих с постояльцами^.
Разговоры о "разрушении семьи", однако, никак не соответствовали значению семьи для рабочих, живших в условиях нужды и нищеты конца XIX — начала XX в. В их основе в значительной степени лежали отличия пролетарской семьи от буржуазной модели семьи, которая, с её мужчиной-кормильцем, женщиной-домохозяйкой и свободными от работы детьми, представляла собой миф о счастье, привлекавший функционеров рабочего движения и буржуазных социал-реформаторов.
На семейную жизнь фабриччых рабочих традиции н жизнь семей жителей села н кустарей-надомников влияли много сильнее, чем это вписывалось в семейную модель городской буржуазии. Формы семьи фабричных рабочих в конце XIX — начале XX в., от-
гип§ йег рпуаНаМеп то^етеп К-етГатИ^е// ^еПасЬпП Гйг 5021010^16. 1976. № 5. 3. 393 ГГ.
" Ср.: ЗотЬаП ]У. Оав Рго1е1апа1. Ргап^Гиг1, 1906. 3. 16. ^Ср.: ВеЬе1А. 01е Ргаи ипё (1ст 5021811511^5 (3879). Вег-1т, 1962; КиМеО. Ши^пПеКиНиг-и. 51«еп@е8сЬ1сЫе(1е5Рго1е{апа15. (1930). Ргап^ГиП, 1971.
ражавшне процесс формирования промышленного рабочего класса из неоднородных по составу социальных групп, имели во многих отношениях переходный характер. На них накладывали отпечаток пополнявшие ряды индустриального пролетариата выходцы из сельских низов) стремившихся предодеть ограниченность своих жизненных перспектив. Они привыкли спать вместе с посторонними людьми. "Сдача коек постояльцам" в городах в известной степени была продолжением образа жизни сельских низов. Кроме того, "сдача коек" помогала вынести бремя арендной платы тем семьям рабочих, которые сняли квартиру. Постояльцы, снимавшие углы н койки, давали семьям первых рабочих возможность обеспечить себя элементарнейшей предпосылкой буржуазной семейной жизни — квартирой. Для многих рабочих семей это было неизбежной необходимостью, пока заработки поступавших на работу детей не позволяли им отказаться от сдачи комнаты или койки жильцам. Добавим к этому, что сыновья и дочери первых поколений рабочих получали лучшее образование, чем их родители, и поэтому — более высокую заработную плату. Связанные с этими процессами перемены, общий рост реальных доходов в конце XIX в. сделали возможным переход семей рабочих в сферу частной жизни, увеличение её закрытости в отношении посторонних семье лиц. Тем самым положение семей хорошо зарабатывавших и имевших высокую квалификацию рабочих и мелких бюргеров выровнялось. Наконец, развёрнутое после Первой мировой войны частными обществами и городской администрацией массовое строительство жилья для рабочих, а также снижение внутренней миграции ослабят стимулы к сохранению полуоткрытых семейных структур в среде рабочих.
3.2. Доход и жизненный стандарт
От размера заработной платы отца семейства зависело в целом, должна ли работать его жена. Сюда добавлялись заработки уже работавших, но ещё живших в родительском доме детей) которые также большей частью шли в семейный бюджет. Надёжность уровня заработной платы как параметра определения жизненного стандарта семьи фабричного рабочего ограничивается несколькими факторами. С одной стороны, многие рабочие были заняты на производстве не постоянно, а с множеством вынужденных перерывов (увольнения, болезни, несчастные случчи и т.п.). С другой стороны, семейный доход городского фабричного рабочего складывался из разных вариативных компонентов. Наряду с регулярной оплатой труда на производстве пролетарский домашний бюджет формировали случайные заработки членов семьи (включая детей и подростков), а также доходы от надомного труда, сдачи внаём жилья, пре-
доставление услуг постояльцам. В этом отношении показатели дохода, учитывающие только официальную заработную плату, вряд ли позволят сделать точное заключение о жизненном стандарте семей рабочих. Более основательные выводы представлены в исследованиях домашнего их бюджета.
