ОГЛАВЛЕНИЕ

И. А. Ильин о государственном устройстве постсоветской России
№ 2
01.04.1996
Иванников И.А.
В наше время, когда в России идет поиск оптимальной формы государственного устройства, выбор геральдических символов государства, возрождение православия и идеологических основ монархии, полезно знать проекты и планы не только ныне правящих в стране реформаторов и их оппонентов, но и тех соотечественников, которые покинули родину в разные годы по тем или иным причинам. В период с 1985 по 1995 гг. внимание российских политиков и широких слоев интеллигенции стали привлекать работы эмигрантов: И.А. Ильина, И.Л. Солоновича, П.А. Сорокина, А.И. Солженицына, А.А. Зиновьева и др.
Обращение к идеям этих мыслителей актуально потому, что они создали оригинальные концепции постсоветского развития России. В связи с осмыслением политических процессов в России ХХ столетия - падения монархии, негативного влияния государственной власти на жизнь народа в годы сталинизма, последствий развала СССР и т. д. - значение учений о постсоветском периоде все более возрастает. Одним из наиболее известных аналитиков постсоветского развития России является профессор права и публицист Иван Александрович Ильин (1885 -1954).
Родители И.А. Ильина, Александр Иванович Ильин и Екатерина Юльевна Швейкерт, были людьми религиозными, что повлияло на становление мировоззрения их сына. За годы учебы в гимназии и на юридическом факультете Московского университета И.А. Ильин овладел многими языками, он прекрасно знал античную, классическую и современную ему немецкую философию. Свержение монархии в России усилило интерес Ильина к политике. За антиреволюционную деятельность он был в 1922 г. выслан из страны.
За рубежом И.А. Ильин, основываясь на политической истории России, выработал рекомендации для выбора формы государства в посткоммунистический период.
«Судьбы народа сокрыты в его истории. Она таит в себе не только его прошлое, но и его будущее», - писал Ильин. Политическая история России трагична. Государство и его народ на протяжении всего периода существования были вынуждены нести три бремени: бремя земли, бремя природы и бремя народности. Объясняя присоединение многих земель к России, Ильин писал: «Не мы взяли это пространство: равнинное, открытое, беззащитное - оно само навязалось нам; оно заставило нас владеть им, из века в век посылая на нас вторгающиеся отовсюду армии и орды. Россия имела только два пути: или стереться и не быть; или замирить свои необузданные окраины оружием и государственностью». Природа России неоднородна, богата и трудно интегрируема. Народы России многонациональны и разнорелигиозны. Мы должны были принять эти народы в свою семью, «не искоренить, не подавить, не поработить чужую кровь, а дать ей жизнь, дыхание и великую родину».1
Эти три бремени - относительные особенности России, единственные в мире явления. Ими объясняются мучительная история России и ее войн. «История России есть история ее самообороны; она провоевала две трети своей истории», - подчеркивал И.А. Ильин. И все это от того, что русские жили на открытых со всех сторон полях, и все народы рады были травить их безнаказанно. Добрые, гостеприимные русские никогда не были жестоки и воинственны, но постоянные нападения, грабежи и насилия заставляли и благородных браться за оружие.
Сравнивая историю России с историей осажденной крепости, И.А. Ильин дает объяснение природы сословно-крепостнического уклада, который был жизненно необходим для выживания нации в конкретно-исторических условиях, потому, что «все нужны были России - и воины, и плательщики, и хозяева, и чиновники; каждый на своем месте, каждый до последнего вздоха... И было время, когда великий русский царь, закрепостив всю страну сверху донизу, - сам весь огонь вдохновения, весь служение, жертва и труд, - не пожалел и сына своего, закрепостив его, в самой смерти его, грядущему величию родины».2
В условиях самообороны возникло и развивалось русское монархическое правосознание, которое трудно для понимания европейца. Это правосознание и определило государственную форму России. Только в условиях централизации Россия могла выжить, окруженная враждебными и агрессивными соседями. И.А. Ильин оправдывает жестокость Ивана Грозного, вводит в «пантеон» великих правителей трех русских государей: царя Алексея Михайловича, императора Петра Великого и императора Александра II. Благодаря им Российское государство было реформировано и выжило в труднейшие периоды своей истории, пошло огромными шагами вперед по пути хозяйственного и культурного процветания. Свою государственную форму Россия выстрадала в долгий период своего исторического развития, и поэтому не стоит ее менять на какую-либо европейскую.
