ОГЛАВЛЕНИЕ

Право на жизнь в свете российских и международных стандартов
№ 1
05.01.1998
Матузов Н.И.
Право на жизнь — первое фундаментальное естественное право человека, без которого все другие права лишаются смысла, ибо покойникам никакие права не нужны. Объективно оно выступает точкой отсчета, критерием, оселком всего института прав и свобод в демократическом обществе. И когда утверждается, что права человека являются высшей социальной ценностью (так записано и в российской Конституции), то при этом имеется в виду и сам человек как носитель этих прав. Без человека, вне человека, в отрыве от него любые права превращаются в пустую абстракцию. Права есть условие и составная часть жизни индивида.
Именно поэтому в основе всех проводимых в России преобразований, реформ, провозглашаемых программ и целей, выработки экономической политики должно лежать человеческое измерение. Ведь человек — «мера всех вещей»; «все процессы реакционны, если рушится человек». Эти древние истины очевидны. Человек, его жизнь, здоровье, честь, достоинство, безопасность — базовая, основополагающая идея, с которой должно соотноситься все остальное. Право на жизнь дается человеку природой, как матерью, а не государством, не властью. Последние обязаны лишь признавать, уважать и всемерно защищать эту ценность, которая доминирует над всеми другими.
Между тем право на жизнь, несмотря на всю его универсальную значимость, нигде в мире сегодня реально (стопроцентно) не обеспечивается и не гарантируется. Более того, оно, как никогда раньше, находится под серьезной угрозой. Причин много - объективных и субъективных.
Во-первых, люди гибнут, причем в массовых масштабах, от рук преступников; во-вторых, — в еще больших масштабах в многочисленных межнациональных и межэтнических войнах и конфликтах; в-третьих, умирают от голода и болезней; в-четвертых, становятся жертвами террористических актов и политических разборок; в-пятых, попадают в разного рода катастрофы, аварии, крушения, стихийные бедствия, другие чрезвычайные происшествия; в-шестых, сознательно умерщвляются на стадии эмбрионального развития в результате искусственного прерывания беременности; в-седьмых, уходят из жизни добровольно в силу разных обстоятельств.
В последнее время участились случаи самоубийств среди военнослужащих. В минувшем году покончили с собой свыше 550 офицеров Российской Армии. А за три последних года эта цифра намного больше. Но сводят счеты с жизнью не только военнослужащие. К «последнему аргументу» прибегают ученые, врачи, учителя, шахтеры, рабочие, крестьяне.1 Например, в Тверской области количество суицидов составило на конец 1996 г. 617, на Кубани — 886. Такие же «показатели» отмечены и в других регионах страны.2 По сведениям всемирной организации здравоохранения, в мире ежегодно совершается более полумиллион самоубийств и 7 млн. попыток самоубийства, в России — соответственно 70 и 300 тысяч.3
Участились случаи массовых ритуальных самоубийств на религиозной почве. Так, 18 ноября 1978 г. на Гайане покончили с собой 914 членов американской секты «Народный храм> 19 апреля 1993 г. в США (штат Техас) 90 членов секты «Ветвь Давидова», в их числе 2 детей, совершили акт самосожжения; 5 октября 1994 г. в Швейцарии сгорели 48 членов секты «Орден храма солнца»; 28 декабря 1995 г. во Французских Альпах в ритуальном костре погибли 16 человек, среди них трое детей; 22 марта 1997 г. в Канаде кончили с собой 8 сектантов; 26 марта 1997 г. в американском штате Сан-Диего подобный акт совершили 39 фанатиков. Такова печальная статистика массового религиозного психоза.4 Ритуальные «игры с смертью» встречаются и у нас.
В России сложилась крайне неблагоприятная, по сути кризисная демографическая медико-психологическая, ситуация. Специальная комиссия по вопросам женщин, семьи : демографии при Президенте РФ подготовила развернутый аналитический доклад «О состоянии смертности населения в Российской Федерации», предназначенный для конфиденциального информирования Президента и высших должностных лиц государства. В документ отмечается, что с 1989 по 1995 г. количество умерших в России увеличилось с 1,6 млн. человек до 2,2 млн. в год. За последние пять лет оно составило 3,5 млн. человек. В то же врем число родившихся сократилось до 1,4 млн. человек. Общество не досчиталось примерно 4,5 млн. своих потенциальных (неродившихся) граждан.5
В докладе подчеркивается, что спецификой смертности в России в 90-х годах являете резкий рост числа смертей, связанных с социальными причинами. Треть населения страны находится за чертой бедности, голодает. В результате если в конце 80-х годов доля умерши: в трудоспособном возрасте составила 25 %, то в 1995 г. — свыше 30 %. Больше всего смертей зафиксировано в возрастных группах 30-39 и 40—49 лет. Между тем в США и Японии уровень смертности мужчин, не достигших пенсионного возраста, в три — четыре раза ниже чем у нас. Падение рождаемости, численности населения — самый убедительный показатель снижения уровня благосостояния граждан, а следовательно, и гарантий их права на жизнь.
Ежегодно в России 672 тыс. человек умирают в трудоспособном возрасте, из них мужчин — 550 тысяч. Средний возраст последних - 58 лет (в США — 77). Заметим, что максимальная продолжительность жизни в нашей стране на протяжении всей ее истории был; отмечена в 1986—1987 гг. (65 лет у мужчин и 74 — у женщин). Сегодня по продолжительности жизни российские мужчины занимают 135-е место в мире, женщины — 100-е. По сравнению с Западной Европой наши мужчины живут на 15—17, а женщины на 7—10 лет меньше. За пять последних лет страна потеряла около 3 млн. молодых мужчин. Умирают люди которые никак не должны умирать в таком возрасте. Одна из причин этого — резкое увеличение потребления алкоголя. Депопуляция населения приняла затяжной характер.
По прогнозам ООН, если нынешняя тенденция сохранится, то население России в ближайшие 50 лет уменьшится на 20—30 млн. человек и составит примерно 120 млн. против 149 на период 1995 г. В одном из документов этой организации смертность в нашей стране квалифицируется как «демографическая катастрофа».6 Подобные масштабы и структуру смертности в мирное время не знала ни одна страна за всю историю человечества. В России впервые введен новый термин — «сверхсмертность». За последние пять лет число россиян уменьшилось на 7,5 млн. человек — столько же потеряла Германия во второй мировой войне. А за годы гражданской войны и иностранной интервенции население РСФСР сократилось всего на 2,8 млн. человек.
Резко возросла младенческая смертность (20 новорожденных на каждую 1000 появившихся на свет), а также материнская (только в 1995 г. — 792 случая). В наиболее развитых странах (США, Канада, Англия, Франция, Германия, Япония, Израиль) этот показатель составляет менее 10 смертей на 100 тыс. родов. Кроме того, по данным депутата Госдумы Е. Лаховой, руководителя программы «Планирование семьи», ежегодно в России из 4 млн. абортов 300 тыс. приходятся на молодых женщин в возрасте до 19 лет. В 1995 г. было зарегистрировано 6 тыс. беременностей у девочек до 15 лет, 2500 из них не захотели иметь ребенка. Вообще, молодые семьи не желают заводить детей из-за трудных условий существования.