Анализ заработной платы н стоимости жизни рабочих из Хем-ница в 1900 г. показывает, например, что заработка отца семьи, имевшей трёх детей, не хватало на приобретение продуктов питания. Вследствие этого в семьях почти 60% квалифицированных рабочих металлообрабатывающей промышленности, более чем 80"/о — текстильной промышленности и более чем 86% — в строительстве жена и трудоспособные дети в силу необходимости были заняты на производстве^. Сравнительное исследование бюджетов 22 мюнхенских семей квалифицированных рабочих в 1907 г. показало, что, несмотря на повышенный средний доход мужей, в 13 семьях женщины "подрабатывали"^ Какие разные н вариативные доходы формировали бюджет семьи рабочего, видно из приводимого ниже описанияясемьи неквалифицированного фабричного рабочего из Лейпцига, состоявшей из 5 человек, середины 80-х гг. XIX в.:
"Средства, на которые жила эта семья (рабочий с женой и тремя детьми: девочка 1 1 лет и два мальчика 8 и 4 лет), добываются всеми её членами, и несмотря на это, они чрезвычайно ограничены. Муж занят дроблением костей... на фабрике искусственных удобрений и получает ежедневно при нормальном рабочем дне 2,20 марки. Жена сортирует старые кости и получает в день 1,20 марок. Дети также уже ищут малейшие возможности, чтобы принести в дом деньги или добыть продукты. Квартира находится позади трактира с кегельбаном. Поэтому старший мальчик по воскресеньям и вечерами на неделе зарабатывает несколько пфеннигов, расставляя кегли. Его сестра иногда помогает ему в кегельбане. Родители оценивают годовой доход от "кегель" в 4-5 марок... Доход мужа в 2,20 марок в день подчас несколько увеличивается за счёт сверхурочных, которые, правда, случаются не каждую неделю... Заработок женщины равномерен, работая на фабрике, она получает в день 1,20 марок умножить на шесть дней = 7,20 марок. Но она работает там не всегда. Две недели перед Пасхой она работала на фабрике, но сейчас намерена поскорее вернуться с фабрики к работе по дому) потому что — с сожалением отмечает она — домашнее хозяйство вследствие её ненормального отсутствия совсем заброшено. В прошлом году в
" Но^тапп Е. УоН^ипДИсЬе Ве1гасЬ1ип§ гит рго1е1еп5сЬеп РапиНе т СЬетпИг ит 1900 // ^звепасЬаГП. ^е^зсЬпП. йег НитЬо]сН-итует511й1 ги ВегПп. ОеаеНасЬаГ^-и. хргасЬ^а. Ке^е. 1971.^. 20. 5. 67 Г.
' Сопга^Е. ЬеЬепвГиЬгипё уоп 22 АтЬе^егГатШеп МйлсЬеп 1909. Цит. по: Ко^епЬаит Н. Рогтеп йег ратШе. 5. 403.
в это время она выращивала ромашки на продажу и в течение нескольких недель зарабатывала на них по пять марок. Подсчитать годовой заработок жены просто невозможно" '. По собранным дляяВены сведениям, относящимся к двум последним десятилетиям XIX в. и предвоенным годам, примерно 40% жён рабочих трудились полный рабочий день, другие 40% работали на производстве от случая к случаю и яишь в 10-20% семей женщина могла сосредоточить свои силы исключительно на ведении домашнего хозяйства и семьей Разумеется, доля заработной платы замужних женщин в бюджете семьи рабочего была скорее небольшой, что свидетельствует как об отчётливой тенденции к ориентации семьи рабочего на буржуазную семейную модель, так и о соотношении авторитетов в рабочей семье. Причинами были, с одной стороны, значительно более низкая заработная плата) которую предприниматели платили женщинам, с другой — частые перерывы в работе по найму у женщин. Из обследований бюро рабочей статистики хозяйственных счетов и условий жизни семей венских рабочих в 1912-1914 гг. следует, что заработная плата замужних работниц составляла в среднем только чуть больше 10% общего домашнего бюджета. И напротив, вклад трудоспособных детей в бюджет семьи был почти вдвое больше — 19,8% ^ Таким образом, упорно бытовавшая оценка наёмного труда замужних женщин как "приработка" имела реальное основание. Этот и множество других бюджетных анализов доказывают, что большинство семей рабочих не было в состоянии удовлетворить первостепенные потребности семьи за счёт дохода отца семейства. Эпизодический и часто прерывавшийся наёмный труд женщин, а также включение заработка работавших детей в общий бюджет семьи было неизбежной необходимостью для большей части семей рабочих^.
