<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

б) наличие фактических данных, 'которые дают основание полагать, что это лицо, находясь па свободе, ;моЖет попытаться скрыться от дознания или следствия, воспрепятствовать установлению истины по уголовному делу или 'продолжать преступную деятельность.
Каждый из этих элементов сам ло себе недостаточен для принятия решения о задержании. Только в своей совокупности они образуют единое основание, указывающее на необходимость неотложного заключения под стражу определенного лица.
Идея о двучленной структуре оснований задержания находит свое подтчверждение в ч.2 ст. 32 Основ, где задержание связывается с: а) наличием иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления, и б) покушением этого лица на 'побег или отсутствие^ 'у него постоянного места жительства, или неустановлением его личности.
Перечисленные в п. «б* обстоятельства относятся ко второму элементу основания задержания. Каждое из них свидетельствует, что лицо, подозреваемое в преступлении, оставаясь на свободе, может в любое время уклониться от дознания и следствия. Поэтому возникает необходимость применить задержание, предупредить возможность его уклонения от расследования.
Если обстоятельства, составляющие первый элемент основания задержания, определяют 'круг лиц, в отношении которых возможно применение задержания, то обстоятельства, составляющие второй элемент основания, указывают, к кому из них нужно применить эту меру. Оба этих элемента находятся в органической связи, образуя единое основание, ограничивающее пределы необходимости применения задержания.
Таким образом, как в случаях, предусмотренных ч. 1 ст. 32 Основ, так и в случаях, 'предусмотренных ч. 2 этой статьи, основания задержания должны иметь два элемента. Но 'конкретное содержание одноименных элементов в разных частях ст. 32 Основ неодинаково. Это выражается, главным образом, а том, что в обеих частях указанной статьи предусматривается разный перечень данных, необходимых для задержания. В ч. 1 ст. 32 Основ содержится ограниченный перечень фактических данных, могущих использоваться для обоснования причастности лица к совершенному преступлению. В ч. 2 ст. 32 Основ, наоборот, исчерпывающий 'перечень касается не данных, позволяющих подозревать лицо в престуллении, а обстоятельств, указывающих на возможность совершения этим лицом действий, для предупреждения которых необходимо немедленное заключение его под стражу.
Согласно ст. 32 Основ задержание может применяться к лицу, подозреваемому в совершении только такого преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы. Между применяемой в уголовном процессе мерой процессуального принуждения и возможным видом наказания должна быть определенная соразмерность. Именно потому, что задержание представляет собой лишение свободы подозреваемого, оно не может применяться по делам о преступлендях, за
3 Зак. 163 .93
которые законом не предусмотрено в качестве наказания лишение свободы^.
При анализе оснований задержания следует учитывать те изменения, которые внесены в ст. 34 Основ Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля 1977 г. " Раньше заключение под стражу в качестве меры пресечения могло применяться по делам о преступлениях, da 'которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы, 'независимо от срока наказания. Сейчас применение названной меры пресечения ограничено делами только о тех престуллениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года. Применение предварительного заключения под стражу как меры пресечения по делам о преступлениях, за которые предусматривается наказание в виде лишения свободы не свыше одного года, допускается законом лишь в исключительных случаях. На практике это имеет место по делам о злостном уклонении от уплаты алиментов (ст. 122 УК РСФСР), об угрозе убийством, нанесением тяжких телесных повреждений или уничтожением имущества (ст. 207 УК РСФСР) и некоторых других преступлениях, когда достижение целей мер пресечения может быть осуществлено только путем заключения обвиняемого под стражу.
Ограничение применения заключения под стражу в качестве меры пресечения неизбежно должно повлечь за собой и сокращение применения на стадии 'предварительного расследования такой формы заключения под стражу, как кратковременное задержание.
Это объясняется следующими соображениями. Ранее отмечалось, что согласно ст. 32 Основ задержание в отличие от предварительного заключения возможно по делам о преступлениях, за которые может быть назначено наказание в «иде лишения свободы как до одного года, так и свыше. Целью задержания, как указано л Положении, является выяснение причастности задержанного к преступлению и разрешение вопроса о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу.
* В литературе предлагалось разрешить производить задержание я в случаях, когда лицо подозревается в преступлении, за которое не может быть назначено наказаняе в виде лишения свободы Обосновывалось это предложение общими соображениями, что такой порядок задержания подозреваемых лиц будет способствовать усилеиию борьбы со всеми преступлениями (см., например, Л. В. Лдал^хым. К вопросу о подозреваемом в советском уголовном процессе.— В ки: Развитие прав граждан СССР и усиление их охраны на современном этапе коммунистического строительства. Саратов, 1962, с. 316).
Указанное предложение встретило обоснованные возражения (см. С. /7. Ббкдыко^ Д. Л. Мдгеыемко. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969, с. 91: В. Г. Яочегкоа. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Автореферат кандидатской диссертации. М., 1965, с. 8). * «Ведомости Верховного Совета СССР*. 1978, № 7, ст. 120.
Поскольку сейчас предварительное заключение под стражу, как правило, не может применяться по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание до одного года лишения свободы, то соответственно, нет оснований и для задержания, ибо обсуждение вопроса о применении указанной меры пресечения по этим делам лишено смысла. Задержание в подобных случаях оправдано лишь в связи с наличием исключительных обстоятельств, делающих необходимым применение прбдварительного заключения под стражу, и по делам о преступлениях, наказываемых по закону лишением свободы на срок до одного года включительно.
Таким образом, изменение редакции ст. 34 Основ должно повлечь за собой внесение изменений и в правовое регулирование оснований задержания.
В литературе существует расхождение взглядов относительно круга источников, которые могут использоваться для установления оснований задержания.
Высказано мнение, что в данном случае могут использоваться только фактические данные, «которые стали известны из источников, упомянутых в законе (ст. 69 УПК РСФСР)*", т. е. показаний свидетелей, показаний потерпевших и других источников доказательств. Эта позиция вызвала справедливые возражения, поскольку такой вывод ведет к чрезмерному сужению фактических данных, которые могут рассматриваться в качестве такого основания ^.
В действующем законодательстве, помимо перечисленных в ст. 69 УПК РСФСР источников, имеются указания и на другие источники, посредством которых могут устанавливаться основания задержания. Так, согласно ст. 94 УПК Украинской ССР одним из поводов к возбуждению уголовного дела являются сообщения представителей власти, общественности или отдельных граждан задержавших подозреваемое лицо па месте совершения преступления или с поличным. Устные сообщения заносятся в протокол, который подписывается заявителем и должностным лицом, принявшим заявление. Такой протокол (а он составляется не только в Украинской ССР, 'но и в других союзных республиках) не является источником доказательств в смысле ст. 69 УГЩ РСФСР. Для того чтобы сообщение указанного лица приобрело значение показания свидетеля, лицо должно быть допрошено в установленною законом порядке, а его показания запротоколированы. Но упомянутое сообщение может быть использовано в качестве источника установления оснований задержания.
" Я. С. Голхмм, В. У. ^очбгкоа. Процессуальное положение подозреваемого. М, 1968, с. 17.
" См. .Е. JM. ^люкоа. Мера процессуального принуждения. Казань. 1974. с. 52.
Распространено голословное утверждение, что к «иным данным», на которые указывает ч. 2 ст. 32 Основ, могут быть отнесены и оперативные данные ^. Представляется, что эта позиция является неправильной.
Задержание — кратковременное лишение свободы. С задержанием связано появление самостоятельного участника уголовного процесса — подозреваемого, возникновение процессуально-правовых отношений между ним и органом, его задержавшим. Между тем оперативно-розыскные данные не могут служить основанием для принятия юридически значимых решений, в частности о лишении свободы граждан. Для водворения в ИВС лица, подозреваемого в преступлении, необходимо, чтобы подозрение против него основывалось на фактических данных, полученных из источников, которые могут исследоваться в рамках уголовного процесса и получить закрепление в материалах уголовного дела. По этим же соображениям мы не разделяем мнение, что задержание возможно в результате применения служебно-розыскных собак ".
3. Мотивы задержания
Из текста ч. 4 ст. 32 Основ следует, что для обоснованного решения о задержании недостаточно наличия основания, нужен еще и мотив. При отсутствии мотива задержание недопустимо. Между тем ^литературе это указание закона нередко обходится, остается без рассмотрения ^.
Нет единства взглядов и относительно понимания мотивов задержания. Ряд авторов под мотивом задержания 'понимают конкретные данные, факты, обстоятельства, обосновывающие необходимость задержания ^, «такие обстоятельства, которые свидетельствуют, что подозреваемое в совершении преступления лицо: 1) покушалось на побег, или 2) не имеет постоянного
" См„ например, С. Я. Бекем«о^ Е. Л. Afargugwco. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969, с. 89: Уголовный процесс. Учебник. Под ред. М. А. Чельдова. М., 1969, с 195: Уголовно-процессуальный кодекс Украинской ССР. Научно-практический комментарий. Киев, 1974, с. 142. " См. Л. Д. Франк. Задержание и арест подозреваемого. Душанбе, 1963,
с. 137.
" Си. f. Af. /Слюкое. Мера процессуального принуждения. Казань, 1974: Советский уголовный процесс. Под ред. Д. С. Карева. Учебник. М., 1975: Советский уголовный процесс. Под общей ред. И. И. Важанова, Ю. И. Гроше-вого. Киев, 1978 и др.
" Си. Научно-практический комментарий к Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. М., 1960, с. 185: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РС"ФСР. М., 1976, с. 194; С. Л. бекешко, f. Л. А(агаыенжо. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969, с. 99; Э. Ф. j^yffoao. Гарантия прав личности в советском уголовном процессе. М^ 1973, с. 167; В. А4. ^орнукое. Меры процессуального принуждении в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1978, с. 89 и др.
