стр. 1
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Институт международного права и экономики
имени А.С. Грибоедова (ИМПЭ)
Кафедра ЮНЕСКО по авторскому праву и другим отраслям права
интеллектуальной собственности
при участии
Московской государственной юридической академии




АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ИНФОРМАЦИОННОГО ПРАВА


Материалы круглого стола
Москва, ИМПЭ, 27 января 2000 года


ТРУДЫ
ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ
СОБСТВЕННОСТИ
Том 2





Москва - 2000










Гл. редактор - Коростелева С.В.
Адрес редакции и издателя:
107066, Москва, ул. Спартаковская, 2/1, стр. 5.






Труды по интеллектуальной собственности. Т.2. Актуальные проблемы информационного права. 2000. - с.


Бюллетень "Труды по интеллектуальной собственности" зарегистрирован Госкомпечати России 28.05. 1999 г., свидетельство № 018878. Соучредители: Кафедра ЮНЕСКО по авторскому праву и другим отраслям права интеллектуальной собственности, Федотов М.А.















O Кафедра ЮНЕСКО по авторскому праву и другим отраслям права интеллектуальной собственности – издание в целом, 2000 г.

ОТ ПРАВОВОЙ ИНФОРМАТИКИ –
К ИНФОРМАЦИОННОМУ ПРАВУ

Правовая информатика - сравнительно молодая, но уже безнадежно устаревшая научная и учебная дисциплина, сокращающаяся ныне до размеров ординарного раздела в общей системе информационного права. Правда, информационное право еще только формируется. Более того, представления ученых-правоведов о его основных характеристиках столь различны, что очевидно: речь идет не о естественном расхождении во взглядах на один и тот же предмет, а о разных предметах, единственная схожесть которых заключена в применении по отношению к ним общего названия – «информационное право».
Разумеется, подобная ситуация вполне естественна в условиях первоначального накопления научного знания. Но реальные потребности формирования правовой основы информационного общества диктуют необходимость скорейшего прохождения этой фазы. Принципиально важно синхронизировать прогресс информационных и коммуникационных технологий с развитием правовых и этических регуляторов, применимых к отношениям в информационной среде.
Вот почему научное сообщество столь горячо откликнулось на приглашение Кафедры правовой информатики МГЮА и Кафедры ЮНЕСКО по авторскому праву и другим отраслям права интеллектуальной собственности при ИМПЭ им. Грибоедова принять участие в круглом столе «Актуальные проблемы информационного права». Материалы состоявшейся дискуссии, включая собранные организаторами статьи, представлены в настоящем томе «Трудов по интеллектуальной собственности».

Михаил Федотов
Руководитель Кафедры ЮНЕСКО,
Доктор юридических наук, профессор

Доклад профессора Копылова В. А.
(Московская государственная юридическая Академия)

