<< Предыдущая

стр. 2
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Возможность России занять достойное место в мировом процессе глобализации в качестве одного из центров интеллектуальной активности и производителя ценных знаний весьма высока. Потому что Россия – это страна с высоким образовательным потенциалом, мощной наукой и богатой культурной традицией. Однако этот потенциал может быть реализован только при активной государственной политике в сфере информатизации и смене вектора развития страны со стратегии подражания на стратегию самовыражения творческих способностей российского общества.
И последнее. Здесь правильно указывалось на то, что взаимодействие общества со своей первой природой стало подвергаться государственному регулированию только после обнаружения негативных экологических процессов и нарастания угроз жизни и здоровью людей. Ответом на это и явилось природоохранное законодательство.
Данная аналогия весьма показательна для информационного права. Потому что формирование и развитие второй (информационной) природы начинает обнаруживать опасность для жизненных интересов общества в политической, социальной, экономической и духовной сферах. Помимо хакерских шалостей и нанесения ущерба системам управления начинают обнаруживаться и факты дистанционного вмешательства в системы жизнеобеспечения лечебных учреждений, приводящие к гибели людей. Поэтому вопрос формирования информационного права и государственного регулирования процессов информатизации назрел в силу обнаружившихся опасностей. Но, повторюсь, такое регулирование должно отталкиваться не от процесса информатизации самого по себе, а от тех реальных социальных, экономических и политических проблем, которые возникают в результате внедрения новых информационных технологий.
Что же касается собственно информационной сферы, то мировая практика идет по пути регулирования ее трех основных параметров: право на доступ к информации, право на защиту информации и право на интеллектуальную собственность. Представляется, что развитие национального информационного законодательства должно отражать эти глобальные тенденции структурирования и институциализации информационного права.

Анисимов С. А.
Кандидат технических наук
(Российская академия государственной службы при Президенте РФ)

Я хочу высказать свое положительное отношение к тому обращению и той программе, которые были нам представлены. На кафедре информатизации РАГС даются знания по информационным технологиям, в частности, на основе Интернет и баз данных, в том числе правовых. Опыт работы со слушателями разных специальностей показывает, что инженер и математик обладают мышлением, несколько отличающимся от мышления юриста. Конечно, и инженер, и математик могут вникнуть в юридические проблемы, как-то изучить их и, затратив на это немало усилий, подготовить диссертацию в новой для них юридической сфере. Это хорошо, но при этом следует иметь в виду, что технократические аспекты проблем будут, как правило, преобладающими (может быть за малым исключением). В то же время мы сталкиваемся с такой проблемой, когда юристы не всегда понимают информационные технологии. Но зато они вникают и хорошо понимают содержательные аспекты юридических проблем, которые изучаются на занятиях. И когда они видят, как информационные технологии могут быть применены для решения юридических задач, их реакция на полезность этих технологий при решении юридических задач отличается от реакции инженеров, обращающих внимание, прежде всего, на технические аспекты проблем. Поэтому представляется бесспорным, что не только инженеры должны приобретать знания в юридической сфере, но и юристы должны приобретать знания в специфической для них области – информатике. В этой специальной области должны быть соответствующие правовые нормы, составляющие отрасль информационного права.
Удивительно, что министерство науки отвергает эту отрасль на том основании, что в ней защищается мало диссертаций. Хотя это действительно так, но ведь эта отрасль права только начинает развиваться и задача министерства науки как раз поддерживать такие развивающиеся отрасли. Что толку вкладывать средства в то, что и так уже успешно развивается тысячи лет. Решение министерства, не поддерживающее развитие новой отрасли юридической науки - информационного права, ошибочно.
Я думаю, что и в информатике должны защищаться диссертации по юридическим наукам, в области правовой информатики, и здесь решение министерства правильное. Но и в собственно юридической сфере юристы должны защищать диссертации по информационному праву и именно в юридических институтах, таких, например, как МГЮА. И слова «информационное право» не должны вызывать у юристов удивление. Это отрасль права, имеющая и свой предмет, и свой метод. В заключение хотел бы высказать свое положительное отношение к идее информационного кодекса. Это очень актуально, так как разрозненные законы в информационной сфере, к тому же если они разрабатываются в рамках других отраслей права, часто грешат непрофессионализмом, приводят к правовым коллизиям и, с одной стороны, нередко бывают избыточны, а с другой – оставляют действительно важные вопросы вне сферы правового регулирования.


Тиновицкая И. Д.
Кандидат юридических наук
(Институт государства и права РАН)

Я бы хотела опровергнуть тезис, что мы еще не готовы к тому, чтобы сформировать общую часть информационного права и нужно заниматься конкретными проблемами. Общей частью надо заниматься, однако давайте определимся, что мешает нам сформировать эту общую часть по аналогии с общей частью любой отрасли права. Может быть глобальность этой проблемы, глобализация самого понятия информационного права? Я думаю, что и то и другое мы несколько преувеличиваем. Что касается глобализации права. Да, конечно, рассматриваемая сфера правовой действительности на самом деле глобальна. Это объясняется тем, что складывающиеся в этой сфере отношения присутствуют практически везде, затрагивая все области жизнедеятельности человека и общества, поскольку везде присутствует информация. Однако, само по себе присутствие информации (сведений о ком-либо, о чем-либо) еще не означает, что это и есть сфера действия информационного права.
Если мы отберем законодательные акты в любой поисковой системе по ключевому слову «информация», мы получим огромное количество актов, регулирующих самые разные общественные отношения. Эти отношения являются предметом разных отраслей права: гражданского, уголовного, административного и других. Вместе с тем, эти отношения могут выступать одновременно и в качестве предмета информационного права. Непременным условием для этого является относительная самостоятельность, обособленность этих отношений, требующих самостоятельного механизма правового регулирования. И в этом состоит основная специфическая черта информационных отношений и предмета информационного права. Названные отношения складываются по поводу сбора и обработки информации, распространения, передачи, присвоения, но только не использования, потому, что используется информация всегда и везде, и тут мы утонем в определениях.
Теперь, что касается неординарности и специфики этой новой отрасли права. Особенность эта выражается в комплексности регулируемых отношений. Но ведь некоторым другим отраслям права свойственна такая же комплексность. Это финансовое право, экологическое право, космическое право и др., которые называют иногда «сверхотраслями».
Помимо предмета регулирования отличительной чертой отрасли права принято считать метод правового регулирования. У сверхотрасли нет своего метода и не обязательно он должен быть. В этой связи обращаю ваше внимание на последние работы теоретиков государства и права - Анатолия Борисовича Венгерова, Алексея Валентиновича Мицкевича, Романа Зиновьевича Лившица и др. о новых подходах к теории права. Как отмечают эти теоретики, в виду разнообразия нашей жизни, все усложняющихся общественных отношений, все больше и больше появляются такие комплексные отрасли права, которые не имеют своего метода, да и не надо его иметь. Они используют все существующие методы и в этом их преимущество. Эти отношения мы условно называем «информационными отношения» (нравится это кому-то или нет). Выделению этих отношений в самостоятельную специфическую правовую категорию в большей степени способствует появление специальной вычислительной техники, которая обрабатывает информацию и формирование автоматизированных информационных систем, обособленных от традиционных систем управления. В этих системах обрабатывается и хранится информация безотносительно к тому, где она будет распространяться и использоваться.
Соответственно и отношения по поводу сбора, обработке и хранению информации складываются автономно. Да, они реализуются наряду с гражданско-правовыми, административно-правовыми и другими отношениями, тем не менее, они автономны потому, что требуют своего специального механизма регулирования. Возьмем такой вопрос как вопрос о праве на доступ к информации. Я была причастна к подготовке проекта Федерального закона «О праве на доступ к информации». Он уже прошел в Государственной Думе первое чтение и был забракован, так как в нем отсутствовал механизм реализации регулируемых отношений. Конституция Российской Федерации провозгласила право граждан на доступ к информации, но ведь требуется определенный механизм реализации этого права: на какую информацию гражданин имеет право, куда он может обратиться, кто обязан ему выдать эту информацию, сколько она стоит, кто имеет право устанавливать цену на эту информацию, устанавливать льготы и т.д. Все эти отношения можно четко квалифицировать: это административно-правовые, гражданско-правовые, уголовно-правовые отношения (там, где речь идет об ответственности) и др.
Складывается самостоятельная сфера чисто информационных отношений. И когда гражданин или организация обращаются за получением этой информацией, они не обязаны обосновывать, как и где она будет использоваться. Другими словами информация сама по себе является предметом этих отношений. Возьмем другой пример: автоматизированные информационные системы. Только создание государственной автоматизированной информационной системы «Выборы» вызвало к жизни большой комплекс проблем: требуется самостоятельный механизм регулирования отношений, связанных с владением, пользованием и распоряжением информационными ресурсами системы, с установлением правового статуса пользователей и т.д.
Это и есть информационные отношения. Можно их назвать как-то по-другому, но дело не в названии. Важно, что это относительно самостоятельные отношения, которые требуют своего особого, отдельного механизма регулирования и закрепления в законодательных актах. Возьмем также вопросы, связанные с регистрацией информации. Раньше эти вопросы не стояли так остро как сейчас (создание информационных регистров, в частности регистров населения и др.). Тут много элементов административно-правовых отношений, и, тем не менее, это информационные отношения в том значении, о котором мы говорим. Наличие названной специфики и значимости упомянутых проблем свидетельствует о том, что нужны специалисты в этой области, специалисты которые могут использовать инструменты гражданского, административного и других отраслей права применительно к этим специфическим информационным отношениям. Специалисты такие нужны и у нас в институте, на сегодняшний день их недостаточно.
Представленный нам конспект «Информационное право», на мой взгляд, это очень интересный документ, очень полный, исчерпывающий почти все аспекты. Но рассматривать все через призму информационных прав и свобод – это и есть глобализация проблемы информационного права. Дело в том, что информационные права и свободы в Конституции Российской Федерации очень четко названы. Возьмите отношения, связанные с созданием и использованием банков данных и программ для ЭВМ. Это конечно информационные отношения, хотя там присутствуют элементы других отраслей права (в частности авторского права). Но это что, имеет отношение к реализации информационных прав и свобод? Мне кажется, это не совсем верно. Я согласна с тезисом о преувеличении информационных аспектов интеллектуальной собственности. Но это отдельная тема и я на ней не буду останавливаться. Над общей частью информационного права надо работать, используя традиционные правовые понятия и категории под углом зрения современных тенденций развития права.