В Германской империи с конца 80-х гг. XIX в. постоянно росла доля женщин, которые после вступления в брак продолжали работать, в то время как число незамужних работниц в промышлен-
' Mehner Н. Der Haushalt u. die Lebenshaltung einer Leipziger Arbeiterfamilie // SmoUersJahrbuchll. 1887. S. 302. Цит. по: RosenbuumH. Formal der Familie. S.310ff
^Inaina-SferfieggK.T. Die personlichen Verhaitnisse die Wiener Armen. Sta-tistisch dargestellt iiach den Materialen des Verems gegen Verarmung u. Bettelei. Wien, 1899. S. 12; Wutschaftsrechnungen u. Lebensverhaitnisse von Wiener Arbeiterfamilien 1912-1914, Erhebung des k.k. Arbeitsstatistischen Arntes mi Handelsministerilffli. Wien, 1916. S. 35.
^Wirtschaftsrechnuneen... S. 37; ср. также: Gr-uher f. Die Haushaltung die ar-beitendenKlassen. Jena, 1878. S. 104.
* Ср.: Ehmer J. Frauenwerbsarbeit in der mdustriellen Gesellschaft // Beitrage zur historischen Sozialkmide. 1981. №3. S. 99.
ности слегка сократилось^ Но следует также помнить, что значительно возросло число замужних женщин в целом, в промышленности — с 140 804 до 278 387 или на 97,7% ^ Всё же бесспорным остаётся, что работа на фабрике и в дальнейшем была сферой деятельности незамужних женщин: в 1907 г. в Германской империи примерно на 1,1 млн незамужних работниц (1898 г. — 1,0 млн) приходилось 450 000 замужних (1895 г. — 248 000). Кроме того, 243 000 овдовевших или разведённых женщин работали в промышленности (1895 г. — 220 000)^ То же относится к Англии^, Франции^ и Австрии^. Проведенное в 1896 г. в Вене анкетирование об "условиях труда и жизни венских наёмных работниц" констатировало, что "работницы во всех отраслях промышленности представляют более молодые возрастные группы"^.
Это относилось не только к текстильным фабрикам, где с начала индустриализации доминировали женщины (здесь работала часто почти половина всех замужних женщин^), но к городам с "типично мужской" промышленностью. Так, в Нортгемптоне и Ридинге едва ли можно было найти семью, в которой и муж. и жена не работали бы вне дома^. В Лондоне, Шеффилде, Бирмингеме и Манчестере работало на произволе тве только 10-20% замужних или овдовевших женщин^. Но и эти женщины имели побочные заработки,
Tilly L. Occupational Structure, Women's Work and Demographic Change in Anzm and Roubaix, 1872-1906. 1977 (рукопись); Steams P.N. Working Class Women in Britain 1890-1914// Workers in the Industrial Revolution/ Ed. by P.N. Steams and O.J.Walkowitz. London, 1974. P. 401 ff.; Ehmer.}. Frauenarbeit u. Arbeiterfamilie in Wien. Vom Vormarz bis 1934 // Geschichte mid Cesellschaft. 1981. № 7. S. 443. ^ Otto R. Ober die Fabrikarbeit verheirateter Frauen. Stuttgart, 1910. S. 101.
Simon H. Der Anteil der Frau an der deutschen Industrie nach der Ergebnissen der Berufszahiung von 1907. Jena, 1910; ср. также: Albrecht W. u.a. Frauenfrage u. deu-tsche Sozialdemokratie vom Ende des 19. Jahrhunderts bis zum Beginn der zwanziger Jahre // Archiv fur Sozialgeschichte. 19. 1979. 459 ff. с обширной бибдиографией. * Census of England and Wales, 10: Occupation and Industry. London, 1914. ' Ср.: Tilly L.A., Scot) J. W. Women... P. 63.
Ср.: EbrnerJ. Frauenwerbsarbeit...; Он же. Frauenarbeit... S. 438 ff; RiglerE. Frauenleitbild li. Frauenarbeit in Osrerreich vom ausgehenden 19. Jahrhundert bis zuin Zweiten Weltimeg. Wien, 1976.
" Die Arbeits- u. Lebensverhaitnisse der Wiener Loharbeiterinnen. Ergebnisse u, stenographisches Protokol der Enquette uber Frauenarbeit, 1896. ^SfearnsP.N. Abstumpfting... S. 205.
"BowleyA.L., Вигие^-Н^г^Л.К. Livelihood and Poverty. London, 1915, Ср. также: CadbutyE. и.о. Women's Work and Wages. L., 1906; HewllfM. Wiwes and Mothers in Victorial Industry. L., 1958.