Для обсуждения участникам конференции розданы два документа: первый - проект обращения к представителям исполнительных органов власти, научной общественности и работникам информационно-правовой сферы, второй - «Информационное право, концепция структуры системы информационного права».
Проект Обращения имеет целью привлечь внимание к сложившейся ситуации и решить вопрос о введении информационного права в блок юридических наук. В январе 2000 года Министерством науки и технологий Российской Федерации утверждена новая номенклатура специальностей научных работников, в которой из блока 12.00.00 «Юридические науки» исключена специальность 12.00.13. «Управление в социальных и экономических системах (юридические аспекты); правовая информатика; применение математических методов и вычислительной техники в юридической деятельности». Соискатели и аспиранты, готовящие работы по специальности 12.00.13 поставлены в безвыходное положение, а диссертационные советы по присуждению ученых степенней по этой специальности подлежат закрытию или преобразованию. Многочисленные попытки воспрепятствовать этому, выдвижение альтернативных предложений о включении в блок юридических наук специальности «информационное право» не возымели успеха. Вопросы, связанные с некоторыми аспектами информационного права, переведены в раздел 5 – информатика, специальность 05.25.05 – «информационные системы и процессы, правовые аспекты информатики» с правом присуждения ученых степеней – юридических, технических и филологических наук, но этого явно недостаточно.
Решение об исключении блока 12.00.00 «Юридические науки» специальности, связанной с проблематикой информационного права в начале 21 века, века информационного, в котором информационное право представляет правовую базу такого общества, вызывает недоумение и даже изумление. Это напоминает гонение в середине 20 века на кибернетику, которое «выбросило» Россию из числа ведущих стран в области компьютерной техники и информационно-телекоммуникационных технологий.
Второй документ - это некоторая «затравка», подготовленная мной, как ориентир для обсуждения поставленной проблемы формирования информационного права. Почему решили вынести данную проблему на обсуждение?
Во-первых, в МГЮА формируется курс «Информационное право», который прочитан в 1999 году на 4 курсе дневного отделения. Он читается также на вечернем и заочном отделениях Академии и в Московском юридическом институте.
Во-вторых, сложилась очень серьезная ситуация с номенклатурой юридических научных специальностей. Одним из критериев, на основании которого информационное право не включено в новую номенклатуру блока юридических наук, считалось недостаточное количество диссертаций по этой проблематике, якобы отсутствие теоретических проработок. А ведь мы знаем, что отсутствие четко оговоренной специальности «информационное право» в блоке юридических наук приводит к тому, что диссертации по тематике «информационное право» защищаются по смежным направлениям – теория государства и права, административное право, уголовное право, гражданское право и т.д. именно потому, что в номенклатуре нет такой специальности. Получается замкнутый круг. И если такой специальности не будет в блоке юридических наук, то и дальше диссертации по информационному праву будут «рассыпаться» по традиционным отраслям права. Поэтому, в интересах всех заинтересованных лиц этой сферы, предлагается активизировать исследования по основным направлением теории информационного права, и в первую очередь, определить структуру системы такого права, его содержание и состав.
В-третьих, сегодня сформирован значительный массив источников информационного права – федеральных законов, актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской федерации, актов других федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов Российской Федерации. Однако, нередко качество этих актов невысокое, не хватает теоретических проработок для эффективного регулирования отношений в информационной сфере нормами этих актов.
Существуют серьезные проблемы в регулировании отношений интеллектуальной собственности и информации, отношений, связанных с информационными ресурсами, проблемы защиты информации, защиты прав личности в условиях информационного общества, и т.д. Еще больше обостряются эти проблемы в связи с развитием "глобальной паутины" Интернет. Не будет теоретических проработок - не будет качественного регулирования отношений в этой сфере.
Очевидно, что в период перехода к условиям информационного общества огромное значение имеют вопросы его правового обеспечения. Необходимо иметь надежное и качественное регулирование отношений в информационной сфере, в том числе и в трансграничных информационных сетях. К сожалению, право «активно» отстает от темпов внедрения новых информационных технологий во все сферы человеческой деятельности. Сегодня это подтверждается неудовлетворительным состоянием правового регулирования общественных отношений в трансграничной информационной сети Интернет. В этой "глобальной паутине" право отсутствует вообще, в связи с чем здесь бурно произрастает весь спектр информационных правонарушений. Нарушаются права интеллектуальной собственности, права на защиту информации о личности, права на защиту информации от несанкционированного доступа, права собственности на информационные ресурсы и многое другое. Возникает проблема скорейшего формирования правовой базы информационного общества, основу которой составляет информационное право – новая комплексная отрасль права, регулирующая отношения в информационной сфере.
Во многих работах обсуждаются проблемы информационного права. Это и само понятие «информационное право», структура и состав информационного права, его предмет и метод, рель информационного права в жизни личности, общества, государства. Информационное право рассматривается как наука, как учебная дисциплина, как собственно система правового регулирования отношений в информационной сфере.
К настоящему времени накопилось достаточное количество публикаций по различным направлениям и аспектам информационного права. Пора переходить к исследованию системы информационного права в комплексе, изучать его структуру и состав, определять основной его предмет и методы правового регулирования, место в структуре отраслей права.
В соответствии с предлагаемой концепцией структуры системы информационного права, система информационного права подразделяется на две составляющих: общая часть и специальная часть.
ОБЩАЯ ЧАСТЬ – это системообразующее начало системы информационного права. Она включает пять разделов.
Первый раздел содержит определение основных понятий.
Прежде всего, это понятие «информационное право». В литературе применяются разные термины: “программное право”, “правовая информатика”, “право информатики”, “компьютерное право”, “информационно-компьютерное право”, и, наконец, «информационное право». Анализируя работы авторов, предлагающих эти термины, можно прийти к выводу, что они выбираются исходя из объектов, по отношению к которым или в связи с которыми возникают общественные отношения, подлежащие правовому регулированию. Т.е. в программном праве в основе лежит объект – программные средства для обработки информации на ЭВМ, в компьютерном праве – компьютер, в праве информатики – наука информатика, в информационно-компьютерном праве - два объекта – информация и компьютер, и, наконец, в информационном праве основным объектом правоотношений выступает информация.
Думается, что наиболее полным и соответствующим существу отношений, возникающих в связи с производством, обработкой, передачей, распространением, поиском, получением, потреблением информации, следует считать термин «информационное право». Ведь компьютер – это средство обработки информации, программы для ЭВМ – тоже, информатика – наука об изучении информации. Основным же объектом, по поводу которого возникают общественные отношения, подлежащие правовому регулированию в рассматриваемой области, является именно информация, а не средства ее обработки и изучения. Информация и ее движение вечны, а технические, программные, связные, телекоммуникационные и иные средства - возникли и развиваются как средства, обеспечивающие и повышающие эффективность информационных процессов в данное время (хотя общественные отношения по вопросам производства, эксплуатации и распространения таких объектов тоже следует относить к информационным отношениям). И потому наиболее правильно, на наш взгляд, называть эту отрасль «информационное право».
Таким образом, наиболее полным определением отрасли информационного права можно было бы считать следующее: информационное право - это «система социальных норм и отношений, охраняемых силой государства, возникающих в информационной сфере - сфере производства, преобразования и потребления информации. Основной предмет правового регулирования информационного права - информационные отношения, т.е. отношения, возникающие при осуществлении информационных процессов - процессов производства, сбора, обработки, накопления, хранения, поиска, передачи, распространения и потребления информации».
Информация как объект правоотношений давно вошла в международное право. Известны информационные права и свободы Всеобщей декларации прав человека, утвержденной и провозглашенной Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. (см. статьи 12, 18, 19, 26 и 27 Декларации). Видное место информационные права и свободы нашли в Конституции РФ 1993 г. (часть 3 статьи 15, статьи 23, 24, 29, 33, часть 3 статьи 41, статьи 42, 43, 44, п. г) ст. 84, 90, статьи 102, 103, 104, 105, 106, часть 2 статьи 108, статьи 114, 115). Основополагающая информационно-правовая норма Конституции РФ – это часть 4 статьи 29. Отрасль «информационное право» как бы «произрастает» из основных информационных прав и свобод Всеобщей декларации прав и свобод человека и гражданина и Конституции РФ. Информационно-правовые нормы Конституции РФ, выражающие их, представляют собой фундамент, на котором и строится эта отрасль права и ее основной источник – информационное законодательство. Прежде всего, это право искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Осуществление же права каждого искать и получать информацию возлагает на определенные группы субъектов обязанность производить, собирать, аккумулировать и распространять такую информацию. В то же время, право на информацию не означает вседозволенности. Мало того, информационно-правовые нормы Конституции РФ защищают личность от вмешательства в ее жизнь, они также защищают информацию определенного вида от несанкционированного доступа (например, государственная тайна охраняется законом).
Далее в первом разделе рассматриваются понятия: информация, информационные процессы, информационные отношения.
Информация определяется как основной объект, по поводу которого или в связи с которым возникают общественные отношения, регулируемые правом.
Информационные процессы – это процессы, в результате исполнения которых осуществляются информационные права и свободы, выполняются обязанности соответствующими структурами производить и вводить в обращение информацию, затрагивающую права и интересы граждан, а также решаются вопросы защиты личности, общества, государства от ложной информации и дезинформации, защиты информации и информационных ресурсов ограниченного доступа от несанкционированного доступа.
Информационные отношения – это те общественные отношения, которые возникают в информационных процессах. Информационные отношения составляют основной предмет информационного права, предмет его правового регулирования.
Важно отметить, что почти все обсуждаемые выше термины уже определены законодателем. Законодатель определил также и понятие «Информационная сфера» как сфера производства и обращения информации.
В целом, информационное право рассматривается как комплексная отрасль права, имеющая свой особый предмет правового регулирования – информационные отношения; свои принципы правового регулирования информационных отношений, базирующиеся на особенностях и юридических свойствах информации; и использующая весь спектр традиционных методов правового регулирования публичного и частного права.
Информационное право имеет свои собственные институты (институт массовой информации, институт документированной информации, институты информации ограниченного доступа) и использует хорошо известные институты права (например, институты интеллектуальной собственности).
Роль информационного права в информационном обществе 21 века переоценить трудно. По сути дела, это право составляет его правовой фундамент. А поскольку, в информационном обществе практически отсутствуют географические и геополитические границы, и даже временные рамки и часовые пояса, а также, как правило, не действуют национальные законодательства, то информационное право, как правовое отображение такого общества, должно строиться, главным образом, на нормах международного права, регулирующих основные группы информационных отношений на межгосударственном уровне. Поскольку в трансграничной сети Интернет отсутствует не только российское право, но и международное, а ученые правоведы всего мира озабочены скорейшим разрешением правовых проблем в Интернет, Россия имеет возможность внести свой большой вклад в формирование международной политики становления информационного права в международном масштабе. Российские ученые имеют большой задел в этой области, который можно было бы предложить международному сообществу. Естественно, если мы, как всегда, не отстанем в этой области. А такое отставание вполне возможно, если учесть сегодняшнее отношение государства к этим вопросам (как известно, в России нет четко сформированной государственной политики перехода к информационному обществу и формирования информационного права; Миннауки России только что исключило информационное право из блока юридических наук номенклатуры научных специальностей, а Государственная Дума РФ 3-го созыва выделила вопросы связи из ведения Комитета по информационной политики и связи Государственной Думы 2-го созыва (новый комитет называется Комитет по информационной политике, а вопросы связи переведены в один из комитетов по промышленности). И это на фоне мощнейшей интеграции корпораций Интернет и СМИ в США.
Второй раздел посвящен информации как основному объекту правоотношений информационного права.
«Информация - это информация, а не энергия и не материя» - говорил отец кибернетики американский ученый Н.Винер. В середине 20 столетия появилась теория информации К.Шеннона, до сих пор активно формируется семантическая теория информации (основоположник Ю.Шрейдер). С.Ожегов в своем словаре определяет информацию как сведения об окружающем мире и протекающих в нем процессах или как сообщения, осведомляющие о положении дел, о состоянии чего-либо.
При исследовании информации как основного объекта правоотношений целесообразно применять методы правовой информатики – науки, изучающей информацию, информационные процессы и информационные системы в правовой сфере. Для исследования системы информационного права как системы правового регулирования информационных отношений удобно применять методы правовой кибернетики – науки, изучающей процессы управления в живых организмах и технических системах.
Объектом рассмотрения в правовой системе должна быть в первую очередь информация, которая находится в гражданском, административном или ином общественном оборотах и по поводу которой, или в связи с которой возникают общественные отношения, подлежащие регулированию правом.
Термин «информация» широко используется российским законодателем. Этот термин и его модификации применяются в федеральных законах «Об информации, информатизации и защите информации», «О средствах массовой информации», «Об участии в международном информационном обмене», во многих других актах: массовая информация, информация о гражданах (персональные данные), конфиденциальная информация, реклама, документированная информация (документ), архивный документ, информационные ресурсы, архив, библиотека, информационные продукты (продукция), информационные услуги. Информация впервые введена в состав Гражданского кодекса РФ, хотя и не развернуто ее содержание. Информация активно используется в системах гражданского и публичного права и как объект самостоятельного оборота и как доказательственное средство в отношениях между субъектами.
Информация может классифицироваться по разным основаниям, однако основными можно считать два: а) по роли, в которой информация выступает в правовой системе - правовая и не правовая информация и б) по ограничению доступа к информации – открытая информация и информация ограниченного доступа.
Для включения информации в оборот, для решения вопросов так называемой информационной собственности необходимо изучать юридические свойства информации. Именно особенности и юридические свойства информации определяют ее как объект правоотношений. Они проявляются в информационных процессах, обеспечивающих реализацию основных информационных прав, провозглашенных, в том числе и в Конституции РФ. К ним относятся следующие свойства информации:
физической неотчуждаемости информации (знания неотчуждаемы). Исходя из этого, при передаче информации от одного лица к другому процедура отчуждения носителя с информацией должна сопровождаться передачей прав на ее использование и информация должна передаваться вместе с этими правами;
обособляемости информации. При включении в оборот информация всегда овеществляется в виде символов, знаков, волн, вследствие этого, обособляется от ее производителя (создателя) и существует отдельно и независимо от него;