Белов Г. В.
Кандидат технических наук
(Институт государства и права РАН)

Сегодня мы обрели возможность сказать вслух о том ужасе, который обуял ученых и практиков, узнавших о том, что наука "Информационное право" не существует, в связи с не включением ее в перечень специальностей ВАК. Суждение об этом вынесено. Я участвовал в процессе аргументации. Суждение вынесено чиновным людом. Я понимаю, на сколько мы знакомы с серьезной и даже шуточной теорией бюрократический систем. Суждение это следует из того, что нет человека, нет проблемы. Нет науки, нет проблемы для ВАКа, а то, что это будет проблема для страны, похоже, их это мало интересует. И особенно, эта проблема похожа на проблему генетики, потому что генетика объяснила, как мы живем и развиваемся, а информационное право прямо дает возможность регулировать развитие, потому что, кроме как методологии, другого информационного развития нет.
Я хотел бы предложить при подготовке материалов для изменения ситуации с номенклатурой научных специальностей вести аргументацию не только в плане уговаривания и обоснования, уверительного предложения наших научных аргументов. Это надо делать. Мы отработали и привыкли к этому, что сегодня нет Политбюро и некому жаловаться на чиновников, и апелляция к чиновнику "икс", функция которого безответственна, и изменить это положение пока никто не может. Я считаю, что нужно во властные высшие структуры направить документ из двух частей. Первое, то, что мы привыкли и хорошо умеем делать - обосновывать, почему это надо, почему наука "Информационное право" за 10 лет активной непосредственной фактической работы установила себя в рамки достаточно привычных юридических дисциплин. Я хочу сказать, что в российском понимании, в понимании российской научной школы, о содержании науки, научной дисциплины и отрасли у информационного права как научной дисциплины есть все признаки, а степени характеристики этих признаков - это дело другое.
Я хочу, чтобы в этом документе была вторая часть о том, что наша страна потеряет, не имея возможности формировать, с одной стороны, научную базу, развитие информационного права как юридической, именно юридической дисциплины, а не какой-то около информатической. Если включить информационное право в группу информатики, то информатики сделают все для того, чтобы на 72 доктора или кандидата технических и физмат наук выходил один покореженный кандидат юридических наук. Сделать это достаточно просто и мне хочется, чтобы страна не потеряла, не имея базы для развития науки и практики информационного права.
Настоятельно необходимо информационное право включить в перечень научных дисциплин для подготовки специалистов высшей квалификации. Потери будут не только научно-организационного и юридического плана, это будут потери мирового престижа, это будут потери глобального отставания экономики и организационных экономических структур, и, более того, это будет, не побоюсь этого слова, шанс полного поражения страны на гуманитарном плане. Включаем радио и слышим, то ли мы находимся в Западной Европе, то ли мы находимся в России. Всякое стыдливое замалчивание о том, что информационная война в разнообразных формах идет и агрессия только с одной стороны. А результаты не заставят себя долго ждать. Мы же не хотим потерять независимость страны, ее последние экономические достояния и, главное, тот духовно-культурный багаж, без которого всякая страна превращается в совокупность племен. Вот, поэтому, я считаю, две стороны в документе хорошо дополняют друг друга: позитив обоснования, почему надо, и негатив, что произойдет, если этого не будет.

Козырев А. Н.
Кандидат технических наук
(Научно-консультационный центр Лиги содействия оборонным предприятиям, Кафедра ЮНЕСКО по авторскому праву и другим отраслям права интеллектуальной собственности)

Я буду о сугубо мирных вещах, причем сразу о трех: об аудиопиратстве, об алгебрагических свойствах информации и о классификации конфликтов. Все это очень связанные вещи.
Так случилось, я очень много занимался оценкой ущерба причиняемого аудиопиратами. Аудиопродукция, которую незаконно производят и продают пираты, это в основном музыкальные альбомы на компакт дисках (в цифровом коде). Такие альбомы – очень интересный объект, потому что здесь сочетание (интеллектуальная собственность и информация) имеет место в чистом виде. Именно благодаря такому сочетанию все становится понятно. Музыка и слова песен – это классический объект авторского права, фонограмма – классический объект смежных прав, но когда все это преобразуется в цифровой код, то это уже в чистом виде биты. Здесь исчезают те побочные эффекты, которые получаются, например, при переписывании аналоговых альбомов. Искажений, неизбежных при пиратском копировании альбомов, записанных в аналоговом виде, здесь просто нет. В результате пиратская продукция становится практически неотличимой по качеству от лицензионной, а бороться с пиратами становится сложнее.
Вот, например, издает «Эмми мьюзик паблишиг» новый альбом в Англии, тут же его в цифровом коде списывают ловкие ребята и на заводе в Болгарии производят 200000 дисков и эти диски идут в Россию огромным потоком. Потом представитель «Эмми мьюзик» в России не может продать законно произведенную продукцию. Далее, ловят где-нибудь на "Горбушке" частного предпринимателя Пирельмутера (реальная фамилия), который продает пиратские диски, а он рассказывает, что ему эти 10 дисков (которые лежат на прилавке) случайно попались, а те, что на складе лежат, это он диски на Горбушке покупает в коробочках, потом диски вытаскивает, нанизывает на шест, а коробочки продает. И очень трудно доказать, что он нанес кому-либо существенный ущерб.
Если разобраться в ситуации до конца, то получается, что Пирельмутер действительно не нанес корпорации «Эмми» какого-либо ущерба. Он нарушил права корпорации «Эмми», но ущерб нанес ее дочерней фирме, которая торгует легальными альбомами на компакт-дисках в России. Размер ущерба, если оценивать его только на основании изъятых альбомов, оказывается достаточно мало. Смешно говорить, что ущерб в размере $109 для корпорации «Эмми» является крупным и за это пирата Пирельмутера надо сажать. Между тем, расследование одного дела по пиратству соответствует по трудоемкости расследованию 3 убийств. Именно о таком соотношении говорят следователи из следственного комитета МВД. Возникает естественный вопрос: стоит ли вообще этим заниматься? На самом деле стоит. Иначе мы останемся за бортом цивилизации при переходе к постиндустриальному миру.


Москаленко Т. А.
(Государственная Дума РФ)

Я хотела бы дополнить второй пункт концепции, включающий различные определения информации - по Шеннону, Винеру, Ожегову, семантическим определением информации: под “семантической информацией” понимается информация, выраженная на естественном языке и имеющая смысл, доступный логическому восприятию. Это, по-моему, почти классическое определение, отражающее содержательный аспект информации. Дело в том, что большая часть информации, участвующей в обороте в правовой сфере, является семантической. Это и нормативно-правовая информация, и информация, заключенная в текстах официальных документов, и т.д. Одновременно с этим, происходит недооценка, с одной стороны, семантического аспекта информации, а, с другой стороны, содержательного аспекта информационной деятельности в целом. И это, в свою очередь, приводит к тому, что перестают разрабатываться лингвистические средства информационно-поисковых систем - средства содержательной обработки и поиска информации. Так, в частности, обстоит дело с информационно-поисковыми тезаурусами в правовых справочных системах. Я говорю об этом потому, что сама являюсь разработчиком информационно-поискового тезауруса Парламентской библиотеки Федерального Собрания РФ и руководителем Проекта создания русской версии тезауруса Европейского парламента EUROVOC.
Русская версия тезауруса EUROVOC будет включать не только дескрипторы Европейского парламента, имеющие эквиваленты на 9 языках ЕС, но и специфические российские дескрипторы – в целом более 10 тыс. лексических единиц. В этом году планируется подготовить трехтомное издание тезауруса: тематическое, алфавитно-пермутационное и многоязычное представления. Два года назад была опубликована версия тезауруса EUROVOC на русском, английском и французском языках.
С тех пор к нам, как к разработчикам русской версии, много раз обращались представители органов государственной власти, коммерческих и некоммерческих организаций из субъектов РФ, стран СНГ с различными предложениями о продаже тезауруса, его распространении, предоставлении в пользование и пр. И мы оказываемся, в общем-то, в тупике: с одной стороны, информационно-поисковый тезаурус можно рассматривать как средство обеспечения информационных процессов, и, следовательно, он попадает в сферу регулирования информационного права; с другой стороны, в действующем законодательстве не удается найти ответ на то, как наиболее оптимально и грамотно выстроить отношения между государственной структурой - разработчиком тезауруса и многочисленными потенциальными пользователями.
При этом тезаурус может использоваться не только как часть конкретной информационно-поисковой системы, но и как самостоятельный продукт, например, как база терминологических данных (за рубежом в связи с широким использованием компьютерных технологий в терминологической деятельности ставятся вопросы защиты авторского права при распространении терминологических данных). Но как самостоятельный продукт он не является предметом оборота в информационной сфере. Таким образом, ситуация достаточно сложная. Если кто-то может посоветовать, проконсультировать, как нам правильно выстроить свои отношения с возможными партнерами, мы были бы чрезвычайно признательны.
Таким образом, эта проблема наглядно демонстрирует связь теоретической и практической сторон семантического характера информации – недооценка содержательного аспекта информации приводит к тому, что важное средство обеспечения информационных процессов выпадает из сферы регулирования информационного права.

