<< Предыдущая

стр. 4
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

3) Право на воспроизведение 1
Никто не вправе без согласия исполнителя записать его исполнение или воспроизводить запись его исполнения для публичного использования.
4) Право на распространение
Никто без согласия исполнителя не вправе передать его исполнение в эфир за пределы той аудитории, перед которой он выступает.
5) Право на неприкосновенность произведения
Исполнитель вправе запретить использование записи, наносящей вред его артистическому имени.
6) Право на авторское вознаграждение
Использование произведения исполнительского творчества обязывает в каждом случае к уплате вознаграждения в соответствии с установленным порядком.
Из всего сказанного о произведении исполнительского искусства следует, на наш взгляд, что права исполнителей необходимо конструировать не в виде института «смежных прав», лишенного юридической базы, а в виде разновидности института авторского права—права на зависимое произведение.
1 Ф. И. Шаляпин, т. 1, стр. 249.

Раздел IV Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик следовало бы дополнить нормой «О правах артистов-исполнителей», закрепляющей личные и имущественные права дирижеров, солистов (певцов, музыкантов, танцовщиков и других артистов-исполнителей), режиссеров, актеров, балетмейстеров.
8. Существенная новизна научных произведений
Статья 475 ГК охраняет два вида научных произведений—устные и письменные. Свои научные идеи ученый может изложить в лекции, докладе или в виде литературного труда. Но в каком бы виде он ни изложил свои мысли, по общему мнению цивилистов, во. всех случаях объектом авторского права считается единство содержания и формы произведения, причем под содержанием понимают излагаемые ученым мысли, под формой —устное или письменное изложение этих мыслей.
В последнее время этот взгляд на научное произведение был подчеркнут Е. А. Кожиной. «Авторское право защищает органическое сочетание формы и содержания произведения...» Далее Е. А. Кожина цитирует Б. С. Мартынова: «Авторское право не знает какого-то особого права на идею, на мысль данного произведения»1.
Впервые этот взгляд на научное произведение был поколеблен Б.С.Антимоновым и Е. А. Флейшиц. По поводу открытия они утверждали, что в письменном научном произведении «есть предпосылки для возникновения двух субъективных гражданских прав автора: авторского права на «письменное» научное произведение, в котором изложено открытие, автора, 1 и его права на научное открытие»2.
Следуя взглядам Б. С. Антимонова и Е. А. Флейшиц, понятие «научное произведение» необходимо конструировать как двойственный объект права. С одной сторо-
4 Е.А. Кожина, Правовая охрана научных открытий («Вопросы изобретательства» 1968 г. № :1, стр. 14). Ту же мысль высказывают Е. Вакман и И. Грингольц («Авторские права художников», стр. 9).
2 Б. С. А н т и м о н о в, Е. А. Ф л е1й ш и ц. Авторское право, стр. 99.
85

ны, это письменное научное произведение, т.е. литературный труд научного содержания. С другой—это научное достижение ученого, составляющее содержание литературного труда.
«Однако,—продолжают авторы, писавшие свою книгу до того как открытие было признано в законе особым объектом гражданского права, — особое субъективное право на научное открытие до сего времени законодательством не признано... Автор открытия является только носителем авторского права на научное произведение, в котором представлено и обосновано его открытие»1.
Таким образом, с точки зрения Б. С. Антимонова и Е. А. Флейшиц, содержание письменного научного труда (открытие), считавшееся ранее неотделимым от его формы, может иметь самостоятельное бытиё и в силу законов диалектики должно в свою очередь состоять из формы и содержания (о них будет сказано далее).
Гипотеза Б. С. Антимонова и Е. А. Флейшиц подтвердилась. То, что считалось когда-то элементом письменного научного произведения, неотделимой частью его структуры (открытие), отпочковалось от него в качестве особого объекта гражданского права.
Не может ли случиться то же самое и с некоторыми другими элементами письменного (или устного) научного произведения? Для ответа на этот вопрос необходимо глубже исследовать структуру произведения науки.
Структурный анализ произведения науки с позиций авторского права был предпринят в нашей юридической литературе А. М. Гарибяном. Целью его исследования было выяснение тех элементов научного произведения которые имеют правовое значение и могут обусловить возникновение объекта авторского права.
Опираясь на достижения логики научного исследования и учитывая экспертную практику и практику научных учреждений, А. М. Гарибян выделил несколько структурных элементов научного произведения, в которых раскрываются критерии научного творчества. К этим элементам относятся:
а) постановка научной проблемы, которая «порой требует не меньше творческой проницательности, чем ее решение»;
1 Б. С. Антимонов, Е. А. Флейшиц, Авторское право, стр. 99. .