В этой связи справедливую критику в печати вызвало специальное Постановление Правительства РФ от 8 мая 1996 г. «Об утверждении перечня социальных показаний для искусственного прерывания беременности». Среди 13 «показаний» есть, например, такие, как отсутствие жилья, проживание в общежитии или частной квартире; доход на одного члена семьи менее прожиточного минимума, установленного для данного региона; многодетность (число детей от трех и более); если женщина или ее муж признаны безработными; если женщина не состоит в браке; если она имеет статус беженки или переселенца и др. Как видим, вместо поощрения рождаемости введены ее ограничения.7
Известно, что ЮНЕСКО предпринимает определенные меры по ограничению рождаемости в слаборазвитых странах. Так неужели Россия — уже слаборазвитая страна? Сложившаяся ситуация не оставляет, в частности, равнодушной русскую православную церковь, от лица которой митрополит Кирилл публично заявил: «Вместо безусловной гарантированности и уважения репродуктивного права (права на материнство и детство, максимальное поощрение рождаемости, воспитания потомства, социальную помощь и т. д.) ставится вопрос о государственном финансировании абортов, о распространении контрацептивов при нынешнем положении с рождаемостью в сторону ее сокращения. Да куда же мы несемся, куда же нам еще сокращаться? Конечно, государство не должно вмешиваться в личную жизнь людей. Но оно должно избрать жизнь, избрать всемерную материальную и моральную поддержку рождения здоровых детей, дабы наш народ не исчез однажды с лица земли».8
Христианское вероучение считает убийство нерожденного ребенка «смертным грехом». В древние времена за такое деяние мать отлучалась от церкви. «Чудовищным и бесчеловечным» называют российские религиозные деятели тот факт, что в стране ежегодно умерщвляется 4 млн. зародышей. Священнослужители выступают за «постепенное и настойчивое преодоление абортов», по которым Россия занимает первое место в мире.9
Но еще больше проблем возникает с родившимся и подрастающим поколением. В стране около 6 млн. беспризорников, которые нигде не учатся. Пресса пишет о том, что они постепенно превращаются в «молодых зверенышей» — тупых, злобных, обиженных и беспощадных. Очень скоро эта брошенная на произвол судьбы «поросль» образует новую сверхжестокую касту преступников, от которых содрогнется все общество.
В Москве уже сейчас насчитывается свыше 100 малолетних убийц в возрасте от 10 до 12 лет. А всего по стране только в 1996 г. дети совершили 1215 убийств и десятки других тяжких преступлений. Между тем лексика российского законодательства не знает слова «беспризорник». Государство как бы не замечает своих маленьких отверженных граждан, бомжей поневоле, и вспоминает о них лишь тогда, когда они совершают уголовно наказуемые деяния. Две тысячи детей ежегодно кончают жизнь самоубийством.
Президент РФ в радиобращении, посвященном детям, выразил недоумение: «Как мы могли допустить, что сегодня в стране существует армия беспризорников? Тех, кто ночует в подвалах, люках, на чердаках. Трудно даже подсчитать, сколько сейчас в России бездомных детей. Но известно, что их сотни и сотни тысяч. Последствия всего этого — рост детской преступности. 200 тысяч преступлений совершается ежегодно подростками. Но так продолжаться больше не может. И начинать тут надо с государства».10
Только сейчас дело постепенно начинает двигаться с места. В частности, принят ряд федеральных целевых программ, направленных на предотвращение социальной дезадаптации детей и подростков: «Профилактика безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», «Дети-инвалиды», «Дети-чернобыльцы», «Дети-сироты», «Дети Севера», «Одаренные дети» и др. Однако реальное финансирование этих замечательных программ не предусмотрено, и поэтому они остаются пока благими пожеланиями.11
Среди подростков стремительно растут венерические заболевания, за последние 10 лет — в 100 раз (среди взрослых — в 40 раз). Зарегистрировано 290 ВИЧ-инфицированных детей, из них 71 ребенок умер. При этом специалисты оговариваются, что фактически зараженных СПИДом детей примерно вдвое больше. Всего же в стране по состоянию на август 1997 г. таких больных насчитывается 5700, из них умерло более 200. Но это опять-таки только официально зафиксированных.
Начальник отдела профилактики СПИДа Минздрава РФ М. Наркевич дает разбивку носителей вируса по отдельным наиболее неблагоприятным городам и регионам: в Калининградской области — 1200, Краснодарском крае — 800, Ростовской области — 400, в Нижегородской и Тверской — по 300, Саратовской — 250. На Украине число заболевших приближается к 15 тысячам.12
В мире же ВИЧ-инфицированных уже около 20 млн. При этом ученые полагают, что официальные статистические данные следует увеличить в 5—10 раз. Согласно неутешительным прогнозам в ближайшие 20—30 лет половина населения Земного шара может быть охвачена эпидемией СПИДа, если не будет найдено эффективного противоядия этому недугу. Каждую минуту на планете заражается один человек. СПИД угрожает целым народам и культурам. В России к концу столетия он поразит, по мнению экспертов, примерно 800 тысяч человек.
Еще один порок, калечащий жизнь и здоровье людей, — наркомания. В России свыше 3 млн. наркоманов (по некоторым источникам — до 5 млн.), еще 4 млн. «балующихся» наркотиками, т. е. употребляющих их «от случая к случаю». Ежегодно от передозировки этим «лекарством» умирает около 1000 человек. О размахе наркомании в стране могут дать представление следующие данные: за последние 10 лет объем изымаемых наркотических веществ увеличился в 1000 раз и достиг объема 50 тонн в год. Подавляющее большинство потребителей - молодые люди в возрасте от 14 до 30 лет.13
Несколько больше, чем наркоманов, — алкоголиков и токсикоманов. Как свидетельствуют специалисты, только половина сегодняшних подростков (с учетом всех их социальных и медицинских аномалий) доживет до пенсионного возраста. Это намного хуже, чем было в России 100 лет назад. Семья перестает быть первой опорой государства, гражданского общества; сокращается воспроизводство населения.14
Министр здравоохранения Российской Федерации Т. Дмитриева приводит такие цифры: 50 % мальчиков-подростков и 75% девочек такого же возраста страдают хроническими заболеваниями, что может сказаться на их способности к деторождению; 3 5 % детей в возрасте 5—7 лет нуждаются в срочном лечении; у 20 % имеются патологии; 25 % больны различными недугами; около полумиллиона детей — инвалиды. При этом, по мнению Министра, здоровье нации лишь на 15 % зависит от состояния медицины. В остальном же оно обусловлено социально-экономическими, экологическими и некоторыми другими факторами (ухудшение системы питания, нехватка белков, необходимых микроэлементов, стрессы, трудности быта и т. д.). Смертность стала стремительно возрастать с начала 90-х годов. По данным статистики, каждые три минуты в России умирает один человек от рака и каждый день приносит 72 новых онкологических больных. Не лучшие показатели отмечаются и по сердечнососудистым заболеваниям. Вполне здоровых людей — не более 20 %.15
Речь идет о подрыве генофонда нации, о депопуляции населения, его вымирании. В январе 1997 г. в Москве состоялся «круглый стол» движения «Реалисты» по проблемам здоровья россиян. Ученые отмечали, что на планете идет борьба за выживание. Еще нет доктрины, как выжить всем, но уже есть концепция, как выжить элите, «золотому миллиарду». Россия в «золотой миллиард» не входит. По прогнозам, в 2000 г. в Российской Федерации будет рождаться всего 1 млн детей (в 1987 г. их появилось 2,5 млн).