Колчинский М. Л.
доктор филологических наук
(Институт промышленного развития)

Представляется, что проблема здесь сведена к тому, чтобы сохранить определенную специальность в номенклатуре специальностей ВАК. Я думаю, М. А. Федотов прав, когда говорит, что мы когда-то искали защиты в политбюро, которое должно было решать, быть или не быть той или иной науке. Но мы не далеко от этого ушли. Мы сейчас хотим обратиться к исполняющему обязанности президента с просьбой поддержать становление информационного права в России как самостоятельной научной дисциплины (вернее – поддержать ее в качестве отдельной специальности). Итак, мы нашли наше политбюро, но не хотелось бы. И признаюсь, не хотелось бы, чтобы мы спекулировали на судьбе кибернетики или генетики, к чему кое-кто из выступавших прибегал и что нашло отражение в предлагаемом проекте рекомендаций. Это как - то неловко. Получается: кибернетику погубили, генетику погубили, теперь губят информационное право, может быть, с намеком на то, что эта наука столь же значима?
Но если не углубляться в очень серьезную проблему формирования информационного права как самостоятельной отрасли информационного законодательства (наше собрание не пошло по этому пути), а сосредоточиться на вопросе о номенклатуре специальностей, на том, какое место в ней должно занять информационное право, то в старой номенклатуре специальность сформулирована не очень удачно. Речь идет об управлении в социальных и экономических системах; там же - о применении математических методов в юридической деятельности. Но где оно – это применение на практике?
Кроме того, никому еще не помешало защитить диссертацию в области информационного права, не в рамках специальности, которая сейчас отстаивается. В. А. Копылов считается одним из лидеров в этой области, но защищал докторскую диссертацию по иной специальности. И кто угодно изыщет себе место в предлагаемой ныне номенклатуре специальностей, если станет защищать диссертацию в области информационного права, пусть даже имея в виду применение здесь современной информационной технологии.
Однако предположим: информационное право как специальность необходима в номенклатуре. Тогда, чтобы отстаивать это, нужны другие аргументы. Не апеллирование к президенту и не обращение к трагическим казусам в истории науки в России. Необходимо определить границы научной дисциплины, дать ее четкое название (название специальности), собрать сведения о том, какие диссертации защищены, по каким специальностям проходила защита. Надо показать, сколько имеется аспирантов, где читаются соответствующие дисциплины и т. п.
Несколько слов по сути информационного права. М.А. Федотов сделал короткий, но яркий доклад. Я не жалею что пришел послушать его (были и другие интересные выступления). Однако мне представляется, что его соображение о том, что дело не в объекте правовых отношений или в объекте права, а дело в методе, не совсем верно. Именно специфика объекта определяет необходимость в формировании отрасли права. Методы же остаются те же, что существуют в других отраслях. Набор правовых санкций как мер принуждения к исполнению норм права един. Сам М. А. Федотов это прекрасно продемонстрировал. Он говорил об особенностях правовых отношений, возникающих в связи с функционированием Интернет, и при этом показал, что когда здесь возникает необходимость в правовом регулировании, то речь идет об общих методах противостояния правонарушениям.

Воронцов И. Н.
(Институт проблем управления РАН)

Прежде всего, я хочу поддержать Татьяну Москаленко и сказать о некоторых важнейших событиях мирового опыта, относящихся к государственному управлению и к организации информационного обеспечения, и жизни информационного общества в ближайшем будущем. Прежде всего, о теоретической стороне дела и об общих вопросах, изложенных в розданных нам бумагах. Ни о каких юридических вопросах переводящих знания в регулирование человеческих отношений и в организацию общества невозможно говорить, пока не определены теоретические вопросы и о них не договорились.
Эти знания сейчас активно развиваются. Т. Москаленко говорила о семантической стороне – одной из центральных задач, которой сейчас уделяется очень большое внимание. И говорить о том, что сегодня надо искать у кого-то снисхождения в Государственной думе, в министерстве науки, чтобы эти чиновники снизошли до этих вопросов - это никуда не годится. Одним из результатов сегодняшнего заседания должно быть - поставить вопрос перед Президиумом Академии наук России (не перед министерством науки), перед Государственной Думой РФ (комитетом по науке), провести сессию, посвященную вопросам информатизации и информационного развития информационного права, пригласить ведущих ученых (у нас прекрасные лингвисты в стране, лучшие в мире, а это одна из важнейших лингвистических задач) и т.д.
Эти вопросы в стране вообще не поставлены. На эту тему в США 1,5 года назад вышло законодательное положение и прошло через конгресс, утверждено Президентом США. Надо не выпрашивать, а требовать действий по государственной постановке этих вопросов. И действительно, мы говорим о тезаурусе, а в стране безобразное состояние с языком. Люди, выступающие в Думе, в государственных органах не знают своего родного языка, не знают смысла слов, которые они произносят.
Что делается на эту тему в мировой практике, расскажу на примере библиотек (международная система знаний, как она организуется, и какие средства выделяются на эти цели). Есть проект Ж-7 - это «библиотека универсалис». Семь – наиболее развитые государства мира, которые объединились в создании этой «библиотеки универсалис». Это все направлено на создание международных библиотек и тех самых тезаурусах, о которых говорили. Это первостепенной значимости вопрос. Можно защищать диссертации по любой классификации. Дело не в этом, а в том чтобы поставить эти вопросы в государственном плане.

Заключительное слово профессора Копылова В. А.
Выступления Т. Москаленко и И.Н. Воронцова напомнили то, что мы уже обсуждали. Во Франции действует закон о французском языке, наверное, нужен подобный и в России, например, с названием «О языке в Российской Федерации». Проблем здесь действительно много, но сегодня для этого нет времени. Хотелось бы в заключение отменить несколько моментов.
Если сложилось такое впечатление, что мы собрались только лишь по поводу подготовки обращения в связи с устранением юридической специальности из блока юридических наук, то смею вас уверить, что это не так. Хотя этот момент лишний раз подстегнул нас всех и спасибо ему. Это лишь заставляет нас усилить теоретические работы в области информационного права. Кто желает дополнить или изменить проект обращения, присылайте свои предложения. А мы, проанализировав выступления и полученные предложения, внесем соответствующие изменения в обращение и опубликуем его.





Коркин А. М.
(Юридическое информационное агентство INTRALEX)

ПОТЕНЦИАЛ ПК «ЮСИС» В УЧЕБНОМ ПРОЦЕССЕ

В компьютерных классах и научных библиотеках юридических вузов в настоящее время достаточно широко используются справочно-правовые системы. Однако для будущих юристов актуальным является не только доступ к правовой информации, но и умение организовывать свой труд при ее применении. Такие навыки студент может получить при использовании технологий ПК "ЮСИС", так как по существу комплекс представляет собой еще и средство организации труда юриста.
В целях развития, совершенствования формы и содержания сотрудничества Юридического информационного агентства INTRALEX с высшими учебными заведениями в обучении учащихся (студентов, слушателей) информационным технологиям работы с правовой информацией на базе Программного комплекса "ЮСИС" предлагаем обратить внимание на возможности более широкого использования комплекса для организации учебного процесса.
За последнее время значительно вырос потенциал ПК "ЮСИС": внедрены новые функции, значительно расширяющие возможности продукта. Помимо уникальных поисковых возможностей, реализованных в комплексе, ПК "ЮСИС" представляет собой средство организации работ по определенному направлению. Аналитическая работа ведется на рабочем столе "ЮСИС", а разработка отдельных элементов и задач ведется в специальных рабочих папках. Имеется возможность обмена материалами между различными рабочими папками, а также передача папок целиком.
Студенты и аспиранты могут, например, использовать технологию рабочих папок при разработке темы курсовой и дипломной работы или диссертации. При этом, в плане поиска исходных материалов, им доступны все необходимые правовые документы и многие справочные материалы, словари, комментарии и обзоры. В инструментальном плане каждый студент или аспирант может создать свою персональную проблемную рабочую папку и последовательно накапливать в ней все необходимые материалы, редактировать их, используя внутренние и внешние редакторы.
Рабочая папка, являющаяся результатом такой работы, будет содержать сам реферат, списки нормативных документов по теме работы, списки использованной литературы, результаты аналитической работы студента над проблемой (темы, закладки, аннотации). Используя возможности локальной сети, научный руководитель может контролировать продвижение работ, давать советы и рекомендации своим подопечным студентам и аспирантам прямо из своего компьютера. Руководитель всегда может обратиться к соответствующим папкам, оценить текущее состояние работ, внести необходимые коррективы, вернуть материалы на доработку или изменить содержание персонального задания.
В дальнейшем полученные в этой работе навыки сослужат будущим правоведам неоценимую службу. Профессиональная работа юриста становится с каждым днем все более и более напряженной. Знающий, верный, удобный и надежный электронный референт-помощник - это уже не роскошь, а насущная необходимость.
Учитывая наметившуюся тенденцию использовать компьютерные классы и локальные сети в учебном процессе по различным дисциплинам и предметам (а не только информатики), следует указать, что с помощью ПК ЮСИС вполне целесообразно внедрять в учебный процесс электронные версии оригинальных курсов.
Для организации учебно-справочных материалов по определенным дисциплинам могут использоваться нормативно-правовые акты, материалы судебной и арбитражной практики, включенные в ПК "ЮСИС", а также учебная литература, лекции, курсовые и дипломные работы, диссертации, монографии, разработанные в рамках рабочих папок в ПК "ЮСИС". Работа над созданием учебно-методических материалов может осуществляться несколькими специалистами в режиме обмена рабочими папками и слияния воедино результатов анализа проблемы. Каждая специализированная база данных содержит исчерпывающую информацию по интересующей правовой проблематике и тем самым способствует повышению эффективности изучения отдельных правовых дисциплин.
Базы данных учебных и справочных материалов могут использоваться в учебном процессе для:
самостоятельной работы слушателей и студентов над учебным материалом;
повышения квалификации или переквалификации специалистов по определенным направлениям;
работы над учебными курсами и учебниками;
разработки спецкурсов в рамках существующих учебных курсов;
разработки новых учебных курсов на основе одного или нескольких существующих.
Особый интерес, по мнению разработчиков, ПК ЮСИС должен представлять для юридических Вузов в плане обучения будущих правоведов технологии нормотворчества. Нетрудно понять, что практически весь информационный и инструментальный арсенал для выполнения традиционных работ в процессе проектирования правовых документов в ПК ЮСИС имеется. Имеется также необходимый подход к оформлению и использованию данной технологии. Остается только подготовить соответствующий учебный курс и включить его в учебный план.
Таким образом, ПК ЮСИС предоставляет для организации учебного процесса максимум возможностей и современных технологий. Прежде всего, это:
значительный объем правовой информации по всем разделам законодательства России;
экспертный механизм обработки запроса на поиск;
арсенал средств аналитической обработки правовой информации;
ведение пользовательской базы данных;
внедрение в состав данных оригинальных учебных и методических материалов;
организация индивидуальной работы студентов по выполнению учебных заданий с параллельным контролем (рабочие папки).
С одной стороны, ПК "ЮСИС" является источником информации для студентов, а с другой стороны, на основе ПК "ЮСИС" возможно осуществлять проверку полученных ими знаний (прием экзаменов, зачетов). Применение ПК "ЮСИС" в учебном процессе позволит существенно усовершенствовать методику преподавания юридических дисциплин.
На сегодняшний день уже есть предварительная договоренность с кафедрой «Правовая информатика» о создании спецкурса «Информационное право». Мы приглашаем к участию в совместной разработке и внедрению указанных выше специальных курсов по правовой тематике все заинтересованные организации.


