ОГЛАВЛЕНИЕ

О преподавании теории и истории государства и права
№ 3
01.05.1995
Волкова С.В., Ильин А.В.
В 1994/1995 учебном году на заседаниях кафедры теории и истории государства и права юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета обсуждались вопросы преподавания дисциплин теоретико-правового, включая политологию (на кафедре уже более 15 лет читается курс «Современная политическая наука»), и историко-правового профиля, в том числе истории политических и правовых учений. В ходе обсуждений затронут целый ряд дискуссионных проблем вузовского юридического образования. Хотя в публикуемых материалах излагаются только основные выступления преподавателей кафедры и лишь конспективно, однако они позволяют судить прежде всего о назревшей необходимости состоявшегося обмена мнениями. В дискуссии были подведены итоги многолетнего преподавания тех или иных дисциплин. В ней приняли активное участие как старейшие преподаватели, так и только начинающие свою деятельность или имеющие пока сравнительно небольшой педагогический опыт.
Открывая дискуссию, зав. кафедрой проф. Д.И.Луковская подчеркнула, что преподаваемые на кафедре курсы лекций претерпели за минувшее десятилетие немалые изменения. Многие вопросы преподавания отдельных кафедральных курсов лекций, особенно вопросы общеметодологического характера, уже были предметом обсуждения. Большинство членов кафедры выступали с докладами и научными сообщениями по актуальным проблемам соответствующих отраслей юридической науки и учебных дисциплин.
Между тем давно ощущается необходимость в обмене мнениями по поводу прежде всего координации преподаваемых курсов. Тем более, что теперь на дневных формах обучения все кафедральные дисциплины, за исключением политологии, преподаются на первом курсе, в том числе и ранее читавшаяся на IV курсе история политических и правовых учений. И хотя индивидуальные «авторские права» преподавателя каждой учебной дисциплины подлежат самой бережной охране, однако представляется настоятельно необходимым как прояснение соответствующих «авторских» позиций, так и соответственно их согласование в рамках кафедры и, насколько возможно, с учетом всей системы преподаваемых на факультете юридических дисциплин.
Одна из важнейших проблем сегодняшнего преподавания кафедральных курсов - место теории государства и права в системе учебных дисциплин юридического факультета. Этой проблеме посвятил свое выступление доц. В.А.Козлов.
Проблема места и статуса теории государства и права в системе преподавания, отметил он, возникла довольно неожиданно и. видимо, не только на юридическом факультете СПбГУ. Новая ситуация в общем виде характеризуется следующим.
Во-первых, перестройка теории, ее идеологическая направленность сопровождаются ликвидацией единой государственной программы по теории, разрушением соответствующих традиций в научных исследованиях и преподавании. Хотя эти процессы естественные, но они чрезвычайно болезненные и стихийные, приводящие к весьма произвольному конструированию курсов по теории, к «вымыванию» некоторых тем, категорий, упрощению проблем в связи с новой идеологической ангажированностью. Прежде всего это сказалось на учебных пособиях, которые потеряли свои монографический характер и выпускаются в виде основ теории государства и права, а чаще всего - основ теории права. Ослабевает внимание к государственным проблемам, а зачастую игнорируется тема государства.
Во-вторых, возникло какое-то негативное отношение к теории государства и права, недооценка ее роли не только в учебном процессе, но и как научного направления в юриспруденции. Явно или скрыто происходит вытеснение теории государства и права политологией и историей политических и правовых учений. Делаются попытки включить в теоретические курсы актуальные для сегодняшнего дня, но узкоспециальные проблемы отраслевых наук.
Традиционно теория государства и права преподавалась на первом и последнем курсах университета. Подобное двухступенчатое преподавание обусловлено предметным характером теории государства и права.
В общем виде предмет теории характеризуется изучением объекта с позиций единства: юридического и социального. Схематически в предметном содержании теории можно выделить два уровня:
1) социально-юридический (догматический), формируемый в процессе изучения и обобщения позитивного права и практики его применения;
2) социально-философский, формируемый путем осмысления роли государства и права в жизни общества. Целостность и специфика теории государства и права в том, что она ориентируется на правовой и государственный опыт. Менталитет населения с его палитрой ценностей и ожиданий, культурные и социоэкономические особенности, традиции обусловливают своеобразие отечественной теории государства и права.
Начальное изучение теории государства и права предполагает достаточно ограниченные, но важные учебные цели: сформировать у студентов общие представления о государственных и правовых явлениях как основу для их дальнейшего углубленного специального изучения и исследования.
Это уровень догмы права, во многом лишенный и отраслевого характера, и социально-философского обоснования. Учебный материал для начального изучения должен быть органично увязан с другими учебными дисциплинами, преподаваемыми одновременно, а также и с будущими курсами, учитывая их предметную специфику.
Прежде всего учебный курс должен включать основные понятия права и государства, учитывая их исторический генезис. История государства и права не дает четко выраженного представления об общих закономерностях происхождения государства и права.
Если история политических и правовых учений, и включается в контекст теории, то в строго обоснованных границах исторического процесса, как естественное осмысление человеком соответствующих социально-экономических условий жизни. Однако теорию государства и права нельзя подменять историей политических и правовых учений, особенно на первом курсе, где главное - овладение понятийной системой юридической науки, ибо философствовать в науке можно, лишь освоив ее проблемы на достаточном теоретическом уровне. Это же относится и к спецфакультету, где подготовка у студентов более высокая, но в других областях знаний, так как студенты уже получили одно высшее образование.
Политология читается на старших курсах, и подготовка к ее восприятию, несомненно, должна быть предусмотрена в курсе теории государства и права. И очевидно, что некоторые проблемы, рассматриваемые политологией, также органично входят в предмет теории государства и права.