После французской революции идея навязать всем народам одну и ту же республиканскую государственную форму стала широко культивироваться в Европе. Лозунг «свобода, равенство и братство», состоящий из ложных принципов «равенства» и «братства», приводил к кровопролитным революциям и бунтам. Республиканская идея захлестнула и Россию.
Историю России XIX и начала XX в. И.А. Ильин показал как историю борьбы монархистов и республиканцев. Монархисты, по его мнению, желали достичь процветания России и ее народа путем реформ сверху. К этому течению лояльного монархизма он относит В.А. Жуковского, Н.В. Гоголя, Ф.И. Тютчева, Ф.М. Достоевского, славянофилов, Д.А. Милютина и тех, кто был причастен к реформам Александра II, П.А. Столыпина и всех его сторонников. «Все они действовали словом и делом, движимые монархическою центростремительностью, лояльностью и чувством ответственности перед Государем и народом».3
Республиканская идея в России возникла как альтернатива монархической. По мнению И.А. Ильина, она была прямо противоположной монархическому правосознанию русского народа. К числу республиканцев он относит П.И. Пестеля, народовольцев и всех лидеров конституционно-демократической партии. «Под обаянием этой идеи стояли многие из так называемых западников, в том числе В.Г. Белинский, А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский, И.С. Тургенев, Н.А. Некрасов, Н.П. Огарев, М.Е. Салтыков-Щедрин, Н.К. Михайловский и позднее социалисты-революционеры».
И.А. Ильин считал, что этим деятелям не импонировала центростремительность, лояльность к монарху, они не верили в реформы, идущие от трона, и были их противниками. Все покушения на императора Александра II И.А. Ильин оценивает как месть «за творческое оправдание русского трона перед лицом народа и истории». Реформы, идущие от трона, свидетельствующие о жизнеспособности русской монархии и ее государственно-творческой силе, сближали царя и народ, укрепляли веру народа в личность императора и тем самым раскрывали истинную сущность русского республиканства, «его искусственность и слепую подражательность, его подсказанную честолюбием праздную надуманность».
И.А. Ильин считал, что если бы развитие России пошло по естественному, основанному на традициях пути, то русские республиканцы отошли бы в небытие, а российская монархия продолжала бы процветать, получив «правовое оформление сотрудничества монарха с государственно-зрелыми» представителями народа. На пути реформ Россия добилась бы всеобщей грамотности населения, укрепила бы частнособственническое крестьянское хозяйство. Боясь этого, республиканцы любыми путями старались подорвать доверие народа к императору, изолировать его и остановить реформационное обновление России. Они желали «великих потрясений», идя на клевету, террор и диверсии. «Идея “великой России” их не привлекала. Они предпочитали, совершенно так же, как и ныне (сороковые и пятидесятые годы двадцатого века - авт.), анархическую систему малых республик, бесполезных, зависимых и враждующих друг с другом», - подчеркивал И.А. Ильин.
Критикуя республиканские движения, он отмечает их вопиющую безответственность во всех делах, не принимающую во внимание исторический опыт народа, его правосознание и православную веру. И.А. Ильин считал, что республиканцы победили в России в феврале - марте 1917 г. В этот период шло разложение армии, когда ограничили права начальников, избирали командиров и установили солдатский контроль над офицерами. Бесподобная и сильная русская армия была сломлена изнутри.«Отравленные бакунинской верой в то, что “дух разрушения есть созидательный дух”, они ожидают “спасения” от исторического крушения России и воображают, что переход к демократической республике удастся русскому народу без особых затруднений. Им нужен был трагический опыт коммунистической революции в России для того, чтобы некоторые из них (немногие) опомнились и поняли погибельную кривизну своих путей»..4
Россия, с трудом выходившая из тяжелейших политических кризисов, пала под напором республиканцев. И.А. Ильин считал что во многом повинна и русская интеллигенция, которая приняла республиканскую и конституционно-демократическую идеологию, отвергла идею монархического правосознания и русского православия. Повинен и граф Л.Н. Толстой, учение которого привлекало к себе слабых и простодушных людей и отравляло русскую религиозную и политическую культуру.