информационной вещи (информационного объекта), основанной на двуединстве информации и материального носителя;
тиражируемости (распространяемости) информации. Информация может тиражироваться и распространяться в неограниченном количестве экземпляров без изменения ее содержания;
организационной формы (документ (подлинник, копия), массив (база) данных (документов), библиотека, фонд документов, архив и т.п.). Это свойство позволяет относить к информационным вещам (информационным объектам) как отдельные документы, так и сложные организационные информационные структуры.
В третьем разделе исследуется информационная сфера как сфера правового регулирования информационных отношений с целью выявления роли и места информации в правовой системе, изучения мотивов и оснований производства, преобразования и применения информации разного вида и назначения, исследования особенностей и свойств информации, исследования информационных процессов и возникающих при их исполнении информационных отношений, установления институтов информационного права. Законодатель определил информационную сферу как «сферу деятельности, связанную с созданием, распространением, преобразованием и потреблением информации» (Федеральный закон «Об участии в международном информационном обмене»).
Информационная сфера декомпозируется на пять предметных областей:
1) предметная область реализации права на поиск, получение, передачу и применение информации;
2) предметная область производства, передачи и распространения исходной и производной информации;
3) предметная область формирования информационных ресурсов, подготовки информационных продуктов, предоставления информационных услуг;
4) предметная область создания и применения информационных систем (АИС, БД, Баз знаний), других информационно-телекоммуникационных технологий;
5) предметная область создания и применения средств и механизмов информационной безопасности.
Каждая предметная область включает в себя непересекающиеся множества элементов: а) информация разного вида, назначения, формы представления; б) информационные процессы производства и обращения информации; в) субъекты – участники и исполнители информационных процессов; г) общественные отношения, возникающие при исполнении информационных процессов - информационные отношения.
При исследовании информационной сферы фиксируются отношения по поводу осуществления прав, (ограничения прав), выполнения обязанностей, установления ответственности.
Четвертый раздел посвящен правовым проблемам создания и применения информационных систем, технологий и средств их обеспечения как связной, телекоммуникационной, программно-технической основы информационной инфраструктуры личности, общества, государства, в которой осуществляются информационные процессы и реализуются информационные права и свободы.
Здесь регулируются информационные отношения, связанные с созданием и применением информационных технологий как механизмов исполнения всех информационных процессов. При переходе с трансграничным информационным сетям и перенесением информационных отношений в эту структуру, информационные технологии становятся краеугольным звеном в системе информационных отношений, формируя глобальную информационную инфраструктуру нового информационного общества. Эти отношения связаны с правом каждого создавать и применять информационные системы и технологии для собственных нужд, с обязанностями государственных структур и органов местного самоуправления, другие структуры создавать такие информационные системы и информационные технологии. Здесь же возникают вопросы авторства и собственности на такие объекты. Особое внимание обращается на правовую защиту информационных систем и технологий от несанкционированного доступа.
К числу основных субъектов правоотношений этой инфраструктуры относятся заказчики и производители информационных систем и информационных технологий, специалисты, обеспечивающие эксплуатацию таких технологий, собственники этих систем и технологий.
В регулировании информационных отношений в этой сфере важную роль играет государство и его политика по обеспечению вхождения России в информационное общество.
Пятый раздел рассматривает проблемы информационной безопасности.
Под информационной безопасностью понимается состояние защищенности личности, государства, общества от угроз в информационной сфере. Под угрозами в информационной сфере понимаются: опасности от воздействия ложной информации и дезинформации на личность, общество, государство; нарушение информационных прав и свобод; опасность несанкционированного доступа к информации ограниченного доступа и другие угрозы.
Исследование проблем информационной безопасности позволяет формировать отрасль информационного права в целом и отдельные институты информационного права в условиях защищенности от возможных угроз.
Шестой раздел связан с определением предмета и метода информационного права.
Основной предмет информационного права – это информационные отношения. Перечень и состав информационных отношений удобно исследовать с помощью матрицы правоотношений. Строки матрицы обозначают предметные области, в пределах которых выделяются основные информационные процессы и участвующие в них субъекты. Столбцы фиксируют - право, ограничение права, обязанность, ответственность, возникающие при осуществлении этих процессов. На пересечении строк и столбцов приводятся списки информационных отношений, возникающих при осуществлении информационных процессов. Матрица применяется при исследовании информационных отношений, возникающих в информационных процессах по конкретным видам информации.
Применение матрицы при исследовании производства и обращения информации позволяет определять группы информационных отношений по институтам информационного права, выявлять субъекты и объекты правоотношений, поведение субъектов при осуществлении ими информационных процессов.
Одними из важнейших в информационном праве можно считать вопросы информационной собственности, или собственности в связи с информацией, которые сегодня исследованы недостаточно. Тут много мнений и суждений, чаще всего противоречащих друг другу. Основная причина – попытка «уложить» вопросы собственности в связи с информацией в один из известных институтов. Однако, поскольку информация (информационный объект) как объект правоотношений – объект сложный, урегулировать весь комплекс отношений по его поводу одним институтом невозможно. Исследование особенностей и юридических свойств информации позволяет конструировать определенный механизм информационной собственности, основанный на принципах правового регулирования информационных отношений.
Опираясь на особенности и юридические свойства информации, можно сформулировать основные принципы правового регулирования общественных отношений в информационной сфере.
Принцип отчуждения прав на использование информации, основанный на юридическом свойстве физической неотчуждаемости информации от ее создателя (обладателя). Он заключается как бы в замене процедуры отчуждения информации на отчуждение прав на использование информации.
Принцип оборотоспособности информации основан на свойстве обособляемости и овеществляемости информации. Заключается в том, что информация может обращаться как самостоятельный объект, независимо от ее создателя или обладателя.
Принцип информационного объекта (информационной вещи) основан на свойстве двуединства информации и материального носителя и заключается в том, что на такой объект должны распространяться одновременно и взаимосвязано два института: интеллектуальной собственности, защищающего право на информацию на материальном носителе, и вещной собственности, защищающего право собственности на материальный носитель с зафиксированной на нем информацией.
Принцип распространяемости информации основан на свойстве распространяемости информации и заключается в том, что одна и та же информация может одновременно принадлежать неограниченному кругу лиц.
Принцип организационной формы основан на одноименном свойстве информации и заключается в том, что в правовой системе речь, как правило, должна идти не по поводу информации вообще (например, в философском ее понимании), а по поводу информации, представленной в определенной организационной форме (документ - оригинал, подлинник, копия; массив документов; банк данных; библиотека; архив и т.п.). Этот принцип позволяет также относить к категории информационных объектов, как отдельные документы, так и сложные организационные информационные структуры.
Учет основных принципов правового регулирования общественных отношений, возникающих по поводу информации, позволяет определять основные особенности информационных отношений. Поскольку информационный объект состоит из информации (содержание) и материального носителя, то правомочия владения, пользования и распоряжения такой сложной вещью должны реализовываться при условии применения дополнительно так называемых информационных правомочий, определяющих порядок использования информации, отображенной в этой вещи, на основе юридических свойств информации, отмеченных выше.
Информационные правомочия можно определить как:
а) право знать содержание информации (владение информацией);
б) право применять информацию в собственной деятельности (пользование информацией);
в) право тиражировать и распространять информацию (распоряжение информацией).
Здесь участвуют три субъекта:
а) производитель информации (обладает всеми информационными правомочиями по факту создания информации),
б) обладатель информации (пользователь по авторскому праву) - приобретает информационные правомочия например, по авторскому договору);
в) потребитель информации (имеет только право знать содержание информации и применять в личной деятельности, ему запрещается распространять информацию).
Отсюда следует, что собственники информационных объектов могут быть двух видов:
а) собственник информационного объекта - производитель или обладатель информации, отображенной в этом информационном объекте;
б) собственник информационного объекта - потребитель информации, содержащейся в приобретенном им информационном объекте.
Собственник информационного объекта - производитель или обладатель информации имеет исключительные (для производителя информации) или может иметь неисключительные (для обладателя информации) права на тиражирование и распространение информации, отображенной в этом объекте. При этом он имеет все правомочия вещного собственника по отношению к своему экземпляру информационного объекта (оригиналу, копии объекта), т.е. может продать, передать, подарить, сдать в аренду и т.п. этот объект. Собственник информационного объекта - потребитель информации имеет право только лишь применять в своей деятельности информацию, отображенную в этом объекте, и не имеет права включать ее в гражданский оборот. Он также обладает всеми вещными правами на законно приобретенный им информационный объект и может включать его в состав своего имущества.
Под методом правового регулирования понимаются способы воздействия отрасли информационного права на информационные отношения. Многофункциональность и специфика информации приводит к необходимости применять в информационном праве по сути дела весь известный спектр методов правового регулирования в зависимости от вида и назначения информации.
Седьмой раздел посвящен основному источнику информационного права – информационному законодательству, которое строится, в основном, по нижеизлагаемым институтам информационного права. Сегодня здесь накопился огромный массив нормативного материала, который требует не только повышения качества правового регулирования, но и систематизации и кодификации. Пора ставить вопрос о подготовке информационного кодекса, как основного кодифицированного акта информационного законодательства.
ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ. В особенной части описываются основные институты информационного права, отличающиеся друг от друга особенностями правового регулирования информационных отношений, в зависимости от вида информации, по поводу которой исследуются эти отношения.
Восьмой раздел характеризует институт права знать, реализуемый через право на доступ к открытой информации разного вида и назначения. Этот институт представляет как бы вершину реализации информационных прав и свобод, осуществляемых с помощью информационных процессов поиска, получения и применения информации. Тут сосредоточены информационные отношения, возникающие при осуществлении конституционного права каждого на поиск, получение и потребление информации, права на образование, права на участие в культурной жизни и пользовании учреждениями культуры, на доступ к культурным ценностям, права каждого обращаться в государственные органы и органы местного самоуправления.
Информационные отношения этого вида охватывают две группы субъектов. Первая группа – это потребители информации (граждане, юридические лица, органы государственной власти и местного самоуправления). Именно они являются конечными получателями информации, и именно они осуществляют свое право знать содержание информации, получая ее в результате поиска. Вторую группу составляют все возможные производители и распространители открытой информации. Т.е. те субъекты, которые ее производят в порядке осуществления своих информационных свобод, а также и те, которые исполняют обязанности по созданию и распространению соответствующей информации.
Девятый раздел посвящен информационным аспектам интеллектуальной собственности. Здесь сосредоточены информационные отношения, возникающие при производстве, передаче, распространении и потреблении информации, создаваемой в порядке осуществления свободы мысли и слова, свободы литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, а также информации, созданной в результате иной интеллектуальной деятельности.
В рамках этого института действуют три группы субъектов – производители информации (авторы), обладатели информации (пользователи по авторскому праву) и потребители информации. Действующее правовое регулирование информационных отношений такого вида построено на базе двух институтов – авторского права и промышленного права. Учет принципов правового регулирования информационных отношений, изложенных в общей части, позволяет сделать вывод о необходимости дополнения этих институтов институтом вещной собственности для регулирования отношений собственности на материальный носитель с информацией и институтом так называемой автороведческой экспертизы при разрешении споров в суде по поводу авторства на содержание информации.
В десятом разделе излагаются особенности института массовой информации – важнейшего общественно-политического института, активно влияющего на все стороны развития государства, общества, личности. Под массовой информацией понимается предназначенные для неограниченного круга лиц печатные, аудио-, аудиовизуальные и иные сообщения и материалы. Важнейшая разновидность массовой информации – это реклама.
Свобода массовой информации означает свободу поиска, получения, производства и распространения массовой информации, а также недопустимость цензуры. В этой связи не подлежат ограничению, за исключением предусмотренных законодательством о СМИ: поиск, получение, производство и распространение массовой информации; учреждение СМИ, владение, пользование и распоряжение ими; использование технических средств, сырья и материалов для производства и распространения продукции СМИ.
В рамках института массовой информации выступают целая группа субъектов, основу которой составляют: учредители СМИ, редакции СМИ, главные редактора СМИ, журналисты, издатели, рекламодатели, рекламопроизводители, рекламораспространители, граждане и организации, органы государственной власти. Особое внимание следует обратить на интеграцию СМИ и Интернет.
Одиннадцатый раздел посвящен институту информационных ресурсов (ИР) как запасов документированной информации.
В рамках института информационных ресурсов регулируются информационные отношения, возникающие при производстве, передаче и распространении информационных ресурсов (информации из этих ресурсов), роль которых в период формирования информационного общества трудно переоценить. Основные субъекты данного института – это собственники, владельцы, потребители информации.
Институтом информационных ресурсов устанавливается их правовой режим: порядок документирования информации, обращения обязательного экземпляра документа; порядок формирования и ведения ИР; порядок доступа к ИР и предоставления информации из ИР; порядок защиты ИР от несанкционированного доступа; право собственности на ИР.
Двенадцатый, тринадцатый и четырнадцатый разделы посвящены институтам информации ограниченного доступа – государственной тайны, коммерческой тайны, персональных данных.
Информационные отношения этих институтов отличаются от отношений институтов при работе с открытой информацией. В первую очередь, это правовой режим информации ограниченного доступа, включающий: порядок доступа к такой информации, перечень сведений, составляющих эту информацию, порядок отнесения сведений к такой информации, полномочия органов государственной власти при работе с информацией ограниченного доступа и т.п. Важнейшее место здесь занимает защита информации ограниченного доступа, а также контроль и надзор за обеспечением такой защиты.
Спектр субъектов достаточно обширен и подлежит рассмотрению по видам информации ограниченного доступа.
Пятнадцатый раздел посвящен вопросам ответственности за правонарушения в информационной сфере. В информационном праве применяются все виды ответственности: уголовная, административная, гражданско-правовая.