На последнем курсе юридического факультета читаются лекции «Проблемы теории государства и права». Именно в это время в полной мере должен проявиться комплексный характер теории государства и права. В догме права рассматриваются наиболее значительные проблемы отраслевых наук. Видимо, не случайно многие представители отраслевых наук (Братусь С.Н., Кудрявцев В.Н., Самощенко И. С. Шаргородский М.Д., Иоффе О.С. и др.) разрабатывали эти проблемы на теоретическом уровне. Особый акцент в этом курсе ставится на социально-философском осмыслении государственно-правовых проблем, но с учетом современной отечественной специфики. Это позволяет органично включить в данный курс определенные разработки политологии, истории политических и правовых учений, политэкономии, философии и иных учебных дисциплин. Такая целостность теории государства и права исключает попытки конструировать непонятную новую дисциплину для Государственной аттестационной комиссии, включающую произвольный набор вопросов различных учебных курсов.
Дискуссию по проблемам преподавания теории государства и права продолжил доц. А.В. Поляков. Теория государства и права, в силу специфики своего предмета, является наукой идеологической. Под идеологией, по нашему мнению, в данном случае понимается система идей мивоззренческого характера, положенная в обоснование какого-либо подхода к решению определенного круга научных проблем. В настоящее время, после падения господствовавшей долгое время официальной идеологии, большинство российских ученых в соответствии с принципом «природа не терпит пустоты» заняты поисками новой идеологии, более приспособленной к реалиям современной политико-правовой ситуации в стране. Этот естественный процесс поиска нового научного знания подчас (здесь нельзя не согласиться с В.А.Козловым) подменяется конъюнктурной ангажированностью, некритическим перенесением в российскую науку идей, сформировавшихся в лоне западноевропейского либерализма несколько столетий тому назад.
В немалой степени это относится и к западнической трактовке идеи естественного права, которой, судя по всему предназначено занять место, отводимое воле господствующего класса». Как и в последнем случае, сторонники новой теоретической парадигмы не утруждают себя предоставлением необходимых научных аргументов, полагая, что индивидуализм в праве есть самоценное и самодовлеющее начало, а право и права суть синонимы.
При таком подходе остается в стороне отечественная традиция понимания естественно-правовой идеи, генетически не связанная с западноевропейским либерализмом протестантской ориентации, а основанная на собственном духовном опыте России, в котором «право» отнюдь не отделялось и не противопоставлялось «закону», а в иерархии законов закон юридический подчинялся закону нравственному, закону духовному, ориентированному на целостное восприятие мира. Поэтому западническое растворение права в справедливости отнюдь не характерно для России в православном сознании которой любой политико-правовой идеал в рамках греховности «посюстороннего» существования может находить лишь относительное воплощение, скорее как тенденция общественного развития, в ожидании качественно иного состояния природы, когда на смену «закону» придет «благодать».
Право и закон скорее воспринимались как явления далеко не всегда справедливые, но именно потому и нуждающиеся в постоянном усовершенствовании, в том числе и с позиции нравственности. Идея естественного права и не представляла собой ничего большего, чем нравственную идею должного в праве, и этой своей частью входила в правосознание нации. В истории политико-правовой мысли России (среди серьезных мыслителей) никогда «естественное» право не противопоставлялось праву «позитивному» как явлению однопорядковому, и правового дуализма не существовало.
Не отрицание правового характера несправедливого закона, а стремление улучшить его на основе нравственных представлений о его публичной природе - вот в чем, как представляется, заключается характерная черта российского политико-правового менталитета. Средством для этого являлось не ограждение личности от государства броней естественных и неотчуждаемых прав, а придание самой власти того характера «публичности», который, скорее, ассоциируется с «соборностью», чем со сделкой, заключаемой между участниками «общественного договора».
Почти полное отсутствие в современных научных изысканиях органичной для российского общества правовой идеологии негативно сказывается на развитии отечественной теории государства и права, превращая ее либо в пересказ давно отживших и чуждых нам импортных доктрин, либо в бесперспективное отстаивание развалившихся догматов «единственно верного» и «непогрешимого» учения. Задача российской науки теории государства и права заключается в том, чтобы найти собственный путь между крайностями западного индивидуализма и марксистско-ленинского классового коллективизма.
Важную роль в этом может сыграть новая учебная дисциплина под названием «История политических и правовых учений России», необходимость в которой давно назрела. Изучая политико-правовые учения во всемирном масштабе, необходимо (по аналогии со всеобщей историей государства и права и соответственно историей государства и права России) полноценное изучение истории российской политико-правовой мысли. Значение такого курса трудно переоценить. Кстати, он будет в определенном смысле питать и теорию государства и права, подготавливая почву для формирования современной российской правовой идеологии.
Преподавание теории государства и права на первом курсе юридического факультета, на наш взгляд, отнюдь не должно сводиться к уровню догмы права, лишенной, как было сказано в выступлении В.А.Козлова, и «отраслевого характера», и «социально-философского обоснования». Задача стоит прямо противоположная, а именно: системное изложение теории государства и права во всех ее аспектах. Только системное знание, даваемое студентам уже на первом курсе, может заложить прочную основу для изучения ими в дальнейшем отраслевых дисциплин. Это, однако, вовсе не означает, что теория государства и права должна подменять собой политологию или историю политических и правовых учений, но предполагает усвоение студентами целостного взгляда на существо политико-правовых явлений, включая, конечно, и юридическую догматику.
Преподавание курса «Проблемы теории государства и права» должно, как представляется, ставить другие цели. Чтение этой учебной дисциплины на выпускном курсе предполагает, что студенты уже обладают системными знаниями по теории государства и права. Поэтому данный курс отнюдь не должен дублировать теорию государства и права, читаемую на первом курсе (а ведь даже экзаменационные вопросы здесь полностью совпадают!), как не должен он включать в себя и проблемы отраслевых наук.
У теории государства и права есть собственные проблемы, которые необходимо систематизировать внутри этого учебного курса, не забывая, однако, что даже систематизированное изложение каких-либо проблем не образует предметного теоретического знания. В этой связи вызывает сомнение преподавание проблем теории в качестве самостоятельного, а не специального курса.