Основная причина крушения монархии в 1917 г., по И.А. Ильину, заключалась в том, что «русский народ впал в состояние черни; а история человечества показывает, что чернь всегда обуздывается деспотами и тиранами».5 Однако что такое «чернь», он не поясняет. Вслед за Н.М. Карамзиным и многими сторонниками абсолютизма, И.А. Ильин повторял, что «в России возможны или единовластие, или хаос; к республиканскому строю Россия не способна». Единовластие здесь возможно только религиозное и национальное в форме монархии, либо безбожное, бессовестное, антинациональное и интернациональное в форме тираний.6
Монархия в России была разрушена «потому, что настоящего, крепкого монархического правосознания в стране не было. В трудный, решающий час истории верные, убежденные монархисты были вдали от Государя, оказались не сплоченными, а рассеянными и бессильными, а бутафорский "многомиллионный Союз Русского Народа", в стойкости которого крайне-правые вожаки уверяли Государя, оказался существующим лишь на бумаге».7 Признавая отсутствие в 1917 г. в России крепкого монархического правосознания, И.А. Ильин в то же время упрекает русских революционеров-интернационалистов в том, что «они не понимают того, что государственность строится и держится простым народным правосознанием и что русское национальное правосознание держится на двух основах - на Православии и на вере в Царя».8
Власть революционеров И.А. Ильин считал властью преступников: разбойники стали при большевиках чиновниками, а чиновники - разбойниками. Власть эта поставила граждан в такие условия, при которых «невозможно прожить без “блата”. Это систематически подрывает все основы русского правосознания - вот уже в течение тридцати лет».9
Россию превратили в тоталитарное государство, в котором «управление -всеобъемлюще; человек всесторонне порабощен; свобода становится преступной и наказуемой».10 Этот болезненный и чудовищный режим основан «на террористическом внушении. Людям грозит: безработица, лишенчество, разлука с семьей, гибель семьи и детей, арест, тюрьма, инквизиционные допросы, унижения, пытки, ссылка, гибель в каторжном концлагере от голода, холода и переутомления».11 Левый тоталитаризм в России, по мнению И.А. Ильина, хуже фашизма. «Фашизм возник как реакция на большевизм, как концентрация государственно-охранительных сил направо. Во время наступления левого хаоса и левого тоталитаризма - это было явлением здоровым, необходимым и неизбежным».12 А тоталитарный социализм с самого начала строился на лжи, страхе и насилии.
Таким образом, критикуя сталинское время, коммунистический быт, И.А. Ильин пытался идеализировать дореволюционную монархическую государственность. Для него Россия как государство перестала существовать после прихода к власти большевиков. Она погибла, но в силах возродиться. «Когда мы смотрим вперед и вдаль и видим грядущую Россию, - размышлял И.А. Ильин, - то мы видим ее как национальное государство, ограждающее и обслуживающее русскую национальную культуру. После длительного революционного перерыва, после мучительного коммунистически-интернационального провала - Россия вернется к свободному самоутверждению и самосостоянию, найдет свой здравый инстинкт самосохранения, примирит его со своим духовным самочувствием и начнет новый период своего исторического расцвета».13
Очевидно, что И.А. Ильин верил в возрождение России, условием которого должен стать национализм, способствующий национальному самосохранению и единению русского народа.
