ОГЛАВЛЕНИЕ

К вопросу о правовом статусе доказательств по уголовным делам, полученных из источников в иностранном государстве
№ 2
05.04.1999
Бирюков П.Н.
В соответствии с положениями ч. 2 ст. 50 Конституции РФ при осуществлении правосудия «не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона». Согласно ч. 1 ст. 69 УПК РСФСР «доказательствами по уголовному делу признаются любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке орган дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела». Возникает вопрос: а каков правовой статус доказательств, полученных из источников в иностранном государстве в порядке оказания правовой помощи по уголовным делам?1
Как известно, «закон» (о котором идет речь в Конституции РФ и УПК) не определяет порядка закрепления и использования доказательств, полученных из источников в иностранном государстве. Это обстоятельство ставит под сомнение юридическую силу «иностранных» доказательств и, соответственно, лишает (если дословно следовать требованиям УПК) всякого смысла направление запросов в зарубежные правоохранительные органы. В литературе (прежде всего по уголовному процессу) проблема использования такого рода доказательств, как правило, не рассматривается.2
Первая серьезная попытка затронуть этот вопрос была предпринята авторами «Научно-практического комментария к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР».3 По мнению авторов Комментария, понятие фактических данных, полученных с нарушением закона, которое дано в ч. 3 ст. 69 УПК, «в определенных случаях нуждается в расширительном толковании, так как в процессе производства по некоторым уголовным делам негативные последствия вызывают не только нарушения норм российского законодательства, но и норм международного права и международных договоров. Согласно Конституции РФ (ч. 4 ст. 15) они признаются составной частью правовой системы России и, следовательно, подлежат применению при расхождении между ними и внутренним законодательством».4 Как видим, в Комментарии речь идет о «материальном» аспекте проблемы (негативные последствия преступления вызывают нарушения не только российского, но и международного права).
Обращает на себя внимание рекомендуемая авторами возможность «расширительного толкования» ст. 69 УПК. Однако норма ст. 69 не может расширительно толковаться хотя бы потому, что она вытекает из следующих положений Конституции РФ: «каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда» (ч. 1 ст. 49); «не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона» (ч. 2 ст. 50). Кроме того, ч. 1 ст. 1 УПК ограничивает круг норм, регламентирующих порядок производства по уголовным делам на территории Российской Федерации, Основами уголовного судопроизводства, издаваемыми в соответствии с ними иными законами и УПК.
Не вполне понятно такое положение Комментария: «...отдельные нормы международного права детальнее регулируют некоторые вопросы, другие — отсутствуют (! — П.Б.) в УПК. Например, Конвенции против пыток, других бесчеловечных или унижающих человеческое достоинство видов обращения дают четкие характеристики запрещенных видов обращения».5 Но ведь нормы международного права и не могут «присутствовать» в российском УПК, так как это нормы разных правовых систем. Характеристики же «запрещенных видов обращения» по Конвенции против пыток 1984 г. представляют собой объективную сторону международного преступного деяния и тоже не должны включаться в УПК.
Авторы Комментария дают следующий вывод: «С учетом характера дела следователь или суд могут прийти к выводу о необходимости при решении вопроса о допустимости доказательств использовать нормы международного права и международных договоров».6 Как видим, в Комментарии, речь идет о «российских» доказательствах, при решении вопроса о допустимости которых должны использоваться материальные нормы международного права. Однако проблема доказательств в российском уголовном судопроизводстве имеет и процессуальный аспект.
Зарубежные правоохранительные органы по запросу российских органов правопорядка вправе осуществлять допросы свидетелей, потерпевших, других участников процесса, проводить экспертизы, налагать аресты, проводить обыски и выемки, изымать вещественные доказательства, совершать иные следственные и судебные действия. При этом правоохранительные органы руководствуются как уголовно-процессуальным законодательством страны места совершения преступных действий, так и международными договорами (ст. 6, 8 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г.,7 ст. 3, 8 Договора между Российской Федерацией и Латвийской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г.,8 ст. 3, 8 Договора между Российской Федерацией и Республикой Молдова о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г.,9 и др.).
Какова же юридическая сила доказательств, происходящих из иностранного государства?