Доклад профессора Федотова М. А.
(Кафедра ЮНЕСКО по авторскому праву и другим отраслям права интеллектуальной собственности)

Я думаю, мы сегодня присутствуем при совершенно уникальном событии: обсуждаем становление информационного права как новой отрасли права. Здесь есть свои проблемы, но перед нами четкий путь и мы ясно видим все трудности и перспективы.
Когда мы говорим об информационном праве, как об отрасли права, то должны, прежде всего, задаться вопросом: можно ли использовать традиционные представления о классификации отраслей права, чтобы выделить данную отрасль. Мы с вами прекрасно знаем, что был период в нашей истории, когда вопрос, быть или не быть той или иной отрасли права, решался в ЦК КПСС. Теперь, в отсутствие «руководящей и направляющей силы» мы свободны в научном поиске, но связаны общетеоретическими догмами о том, что всякая отрасль права должна иметь свой предмет и свой метод регулирования.
Предмет регулирования в общей теории права понимается как качественно однородная, обособленная группа общественных отношений, регулируемых правовыми нормами. Нельзя признать исчерпывающим такой подход, поскольку качественная однородность является категорией относительной. Но не будем углубляться в данный вопрос, поскольку с нас хватит и проблемы институциализации информационного права.
Можно утверждать, что в рамках информационного права мы имеем качественно однородную, обособленную группу общественных отношений. Это общественные отношения, связанные со сбором информации, распространением, доступом и многими другими видами операций с информацией. Причем, эти операции в большинстве случаев порождают юридические последствия. Они не безразличны к праву. И право не безразлично к ним.
Но если в вопросе о предмете информационного права как отрасли права мы имеем достаточную ясность и определенность, то в вопросе о методе правового регулирования подобной ясности не наблюдается. Где, спрашивается, тот специфический метод правового регулирования, который присущ только данной отрасли права? Но, будем откровенны, всякая ли отрасль права имеет действительно специфический, только ей одной присущий метод правового регулирования? Разумеется, в информационном праве наличествуют методы правового регулирования, присутствующие и в других отраслях права. И это не удивительно, поскольку информационно-правовые нормы сегодня можно встретить во многих актах, являющихся источниками различных отраслей права: гражданского, административного и т. д.
Гораздо важнее другое. На мой взгляд, мы находимся на пороге появления нового метода правового регулирования. Этот метод правового регулирования будет связан с функционированием права в телекоммуникационных сетях, с использованием новых информационных и коммуникационных технологий. Традиционные представления о методах правового регулирования, которые позволяют нам вычленять, традиционные отрасли права, как то административное право, гражданское право, конституционное (или государственное) право, уголовно-процессуальное право и т.д., применить в данном случае мы не сможем.
Но если представить, что телекоммуникационные сети типа Интернет - это не просто новое средство коммуникации, а новая сфера обитания человеческой цивилизации, новая сфера человеческой активности и новая сфера применения права, то мы поймем, что информационное право будет иметь свой особый метод правового регулирования, ибо он, в первую очередь, будет осуществляться в телекоммуникационных сетях, в киберпространстве. Иными словами, человек будет не просто пользоваться телекоммуникационными сетями, он будет вступать в правовые отношения, испытывать на себе правовое регулирование через телекоммуникационные сети, внутри телекоммуникационных сетей.
Уже сегодня мы имеем в телекоммуникационных сетях и гражданско-правовые сделки, и уголовно-правовые и административно-правовые деликты и многое другое.
Но правовое регулирование через Интернет только зарождается. Приведу пример в близкой мне сфере интеллектуальной собственности. Как быть, когда нарушаются авторские права в Интернет? Композитор написал музыку, поместил ее на своем сайте в Интернет. Дальше это музыкальное произведение с его сайта "скачали" и использовали так, как сочли нужным (например, выпустили пластинку или издали ноты). Как быть в этой ситуации? Особенно, с учетом того, что Интернет – трансграничная коммуникационная сеть и определить где конкретно произошло правонарушение, а, следовательно, сказать какое право является применимым, бывает сложно, а порой и невозможно.
Кроме того, по общему правилу всякое использование произведения вне сети Интернет, а также и в сети Интернет предполагает необходимость указывать автора и выплачивать ему авторское вознаграждение. Каким образом это можно сделать через Интернет, если информационный ресурс, в котором располагается произведение, является общедоступным? Общедоступность ресурса ставит вопрос о социализации авторского права в Интернете. Я абсолютно уверен в том, что мировая писательская, композиторская общественность никогда не пойдет по пути социализации авторских прав. Хотя такая концепция была разработана довольно давно.
Что же касается деликтов в сфере авторско-правовых отношений, то в киберпространстве их очертания в значительной степени смазываются.
Во-первых, трудно различимым становится субъект, особенно, если он оперирует из рядового Интернет-кафе или другого места общего пользования.
Во-вторых, правонарушение в виртуальном мире длительное время может оставаться незамеченным, поскольку совершается оно в режиме “on-line”, а никакого мониторинга за правовым порядком в киберсреде пока не ведется. Да и возможен ли он, учитывая масштабы сетей и темпы их развития? Например, согласно исследованию, проведенному Социологическим отделением Интернет-домена Yahoo, с сентября 1998 по февраль 1999 в Интернете появилось 236 веб-страниц, на которых размещены репродукции картин современного британского художника Николаса Ли (Nick Lee). При этом господин Ли и не подозревал о том, что его работы используются без указания авторства.
В-третьих, не имеющее специальной защиты произведение, будучи одиножды загружено в киберпространство, становится легкой добычей всякого, кто пожелает его воспроизвести, скопировать, использовать в компиляции, изменить, наконец, с целью повредить репутации автора. И как исправить причиненное зло, если подделка успела широко распространиться по сети?
В этой связи сошлюсь на примечательное судебное решение, проливающее свет на характер и сферу действия авторских прав в Интернете. Речь идет о решении Парижского окружного суда от 14 августа 1996 г. по иску к некоему пользователю, который 6ез разрешения авторов оцифровал охраняемые авторским правом песни, занес их в память своего компьютера для сохранения и тем самым открыл к ним доступ всем лицам, подключающимся к Интернету. Владельцы авторских прав выдвинули обвинение в нарушении их прав как на воспроизведение, так и на публичное сообщение. Пользователь строил свою защиту следующим образом. Во-первых, он доказывал, что воспроизводил копии только в целях личного использования, а значит не нарушал права на воспроизведение. Во-вторых, он утверждал, что за распространение сделанных им цифровых копий песен должен нести ответственность не он, а те лица, которые через Интернет без спросу посетили его веб-сайт. Он пытался убедить суд, что веб-сайт следует уподобить «частному виртуальному дому». В-третьих, он заявлял, что не нарушил права на публичное сообщение, поскольку не производил никаких действий по передаче или распространению оцифрованных им копий.
Парижский окружной суд решил, что в данном случае имеет место нарушение права на воспроизведение, поскольку лицо, которое, не имея разрешения, записывает охраняемое произведение в память своего персонального компьютера, связанного с Интернетом, тем самым воспроизводит его и поощряет его коллективное использование. В то же время судья не установил в данном деле нарушения права на публичное сообщение. Было признано, что пользователь за свое нарушение несет ответственность перед правообладателями в двояком качестве: как «провайдер содержания» (он поместил песни в сеть) и как «диспетчер сайта». «Провайдера доступа» суд оправдал, так как он закрыл доступ к сайту, едва узнав о протестах авторов.
В-четвертых, опасную шутку играет с авторским правом пресловутая интерактивность - результат качественно новой степени взаимодействия потребителя-пользователя с произведением. Приглашая “кибернавта” к самостоятельным действиям в рамках произведения мультимедиа, она объективно формирует в его сознании представление о допустимости вторжения в авторское произведение.
Например, компьютерная игра “Mon theatre magique” приглашает пользователя самостоятельно сделать анимационный фильм с помощью движущихся и озвученных изображений людей, животных, растений и т.д. Если сама эта мультимедийная игра является экземпляром произведения, то создаваемые с ее помощью квази-фильмы обладают всеми чертами произведений. Причем, они могут интерпретироваться как производные, но, будучи сохранены в игровом файле, они уже становятся частью... экземпляра исходного произведения, который в свою очередь утрачивает идентичность с оригиналом, переставая быть копией. Нечто подобное делают дети с книжками-“раскрасками”, когда закрашивают предложенные контуры. Но принципиальное отличие в том, что потом эти детские картинки можно найти разве что в архивах чадолюбивых родителей, а не в киберпространстве - в качестве произведений, на которые может автоматически распространяться авторское право.
Итак, границы между творчеством и интерпретацией ранее заложенных данных становятся все более размытыми. Ясно, что говорить о появлении объекта авторского права в результате взаимодействие человека с компьютером правомерно лишь в том случае, если деятельность “кибернавта” была творческой и имела целью именно создание произведения. Но в виртуальном мире, особенно при коллективном взаимодействии, возможно и спонтанное творчество. Здесь нередки и так называемые случайные произведения, сформировавшиеся, например, в результате ошибки пользователя либо работы какого-либо периферийного устройства или программного продукта. Может ли разработчик компьютерной программы претендовать на соавторство в таком произведении или права должны признаваться только за пользователем? В то же время, можно ли считать автором пользователя, который лишь поставил перед компьютером задачу создания произведения?
Логика требует, чтобы мы обусловили положительный ответ на последний вопрос наличием некоего творческого начала в постановке задачи пользователем. Например, “кибернавт” при формулировании задачи может задать алгоритм ее выполнения или сформулировать главную идею будущего произведения. Творческий характер подобных действий несомненен, как несомненно и то, что все действующие конвенции выводят охрану идей, процессов, алгоритмов и т.п. за рамки авторского права. Следовательно, природа творчества в киберпространстве заставляет нас вновь вернуться к далеко не новому вопросу, своего рода “квадратуре круга” интеллектуальной собственности - о правовой защите идей.
Непосредственно связана с этой темой и проблема обеспечения неприкосновенности произведения в киберпространстве. В качестве примера возьмем такую ситуацию: некая компания посылает своего сотрудника сфотографировать знаменитую роденовскую скульптуру «Данаида». Фотография затем помещается на первой странице веб-сайта, называющегося «Метаморфозы Данаиды». На сайте, который задуман так, чтобы потребитель погрузился в эротическую атмосферу, сначала демонстрируется изображение скульптуры во всей ее красе как оригинальной мраморной статуи. Затем скульптура на краткий миг оживает в виде существа из плоти и крови. После чего потребителя просят внести плату и выбрать что-то из меню эротических фантазий. Если потребитель решает пройти дальше, то «скульптура» разыгрывает выбранную им фантазию, а в конце эпизода происходит возвращение к позе и внешнему виду роденовского оригинала.