места жительства, или 3) не установлена личность подозреваемого* ^.
Мотивы в данном случае понимаю гся ка'к факты объективной действительности, обусловливающие 'необходимость задержания, отождествляются с основаниями задержания. В действительности мотивы — это не факты, а субъективные побуждения, воз" никающие на их основе.
Мотив есть необходимый элемент волевого акта, то, что побуждает лицо совершить определенное действие. Важное значение для понимания мотива задержания имеет выяснение связи, которая существует между мотивом и целью задержания.
По мнению известного советского психолога С. Л. Рубин-штейна, «мотив для данного действия заключается именно в отношении к задаче, к цели и обстоятельствам — условиям, при которых действие возникает. Мотив, как осознанное побуждение для определенного действия, собственно и формируется по мере того, как человек учитывает, оценивает, взвешивает обстоятельства, в которых он находится, и осознает цель, которая перед ним встает, из отношения к ним и рождается мотив в его конкретной содержательности, необходимой для реального жизненного действия. Мотив — как побуждение — это источник действия, его порождающий, но чтобы ста1Ь 1аковым, он должен сам сформироваться... Мотив человеческих действий естественно связан с их целью, 'поскольку 'мотивом является побуждение или стремление ее достигнуть» ^.
В связи с изложенным мы полагаем, что мотивом задержания, как побудительным началом для совершения этого действия, является стремление к достижению непосредственной цели задержания, необходимость ее достижения ^. Это положение получило распространение в литературе^. Соответственно, конкретными мотивами задержания следует признать стремление не допустить, чтобы лицо, подозреваемое в преступлении: а) уклонилось от дознания или следствия; б) помешало установлению истины по уголовному делу; в) продолжало преступную деятельность.
Указание в законе на необходимость мотива задержания призвано ограничить применение задержания лишь теми
" /7. М. Дааы^об, Л. Л. Якылюе. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Свердловск, 1961, с. 68.
" С. Л. Р^быдшгеДн. Основы общей психологии, изд 2-е. И., 1946, с. 564. ^ j;f. д(. Гj/]•км«. Основания и порядок задержания подозреваемого.— В кн.: Практика применения нового уголовно-процессуального законодательства. М., 1962, с. 62.
* См. Л. В. Ф/юнк. Задержание и .арест подозреваемого. Душанбе, 1963, с. 43; В. ^'. ^очетдод. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Автореферат кандидатское диссертации. М., 1965, с. 8-9; Советский уголовный процесс. Учебник. Под ред. Н. С. Алексеева, В. 3. Лукашевича, П. С. Эль' кищд. М., 1972, с. 284; Советский уголовный процесс. Под ред. С. В. Бородина и И. Д. Перлова. М., 1968, с. 142 и др.
37
побуждениями, которые соответствуют достижению целей данной меры процессуального принуждения^.
Требования закона об указании в протоколе мотивов задержания направлены на обеспечение обоснованности задержания ибо следователь, сотрудник органов дознания в каждом случае задержания обязаны объяснить, почему он'и тир имени ли jTv меру".
Подчеркивая различие между основаниями задержания как объективными фактами .и мотивами задержания ка:к субъективными побуждениями, в то же время следует указать и на их связь.
Мотив задержания, хотя и субъективное побуждение, но возникает на объективной основе. Оно вытекает из таких материалов дела, которые порождают у органов расследования опасемия, что лицо, подозреваемое в преступлении, может уклониться от следствия или дознания, помешать установлению истины или 'продолжить преступную деятельность. В результате возникает стремление, желание помешать заподозренному, не дать ему возможности совершить указанного действия. Это и есть мотив к задержанию. Например, лицо, застигнутое на месте преступления, не имеет постоянного места жительства. Это — объективные факты, образующие основание задержания Отсутствие у лица постоянного места жительства порождает опасение, что оно может скрыться от дознания и следствия, а отсюда и мотив к действию органа расследования — не дать ему скрыться путем задержания.
На практике требование закона об указании в протоколе мотивов задержания в большинстве случаев не выполняется. Объясняется это, видимо, тем, что закон не указывает конкретных мотивов задержания, а само понятие «мотив» недостаточно определенное, и многие практические работники не знают, что
" Поэтому представляется необоснованным отнесение к мотивам задержания необходимость «произвести первоначальные н неотложные следствен дне действия, направленные на обнаружение и закрепление следов преступления* (Д. Л. Сг/клюескыД. Участники предварительного следствия в советском уголовном процессе. Ростов, 1966, с. 94).
^ Существует мнение, что требование закона относительно мотивов задержания касается только случаев, предусмотренных ч 2 ст. 32 Основ (см Л. Af. ^обыДоа, /7. 77. Якыл*оа. Применейие мер продессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Свердловск, 1961, с. 68). Это неправильно. Указанное требование, как это вытекает из ч 4 ст 32 Основ, распространяется на все случаи задержания. Другое дело, что круг мотивов задержания при наличии «ямых данных^
подозревать в совершении преступления уже, чем в случаях, когда подозрение основывается на обстоятельствах, указанных в ч 1 ст. 32 Основ. Поскольку согласно части второй этой статьи задержание допускается только тогда, когда лицо, подозреваемое в преступлении, покушалось на побег или когда оно не имеет постоянного места жительства, или когда не установлена его личность, то мотивом задержания в любом из этих случаев является наличие опасений, что указанное лицо может скрыться от дознания идя следствия, стремление воспрепятствовать ему в этом а@
оно обозначает, каково его содержание ^. Нет единого мнения о содержании этого понятия и в юридической литературе. Более того, даже в психологии не дается однозначного объяснения мотива как психологической категории ^.
Обращает на себя внимание тот факт, что в уголовно^про-цессуальном законодательстве ссылка на мотив следственного действия как условие правомерности его применения встречается только в одном случае, когда речь идет о задержании. Это объясняется, видимо, тем, что при правовом регулировании таких однородных институтов, как задержание и 'предварительное заключение лод стражу,'имеет место разный подход к определению оснований применения этих мер.
Основание предварительного заключения как меры пресече ния ограничивает его применение только случаями, когда имеются данные полагать, что обвиняемый (подозреваемый) может скрыться от следствия и суда, воспрепятствовать установлению истины или продолжать преступную деятельность.
Задержание осуществляется для решения вопроса о применении к задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу, и, следовательно, его применение не должно выходито за рам'ки ограничений, установленных для применения мер пресечения. Между тем основание задержания, связывая краткосрочное лишение свободы лица с наличием указанных в законе данных подозревать это лицо в преступлении, подобных ограничений не содержит. Поэтому и появилось в 'законе такое понятие, как мотив задержания. Оно призвано ввести для задержания те ограничения, которые в отношении предварительного заключения под стражу содержатся в основаниях его применения.
Таким образом, для введения одних и тех же ограничений в отношении применения задержания и предварительного заклю-
" По данным А И Сергеева, на вопрос, что следует понимать под мотивом задержания, 275 опрошенных следователей органов внутренних дел дали следующие ответы 40%—тяжесть преступления и опасение, что подозреваемый скроется, помешает расследованию или будет заниматься преступной деятельностью, 38,6% — факт совершения преступления и наличие в дсй#л-виях подозреваемого признаков состава преступления; 4% — основания задержания, 1^о — необходимость изоляяии подозреваемого, Г^ — мотивы со-дершения прес1упления, 0,7%—внутреннее убеждение следователя в необходимости задержания, 0,7% — достаточные доказательства вины, 0,3 Id — субъективное отношение следователя к задержанию; 13,7% следователей заявили, что затрудняются дать ответ на поставленный вопрос (Л. Я. Сер-геее. Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления, по советскому уголовно-процессуальному закону Горький, 1976, с. 20).
^ «В современной психологии термином «мотив» (мотивация, мотивирующие факторы) обозначаются совершенно разные явления. Мотивами называют инстинктивные импульсы, биологические влечения н аппетиты, а равно переживание эмоций, интересы, желания, в пестрота перечне мотивов можно обнаружить такие, как жизненные цели и идеалы, но также и такие, как раздражение электрическим током* (Л. 7/. ./Тгомгьеб. Деятельность, ооэнашю, личность. И, 1975, с. 189).
чения под стражу в законодательстве использованы разные приемы. Это нашло свое проявление в придании разного смысла понятиям «основание задержания» и «основание предварительного заключения», а также введении для применения задержания дополнительного требования — мотив совершения данного действия. Имея в виду однородный характер этих институтов (в обоих случаях речь идет о лишении свободы), объяснить эти различия невозможно. Трудно понять, почему для принятия решения о краткосрочном лишении свободы нужен мотив задержания, а 'при более продолжительном лишении свободы — мотив для заключения под стражу не требуется.
Учитывая, что содержащееся в ст. 32 Основ требование об указании в протоколе мотивов задержания на практике не прижилось (да и само понятие «мотив» является недостаточно определенным) мы полагаем, что его следует из закона исключить.
Для ограничения применения задержания в соответствии с его целями было бы целесообразно уточнить в законе понятие «основания задержания*, придать ему двучленное содержание. о чем говорилось раньше.
Необходимое ограничение применения задержания будет достигаться при помощи второго элемента основания задержания — наличие данных, что лицо, подозреваемое в преступлении, может совершить действия, предупреждение которых является непосредственной целью задержания. Расширение объективного начала в правовом регулировании задержания будет способствовать усилению гарантий неприкосновенности личности в советском уголовном процессе.