По нашему мнению, доказательства, полученные при оказании правовой помощи в соответствии с международными договорами Российской Федерации, имеют такую же юридическую силу, как и доказательства из российских источников. Для признания «иностранных» доказательств в российском уголовном судопроизводстве необходимо соблюдение двух обязательных условий: 1) соблюдение порядка получения и закрепления доказательств в иностранном государстве, поскольку на основании норм международного права при исполнении просьб о правовой помощи стороны руководствуются процессуальным законодательством запрашиваемого государства; 2) соблюдение порядка взаимодействия российских правоохранительных органов с иностранными учреждениями юстиции.
Взаимодействие российских органов правопорядка с зарубежными осуществляется на основании международных договоров, которые можно разделить на несколько групп.
I. Договоры о борьбе с отдельными видами преступлений.
II. Договоры о правовой помощи по уголовным делам.
III. Соглашения по вопросам юрисдикции и взаимной правовой помощи по делам, связанным с пребыванием воинских формирований Российской Федерации на территории иностранных государств.
IV. Соглашения, заключаемые Генеральной прокуратурой РФ.
V. Межведомственные соглашения МВД РФ, ФСНП РФ, ФСБ РФ и др.
Рассмотрим положения этих соглашений подробнее.
I. В договорах о борьбе с отдельными видами преступлений (ст. 11 Монреальской конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации 1971 г.,10 ст. 10 Конвенции о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, 1973 г.,11 и др.) порядок взаимодействия правоохранительных органов различных государств, как правило, не определен. Предусматривается лишь общее правило: государства оказывают друг другу правовую помощь в связи с уголовно-процессуальными действиями, предпринятыми в отношении конвенционных преступлений. Однако из этого правила имеется несколько исключений.
1. Согласно ст. 3 Международной конвенции о пресечении обращения порнографических изданий и торговли ими 1923 г. передача судебных поручений производится либо путем непосредственных сношений судебных властей, либо через посредство дипломатического или консульского агента страны, дающей поручение. Этот агент непосредственно отошлет судебное поручение компетентным судебным властям или тем, которые указаны правительством страны, которой дается поручение, и получит непосредственно от этих властей документы, констатирующие выполнение судебного поручения; либо дипломатическим путем.12
2. По Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 г. (ст. 7) стороны назначают органы, которые уполномочены выполнять просьбы от оказании помощи или препровождать их на исполнение соответствующим компетентным органам. Препровождение просьб об оказании взаимной юридической помощи и любых относящихся к ним сообщений осуществляются между назначенными сторонами органами. Впрочем, стороны вправе требовать, чтобы такие просьбы и сообщения направлялись по дипломатическим каналам, а в случае чрезвычайных обстоятельств — по каналам Интерпола.13
3. На основании Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности 1990 г. (ст. 23) стороны назначают центральный орган (органы), отвечающий за направление запросов и ответов на них, исполнение таких запросов или их передачу органам, обладающим необходимой компетенцией для их исполнения.14
Центральные органы сносятся друг с другом непосредственно. Однако в неотложных случаях запросы и сообщения могут направляться судебными органами запрашивающей стороны, включая прокуроров. В таких случаях копия запроса или сообщения одновременно направляется через центральный орган запрашивающей стороны центральному органу запрашиваемой стороны. При этом запрос или сообщение могут быть переданы также через Интерпол (ст. 24 Конвенции). Однако запросы и сообщения, не предусматривающие принудительных мер, могут передаваться компетентными органами запрашивающей стороны непосредственно компетентным органам запрашиваемой стороны.
II. Договоры о правовой помощи предусматривают несколько способов взаимодействия.
1. Через центральные правоохранительные органы договаривающихся сторон.
Так, по Конвенции СНГ о правовой помощи и правовым отношениям по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г. (ст. 5) при исполнении ее положений компетентные учреждения юстиции сносятся друг с другом через свои центральные органы, если только Конвенцией не установлен иной порядок. «Протокол к Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 года» 1997 г. изложил ст. 5 Конвенции в новой редакции: «При выполнении настоящей Конвенции компетентные учреждения юстиции Договаривающихся Сторон сносятся друг с другом через свои центральные, территориальные и другие органы, если только настоящей Конвенцией не установлен иной порядок сношений. Договаривающиеся Стороны определяют перечень своих центральных, территориальных и других органов, уполномоченных на осуществление непосредственных сношений, о чем уведомляют депозитария».15
Как видим, сделана попытка перевести взаимодействие органов правопорядка стран СНГ на уровень территориальных подразделений. Однако нельзя сказать, что данная норма является новеллой в практике нашего государства. Так, по Договору между СССР и МНР о взаимном оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам 1988 г.16 (ст. 3) предусматривалось, что при оказании правовой помощи (за исключением исполнения решений и выдачи лиц) по делам, возникающим на территории приграничных автономных республик, краев и областей СССР и аймаков МНР, их учреждения юстиции могут сноситься друг с другом непосредственно.