Census of England and Wales, 10: Occupation and Industry. London, 1914. Цит. •[to-.RtearnsP.N. Abstumpftmg... P. 188fr
менее заметные, но приносившие желанное пополнение семейного бюджета: они сдавали комнаты, шили дома для швейных фабрик и т.п.
Женский труд во всех центрально- и западноевропейских странах применялся в основной его массе в отраслях с низкой заработной платой, прежде всего в текстильной промышленности. В 1907 г. в текстильной промышленности Германии было занято более половины всех работавших женщин (1,2 млн.)\ С большим отрывом за ней следовали пищевая, затем металлообрабатывающая) добывающая и бумажная промышленность. Кроме фабрик и заводов) женщины работали прежде всего в сфере услуг и торговле. Женский труд, как правило, был трудом неквалифицированным или средней квалификации, плохо оплачиваемым, относившимся к самым низким разрядам заработной платы. Даже если женщины выполняли ту же работу, что и их коллеги-мужчины, они почти повсюду получали меньше на 30-50%. Современники видели причины в "дилетантском характере" женского труда, низкой квалификации, частых сменах места работы. Этим, а также главенствующей ориентацией большинства женщин на домашнее хозяйство и материнство определялась их низкая самоидентификация с профессией:
"Ежедневно масса женщин оставляет производство, чтобы выйти замуж, какое-то время поработать по дому, помочь в сельском хозяйстве или по каким-либо иным причинам, и так же ежедневно множество новых работниц стремится заменить выбывших... преобладающая часть находится в возрасте примерно от 14 до 25 лет, зрелые годы представлены в меньшей степени, а более старшие вновь сильнее... Брак отвлекает значительную часть женщин от промышленного заработка.., пока овдовевшие, разведённые, покинутые, обременённые многочисленными детьми или живущие в нищенских условиях, они не приходят вновь на фабрику"^
Профессиональное или среднее образование девочек в семьях рабочих не было принято. Это соответствовало особенностям семейной экономики, которая определяла полам специфические роли в жизнеобеспечении семьи. Девочки должны были как можно раньше дополнять семейный бюджет, отдавая большую часть заработка. Сыновьям позволяли получить квалифицированную профессию, имея в виду перспективу их будущей роли главы семейства. При этом, без сомнения, большее значение имело то, что дочерям рабочих, как и у буржуа, предназначалась в первую очередь роль домохозяйки и матери. Поэтому нет ничего удивительного, что различные опросы работниц постоянно выявляют их отношение к
^ Simons Н. Ор. cit.
^ВаитМ. Fabrikarbeit и. Frauenleben// Die Verhandlungen des 21. Bvan-gelisch-sozialen Kongressesin Chemnitz 17.-19.5.1910. Gflttingen, 1910. S. 100.
184
работе на производстве только как к временной стадии, необходимой, чтобы занять время до вступления в брак и скопить денег для обзаведения хозяйством или чтобы помочь преодолеть бедственное положение семьи. Возрастная группировка промышленных работниц отражает эту установку. По результатам германской профессиональной переписи 1907 г. работниц в возрасте от 16 до 20 лет было 25,9%, от 20 до 30 лет— 33,4%, от 30 до 50 лет— 22,7%, а старших возрастов — 7,2% \ Группируя иначе, работницы в возрасте до 30 лет составляли почти 60% всех женщин, занятых в производстве. Так как брачный возраст у женщин в среднем составлял 27 лет, можно предположить, что большая часть работниц на первом году супружества по крайней мере временно возвращалась к ведению домашнего хозяйства. Из различных обследований промышленных работниц следует, что большинство женщин, которые после вступления в брак и рождения нескольких детей продолжали работать, делали это вынужденно, из хозяйственной необходимости, хотя и предпочитали оставаться дома. В большинстве случаев причиной называли слишком низкий заработок мужа^
Однако, уйти с фабрики, мастерской или магазина ни в коей мере не означало в дальнейшем заниматься только кухней и детьми. Многие женщины, которые, имея маленьких детей, могли выйти на работу, пытались найти заработок, легко сочетаемый с делами по дому. Профессии швей, вышивальщиц, мотальщиц, прачек и т.п. были распространены среди замужних женщин, остававшихся дома. В больших европейских городах надомный труд доминировал прежде всего в швейной промышленности. Эта новая надомная промышленность, лишь условно сопоставимая с сельскими надомными промыслами XVIII-XIX вв., находилась в тесной связи с фабричным производством. Часто молодые девушки начинали трудовую жизнь на фабрике и после замужества и рождения детей переходили на надомный труд в той же отрасли. Распределением заказов отчасти занимались фабрики, отчасти специальные люди, работавшие с надомниками. Ими были бывшие ремесленники, жёны ремесленных мастеров и служащих: они организовывали производство в своих квартирах и кроме того давали надомную работу замужним женщинам ("потогонная система"). Надомничество требовало чёткой координации работы по дому, воспитания детей и на-
^ Simons Н. Ор. cit.