Потапенко С. В.
кандидат юридических наук
(судья Краснодарского краевого суда, Кафедра ЮНЕСКО по авторскому праву и другим отраслям права интеллектуальной собственности)

СУДЕБНАЯ ЗАЩИТА ОТ ДИФФАМАЦИИ В СМИ

В условиях «загрязненности» информационного пространства важное значение приобретает идея экологии информации, впервые получившая всестороннюю научную проработку в трудах профессора М.А. Федотова (См.: Законодательство Российской Федерации о средствах массовой информации / Научно – практический комментарий профессора М.А. Федотова. – М.: Центр «Право и СМИ», 1999. – (Журналистика и право; Вып. 19. С. 496 - 540).
Одним из существенных направлений, обеспечивающих экологию информации, является судебная защита от диффамации в СМИ.
Диффамация – это распространение сведений (действительных или мнимых), позорящих честь и достоинство гражданина или деловую репутацию юридического лица. Этот термин происходит от латинского «diffamо» - порочить, лишать доброго имени. В законодательстве США диффамационное право традиционно признается самостоятельной отраслью права, принципы которой берут свое начало в английском общем праве.
Российское законодательство формально не содержит термина «диффамация», однако честь, достоинство, доброе имя и деловая репутация как позитивные нематериальные блага выступают объектом целого ряда посягательств, обобщенно именуемых в юридической науке диффамацией.
Ст. 152 ГК РФ озаглавлена «Защита чести, достоинства и деловой репутации». Однако содержание этой статьи значительно уже заголовка, так как речь в ней идет только о распространении фактических сведений, не соответствующих действительности. Заголовок же статьи создает иллюзию у потерпевших, что они имеют права на судебную защиту и в случае высказанных в отношении них оценочных суждений, хотя в таком случае ее правовой механизм, прописанный в частях 1 и 2 статьи 152 ГК РФ, не может быть применен.
В соответствии с ч. 3 ст. 152 ГК РФ гражданин, в отношении которого средствами массовой информации опубликованы сведения, ущемляющие его права или охраняемые законом интересы, имеет право на опубликование своего ответа в тех же средствах массовой информации. То есть оценочное суждение может быть опровергнуто в порядке полемики. С нашей точки зрения, право на ответ нельзя отнести к способам судебной защиты от диффамации.
В зависимости от соответствия распространяемых сведений действительности и субъективного отношения распространителя к своим действиям А.М. Эрделевский выделяет следующие виды диффамации:
а) распространение заведомо ложных порочащих сведений – умышленная, недостоверная диффамация, или клевета;
б) неумышленное распространение ложных порочащих сведений – неумышленная недостоверная диффамация;
в) распространение правдивых порочащих сведений – достоверная диффамация (Эрделевский А. Диффамация / Законность. 1998. № 12. С. 11 – 15).
В ч. 1 ст. 152 ГК РФ предусмотрены способы гражданско – правовой судебной защиты чести, достоинства и деловой репутации от неумышленной недостоверной диффамации. Такими гражданско – правовыми способами судебной защиты от этого вида диффамации являются опровержение, возмещение убытков и компенсация морального вреда. Недостоверная диффамация в виде клеветы влечет уголовную ответственность, а достоверная диффамация может послужить основанием применения гражданско – правовой ответственности путем компенсации морального вреда на основании ст. 151 ГК РФ.
Главный признак диффамации - опорочение чести и достоинства, подрыв деловой репутации путем распространения сведений, умаляющих эти нематериальные блага. Оскорбление не подпадает под понятие диффамации, прежде всего, потому, что в нем отсутствует обязательный признак диффамации – распространение порочащих сведений, то есть сообщение их хотя бы одному лицу помимо самого потерпевшего.
Оскорбление и диффамация имеют общий объект посягательства – честь и достоинство граждан. При оскорблении честь и достоинство умаляются неприличной формой высказывания. Нередко недостоверная диффамация выражается в неприличной форме. В этом случае потерпевший вправе защищаться от недостоверной диффамации в порядке ч. 1 ст. 152 ГК РФ, а также требовать компенсации морального вреда за оскорбление на основании ст. 151 ГК РФ. Предусмотрена также уголовная ответственность за оскорбление. При достоверной диффамации потерпевший вправе только требовать компенсации морального вреда за оскорбление на основании ст. 151 ГК РФ.
Реализация права на судебную защиту чести, достоинства и деловой репутации от диффамации в СМИ напрямую связана с соблюдением свободы мысли, слова и информации. Наблюдается определенная конкуренция этих правовых институтов, что создает дополнительные сложности в разрешении конкретных судебных дел. Судьи стоят перед дилеммой – защитить свободу слова или честь, достоинство, деловую репутацию лиц, потерпевших от диффамации, вследствие злоупотребления свободой слова.
Ст. 29 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому свободу мысли и слова, а также свободу массовой информации. Эта конституционная норма корреспондирует статье 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, провозгласившей, что каждый человек имеет право на свободу выражения своего мнения. Это право включает свободу придерживаться своего мнения, получать и распространять информацию и идеи без вмешательства со стороны государственных органов и независимо от государственных границ (Правовое поле журналиста / Науч. ред. и отв. за вып. Б.И. Варецкий. – М.: «Славянский диалог», 1997. С. 30). Свобода слова – великое завоевание демократии, позволяющее выявлять и учитывать многообразие мнений и убеждений людей начиная от индивида и небольшой социальной группы до мирового сообщества (Конституция Российской Федерации. Комментарий / Под общей редакцией Б.Н. Топорнина, Ю.М. Батурина, Р.Г. Орехова. - М.: Юрид. лит., 1994. С. 178).
Пунктом 2 ст. 10 уже упоминавшейся Конвенции о защите прав человека и основных свобод предусмотрена возможность ограничений права на свободу выражения своего мнения «в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступности, защиты здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия». Такие ограничения содержит и российское законодательство. Ст. 4 Федерального закона «О средствах массовой информации» озаглавлена «Недопустимость злоупотребления свободой массовой информации» (Закон Российской Федерации «О средствах массой информации» / Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992. № 7. Ст. 300; Собрание законодательства РФ. 1995. № 3. Ст. 169; № 24. Ст. 2256; № 30. Ст. 2870).
Судебная практика последних лет свидетельствует о постоянном увеличении числа гражданских дел, связанных с защитой чести, достоинства и деловой репутации от диффамации в СМИ. Вот данные судебной статистики по судам общей юрисдикции в Краснодарском крае. В 1997 г. в суды края поступило 163 дела, в 1998 г. – 165, в 1999 г. – 178 дел. Рассмотрено с вынесением решения в 1997 г. 79 дел, в 1998 г. – 92, в 1999 г. – 88 дел. Удовлетворены иски в 1997 г. по 62 делам, в 1998 г. - по 63 делам, в 1999 г. – по 51 делу. Отказано в иске в 1997 г. по 17 делам, в 1998 г. - по 29 делам, в 1999 г. – по 37 делам. Всего окончено в 1997 г. 159 дел, в 1998 г. - 165 дел, в 1999 г. – 168 дел. В 1999 г. в порядке компенсации морального вреда суды Краснодарского края взыскали по искам к СМИ о защите чести, достоинства и деловой репутации 135 153 руб.
Дела этой категории в общей массе оконченных как в 1997 г. (от 157996), так и в 1998 г. (от 179509), в 1999 г. (от 159126) составляют около 0,01 %, , однако являются весьма актуальными, поскольку в судебном разбирательстве по этим делам реализуются конституционные права граждан, с одной стороны, на судебную защиту чести, достоинства, деловой репутации, а с другой стороны, на свободу слова и информации.
Судебную защиту чести, достоинства, доброго имени и деловой репутации от диффамации в СМИ можно рассматривать как необходимое ограничение свободы слова для случаев злоупотребления этим правом со стороны средств массовой информации, непосредственно относящееся к сохранению информационного пространства в должном порядке.