Прямое взаимодействие правоохранительных органов, безусловно, имеет свои преимущества. Однако с учетом нынешнего состояния отношений России со странами СНГ и степени информированности сотрудников о действующих в этой сфере международных нормах вряд ли целесообразно переводить взаимодействие правоохранительных органов на территориальный уровень.
2. Через центральные правоохранительные органы, указанные в договоре.
Так, на основании ст. 4 Договора между Российской Федерацией и Республикой Кыргызстан о правовой помощи и правовым отношениям по гражданским, семейным и уголовным делам 1992 г. при оказании правовой помощи учреждения сторон сносятся друг с другом через Министерство юстиции и Генеральную прокуратуру РФ и Министерство юстиции и Прокуратуру Республики Кыргызстан.17 Аналогичные нормы закреплены в ст. 4 Договора между Российской Федерацией и Республикой Молдова о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г.18 и ряде иных соглашений.
Договором может быть определен и один «компетентный орган». Например, ст. 14 Договора между Российской Федерацией и Канадой о взаимной правовой помощи по уголовным делам 1997 г.19 предусматривает, что центральные органы сторон обязуются передавать и получать все запросы и просьбы, а также ответы по ним. Центральным органом со стороны Российской Федерации является Генеральная прокуратура РФ; центральным органом со стороны Канады — министр юстиции Канады или официальные лица, им назначенные.
3. Исключительно по дипломатическим каналам (т. е. через министерство иностранных дел).
В соответствии со ст. 4 Договора между СССР и Алжирской Народной Демократической Республикой о взаимной правовой помощи 1982 г.,20 ст. 4 Договора между СССР и Республикой Кипр о правовой помощи по гражданским и уголовным делам 1984 г.21 и некоторыми другими документами при оказании правовой помощи компетентные учреждения сносятся между собой в дипломатическом порядке.
4. Наконец, в отдельных договорах вообще не указаны органы, через которые осуществляется взаимодействие. Так, согласно ст. 6 Договора между Российской Федерацией и КНР о выдаче 1995 г.22 стороны сносятся друг с другом через назначенные ими компетентные органы. До их назначения связь осуществляется по дипломатическим каналам («компетентным органом» с российской стороны по данному договору назначена Генеральная прокуратура РФ).
III. Соглашения по вопросам юрисдикции и взаимной правовой помощи по делам, связанным с пребыванием воинских формирований Российской Федерации на территории иностранных государств (Соглашение между правительствами Российской Федерации и Республики Грузия по вопросам юрисдикции и взаимной правовой помощи, по делам, связанным с временным пребыванием воинских формирований Российской Федерации на территории Республики Грузия 1993 г., Соглашение между Российской Федерацией и Киргизской Республикой по вопросам юрисдикции и взаимной правовой помощи по делам, связанным с пребыванием воинских формирований Российской Федерации на территории иностранных государств Киргизской Республики 1996 г., и т. д.), как правило, не определяют самого порядка взаимодействия правоохранительных учреждений.
Соглашения используют понятие «компетентные органы», не раскрывая его. Очевидно, «компетентными» будут являться органы, правомочные по национальному процессуальному законодательству осуществлять производство по уголовным делам.
IV. Соглашения Генеральной прокуратуры РФ (Соглашение о правовой помощи и сотрудничестве между органами прокуратуры 1992 г.,23 Соглашение о правовой помощи и сотрудничестве между Прокуратурой Республики Армения и Прокуратурой РФ 1993 г.,24 и др.) устанавливают один порядок взаимодействия — через генеральные прокуратуры договаривающихся сторон.