Нарушает ли такое использование произведения авторское
право на неприкосновенность произведения? Является ли оно принципиально недобросовестным по отношению к автору, а значит –
недопустимым? Примем во внимание, во-первых, большую вероятность того, что модификация дойдет до широкой аудитории. Поместив изображение скульптуры на веб-сайт в Интернет, компания тем самым сделала произведение Родена доступным любому лицу в любой стране.
Во-вторых, скульптура в высшей степени узнаваема как именно роденовское произведение, а следовательно, связана с личностью автора, во вред которой пойдет распространение модификации скульптуры. Чем больше автор или отпечаток его творчества узнаваемы в произведении, тем сильнее вероятность того, что его произведение является продолжением творческого процесса, и, следовательно, тем больше оснований рассчитывать на возможность воспользоваться правом на неприкосновенность. Таким образом, у Родена есть законные основания ссылаться на право на неприкосновенность произведения.
Могут возразить, что модификации служат дальнейшему развитию творческого процесса, а значит не могут повредить личности автора. Но подобные «метаморфозы» с исполнением обнаженной фигурой эротических фантазий, едва ли вписывается в понятие дальнейшего углубления творческого процесса. Скорее это представляет собой наслоение непристойного материала на скульптурное изображение. Следовательно, использование изображения «Данаиды» является принципиально недобросовестным по отношению к автору и недопустимым, нарушает авторское право на неприкосновенность ранее существовавших произведений.
Революционизируя способы создания, распространения и использования произведений, новые информационные и коммуникационные технологии объективно подталкивают мировое сообщество ко все более и более глубокой ревизии устоев общепризнанной авторско-правовой доктрины. Глубоко символично появления в Договоре ВОИС по авторскому праву 1996 года норм, касающихся используемых авторами технических средств (ст. 11) и обязательств государств-участников в отношении информации об управлении правами (ст. 12). Принципиальное значение имеет истолкование электронной информации об управлении правами как сведений, которые идентифицируют произведение, автора произведения, обладателя какого-либо права на произведение или содержат информацию об условиях его использования.
Это уже предельно близко к регистрации произведений - институту, глубоко чуждому духу и букве Бернской доктрины. Но только в данном случае функцию регистрацию берет на себя не государство, а ассоциации авторов, которые, естественно, будут сами решать, что заслуживает того, чтобы быть признанным в качестве произведения, а что нет. Таким образом, не исключено появление новой разновидности цензуры. Кроме того, легализация практики, когда электронная информация об управлении правами обязательно появляется на экране компьютера в связи с сообщением произведения для всеобщего сведения, на деле означает, что произведение, не снабженное такой информацией, de facto оказывается в общественном достоянии.
В киберпространстве можно встретить и материалы, распространение которых оскорбляет достоинство человека, разжигает национальную рознь и нетерпимость, посягает на добрые нравы и здоровье населения. В некоторых странах пытаются бороться с этим путем отключения от определенных услуг. Так, французская еврейская студенческая организация потребовала привлечь к суду французских операторов Интернета за то, что они сделали общедоступными пропагандистские материалы, отрицавшие Холокост. Другой пример: базирующийся в Париже Американский университет был привлечен к судебной ответственности за то, что нарушил национальные правила использования иностранных языков, поместив на Интернете чисто английскую страничку без ее резюме на французском.
Однако, ввиду того, что любое ограничение распространения информации влияет на одно из фундаментальных прав человека, законодателям и правоприменителям приходится решать непростую задачу. Сложным препятствием для международного регулирования этих вопросов являются, в частности, неодинаковое понимание общественной нравственности в разных национальных и культурных сообществах.
В некоторых случаях правонарушитель намеренно выбирает киберпространство, чтобы затеряться в нем или уйти от ответственности за счет пробелов в законодательстве. У всех еще на слуху недавний пример с размещением в Интернете в день выборов в Государственную Думу данных опроса избирателей на выходе из избирательных участков. Известно, что избирательные законы запрещают публикацию или обнародование таких материалов в СМИ в течение трех дней перед выборами и в день голосования. Но, заявил господин Павловский, Интернет – это не СМИ, а следовательно, в Интернете распространение таких материалов возможно. Как ни прискорбно, Центризбирком пошел на поводу у господина Павловского, заявив, что в данном случае в избирательных законах имеется пробел.
На мой взгляд, имеющийся пробел не столь значителен, как кажется на первый взгляд. Дело в том, что федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав граждан…» в статье «Сроки предвыборной агитации» устанавливает, что предвыборная агитация за сутки до выборов и в день голосования не допускается вообще, ни в какой форме. В той же статье закона говорится о публикации результатов опросов общественного мнения. Следовательно, такая публикация является разновидностью предвыборной агитации и как таковая за день до и в день голосования запрещена. Кто должен отвечать за это правонарушение? Тот, кто его совершил. По какому закону? По статье 4010 КоАП РСФСР. Не Интернет нужно наказывать, не веб-сайт, а конкретное лицо. Не сетовать на отсутствие закона об Интернете, а применять имеющиеся кодексы. Ведь в случае убийства в супермаркете надлежит применять Уголовный кодекс, а не закон «О защите прав потребителей». И никому не придет в голову в случае распространения в Интернете грязной информации пытаться получить правовую защиту по законодательству о банно-прачечных трестах.
Итак, с одной стороны, объективная трудность адекватно отразить особенности новых информационных и коммуникационных технологий в международном праве и национальном законодательстве. С другой - сложность контроля за киберпространством в связи с его трансграничностью и неопосредованным характером коммуникации, особенно в режиме “on-line”. Отсюда, однако, не следует, что в киберпространстве нет места ни праву, ни государственному регулированию. Напротив, нарастание серьезности вызовов диктует необходимость более активной роли государства.
Государство должно “стоять с палкой”, защищая общественные интересы и права человека, в том числе и на Интернете. Рискну спрогнозировать, что уже совсем скоро появятся государственные (или межгосударственные) органы, работающие непосредственно в киберпространстве. Это могут быть специализированные sites, осуществляющие мониторинг правопорядка коммуникационной среды и следящие за экологией информации, суды, в первую очередь третейские, принимающие по сети иски, заслушивающие стороны и выносящие решения. В киберпространстве можно наладить и исполнение судебных решений, во всяком случае тех, которые связаны с арестом банковского счета, наложением штрафа, закрытием доступа, возмещением ущерба и т.д. Важно только не допустить, чтобы ссылки на защиту правопорядка использовались для оправдания цензуры.
Но для того, чтобы государство нашло себя в киберпространстве, оно должно определить границы своего суверенитета и юрисдикции. Трансграничный Интернет не признает государственных границ. Государственный суверенитет не знает понятия киберпространства и не ощущает там своих границ. В этом смысле государство и Интернет существуют как бы в параллельных мирах. Применительно к авторскому праву эта проблема выглядит следующим образом. Авторское право родилось в восемнадцатом столетии, в век книг и живого театра. Тогда суды имели возможность определить географически то место, в котором те или иные произведения вышли в свет в печати или на сцене. Сегодня произведения могут представляться публике виртуально, через глобальные компьютерные сети, в киберпространстве, пророчески названном Уильямом Гибсоном «пространством, которого нет».
Различия между географическим пространством и киберпространством принципиальны. В географическом пространстве коммуникацию осуществляют территориально определенные субъекты. В киберпространстве процесс коммуникации протекает в условиях разрастания плотных, взаимосвязанных и далеко удаленных друг от друга сетей, в которых неминуемо возрастает число конфликтов не только между авторскими правами как таковыми, но и между авторскими и иными правами, например, правом на неприкосновенность частной жизни.
В этой связи позволю себе высказать гипотезу о необходимости скорейшей разработки и принятия международной конвенции, которая, во-первых, установила бы зоны национальной ответственности в Интернете по аналогии, например, с международно-правовым инструментарием регулирования деятельности в Арктике. Во-вторых, такая конвенция должна была бы установить общие правила дозволения, обязывания и запрета в отношении деятельности в трансграничных компьютерных сетях. Опыт формирования международного космического права был бы весьма полезен в качестве образца при создании актов международного права, призванных регулировать деятельность в киберпространстве.
Должен сказать, что уже существует немало способов географической «привязки» веб-сайтов к соответствующим национальным государствам, регионам и т.д. Такая локализация возможна, например, через использование закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». Если средство массовой информации распространяется через сеть Интернет, то такая форма периодического распространения массовой информации подлежит обязательной регистрации. Это прямо вытекает из требований статьи 24 закона о СМИ. Многие сетевые СМИ уже зарегистрировались в Министерстве Российской Федерации по делам печати, тем самым облегчив задачу возможных истцов по определению места нахождения ответчиков. Но вот беда: закон о СМИ предназначен лишь для СМИ, в том числе для распространяемых через Интернет. Но он не предназначен для регулирования всего остального, что есть в Интернете. И нет никаких оснований распространять его действие на те веб-сайты, которые не являются сетевыми СМИ. Правда, пока еще не найдены четкие и операциональные критерии, позволяющие отграничить сетевые СМИ от других веб-сайтов. Убежден, что они могут и должны быть сформулированы.
Действительно, если мы хотим обеспечить законные интересы - справедливое вознаграждение и защиту моральных прав - тех, кто работает в мире интеллектуального творчества, и чьи произведения используются в локальных и глобальных сетях, то мы должны развивать международное и национальное авторское право не изолированно, а в общем контексте формирования правовой базы киберпространства. Только через взаимную интеграцию правовых отраслей может в конце концов сформироваться информационное право. Почему речь должна идти именно об информационном праве, а не о компьютерном, как предлагают многие? Резко возросшая емкость передаваемых на любое расстояние цифровых сообщений породила широко известное выражение «информационные магистрали» или «информационная инфраструктура». Безусловно, в таком контексте корневое слово «информация» есть общий термин, относящийся ко всем произведениям, охраняемым авторским правом, либо услугам, подлежащим охране смежными правами, или же просто к фактической информации. На практике информация, циркулирующая по таким «магистралям», часто представлена именно охраняемыми произведениями или исполнениями. Таким образом налицо связь информационного права и права интеллектуальной собственности.