Заместитель Министра здравоохранения В. Стародубов заявил: «Мы уже не говорим: "Практически здоровы"; мы говорим: "Практически живы"».16 Такова ситуация. Под угрозой оказалась способность нации к самосохранению и воспроизводству. Можно, пожалуй, согласиться с мнением А. Солженицына, предложившего в качестве объединяющей общероссийской идеи, к которой призывает Президент, — «сбережение народа», дабы приостановить разрушение человеческого потенциала. Право на жизнь — это не только юридическая, но остро политическая и социально-экономическая проблема. Из-за перечисленных бед возникли серьезные трудности с формированием армии. В Государственной Думе были организованы специальные слушания по проблеме «Здоровье населения как фактор обеспечения национальной безопасности России»."
Право человека на жизнь и здоровье не может быть в полной мере обеспечено в условиях экологически вредной для людей среды обитания, загрязнения природы (земли, воды, воздуха, растительности). Сегодня в России 70 % населения проживает в непригодных для этого городах. В Череповце, например, средняя продолжительность жизни человека — 32 года. Не лучше ситуация и в других уральских городах. Рождаются неполноценные дети (дети-мутанты) или заболевают неизлечимыми болезнями и затем, будучи взрослыми, преждевременно умирают. К таким же последствиям ведет употребление недоброкачественных или фальсифицированных продуктов и спиртных напитков. В 1995—1996 гг. от негодной водки погибло 240 тысяч человек. 50 % граждан России пьют воду, не соответствующую санитарным нормам, 6 % подвергаются губительной радиации.18
Российские экологи обнародовали данные проб воды, взятых из Волги в границах Ярославской области. За два последних года промышленные предприятия этого региона сбросили в Волгу и ее притоки 500 т фосфора, 4 тыс. т азота, 400 т железа, 100 т цинка, 22 т хрома, 65 т алюминия, 9 т свинца, 1400 т магния, а также 3 тыс. т нитратов и 750 т нефтепродуктов.19 Надо полагать, не «уступают» по этим показателям и другие индустриальные центры Поволжья.
Печать сообщает, что если в 1990 г. в России биохимическим стандартам не соответствовало около трети проб воды, то в 1996 г. - половина. Почти 70 % первичных водоресурсов для питья (рек, озер) не отвечает как международным, так и российским нормам. Предельно допустимые концентрации вредных веществ в водохранилищах превышают установленные (допустимые) уровни в 12—15 раз, а в некоторых местах еще больше. Это прямо и непосредственно отражается на жизни и здоровье людей.20
Сегодня продукты питания насыщены не только необходимыми витаминами, но и различными биологически активными пищевыми добавками, токсичными веществами, гормонами, нитратами. В районах, где сосредоточены химпроизводства, воздух, вода и почва содержат массу всевозможных ядов. Врачам хорошо знакомы больные с тяжелыми формами гепатита и цирроза печени, возникшими без видимых причин. Дают о себе знать издержки бытовой химии, различные удобрения, особенно их неумелое (непрофессиональное) и бесконтрольное применение, нарушение технологии пользования. Отсюда — неожиданные сюрпризы природы. На Алтае, например, до сих пор нет ответа на загадку рождения «желтых» детей.21 Государственной Думой недавно принят специальный Закон «О безопасном обращении с пестицидами и агрохимикатами»,22 направленный на оздоровление окружающей среды и улучшение качества сельхозпродукции.
Угрозу для здоровья людей представляют производство и хранение химического оружия. В настоящее время на территории России есть семь районов, где сосредоточены базы боевых отравляющих веществ. Всего их накопилось свыше 40 тыс. т. Эти вещества подлежат уничтожению. Государственная Дума 31 октября 1997г. наконец-то ратифицировала международную Конвенцию о запрещении химического оружия. Так поступили уже 100 государств мира. Между тем в местах, где расположены эти базы, в несколько раз возросла заболеваемость населения раком и другими болезнями. Например, в одном из таких неблагоприятных городов в Башкирии родилось около 500 больных младенцев.23
Мы живем в радиационном мире, среди объектов, опасных для человека (АЭС, места утилизации и захоронения ядерных отходов, их транспортировки; атомные надводные и подводные корабли; полигоны для испытания оружия массового поражения; соответствующие производства, технологии, сырье, материалы, установки и т. д.). По данным США, на планете существует свыше 1000 зон складирования плутония. Только в СССР было произведено 715 взрывов ядерных бомб, в том числе с участием военнослужащих как «подопытных кроликов». В мире же взрывов было в несколько раз больше.
Всего с 1949 по 1990 г. через ядерные полигоны Советского Союза прошло более полумиллиона солдат и офицеров, из них непосредственными участниками испытаний с положенными льготами официально признаны лишь 12,5 тысячи, остальные оставлены без внимания.24 В связи с этим Государственная Дума приняла Закон «О социальной защите граждан, подвергшихся радиационному воздействию вследствие ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне» от 20 июля 1995 г., а также обращение к Президенту РФ относительно выполнения указанного Закона.25 Действует Закон «О социальной защите граждан, подвергнувшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» от 12 июня 1995 г. Принята Федеральная целевая программа по защите населения Российской Федерации от воздействия последствий чернобыльской катастрофы на период до 2000 г.26
В нашей прессе была опубликована докладная записка Министра атомной энергии и Министра обороны на имя Президента РФ, где говорится: «В России лавиноопасно накапливаются ядерные отходы, среди которых основную угрозу представляет отработанное ядерное топливо реакторов атомных подводных лодок (АПЛ) и надводных военных кораблей. К 2000 году в двухстах списанных АПЛ будет сосредоточено до 200 тонн невыгруженного топлива. Это представляет чрезвычайную опасность для обширных районов России и сопредельных стран. Штатные и временные хранилища переполнены. Более 600 тонн РАО остаются невыгруженными из реакторов АПЛ, выведенных из состава ВМФ. На Северном и Тихоокеанском флотах скопилось более 30 тысяч тепловыделяющих сборок, большинство из которых — в аварийном состоянии».27
Около половины всех работающих в радиационном комплексе — больны. Правительство РФ приняло на этот счет ряд специальных постановлений.28 Но и среди остальных граждан многие даже не подозревают, что являются «передозированными», ибо источники радиоактивного излучения встречаются везде и обнаруживаются, как правило, случайно. По свидетельству Министра по чрезвычайным ситуациям С. Шойгу «все чаще во всех мыслимых и немыслимых местах сотрудники МЧС натыкаются на источники радиоактивного излучения».29
Уровни радиационного фона (допустимого «загрязнения») официально не замеряются. Между тем во многих регионах этот фон неблагоприятен. Поэтому «облученных» россиян немало, не говоря уже о «чернобыльцах», «ликвидаторах», которые прекрасно знают о своем положении и, будучи бессильны предотвратить беду, покорно ждут ее наступления либо ускоряют развязку путем добровольного ухода из жизни. В настоящее время США и Россия планируют создание совместного хранилища радиоактивных отходов в Тихом океане.30 Наша страна располагает сейчас 30 тысячами ядерных зарядов, имеются сотни тысяч опасных производств.