Пройдут годы, и русский народ опомнится, просветится и возвратится к былой частной собственности, возродит чувство собственного достоинства, и он осознает, наконец, свое прошлое. А этому может способствовать «только национальная, патриотическая, отнюдь не тоталитарная, но авторитарная - воспитывающая и возрождающая - диктатура». Вновь возрожденная после коммунистического режима Россия будет не монархией, а авторитарной диктатурой. И.А. Ильин готов принять эту возрожденную Россию даже республикой и служить ей верой и правдой. Но эта новая республика уже не будет республикой коммунистов. Она будет такой, каким будет уровень народного правосознания возрожденной России. Возрожденная Россия не сможет стать сразу монархией потому, что монархии требуется не только династия, но и новые традиции, соответствующие правосознанию народа. Государственную форму И.А. Ильин понимал не как «отвлеченное начало» и не как «политическую схему», безразличную и не зависящую от жизни народа. Государственная форма образуется «живым правосознанием народа» и зависит «от уровня народного правосознания, от исторически нажитого народом политического опыта, от силы его воли и от его национального характера». Поскольку каждый народ и каждая страна есть живая индивидуальность, то каждому народу свойственна «своя, особая, индивидуальная форма и конституция, соответствующая ему и только ему... Слепое заимствование и подражание нелепо, опасно и может стать гибельным».14
Государственная форма возрожденной России будет зависеть от территории, плотности населения, державных задач государства, хозяйственных задач, национального состава, религиозных течений, социальной структуры общества, уровня общей культуры и правосознания народа и уклада народного характера. Этими условиями определится корпоративная или учрежденческая форма государства.
При обширной территории и малой плотности населения правильнее всего было бы построить государство по форме учреждения, т.е. организации по принципу «сверху вниз». Форма учреждения, считал И.А. Ильин, более уместна и при решении грандиозных державных задач. Если же территория возрожденной России будет мала, то она может быть и республиканской. Республиканская форма более приемлема и при национальной однородности населения, однородности вероисповедания и непросвещенном народе, а также при устойчивом, нетемпераментном укладе народного характера.
Уровень общей культуры и особенно правосознания также влияют на государственную форму. И «чем он ниже, тем необходимее форма учреждения; полуобразованность будет добиваться республики; истинное образование постигнет все преимущества монархии и всю ее творческую гибкость».15
Однако, к какой бы государственной форме ни относилась возрожденная Россия, она бы включала в себя как корпоративные, так и учрежденческие характеристики. Чем обширнее была бы ее территория и многонациональнее народ, тем отчетливее проявлялись бы признаки учрежденческой формы. Доминирование учрежденических принципов в организации государственной формы было бы одним из условий воспитания в народе монархического правосознания, т. е. появилась бы почва к перевоспитанию народа. Этот процесс потребовал бы времени, духовной культуры, педагогических навыков. Но если бы у народа было достаточно развито какое-либо иное правосознание, то эту работу вовсе не следует начинать, тем более если территориальные и иные критерии будут в пользу корпоративной государственной формы.
И.А. Ильин не навязывал русскому народу в посткоммунистическую эпоху какую-либо государственную форму, хотя сам был сторонником абсолютной монархии. Его прогноз скорее носит методологический, чем рекомендательный характер. Но два фактора, имеющие психологический характер, он считал необходимыми для создания атмосферы возрождения России: национализм и русскую православную веру.
В 1948 г. в статье «Кое-что об основных законах будущей России», которая представляет набросок Конституции из 16 статей, И.А. Ильин писал, что «Российское Государство есть правовое единство - священное, исторически преемственное, властное и действенное». Оно, по его мнению, должно было основываться на братском единстве русских людей, на верности Богу, Отечеству, государственной власти и закону.
В 1948 г. И.А. Ильин отмечал, что если сформулировать «некоторые принципиальные основы будущего русского государственного устройства, то лишь с тою оговоркою, что это устройство мы отказываемся мыслить себе как республиканское. Республику, все равно - унитарную или федеративную, мы не считаем государственною формою, способною восстановить Россию, дать ей творческую свободу и культурно-духовный расцвет».
Будущую Россию он видел унитарным государством, с единым составом граждан и единой государственной властью. «Всякое произвольное выхождение граждан из состава государства, всякое призвольное расчленение территории, всякое образование самостоятельной или новой государственной власти, всякое произвольное создание новых, основных или обыкновенных законов - объявляется заранее недействительным и наказуется по всей строгости уголовного закона, как измена или предательство». В грядущей России граждане должны иметь свои неприкосновенные права и обязанности, жить по принципу «все за одного - один за всех». Государство должно стать правовым. «Русская государственная власть, - гласила ст. 7, - призвана править и повелевать: она властвует по праву и обязана в пределах права опираться на силу».
