ОГЛАВЛЕНИЕ

Правовая политика и дифференциация уголовной ответственности
№ 1
05.01.1998
Коробов П.В.
Правовая политика есть разновидность политики вообще. Ее специфика состоит в том, что она трансформируется в действительность через право. Эта особенность роднит правовую политику с уголовной политикой.
Последняя состоит из двух элементов. Первый — уголовно-правовая политика — проводится в жизнь при помощи уголовного права. Второй ее элемент — иная уголовная политика (уголовно-внеправовая) — осуществляется организационными, техническими и т. п. средствами. Частью правовой политики является лишь уголовно-правовая политика. Она и служит связующим звеном между правовой политикой и дифференциацией уголовной ответственности.
Как отмечалось, средством осуществления уголовно-правовой политики выступает уголовное право. Форм же ее реализации несколько. Думается, что таковыми являются: право-творчество в уголовно-правовой сфере (уголовно-правовое регулирование общественных отношений); применение уголовно-правовых норм; уголовно-правовое воспитание.
Дифференциация уголовной ответственности — особый вид правотворческой деятельности в уголовно-правовой сфере, существующий наряду, допустим, с криминализацией деяний. Вопрос о ее понятии лишь недавно стал предметом научного познания. Представляется, что дифференциация уголовной ответственности — это деление государством установленной им обязанности лица, совершившего преступление, подвергнуться осуждению, наказанию и судимости, основанное на учете типовой общественной опасности преступления и типовой общественной опасности личности виновного. Таким образом, она полностью «вписывается» в рамки первой из числа названных форм реализации уголовно-правовой политики.
Приоритеты правовой политики в современной России нужно понимать, видимо, в смысле основных, главных, определяющих направлений правовой политики. Следовательно, приоритет правовой политики следует из чего-то выбирать.
Сразу бросается в глаза, что это все-таки политика. Она не была бы таковой, если бы не ориентировалась на чьи-то интересы. Думается, что ими являются интересы личности, общества и государства. Отсутствие в этом ряду интересов семьи не означает их умаления. Напротив, законодатель, отказавшись от былого контроля за частной жизнью со стороны государства и общества (ст. 23, 24 Конституции РФ), теперь предлагает учитывать их через более высокие интересы — интересы личности. Эта мысль нашла свое отражение как в Основном Законе, в котором нормативы о семье (ч. 1 ст. 23, ст. 38, ч. 1 ст. 51) включеныв глава 2 «Права и свободы человека и гражданина», так и в других федеральных законах, например в УК РФ 1996 г., в котором глава 20 «Преступления против семьи и несовершеннолетних» помещена в раздел VII «Преступления против личности». Стало быть, выбирать потребуется между интересами личности, общества и государства.
После обозначения целей правовой политики возникает проблема средств их достижения. Речь, напомним, идет о политике правовой. Своим названием она обязана тому, что средством ее осуществления является право. Поэтому формами реализации такой политики следует признать правотворчество, правоприменение и правовое воспитание. Из их числа тоже нужно будет делать выбор. Причем число «избранников» может быть и более одного, когда соответствующие варианты определяются по нескольким основаниям. В пределах же одного критерия их выделения речь, разумеется, может идти лишь о единственном приоритете.
«Приоритет правовой политики» —понятие конкретно-историческое. В данном случае ключевыми для выбора искомых приоритетов являются слова «современная Россия».
На протяжении многих десятилетий официальные российские власти рассматривали человека как средство решения стоящих перед государством задач. И только в последнее время наконец-то произошла переоценка его роли в обществе: в нем обоснованно стали видеть уже не средство, а цель общественного развития. В ст. 2 Конституции РФ ныне прямо записано: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства». Поэтому на уровне учета целей правовой политики ее приоритетом в настоящее время нужно признать защиту интересов личности.
Для достижения названных целей важны и правотворчество, и правоприменение, и правовое воспитание. Наиболее слабым звеном в этой триаде является на сегодняшний день правоприменительная деятельность. Такой вывод подтверждается многими фактами. Именно поэтому, например, гражданами создаются отряды самообороны на территории садово-дачных массивов, в небывалых масштабах используются защитительные устройства для охраны недвижимости, участились случаи самосудов над преступниками. Но, пожалуй, самым ярким свидетельством слабости государства в части правоприменения служит появление параллельных структур власти («суды» преступников над должниками, к помощи которых вынуждены прибегать индивиды и организации, не надеясь на государственные суды общей юрисдикции, арбитражные суды). С учетом сказанного еще одним приоритетом правовой политики в современной России следует признать совершенствование правоприменительной деятельности.
Дифференциация уголовной ответственности есть деятельность правотворческая, а не правоприменительная. Однако ее итогом является создание правовых основ индивидуализации уголовной ответственности. Без индивидуального же подхода к правонарушителям успешная борьба с преступностью невозможна.
* См. также: Правоведение. 1997. № 4. С. 146.
** Кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой Самарского государственного университета.



ОГЛАВЛЕНИЕ