4. Осуществление задержания полномочным должностным лицом
Правом задержания в уголовном процессе пользуются органы дознания и следователь. В тех случаях, когда органом дознания признается руководитель учреждения, только он имеет право производить задержание лиц, подозреваемых в совершении преступлений. Иначе решается вопрос, если органом дознания ядляется учреждение в целом.
Задержание лица, подозреваемого в преступлении,— процессуальное действие, которое совершается в стадии предварительного расследования. Поэтому в учреждениях, признанных законом органами дознания, правом производства задержания пользуются начальник органа дознания, а также сотрудники этого учреждения, уполномоченные возбуждать уголовные дела и производить дознание.
Среди органов дознания милиция чаще других использует право задержания лиц, подозреваемых в престу.плении. Здесь этим правом обладают начальник милиции, инспектора, кото-
40
рые уполномочены производить дознание, а также дежурный по органу внутренних дел (милиции) ^.
Предоставление дежурному по органу внутренних дел права задержания объясняется тем, что лица, подозреваемые в преступлении, как правило, доставляются в дежурную часть органа внутренних дел (милиции), где приходится разбираться с правонарушителем, а при наличии законных оснований задержать его. В отсутствие следователя или лица, уполномоченного в данном органе на ведение дознания, вопросом задержания вынужден заниматься оперативный дежурный. При этом следует подчеркнуть, что в случаях, когда решение о задержании в порядке ст. 122 УПК РСФСР принимается оперативным дежурным по органу внутренних дел, он одновременно должен возбудить уголовное дело. Задержание — это следственное действие, и потому оно может быть совершено только после возбуждения уголовного дела.
По сложившейся в милиции практике, закрепленной в ведомственных актах, решение лица, производящего дознание, или оперативного дежурного органа внутренних дел о задержании лица, подозреваемого в преступлении утверждается начальником органа дознания, разумеется, последний вправе и самостоятельно принимать решение о задержании.
Система органов милиции складывается из различных служб с разной структурой, включает в себя разные подразделения. В связи с этим возникает вопрос, руководители каких подразделений милиции являются начальниками органа дознания и соответственно могут утверждать протокол задержания.
Согласно Положению о советской милиции министры внуг-ренних дел союзных и автономных республик, начальники УВД крайоблисполкомов, начальники окружных, городских и районных отделов внутренних дел являются одновременно начальниками милиции и потому могут рассматриваться как начальники органов дознания.
Если немедленное утверждение протокола задержания невозможно, например в ночное время, он является основанием
^ Существует мнение, что правом задержания лип, подозреваемых в совершении преступлений, пользуется «любое должностное лицо органов милиции, наделенное функциями по охране общественного порядка * (Комментарий к Уголовно процессуальному кодексу РСФСР М, 1976, с. 193. Аналогично см. Научно-практический комментарий к Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. М, I960, с 181: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Казахской ССР. Алма-Ата, 1969, с. 227; Комментарий к Уюловно-процессуальному кодексу Белорусской ССР. Минск, 1973,с 143идр).
Представляется, что это мнение не соответствует закону. Задержание, предусмотренное ст. 32 Основ как процессуальное действие, является составной частью расследования преступления Поэтому в органах милиции право задержания может принадлежать только тому лицу, которое вправе возбуждать уголовное дело и произвести дознание Другие сотрудники органа дознания правом задержания в порядке ст 32 Основ не пользуются.
для содержания задержанного в ИВС, а вопрос об утверждении подлежит разрешению позже, по прибытии начальника органа дознания.
Нередко протокол задержания утверждается не начальником органа внутренних дел, а его заместителем. Представляется, что эта практика не основана на законе. Начальник горрайоргана внутренних дел правомочен проверять и утверждать протокол задержания как процессуальный документ в силу того, что он, как начальник милиции, является начальником органа дознания, т. е. участником уголовного процесса (см. ст ст. 415, 416 УПК РСФСР). Заместитель начальника органа внутренних дел не является начальником милиции и не может рассматриваться как начальник органа дознания. Поэтому он не вправе давать указания по существу производства отдельных следственных действий, в частности утверждать протокол задержания.
Практика показывает, что руководители органов внутренних дел в свя-ди с многочисленностью возложенных на них функций и большим объемом работы не всегда имеют возможность лично руководить производством дознания по уголовным делам, в том числе своевременно решать вопрос об утверждении протокола задержания. Поэтому существует необходимость наделить правами начальника органа дознания и некоторых других руководителей милицейских подразделений.
Анализ уголовно-процессуальных норм показывает, что законодатель при определении перечня органов дознания указывает лишь наименование вида органов государственного управления, например, «органы милиции», «органы государственного пожарного надзора», «органы государственной безопасности» и т. д. Конкретизация этого положения закона в смысле точного указания подразделений или должностных лиц, которые пользуются полномочиями органа дознания, зависит от структуры того или иного вида органов юсударственного управления. Если принять во внимание, что структура этих органов устанавливается и изменяется исходя из их управленческого назначения, то следует прийти к выводу, что упомянутая конкретизация может осуществляться не в законе, а в ведомственном порядке.
Так оно происходит и на практике. Например, закон относит к органам дознания командиров воинских частей, соединений и начальников военных учреждений. Соответственно действующая в Советской Армии и Военно-Морском Флоте Инструкция органам дознания конкретичирует упомянутое положение закона, относит к органам дознания, в частности, командиров кораблей 1-го, 2-го, 3-го рангов, командиров дивизионов кораблей 4-го ранга, начальников военных заведений, а также начальников и военных комендантов гарнизонов.
Представляется, что и применительно к милиции следовало бы путем издания приказа по линии М.ВД СССР определить
43
перечень подразделений милиции, начальники которых обладают полномочиями начальника органа дознания.
Первый шаг в этом направлении сделан МВД СССР указало (1978 г.), что в горрайоргане внутренних дел начальником органа дознания, могущим утверждать протокол задержания, является не только начальник оттела, но и начальник отделения милиции. По-прежнему заглужи^ает внимания вопрос о признании начальниками органов дознания начальников отделов (управлений) УР и БХСС МВД, УВД, а также об определении начальника органа дознания в ГАИ.
Органы милиции, поскольку их компетенция при производстве дознания не ограниччна отдельными видами преступлений, могут производить задержание как по делам, по которым обязательно предварительное следствие, так и по делам, по которым предварительное следствие не обязательно. Другие органы дознания в порядке ст. 32 Основ (ст. 122 УПК РСФСР) вправе задерживать только по делам, по которым они компетентны производить дознание.
Следователь может произвести задержание лица, подозреваемого в преступлении, лично, а также в соответствии со ст. 127 УПК РСФСР дать письменное поручение об этом органу дознания, указав основания и мотивы задержания. Ответственным за обоснованность задержания в таких случаях является следователь.
Правом задержания пользуется и прокурор. Сейчас об этом имеется прямое указание в Законе СССР. «О прокуратуре СССР», где сказано, что ^прокурор поручает органам дознания исполнение постановлений о задержании. Кроме того, в этом законе предусматривается, что прокурор в порядке осуществления надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия в необходимых случаях вправе лично производить отдельные следственные действия по любому делу (ст. 29) Значит, он вправе совершать и такое следственное действие, как задержание. Право прокурора давать санкцию на арест не означает, что он всегда сразу может решить вопрос об избрании меры пресечения Например, при явке с повинной, прежде чем решить вопрос об избрании меры пресечения, в ряде случаев возникает необходимость проверить наличие оснований. На практике самостоятельное задержание прокурором лиц, подозреваемых в преступлении, встречается редко.
Начальник следственного отдела вправе произ1воднть задержание лица, подозреваемого в преступлении, тогда, когда оч самостоятельно ведет шредварительное следствие пп делу, поскольку в этих случаях он пользуется правами следователя (см. ст. 127' У'ПК РСФСР). 43
5. Основания дляяпомещения в места содержания задержанных
Протокол в уголовном процессе, как правило, представляят собой процессуальный документ, в котором излагаются порядок производства следственного действия, выявленные при pro производстве существенные для дела обстояяельства, а также заявления лиц — учасчников этого действия (ст. 102 УПК РСФСР). Он носит удостоверительный характер.
Иное назначение протокола задержания. Оно определяется ст. б Положения, которое вводит новое понятие — основание помещения в места содержания задержанных (ст. 6). Здесь имеется в виду юридический акт, в котором констатируется наличие правовых условий задержания, выражено решение и за держании. Он служит основанием для помещенияяи содержания задержанных в предназначенных для них местах. Таким основанием является протокол задержания, а в отношении военнослужащих и призванных на сборы военнообязанных, задержанных по подозрению в совершении преступления с направлением на гауптвахту, постановление органа дознания или следователя Вместе с тем протокол задержания включает в себя и элементы удостоверительного характера, в нем фиксируется, с какого времени началось задержание, а также объяснения задержанного по существу обстоятельств, вызвавших его задержание.
Протокол задержания в отличие от 'протоколов других процессуальных действий представляет собой постановление органа расследования о производстве процессуального действияя включающее в себя элементы протокола данного действия. Эта мысль находит подтверждение в Положении, -которое для задержания военнослужащих предусматривает составление вместо протокола задержания постановления о задержании.
Особенность содержания протокола задержания обусловливает необходимость самостоятельного правового регулирования этого акта. Поэтому нельзя требовать, как это делают авторы Комментария, чтобы протокол задержания отвечал всем требованиям ст. ст. Х41, 142 УПК РСФСР". Очевидно, что нормы этих статей, 'предусматривающие составление протокола в ходе следственного действия или непосредственно после его окончания, указание в протоколе времени начала и окончания следственного действия и некоторые другие реквизиты, неприменимы 'в данном случае.
Значение протокола задержания определяется и тем, что с момента его составления появляется новый участник уголовного процесса — подозреваемый.