Лопатин В. Н.
Кандидат юридических наук
(Кафедра ЮНЕСКО по авторскому праву
и другим отраслям права
интеллектуальной собственности)

ТЕОРЕТИКО – ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ЗАЩИТЫ ЕДИНОГО ИНФОРМАЦИОННОГО ПРОСТРАНСТВА
И ИХ ОТРАЖЕНИЕ В СИСТЕМАХ
РОССИЙСКОГО ПРАВА И ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Информационные системы и единое информационное пространство.
В истории обмена информацией мир переживает пятую технологическую революцию. Среди них общепринято выделять:
1456 г. - изобретение печатного станка с подвижными металлическими литерами Иоганом Гутенбергом.
1876 г. - создание телефонного аппарата, запатентованного 10 марта Александром Беллом.
1895 г. - создание радио (Попов А., Герц Г., Маркони Г., Тесла Н.).
1945 г. - создание ЭВМ учеными Пенсильванского университета Дж. Мокли и Д. Эккертом (вес первой ЭВМ был 30 тонн).
нач. 1950-х гг. - создание средств, позволяющих объединить несколько ЭВМ в единую сеть посредством коммуникационных линий.
В современной информационной революции также можно выделить ряд этапов ее развития.
Первый этап начался с начала 50-х годов, когда были созданы первые большие вычислительные машины, ориентированные на многопользовательскую эксплуатацию для решения сложных технических задач, прежде всего в оборонной сфере.
Второй этап связан с появлением и массовым использованием персональных, а не корпоративных компьютеров. В 1974 году американская фирма МIТS выпустила небольшое устройство Аltаiг 8800, которое принято считать первым персональным компьютером. В начале 80-х годов начались массовые продажи компьютеров фирм Арр1е и IВМ
Третий этап "информационной революции" начался в 1990 году с "открытием" глобальной информационной сети Интернет- этап информационных коммуникаций и сетей. Любопытно отметить, "Интернет", в настоящее время ставший чуть ли не символом открытого информационного общества, был результатом создания агентством DАRРА информационной сети АRРАNЕТ, малоуязвимой в ходе ведения глобальной ядерной войны.
Вместе с развитием информатизации развивалась и теория, изучающая этот процесс и объясняющая его закономерности. Уже на первом этапе новой информационной революции ученые обратили внимание на различия в понятиях "информационные системы" и "системы информации", которые кажутся синонимами, не требующими пояснений. "Информационными" по признаку существенного отношения данных систем к информации или наоборот часто называют машины, организмы и вообще сложно организованные системы, способные принимать, хранить, перерабатывать, передавать и использовать информацию для своих основных функций. Это было характерно не только для работ по общей кибернетике, но и для исследований в области теории генетической информации. Неоднозначность терминологии усугубляется тем, что и термин "системы информации" иногда применяют в таком же значении. Такое использование термина "информационные" оправдано тем, что в этих системах информация тесно связана с "целью" всей их работы; они принадлежат к числу "функциональных систем", а всякая функциональная система устроена и действует прежде всего в соответствии с определенной целью или (в живой природе и автоматах) "квазицелью". Главное в этом другом значении - не просто связь понятий информации и системы, тоже заслуживающая специального исследования, а понятие системности информации.
В последующем ученые стали относить к информационным системам не только системы, по своим основным признакам связанным с информацией, но и включать в их состав саму информацию. Так группа ученых из МВТУ имени Баумана сначала в курсе лекций, а затем в учебнике для вузов «Базы и банки данных» назвала массив данных, хранимый в вычислительной системе, базой данных и сделала вывод, что «база данных вместе с системой управления ею является составной частью банка данных». При этом было сделано ограничение, что «входная информация (подготовленная к вводу в информационную модель и являющаяся результатом работы подсистемы сбора и регистрации информации в автоматизированной системе), а также выходная информация (полученная в результате обработки информации, заключенной в модели, и поступающая на вход подсистемы распределения и отображения информации в автоматизированной системе) не рассматриваются как часть информационной модели. Банк данных, по их мнению, – это информационная система, включающая в свой состав комплекс специальных методов и средств для поддержания динамической информационной модели предметной области с целью обеспечения информационных запросов пользователей и имеющая следующие основные компоненты: базу данных (БД); систему управления базой данных (СУБД); администратора базы данных (ЛБД); словарь данных; вычислительную систему; обслуживающий персонал. Банк данных выступает в роли специальной обеспечивающей подсистемы в составе автоматизированных систем (АС). Далее автоматизированный банк данных они определяют как систему информационных, математических, программных, языковых, организационных и технических средств, предназначенных для централизованного накопления и коллективного многоаспектного использования данных для получения необходимой информации, где часть функций выполняется различными элементами вычислительной техники, а другая – человеком.
Соответственно двум понятиям – «информация» и «данные» – в банках данных различают два аспекта рассмотрения вопросов: инфологический и датологический. На этапе инфологического проектирования выделяется часть реального мира, определяющая информационные потребности системы, т. е. ее предметную область. В инфологическом подходе выделены следующие три сферы: 1) реальный мир или объектная система, имеющая в своем составе: объект, свойство, связь (или объектное отношение), время (основные составляющие объектной системы можно скомбинировать в базисные структуры, называемые в инфологическом подходе элементарными ситуациями); 2) информационная сфера- информация об этих явлениях;; 3) датологическая сфера- представление этой информации посредством данных. При датологическом проектировании системы исходя из возможностей имеющихся средств восприятия, хранения и обработки информации разрабатываются соответствующие формы представления информации в системе посредством данных, а также приводятся модели и методы представления и преобразования данных, формулируются правила смысловой интерпретации данных.
Не оспаривая возможность такого подхода в технократическом понимании информационной системы, следует, по видимому, признать нецелесообразным его использование здесь при определении предметной области права. К сожалению, этот подход был использован и в исследованиях других ученых, где информационная система хотя и признается технологической системой, но в ее состав включают совокупность средств технологического оснащения, предметов производства и исполнителей (человека-оператора), обеспечивающих осуществление заданных технологических процессов или операций в заданных условиях. Здесь информация рассматривается как предмет (продукт) производства и, соответственно, также включена в состав информационной системы.
Подобное расширительное толкование объектного состава информационной системы, на наш взгляд, возможно только лишь в широком смысле значения этого понятия (например - единое информационное пространство как информационная система, что будет рассмотрено ниже). Подобное толкование применительно к информационным системам в узком смысле значения этого понятия может привести здесь к ошибкам, как в определении субъектного состава, так и предметной области права, что, к сожалению, и было сделано.
Исходя из такой посылки, в субъектный состав системы эти ученые включили пользователей двух видов: пользователи-задачи и пользователи-люди. Пользователи-задачи обращаются к банку данных с регламентированными по форме и по содержанию запросами. Выдаваемая им информация соответствующим образом обрабатывается и компонуется на основании принятых в системе формальных правил и соглашений. Пользователи-люди обращаются к банку данных с произвольными либо с регламентированными по содержанию запросами. И получают информацию в виде текста на естественном языке, таблиц с пояснениями, графиков и т. п. Основные пользователи этой группы: пользователи – прикладные программисты и пользователи-непрограммисты.
Позже и ряд других ученых и практиков, в том числе П.Д. Зегжда, Д.П. Зегжда, С.С. Корт в своей работе «Теоретические основы информационной безопасности» также при определении содержания информационной системы исходят из таких позиций. «Под сущностью мы будем понимать любую именованную составляющую компьютерной системы. Субъект будет определяться как активная сущность, которая может инициировать запросы ресурсов и использовать их для выполнения вычислительных заданий. Под субъектами мы будем обычно понимать пользователя, процесс или устройство. Объект будет определяться как пассивная сущность, используемая для хранения или получения информации (записи, блоки, страницы, сегменты, файлы, директории, биты, байты, слова, терминалы, узлы сети и т.д.)».
В действующем законодательстве под информационной системой понимается "организационно упорядоченная совокупность документов (массивов документов) и информационных технологий, в том числе с использованием средств вычислительной техники и связи, реализующих информационные процессы" (статья 2 Федерального закона "Об информации, информатизации и защите информации"). В то же время в этом же законе (глава 4- статьи 16, 17, 18, 19) информационные системы, информационные технологии и средства их обеспечения называются в качестве самостоятельных, независимых друг от друга объектов.
На основании приведенных здесь же терминов "документ" и "информационный процесс", «информационные продукты» и «информационные ресурсы» можно сделать вывод, что информационная система – это совокупность информации и технологий (включая средства) по созданию, сбору, обработке, накоплению, хранению, поиску, распространению и потреблению информации.
В то же время в Федеральном законе "Об участии в международном информационном обмене" (статья 3) средства международного информационного обмена (информационные системы, сети и сети связи) выделяются как самостоятельный объект правоотношений наряду с документированной информацией (ресурсами, продуктами) и информационными услугами. В данном случае, однако, из информационных систем выделяют сети и сети связи в качестве самостоятельных объектов.
В Концепции государственной информационной политики , одобренной Комитетом Государственной Думы РФ по информационной политике и связи 15 октября 1998 г. и Постоянной Палатой по государственной информационной политике Политического Консультативного совета при Президенте РФ 21 декабря 1998 г., в составе основных объектов государственной информационной политики названы лишь информационные ресурсы, информационная инфраструктура (для предоставления различных информационных услуг), технологии информатизации и связи (как «совокупность программных, технических и организационно – экономических средств, объединенных структурно и функционально для решения той или иной задачи, для повышения эффективности функционирования социально- экономических объектов и структур»). Исключение в данном документе информационных систем из состава самостоятельных объектов информационного пространства, на наш взгляд, вносит еще большую путаницу в определении предметной области права в этом вопросе.