Проблемам преподавания политической науки посвятил свое выступление доц. И.Ю.Козлихин. Говоря о соотношении политической науки и теории государства и права, он отметил, что, во-первых, теория государства и права как единая наука возможна только при этатистско-позитивистском понимании права, т.е. тогда, когда рамки собственно теории права и теории государства искусственно ограничиваются. Во-вторых, как самостоятельная наука теория государства сформировалась в русле традиционалистского понимания государства, сложившегося как система формальных (юридических) институтов и процедур, где политика отождествлялась с деятельностью государства. В-третьих, такого рода подход к политике (отождествление ее с деятельностью государства) во многом был верен до середины XIX в. Однако сегодня он чрезвычайно узок. В настоящее время политика отнюдь не связывается исключительно с деятельностью государства. Поэтому собственно теория государства, по крайней мере, должна быть дополнена политической наукой и соответствующей учебной дисциплиной.
Рассматривая политическую науку как учебную дисциплину, необходимо иметь в виду, что, во-первых, современная политическая наука (в ее западном варианте) включает в себя ряд учебных дисциплин и не имеет единой общепризнанной методологии. Этот факт во многом объясняет недостатки предлагавшихся программ по политологии для юридических факультетов. Их авторы пытались объять необъятное. Во-вторых, курс политической науки в вузовской подготовке студентов-юристов имеет смысл в том случае, если в нем раскрывается соотношение, а в определенных случаях и взаимообусловленность политических и юридических институтов и процедур. В-третьих, соотношение права и политики может осмысливаться по-разному в зависимости от политике- и правопонимания, поэтому в курсе теории права должны анализироваться различные типы правопонимания, а в курсе политической науки -типы политикопонимания. И, в-четвертых, в связи с тем, что политика как феномен отнюдь не всегда основана на праве и не всегда предполагает реализацию права, даже понимаемого в чисто позитивистском духе, в курсе политической науки, читаемом на юридическом факультете, основное внимание следует уделять анализу политических систем с точки зрения их соотношения с правом. Профессор Д.И.Луковская в своем выступлении затронула проблемы преподавания курса истории политических и правовых учений.
Во-первых, история политических и правовых учений в одном учебном курсе объединяет две отрасли современного социально-гуманитарного знания: а)историю общетеоретического знания о праве (прежде всего историю философии права), с) историю политической науки (в первую очередь государствоведения).
Во-вторых, объединение в одном учебном курсе истории политической и истории правовой мысли можно признать адекватным ее реальной истории только до конца XIX - начала XX вв. В этом одна из причин того, что история политической и правовой мысли XX в. фактически остается за рамками существующего реально читаемого курса истории политических и правовых учений. Данный пробел лишь частично восполняется курсом теории государства и права, курсом политологии, а также рядом спецкурсов. Желательно новые спецкурсы разрабатывать с учетом отмеченного обстоятельства. В этом направлении должна модернизироваться и теория, т.е. для нее необходима ориентация на современное (второй половины XX в.) политико-юридическое знание.
В-третьих, история политических и правовых учений, конечно, не ограничивается, вопреки мнению В.А.Козлова, «естественным осмыслением человеком... социально-экономических условий жизни» (хотя, конечно, и они осознаются юристом и политологом). Она изучает конкретно-исторический процесс эволюции именно политико-правовой мысли, который одновременно осмысливается проблемно-теоретически. Например, теории естественного права (тех или иных мыслителей) в процессе изложения конкретно исторического материала типологизируются; выделяются типы этих теорий, а тем самым вычленяются исторически складывающиеся традиции правопонимания (в рамках естественно-правового подхода). То же можно сказать о типологии учений о формах государства, о разделении властей и т.д. Одновременно фиксируется зарождение, начиная с античности, основных направлений в истории политико-юридического знания, получивших развитие и в наши дни: например, позитивистского, социологического, психологического и т.д.
В-четвертых, история политических и правовых учений в ее проблемно-теоретическом освещении соотносится с теорией государства и права как ее (теории) саморефлексия, являясь ее собственной историей. То же можно сказать и о современной политологии в ее соотношении с историей политической и правовой мысли.
В-пятых, история государства и права, в отличие от истории политических и правовых учений, традиционно делится на два учебных курса - историю государства и права России и историю государства и права зарубежных стран. Этот принцип, действительно, как и предложил доц.А.В.Поляков, было бы полезно распространить и ни историю политических и правовых учений, выделив в качестве самостоятельного обязательного учебного курса историю политико-правовой мысли России.
Эту идею поддержал проф. А.И.Королев, отметив, что для углубленного из учения российской политико-правовой действительности в ее прошлом и настоящем было бы весьма целесообразно ввести в учебный процесс юридических вузов самостоятельный обязательный курс истории политических и правовых учений России. Чтение его лучше всего осуществлять в первый год обучения.
По мнению канд. юрид. наук, старшего преподавателя кафедры государственно-правовых дисциплин Высшей школы МВД России М.Ю.Серебряковой, курс истории политических и правовых учений целесообразно читать не ранее второго семестра.
Доцент В.А.Козлов отметил также, что разграничение сфер политологии и истории политических и правовых учении, возможно, должно идти не по линии «уступок» теоретических проблем другим курсам, а путем корректировки предметного поля политологии и истории политических и правовых учений.
Принцип «история и современность», явно или неявно положенный в основу нынешних курсов, не дает возможности в полной мере понять суть тех или иных учений, их обусловленность социально-экономическими причинами. История политических и правовых учений, подчеркнул В.А.Козлов, должна читаться не в логико-теоретическом ключе, а в культурологическом. В свою очередь, политология - это не просто история современных политических и правовых учений, а исследование практических проблем в сфере политики, государства и права. Такое органичное единство теории и практики достигалось в работах, например, Р.Арона. Тем более, что наше общество создало сейчас уникальную ситуацию для политологических исследований, а нынешние прогнозы политологов носят чаще всего какой-то астрологический характер и удивляют беспомощностью. Преподаваемый курс и должен заложить основы научного политологического видения и исследования.
Строгое разграничение предметных областей социальных наук невозможно в силу сложной природы изучаемых явлений. Однако гармонизация научных дисциплин, учитывая их учебные цели и задачи, возможна и необходима. Ни одна из учебных дисциплин не является самодостаточной, и каждая нуждается в объяснительных возможностях другой. Видимо, из этого и нужно исходить, разрабатывая соответствующие программы и учитывая авторские предпочтения.