Статья 12 запрещала делить население на враждебные политические социальные группы и слои. Согласно ст. 13 русский суд планировалось сделать правовым, справедливым, милостивым, скорым и равным. По ст. 16 русский язык планировалось объявить общегосударственным, обязательным в армии, на флоте и во всех государственных и общественных установлениях. «Употребление местных языков и наречий в государственных и общественных установлениях допускается только наряду с русским языком: оно обязательно во всех общинах с иноязычным большинством и определяется особыми законами и указами».16
Итак, И.А. Ильин верил в реставрацию монархии в России. Он читал, что это станет возможным, когда российский народ будет обладать здоровым правосознанием. Оно же проявляется тогда, когда человек не только знает закон, но и признает его и имеет «достаточную силу воли для того, чтобы соблюдать признанное. Надо обратиться к своему инстинкту и приучить его к “законопослушности”, или “лояльности”, а это удается только тому, в ком живет духовность инстинкта, достаточно сильная и определенная, чтобы усвоить духовный смысл права, его цель и назначение».17 Основой этого правосознания должна быть воля к духовной жизни как к верховному благу. Форма государства, по его мнению, «определяется всею совокупностью духовных и материальных данных у каждого отдельного народа и прежде всего присущим ему уровнем правосознания».18 Следовательно, «нет и не может быть единой политической формы, “наилучшей” для всех времен и народов».19 В политической истории всех государств происходит постоянная борьба двух типов правосознания - монархического и республиканского. Правосознание того или иного народа - это совокупный продукт его духовно-политического и исторического опыта. Русскому народу более близко монархическое правосознание. Монархическое правосознание - главный принцип политической философии И.А. Ильина.
1. Принцип монархического правосознания выводится И.А. Ильиным из понятия «правосознание», без которого вообще «нет субъектов права, а есть лишь одно трагикомическое недоразумение». Правосознание включает в себя все проявления психики человека, а главным ее атрибутом является воля. «Правосознание есть воля человека к соблюдению права и закона, воля к лояльности своего поведения, воля к законопослушанию... Во всяком случае, правосознание без воли будет или бездейственным утопическим мечтанием, или сплошным жизненным дезертирством, предательством, “непротивленчеством” и безвластием».20 Ценность правосознания в том, что оно дисциплинирует человеческий инстинкт духовно. Совершать противозаконное препятствуют, кроме правосознания, совесть и религиозность человека, так как «искренняя религиозность есть вернейший и глубочайший корень правосознания и верующая душа может обладать верным и мощным правосознанием, несмотря на малую “образованность” своего сознания».21
Из правосознания И.А. Ильин выводит государственную форму. Правосознание неотъемлемо от национальной психологии народа, оно воспитывается и укрепляется в людях с детства, требует времени, духовной культуры и педагогических навыков. «И нет ничего опаснее и нелепее, как навязывать народу такую государственную форму, которая не соответствует его правосознанию (например, вводить монархию в Швейцарии, республику в России, референдум в Персии, аристократическую диктатуру в Соединенных Штатах и т.д.)».22
Монархическое правосознание, в отличие от республиканского, олицетворяет верховную государственную власть, само государство, политическое единство страны и сам народ. Монархическому правосознанию свойственно, считает И.А. Ильин, «воспринимать и созерцать государственную власть как начало священное, религиозно освящаемое и придающее монарху особый, высший, религиозно осмысливаемый ранг; тогда как для республиканского правосознания характерно вполне земное, утилитарно-рассудочное восприятие и трактование государственной власти».
Монархическое правосознание имеет давнюю историю. Традиционно царь отождествлялся с верховным священником, содержащим божественное начало. Отличительной чертой монархического правосознания является наличие устойчивой культуры ранга в человеческих отношениях и в государственном строительстве. Монархическое правосознание держится на доверии подданных к своему монарху. И.А. Ильин подчеркивал: где доверие к государю прочно, там монархия процветает и ведет за собой народ, и наоборот. Доверие имеет корни в вере и религии. В доверии есть положительные черты, когда монарх достойный человек, но оно может привести и к неблагоприятным последствиям при недостойном монархе, которому традиционно поверят и которого по традиции полюбят.