. Это противоречие сохранено и в отдельных научных исследованиях, основанных на приведенных положениях федерального законодательства. Так в монографии В.А. Копылова «Информационное право» к объектам правового регулирования в этой области отнесены информационные системы, информационные технологии, средства обеспечения этих систем и технологий. В этой книге автор в одном случае включает информационные технологии, средства обеспечения этих систем и технологий вместе с информационными ресурсами в состав информационных систем, а в другом случае относит информационные системы к разновидности информационных технологий.
Эта ошибка была впоследствии этим автором закреплена при определении общественных отношений, возникающих в этой области. Еще больше усложняет ситуацию приведенное автором здесь же понятие информационной инфраструктуры, где под информационной инфраструктурой предлагается понимать «организованную совокупность средств вычислительной техники, связи и телекоммуникаций, а также массовой информации и информационных ресурсов, обеспечивающую эффективную и качественную реализацию информационных процессов – процессов производства, сбора, накопления, хранения, поиска, распространения и потребления информации для удовлетворения потребностей личности, общества, государства».
Подводя итог, можно сделать вывод, что объектный состав, как информационной системы, так и правоотношений в этой области четко не определен, что предопределяет недостатки в действующем законодательстве. Налицо противоречие, требующее устранения путем внесения изменений в законодательство для уточнения понятия информационной системы в более узком смысле.
Состав субъектов общественных отношений и правоотношений в этой области в научной литературе и в действующем законодательстве ограничен как по признаку отношения к собственности, так и по виду деятельности.
Так, например, в Федеральном законе "Об информации, информатизации и защите информации" (статьи 2,16-19, 22-24) и в Федеральном законе "Об участии в международном информационном обмене" (статья 2, 3,6,8,9,12) к основным субъектам отнесены собственники, владельцы и пользователи информационных систем.
Собственником информационной системы здесь признается физическое или юридическое лицо, на средства которого эти объекты произведены, приобретены или получены в порядке наследования, дарения или иным законным способом. Собственниками информационных систем могут быть, как физические, юридические лица, так и государство.
В то же время состав прав субъектов, закрепленный в данных законах, весьма разнится. Если собственники имеют все полномочия владения, пользования и распоряжения в отношении информационной системы, то владельцы, реализуя право владения и пользования в полном объеме, имеют полномочия распоряжения - в одном случае, ограниченные по закону, а в другом случае – «в объеме, устанавливаемом собственником». Пользователи информационных систем (в первом законе названы пользователями (потребителями) информации, что, на наш взгляд, неточно) в одном случае - это субъекты, обращающиеся к информационной системе или посреднику за получением необходимой информации, в другом законе - субъекты, обращающиеся к собственнику или владельцу информационной системы.
В ряде других законов, регулирующих правоотношения в этой области субъекты определяются, исходя из других признаков. На пример, в Федеральном законе «О связи» (статья 2) в качестве основных субъектов выделены предприятия и операторы связи, предоставляющие услуги электрической или почтовой связи, и пользователи связи – потребители услуг связи. По- видимому, следует признать справедливой критику одностороннего подхода в определении субъектного состава только по отношению к собственности.
Это признает и В.А. Копылов, который в уже упоминавшейся монографии «Информационное право» приходит к выводу: «Субъекты правового регулирования в данной области могут быть подразделены на две группы: субъекты, организующие и осуществляющие разработку информационных систем (заказчики и разработчики – органы государственной власти, юридические и физические лица – организации и предприятия, специалисты.), и субъекты, осуществляющие эксплуатацию перечисленных объектов (органы государственной власти, их подразделения, юридические и физические лица)». Ранее этот же ученый в своем выступлении на парламентских слушаниях в Государственной Думе РФ, посвященном проблемам информационного законодательства при развитии информационных систем, также обратил внимание, что «в сетях действуют пять типов субъектов: создатель информации, передатчик информации по сети, приемник и распределитель информации из сети и потребитель информации из сети, между которыми распределяются права, обязанности и ответственность во всей этой коммуникационной цепи». При этом он, не разделяя субъекты правоотношений по их отношению к разным объектам, что, по-видимому, связано с известной ошибкой включения в объектный состав информационной системы и информации, признавал наличие трудностей в определении ответственности при таком разнородном субъектном составе.
Подводя итоги этого краткого анализа, можно сделать вывод, что субъектный состав общественных отношений и правоотношений в этой области также, как и объектный состав четко не определен, разнороден и не имеет закрепленных в законодательстве единых правовых признаков таких субъектов. Это требует как продолжения научных исследований по этим вопросам, так и внесения соответствующих изменений в действующее законодательство для устранения противоречий и ошибок при определении здесь предметной области, как права, так и правоотношений.
В связи с изложенным, предлагается следующее понимание (в узком смысле) информационной системы в качестве самостоятельного объекта общественных отношений в информационной среде, наряду с информацией.
Информационная система – это технологическая система, представляющая совокупность технических, программных и иных средств, объединенных структурно и функционально для обеспечения одного или нескольких видов информационных процессов и предоставления информационных услуг.
Исходя из данного определения и с учетом итогов проведенного анализа приведенных работ и норм законодательства ниже попытаемся определить объект права и объект правоотношений для различных субъектов в данной области.
В состав основных объектов информационной системы могут быть включены средства, комплексы, сети и системы, которые возможно объединить в одну структуру для выполнения одной или нескольких из перечисленных функций: сбор, хранение (накопление), обработка (производство), поиск, распространение (распределение, передача), прием (потребление) информации и предоставление информационных услуг.
К таким объектам можно отнести:
средства вычислительной техники, информационно-вычислительные системы, комплексы и сети;
программные средства – операционные системы, системы управления базами данных, прикладные программы, программные средства телекоммуникации, другие программные средства;
автоматизированные системы управления, автоматизированного проектирования, обработки данных и т.п.;
системы и сети связи и телекоммуникации (для передачи, распределения и приема информации), средства их обеспечения;
лингвистические средства – словари, тезаурусы, классификаторы, другие лингвистические средства.
К основным обязательным признакам современной информационной системы можно отнести следующие:
выполнение одной или нескольких функций в отношении информации;
единство системы (общая файловая система, единые стандарты и протоколы, единое управление (администрирование) и т.п.);
возможность композиции и декомпозиции объектов системы при выполнении заданной функции.
Компьютерные системы, обладая в полной мере всеми основными признаками информационных систем, в то же время на современном этапе имеют ряд особенностей, определяющих во многом их особую роль в будущем, равно как и особенности обеспечения при этом информационной безопасности.
К таким особенностям в развитии современных информационных систем можно отнести:
увеличение сложности информационных систем при росте их разрешающих возможностей (создание переносимых приложений для работы с любыми базами данных с использованием объектно- ориентированного подхода и т.п.);
активное развитие новых методологий, технологий и инструментальных средств программной инженерии при одновременном росте их сложности (В соответствии с прогнозом Гордона Мура последние 20 лет плотность транзисторов в микросхеме удваивается каждые полтора года, к 2020 году компьютеры могут достичь обрабатывающей мощности человеческого мозга – 20 000 000 миллиардов операций в секунду, а к 2060 году – могут сравняться по силе разума со всем человечеством. Условием для дальнейшего качественного скачка являются новые технологии, на основе которых ожидается появление новых компьютеров: квантовых (2005г.), молекулярных (2005 – 2015г.г.), оптических и биологических.);
функциональная интеграция (объединение) информационных систем (в том числе для интеграции неоднородных информационных ресурсов, разных способов представления информации; создание единых интегрированных информационно – телекоммуникационных систем);
глобализация информационных систем на основе унифицированных программ и модульного построения прикладных комплексов (путем декомпозиции);
распределенная обработка информации на основе гетерогенных платформ;
необходимость использования и развития «унаследованных» информационных систем и их компонентов (повторное использование);
повышение требований качества, надежности и безопасности информационных систем и их компонентов.
Примером глобальной открытой информационной системы сегодня является Интернет. Интернет - это уникальная совокупность локальных, региональных и национальных компьютерных сетей и универсальная технология обмена данными, где отсутствует централизованная система управления (роль координатора играет Общество участников Интернет (ISOC) - общественная организация, базирующаяся на взносах участников и пожертвованиях спонсоров). Интернет – это система, которая:
стала в последнее время средством информационного общения многих миллионов людей во многих странах мира;
не признает национальных границ, что делает эту систему качественно новым явлением в мировом сообществе;
является редким по своим возможностям средством доступа к информации по всему многообразию человеческой деятельности и интересов;
становится мощным инструментом познания мира, обучения, доступа к профессиональным знаниям;
являясь новым средством массового распространения информации, становится трибуной политических высказываний и политической агитации;
становится объектом разработки и применения новейших программных и инструментальных технологий, что делает ее сферой бурного развития в будущем.
Именно с появлением глобальных компьютерных информационных систем (в том числе Интенет), исходя из их особенностей, перед странами и мировым сообществом встал вопрос о едином информационном пространстве, который наряду с перспективами прогресса интеграции в мировое информационное пространство таит в себе и ряд угроз, которые предопределяют необходимость защиты интересов государства по формированию и сохранению своего единого информационного пространства.