Гаврилов О. А.
Доктор юридических наук
(Институт государства и права РАН)

Создание современной концепции информационного права - дело крайне важное, можно сказать, срочное, ибо ее отсутствие тормозит решение теоретических и практических вопросов. В настоящее время уже можно говорить об основах формирования данной отрасли. В пользу такого решения, т.е. признания информационного права самостоятельной отраслью права, говорят такие факты, как наличие большого массива нормативных актов, формирование принципов, деление на общую и специальную части, процессуальный блок и др. Но каждый раз надо подчеркивать, что это только начальный этап формирования данной отрасли. Здесь надо учесть следующие проблемы.
Не решен и не решается вопрос о системе информационного права и размежевании с другими отраслями. Невозможно успешно решать и вопросы системы, не зная точно, что же входит в содержание этой отрасли (состав элементов). Большинство авторов относит к данной отрасли большое число федеральных законов, в которых есть достаточно большая информационная составляющая. Например, это закон о средствах массовой информации (основные его нормы - это нормы конституционного права), закон о государственной тайне (основные его нормы - нормы о безопасности), закон о библиотечном деле (в основном, относятся к законодательству о культуре) и т.д. В результате, объем информационного права разбухает до огромных размеров. Оптимальное решение вопроса - отнесение к источникам информационного права только части этих (и других подобных) актов.
Надо разобраться с концепцией компьютерного права. В концепции должно быть четкое выражение отношений, относящихсяся к интеллектуальной собственности. Разные позиции по этой проблеме известны.
Понятие интеллектуальной собственности имеет в сфере информации крайне ограниченное применение, ибо оно оперирует с основной категорией - творческим продуктом, результатом творческого труда. Закон "Об информации, информатизации и защите информации" не распространяется на отношения, урегулированные авторским правом. С другой стороны, если мы обратимся к акту "Об авторских и смежных правах", там, в статье 7 говорится, что он не распространяется на информационные материалы. Значит, два фундаментальных закона в сфере интеллектуальной собственности резко размежевались. Есть прекрасный учебник Сергеева об авторском праве, в котором нет термина "информация".
Я думаю, что термин "информационная собственность" в какой-то перспективе имеет право на жизнь. Но надо учитывать сложность аргументации. Дело в том, что в юридической науке есть понятие "юридической фикции" (например, интеллектуальная собственность есть юридическая фикция). Это конструкция, явно противоречащая действительности, но она полезна по ряду причин.
Мне думается, что в концепции надо выделить информатизацию, так как в нормативных актах блестяще расписаны все компоненты политики информатизации., в нескольких Указах Президента, есть понятие политики правовой информатизации (информатизация правовой системы, информатизация политической системы, информатизация государственной системы и т.д.). Кроме того, в концепции упущены субъекты информационного права. Всякое право имеет своих субъектов - государство, разные органы, граждане, иностранные субъекты.
Что касается обращения, то считаю, что его надо поддержать, усилить давление, так как надо добиваться, чтобы была восстановлена специализация 12.00.13.