Монарх также должен любить свой народ. Гармония наступает при взаимном доверии и любви монарха и народа. Лояльное отношение к монарху и дисциплинированное выполнение его повелений принимаются в таких случаях добровольно и тем самым исключают рабство. Монархическому правосознанию присуще стремление к консолидации народа вокруг монарха. Царь здесь является государственным центром.
2. Принцип религиозности присущ монархическому правосознанию, считает И.А. Ильин. Религиозность дисциплинирует человеческий инстинкт, а значит, и волю человека. Русским людям свойственна православная религиозность. Она находится в давних и тесных взаимосвязях с монархическим правосознанием. «...Религиозная вера есть величайшая сила, призванная углублять, очищать и облагораживать инстинкты личного и национального самосохранения, но отнюдь не гасит, не обессиливает и не извращает его неверными, лжебогословскими доктринами. От созерцания Бога и от молитвы инстинкт самосохранения очищается и одухотворяется, в нем пробуждается совестное правосознание, он постепенно делается дисциплинированным, мудрым, покорным, вплоть до готовности умолкнуть и согласиться на личную смерть во имя Дела».23 Принцип религиозности является общефилософским и политическим в философии И.А. Ильина.
3. Принцип православия вытекает из принципа религиозности. Важность его в том, что он является руководящим в построении Российского государства посткоммунистического периода. «И первое, что возродится в нас через это, - писал И.А. Ильин, - будет религиозная и государственная мудрость восточного Православия и, особенно, русского православия».24
4. Принцип совестливости имеет психофизиологическую природу. Он так же, как и принцип религиозности, удерживает человека от совершения запретного. «Совесть есть власть духа над инстинктом, однако без раздвоения их, ибо эта власть осуществляется теми корнями духа, которые живут в самом инстинкте: именно поэтому человек совершает совестливый поступок с уверенностью в своей правоте, с интуитивною быстротою и инстинктивной страстной цельностью, что нередко воспринимается другими несовестными людьми как “безрассудство”».25 По мнению Ильина, совесть овладевает человеком, его инстинктом и его судьбою, как глас Божий.
5.Принцип неравенства пронизывает всю философию Ильина, имеет общефилософский статус. Его можно вывести из принципа монархического правосознания и онтологически. Еще в 1934 г. в одной из своих речей И.А. Ильин утверждал: «Нет равенства на земле. Нет и не будет. Нет равенства и среди людей. Его нет от природы. А потому его не может быть и не должно быть в общественных установлениях».26 Поскольку люди не равны от природы и в духе и уравнять их никогда не удастся, провозглашаемое республиканцами равенство - предрассудок. Для России оно вообще неприемлемо, так как «монархическое правосознание склоняется к признанию того, что люди и перед лицом Божиим, и от природы разнокачественны, разноценны и потому естественно должны быть не равны в своих правах». Тяготение к равенству - это всего лишь старая человеческая слабость, которую когда-то в древности поддерживало и христианство. Принцип неравенства имеет большое значение для обоснования монархической государственной формы: из него выводится принцип ранга. Принцип неравенства имеет также огромное социологическое значение, поскольку через него выводится принцип справедливости.
6. Принцип ранга присущ обществу во все времена. «Рангом и чувством ранга, - пишет И.А. Ильин, - строится вся духовная культура на земле; верным, духовнообоснованным и творчески плодотворным неравенством людей».27 Согласно его учению, в России существовали четыре источника ранга: церковь, армия, академия и монархический строй. Монарх представлял собой совокупность правового и социального ранга. Ранг необходим монархическому правосознанию для обоснования неравенства.
7. Принцип справедливости должен быть не только обоснован, но и нормативно закреплен, должен являться главным во взаимоотношениях между людьми, обществом и личностью. «Справедливо, чтобы люди, совершившие однородные преступления, одинаково привлекались к суду; чтобы люди с одинаковым доходом платили одинаковый подоходный налог». Все привилегии должны быть предметно обоснованны, так как «непредметные привилегии компрометируют начало справедливого неравенства и пробуждают в душах склонность не к справедливости ... к несправедливому, непредметному уравнению всех во всем».28 Из этого следует, что справедливо обходиться с неодинаковыми людьми по-разному.