В своем выступлении ассистент С.В.Волкова отметила, что история политических и правовых учений соотносится с теорией (теорией государства и права) в качестве науки и учебного курса прежде всего как история современного теоретического знания о государстве и праве.
В историческом движении политико-правовой мысли ставились и решались такие конкретно-исторические проблемы, которые приобретали характер «вечных», «сквозных». Они могут быть названы проблемами-традициями: на них базируется современное политико-правовое знание. Примерами могут служить идея (скорее, метафора) общественного договора, проблема взаимоотношений гражданина и государства.
Во-первых, теория договорного происхождения государства свое окончательное завершение получила в Новое время, но ее истоки уходят в Древний мир, в Древнюю Грецию. Немаловажное значение договорная теория имеет не только в возникновении унитарного государства (полиса), но и союза государств (федерации) и союзных государств (конфедерации).
В греческом мире издавна существовали две тенденции: к обособленности, замкнутости полисов, с одной стороны, и к их объединению - с другой. Существование государственных союзов (Пелопоннесского, Первого и Второго Афинского морского союзов) подтверждает, что договорная концепция «участвовала» в идейно-политическом обосновании этих объединений.
Во-вторых, еще древнегреческая политическая мысль выработала и понятие свободного гражданина, обладающего определенной совокупностью прав, которые защищены гражданской общиной (полисом), ее постановлениями - законом, но одновременно и суммой гражданских обязанностей по отношению к полису. Концепция «идеального гражданина», который одновременно был и «властвующим» и «подчиняющимся», - тоже детище античной мысли.
К гражданам, например, в Афинах относились только полноправные члены полиса, у которых отец и мать - полноправные члены общества, обладающие земельным участком и достигшие определенного возраста. Полностью дееспособным считался гражданин, которому исполнилось 30 лет. Причем женщины не могли участвовать ни в деятельности народного собрания, ни какого-либо другого органа.
Однако огромное значение для нормальной жизнедеятельности полиса имело воспитание граждан в духе преданности своему государству: господствовала идея примата государственных интересов над личными.
Доцент А.В.Ильин посвятил свое выступление проблемам преподавания всеобщей истории государства и права. По его мнению, принятое в 1930-1940-х годах первоначальное наименование курса «Всеобщая история государства и права», а не «История государства и права зарубежных стран» является оптимальным как с точки зрения стилистики русского языка, так и логически. Прежнее название отвечает реальным задачам и структуре учебной дисциплины, предмет изучения которой не охватывает даже истории большинства самых значительных государственных образований и национальных правовых систем человечества. Смена названия - это не второстепенный технический вопрос: она воспрепятствует имеющейся практике неоправданного расширения тематики и географии курса, позволит легально сосредоточить внимание на действительно узловых моментах всемирной истории государства и права и реализовать историко-культурологический подход к преподаванию этой дисциплины.
Курс всеобщей истории государства и права занимает особое место в системе высшего юридического образования и объективно имеет как глобальные, так и непосредственно прикладные задачи. Первые состоят в пополнении и систематизации тех историко-правовых знаний, которые уже имеются у универсантов, в развитии их общей культуры. Вторые заключаются в том. что всеобщая история государства и права служит базой для изучения частной историко-правовой дисциплины - истории государства и права России, а также - истории политических и правовых учений. Кроме того, всеобщая история государства и права, наряду с общей теорией государства и права и другими историко-правовыми дисциплинами, формирует тот понятийно-терминологический минимум, который необходим для успешного восприятия студентами материалов отраслевых юридических дисциплин. Эта - объективная!- роль всеобщей истории государства и права должна, наконец, найти адекватное отражение в учебных планах юридических вузов - гак. чтобы в первом семестре общая теория государства и права и всеобщая их история оставались единственными профильными юридическими курсами, предшествуя изучению всех остальных правовых дисциплин.
Говоря о структуре курса, А.В.Ильин предложил отказаться, наконец, от традиционной четырехзвенной периодизации истории государства и права, основанной на механической привязке юриспруденции к социально-экономическим формациям, и перейти к троичной схеме, соответствующей эпохам господства трех основных культурно-исторических групп правовых семей. Это позволит в первом семестре изучать периоды генезиса . и господства древнего и средневекового права (составляющие, соответственно, первую и вторую эпохи во всемирной истории права). а во втором - историю становления и развития современных государства и права (третья эпоха) без искусственного разделения в преподавании истории конкретных правовых систем на периоды нового и новейшего времени. Ведь при переходе от нового к новейшему времени в большинстве стран, изучаемых в курсе всеобщей истории государства и права, не произошло смены правовых систем, а последовала только их модернизация. И. к примеру, отличия между архаической и постклассической эпохами римского права ничуть не менее значительны, чем между правовыми системами Англии на исходе XVII в. или XX столетия - хотя первые ныне принято изучать вместе, а вторые - в разрыве друг с другом. Иными словами, необходимо последовательно сохранять единообразие страноведческого подхода к изложению учебного материала в рамках каждой из трех главных эпох во всемирной истории права. Тогда все, а не только древние и средневековые, национальные государственно-правовые системы, рассматриваемые всеобщей историей государства и права, предстанут перед студентами целостно - от их возникновения до качественного перерождения или замены.
Лекционный курс должен строиться на гармоничном сочетании обзорно-тематического и страноведческого принципов изложения учебного материала. Изучение каждой юридической эпохи целесообразно начинать с обобщенной характеристики ее важнейших черт и особенностей, возможно, сопровождаемой в качестве иллюстраций примерами из истории именно тех держав, государство и право которых впоследствии не планируется подвергать специальному страноведческому рассмотрению. Точно также необходимо завершать курс анализом основных тенденций в развитии главных правовых систем современности после Второй мировой войны.
Культурно-правовые реальности нашей страны предопределяют ориентацию базового высшего юридического образования на освоение достижений евроамериканской цивилизации, к которой Россия принадлежит несмотря на свое «евразийство. Поэтому государство и право стран Востока в основном курсе всеобщей истории должно - за редким исключением - изучаться только типологически и суммарно. Аналогично, обзорно-тематическое изложение как наиболее экономное с точки зрения затрат учебного времени следует использовать при ознакомлении студентов с каноническим и городским правом средневековья, рецепцией римского права и т. п.