Бачило И. Л.
Доктор юридических наук
(Институт государства и права РАН)

Действительно включить дисциплину "информационное право" в систему правовых дисциплин очень сложно и надо согласиться с тем, что здесь обязательно нужно учитывать дифференциацию на научную дисциплину, законодательство и отрасль права. Безусловно, однозначным подходом эти вопросы не решить. Дело заключается в том, что уже на первом этапе при обосновании научной дисциплины мы встретили сопротивление. Номенклатура научных специальностей касается, прежде всего, формирования научных дисциплин и их легитимности в общей системе образования и развития правовой системы.
Была сделана попытка - включить дисциплину информационное право в теорию и историю или в структуру конституционного права. Эти предложения не прошли, как и предложения о включении в структуру административного права. Ни один из этих вариантов относительно информационного права воспринят не был. Аргументация "против" заключалась в том, что нет специалистов, и, что это - не самостоятельная отрасль права. Она не имеет четко обозначенного предмета, а главное - своего метода. С этим согласиться нельзя. Предмет здесь достаточно ясно обозначен, но с методом дело обстоит сложнее. Известно, что не каждая отрасль имеет самостоятельный метод. Нужно рассматривать традиционные отрасли классического характера: административное, уголовное, гражданское право, имеющие свой оригинальный метод, и отрасли, которые формируются на этой базе и используют методы классический отраслей или их совокупность.
Когда мы обосновываем возможность включения информационного права в систему отраслей права, то должны реально представлять, что по методам - это комплексная отрасль. Кстати, этому есть аналоги (например, экологическое право). Мы не можем сказать, что оно имеет свои собственные методы. Здесь используются методы многих отраслей права: гражданского, административного, уголовного, конституционного. Таким образом, в процессе обоснования отрасли второго уровня надо иметь в виду комплексность методов в такой отрасли. Однако, на сегодняшний день мы исчерпали все возможности включить информационное право в систему специальности 12.00.00.
Сейчас структура юридических наук, которая сложилась на основе приказа Миннауки РФ от 21 января 2000г., включает следующие дисциплины: теория и история государства и права, история правовых учений, конституционное право, муниципальное право; гражданское право, предпринимательское, семейное, международное частное право; трудовое право, право социального обеспечения; природоресурсное право - аграрное, экологическое; уголовное право и криминология, уголовное и исполнительское право, уголовный процесс, криминалистика и судебные экспертизы, оперативно-розыскная деятельность (заметим, что это тоже не отрасль); международное право и европейское право (и европейское право тоже не отрасль в том понимании, в котором мы его хотели бы видеть); судебная власть, прокурорский надзор, организация правоохранительной деятельности (и эти дисциплины не являются отраслью; это сферы правовой деятельности). И, наконец, то, что было под рубрикой 12.00.02 – административное право, теперь имеет номер 12.00.14. Однако, из этой специальности сейчас изъято государственное управление. Сегодня во всем перечне правовых отраслей и дисциплин нет слов «государственное управление» и это, очевидно, отражает идеологическую установку на вытеснение государства из общественных механизмов организации. На мой взгляд, это очень плохо. Это влияет на ослабление связи права со всеми процессами в области государственного управления и социальной деятельности. Этот факт снижает возможность включить информационное право в специальность 12.00.14. Последняя рубрика в структуре правовых дисциплин охватывает гражданский процесс, арбитражный процесс. Кроме того, дисциплина 05.13.00 содержит следующую строчку - 05.13.19 (она и раньше была) под названием «Методы и системы защиты информации, информационная безопасность». Но это одно из направлений информационного права. Но и оно вынесено за скобки правовых дисциплин.
Итак, попытка включиться в эту систему пока не увенчалось успехом. Институт государства и права предлагал другой выход: назвать эту дисциплину "правовые основы информатизации", но и этот вариант отвергнут.
Получается, что юридическая специальность рассыпана по целому ряду технических направлений. Может ли в совокупности это покрыть все проблемы развития информационного права? Нет, ни в коем случае. И это, безусловно, наносит вред. Думаю, что мы не должны ослаблять своих усилий, по крайней мере, в теоретической работе, по доказыванию того, что эта комплексная отрасль, имеет свой конкретный, очень четко выраженный предмет правовых отношений.
Мы действительно находимся в самом начале пути и должны учитывать, что в современных условиях происходит передислокация предметов отношений, которые вызывают новые правоотношения. Я только перечислю, с чего мы начинали: было компьютерное право, затем во главу угла поставили информацию и информационные ресурсы, сегодня мы говорим об информационных и телекоммуникационных системах, и уже ставим вопрос об информационно-кибернетических системах, об информационно-управляющих системах. Весь этот конгломерат рано или поздно вызовет большие изменения в структуре предметов правового внимания и в перестройке предметных областей целого ряда отраслей права. Но это, может быть, произойдет не так скоро. Специалисты призваны наблюдать за этим процессом и пытаться находить для этого обоснования или противодействия.
Учебный курс "Информационное право" каждый из нас видит по-своему. Идет здоровая конкуренция, поиск истины и т.д. И любой вариант может быть одобрен.
Дискуссионным является вопрос о средствах массовой информации. Хочу присоединиться к тому, что было сказано. Здесь не надо информационным правом поглощать все, что относится к средствам массовой информации. То, что регулируется законом о СМИ, это совершенно другая сфера отношений. Информационного права касаются только предметы информационного характера, которые включаются в систему информационных ресурсов и находятся в системе СМИ, в том числе и в системе Интернет. Это специальный вопрос, к которому стоит вернуться.

Рубанов В. А.
(Лига содействия оборонным предприятиям)