б) научный метод, понимаемый как совокупность способов достижения научного результата;
в) систематизация научных результатов, представляющая собой акт научного творчества и позволяющая вскрыть соотношения, связывающие разрозненные научные результаты;
г) научные факты, добытые путем наблюдения или эксперимента и введенные в систему знаний;
д) гипотеза и теория, как завершающие этап научного исследования;
е) язык науки в виде определенной знаковой системы, создание которой сопряжено с решением новой познавательной задачи, характеризующей объект авторского права.
Из приведенного текста А. М. Гарибяна видно, что выделенные им элементы научного произведения рассматриваются в качестве компонентов целостного объекта авторского права в традиционном значении данного понятия. Иначе говоря, это—структурные элементы объекта,, квалифицируемого в ГК как устное или письменное научное произведение (ст. 475 ГК). Указанные элементы самостоятельного правового существования не имеют. Они являются носителями новизны научного произведения, в них раскрывается творческий характер письменного (или устного) научного труда. Этим, по-видимому, ограничивается их правовое значение.
Но ведь точно так же. смотрели когда-то и на открытие, и тем не менее оно со временем было признано особым объектом гражданского права. Быть может, в письменном (или устном) научном произведении, в котором ученый излагает новую интерпретацию квантовой теории или систематизацию научных фактов и т.п., «есть предпосылки для возникновения двух субъективных гражданских прав автора» — авторского права на письменное научное произведение, в котором изложен новый результат научного мышления, и гражданского права на этот результат?
При таком взгляде на научное произведение оказывается, что принятое в науке авторского права членение научного произведения на форму и содержание недоста-
1 А. М. Гарибян, Авторское право на произведения науки в СССР, канд. диссертация, М., 1966, стр. 52.
87

точно. Точнее говоря, в рамках авторского права оно достаточно, но при таком делении не все результаты творчества охватываются авторским правом.
Исходя из этих соображений, Е. Л. Белиловский пришел к новому, правильному, на наш взгляд, решению: охраняться должно не только произведение науки в качестве научно-литературного труда, но и сам научный результат, если он обладает «необходимыми качествами для того, чтобы войти в систему знаний, удержаться в ней и приобрести в силу этого способность быть использованным обществом»1.
В самом деле, произведение науки решает определенные научные задачи. Оно расширяет наши научные знания непосредственно — путем открытия новых истин или посредственно—путем создания таких результатов научного мышления, которые являются орудиями или, по выражению П. В. Копнина, «оснасткой, инструментарием современного научно-теоретического мышления»2, позволяющим делать новые открытия.
Говоря об оснастке, инструментарии научно-теоретического мышления, П. В. Котонин имеет в виду, как нетрудно понять, не физическую лабораторию с ее вещественным оборудованием—приборами и пр., а лабораторию духовную. Оснасткой и инструментарием такой духовной лаборатории являются конструкции идеальные, логические: систематизация, интерпретация, теория, гипотеза и др.
Главное направление науки, ее главная задача—открытие закономерностей материального мира, и прав О. С. Иоффе, относя обнаружение явлений и свойств материального мира «к числу научных открытий лишь постольку, поскольку это связано с установлением объективных закономерностей материального мира»3.
Однако задачей науки является не только решение капитальных научных задач, но также и творческое ре-
1 Е. Л. Белиловский, Проблемы гражданско-правового регулирования отношений, возникающих в связи с созданием научных результатов, автореферат канд. диссертации, М., 1971, стр. 5.
2 П. В. Копни н, О направлениях в разработке логики науки (сборник «Логика и методология науки», изд-во 1«Наука», М., 1967, стр. 15).
3 О. С. Иоффе, Советское гражданское право, т: III, стр. 156.
88

шение промежуточных, служебных задач, составляющих цепь переходов к конечной научной задаче. Творчество ученого состоит как в решении «конечных», так и в решений этих промежуточных задач. Поэтому новая постановка уже известной научной проблемы или новая гипотеза, интерпретация, имеющие эвристическое значение, новая теория и т. и. должны рассматриваться как самостоятельные результаты научного мышления.
Рассмотрению этих научных результатов и посвящена III глава.
9. Юридическая квалификаций авторских произведений .
В науке авторского права следует делать различие между двумя понятиями: понятием достоинства произведения и понятием правообъектности произведения.
Под достоинством произведения мы понимаем уровень его эстетических или идеологических качеств. Когда говорят о достоинстве произведения, то при этом имеют дело с произведением, охраняемым авторским правом, т. е. с объектом авторского права. Каковы бы ни были его достоинства, такое произведение остается объектом правовой охраны (ст. 475 ГК). Вопрос о достоинстве произведения сводится к оценке, хорошее оно или плохое, но и самое плохое произведение науки, литературы или искусства остается объектом авторского права.
Вопрос о правообъектности произведения—это вопрос о том, обладает ли оно признаками объекта авторского права.
Оспаривая правообъектность произведения, мы оспариваем не его достоинства, а его охраноспособность, утверждая этим, что произведение не подпадает под понятие объекта авторского права.
Проблема правообъектности литературного (литературно-научного) произведения возникает в двух случаях: когда техническая работа маскируется под объект авторского права или же когда в подлинном объекте
1 О промежуточных научных результатах см. Е. Л. Б е.л и л о в с к и и, цит. автореферат, стр. 8. -