Страноведческий принцип изложения желательно применять в избранных случаях, а именно при изучении государства и права Старовавилонского царства, древней Индии, античных Афин, Спарты и Рима; франков. Халифата, Византии, Речи Посполитой; Франции, Германии, Англии (с разделением для последних трех на средневековую и последующую эпохи); Соединенных Штатов Америки, Китайской Народной Республики и современной Японии. Предлагаемый каталог отчасти определяется традицией - ведь от нее невозможно, да и не нужно отказываться. Но отбор стран обусловлен и той ролью, которую им привелось сыграть во всемирной истории права, особой типичностью или, напротив, исключительностью их юриспруденции. Например, Франция дала миру классические образцы феодального государства и права, а затем продемонстрировала наиболее радикальные формы разрыва со средневековьем: в свою очередь, право Англии и США представляет англосаксонскую правовую семью и т.д. Соответственно подобраны и страны-«исключения»: Византия с ее своеобразнейшей интерпретацией феодального строя или, к примеру, Речь Посполитая - великая славянская держава средневековой Европы - с ее поразительными государственно-правовыми институтами избирательной монархии и консенсуального законодательства (liberum veto).
Не нужно смущаться, что культурологический подход к преподаванию истории права заставит пожертвовать многими привычными странами и сюжетами: их место - в специальных курсах, число которых, конечно же, будет увеличиваться по мере улучшения положения высшей школы. Само собой, и индивидуальная подготовка студентов, осуществляемая через руководство их творческими работами (курсовыми, дипломными, докладами в научном обществе), позволяет не замыкаться в очерченном круге тем.
Содержательная модернизация курса всеобщей истории государства и права требует, среди прочего, работы по следующим направлениям.
Во-первых, необходимо избавить курс всеобщей истории от тематики, навязанной прежними идеологическими или узкополитическими факторами и соображениями. Так, нет нужды специально изучать юридический генезис в гомеровской Греции или право славянских государств, или Парижскую Коммуну 1871 г. Ведь эти и подобные им темы представляют явный реликт советской эпохи и не обладают какой-то принципиальной новизной или значимостью в системе академического курса всеобщей истории государства и права.
Во-вторых, лекционный курс должен шире характеризовать не только законодательство, но и правоприменение, а также правовую культуру и особенности правосознания эпохи.
В-третьих, в курсе всеобщей истории государства и права желательно избегать тем, подробно рассматриваемых другими дисциплинами: римским частным правом, государственным правом зарубежных стран, международным правом и смежными дисциплинами.
В-четвертых, реализуя общеобразовательные задачи, всеобщая история государства и права, наоборот, должна шире рассматривать важные юридические институты, скупо освещаемые или игнорируемые в отраслевых правоведческих курсах (например, основные системы престолонаследия, регентство и прочие).
В-пятых, содержание семинарских (практических) занятий по всеобщей истории государства и права следует откорректировать таким образом, чтобы они оказались максимально посвящены детальному знакомству студентов с конкретными памятниками права, причем не рассматриваемыми подробно в лекционном изложении. Методически верным представляется целенаправленный переход от изучения в первом семестре фрагментов памятников к работе с неадаптированными текстами документов во втором семестре. Для повышения заинтересованности и познавательной активности студентов на семинарских (практических) занятиях каждый пункт плана такого занятия должен затем присутствовать в качестве отдельного вопроса в экзаменационных билетах. В тех же целях требуется свести к минимуму дублирование в тематике лекций и семинарских занятий.
Развивая дискуссию, ряд соображений по совершенствованию преподавания всеобщей истории государства и права высказал проф. К.Е.Ливанцев. Он согласился с необходимостью восстановить прежнее название курса истории государства и права зарубежных стран и подчеркнул, что данный курс, действительно, способствует выработке у студентов юридического мышления и успешному усвоению материала отраслевых дисциплин. Не возражая в целом против предложений А.В.Ильина по вопросам периодизации и структуры курса, проф.К.Е.Ливанцев, однако, выступил за сохранение имеющегося подразделения истории права на периоды нового и новейшего времени. Дело в том, заметил он, что в период государственно-монополистического капитализма наблюдается новая направленность в законотворчестве и происходят существенные изменения в государственном механизме.
Следует также сохранить страноведческий подход в изучении всеобщей истории государства и права: типологическая и суммарная подача материала даже при изучении истории государства и права стран Древнего Востока вызывает у студентов трудности; ведь мы имеем дело со студентами первого курса. При этом некоторые темы курса всегда давались в порядке обзорно-тематического изложения учебного материала: «Роль церкви и канонического права в эпоху средневековья», «Города и городское право в эпоху средневековья», «Рецепция римского права».
К.Е.Ливанцев не согласился с предложениями по «содержательной модернизации курса» всеобщей истории государства и права, высказанными А.В.Ильиным Так, в краткой справке о гомеровской Греции следует сделать сообщение об источниках наших знаний по истории Эллады; характеристика права славянских государств нами никогда не давалась, но краткую историю образования и развития государства и права Болгарии, Чехии, Сербии и Польши следует сохранить в лекционном курсе. Что же касается Парижской Коммуны, то ее не выкинешь из истории Франции; однако в изучении данной темы, естественно, напрашиваются новые оценки и выводы. Вообще не ясно, что следует понимать под «юридической эпохой», как в лекционном курсе характеризовать правоприменение, правовую культуру и особенности правосознания масс? В изучении правовых памятников необходимо соблюдать последовательность: источники права, гражданское, уголовное, процессуальное право; своя специфика имеется и в анализе государственного, конституционного права.
Характеризуя тематику семинарских занятий, проф.К.Е.Ливанцев отметил, что она связана с основными памятниками права, анализ которых следует производить в лекциях. Дублирования здесь никакого нет, так как между лекциями и практическими занятиями стоят разные задачи.