Основанием для помещения в места содержания задержанных лиц, в отношении которых в качестве 'меры пресечения из-
" См. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. М., 1976. с. 194.
брано заключение под стражу, является постановление следователя или лица, производящего дознание, санкционированное прокурором, постановление прокурора либо приговор, определение или постановление суда об избрании в качестве меры пресечения заключение под стражу (ст. 17 Положения).
Закон предусматривает исчерпывающий перечень оснований помещения задержанных в места для их содержания.
По сравнению с Основами и УПК союзныы республик Положение конкретизирует содержание протокола задержания, требуя, чтобы в нем помимо оснований и мотивов задержания раздельно указывались время составления протокола и время задержания (день, час, месяц и год), а также место задержания и объяснения задержанного. Протокол задержания подписывается лицом, его составившим, и задержанным.
Поскольку закон рассматривает протокол задержания как единое основание для помещения в места содержания задержанных, независимо от того, кем он составлен: органом дознания, следователем органов внутренних дел или следователем прокуратуры, желательно, чтобы образец типового бланка протокола задержания был совместно утвержден приказом Генерального Прокурора СССР и Министра внутренних дел Союза ССР и являлся единым для следователей прокуратуры и органов внутренних дел.
Законность и обоснованность задержания прежде всего зависят от наличия оснований и мотивов задержания, в связи с чем законодатель требует приведения их в протоколе задержания.
В применяемом на практике бланке протокола задержания дан перечень мотивов задержания. Ими признаютсяя 1) пресечение преступления; 2) предупреждение возможности скрыыься ' от следствия и суда, обеспечение исполнения приговора; 3) лишение возможности помешать установлению истины по уголовному делу. Наличие перечня мотивов задержания следует отнести к достоинствам указанного бланка. Но, к сожалению, не все здесь точно. Общеизвестно, что задержание носит краткосрочный характер, применяется только н стадии предварительного расследования к лицу, подозреваемому в преступлении. Поэтому мотивом задержания никак не может быть предупреждение возможности скрыться такому лицу от суда и тем более обеспечение исполнения в отношении его приговора. Такое определение мотива может побудить к неосновательному задержанию.
В настоящее время при составлении протокола задержания обычно ограничиваются подчеркиванием одного из перечисленных в нем типовых оснований задержанияя преду^чотренных ся. 122 УПК РСФСР. Но это недостаточно, так как опо не дает возможности судить об обоснованности задержания. В нем нет указаний, нате конкретные фактические данные, которые
позволяют подозревать лицо в совершении преступления, вызывают необходимость его задержания в том или ином случае. Желательно дополнить бланк протокола задержания указанием на необходимость конкретного описания фактических данных. которые согласно ст. 122 УГЖ РСФСР образуют основания задержания Так, если задерживается лицо, застигнутое при совершении преступления, то в протоколе при приведении оснований задержанияяследует указать, кто, когда, кем и при совершении какого преступления был застигнут, а также источники, из которых получены сведения об этих обстоятельствах.
Закон требует раздельного указания в протоколе времени задержанияяи времени составления протокола. Это объясняется тем, что к моменту доставления правонарушителяяв дежурную часть не всегда имеются необходимые материалы для решения вопроса о его задержании, требуется время лля того, чтобы разобраться с доставленным ('получить объяснение, навести справки по учетам и т. д.) ,и только 'после этого в зависимости от полученных данных решается вопрос о его задержании или освобождении. Поэтому время доставления и время составления протокола не всегда совпадает. Поскольку лица, в отношении которых выписан протокол задержания, фактически находятся в положении задержанных со времени доставления, постольку срок задержания исчисляется с этого момента ".
Задержание исчисляется часа'ми, но момент доставления (начало задержания) выыажается в минутах Надо полагать, что в протоколе следует указывать не только час, но и минуты задержания, а также минуты составления протокола. Это дает возможность всегда проверить правильность исчисления срока задержанияя
Возникает вопрос, .на каком правовом основании доставленный задерживается в дежурной части в период разбирательства с ним и в течение какого времени такое разбирательство может продолжаться, тем более, что не всегда оно завершается принятием решения о задержании в порядке ст. 122 УПК РСФСР.
^ Авторы Комментария, разъясняя ст. 122 УПК РСФСР, указывают, что «протокол может быть составлен как на месте фактического задержания, так и в месте, куда задержанный доставлен (немедленно по доставлении) (Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР М, 1976. с 194)
Положение связывает составление протокола с задержанием, срок которого исчисляется с момента доставления лица в орган дознания или к следователю (ст 3) Поэтому рекомендовать составление протокола на месте фактического задержания нет оснований Исключения могут составлять случаи задержания на основании постановления о задержании, вынесенного органом дознания или следователем, когда срок исчисляется с момента фактического задержания лица Необоснованна и другая рекомендация — немедленно по доставлении составлять протокол задержания Положение, предусматривая раздельное указание в протоколе времени задержания и времени составления протокола, тем самым допускается разрыв во времени между этими актами.
При решении этого вопроса следует иметь в (виду, что доставление'— это административно-правовая мера, предназначенная для пресечения правонарушения и обеспечения привлечения правонарушителя к ответственности. Соответственно надо полагать, что 'разбирательство с доставлемным, шока его причастность к правонарушению и характер последнего не выяснены, должно осуществляться в пределах трех часов, т. е. времени, отведенного законом для задержания за административные правонарушения^.
Указание в протоколе времени его составления 'позволяет определить, насколько своевременно по отношению к моменту доставления решен вопрос о задержании лица, подозреваемого в преступлении
В соответствии со ст. 3 Положения в протоколе указывается место задержания. Поскольку началом задержания является момент доставления лица, подозреваемого в преступлении, в орган дознания или к следователю, есть основание сделать вывод, что место, куда он доставлен, и есть место задержания. Если задержание укачанного лица производится на основании соответствующего постановления, вынесенного органом дознания или следователем, таким местом будет место фактического задержания
Положение предусматривает необходимость изложения в протоколе задержания объяснений задержанного. Предметом объяснений являются обстоятельства, послужившие основанием для его задержания, и источники установления этих обстоятельств. Так, если лицо задерживается в связи с тем, что очевидцы прямо указали на него как на совершившего преступление, то в протоколе следует указать, подтверждает ли он сообщение очевидцев или, наоборот, не согласен с ним. Разумеется, изложение объяснений задержанного в протоколе должно быть лаконичным. Подробно его объяснения будут зафиксированы в протоколе допроса подозреваемого.
Содержащийся в ст 3 Положения перечень данных, которые необходимо фиксировать в протоколе задержания, не является исчерпывающим. В протоколе следует также указывать должность, звание и фамилию лица, составляющего протокол задержания, фамилию, имя, отчество, место, год и дату рождения задержанного, его место жительства, место работы, должность.
Протокол задержания подписывается лицом, его составившим, и задержанным, которому в связи с этим должна быть предоставлена возможность предварительно прочесть его.
Подпись задержанного имеет двоякое значение. С одной стороны, она удостоверяет, что он ознакомлен с решением о его
"Смет? Указа Президиума 1973 г «Об основных обязанностях общественного поряяка и борьбе с Совета СССР*, 1973, № 24, ст 309.
Верховного Совета СССР от 8 нюня и правах советской милиции по охране преступностью*. «Ведомости Верховного
задержании и теми обстоятельствами, которые вызвали это решение, с другой — она подтверждает правильность записи его объяснений в протоколе.
Законодательная норма об изложении объяснений задержанного в протоколе позволяет прийти к выводу^ что он вправе требовать внесения в протокол в этой части изменений и дополнений. Об этом праве ему следует разъяснить перед предъявлением ему протокола для прочтения.
Предстарляется, что в конце протокола перед фамилиями лиц, подписавших его, должно быть сделано указание- протокол мною прочитан, объяснения (если они приведены в протоколе) записады правильно.
В случае, если задержанный отказывается подписать прого-кол или не может его подписать в силу физических недостатков, следует руководствоваться ст. 142 УПК РСФСР.
На оборотной стороне протокола задержания указывается, какому прокурору и когда направлено сообщение о задержании, а также кто из членов сс^ьи задержанного и когда уведомлен о его задержании.
Применяемый в органах внутренних дел бланк протокола задержания содержит неточность. В нем предусмотрено, что объяснения задержанного излагаются после текста протокола и подписи лица, его составившего. Между тем, согласно Положению объяснения являются составной частью протокола и должны излагаться до подписи лица, его составившего, чем подчеркивается, что решение о задержании принято с учетом указанных объяснений.
Правом составления указанного протокола обладают следователи и лица, производящие дознание. При отсутствии этих лиц протокол задержания составляется дежурным по органу внутренних дел, куда доставлен правонарушитель^.
По линии МВД СССР установлено, что если задержание осуществляется лицом, производящим дознание, дежурным по органу внутренних дел, то протокол задержания утверждается 'наччльником органа дознания.
Основы признают протоколы следственных и судебных действий доказательствами (ст. 16). Соответственно в УПК союзных республик (например, ст. 87 УПК РСФСР) прямо записано, что протоколы задержания, равно как и протоколы обыска, осмотра, выемки, освидетельствованияя предъявления для опо-
" Утверждение авторов Комментария, что в составлении протокола дол ж' иы принимать участие лица, непосредственно задержавшие и доставившие подозреваемого, является голословным (Комментарий к Уголовно •процессуальному кодексу РСФСР. М., 1976, с. 194). Положение этого не требует я не может требовать, ибо протокол не отражает хода поимки в доставления правонарушителя, а выражает решение органа расследования произвести задержание. В таком протоколе их участие фактически невозможно. Нет необходимости и знакомить их с протоколом задержания или предоставлять возможность его подписывать.