Единое информационное пространство: понятие, признаки, структура.
В эпоху всеобщей информатизации и построения информационного общества единая информационная среда (пространство) становится одним из важнейших государствообразующих признаков и обязательным условием и характеристикой самого информационного общества. От того, насколько быстро и масштабно будет сформирована в России современная информационная среда, зависит ее национальная безопасность.
Единое информационное пространство является:
с одной стороны - важным обязательным признаком и предпосылкой успешного формирования информационного общества, необходимым условием вхождения в мировое информационное соообщество;
с другой стороны – главным условием сохранения информационного сувверенитета страны и укрепления государственности.
Рассмотрим подробнее содержание этой двоякой функции, которую выполняет единое информационное пространство, а также его основные признаки , их проявления на различных уровнях с позиций системного подхода: в мире - в СНГ - в России – в субъекте Российской Федерации – в муниципалитете.
В мире. Группа наиболее развитых стран - США, Канада, Япония, Германия, Франция, Англия, Италия - считая создание единого информационного пространства как одну из приоритетных задач в ХХ1 веке, договорились о сотрудничестве в создании глобальной информационной инфраструктуры на базе семи основополагающих принципов, в том числе поддержка динамичной конкуренции, обеспечение открытого доступа к сетям и универсального доступа к услугам и признание необходимости международного сотрудничества, особенно с менее развитыми странами. В феврале 1997 года на международной конференции ВТО было принято Соглашение 69 стран о либерализации рынка связи, где в качестве основного предлагается принцип конкуренции – возможности свободного выбора базовой инфраструктуры связи и информатизации для поставщиков услуг, что требует отмены ограничений на использование инфраструктуры связи и информатизации третьих стран для либерализованных услуг электросвязи.
Если примерять этот опыт и вышеприведенные выводы к России, исходя только из первой ролевой функции единого информационного пространства - быть составной частью мирового информационного сообщества, то ответ , по – видимому , должен быть безусловно положительным. Но, если при этом сопоставить предложения западных стран с национальными интересами России, вытекающими из второй ролевой функции единого информационного пространства – помочь сохранить единое государство и его информационный суверенитет, то оптимизм должен быть более осторожным.
На сегодняшний день в мире, по оценке СВР, сложилось три основных относительно изолированных региональных центра специализации по производству информационных продуктов и высокотехнологичных компонентов: Североамериканское сообщество, включающее в себя США и Канаду (лидируют в производстве новых программных продуктов для широкого использования и разработках новых образцов компьютерной техники), Западная Европа (специализируется на рынке коммуникаций) и Япония со странами Юго-Восточной Азии и, в какой-то мере, примыкающий к ним Китай (обладающие производственными мощностями и сравнительно дешевой рабочей силой, представляют из себя массовых поставщиков элементов компьютерной продукции). Россия в этом международном разделении труда, к сожалению, играет пока, в основном, роль потребителя. По оценкам Всемирного банка, на развитие информационных технологий в следующие пять лет потребуется ежегодно тратить 60 млрд. долл., что потребует прилива новых инвестиций в отрасль. Привлекательность данного сектора рынка, в том числе в СНГ и в России, создает условия для резкой конкурентной борьбы.
Наивно было бы полагать, что информационные монополисты реально заинтересованы в технологическом и информационном развитии нашей страны, что также выводит вопросы информационной безопасности на первое место в системе национальной безопасности страны. Учитывая при этом меры, принимаемые в последние годы американской администрацией по закрытию своего информационного пространства, в том числе через Интернет от внешнего пользователя, предложенный принцип конкуренции при максимальной открытости можно интерпретировать как очередное проявление политики двойных стандартов: развитие конкуренции на рынке США, куда нам доступ закрыт, и установление режима максимальной открытости для России. Вот почему, изучение и использование мирового опыта необходимо и важно для России, но делать это надо только с привязкой зарубежных рекомендаций к нашим национальным интересам.