V. В межведомственных соглашениях зафиксированы несколько подходов к данному вопросу.
1. В некоторых документах предусмотрено два порядка взаимодействия: один — для запросов о содействии, другой — для запросов о проведении процессуальных действий.
Так, согласно ст. 5 Соглашения о сотрудничестве между МВД РФ и МВД Республики Грузия в сфере борьбы с организованной преступностью 1994 г.25 запросы о содействии направляются: в Российской Федерации — через органы внутренних дел не ниже уровня управления внутренних дел края, области, Москвы, регионального управления по борьбе с организованной преступностью, управления внутренних дел на транспорте, а в Республике Грузия — через органы внутренних дел не ниже уровня городского управления внутренних дел. Направление же запросов о производстве отдельных процессуальных действий осуществляется в порядке, установленном законодательством и международными договорами сторон.
2. В других соглашениях «компетентные» органы определены иным способом.
В соответствии со ст. 6 Соглашения о сотрудничестве между МВД РФ и МВД Республики Грузия в сфере борьбы с организованной преступностью 1994 г. сотрудничество в рамках Соглашения осуществляется через центральные службы, назначенные сторонами и указанные в Приложении к Соглашению.26 Однако в случае срочной необходимости запрос о содействии все-таки может быть направлен непосредственно в местное (региональное) подразделение запрашиваемой стороны, чтобы компетентно исполнить данный запрос, однако при этом о запросе одновременно информируется центральная служба запрашиваемой стороны. В то же время сотрудничество по данному Соглашению может осуществляться и через Бюро по координации борьбы с организованной преступностью и иными опасными видами преступлений на территории СНГ.27
Похожие нормы закреплены в ст. 8 Соглашения о сотрудничестве министерств внутренних дел в борьбе с преступностью на транспорте 1995 г.28 Сотрудничество в рамках данного Соглашения осуществляется через центральные органы транспортной милиции (полиции), указанные в Приложении к Соглашению. В случае необходимости запрос о содействии может быть направлен непосредственно в местное (региональное) подразделение, компетентное исполнить данный запрос. О запросе одновременно информируются центральные органы сторон.
3. В некоторых договорах при закреплении общего порядка взаимодействия через центральные органы делаются исключения для органов внутренних дел соседствующих регионов Сторон.
Например, по Соглашению о сотрудничестве между МВД РФ и МВД Республики Польша 1992 г. (ст. 3) Договаривающиеся стороны будут способствовать установлению и развитию прямых контактов между органами милиции Калининградской области России и полиции Эльблонского, Ольштынского, Сувалкского северо-восточных воеводств Республики Польша.29
4. Наконец, в отдельных соглашениях порядок взаимодействия органов милиции (полиции) вообще не определен. В их числе: Соглашение о сотрудничестве между МВД РФ и МВД Республики Индия 1993 г.,30 Соглашение о сотрудничестве между МВД РФ и МВД СРВ 1993 г.31 и иные. В этих случаях действует общее правило — взаимодействие осуществляется через центральные органы.
Таким образом, доказательства из источника в иностранном государстве могут быть законными лишь при соблюдении предусмотренного международными договорами порядка их получения.
В связи с рассматриваемой проблемой представляют интерес положения Модельного УПК для государств — участников СНГ 1996 г. (далее — МУПК).32 В МУПК проблемам получения и использования доказательств посвящен целый раздел (четвертый). Согласно ч. 1 ст. 142 МУПК «доказательствами являются любые законно полученные судом или стороной сообщения, а также документы и другие предметы, использование которых правомерно для установления обстоятельств, имеющих значение при производстве по делу». Использованная в данной норме отсылка «законно», по нашему мнению, не препятствует включению доказательств из зарубежных источников в число доказательств, на основании которых принимается то или иное решение по уголовному делу (при условии соблюдения требований главы 63 МУПК, регламентирующей вопросы правовой помощи).
Любопытно, что в МУПК содержится еще два варианта ч. 1 ст. 142, в которых используется не отличающееся от закрепленной в ныне действующем УПК правило — «в установленном законом порядке».