знания и следственного эксперимента имеют доказательственное значение.
Возникает вопрос, что общего между протоколом заде;Яка-ння и протоколами упомянутых следственных действий и в чем заключается его доказательственное значение.
В юридической литературе является общепризнанным, что к протоколам следственных и судебных действий, признаваемых законом доказательствами, относятся не всякие протоколы, составляемые при производстве по уголовному делу, а лишь те, которые удостоверяют обстоятельства и факты, установленные при совершении следственного действия. Для этих протоколов характерно, что в них фиксируются не сведения, полученные от других лиц, а фактические данные, полученные составителем протокола и другими участвующими в следственных действиях лицами в результате непосредственного наблюдения действий, явлений, материальной обстановки, следов^.
Протокол задержания этими свойствами не обладает. В нем также фиксируются факты, обстоятельства, указывающие на причастность лица к совершению преступления. Но они не наблюдались непосредственно лицом, составившим протокол, а излагаются в нем после того, как будут установлены иными источниками. Например, лицо застигнуто-дружин«мками-яри-совершении карманной кражи и доставлено ими в дежурную часть органа внутренних дел. Протокол задержания с указанием основания подозревать лицо в краже будет выписывать дежурный, основываясь на объяснениях дружинников. Протокол задержания в подобных случаях не может признаваться доказательством виновности задержанного.
Одним из оснований задержания является прямое указание очевидца на лицо, совершившее преступление. Такое заявление может быть сделано очевидцем непосредственно дежурному, и затем дежурный при выписке протокола сошлется на него, как на основание задержания. Но и в этом случае протокол задержания не приобретает доказательственного значения, ибо он удостоверяет н6лич'ие не фактов, обстоятельств, а сообщения. Для того чтобы такое сообщение приобрело доказательственное значение, оно должно быть получено путем допроса с соблюдением надлежащей процессуальной формы.
Запись сообщения в протоколе задержания не придает как сообщению так и протоколу доказательственного значения.
Равным образом и в случаях, когда основанием для 'подозрения лица в преступлении служат явные следы преступления, «х обнаружение и закрепление в материалах дела отражается в протоколах соответствующих следственных действий: обыска,
™ См. Af. С Сгрогоеык. Курс сонеюкого уголовного процесса, т. 1. М, 1968, с. 456; Теория доказательств в советском уголовном процессе, изд. 2-е М„ 1973, с 673,
4 Зак. 163 49
освидетельствования "и др., во время которых они были выявлены.
Таким образом, указание в протоколе задержания на обстоятельства, свидетельствующие о причастности лица к совершению преступления, не придает ему доказательственного значения. Конкретное изложение в протоколе оснований задержания связано не с доказательственным значением протокола, а с 'необходимостью обоснования решения о заключении под стражу лица, подозреваемого в преступлении. В этих случаях имеет место такое же положение как и -при 'вынесении процессуального постановления, когда следователь (лицо, производящее дознание) в обоснование принятого решении ссылается на фактические данные, которые он сам непосредственно не воспринимал, а узнал о них из других источников.
Возможны случчи, когда преступник застигнут на месте преступления лицом, которое полномочно производить задержание, и соответственно в протоколе задержания сошлется на личное наблюдение совершения преступления задержанным. Однако и в этом случае протокол задержания не становится доказательством. Это объясняется тем, что такое лицо как свидетель события преступления не вправе вести расследование (ст. 64 УПК РСФСР). Его информация об участии задержанного в преступлении приобретает доказательственное значение лишь лосле того, как она будет установлена в процессуальной форме, присущей допросу свидетеля.
С. А. Шейфер, пытаясь обосновать доказательственное значение протокола задержания, пишет, что «в случае поимки преступника с поличным протокол задержания в определенном отношении должен уподобляться протоколу осмотра. В нем фиксируется наблюдавшийся должностным лицом факт совершения .преступления подозреваемым либо факт бегства его с места преступления» ^.
Это сравнение неубедительно. Лицо, .производящее осмотр и составляющее его протокол, действительно лично наблюдает те факты, обстоятельства, которые обнаружены в процессе осмотра и имеют доказательственное значение.
Иначе обстоит дело -при поимке с поличным. Это еще не задержание в уголовно"процессуальном смысле. Оно 'наступит потом, при доставлении правонарушителя в дежурную часть. Лицо, принимающее решение о задержании и составляющее протокол задержания, не наблюдает *факт совершения преступления 'подозреваемым лицом либо факт бегства его с места совершения преступления*, а узнает об этом со слов тек, кто его
" С. Л. Д/рДфе^. Эффективность следственного действия как объект прокурорского надзора.—В сб' Проблемы прокурорского надзора. И., 1972, с 191. Аналогично и в его статье «Доказательственное, значение-задержания подозреваемого*.—«Социалистическая законность*, 1972, №3, с. 56.,
50
застиг на месте пресгупления и доставил в орган внутренних дел.
Следует отметить, что Положение, регламентируя содержание протокола задержания, не содержит указаний на фиксацию в нем каких-либо фактов объективной действительности, которые придавали бы ему доказательственное значение.
Вместе с тем следует оговорить, что речь идет не о полном отрицании доказательственного значения протокола задержания, а лишь применительно к ст. 87 УПК РСФСР.
В других случаях, когда речь идет об удостоверении места, времени и иных обстоятельствах задержания, протокол данного действия может явиться доказательством этих обстоятельств, если они имеют значение по делу. Например, при обвинении лица в краже .протокол задержания этого лица по подозрению в другом преступлении может быть доказательством необоснованности обвинения, есл'и он удостоверяет, что лицо в момент совершения вменяемой ему кражи содержалось в ИВС. Но в подобных случаях протокол задержания не обладает доказательственными свойствами протоколов следственно-судебных действий, предусмотренных ст. 87 УПК РСФСР, а я:вляется разновидностью доказательств — иных документов (ст. 88 УПК РСФСР).
Существует мнение, что если задержание сопровождается освидетельствованием задержанного (ст. 181 УПК РСФСР), осмотром его одежды (ст. ст. 178—179 УПК РСФСР), личным обыском (ст. 172 УПК РСФСР), то о сивершенин этих действий могут быть составлены отдельные протоколы, а равно их содержание может быть отражено и в протоколе задержания. В последнем случае протокол подписывают также понятые, врач и другие лица, принимавшие участие в осмотре, обыске, освидетельствовании ^.
Представляется, что это мнение не основано на законе. Задержание 'и перечисленные действия имеют разное назначение, разное процессуальное оформление. Поэтому протокол задержания, являющийся основанием для помещения в места содержания задержанных, нет оснований объединять с протоколами, призванными закрепить результаты других следственных действий.
Обращает на себя внимание тот факт, что применительно к задержанию Положение допускает два основания помещения в места содержания задержанных: протокол задержания и постановление органа дознания или следователя. Вынесение постановления закон связывает с задержанием военнослужащего и призванного на учебные сборы военнообязанного в случаях, когда они направляются для содержания на гауптвахту (ст. 6 Положения) .
" См Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР М.. 1976, с. 194. 4« Д1
По существу, между протоколом задержания и постановлением о задержании имеются различия. Протокол задержания фиксирует начальный момент течения этого действия и включает в себя изложение объяснений задержанного. Постановлен дню о задержании как процессуальному акту, в котором обусловливается и формулируется решение о производстве процессуального действия, такие элементы не присущи. Представляется, что введение различных оснований помещения в места содержания задержанных не вызывается необходимостью и не соответствует ст. 32 Основ.
6. Соблюдение срока задержания
Раньше в теории и на практике отсутствовало единство взглядов относительно момента, с которого следует исчислять срок задержания. В настоящее время этот вопрос получ.ил разъяснение в законе.
В сооттетствии с ч. 2 ст. 3 Положения временем задержания, которое указывается в протоколе, следует считать день, час, год и месяц доставления лица, подозреваемого в совершении преступления, в орган дознания или к следователю, ибо с этого момента "CЧWCЛЯfт.Г"..^*"ч*u'^""^ ^рп" задержания. Если задержание указанного лица производится на основании постановления, вынесенного следователем или органом дознания, временем задержания следует считать момент фактического задержания этого лица.
Двойное решение данного вопроса в законе объясняется различной юридической природой доставления в указанных случаях. Доставление, осуществляемое до возбуждения уголовного дела, вне связи с производством по уголовному делу, является мерой административно-правового характера. Ее применение вызвано обязанностью работников милиции пресечь во время несения службы любое посягательство на общественный порядок, независимо от того, имело ли место административное или уголовное правонарушение. Доставление не обязательно повлечет за собой возбуждение уголовного дела и задержание, а лишь создаст для этого предпосылки. Процесс доставления находится за пределами задержания как следственного действия, не включается в это действие, и потому срок задержания начинает течь с момента, когда лицо, подозреваемое в преступлении, доставлено в орган дознания или к следователю.
Иное положение складывается, когда задержание производится по постановлению следователя или органа дознания. Здесь доставление осуществляется во .исполнение постановления, вынесенного при производстве по уголовному делу, становится начальной частью задержания, приобретает процессуальный характер. Поэтому в подобных случаях начальный срок исчисляется с момента фактического задержания.
Согласно ст. 32 Основ и ст. 4 Положения о всяком случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, орган дознания или следователь обязан в течение 24 часов сделать письменное сообщение прокурору. Последний в течение 48 часов с момента получения извещения о произведенном задержании обязан дать санкцию на заключение под стражу либо освободить задержанного.
Возникает вопрос, каков предельный срок задержания подозреваемого.