Среди причин массовой гибели и тяжелых травм людей одно из первых мест занимают «обычные» чрезвычайные происшествия, которые происходят почти еженедельно (наиболее крупные). В 1995 г. на территории страны было зарегистрировано 1549 чрезвычайных происшествий (без учета дорожно-транспортных, бытовых и производственных), в том числе техногенного характера— 1088, природного — 445, экологического — 16. Погибло 4679 человек, пострадало 57 тысяч. В 1996 г. аналогичных происшествий было 1394, погибло свыше 5 тысяч человек, пострадало около 70 тысяч. В истекшем году в три раза увеличилось число авиакатастроф, на дорогах страны в результате дорожно-транспортных происшествий погибло 30 тысяч человек. Ежегодно в России происходит до 800 разрывов нефтегазопроводов в силу их крайней изношенности. За последние пять лет на производстве пострадало 3 млн 170 тыс. человек, из них погибло 63 500; на полях, в цехах, забоях, шахтах, карьерах погибло 7670 человек.31 К слову «катастрофа» мы уже привыкли — каждый день что-то происходит.
Разумеется, чрезвычайные происшествия случаются во всех странах мира (взрывы, пожары, крушения), но у нас статистика на этот счет гораздо «богаче». Правительственным Постановлением от 22 января 1997 г. была утверждена специальная федеральная программа «Совершенствование Всероссийской службы медицинских катастроф на 1997—2001 годы». Действует целое Министерство по чрезвычайным ситуациям. Понятно, что землетрясения, наводнения, тайфуны, ураганы и прочие природные катаклизмы не выбирают государства, но другие чрезвычайные происшествия во многом зависят от социальных факторов, существующих в тех или иных обществах.
Наиболее грубым нарушением права человека на жизнь является уголовный и политический терроризм, распространившийся в последние годы в большинстве стран мира и напоминающий войну на истребление. Только в Алжире ежегодно от рук правоверных исламских фундаменталистов погибает до 300 человек, а всего за пять лет в результате джихада («священной войны») убито уже 80 тысяч человек и сотни тысяч ранено. Одна из самых кровавых акций была совершена 22 апреля 1997 г., когда фанатики поголовно вырезали население целой деревни (90 жителей), не щадя ни женщин, ни детей. Массовые кровопролития повторились в августе (убито в нескольких эпизодах более 700 человек), сентябре (200 человек) и октябре (расстрелян автобус со школьниками). И все это с особой жестокостью.
В феврале на Корсике за одну ночь прогремело сразу 60 взрывов. Сотни людей погибли от рук бакских сепаратистов в Испании и ольстерских — в Англии. Выстрелы и взрывы гремят на Ближнем и Среднем востоке (Израиль, Сирия, Египет). В африканских странах распространился межплеменной терроризм (в дополнение к тысячам смертей от голода). Кроме того, во всем мире люди просто бесследно исчезают. Только в 1996г. пропало без вести более 2 млн. человек." Право на жизнь становится все более зыбким и негарантированным.
В России волна терроризма круто поднялась в разгар приватизации и чеченской войны, носивших по преимуществу криминальный характер. Эта волна катится по стране до сих пор. По данным МВД РФ, мафиозно-преступные группировки контролируют сейчас до 50 % российской экономики, под их «покровительством» находятся целые отрасли - производство и продажа спиртных напитков, экспорт цветных металлов, сырья, нефти. В теневой хозяйственной деятельности вращается около 70 трлн. рублей. Получая огромные прибыли, преступники убирают с дороги всех, кто им мешает.33 Сегодня появилась и «ядерная мафия». Уже было свыше 50 атомных угроз.34
В период сталинских репрессий в лексиконе была зловещая фраза, исходившая от самого вождя: «Есть человек — есть проблема, нет человека - нет проблемы». В основе данного «тезиса» лежали классовые, партийно-политические и идеологические причины. Сегодня роли поменялись — не власть расправляется со своими оппонентами, а мафия средь бела дня расстреливает представителей этой власти — депутатов, судей, прокуроров, следователей, работников милиции, ответственных чиновников, а также конкурентов, журналистов, свидетелей и других нежелательных лиц, мешающих обогащаться или просто слишком много знающих. Репрессии осуществляет «другая сторона» — невидимая, но мощная сила, действующая хотя и по другим мотивам, но, в сущности, по той же методе: нет человека — нет проблемы, т. е. по закону джунглей, в котором право на жизнь не предусмотрено.
Ученые-криминологи отмечают, что за последние два года терроризм в стране возрос в 2,5 раза. При этом увеличилась доля посягательств на жизнь и здоровье людей (по сравнению с посягательствами на материальные объекты, как это было раньше). Усилились жестокость, бесчеловечность, безоглядность действий преступников. Происходит сращивание уголовного и политического терроризма. «Терроризм распространяется, словно страшная, неотвратимая эпидемия XX века».35
За три последних года в России прогремело более 2 тысяч взрывов, из них в 1996 г. — свыше 700, за два месяца 1997 г. — 36. 420 взрывов не прогремели, благодаря усилиям органов ФСБ. Конечно, не все взрывы представляют собой террористические акты, некоторые из них являются просто криминальными разборками, но все же их много, и цифры говорят сами за себя. Заказных убийств в 1995 г. совершено 600, в 1996 г. — свыше 700, за первое полугодие 1997 г. — 463. Сейчас их, надо полагать, гораздо больше. Раскрываемость заказных убийств составляет лишь 12 %. Жертвами киллеров становятся банкиры, коммерсанты, руководители фирм, предприятий, средств массовой информации. Среди погибших 22 человека были связаны только с нефтебизнесом. Устраняются сотрудники правоохранительной системы. Так, лишь в 1996 г. убито 319 работников милиции, ПО налоговых инспекторов, 35 работников ГАИ. Ранено свыше 800 человек. За период с 1991 по 1995 г. было совершено 220 нападений на прокуроров и следователей, такая же мрачная статистика в отношении судей и свидетелей. Многие из них погибли.36
В Москве, Санкт-Петербурге и других крупных городах России убиты десятки тысяч владельцев приватизированных квартир, — главным образом одинокие старики, пенсионеры, — в целях завладения их жильем. Еще больше этих стариков «пропало без вести», т. е. по более чем обоснованному предположению следственно-прокурорских органов они тоже убиты. Раскрыта же лишь незначительная часть «квартирных дел». Так вот печально огромная армия пенсионеров «реализовала» в конце пути свое право на жизнь, покой, безопасность и неприкосновенность. Государство, к сожалению, оказалось не в состоянии их защитить.
Распространено похищение и истязание людей в целях выкупа. Таких случаев в 1996 г. было 823, захвачено заложников — 138.
В обществе царит страх, но страх особого рода. В печати (нашей и зарубежной) отмечается: «Произошло нечто невероятное — централизованный страх, то есть страх, порожденный в прежние времена «Большим братом», государственной машиной, успешно заменен не менее отвратительным децентрализованным страхом».37 Проще говоря, — уличным, бытовым, повседневным страхом снизу, а не сверху. Люди боятся покидать дом, отпускать детей гулять.
Картина общей динамики и характера преступности в стране показана в докладе Генерального прокурора РФ на Совете Федерации: всего в 1996 г. совершено 2 млн. 625 тысяч преступлений, из них умышленных убийств — около 30 тысяч (в 1995 г. — 32 тысяч). Убийств совершается примерно столько же, сколько совершалось во всем Советском Союзе, население которого превышало российскую численность почти в два раза. Нераскрытых убийств осталось 7514. При этом в число убитых не входят получившие тяжкие телесные повреждения и скончавшиеся затем в больницах - они проходят уже по другой графе. Пропали без вести в 1995 г. 70 тысяч человек, в 1996 г. — 42 тысячи, которые тоже, возможно, погибли. Россия по количеству убийств прочно занимает одно из первых мест в мире. По данным МВД РФ, в настоящее время на оперативном учете состоит свыше 9 тысяч крупных преступных формирований, насчитывающих около 100 тысяч активных членов. Лишь в 1996 г. они совершили 886 криминальных взрывов, в результате которых погиб 141 человек и ранены 553 человека.