Нельзя отказываться от привычного в учебном процессе, подчеркнул К.Е.Ливанцев, от того, что подтверждено и оправдано положительной многолетней практикой. «Мне пришлось, - сказал он, - рецензировать почти все учебники по всеобщей истории государства и права. В свое время проф. З.М.Черниловский положил начало отходу от страноведческого принципа в изучении истории права. Студенты к этому отнеслись отрицательно, так как не усваивали должным образом правовые институты. Я обращал на это внимание проф. Черниловского: в ответ он говорил, что это вызвано ограничением объема учебников, которые не должны превышать 35 печ. листов».
Свое мнение по обсуждаемым вопросам высказала канд. юрид. наук. ст. преп. Т.А.Алексеева. Она отметила, что в нынешних условиях, когда обострился интерес к юриспруденции, создаются благоприятные предпосылки к тому, чтобы историко-правовые и историко-государственные дисциплины стали необходимой ступенью к получению специальных юридических знаний. Актуальность и практическая значимость - вот те требования, которым они должны отвечать. Для этого необходимо возвратиться к дореволюционной университетской традиции преподавания курса истории права зарубежных стран, дополняя (или сопровождая) его чтением лекционного - может быть, специального - курса по истории государственных институтов и учреждений.
Основной задачей преподавания истории права должна стать подготовка студентов к изучению современного отечественного права. Формирование профессионального правосознания, воспитание вдумчивого отношения к применению права также являются задачами этой дисциплины. Предметом ее должна стать история возникновения и развития источников права и правовых институтов, преподносимая на конкретном историческом фоне с обязательным акцентом на культурные, идейные и иные их истоки.
В курсе следует обращать внимание, конечно, на право тех стран, которые оставили наиболее значимый след в истории. Однако, наблюдая преемственность в праве различных эпох, выделяя моменты, воспринятые (а в ряде случаев импортированные или экспортированные) одними народами у других, мы выявляем общее и особенное и можем существенно расширить круг сведений и представлений о правовом развитии многих стран. Сейчас представляется неоправданным чрезвычайное сосредоточение на изучении законодательства европейских стран, особенно Франции и Германии. Право Англии, стран Америки (Северной и Латинской), Азии, мусульманское и церковное право должны найти определенное место в курсе истории права.
В программах всех отраслевых дисциплин есть раздел, посвященный характеристике современного права зарубежных стран, который, как правило, не раскрывается в их лекционных курсах. Это свободная «ниша» для нашего курса, значительная часть которого и посвящена истории современного права. История государственного (конституционного) права должна преподаваться наравне с историей гражданского, уголовного и процессуального права.
Наиболее плодотворны семинары и практические занятия, назначение которых - работа с текстами законов, их анализ с применением методов правового исследования, изучаемых в курсе теории государства и права. Здесь студенты могут непосредственно ознакомиться с особенностями юридической техники и получить первые навыки по применению правовых норм. Кроме того, целесообразно выносить на семинарские занятия вопросы, которые подробно не рассматриваются на лекциях.
В курсе истории права студенты впервые сталкиваются со многими юридическими понятиями и терминами (преступление и наказание, вопросы общей части уголовного права, завещание и так далее) - терминами, которые нуждаются в специальных объяснениях. Поэтому было бы полезно реализовать идею, уже поддержанную на факультете, о включении в программу первого курса дисциплины, которая решила бы эту задачу и предшествовала изучению истории права или проходила параллельно ему.
М.Ю.Серебрякова полностью поддержала предложения А.В.Ильина относительно изменения названия учебного курса. По ее мнению, не нужно чрезмерно детализировать изложение истории государства и права, обрушивая на головы студентов потоки излишней информации, в том числе по тем странам или конкретным историческим явлениям, которые не оказали заметного влияния на всемирно-исторический процесс. Например, вряд ли разумно посвящать отдельную лекцию Парижской Коммуне 1871 г., ввиду очевидной несоразмерности масштаба этого события, охватывающего 72 дня, другим, изучаемым в курсе, темам.
Вместе с тем предложенный в ходе обсуждения перечень государств не следует рассматривать как жесткий и неизменный. Преподаватель должен иметь возможность излагать какие-то страноведческие сюжеты по своему усмотрению, исходя из собственных научных интересов или, например, в качестве иллюстраций. Это особенно важно для тематики лекций, освещающих развитие государства и права в период после Второй мировой войны. Так, в связи с большим количеством студентов из Израиля, обучающихся на юридическом факультете, было бы уместно включить в тематическое планирование курса тему «Государство Израиль: пути решения межнациональных конфликтов».
В планировании семинарских занятий необходимо предусмотреть несколько тем, посвященных сравнительному анализу государства и права определенных групп стран, в том числе и тех, которые не рассматриваются в лекционном курсе. Таких групп может быть названо несколько: это, во-первых, Вавилония, Индия и Китай - в рамках изучения государства и права Древнего Востока; во-вторых, Испания, Италия и Голландия: в-третьих. Болгария, Польша и Чехия; в-четвертых, средневековые Китай, Япония и Корея - для изучения особенностей развития феодальных отношений в отдельных регионах Европы и Азии и т.д. Естественно, для проведения подобных занятий требуется заранее подготовить студентов-докладчиков, чьи сообщения послужат основой для обсуждения. Несомненно, подготовка таких занятий отличается повышенной трудоемкостью и сложностью, однако они незаменимы для выявления общих закономерностей и особенностей в развитии государства и права различных стран. Лучшие доклады преподаватели могут отбирать для последующего проведения студенческой научной конференции. На тех же принципах можно было бы организовать семинарское занятие по теме «Закономерности и особенности развития государства и права стран Восточной Европы в послевоенный период», сделав акцент на путях выхода их из кризисной ситуации. Не только на лекциях, но и на семинарских занятиях желательно обстоятельное изучение тем «Средневековый город и городское право», «Католическая церковь и каноническое право». Однако одни семинарские занятия не способны, как показывает опыт, сформировать у студентов практические навыки грамотного оформления юридических решений. В этих целях нужно ввести в учебный план, помимо имеющихся курсовых, две письменные контрольные работы, включающие решение теоретических проблем и юридических казусов.