По роду своей деятельности мне приходится иметь дело, прежде всего, с проблемами использования информации в наукоемком производстве и научно-техническом развитии страны. Именно на эту область информационных процессов я и хотел бы обратить внимание участников конференции.
В методологическом отношении представляется наиболее правильным выстраивать теорию информационного права на социальных основаниях. Ведь в конечном итоге само понятие информатизации и информационные процессы являются отражением взаимодействия общества с природой и собственно общественных отношений. Информатизация общества – это процесс формирования людьми второй природы - ноосферы и виртуальной реальности, образующих информационное пространство. По этой причине многие проблемы информационного права можно определять и разрабатывать только на основе выявления его социального контекста.
Для прояснения своей позиции хотелось бы обратиться к общеизвестным теоретическим постулатам, так как они помогают более точно определить исходные предпосылки методологии по обсуждаемому вопросу. Современные специалисты по теории общественного развития выделяют три узловых момента развития взаимосвязи между человеческой деятельностью и добываемыми в ее процессе ценными знаниями. Первая революция – это применение науки к природе, пониманию ее законов и их практическому использованию в виде технологий и налаживания промышленного производства. Вторая революция, связанная с именем Тэйлора, - это применение науки к трудовой организации общества для повышения эффективности производства и оптимизации промышленной деятельности. И наконец, третий этап, выделяемый О.Тофлером, - это революция в управлении, основанная на применении знания к знанию.
Поскольку третий (нынешний) этап является по своей сути управленческим, то я хотел бы сконцентрировать внимание участников на взаимосвязи между проблемами формирования информационного права и процессами управления во всех сферах. В наибольшей мере информатизация затрагивает сегодня сферу экономики. В последнее время даже введен в оборот термин «нематериальное производство». Многие интересующиеся информационной сферой стали воспринимать этот термин буквально как процесс замещения материального производства интеллектуальной деятельностью, а традиционного капитала компаний – «нематериальными активами».
На самом деле все обстоит гораздо сложнее. Новые экономические формы (даже электронная коммерция) не замещают существующие хозяйственные структуры, а лишь модифицируют их. Они углубляют комплексность экономики и, безусловно, интеллектуализируют производственно-технологические процессы, но не «отменяют» реальностей материального производства. Ценные знания и информационные ресурсы никогда не станут заменителями материального богатства. Они связаны, прежде всего, с удовлетворением духовных потребностей людей, расширением инструментария научного познания и выходом на качественно новый уровень организации управления техносферой, коллективами и обществом в целом.
Что же касается получаемого от информатизации экономического эффекта, то он происходит по причине использования информационных технологий в качестве нового механизма перераспределения товарных и финансовых потоков между хозяйствующими субъектами, а также появления возможностей снятия «интеллектуальной ренты» с временных монополий на производство той или иной инновационной продукции. Таким образом, экономический эффект от информатизации имеет социальную основу. Просто наиболее образованные люди, грамотно использующие знания, выдвигаются на лидирующие социально-экономические позиции в условиях нынешнего чрезвычайного усложнения техносферы и задач управления общественными процессами. Генерация грамотных менеджеров и творческих личностей играет все большую роль в жизни современных обществ, снижая влияние на экономику тех «традиционных капиталистов», которые «не отягощены интеллектом» и скупятся на грамотный менеджмент.
Мне представляется, что разработка теории информационного права должна связываться с указанными экономическими процессами, обеспечивая юридические преимущества той созидательно-творческой части общества, которая реально занимается производством и использованием ценных знаний и информационных технологий. Поясню свою мысль следующими примерами.
Здесь уже поднимались проблемы интеллектуальной собственности и отмечалось значение разработки этого понятия в научно-познавательном плане. Вместе с тем справедливо и аргументировано подчеркивалось, что для сферы практического права понятие «интеллектуальная собственность» является юридической фикцией. Причем фиктивность данного понятия связана как с его обобщающим значением и беспредметностью в конкретном смысле, так и с условностью применения термина «собственность» по отношению к знаниям и информационным ресурсам. Знания, в отличие от вещей, при передаче другому лицу сохраняются одновременно и у того, кто их произвел либо уже обладает. Поэтому для целей предметной юридической практики более корректным является использование понятия «оборотоспособных прав». Такие права носят квази-имущественный характер и реализуются путем поддержания монополии на производство инноваций путем юридического запрета на применение охраняемых знаний либо сохранения их в тайне от потенциальных конкурентов. В данной системе правоотношений практически не работают нормы и аналогии из сферы вещного права. Однако идеология самого «вульгарного материализма» доминирует сегодня над умами многих должностных лиц и их «научной обслуги». Их мнение, к сожалению, имеет сегодня существенный вес при решении вопросов государственного регулирования сферы интеллектуальной собственности.
Попытка строить теорию информационного права на основе логики движения понятий «собственности» и «стоимости» представляется бесперспективным и контрпродуктивным занятием. Я бы даже назвал такой путь архаичным и социально реакционным. Этот вывод основывается на том, что в процессе информатизации общества и повышения наукоемкости производства сами институты собственности и стоимости претерпевают деструкцию и перестают соответствовать новым экономическим и социальным реальностям. В этой связи необходимо обратить внимание на факт создания специальных бирж для котировки акций высокотехнологичных компаний, а также тенденцию нарастания различий между бухгалтерскими оценками активов таких компаний и их рыночной капитализацией.
В информационной экономике все меньшее значение имеют классические формы собственности и все большую роль приобретает так называемая «внутренняя собственность» творческих сотрудников, обладающих способностями к усвоению и производству ценных знаний. Судьба креативных (творческих) компаний сегодня в большей мере зависит от продуктивности и лояльности своих ведущих разработчиков, чем от финансовых возможностей их владельцев. По указанной причине описание информационных процессов в терминах политэкономии капиталистической организации общества представляется возвратом к «уходящей натуре», а не продвижением к истине в русле доминирующих тенденций общественного развития.
В этой связи хотелось бы привести пример о том, каким образом представляет свой «капитал» одна из известных мне высокотехнологичных западных компаний. Первым показателем успешности и перспективности компании называется «человеческий капитал», выражаемый в количестве нобелевских лауреатов. На втором месте – количество и название научно-технических достижений, отмеченных престижными международными премиями. Затем называется главный показатель инновационной активности – число ежедневно! производимых компанией патентов. И только в завершении перечисления указываются темпы ежегодного роста, объемы продаж, рыночная капитализация и другие бухгалтерски измеряемые параметры.
Научно-технические достижения приобретают существенное значение для современной экономики. Но еще большую роль начинает играть «человеческий капитал», способный к производству и эффективному применению знаний. Это обстоятельство находит отражение в зарубежной практике структурирования, учета и оценки нематериальных активов. Содержание нематериальных активов современных высокотехнологичных компаний начинает все больше наполняться трудовыми контрактами с ведущими творческими сотрудниками. Факт их работы в компании и взятые перед ней обязательства являются сегодня не менее важным фактором рыночной капитализации, чем патенты и лицензии, а также традиционные материальные активы.
Практика законодательного регулирования информационной экономики за рубежом многообразна. Но есть один объединяющий национальные правовые системы технологически развитых государств принцип: все регулирование выстраивается вокруг создателей информационных ресурсов и неотъемлемых прав авторов. Цель государственного регулирования – стимулировать творческую активность и поощрять инновационные процессы.
В России, к сожалению, государственное регулирование все более проявляется как неограниченное вмешательство административной бюрократии в творческие процессы и отчуждение прав интеллектуальной собственности у ее создателей. Наиболее ярким примером подобного подхода являются Постановления Правительства Российской Федерации от 28 сентября 1998 г. № 1132 «О правовой защите интересов государства в процессе экономического и гражданско-правового оборота НИОКР военного, специального и двойного назначения», а также от 2 сентября 1999 года № 908 «Об использовании результатов научно-технической деятельности». Их суть – в объявлении явочным порядком результатов бюджетных НИОКР интеллектуальной собственностью государства. Идеология указанных решений проста: раз государство финансировало НИОКР, значит ему и принадлежат исключительные права на результаты НИОКР.
Если разговор вести в грубо юридической плоскости, то подобная позиция может иметь право на существование. Она даже использовалась в определенной мере законодателями других стран. Однако необходимо отметить три существенно важных обстоятельства. От подобной фискальной политики индустриально развитые государства отказались уже лет двадцать тому назад. При принятии подобных решений не было даже намеков на вторжение в сферу авторского права, а вопросы правового регулирования хозяйственного оборота интеллектуальной собственности решались в условиях развитой инфраструктуры рынка ценных знаний и технологий.
За неимением времени я не буду останавливаться на правонарушениях в процессе принятия и реализации названных правительственных постановлений, а также порожденных ими конфликтами между органами власти и создателями интеллектуальной продукции с ущербом для научно-технического потенциала страны. В теоретическом плане решение поднятой проблемы целесообразно перенести в область социальной политики и экономической реальности. Для этого необходимо, прежде всего, ответить на вопрос о том, каким социальным силам отдается государственный приоритет: авторам или административной бюрократии. Признание абсурдности решения «резать курицу, несущую золотые яйца» также не относится к сфере чистой юриспруденции. Именно поэтому создание и развитие теории информационного права должно быть связано с реальностями экономической жизни общества и принципами государственной политики в большей мере, чем с доктринальным толкованием ранее созданных юридических текстов.
Существуют ли, однако, неотложные проблемы государственного регулирования процессов информатизации и формирования системы информационного права? Безусловно. Первоочередная задача государства – обеспечить формирование единого информационного пространства и эквивалентный обмен информационными ресурсами с зарубежными странами. В значительной мере постановка и решение данных задач связано с развитием интернет-технологий в Российской Федерации. От продуманности и активности государственной политики в информационной сфере зависит сегодня, что получит Россия в результате: современную национальную информационную инфраструктуру, взаимодействующую с глобальной сетью мирового информационного сообщества, или же распространение на национальную территорию зарубежных информационных систем, построенных на интернет-технологиях.
Заслуживающим пристального внимания обстоятельством является также неравнозначность качества информационных потоков в Россию и из России. Если в страну идет вал низкопробной досуговой информации и продукции масс культуры, то из страны выкачивается ценная технологическая и социокультурная информация высокого качества. Постановку этой проблемы нельзя воспринимать как призыв к возврату к ограничениям и затратам. Однако не следует и закрывать глаза на то, что многие страны начинают прибегать к мерам защиты от «культурной агрессии» и распространения информации, разрушающей общественную мораль и духовные основы национальной государственности. Предпринимаются и меры регулирования доступа к информационным ресурсам различного уровня ценности. Но в этом процессе должен быть ограничительный принцип. Задача государства заключается в создании соответствующих правил и условий информационного обмена. Выступать же в роли активного участника информационного обмена и конкурирующего с творческими коллективами хозяйствующего субъекта, подавляющего творческую активность отечественных производителей и потребителей ценных знаний и информационных ресурсов, вряд ли соответствует социальной природе государства.
Сегодня мы вынуждены констатировать тот неприятный факт, что вторая (или информационная) природа формируется, в значительной мере, за пределами национальной территории России. Мы не являемся в этом процессе ни активным субъектом, ни, тем более, законодателем информационной моды. Однако Россия все же может включиться в глобальный процесс информатизации и занять достойное место в формирующемся виртуальном пространстве. Ведь Интернет сегодня - это пока одна из информационных технологий и транспортная среда для перемещения знаний. А лидирующие позиции, в конечном счете, займут не создатели и распространители интернет-технологий, доминирующие сегодня в информационной экономике, а те продуктивно-творческие силы, которые способны создавать интеллектуальный продукт и наполнять глобальную информационную супермагистраль ценным научным знанием и культурным содержанием.

стр. 1
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>