Приведенные цифры — только видимая часть айсберга, его верхушка. А сколько скрытых (латентных) деяний? Как заявил Генеральный прокурор РФ, на каждое зарегистрированное преступление приходится несколько незафиксированных. Так что действительный (реальный) уровень преступности гораздо выше, чем показывает официальная статистика, он приближается к отметке 10 млн преступлений в год.38 В США в 1995 г. их было зарегистрировано около 14 млн. В структуре российской преступности 60 % составляют тяжкие преступления против личности.
При этом эскалация криминального насилия продолжается, ее сегодня оценивают с помощью эпитетов «разгул», «обвал», «беспредел». Цена человеческой жизни девальвирована, убить могут за гроши или просто так, ни за что. Люди гибнут на вокзалах, в метро, на улицах, оказавшись там случайно во время террористических актов, взрывов, разборок. Поистине, «в этой жизни умереть не ново...» При таких условиях говорить о каких-либо гарантиях права человека на жизнь становится бессмысленным.
Недавняя война в Чечне унесла около 100 тысяч мирных жителей и военнослужащих. На протяжении почти двух лет страна жила в режиме особого морально-психологического напряжения. Ежедневные сводки о количестве убитых, о неубранных трупах на улицах и площадях, грузах под номером «200», непрерывные похороны породили эффект привыкания к смертям, как к чему-то обыденному, заурядному. Боль, сострадание притупились. Возникла своего рода апология смерти, а не жизни. Человек, его жизнь, безопасность деваливировались, обесценились, отошли на второй план.
Дикторы телевидения и радио, скороговоркой сообщив об очередных потерях, спокойно и невозмутимо переходили к «новостям культуры» и к погоде, а затем к передачам типа «Угадай мелодию». Даже одновременная гибель без малого 500 человек и еще большего числа раненых во время последнего штурма Грозного боевиками не вызвала особого шока в обществе. Во всяком случае, в прессе было гораздо больше шума по поводу «нарушения прав человека» в связи с задержанием белорусскими пограничниками группы тележурналистов ОРТ во главе с П. Шереметом (Какой ужас! Какой позор!).
В Ростове-на-Дону до сих пор стоит «эшелон смерти» с 300 замороженными трупами из Чечни, которые проходят обработку и идентификацию.39 Вагоны-рефрижераторы с человеческими останками стоят также на железнодорожных путях Екатеринбурга. Жизнь этих ребят оборвалась слишком рано и несправедливо. Реакция «общественности», как и официальных властей, на сей печальный факт тоже спокойная, почти безразличная. Обсуждаются другие «архиважные» проблемы, в том числе о повышении нравственности, духовности, о перезахоронении тела прежнего вождя, останков царской семьи, об углублении реформ, демократии и т. д. «Пушечное мясо» никого не интересует.
Впрочем, как сообщает печать, готовится правительственное постановление о захоронении 470 останков безымянных солдат (значит, их было больше, чем 100?) в единой братской могиле.40 Павших не смогли опознать. Недавно с трибуны Совета Федерации было сказано, что таковых несколько тысяч, но руки до них не доходят.41 Матери погибших возражают против намечаемого «мероприятия», надеясь найти все же своих сыновей, хотя бы среди мертвых. Кстати, опознание одного тела стоит 10 млн. рублей, которые почему-то должны выкладывать те, кто добивается опознания, т. е. родственники.
По телевидению вскользь промелькнуло сообщение, что при штурме Грозного погибло 25 тысяч человек — больше, чем при взятии Берлина.42 Лишь в столице Чечни (не считая Бамута, Ведено и других крупных населенных пунктов) имеется свыше 100 поспешных массовых захоронений, произведенных в разгар боев, — русских и чеченских, военных и гражданских.43 Их еще только собираются эксгумировать, чтобы точно установить: сколько погибло, кто они, — и по-человечески перезахоронить. «Демократическая интеллигенция» по этому поводу молчит.
По неофициальным, но весьма распространенным данным, в Чечне свыше 5 тысяч российских военнослужащих погибло, 7 тысяч ранено, 1400 пропало без вести, находится в плену (для сравнения: при проведении операции «Буря в пустыне» (Ирак) американцы потеряли всего 162 человека, хотя 500-тысячная Ирака армия была разгромлена за несколько дней). Легко себе представить количество несчастных родителей, отцов, матерей, лишившихся своих сыновей. Их право на жизнь и спокойную старость тоже нарушено. Особенно обидно то, что цели всей «чеченской кампании» не достигнуты, жертвы оказались напрасными. Странная, абсурдная, непонятная и варварская война преступно была начата, бездарно велась и позором закончилась. По мнению А. Солженицына, «за шесть лет мы не сделали в Чечне ни одного умного, правильного шага».44 За два года войны Чечню покинуло 240 тысяч человек. А право на жилище, кров, семью, домашний очаг — это неотъемлемые составляющие права человека на жизнь.
Ко всему прочему, Россия теперь должна выплачивать еще и репарации за проигранное сражение, возмещать причиненный ущерб, который оценивается чеченскими лидерами в 260 млрд долларов. «Договор о мире», заключенный с противником, можно было заключить и не начиная войны. Но тогда слышны были голоса: «За один стол с "бандитами" не сядем». Сели, но только после «кровавого похмелья». Виновников чеченской трагедии не нашлось, «крайних» не оказалось. Августовские переговоры российского и чеченского президентов явились «лишь правовым оформлением фактической капитуляции Москвы перед Грозным».45 А ведь в 1994 г. была возможность достичь урегулирования на гораздо более приемлемых для России условиях, но она была упущена.
Различные международные организации (Совет Европы, Комиссия по правам человека ООН и др.), не беря под сомнение само право российских федеральных властей разрешить свой внутренний конфликт, осудили, хотя и в мягкой форме, метод разрешения, определив его как «несоразмерный и неадекватный», или как «невыборочное применение силы, нарушающее принципы международного права».46 Ибо даже и легитимное применение силы должно отвечать определенным условиям, в частности, не вести к массовым нарушениям прав человека, и прежде всего права на жизнь.
Пресса квалифицировала бомбежки в Чечне («точечные» и «ковровые») как своего рода «заказные убийства» в связи с тем, что потери мирного населения в четыре раза превышают потери военных. Да и среди последних реальные цифры намного больше официальных. В одном из телесюжетов солдат-«фронтовик» на вопрос журналиста о потерях в Чечне сказал, что все данные об убитых и раненых, сообщаемых в средствах массовой информации, мы здесь умножаем на 10.47
Надо отметить, что миллионы людей в мире страдают синдромом войны, крови, жестокости. В США — это «вьетнамский синдром», у нас — «афганский» и «чеченский».48 А были еще и Карабах, Абхазия, Ходжала, Сумгаит, Южная и Северная Осетия, Ингушетия, Таджикистан; из дальнего зарубежья — югославский конфликт и многие другие. Участники этих военных драм превратились в людей с глубоко травмированной психикой, некоторым из них уже не поможет никакая реабилитация, многие сломались, пополнили собой криминальную среду, армию маргиналов. Их право на нормальную жизнь нарушено и вряд ли теперь будет восстановлено.
Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод (1950 г.) провозглашает: «Право каждого человека на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни, иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание» (п. 1 ст. 2). Далее указывается, что лишение жизни не рассматривается как нарушение данной статьи, если оно является результатом применения силы, абсолютно необходимой: а) для защиты любого лица от незаконного насилия; б) для осуществления законного ареста или предотвращения побега лица, задержанного на законных основаниях; в) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа (п. 2 ст. 2).
Как видим, в Конвенции делаются четыре исключения, когда может «убивать» само государство. Выходит, право человека на жизнь, даже с точки зрения международных документов, не такое уж безусловное и абсолютное. Заметим в этой связи, что требование Совета Европы к России отменить смертную казнь противоречит в какой-то степени первому исключению, допускающему возможность лишения жизни человека по приговору суда. В Российской Федерации действуют законы, определяющие основания и порядок применения указанной меры. Иными словами, она «законна», как говорится в Конвенции, и, следовательно, международный стандарт по данной позиции в целом Россией выдерживается. К тому же смертная казнь сохраняется в более чем 100 странах мира (за общеуголовные, наиболее тяжкие преступления). Только в 35 государствах она не применяется ни за какие преступления, в 18 — предусматривается лишь при особых обстоятельствах, например в военное время, в США используется в 38 штатах.
16 апреля 1997 г. по настоянию Совета Европы Россия подписала Протокол № 6 к названной выше Конвенции об отмене смертной казни. Государство наконец перестанет «собственными руками» лишать жизни своих граждан. За первое полугодие текущего года в Российской Федерации было расстреляно 62 человека, ждут исполнения приговора 688 смертников, но теперь, после подписания указанного Протокола, они останутся живы. В законодательстве, в том числе в Конституции, смертная казнь пока остается, но на практике на нее вводится мораторий — применяться она не будет. Политика в этом вопросе постепенно меняется.
В Китае только за 1996 г. казнено свыше 2 тысяч человек. Жесткая карательная политика в этой стране продолжается и сейчас, практикуются публичные казни. В США за последние 10 лет ежегодно выносится в среднем 250 смертных приговоров. Очередь «смертников» достигла к настоящему времени 3 тысяч человек (из-за продолжительности апелляции). В 1994 г. 80 % американцев выступали за применение смертной казни, после чего был принят специальный закон об усилении борьбы с преступностью. Кривая убийств в России сегодня в два раза выше, чем в США, в то время как число осуждаемых к смертной казни у них и у нас до сих пор было примерно одинаково.49
Вообще же вопрос о смертной казни не простой, он имеет не только юридический, но и нравственный, социально-экономический, политический, психологический и другие аспекты. Есть ее сторонники и противники.50 Р.К. Квашис приводит сетования американских судей: «Мы буквально разрываемся между желанием вынести смертный приговор убийце и нежеланием приводить его в исполнение. Это называется раздвоением личности». Дилемма сложная. М. Робеспьер назвал смертную казнь «юридическим убийством».
Существует мнение, что «отношение к смертной казни — барометр нравственного состояния общества, его социального, духовного и психологического здоровья, индикатор господствующих в данной стране умонастроений».51 И, видимо, это действительно так. Конечно, в идеале власть не должна быть «смертельно опасной» для своих граждан, пусть даже и «провинившихся», иначе она сама совершает преступление. В то же время власть обязана ограждать, защищать общество от криминального разгула, насилия. Как быть?
В нынешней ситуации, которая сложилась в России, большинство населения выступает за сохранение высшей меры. В Белоруссии на референдуме 24 ноября 1996 г. 82 % граждан высказались против отмены смертной казни, на Украине, согласно опросам, — 93 %, в Российской Федерации — примерно столько же. Такова в основном и мировая статистика. И это притом, что наличие смертной казни не оказывает существенного влияния на динамику преступлений, в том числе убийств. По мнению Генерального прокурора РФ, примерно 20 % преступников от совершения особо опасных деяний удерживает смертная казнь.
Тем не менее общественное мнение склоняется к тому, что смертная казнь за наиболее тяжкие преступления не противоречит принципу гуманизма, поскольку, например, убийца как бы сам «приговаривает» себя к смерти, зная, что за свой кровавый акт он может поплатиться жизнью. Древние говорили: «Кто щадит виновного, тот наказывает невиновного». Это — вечная проблема «деяния и воздаяния». Например, по мнению В. Лукина, «спор о смертной казни по большому счету неразрешим».52 Поэтому не так-то просто сегодня расставить знаки препинания в известной сакраментальной фразе: «казнить нельзя помиловать». Российская императрица Екатерина II считала, что смертная казнь — это некоторое лекарство для больного общества.
Конечно, слова Ф.М. Достоевского о том, что, входя в судебный зал, мы и себя должны полагать виновными, остаются в силе. Преступниками не рождаются, ими становятся, их формирует среда. За это, т. е. за свое несовершенство, часть вины общество, государство должны брать на себя. В этом заключается острейшее противоречие современности. В то же время примерно в одинаковых условиях находятся миллионы граждан, но на путь преступлений становится все же незначительная их часть. Стало быть, дело не только в условиях, и это не может служить оправданием для правонарушителей. Данный аргумент может быть использован законопослушными членами общества, правосудием в ответ на возможный упрек сидящего в зале злоумышленника, что, мол, и «вы виноваты в том, что я стал преступником».
Упомянутая выше Конвенция допускает возможность лишения жизни человека при подавлении бунта или мятежа, но определения этим понятиям не дает. В результате власти отдельных государств могут произвольно трактовать подобные ситуации и принимать отнюдь не адекватные меры, злоупотреблять силой, что уже не раз подтверждала реальная политическая практика, в том числе российская. Здесь, на наш взгляд, сам «стандарт» несовершенен.
Однако право на жизнь в широком смысле — это не просто право на то, чтобы жить, чтобы человека никто не мог произвольно лишить жизни (что само собой разумеется), а право на то, чтобы жить свободно, мирно, нормально. «Человек рожден для счастья», — говорили древние. Еще Аристотель заметил, что государство создается не для того, чтобы обеспечить возможность жить, а преимущественно для того, чтобы жить счастливо.53 Иными словами, право на жизнь — это право на достойное человеческое существование.
П.И. Новгородцев сетовал, что «среди прав, которые обыкновенно помещаются в различных декларациях, нет одного, которое по всем данным должно было бы найти место в символе веры современного правосознания: это — право на достойное человеческое существование. Признание этого права имеет не только нравственное, но и юридическое значение».54
В наше время подобное право получило закрепление в ряде международных документов. В частности, во Всеобщей декларации прав человека 1948 г. говорится: «Каждый работающий имеет право на справедливое и удовлетворительное вознаграждение, обеспечивающее достойное человека существование для него самого и его семьи» (ст. 3); «Каждый человек имеет право на такой жизненный уровень, включая пищу, одежду, жилище, медицинский уход, социальное обслуживание, который необходим для поддержания здоровья и благополучия его самого и его семьи, и право на обеспечение на случай безработицы, болезни, инвалидности или иного случая утраты средств к существованию, по не зависящим от него обстоятельствам» (ст. 25).
К сожалению, этот довольно подробный и справедливый стандарт Россией пока не соблюдается из-за кризисного состояния общества. В Конституции лишь записано, что «Российская Федерация — социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека» (ст. 7). Как видим, речь идет только о создании условий, а не о реальности.