В СНГ. Основы информационного взаимодействия высших органов власти стран СНГ изложены в подписанном в сентябре 1993г. "Соглашении об информационном обеспечении выполнения многосторонних соглашений" и в утвержденной в феврале 1994 г. "Концепции создания автоматизированной системы информационного обмена Содружества Независимых Государств". Формирование информационного пространства Содружества Независимых Государств должно проводиться сегодня также в соответствии с Концепцией формирования информационного пространства СНГ (далее - Концепция), подготовленной во исполнение Совета глав правительств СНГ от 3 ноября 1995 года, Протокольного решения Совета глав правительств СНГ от 12 апреля 1996 года и утвержденной Решением Совета глав правительств Содружества Независимых Государств от 18 октября 1996 г..
Формирование информационного пространства СНГ предполагает согласованные на межгосударственном уровне мероприятия по развитию на взаимовыгодной основе межгосударственных информационных обменов в интересах сотрудничества государств-участников СНГ в согласованных сферах деятельности, проводимые в два этапа: первый этап (1996-1997 гг.) и второй этап (1998-2000 гг.), когда предполагается обеспечить широкий доступ граждан государств Содружества, органов государственного управления и субъектов хозяйственной деятельности к национальным информационным ресурсам в согласованных сферах и мировым информационным фондам; обеспечить взаимодействие информационных систем для развития межгосударственных информационных обменов по согласованным сферам деятельности; создать условия для межгосударственной кооперации в сфере информации и информатизации. Поскольку реализация этих мероприятий не решает задачи построения единого информационного пространства Содружества, то данную Концепцию следует рассматривать как документ переходного периода, когда будут определены лишь приоритетные направления сотрудничества государств-участников СНГ в развитии межгосударственных информационных обменов и предложены механизмы реализации согласованной деятельности со всеми готовыми к этому государствами и с учетом их национальных интересов и приоритетов. Впрочем это признается и в самой Концепции, где записано, что решение указанных задач является началом процессов создания качественно новой информационной среды и формирования информационного пространства СНГ .
Под информационным пространством СНГ здесь понимается совокупность национальных информационных пространств государств-участников СНГ, взаимодействующих на основе соответствующих межгосударственных договоров по согласованным сферам деятельности. При таких ограничениях ( только по согласованным сферам деятельности) в данном случае можно говорить не о едином, а об объединенном информационном пространстве.
При этом, основная функция информационного пространства по – прежнему имеет двоякий характер: с одной стороны – должно расширить возможности, позволяющие извлечь максимум выгод из развития мировой информационной инфраструктуры для государств-участников СНГ; с другой стороны – оно должно обеспечить «защиту национальных интересов», «независимое формирование своего информационного пространства» для каждого государства – участника, «сохранение информационного суверенитета».
При сравнении характеристик этой функции при ее проявлениях на мировом уровне и на уровне СНГ можно заметить, что в последнем случае первая ролевая функция информационного пространства Содружества по предварительному объединению национальных информационных пространств для последующей их интеграции в мировое информационное сообщество выражена гораздо слабее второй. И это, по-видимому, нельзя объяснить только тем, что «не все элементы информационного пространства, как и общественные структуры отдельных государств находятся в одно и то же время на одной и той же стадии развития.
Процесс развития государств-участников СНГ не является линейным и скорости вхождения каждого из государств в мировое информационное пространство могут быть различны». Основная причина этого, на наш взгляд, кроется в том, что далеко не все руководители государств Содружества заинтересованы в реальной интеграции своих государств в единое пространство ( информационное, правовое, экономическое и т.п.). Так, если в России соответствующее решение было принято за два года до принятия Концепции (Указ Президента Российской Федерации от 27 декабря 1993г. N 2293 "Вопросы формирования единого информационно-правового пространства Содружества Независимых Государств"), то в большинстве государств СНГ таких решений нет до сих пор.
Отсутствие у них ясно и ярко выраженной политической воли на интеграцию при прочих сопутствующих условиях, в том числе противодействии этому процессу со стороны некоторых экономических кругов и спецслужб Запада, приводит к тому, что Концепция, как и многие другие решения властных органов СНГ, по- видимому , в ближайшее время остается не реализованной.
Так в Концепции был сделан правильный вывод о том, что «решение проблем информационного взаимодействия должно опережать по времени каждый очередной шаг в налаживании сотрудничества в той или иной сфере» и верно поставлен прогноз положительных последствий формирования информационного пространства СНГ (возможность полнее координировать реформы, создавать благоприятные условия для функционирования рынков товаров, услуг, капиталов и рабочей силы, обеспечивать равное право на приобретение в собственность имущества, владение, пользование и распоряжение им на территориях государств-участников СНГ, проводить согласованную политику в различных сферах). Но из этого следует и обратное, что не решение проблем информационного взаимодействия или запаздывание здесь обязательно приведет к серьезному отставанию и в других сферах сотрудничества, что сегодня и происходит. Эта закономерность переходного периода к информационному обществу, на наш взгляд, должна обязательно учитываться при выработке, принятии и реализации решений в любой сфере деятельности человека, общества и государства и на любом уровне.
В то же время в Концепции наряду с положениями, закрепляющими приоритет национального над интересами интеграции, содержится ряд противоречий и деклараций, что также делает трудновыполнимым задачу ее реализации.
Так главной целью работ по формированию информационного пространства государств-участников СНГ согласно Концепции является обеспечение взаимодействия национальных информационных пространств государств Содружества на взаимовыгодной основе с учетом национальных и общих интересов в деле развития сотрудничества в согласованных сферах деятельности.
Попытаемся понять смысл этого положения и проанализируем его основные элементы в сопоставлении с другими положениями Концепции.
Взаимодействие национальных информационных пространств государств СНГ.
Понятие национального информационного пространства государства в Концепции отсутствует, но приведены основные принципы формирования и развития информационного пространства СНГ. На основе анализа 11 приведенных принципов можно заметить, что они имеют ряд особенностей:
а) в них ничего не говорится ни о едином, ни об объединенном информационном пространстве, а провозглашается лишь взаимодействие существующих национальных информационных пространств при их сохранении;
б) в трех из приведенных принципов прямо провозглашается приоритет национального над интересами интеграции (соблюдение прав суверенных государств на независимое формирование своего информационного пространства, обеспечение достаточного уровня информационной безопасности каждым из государств-участников СНГ, учет национальных интересов при разработке и согласовании подходов к сотрудничеству государств-участников СНГ в области информации);
в) закрепляется в качестве объекта общественных отношений лишь межгосударственный информационный обмен, тогда как при формировании информационного общества возрастает роль негосударственного обмена информацией при прозрачности границ и относительности национальных правовых ограничений.
2. Обеспечение взаимодействия на взаимовыгодной основе
«Выгода» по В. Далю – польза, прибыль, то, что выгадано, приобретено, добыто, «взаимный»– друг другу равно отвечающий, отплатный, обоюдный, круговой. В словаре С.Ожегова «взаимный» понимается как общий для обеих сторон, обоюдный, обусловленный один другим, связанный один с другим. Исходя из значения этих слов, можно утверждать , что этот тезис предполагает взаимную поддержку на основе общих интересов, что нашло отражение в следующем положении.
3. Учет национальных и общих интересов в деле развития сотрудничества
В составе общих интересов государств Содружества в Концепции названы:
сохранение и развитие контактов граждан;
беспрепятственное и нецензурируемое распространение открытой информации о жизнедеятельности государств-участников СНГ и органов Содружества;
развитие образования, науки, техники и культуры;
обеспечение доступа граждан, предприятий и организаций, органов государственного управления к национальным и международным информационным ресурсам по различным сферам согласованной деятельности на основе соответствующих межгосударственных договоров;
обеспечение информационной безопасности;
координация действий в борьбе с терроризмом, организованной преступностью и наркобизнесом;
взаимодействие в области чрезвычайных ситуаций, стихийных бедствий и катастроф, своевременное информирование по этим вопросам и информационное сопровождение при их ликвидации;
создание условий взаимовыгодного использования информационных ресурсов государств-участников СНГ.
Несмотря на перечисление общих интересов (национальных интересов, совпадающих между собой для различных субъектов), заявленный в тезисе приоритет при учете интересов для национальных интересов перед общими при отсутствии реальных единых механизмов их выявления, учета и согласования превращает это положение в простую декларацию. Этот вывод подтверждается при анализе содержания отдельных интересов, названных в Концепции общими. Так, например, к общим интересам отнесено обеспечение информационной безопасности. В то же время реализовывать этот общий интерес предлагается для каждого государства- участника самостоятельно. Такой подход закреплен, по крайней мере, в трех разделах Концепции:
как принцип формирования и развития информационного пространства СНГ-соблюдение прав суверенных государств на независимое формирование своего информационного пространства, обеспечение достаточного уровня информационной безопасности каждым из государств-участников СНГ;
- как одна из важнейших проблем формирования информационного пространства государств-участников СНГ - обеспечение каждым из них собственной информационной безопасности и защиты своего информационного суверенитета. «Для своевременного решения этих вопросов, - записано в Концепции - каждое государство-участник СНГ осуществляет своевременный мониторинг "противоречий" в информационной политике и угроз своему информационному суверенитету»;
- как первоочередное направление деятельности каждого из государств Содружества по развитию национальной нормативно-правовой базы в этой области - обеспечение безопасности функционирования информационных и телекоммуникационных систем (информационная безопасность здесь сведена к обеспечению защиты только одного элемента).
4. Развитие сотрудничества в согласованных сферах деятельности.
Концепция не является документом прямого действия, а служит лишь основой сотрудничества государств-участников СНГ в сфере информации и информатизации и осуществляется через: национальные программы информатизации; целевые программы межгосударственного сотрудничества; на основе пакета существующих и разрабатываемых межгосударственных договоров. Такой подход вполне понятен и оправдан, исходя из формата документа. В то же время неоднократные упоминания и установление ограничения в виде ссылки – «в согласованных сферах деятельности» делает эффект от реализации этой Концепции еще менее значительным, что и подтвердили прошедшие после ее принятия годы.
В октябре 1999 года на 7-ом заседании консультационного совета СНГ по предпринимательству была достигнута договоренность лишь о рассмотрении странами-участницами совета возможности создания Единой информационной системы, что должно ускорить ускорить создание единого экономического пространства. При этом предполагается вводить такой проект не только на межгосударственном, но и региональном уровнях. В частности, Беларусь уже заключила соответствующее соглашение с Калининградом и планирует заключить его с Москвой. В статье 9 Устава Союза Россия – Республика Белоруссия также содержится норма, что задачей политики двух государств является создание ЕДИНОГО информационного пространства.
Это требует разработки и принятия как новой концепции формирования ЕДИНОГО информационного пространства Содружества Независимых Государств, так и программы совместных действий по ее реализации с учетом перечисленных проблем и недостатков нынешней. В то же время трудно согласиться с предложением отдельных авторов выделять в качестве самостоятельного объекта «единое информационное пространство парламентов государств – участников СНГ», как «концептуально и методически совместимые, организационно согласованные по составу и содержанию информационные ресурсы (комплексы парламентских и межпарламентских операций и их информационное обеспечение)». Сужать предметную область единого информационного пространства до регламентов работы национальных парламентов и межпарламентского сотрудничества, значит, на наш взгляд, еще больше дробить силы, средства, задачи, функции и структуры, что потребует в дальнейшем больших усилий по их координации и регулированию в рамках единого информационного пространства. Исходя из различной степени интеграции государств Содружества и наличия интересов к этому, важно определить приоритеты в этом процессе по региональному и отраслевому признаку, одним из которых является формирование ЕДИНОГО информационного пространства Союза Россия – Республика Белоруссия.
При этом, Россия как субъект геополитики, государство, обладающее развитой информационно-телекоммуникационной инфраструктурой на всем Евроазиатском пространстве России и СНГ, могла бы стать естественным мостом между Европой и странами Азиатско-тихоокеанского региона. Это позволило бы ей стать ключевым звеном мирового информационного пространства.
В России. В последние годы в России сложилось несколько основных точек зрения на решение проблем формирования единого информационного пространства страны.
Первый подход связан с реализацией Концепции правовой информатизации. Эта Концепция разработана по инициативе Государственно-правового управления Президента Российской Федерации, осуществлявшего в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 4 апреля 1992 г. N 363 функции генерального заказчика систем правовой информации, в целях активизации процесса создания государственных правовых информационных систем, и утверждена Указом Президента РФ от 28 июня 1993г. № 966.
Другим Указом Президента Российской Федерации от 4 августа 1995 г. N 808 была утверждена Президентская программа "Правовая информатизация органов государственной власти Российской Федерации". Основным направлением этой работы было определено создание и развитие в 3 этапа к 2000г. общегосударственной правовой системы, охватывающей все республики, края, области России, создание региональных абонентских сетей, предоставляющих информационно-правовые услуги гражданам и организациям, в том числе «создание в 1996-1997 годах и сохранения единого информационно-правового пространства органов государственной власти Российской Федерации и создание предпосылок для формирования единого общегосударственного информационно-правового пространства». При этом было заявлено, что «формирование общегосударственных информационных ресурсов в правовой сфере предполагает ориентацию на создание общего информационного пространства, в том числе и в наднациональном, общемировом контексте».
Особенностью этих документов и работы по их реализации является то обстоятельство, что функции головного исполнителя возложены на Федеральное агентство правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации (ФАПСИ), как единственно возможную организацию, «обладающую мощным научно-техническим потенциалом в сочетании с развитыми средствами коммуникации». Для этого в составе ФАПСИ было образовано Главное управление обеспечения правовой информатизации (штат – 120 человек) с возложением на него координации работ и проведения государственной политики в области правовой информатизации России. Так силовое ведомство, никогда не являющееся правовым, стало головным в проведении государственной политики правовой информатизации. Позже в соответствии с Указом Президента РФ от 17 декабря 1997 года №1300 в концепции национальной безопасности РФ ведущая роль «в разработке соответствующей нормативной правовой базы, координации деятельности федеральных органов государственной власти и других органов, решающих задачи обеспечения информационной безопасности» также возложена на ФАПСИ. То есть, как следует из Концепции, ФАПСИ должна координировать и законодательные органы государственной власти, и региональные, и негосударственные структуры, работающие в сфере обеспечения информационной безопасности, что указывает на явно неправовой характер данной нормы. Как всегда бывает, когда реальные возможности не соответствуют желаниям, получился конфуз. Деньги выделены, полномочия заявлены, но ни одна из указанных целей не достигнута. Сегодня можно сделать вывод, что ФАПСИ с функциями головной структуры в построении единого информационного правового пространства, разработки нормативно – правовой базы и обеспечении информационной безопасности страны явно не справилось, за что по логике надо нести ответственность ее руководителям.
Второй поход связан с реализацией Концепции формирования и развития единого информационного пространства России и соответствующих государственных информационных ресурсов. Эта Концепция была разработана Роскоминформом совместно с другими заинтересованными организациями во исполнение Указа Президента Российской Федерации от 1 июля 1994 г. N 1390 "О совершенствовании информационно-телекоммуникационного обеспечения органов государственной власти и порядке их взаимодействия при реализации государственной политики в сфере информатизации" и первоначально одобрена решением Президента РФ от 23 ноября 1995 г. №Пр.-1694. Концепция устанавливала в качестве главной цели осуществления государственной политики в области информатизации России - формирование и развитие единого информационного пространства и предлагала установить в качестве важного условия успешного выполнения в сжатые сроки работ по формированию единого информационного пространства России ПЕРСОНАЛЬНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ первых руководителей органов государственной власти за информатизацию этих органов, формирование своей части государственных информационных ресурсов и организацию доступа к ним физических и юридических лиц, а также за эффективное использование государственных информационных ресурсов подчиненными подразделениями и организациями.
Особенностью этого документа стало то обстоятельство, что разработку комплекса мер по его реализации, как и координацию работ по формированию и развитию единого информационного обеспечения в целом было предложено возложить - на Комитет при Президенте Российской Федерации по политике информатизации (Роскоминформ), а Федеральное агентство правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации упоминалось там уже во вторую очередь. Также было предложено дополнить функции Координационного совета по информатизации Администрации Президента Российской Федерации функцией координации формирования государственных информационных ресурсов при тесном его взаимодействии с Межведомственной комиссией Совета Безопасности Российской Федерации по информационной безопасности.
В результате наметившегося тогда противостояния двух ведомств при Президенте РФ в борьбе за право называться головным при формировании единого информационного пространства России Роскоминформ ликвидировали, а Концепцию отложили. «Победило» ФАПСИ, но проиграла в итоге Россия.
Третий подход начал формироваться в 1997 году в Концепции государственной информационной политики, проект которой был разработан по поручению Государственного комитета Российской Федерации по связи и информатизации совместно с Комитетом Государственной Думы РФ по информационной политике и связи, Институтом системного анализа РАН, НТЦ "Информрегистр", ВНИИПВТИ и др. (руководитель проекта - Черешкин Д.С.- академик РАЕН) и одобрен решением Комитета Государственной Думы РФ по информационной политике и связи в 1999 году.

<< Предыдущая

стр. 2
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>