В заключение М.Ю.Серебрякова остановилась на проблеме более широкого использования студентами по курсу всеобщей истории государства и права зарубежной литературы, и в частности об институте президентства, о Верховном суде США и др. Продолжая дискуссию по актуальным проблемам преподавания всеобщей истории государства и права, ассистент С.В.Волкова, в частности, предложила подготовить новый сборник документов для семинарских занятий по истории государства и права зарубежных стран, который был бы непосредственно ориентирован на учебно-тематический план юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета. Имеющийся сборник документов, подготовленный К.Е.Ливанцевым выпущен почти 20 лет назад и стал библиографической редкостью.
Опыт преподавания свидетельствует, что в подобных сборниках (хрестоматиях) необходимо помещать максимально полный текст изучаемых документов, в отличие от прежних хрестоматий. Только это делает работу студентов в должной мере осмысленной и плодотворной. В тех же целях нужно восстановить прежний объем учебного времени, отводимого на семинарские занятия: прошедший академический год показал, что сокращение количества практических занятий на четверть (с 20 до 15) негативно сказалось на качестве знаний универсантов. В идеале также было бы желательно ввести семинарские занятия по всеобщей истории государства и права на всех отделениях юридического факультета, а не только на дневном, как сейчас.
Не соглашаясь с А.В.Ильиным в том, что не нужно специально изучать юридический генезис в гомеровской Греции и право славянских государств, С.В.Волкова подчеркнула следующее: ведь именно в Древней Греции, в античных государствах берет свое начало правовая система Запада, где господствовала частная собственность и гражданин государства был активным участником общественной (государственной) жизни. Без изучения гомеровской Греции, реформ Тезея, становления полисной системы сложно объяснить как реформы Солона и Клисфена, так и реформы Эфиальта и Перикла, с именем которого связывается расцвет афинской демократии.
Что же касается права славянских государств, то ни в каком другом курсе, кроме курса всеобщей истории государства и права (можно согласиться с таким его наименованием), об этом не говорится, а студентам необходимо знакомство с этим интересным материалом для правильного (объективного) понимания истории. К сожалению, вышедшие в последнее время учебные пособия по всеобщей истории государства и права под ред. К.И.Батыра (М., 1993) и под ред. К.Г.Федорова и Э.В.Лисневского (Ростов-н/Д., 1994) не содержат даже упоминания о славянском праве. В планах семинарских (практических) занятий было бы желательно предусмотреть изучение основных источников славянского права: Закона судного людям - памятника средневековой Болгарии, Законника Стафана Душана - источника права сербского феодального общества и т.д.
Выступление проф. А.И.Королева было посвящено преподаванию истории российского государства и права в вузах. Сохраняя традицию чтения лекционного курса истории государства и права России, заметил он, не следует умалять значение объективной оценки событий XX в., в том числе и после Октября 1917 г. Прошлое не только было, но и навсегда останется страницей жизни нашего общества. А.И.Королев подробнее остановился на проблемах периодизации курса: сохраняя в основном периодизацию истории отечественного государства и права до февраля 1917 г., несомненно, следует пересмотреть ее для последующих лет. Прежняя периодизация явно не соответствует сегодняшним представлениям о процессе становления и развития советской государственности в России и завершении ее исторического пути. В частности, не надо дробить на отдельные периоды Октябрьский переворот и гражданскую войну в России: следует вести речь об особенностях провозглашения и утверждения советской власти на территории бывшей Российской империи. Нет необходимости также выделять в отдельные периоды индустриализацию и коллективизацию - целесообразнее было бы говорить о советской государственности в условиях утверждения нэпа и отказа от его принципов. Как единый период развития советской государственности нужно рассматривать годы Великой Отечественной войны и восстановления народного хозяйства, включая хрущевскую «оттепель». Особое внимание следует уделить возникновению кризисной ситуации в СССР и причинам его распада.
Продолжая обсуждение, ассистент О.М. Карамышев отметил, что с упразднением жестких идеологических рамок, установленных в советскую эпоху официальной доктриной для общественных наук в целом и для преподавания курса истории государства и права в частности, возникла настоятельная необходимость в пересмотре содержания последнего. Причем это относится не только к послереволюционному, но и - что очень важно - к дореволюционному периоду. Следует не просто провозгласить, но действительно отказаться от классового подхода в изучении истории отечественного государства и права. Так, представляется некорректным говорить (по крайней мере, вплоть до преобразований императора Александра II) о наличии классового общества в России, где социальная структура базировалась исключительно на сословной основе. Вот почему в курсе истории государства и права России необходимо последовательно освещать эволюцию статуса важнейших сословий и сословных групп, используя при этом единообразные схемы. Например, привилегии высших сословий России следует рассматривать в их развитии по трем главнейшим разновидностям: административные, сеньориальные и личные. Это позволит более объективно рассматривать роль высших сословий России, которые, на протяжении нескольких столетий, выполняя функции аппарата управления, оказывали непосредственное, глубокое и во многом позитивное влияние на развитие отечественной государственности и права. При этом нельзя забывать, что привилегии дворянского, духовного, мещанского или любого другого сословия представляют закономерный, хотя и специфичный, способ правового регулирования социальных отношений в средневековом обществе. На протяжении нескольких веков они служили юридическим обеспечением социального прогресса.
Пора бы также давно преодолеть ложные стереотипы и штампы, отмеченные учеными еще в прошлом столетии, но повторяющиеся в основной массе учебных пособий и до сих пор, как-то: некорректное ретроспективное распространение понятия дворянства на служилое сословие России XVI-XVII вв.; отождествление бояр удельного периода с чиновным боярством XV - нач.XVIII столетия и выделение последних в особую социальную группу, якобы антагонистически настроенную по отношению к так называемому дворянству XVI-XVII вв., и т.п.
Особо остановившись на характеристике крепостного права, О.М.Карамышев предложил специально подчеркивать в курсе истории государства и права России дуалистическую природу этого юридического института, в основе которого, с одной стороны, лежит феодальная собственность на землю, а с другой - две формы внеэкономической зависимости эксплуатируемой части населения: поземельная и личная. Таким образом, студентам впоследствии будет легче осознать, что отмена крепостного права оказала огромное влияние на судьбы не только крестьянства, но и дворянства, которое в результате потеряло свою вторую по значению привилегию - право владеть крепостными (самое важное юридическое преимущество - монопольное право на участие в государственном управлении - дворянство утратило в ходе последующих реформ второй пол.XIX - нач.XX столетий: судебной, военной, местного самоуправления и в особенности в процессе перехода к конституционной форме правления в 1905-1907 гг.).