В радиообращении 27 июня 1997 г. Президент РФ сказал: «Мне стыдно за то, что миллионы людей старшего поколения не получают вовремя свои пенсии и зарплаты. Не могу не признать в этом и свою вину». Объективно такая политика есть прямое нарушение нрава человека на жизнь.
ООН подготовила для всеобщего сведения важный объемистый документ — доклад о человеческом развитии, посвященный проблемам бедности. В нем отмечается, что за последние 50 лет уровень бедности в мире снизился намного больше, чем за предшествующие 500. И только Россия, а также бывшие советские республики двигаются по этой дороге в обратном направлении. Далее приводятся соответствующие цифры о смертности, рождаемости, доходах, прожиточном минимуме и т. д. в сравнении с другими странами.55 Все это напрямую затрагивает право человека на жизнь, здоровье, достойное существование.
Весь приведенный выше цифровой фактаж (по различным параметрам и позициям) показывает, насколько реально и осуществимо сегодня право человека на жизнь в России и в мире, насколько оно обеспечено и гарантировано. Цифры также свидетельствуют о том, как далеко расходятся всевозможные декларации о правах и действительность.
Особой и весьма деликатной темой является эвтаназия, под которой понимается ускорение с помощью медицинских средств по желанию больного безболезненной смерти (активная форма) или отказ от мер, продлевающих жизнь умирающему, — также с его согласия (пассивная форма). В литературе обсуждаются вопросы о том, как должен поступать врач, когда испытывающий невыносимые страдания больной просит его ускорить летальный исход; будет ли гуманно превращение врача из «помощника жизни» в «помощника смерти» и согласуется ли это с правами человека, законом и моралью, или же исполнитель такой просьбы совершает тем самым противоправный и противонравственный акт, т. е. преднамеренное убийство.56 Приводятся данные о том, что 86 % врачей США выступают за пассивную эвтаназию и только 18 % — за активную. Брюссельский центр помощи умирающим называет другие цифры — соответственно 84 и 34 %. В Англии эвтаназию готовы одобрить 72 %, во Франции - 76 % врачей. Опрос московских медиков показал, что 40 % из них считают эвтаназию в каких-то ситуациях допустимой. Эвтаназия — это самоубийство с помощью врача. Но еще в клятве Гиппократа содержалось требование к врачу не исполнять просьбу больного о смерти. Как говорится, надежда умирает последней. Законодательно данный вопрос не урегулирован не только у нас, но и в других странах. Да и трудно его закрепить, ибо главным аргументом и у сторонников, и у противников эвтаназии выступает одно и то же — принцип гуманизма. «Убивать людей, даже по их желанию, — негуманно», — заявляют противники эвтаназии. «Негуманно продлевать мучительные страдания умирающих», — возражают ее сторонники. Возникает известная дилемма выбора наименьшего зла.57
Но какое зло в данном случае меньшее? В этом вся сложность проблемы. Может ли человек распорядится своей жизнью? Является ли она его «собственностью»? Страдают ли здесь интересы общества, окружающих? Надо ли заручаться согласием родственников, близких? Вопросов больше, чем ответов. Ясно одно: человек имеет право как на достойную жизнь, так и на достойную смерть, на то, чтобы, как говорил Платон, «блаженно закончить свои дни». Достойная смерть есть результат достойной жизни. Они диалектически связаны.
Здесь одинаково важны приход в жизнь, сама жизнь и уход из нее, т. е. весь цикл — от колыбели до могилы. В последнее время эта тема привлекает к себе внимание ученых. «В экзистенциональном плане смерть — это не просто исчезновение индивидуальной жизни человека. Это вопрос о посмертном существовании. Следовательно, о том, как можно преодолеть страх перед смертью, как сделать смерть осмысленным и, может быть, даже творческим моментом жизни».58
Немаловажное значение имеет и способ появления на свет, который происходит сегодня разными путями, в том числе и посредством внеполового зачатия. Это, например, дети «из пробирки», дети «по заказу», дети, вынашиваемые и рождаемые так называемыми суррогатными матерями (ст. 51 Семейного кодекса РФ). Так что известная сентенция о том, что «родителей не выбирают», утрачивает свой смысл — уже «выбирают». Кроме того, рождение человека может происходить в недостойных, антисанитарных или криминогенных условиях (в местах лишения свободы, аномальной социальной среде и т. д.).
Резкие протесты вызвала и недавно возникшая проблема клонирования людей. Поводом послужила «родившаяся» таким путем овечка Долли (Англия). Американский Конгресс уже запретил подобный способ размножения разумных существ (homo sapiens). Этот способ был осужден также на проходивших в октябре 1997 г. Парламентской Ассамблее Совета Европы и Генеральной сессии ЮНЕСКО. Клонирование рассматривается как нарушение человеческого достоинства. В данной связи современную медицину часто и не без оснований упрекают в увлечении «генной инженерией», в слишком активном манипулировании людьми, пренебрежении к установившимся традициям, отсутствии в ряде случаев гарантий безопасности при возможных вмешательствах в сферу жизни и здоровья людей.59
В мире подспудно формируется морально-психологический климат, благоприятствующий эвтаназии. Практика умерщвления людей под влиянием «сочувствия» медленно, но уверенно прокладывает себе путь. Так, по данным печати, в последние три года в Голландии ежегодно умирало 129 тысяч человек, из них 44 тысячам «помогли» врачи. В США возбуждено уголовное дело против врача Кеворкяна, которого обвинили в убийстве двух тяжело, но не смертельно больных женщин. Общественность дружно заклеймила его позором. Однако суд оправдал врача, вняв объяснениям подсудимого, что он совершил данный поступок, исходя из гуманных соображений. В некоторых штатах США пассивная эвтаназия разрешена при соблюдении ряда строгих формально-юридических процедур. В Австралии сначала эвтаназию узаконили, потом отменили.
По мнению польской прессы, в обществе постепенно меняется отношение к добровольной смерти от руки медика. А швейцарский философ Бернард Баэртши, прослывший как «певец» эвтаназии, считает, что ее можно применять к детям и взрослым, страдающим неизлечимыми заболеваниями и «сознающими это», а также к людям, подключенным к аппаратуре, продлевающей жизнь человеку. Таких, на взгляд философа-моралиста, можно обрекать на смерть, даже вопреки их воле. Обществу, дескать, накладно поддерживать существование этих инвалидов.60 Однако в 1989 г. в ФРГ была осуждена медсестра, которая с помощью уколов «помогла» умереть нескольким больным без их согласия. Она заявила, что сделала это из-за сострадания к пациентам, которые, по ее мнению, были безнадежны.
В нашей печати данная проблема остро обсуждалась в 80-х — начале 90-х годов.61 Во всех публикациях отмечалось, что вопрос об эвтаназии имеет два аспекта: 1) о праве человека на выбор между жизнью и смертью (этого права его никто никогда не лишал); 2) о праве человека, выбравшего смерть, на помощь врача.
Аргументы возражающих таковы. Если врач по любым соображениям лишает жизни другого человека, он тем самым превращается в свою противоположность, в убийцу, и его надо немедленно лишить диплома. Нельзя также забывать, что врачи тоже люди, а человеку, как известно, свойственно поддаваться соблазну. Если врач способен убить человека в его интересах, то где гарантия, что, получив «законное» право убивать, он не сделает это в своих собственных? Врачу, наделенному таким правом, рано или поздно люди перестанут доверять свою жизнь. Рушится социальная функция медицины. А злоупотребления, кстати, уже есть: «заинтересованные лица» платят врачам немалые деньги за ускорение смерти своих престарелых родителей. Исполнители подобных «заказов» неплохо на этом зарабатывают.