В юридической литературе распространено мнение, что задержание не может продолжаться более 72 часов^: в 24-часовой срок должно включаться не только уведомление о задержании, но и получение этого уведомления прокурором. Задержка сообщения не может влечь продления 72-часового срока задержания »
При буквальном толковании упомянутой статьи Положения. а также соответствующих" статей УПК союзных республик (ст. 122 УПК РСФСР, ст. 106 УП^ Украинской ССР и т. д.) может быть сделан и иной вывод. Время, которое прошло с момента отправки органом дознания или следователем письменного сообщения и до получения его прокурором, не охватывается ни 24-часовым, ни 48-часовым сроком. Поэтому задержание может продолжиться более 72 часов. Но такое толкование закона, как правильно заметил профессор М. С. Строгович, искажало бы его смысл^.
Представляется, что было бы неправильно ставить продолжительность задержания в зависимость от того, сколько времени потребуется в каждом конкретном случае для доставки указанного уведомления от органа дознания (следователя) прокурору.
Ограничение в законе продолжительности задержания точным сроком является необходимой правовой предпосылкой обеспечения законности его применения. Поэтому желательно дополнить как общесоюзное, так и республиканское законодательство прямым указанием на предельный срок задержания.
Вместе с тем следует отметить, что, с точки зрения условий правомерности задержания, не всегда соблюдение указанного предельного срока является показателем законности задержания. Изучение законодательства и следственной практики пока-
" Прямое указание об этом сделано в ст. 103 УПК Узбекской ССР м ст. 137 УПК Литовской ССР, где соответственно предусматривается, что «во всяком случае задержание не может продолжаться более 72 часов*. «Лицо, подозреваемое в совершении преступления, может быть задержано на срок не более семидесяти двух часов».
" См. Научно-практический комментарий к Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. М, 1960, с. 185; Уголовный процесс. Учебник. Под ред Н. С. Алексеева. В. 3. Лукашевича, П. С. Элькинд. М, 1972, с 285 и др.
к Л*. С. Сгрогоаыщ. Курс советского уголовного процесса, т. 2. М„ 1970. С.Э4.
зывает, что в ряде случаев предельный срок задержания должен быть более коротким.
В литературе правильно было обращено внимание на нарушение сроков задержания в случаях, когда вопрос об освобождении задержанного разрешался на исходе третьих сугок задержания подозреваемого, хотя прокурор был извещен о задержании данного лица сразу же или вскоре после задержания^. Очевидно, что в подобных случаях предельный срок задержания составит менее 72 часов. Он будет складываться из времени задержания подозреваемого, которое истечет к моменту уведомления прокурора, плюс 48 часов, которые предоставлены прокурору для разрешения вопроса о даче санкции на заключение под стражу либо освобождение задержанного.
В ст. 32 Основ и соответствующие статьях УПК союзных республик различаются две части срока задержания:
а) время, в течение которого орган, задержавший лицо, подозреваемое в преступлении, должен сделать письменное сообщение прокурору,—до 24 часов с момента задержания;
6) время, в течение которого прокурор обязан дать санкцию на заключение под стражу либо освободить задержанного, — до 48 часов с момента получения прокурором извещения о произведенном задержании.
Каждая из частей срока задержания имеет свое назначение, связана с определенной компетенцией органа расследования и прокурора.
О назначении второй части срока задержания имеется прямое указание в законе. Что же касается первой части указанного срока, то ^акон не дает исчерпывающего ответа по этому вопросу. Очевидно, что если бы все назначение данного срока сводилось к уведомлению прокурора о произведенном задержании, то не требовалось бы его растягивать до 24 часов. Значит у этого срока есть и другое назначение. При его уяснении следует исходить из цели задержания и той связи, которая-существует между двумя частями срока задержания.
Ранее отмечалось, что задержание производится в целях: а) выяснения причастности задержанного к преступлению; б) разрешения вопроса о применении к задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу (ст. 1 Положения).
Значит, в первой части срока задержания, до направления прокурору сообщения, орган дознания или следователь принимают меры для проверки причастности задержанного к преступлению (если в этом есть необходимость) и для постановки перед прокурором вопроса о даче санкции на заключение под стражу задержанного (если есть основания).
" Д. /7. Гуляеа. Процессуальные сроки в стадиях возбуждения уголов' ного дела и предварительного расследования. М, 1976, с. 77.
Из этого следует, что задержание, произведенное органами дознания или следователем, может продолжаться свыше 24 часов (до 72 часов), если существует необходимость продолжить проверку причастности задержанного к преступлению или получить у прокурора санкцию на его арест.
При отсутствии такой необходимости вторая часть срока задержания становится излишней, предельный срок задержания должен сократиться В литературе справедливо указывалось, что в случае, когда следователь или орган дознания не ставит вопроса о применении в отношении подозреваемого меры пресечения в виде лишения свободы, задержание не может продолжаться свыше 24 часов". Но это положение требует уточнения. Отсутствие со стороны органа дознания или следователя постановки указанного вопроса может объясняться различными причинами. В одном случае это вызвано тем, что к моменту сообщения прокурору о задержании установлено отсутствие оснований для применения к задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу. В таких ситуациях, действительно, задержание не может продолжаться свыше 24 часов. Иное положение, если вопрос о применении в отношении подозреваемого меры пресечения не ставится к моменту уведомления прокурора о задержании в связи с незавершенностью проверки причастности задержанного к преступлению. В этом случае задержание может продолжаться и свыше 24 часов, поскольку постановка и разрешение вопроса зависят от результата проверки.
Таким образом, задержание не может продолжаться свыше 24 часов, если к моменту сообщения о задержании: а) нет оснований для применения (к этому лицу меры пресечения — заключения под стражу; б) не требуется принимать меры к выяснению их наличия. Содержание в этих случаях задержан'ного под стражей свыше 24 часов является незаконным лишением свободы, ответственность за которое ложится не только на прокурора, но и на следователя (лицо, производящее дознание), поскольку каждый из них обязан был принять меры к освобождению задержанного из-под стражи.
Возникает вопрос, как следует исчислять срок задержания в случае доставления в дежурную часть органа внутренних дел лица, подозреваемого в преступлении, если оно находится в нетрезвом состоянии. На практике, а равно и в литературе существует различный подход к решению этого вопроса.
Нередко при доставлении в милицию правонарушителя в нетрезвом состоянии к нему вначчле применяют административное задержание до вытрезвления, а затем — задержание в порядке
^ Л. У^былда. Строго соблюдать законность при задержании подозреваемого в совершении преступления «Социалистическая законность*, 1968, № 2, с 36: Д. Л. Демежким, Ю Я Якрек. Надзор прокурора за обеспечением прав подозреваемого — В сб. Вопросы теория и практики прокурорского надзора. Саратов, 1974, с. 46—47. И
в период между их сессиями — без согласия Президиума Верховного Совета.
Депутат Верховного Совета автономной республики на тер-ритЪрии автономной республики, а также на всей территории союзной республики, в которой состоит автономная республика, не может быть привлечен к уголовной ответственности, арестован или подвергнут мерам административного взыскания, налагаемым в судебном порядке, без согласия Верховного Совета автономной республики, а в период между его сессиями — без согласия Президиума Верховного Совета автономной республики (ст. 33).
Депутат краевого, областного Совета, Совета автономной области, автономного округа, районного, городского, районного в городе, поселкового, сельского Совета народных депутатов на территории соответствующего Совета не может быть привлечен к уголовной ответственности, арестован или подвергнут мерам административного взыскания, налагаемым в судебном порядке, без согласия соответствующего Совета, а в период между сессиями — без согласия его исполнительного комитета (ст. 34)^.
Закон СССР от 6 июля 1978 г. к основным гарантиям деятельности кандидата в депутаты Верховного Совета .СССР относит, в частности, его неприкосновенность. Он не может быть при' влечен к уголовной ответственности, арестован или подвергнут мерам административного взыскания, налагаемым в судебном порядке, без согласия Президиума Верховного Совета СССР (ст. 50) ".
Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о судоустройстве в СССР (в редакции 1980 г.) предусматривают, что судьи, а та'кже народные заседатели при исполнении ими обязанностей в суде не могут быть привлечены к уголовной ответственности, арестованы или подвергнуты мерам административного взыскания, налагаемым в судебном порядке:
1) народные судьи и на-родные заседатели народных судов, председатели, заместители председателей, члены и народные заседатели краевых, областных, городских судов, судов автономных областей и автономных округов и Верховных Судов автономных республик — без согласия Президиума Верховного Совета союзной реопублики;
2) председатели, заместители председателей и члены Верховных Судов союзных республик, а также народные заседатели этих судов — без согласия Верховного Совета союзной республики, а в период между сессиями — Президиума Верховного Совета союзной республики;
3) председатели, заместители председателей, члены и народные заседатели военных трибуналов — без согласия Президиума Верховного Совета СССР;
« См. «Ведомости Верховного Совета СССР*, 1979, № 17, ст. 277. " См. «Ведомости Верхоздого Совета СССР*, 1978, №38, ст. 441.
ст. 122 УПК РСФСР. Существует мнение, что в данном случае нет оснований включать срок административного задержания в срок содержания под стражей при производстве расследования, равно как нет оснований для этого и тогда, когда лицо было задержано за бродяжничество, а потом выяснилось, что оно совершило еще и уголовное правонарушение^. Но здесь аргументация не вполне соответствует анализируемой ситуации. В рассматриваемом нами случае речь идет о доставлении лица, находящегося в нетрезвом состоянии, не за административное, а за уголовное правонарушение, в то время, как автор приведенного мнения ссылается на случаи, когда лицо задерживалось за административное правонарушение и лишь потом выяснилось, что оно совершило преступление.