Далее, при преподавании курса целесообразно шире использовать сравнительно-правовой метод, что позволит подчеркнуть своеобразие и самобытность многих российских государственно-правовых институтов, норм и явлений. Например, необходимо обратить большее внимание на особенности формирования и дальнейшего развития высшего сословия России, которое вплоть до реформ Петра III и Екатерины II значительно отличалось от современных ему европейских аналогов.
Кроме того, надо прекратить порочную практику «заталкивания» явлений российской истории в прокрустово ложе западноевропейских схем общественного развития. При изложении курса отечественной истории государства и права традиционно недооценивается влияние, причем далеко не всегда отрицательное, оказанное на развитие России и ее политико-правовых институтов восточными государствами, в том числе Золотой Ордой. Русский феодализм XV-XVII вв. реально представлял собой нечто среднее между европейским и восточным, так как базировался не столько на условном иерархическом землевладении, сколько на иерархии властеотношений.
В интересах научной объективности следовало бы также отказаться от чувства ложного патриотизма в изложении отечественной истории. Стоит ли скрывать, что военно-племенные союзы древних славян, послужившие в дальнейшем основой для создания Древнерусского государства, образовывались не столько с целью защиты, сколько для нападения на соседей; преуменьшать норманнское влияние на создание отечественной государственности; замалчивать тог факт, что только благодаря относительной стабильности, созданной хазарским каганатом, стало возможным возникновение Киевской Руси, уничтожившей впоследствии каганат; забывать, что политика великих князей московских, приведшая в итоге к образованию единого Русского государства, далеко не всегда носила патриотический характер; что создание единого Русского государства стало возможным лишь в результате распада Золотой Орды и т.д. Завершая свое выступление. О.М.Карамышев предложил пересмотреть тематическое планирование курса таким образом, чтобы увеличить время, выделяемое на изучение отечественного государства и права в период Империи.
Доцент А.Б. Ильин поддержал мнение О.М.Карамышева о назревшем пересмотре хронологических пропорций между основными разделами курса истории государства и права России и предложил установить такое их примерное соотношение: выделять по одной трети учебного времени как лекционных, так и семинарских занятий на изучение каждого из главных культурно-правовых периодов в истории России -доимперского. имперского и советского. Ведь темы, посвященные отечественной истории государства и права последних двух веков, должны изучаться с особенной тщательностью, поскольку они определяют современные реалии российской юриспруденции.
Так, целесообразно расширить и углубить изучение Основных государственных законов 1906 г. в лекциях и на практических занятиях. Не только с точки зрения научности преподавания, но и в сугубо воспитательных целях необходимо довести до сознания студентов тот оспаривавшийся левыми и правыми радикалами факт, что история российского конституционализма началась не в 1917-1918 гг., а десятилетием раньше, что первый опыт нашего конституционализма - вовсе не республиканский, а крайне монархический. Основные государственные законы 1906 г. заслуживают, между прочим, специального рассмотрения и потому, что служат единственным отечественным источником действующей Конституции Российской Федерации: так как нигде больше в общероссийском конституционном законодательстве не встречается институт главы государства, не акцентируется столь мощными юридическими средствами его политическая роль, нигде больше не встречается такого четкого разделения различно формируемых законодательных палат и принижения представительной власти перед административной. Таким образом, объективное - без ярлыков и штампов - изучение первой общероссийской конституции (Основные государственные законы 1906 г.) подготовит почву для правильного восприятия норм современного отечественного государственного права. Кроме того, тщательная характеристика Основных законов 1906 г. поможет закрепить через межкурсовые связи со всеобщей историей государства и права и обогатить понятие дуалистической монархии как наиболее примитивной формы конституционного строя, отличающегося монополией монарха на осуществление исполнительной власти при разделении власти законодательной между ним и общенациональным представительным органом.
Понятные трудности освещения проблем советского государства и права следует решать традиционным для нашей до- и послереволюционной высшей школы путем, а именно: сосредоточиться на фактологии, на истории законодательства. Впрочем, и общие оценки уместны там, где они очевидны и партийно нейтральны.
Главной новеллой в преподавании советских разделов курса должен стать показ реального дуализма советской правовой системы, четко проявлявшийся в наличии двух групп юридических норм: собственно советских и партийных. Давно пора показывать публично-правовую природу актов РКП(б)-ВКП(б)-КПСС и роль партийных комитетов как стержня государственного механизма Союза ССР. Поэтому структуру Коммунистической партии юристам следует изучать с неменьшей тщательностью, чем устройство «фасада» государственного аппарата - системы совдепов и исполкомов. Аналогично и уставы правившей «партии» в этом отношении вполне достойны включения в учебный курс наряду с официальными Основными законами.
Подводя итоги дискуссии, проф. Д.И.Луковская отметила, что многими выступавшими были высказаны и обоснованы такие суждения, например, о реформировании тематики, периодизации соответствующих курсов, которые имеют выходящее за рамки того или иного курса общеметодологическое и учебно-методическое значение. Уже поэтому дискуссия в целом представляется полезной для решения рада актуальных практических задач преподавания кафедральных курсов. Однако главная цель дискуссии состояла в обмене мнениями по поводу прежде всего их координации.
Вместе с тем большинство выступавших все же ограничивались вопросами преподавания «собственных» дисциплин, нередко вне связи с другими курсами. Куда более плодотворным с точки зрения согласования «взаимных» позиций могло бы оказаться обсуждение проблем преподавания теории права, а также политологии, с одной стороны, и дисциплин историко-правового профиля - с другой. Так что продолжение дискуссии желательно в первую очередь в этом направлении. Здесь больше всего наболевших вопросов, которые, как представляется, нуждается в обсуждении с участием преподавателей других юридических вузов.
С.В. Волкова, ассистент, Санкт-Петербургского государственного университета;
А.В.Ильин, кандидат юридических наук, доцент Санкт-Петербургского государственного университета



ОГЛАВЛЕНИЕ