Кроме того, вопрос о безнадежности больного тоже непростой. Строго говоря, к этой категории прежде всего следует отнести всех немощных стариков: все они через какое-то время неизбежно умрут. Но разве можно им отказывать в лечении? Есть случаи, когда безнадежные и раковые больные выздоравливают. Кто определит, может выздороветь человек или нет? Как исправить ошибку? Убийство гуманным не бывает, оно всегда есть убийство. Гуманизм же призван помогать человеку выжить, а не умереть. Общество, если оно хочет быть гуманным, не должно навязывать врачу обязанность, противоречащую сути его профессии, под каким бы то ни было благовидным предлогом. К тому же здесь возникают не только этические, но и юридические проблемы. Ведь человек — субъект права, и с его смертью прекращаются одни и возникают другие правоотношения, в частности связанные с наследством.
Известная библейская заповедь гласит: «Не убий». Однако в истории были народы, допускавшие убийства. Так, в Спарте, а также у северных племен убивали слабых младенцев и стариков. В Японии их отвозили на священную гору и там оставляли богам, освобождая работоспособную часть общества от обузы.62 Но те времена прошли.
Из отечественных юристов эвтаназию поддерживает М.Н. Малеина. Послушаем ее доводы. Сегодня часть медработников, пишет она, полностью отвергают эвтаназию и расценивают ее как врачебную капитуляцию; предостерегают от возможных ошибок в прогнозе состояния больного, злоупотреблений эвтаназией со стороны врача или других лиц, считают, что если общество когда-нибудь и придет к необходимости эвтаназии, то этим должны заниматься люди неврачебной профессии. Сторонники данной меры считают ее допустимой в исключительных случаях при наличии сознательной и устойчивой просьбы больного, невозможности облегчить ему страдания известными средствами, точной и несомненной доказанности невозможности спасти жизнь пациента, установленной консилиумом врачей при обязательном единогласии, с предварительным уведомлением органов прокуратуры. «Думается, — продолжает М.Н. Малеина, — что в законе должна быть разрешена и активная, и пассивная эвтаназия. В качестве морального обоснования можно указать, что высшей ценностью является реальное благополучие человека. Следует продумать вопрос о том, кто будет осуществлять эвтаназию. Заслуживают внимания предложения, что такие меры должны приниматься не самими врачами, а другими лицами. Не считаем, что введение эвтаназии будет сопровождаться значительными злоупотреблениями, поскольку эвтаназия должна быть не просто провозглашена, но и обеспечена дополнительными обязанностями государства». «Применительно к пассивной эвтаназии надо сказать, что пациент вправе требовать оказания ему квалифицированной медицинской помощи, но вправе и отказаться от нее (чувствует себя плохо, но в поликлинику не идет; лежит в больнице, но не дает согласия на операцию). Обязанность же лечебного учреждения по оказанию медицинской помощи не абстрактна, а возникает после того, как конкретный пациент предъявит свое право на получение помощи. Другой взгляд означал бы, что врачи могут ворваться в любую квартиру и со ссылкой на клятву Гиппократа навязать свою помощь».63
И все же мы полагаем, что в современных условиях всеобщего кризиса, высокой смертности, разгула преступности, коррупции, расхлябанности и безответственности разрешение эвтаназии было бы весьма рискованным и преждевременным. А главное, эвтаназия, как бы ее ни трактовали, остается по своей сути антигуманной и нравственно неприемлемой мерой. Аргументы противников этого деликатного института пока явно перевешивают доводы его сторонников. Иными словами, меньшим злом является отсутствие эвтаназии, чем ее наличие, т. е. официальное признание.
Недавно по этому поводу высказался академик Российской академии медицинских наук Ф.И. Комаров. Он считает, что обстоятельства, связанные с эвтаназией, у нас невозможны. Сторонники этой «акции» всегда оказывались в ничтожном меньшинстве. По его мнению, рассуждения на эту тему при нынешней ситуации звучат кощунственно. Ведь известны случаи выздоровления неизлечимо больного. Как можно до конца не бороться за продление жизни человека! Способствовать смерти — эта позиция противоречит элементарной морали. Когда в тяжелой психологической депрессии больной говорит, что он хочет умереть, то он невольно обманывает себя.61
Вопрос об эвтаназии стал предметом жаркой дискуссии в популярных телепрограммах В. Познера «Человек в маске» и «Мы» (соответственно 22 сентября и 6 октября 1997 г.). В этих передачах врачи безоговорочно возражали против эвтаназии, а среди участников диспутов нашлись и ее сторонники. Аргументы последних в основном сводились к праву человека распорядиться своей жизнью и почти не касались позиции медиков. Ведущий, между прочим, сообщил, что американские врачи иногда идут на «хитрость»: кладут перед больным таблетки, говорят: «Если принять пять — это полезно, если десять — смерть» и уходят — решай, мол, сам, а мы «умываем руки».
Конечно, в реальной действительности возникают весьма неординарные ситуации, когда требуется определенная реакция власти, поскольку они касаются жизни и смерти граждан. Так, например, осужденные к смертной казни преступники, которым эта мера была заменена пожизненным заключением, обращаются через какое-то время с просьбой оставить им прежнее наказание, т. е. лишить жизни.65 Причиной таких просьб являются невыносимые условия в местах лишения свободы, которые они называют «медленной смертью», или «смертью в рассрочку». Как быть? Многие преступники, совершившие тяжкие деяния, считают смертную казнь более предпочтительным и справедливым для себя наказанием, чем жестокость, унижения, физические страдания и лишения, длящиеся всю жизнь. Третья часть всех осужденных к высшей мере отказывается от подачи прошения о помиловании, т. е. они согласны принять смерть.
В начале данной статьи говорилось о том, что человек, его жизнь являются высшими социальными ценностями, которые лежат в основе всех остальных. Но это не значит, что указанные ценности являются абсолютными, ибо, как известно, ни в природе, ни в обществе ничего абсолютного нет. В этой связи возникает вопрос: а есть ли вообще что-либо дороже жизни? В принципе, есть. Все зависит от сопоставимости (сравнимости) ценностей и конкретных ситуаций. Например, человек может сознательно жертвовать собой во имя более высоких идеалов — защиты Родины, Отечества, идейных убеждений, научной истины (Сократ, Джордано Бруно), ради спасения других людей, близких и т. д. Когда-то из-за чести, доброго имени шли на дуэль (так погибли Пушкин, Лермонтов). Вообще для прежнего русского офицерства честь была дороже жизни. Все в мире относительно, в том числе и жизнь. И если эта иерархия мотивов нарушается, возникают серьезные нравственно-правовые коллизии.
Жизнью надо дорожить, ценить этот дар божий. Право на жизнь охраняется законом, закреплено во всех декларациях и конституциях как исходная фундаментальная ценность. Не случайно христианская мораль не одобряет добровольный уход из жизни или бездумное отношение к ней. Когда Пушкин в момент уныния и печали написал:
Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?...
то знаменитый московский митрополит Филарет счел нужным ответить:
Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога нам дана,
Не без воли божьей тайной
И на казнь осуждена...



ОГЛАВЛЕНИЕ