Представляется более убедительной другая позиция, согласно которой в срок задержания «должно быть включено и время задержания подозреваемого до вытрезвления, если в момент задержания он был в состоянии алкогольного опьянения»^.
7. Отсутствие обстоятельств, исключающих задержание
К ним следует отнести личную неприкосновенность депутатов, судей и членов персонала дипломатического представительства, а также обстоятельства, исключающие производство по уголовному делу.
Закон СССР «О статусе народных депутатов» предусматривает гарантии депутатской неприкосновенности.
Согласно ст. 33 упомянутого закона, депутат Верховного Совета СССР, депутат Верховного Совета союзной республики не может быть привлечен к уголовной ответственности, арестован или подвергнут мерам административного взыскания, налагаемым в судебном порядке, без согласия соответственно Верховного Совета СССР, Верховного Совета союзной республики, а
^ Л. Л. Гулдга. Процессуальные сроки в стадияя возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. М., 1976, с. 83.
" Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Молдавской ССР. Кишинев, 1966, с. III.
Характерно в этом отношении Указание УВД Мосгорисполкома №13 от 7 марта 1967 г., в котором разъясняется, что лицо, задержанное в порядке ст 122 УПК РСФСР в состоянии алкогольного опьяяения за совершение преступленияя следует «содержать лишь ыа основании протокола о задержании, а о нахождении лица в состоянии опьянения делать соответствующую запись в протоколе. Если будет установлено, что лицо, содержащееся в органах милиции по акту об опьянении, совершило преступление, на него должен немедленно составляться протокол задержания в порядке ст. 122 УПК РСФСР, а акт об опьянении прилагается к нему и приобщается к уголовному делу* (си. Л. ff. Серееее. Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления, по советскому уголовно-процессуальному закону. Горький, 1976, с 24—25).
4) Председатель, заместители Председателя и члены Верховного Суда СССР, а также народные заседатели Верховного Суда СССР — без согласия Верховного Совета СССР, а в период между сессиями — Президиума Верховного Совета СССР".
Приведенные нормы являются составной частью гарантий государственной деятельности депутатов, судей и народных заседателей, а также кандидатов в депутаты Верховного Совета СССР. Поэтому задержание как разновидность ареста не может применяться к ним.
Положение о дип^.оматических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР ^ предусматривает, что глава дипломатического представительства (посол, посланник, поверенный в делах) и члены дипломатического персонала представительства пользуются личной неприкосновенностью". Они не могут быть подвергнуты задержанию или аресту (ст. 12 Положения)
Согласно ст. 15 упомяяутого Положения личная неприкосновенность и иммунитет от уголовной юрисдикции распространяются на членов семей этих лиц при условии, что члены семьи проживают с названными лицами н не являются советскими гражданами.
На основе взаимности личной неприкосновенностью пользуются сотрудники административно-технического персонала дипломатического представительства и проживающие вместе с ними члены их семей, если эти сотрудники и члены их семей не являются советскими гражданами и не проживают в СССР постоянно (см. ст. 16 Положения).
Не допускается задержание и в случаях, когда имеются обстоятельства, исключающие производство по уголовному делу (ст. 5 Основ), 1ак, несмотря на наличие оснований и мотивов, задержание не может иметь места, если лицо, подозреваемое в преступлении, нс достигло возраста, по достижении которого возможна уголовная ответственность за это преступление. Равным образом задержание недопустимо при издании акта амнистии, если он устраняет применение наказания за совершенное деяние, за истечением срока давности и в ряде других случаев, предусмотренных ст. 5 Основ.
" «Ведомости Верховного Совета СССР*, 1980, № 27, ст. 545. " См. «Ведомости Верховного Совета СССР*, 1966, № 22, ст. 387. " Ими являются: советники, торговые представители, военные, военно-морские и военно-воздушяые атташе, первые, вторые и третьи секретари, атташе, секретари-архивисты В состав дипломатического персонала представительства входят также заместители торговых представителей, помощники военных, военно-морских и воецно^воэдуАшых атташе (ст. 6 Положения).
М
8. Сообщение прокурору о задержании
В соответствии со ст. 4 Положения орган дознания или следователь обязан в течение 24 часов сделать письменное сообщение прокурору о всяком случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления. Закон не содержит требований, предъявляемых к содержанию сообщения. По сложившейся практике в нем указываются число, месяц, год, час и минуты задержания, фамилия, имя, отчество, год и дата рождения, место работы и должность задержанного, а также излагается формулировка подозрения и статья УК, предусматривающая преступные действия, в которых он подозревается. Обязательно описываются основания и мотивы задержания, а также сообщается о месте содержания задержанного. Сообщение подписывается следователем или лицом, производящим дознание.
Кому направляется сообщение? В Положении говорится, что прокурору, но не сказано, какому. По смыслу ч. 4 ст. 32 Основ сообщение надо направлять по территориальное^ тому прокурору, который на основании ст. 30 Закона СССР «О прокуратуре СССР» вправе решать вопрос о даче санкции на арест.
Существует мнение, что «направление сообщения прокурору не следует ставить в зависимость от проведения следственных действий по проверке личности задержанного и обстоятельств дела* ^. Поэтому «когда задержание произведено, орган дознания или следователь в каждом случае должны стремиться немедленно известить об этом прокурора...»^. Этот вывод не основан на законе. Уведомление нужно прокурору для проверки обоснованности задержания и разрешения вопроса о даче санкции на арест. В связи с этим закон позволяет направить уведомление не сразу после задержания, а спустя некоторое время, необходимое для совершения проверочных действий, но не позднее 24 часов.
Если к моменту направления прокурору упомянутого сооб' щения имеются материалы для постановки перед ним вопроса о даче санкции ма арест задержанного, то одновременно следует направить и эти материалы, в том числе постановление о применении заключения под стражу в качестве меры пресечения".
Возникает вопрос, распространяется ли данная рекомендация на органы дознания. Постановка вопроса вызвана тем, что полномочия органа дознания на совершение следственных действий по делам о преступлениях, по которым обязательно предварительное следствие, ограничены перечнем, содержащимся в ст. 29 Основ. Иначе говоря, закон запрещает органу дознания со-
^ Л. П. Гуляге. Процессуальные сроки в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования М, 1976, с. 78—79. " Гдл* же, с. 78. " См. Л. В. Фрдмк. Задержание н арест подоэревщемого. Душанбе, 1963,
с. 44.
'Ж@
вершать следственные действия, не указанные в перечне, в частности применять меру пресечения.
Но если анализировать ст. 29 Основ не изолированно, а в связи со ст. 32 Основ, то указанный запрет не может рассматриваться как безоговорочный. Право органа дознания применять к задержанному меру пресечения заложено в правовом регулировании задержания: Закон, требуя, чтобы орган дознания о произведенном задержании сообщал прокурору для разрешения им вопроса о санкции на арест задержанного, тем самым предполагает, что орган дознания вправе вынести постановление о заключении лод стражу в качестве меры пресечения и представить его прокурору для санкционирования.
Право органа дознания на применение меры пресечения определяется и целью задержания. Именно потому, что задержание производится для разрешения вопроса о применении к задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу, органу дознания приходится ставить этот вопрос перед прокурором.
Наконец, следует иметь в виду, что орган дознания по делам о преступлениях, по которым обязательно производство предварительного следствия, вправе вести дознание не более 10 суток с момента возбуждения уголовного дела (ст. 121 У ПК РСФСР). Значит, если лицо задержано органом дознания сразу после возбуждения уголовного дела и нуждается в дальнейшей изоляции, то производство дознания в течение 10 суток становится возможным лишь тогда, когда орган дознания обладает правом применять к задержанному меру пресечения.
Все сказанное позволяет нам утвердительно ответить на ранее поставленный вопрос.
Перечисленные процессуальных условия правомерности задержания сохраняют свое значение и при производстве по делам несовершеннолетних. Однако в последнем случае применение некоторых из них связано с рядом особенностей.
Предусмотренные законом основания задержания являются едиными как в отношении совершеннолетних, тАк и несовершеннолетних, подозреваемых в совершении преступлений. Однако УПК ряда союзных республик предусматривают, что задержание при наличии указанных в законе оснований может применяться к несовершеннолетним лишь в исключительных случаях, когда это вызывается тяжестью совершенного преступления^.
Настоящие ограничения вызваны возрастными особенностями лица, подозреваемого в преступлении. Имеется в виду, что помещение его в ИВС может травмировать неокрепшую психику подростка, вызвать взаимное негативное влияние несовершеннолетних во время их пребывания в местах содержания за-
держанных. Поэтому требуется проявить особую осторожность при решении вопроса о задержании несовершеннолетнего. Применять данную меру процессуального принуждения к подростку следует лишь тогда, когда имеющиеся основания задержания и данные о характере преступления и личности подозреваемого указывают на недопустимость оставления несовершеннолетнего
на свободе.
Вместе с тем следует предостеречь против отказа в применении задержания к несовершеннолетнему, когда это является единственно возможным средством достижения тех целей, которые присущи данному действию.
Ранее отмечалось, что УПК ряда союзных республик допускают применение задержания к несовершеннолетним (при наличии указанных в законе оснований) лишь в исключительных случаях, когда это вызывается тяжестью совершенного преступления.
В 1972 г. Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, а также УК союзных республик были дополнены ст. 7 ', где предусматривается исчерпывающий перечень тяжких преступлений. Соответственно по другим преступлениям, как, например, предусмотренным ст. 144 УК РСФСР (Кража), ч. 1 ст. 145 УК РСФСР (Грабеж), ч. 1 ст. 206 УКРСФСР (Хулиганство), ст. 191' УК РСФСР (Сопротивление работнику милиции или народному дружиннику), не указанным в этом перечне, задержание несовершеннолетнего производиться не может.