^ Schneider L. Arbeiterhaushalt... S. 101; FurthH. Die Fabrikarbeit verheira-terer Frauen. Frankfurt, 1902. S. 22; для Австрии среди прочих: LeichlerK. So leben wir... 1320 Industriearbeiterinnen berichten tiber ihr Leben. Wien, 1932. S. 54. Более 95% фабричных работниц, опрошенных в ходе этого обследования, на вопрос "Остались бы вы дома, если бы ваш муж достаточно зарабатывал?" ответили утвердительно.
185
домного труда в условиях крайне ограниченного пространства. Типичным следствием было удлинение рабочего дня женщин. О замужних работницах-надомницах в сигаретной промышленности Дрездена перед Первой мировой войной, частности, сообщается:
"Редко женщины находят до обеда время для свёртывания сигарет или склеивания гильз. Это возможно только в том случае, если муж, например, работает посменно. Иначе женщина может выбрать время для надомного труда только тогда, как помыта посуда после обеда. Тогда она в лучшем случае 3-4 часа может спокойно поработать. В то же самое время посещающие школу дети выполняют домашние задания. Но если дети младше шести яет и нет старших братьев и сестёр, которые могли бы за ними присмотреть, женщине приходится намного тяжелее, и ей, естественно, постоянно мешают в работе. Лишь вечером после ужина для большинства надомных работниц начинается собственно работа, тогда они сидят до ночи за столом, чтобы вовремя сделать требуемое количество"^
Надомный труд был распространён и среди жён и дочерей в обедневшей семье среднего слоя) мелких торговцев и ремесленников, а также потерявших постоянный источник дохода чиновников и служащих. Они верили в возможность скрыть за стенами дома, что их жёны и дочери работают, а это ясно указывает на их бедность. Жёны хорошо зарабатывавших квалифицированных рабочих также предпочитали надомный труд и старались, если заработок мужа разрешал, не работать вне дома: ведь тогда соседи увидели бы, что муж не может прокормить "свою" семью. Низкую оценку "фабричных девушек" частью рабочих, по-видимому, подпитывало отношение к ним "уважаемых" рабочих-специалистов. Эта оценка почти всегда имела специфический подтекст. Патриархальный муж в пребывании супруги дома видел то преимущество, что он мог лучше контролировать социальные и сексуальные контакты ставшей, таким образом, "частью дома" жены. Разумеется, при большом предложении надомного труда заработная плата снижалась, и надомный труд экономически становился тем, чем он идеологически и без того уже был для большей части рабочих: дополнительным приработком к зарплате мужа. Поэтому труд жён рабочих едва ли, как постоянно утверждали консервативные критики, выражал повышенные или даже завышенные потребительские желания. Вопреки господствовавшему среди рабочих семейному идеалу, его необходимость была продиктована требованиями жизнеобеспечения преобладающей части рабочих семей.
^ Sternthal F. Die Heimatarbeit in der Dresdner Zigarettenindustrie. MUnchen, 1912. S. 44.