Для целей нашего исследования интересны и положения проекта нового УПК, обсуждаемого в настоящее время в Федеральном Собрании РФ. Согласно ч. 1 ст. 68 проекта «доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке» устанавливаются определенные обстоятельства. «Доказательство должно быть признано недопустимым, если оно получено с нарушением конституционных прав и свобод человека и гражданина или с иными нарушениями требований настоящего Кодекса, которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников уголовного процесса при расследовании или судебном разбирательстве дела повлияли или могли повлиять на достоверность полученного доказательства» (ч. 3 ст. 68 проекта). Как видим, в проекте не упомянуты ни материальные, ни процессуальные аспекты получения доказательств из иностранных источников.
Учитывая вышеизложенное, представляется целесообразным:
1. Дополнить ст. 1 УПК частью четвертой следующего содержания: «В Российской Федерации не должны издаваться для действия в сфере уголовного судопроизводства законы и другие акты, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина, нарушающие независимость суда и состязательную форму процесса, придающие доказательствам заранее установленную силу, противоречащие общепризнанным принципам и нормам международного права, положениям международных договоров Российской Федерации».
2. Дополнить УПК статьей 1.1 следующего содержания: «Статья 1.1. Уголовно-процессуальный закон и международно-правовые нормы. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации, согласие на обязательность которого дано в форме федерального закона, установлены иные правила, чем предусмотренные настоящим Кодексом, применяются правила международного договора.
Положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров Российской Федерации принимаются соответствующие правовые акты».
3. Изложить ч. 1 ст. 69 УПК в следующей редакции: «Доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке и/или в соответствии с международным договором Российской Федерации орган дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела».
* Кандидат юридических наук, доцент Воронежского государственного университета.
1 См. также: Бирюков П.Н. Международное сотрудничество в борьбе с преступностью и правовая система РФ. Воронеж, 1997.
2 Уголовный процесс / Под ред. П.А. Лупинской. М., 1995; Уголовный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко. М., 1996; Уголовный процесс / Под ред. В.П. Божьева. М., 1997; Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России: Курс лекций. М., 1998.
3 Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.М. Лебедева и В.П. Божьева. М., 1997.
4 Там же. С. 73. — Уточним, что в ст. 15 (ч. 4) речь идет, во-первых, не о международных договорах вообще, а о договорах Российской Федерации, во-вторых, из числа других норм международного права обозначены лишь нормы общепризнанные.
5 Там же.
6 Там же.
7 Бюллетень международных договоров. 1995. № 2.
8 СЗ РФ. 1995. № 21. Ст. 1932.
9 Бюллетень международных договоров. № 7.
10 СДД СССР. Вып. XXIX. М., 1975. С. 90—95.
11 Там же. Вып. XXXIII. 1979. С. 90—94.
12 Там же. Вып. IX. 1938. C. 100—107.
13 Сборник международных договоров СССР и Российской Федерации. Вып. XLVII. М., 1994. С. 133—157.
14 Международное сотрудничество в борьбе с преступностью: Сб. документов / Сост. П.Н. Бирюков, В.А. Панюшкин. Воронеж, 1997. С. 77—83.
15 Вестник ВАС РФ. 1997. № 8. — Протокол в силу пока не вступил и Российской Федерацией не ратифицирован.
16 СМД СССР. Вып. XLVI. М., 1993. 212—233.
17 Бюллетень международных договоров. 1995. № 3.
18 Там же. № 7.
19 В силу пока не вступил и официально не опубликован.
20 СМД СССР. Вып. XL. М., 1986. С. 68—77.
21 Там же. Вып. XLIII. 1989. С. 70—85.
22 Дипломатический вестник. 1995. № 7.
23 Бюллетень Генеральной прокуратуры РФ. 1993. № 4.
24 Там же.
25 Сборник международных соглашений МВД Российской Федерации. М., 1996.
26 Там же.
27 Решение о Бюро по координации борьбы с организованной преступностью, иными опасными видами преступлений на территории СНГ, 1993 г. // Действующее международное право / Сост. Ю.М. Колосов и Э.С. Кривчикова: В 3 т. М., 1997. Т. 3. С. 132—135.
28 Сборник международных соглашений МВД Российской Федерации.
29 Там же. С. 146—149.
30 Там же. С. 187—190.
31 Там же. С. 175—178.
32 Утвержден Межпарламентской Ассамблеей государств — участников СНГ и носит рекомендательный характер. Текст см.: Информационный бюллетень. 1996. № 10. Приложение.



ОГЛАВЛЕНИЕ