Однако норма УПК, связывающая применение задержания к несовершеннолетнему с тяжестью преступления, установлена до 1972 г. и имела в виду не только определенные виды преступных действий, но и другие обстоятельства, свидетельствующие о тяжести преступления, например дерзость. Поэтому ограничи-'вать применение задержания к несовершеннолетнему только перечнем преступлений, содержащихся в упомянутой ст. 7', нет оснований.
Задержание — мера процессуальная, обусловленная потребностями производства по уголовному делу. На необходимость ее применения к несовершеннолетнему могут указывать не только тяжесть преступления, но и ряд таких обстоятельств, относящихся к преступлению или личности подозреваемого, как повторность преступления", дерзость преступных действий, отсутствие постоянного места жительства и т. д. ^
С учетом изложенного нам представляется, что законодательный опыт союзных республик, которые ограничили приме-
« На это указывается в УПК РСФСР (ст. 393), Украинской (ст. 434), Таджикской (ст. 91), Туркмехккой (ст. 132), Киргизской (ст. 78) союзных республик.
* На это имеется прямое указание в ст. 78 УПК Киргизской ССР. в» См. Я. Я. Гукоескдл, Л. /f. Долгоао, Г. Af. МымАКоемыЛ. Расследование и судебное разбирательство дел о преступлениях несовершеннолетних М., 1974, с. 5&-67.

нение задержания к несовершеннолетним исключительными случаями, заслуживает внимания и распространения. Но понятию «исключительные случаи» следует придать несколько более широкую трактовку, чем это имеет место в ст. 393 УПК РСФСР и соответствующих статьях УПК некоторых других союзных республик.
Определенную специфику имеет и протокол задержания несовершеннолетних. Помимо общих данных, излагаемых во всех протоколах задержания, в нем следует также указать день, месяц и год рождения несовершеннолетнего. Это необходимо для того, чтобы было видно, что подросток к моменту задержания достиг возраста, с которого законом установлена уголовная ответственность за совершенное им преступление. Кроме того, в протоколе задержания несовершеннолетнего, помимо оснований и мотивов, следует указать и те исключительные обстоятельства, о которых говорится в ст. 393 УПК РСФСР и соответствующих статьях других союзных республик.
Несовершеннолетние, задержанные по подозрению в совершении преступления, содержатся отдельно от взрослых. В исключительных случаях с санкции прокурора в камерах, где содержатся несовершеннолетние, допускается содержание взрослых (ст. 9 Положения),
Глава Ш
ОСНОВАНИЯ И ПОРЯДОК ОСВОБОЖДЕНИЯ ЗАДЕРЖАННОГО ИЗ-ПОД СТРАЖИ
Положение разрешило важный для практической деятельности органов расследования вопрос об основаниях и порядке освобождения задержанных '.
Бет. 16 Положения понятие «основания освобождения задержанных* употребляется в двух значениях. В одном случае под основанием за«он 'понимает фактические обстоятельства, указывающие на недопустимость дальнейшего содержания задержанного под стражей, в другом — постановление лица, производящего дознание, следователя или прокурора об освобождении за' держанного, т. е. процессуальный акт, в котором содержится предписание полномочного органа администрации ИВС об освобождении задержанного. Условно эти основания можно различать как материально-правовое и формально-правовое.
Согласно ст. 16 Положения лица, задержанные по подозрению в совершении преступления, освобождаю.тся, если:
1) нс подтвердилось подозрение в совершении преступления:
2) отсутствует необходимость применения к задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу; 3) истек установленныА законом срок задержания. Каждое из этих обстоятельств исключает возможность дальнейшего задержания и потому является основанием освобождения задержанных.
Содержащийся в Положении перечень оснований освобождения задержанных из-под стражи является исчерпывающим.
Первое основание предусматривает случай, когда преступление имело место, но подозрение об участии в его совершении задержанного не подтвердилось. Рассматриваемое основание используется и тогда, когда окажется, что не было преступления, в связи с которым лицо задерживалось, или деяние, которое совершил задержанный, не содержит состава преступления. Второе основание охватывает случаи, когда по ходу рассле*
* Раньше эти вопросы решались яа уровне ведомствендых указаний. Только в Белоруоской ССР Указом Президиума Верховного Совета от 30 декабря 1966 г. ст. 119 УПК БССР была дополнена самостоятельдой часхыо, предусматривающей, что «об освобождении задержавного оргавом доммим выносится поста новледде, в котором излагается осяожание к освобождению» (СЗ БССР. 1967. № 1, ст. 1).
да
дования отпадают обстоятельства, вызывающие необходимость заключения задержанного под стражу. Освобождение из-под стражи по второму основанию производится и в случаях, когда изменяется квалификация преступления, и возможное наказание по новой статье Уголовного кодекса исключает применение к задержанному предварительного заключения под стражу в качестве меры пресечения.
Освобождение задержанного из-под стражи за отсутствием необходимости применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу производится и тогда, когда уголовное дело прекращается (Если уголовное дело прекращается по реабилитирующим обстоятельствам, то действует первое основание освобождения задержанного из-под стражи.)
При освобождении по третьему основанию — в связи с истечением срока задержания — следует исходить из того, что этот срок может исчисляться только часами.
В литературе предельный срок задержания иногда ограничивается не 72 часами, а тремя сутками^. Это не соответствует закону и по существу неправильно.
Исчисление срока задержания сутками создает возможность длц содержания задержанного свыше предусмотренных законом 72 часов.
При исчислении процессуальных сроков часами и сутками по-разному определяется начальный момент срока.
Согласно ст. 103 УПК РСФСР, если срок исчисляется часами, пе принимается в расчет тот час, которым начинается течение срока. Применительно к задержанию это значит, что, если лицо задержано в 14 часов' 20 минут, то срок задержания будет отсчитываться с 15 часов. Иное положение, если срок задержания исчислять сутками. Здесь в расчет не принимаются сутки, которыми начинается течение срока. В приведенном примере это означало бы, что срок задержания будет отсчитываться не с 15 часов, а с одной минуты следующих суток, т. е. задержанному не будет зачтено в срок задержания время нахождения под стражей с 15 до 24 часов. Иначе говоря, исчисление срока задержания сутками позволило бы в данном случае содержать задержанного свыше 72 часов еще 9 часов.
В связи с вопросом о сроках задержания следует подчеркнуть, что при их исчислении н& действует норма ч. 2 ст. 103 УПК РСФСР, согласно которой, «если окончание срока приходится на нерабочий день, то последним днем срока считается первый следующий за тем рабочий день». Эта норма рассчитана на случай, когда срок исчисляется сутками. Поэтому независи-
* Си., например, В. Л Сг/юлюаскыД. Участнихя предварительного следствия в советском уголовном процессе. Ростов-на-Дону, 1966, с. 95: Уголовно* процессуальный аодеис Ухраявсюй ССР. Научно^прасгичеокий комментарий. Киев, 1974, с. 141; В. ЛГырын. Укрепление процессуальных гарантий.—«Социа-лдспмескаа законность», 1976, №10, с. 64.
мо, когда истекает срок задержания (в рабочий или нерабочий день), задержанный подлежит немедленному освобождению из-под стражи по истечении срока задержания или получения соответствующего постановления следователя, органа до' знания или прокурора.
В ст. 209 УПК РСФСР указывается, что в постановлении о прекращении уголовного дела должен быть разрешен, в частности, вопрос об отмене меры пресечения. Что же касается судьбы задержанного при прекращении дела, то в упомянутой статье никаких указаний об этом нет. С учетом ст. 16 Положения следует подчеркнуть, что в названном постановлении, если по делу есть задержанный, должно содержаться указание об освобождении его из-под стражи. Желательно, чтобы соответствующее дополнение было сделано к ст. 209 УПК РСФСР.
Положение возлагает на следователя и лицо, производящее дознание, обязанность немедленно освободить задержанного как только ими будет установлено отсутствие оснований для дальнейшего задержания. Это необходимо сделать до направления извещения прокурору о задержании, а если такое извещение ему уже направлено, то после направления. Такая же обязанность лежит и на прокуроре в каждом случае установления им незаконности задержания (ст. 16 Положения).
Положение исходит и") того, что ответственность за своевременность освобождения задержанного, когда нет оснований для дальнейшего его задержания, несут как лицо, в производстве которого находится уголовное дело, так и прокурор.
Положение предусматривает общий и дополнительный порядок освобождения задержанных. Общий — распространяется на любое из указанных оснований освобождения, дополнительный— применяется только в связи с третьим основанием и лишь тогда, когда общий порядок «не сработал».
Согласно общему порядку, предусмотренному ст. 16 Положения, освобождение задержанного производится начальником места содержания задержанных по постановлению лица, производящего дознание, следователя, в производстве которого находится уголовное дело, или прокурора.
В случае, когда постановление выносится лицом, производящим дознание, оно, по сложившейся практике, утверждается начальником органа дознания. Эта практика не основана на законе, она ограничивает право, которое предоставлено Положением лицу, производящему дознание. Соответственно и ограничение такого права может быть сделано только в законе.
Постановление об освобождении задержанного должно отвечать требованиям, предъявляемым к процессуальным постановлениям, законности, обоснованности, мотивированности. Представляется, что копия постановления должна направляться прокурору.
б Зак. 1ба .. 65
В ведомственном порядке утвержден бланк поставовления об освобождении задержанного из-под стражи, которым пользуются сотрудники органов внутренних дел. Желательно, чтобы такой бланк был единым для органов внутренних дел и следственного аппарата Прокуратуры СССР. '
Постановление об освобождении исполняется немедленно по его поступлении в место содержания задержанного.

<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>