186
J. 3. Домашнее хозяйство, материнство и работа
Вид и объём домашнего труда зависели от того, было ли хозяйство рабочего полностью обеспечено производственными заработками одного или нескольких членов семьи, или они дополнялись продуктами питания, полученными в небольшом подсобном хозяйстве, огороде и т.п. Если домашний бюджет, как в больших городах, формировался исключительно за счёт денежных доходов, то работа по дому ограничивалась немногим^ Как правило, горячую пищу готовили раз в день, семья довольствовалась дешёвыми овощами, нередко остатками с рынков или из магазинов. Мясо подавалось в основном только по выходным и праздничным дням, но хозяйка, используя всё своё уменье, должна была купить его как можно дешевле, например, в лавках, торгующих несортовым мясом^ Меню рабочей семьи из Франкфурта-на-Майне в 1900 г. выглядело примерно так:
"По воскресеньям можно приготовить фунт мяса и немного овощей, по дешёвке купленных перед закрытием рынка. По понедельникам я готовлю гороховый суп с суповой зеленью и парой картофелин... Во вторник можно подать суп из поджаренной крупы и картофель с овощами, причём мужу (sic!) добавить немного колбасы. Вечером я пью кофе или что-нибудь тёплое, что останется. По средам можно приготовить кислую капусту с картофельным пюре, тогда к этому я готовлю для мужа (!) свиную ногу, чтобы у него было немного мяса. В четверг можно приготовить бобовый суп с суповой зеленью, небольшим количеством муки и лука... В пятницу можно приготовить также недорогой молочный суп. Я достаю чёрствый хлеб, муку и битые яйца, которые можно купить очень дёшево, и делаю клёцки, а также к этому немного фруктов... В субботу можно также сварить хороший картофельный суп из полфунта баранины за 20 пфеннигов'^.
Как явствует из этого примера, лучшая по качеству и более богатая жирами пища предназначалась работающим членам семьи, прежде всего супругу и отцу. Женщины и дети были ограничены в потреблении мяса, масла и жиров. "Женщины и дети едят маргарин, денег в хозяйстве просто не хватает на большее", — заметила о положении жён рабочих буржуазная деятельница Алиса Саломон, боровшаяся в 1900 г. за права женщин*. А жена рабочего из англий-
" К истории домашней работы в целом см.: Kittler G. Hausarbeit. Zur Geschichte einer "Natur-Ressource". Mlinchen, 1980; Bock, Duden. S. 118 fF.
^ Ср.: Conrad E. Etwas von der Lebensftihrung der Arbeiterfamilien // BIStter ffir Soziale Arbeit 1. 1909. №1. S. 33 f.
" Из: Furth H. Die Lebenshaltung des GroBstudtischen Arbeiters. Nach den AktendesHauspflegevereins Frankfurt a. M.f/ Die neueZeit. 1897/98. № 16/1. S. 634 f. * Salomon A. Stumme Martyrerinnen // Die Frau. 1909/5. № 16. S. 269 fT.
ского города Йорка сообщает: "Если нам когда-либо нужно купить что-то особенное, пару сапог для одного из детей или в этом роде, для меня и детей нет обеда, или, может быть, чашка чая с куском хлеба, но Джим всегда получает свою еду на работу, и я никогда ничего не рассказываю ему об этом*'\
Еду готовили, как правило, без изысков^. Всё нужно было сделать быстро и по возможности просто. Во многих семьях рабочих не было подходящих плит. В большинстве случаев создать припасы съестного было невозможно из-за отсутствия денег, возможностей хранения в свежем виде, недостатка места. Покупали поэтому всегда понемногу, например, одну десятую фунта кофе или масла, одно яйцо, три фунта картофеля и т.пЛ Основная масса рабочих жила в буквальном смысле слова "из руки в рот" (von der Hand in den Mund leben = едва сводить концы с концами или букв. жить из руки в рот — прим. пер.) .Преобладало потребление холодных блюд. В одной из анкет опрошенные работницы самой тяжёлой домашней работой назвали не приготовление пищи, а стирку белья". "Рациональное ведение хозяйства", как позднее постоянно требовали буржуазные женские общества и функционеры рабочего движения, было невозможной Имел значение недостаток знаний о ведении домашнего хозяйства у многих жён рабочих: после школы они сразу начинали работать, чтобы пополнить семейный бюджет. Чтобы познакомить их с основами домашнего хозяйства, не хватало ни времени, ни подходящих примеров. Только с наступлением нового, XX в. повышение реальных доходов и рост потребностей позволили рабочим семьям больше заботиться о питании*. Если говорить о чисто городских домах рабочих, то продовольствие покупалось большей частью на рынках или в магазинах. Собственные продукты питания, как в полуаграрных городах допромышленной эпохи у рабочих и горняков, живших в сельской местности, здесь из-за нехватки огородов не производились. Исключение представляли заложенные с большим размахом во время Первой мировой войны военные огороды (а в мирное время Schrebergarten — небольшие огороды на
' Seebohm R. Rowntree, Poverty, a Study of Town Life. London, 1901 - P. 55. Цит. no: Stearns P. N. Abstumpfung. S. 195.