8. Принцип патриотизма находится в тесной связи со всеми духовными принципами - монархическим правосознанием, православием, совестливостью. Патриотизм является актом духовным, так как предполагает чувство любви к родине. Родина у И.А. Ильина выступает как духовная жизнь народа. Вне духовной жизни народа нет патриотического духа личности. Любовь к родине развивается в любовь к государству. Государство, в свою очередь, есть положительная форма родины, а родина - творческое, духовное содержание государства. Принцип патриотизма пронизывает все работы И.А. Ильина, написанные в изгнании.
9. Принцип национализма теснейшим образом связан с патриотизмом, с духовным пониманием родины. Национализм у И.А. Ильина - это «любовь к духу своего народа и притом именно к его духовному своеобразию».29 У каждого народа должен быть свой национальный инстинкт, свой национализм. Этот национализм служит самосохранению народа, является здоровым и оправданным чувством, он «есть любовь к историческому облику и творческому акту своего народа во всем его своеобразии».30
Идеализация дореволюционной России, основанной на принципах православия и монархизма, доходила у И.А. Ильина до абсурда. На почве мистицизма он заблуждался, порой не мог адекватно оценить положительные и отрицательные черты царской и советской России. Отрицание православия Советской властью для И.А. Ильина было тем обстоятельством, которое не позволило ему увидеть в социализме ничего положительного. Крайний субъективизм и мистика оказали огромное влияние на все его творчество.
Однако мистицизм и субъективизм в учении И.А. Ильина - это лишь внешняя оболочка. Главным является гениальное предвидение крушения социализма и Советской власти в России в то время, когда они еще были внешне сильны. Впоследствии в России период «застоя» характеризовался демократизацией и гуманизацией государства, но без реформирования установленной большевиками мнимой и фиктивной федерации, которая «искусственно и подражательно» насаждалась сверху31 в годы большевизма. Предвидя возможное расчленение России, И.А. Ильин писал, что «в мире есть народы, государства, правительства, церковные центры, закулисные организации и отдельные люди - враждебные России, особенно православной России, тем более имперской и нерасчлененной России».32 Эти мудрые слова человека большой духовной силы, как никогда поучительны и актуальны в период искусственного, юридического разъединения территории России и ее народа.
* Кандидат юридических наук, доцент Ростовского государственного университета.
1 Ильин И.А. О путях России // Славянский вестник. 1990. № 2. С. 2.
2 Там же. С. 3.
3 Ильин И.А. О монархии и республике // Вопросы философии. 1991. № 5. С. 112.
4 Там же. С. 113.
5 Ильин И.А. О грядущей России: Избранные статьи. М., 1991. С. 87.
6 Там же. С. 88.
7 Там же. С. 95.
8 Там же. С. 109.
9 Там же. С. 114.
10 Там же. С. 50.
11 Там же. С. 52.
12 Там же. С. 67.
13 Там же. С. 263.
14 Там же. С. 27-29.
15 Ильин И.А. О монархии и республике // Вопросы философии. 1991. № 5. С. 124.
16 Ильин И.А. О грядущей России. С. 159-161.
17 Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 81.
18 Там же. С. 130.
19 Там же. С. 132.
20 Ильин И.А. О монархии и республике // Вопросы философии. 1991. № 4. С. 125. 
21 Там же. С. 127.
22 Там же. С. 129.
23 Там же. С. 134.
24 Там же. С. 5.
25 Там же. С. 127.
26 Ильин И.А. Татьянин день // Советская Россия. 1992. 25 янв.
27 Ильин И.А. О монархии и республике. С. 145.
28 Там же. С. 146.
29 Ильин И.А. Идея нации // Политический собеседник. 1991. № 3. С. 8.
30 Ильин И.А. О грядущей России. С. 266.
31 Там же. С. 55.
32 Там же. С. 135.



ОГЛАВЛЕНИЕ