^Cp. среди прочих: MehnerH. Der Haushalt u. die Lebenshaltung einer Leipziger Arbeiterfamilie // Schmollersjahrbuch. 1887. № 1 1. S. 302 ff. ^ Ср.: Conrad E. LebensfUbrung... S. 33 f.
* Die Arbeits- und Lebensverhaitnisse der Wiener Lohnarbeiterinnen. Ergeb-nisse u. stenographisches Protokoll der Enquete tiber Frauenarbeit. Wien, 1896. S. 404.
^ Ср. среди прочих: Otto R. Ober die Fabrikarbeit verheirateter Frauen. Stuttgart, Berlin. 1910. S. 279; Rademww 0. Wie nahrt sich der Arbeiter? Frankfurt o. J.: Furth H. Lebenshaltung; Conrad E. Lebensftihrung... S. 33 f. " Ср.- EhmerJ. Frauenarbeit... S. 459 f.
188
окраинах городов). На них выращивались прежде всего овощи и фрукты, а также держали мелкую живность (кур, кроликов)'. Множество домовых книг и счетов показывает, что большая часть семейного бюджета рабочих тратилась на покупку продуктов питания. Чем беднее была семья, тем выше эта доля (закон Энгеля). В середине XIX в. она составляла от 60 до 70%, в 1900 г. — всё ещё около 50%. Второй крупной статьей домашнего бюджета чаще всего была плата за жильё. Её доля колебалась от 20 до 25%, пока к началу Первой мировой войны в большинстве центрально- и западноевропейских стран рост арендной платы не остановился. Соответственно, благодаря строительству коммунального жилья жилищные расходы сократились^ Остаток бюджета— около 20%— шёл на одежду, карманные расходы мужа, посещение пивной и покупку табака, освещение, иногда на страхование^.
Среди вопросов о влиянии наёмного труда на положение женщин современниками наиболее широко обсуждался вопрос об ущербе, который производственная работа вообще и во вредных условиях в особенности наносила беременным. В XIX в. ещё не было законодательства о защите рожениц. Из финансовых соображений большинство женщин работало перед родами до последнего. Рабочие больничные кассы выдавали роженицам пособие в первые недели после родов, но столь скудно, что многие женщины возвращались к работе при первой возможности. Обычными последствиями этого были гинекологические болезни, быстрое окончание лак-
^ Для Вены сравни: SiederR. Children of the War// The upheaval of the War/ Ed. by R. Wall, J. Winter. Cambridge, 1987.
"˜ Для Германии: SaldernA. Sozialdemokratie u. kommunale Wolmungsbaupolitik in den 20-er Jahren— am Beispiel von Hamburg und Wien// Archiv fur Sozialgeschichte. 1985. №25. S. 183 ff.; для Австрии см.: FddbauerP. St-adtewachstum u. Wohnungsnot. Determin^nteti ипгщ-eichender Wohnungsversorgung in Wien 1848 bis 1914. Wien, 1977; JohnM. Hausheirnmacht u. Mieterelend. Wohnver-haitnisse a Wolmerfahnmg der Unterschichteh in Wien 1890-1923. Wien. 1982; SiederR. Arbeiterfamilie.
^Cp. для Германии: Erhebungen von Wirschaftsrechnungen minderbenuttelter Familien im Deutschen Reich. Berlin, 1909. Tab. 61; ConrudE. Lebensfuning von 22 Arbeiterfamilien Miinchens. Mirnchen, 1909. S. 68 ff; Tenfelde K. Arbeiterhaushalt u. Arbeiterbewehgung 1850-1914 // Sozialwissenschaftliche Infonnationen fur Unterricht u. Studium. 1977. V. 6. №4. S. 60 ff., для Австрии ср.: Wiltschaftsrechnungen u. Lebensverhaitnisse von Wiener Arbeiterfamilien in den Jahren 1912-1914. Erhebungen des k.k. Arbeitsstatistischen Arntes im Handelsministerium, 1916; Die Arbeits- und Lonverhaitnisse in den Fabriken und Gewerben Niederosterreichs. Erhoben und Dargestellt von der niederosterreichischen Handels- und Gewerbekammer, 1870; Die Arbeits- und Lebensverhaitnisse der Wiener Lohnarbeitermnen. Ergebnisse und Stenographisches Protokoll der Enquete uber Frauenfrbeit, 1896.
189

стр. 1
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>