авторского права творческая сущность замаскирована. Приведем два примера из практики Ленинградского межобластного отделения. Всесоюзного управления по охране авторских прав.
Перед экспертом, членам Союза советских писателей, был поставлен на заключение вопрос: является ли объектом авторского права сценарий цирковой кавалькады и циркового представления? Анализируя сценарий, "эксперт исходил из того, что его правообъектность должна быть обусловлена самостоятельной (т.е. творческой) системой художественных образов и четким сюжетом. Ни сюжета, ни какого-либо иного элемента драматургического творчества в «сценарии» не оказалось. В «сценарии» указывается на то, что появившиеся на арене цирка клоуны ведут между собой диалог на определенную тему, например обижаются, почему их не представили публике. Текста диалога в сценарии нет. Нет и текста шуток, острот, который мог бы быть расценен как вид литературного творчества. Есть лишь режиссерская работа, но творчества, охраняемого авторским правом, нет.
Эксперт пришел к заключению, что «сценарий» цирковой кавалькады и циркового представления не является объектом авторского права.
В этом примере техническая работа, представляющая собой план номеров цирковой программы, носит маску сценария. Она выполнена добросовестно, но ее название «сценарий» и технические элементы, свойственные любому подлинному сценарию, объективно маскируют результат- технического пруда, придавая ему, вид объекта авторского права. Составитель такой программы номеров добросовестно считает себя автором сценария.
Второй пример, когда подлинный объект авторского права маскирует свою сущность под видом технической работы. Речь идет о ведомственной инструкции с чертами научно-популярного труда 1.
Инструкция была написана в виде справочника по борьбе с вредителями зерна и продуктов его переработки. Составил ее по предложению администрации специалист, работавший в государственной хлебной инспекции. Эта инструкция была издана в виде брошюры, и
1 См. «Авторское право- на литературные произведения», сборник официальных материалов, стр. 26—27.
90

составитель ее потребовал признания авторских прав. Заключением экспертизы было установлено, что инструкция представляет собой научно-популярный труд.
Иногда такая инструкция публикуется не в качестве нормативного акта служебного пользования, а для сведения широкого круга лиц. Здесь маскировка подлинного объекта авторского права, происходит отчасти за счет названия «ведомственная инструкция», отчасти потому, что его творческая сущность вуалируется техническим назначением произведения.
Если эксперту предоставить право решать авторский спор с помощью предлагаемого критерия «правообъектности» произведения, то не окажутся ли некоторые подлинные произведения литературы или искусства без охраны со стороны закона?
Действительно, такая опасность не надумана. Вопрос этот требует всестороннего исследования.
На путь проверки правообъектности произведения, когда его юридическая квалификация вызывает сомнения, уже давно встала наша судебная практика. В упоминавшейся книге Е.Вакмана и И.Грингольца 1 приводится судебный спор, по которому Верховный Суд РСФСР отказал в признании люстр, изготовленных .по эскизам художника, объектом авторского права, поскольку искусствоведческая экспертиза квалифицировала спорные люстры не как самостоятельные художественные произведения, а лишь как электрический набор известных форм и деталей. Практически в этом судебном споре решался вопрос о существенной новизне произведения, о наличии, юридического факта творчества, без которого объект авторского права невозможен 2.
В этом и заключается юридическая проблема квалификации произведения. И здесь надо делать различия между достоинствами произведения и его правообъектностью. В тех случаях, когда творческий характер произведения не вызывает сомнения, можно говорить о наличии объекта, охраняемого авторским правом. Его художественные, литературные или научные достоинства могут быть большими или меньшими, однако их
1 См. Е. Вакман, И. Грингольц, Арторские права художников, стр. 11—12.
2 См. там же,
91

«удельный вес» не оказывает влияния на правовую квалификацию объекта (на его правообъектность), так как закон охраняет произведения творчества «независимо от достоинства произведения» (ст. 475 ГК).
Но возможен и другой случай, когда сомнению подвергается само наличие творческого произведения. Здесь идет речь не о достоинствах творческого произведения — вопрос ставится о наличии или отсутствии самого объекта авторского права.
Когда в «стихах» нет элемента творчества, это уже не стихи, и требовать их охраны по дравиду: «достоинства не обсуждаются»—неправомерно. Достоинства не обсуждаются в стихах, но для этого нужны стихи. Вот почему только в результате литературоведческой экспертизы возможно судебное решение правового вопроса, имеется ли налицо объект авторского права.
Для исследования проблемы юридической квалификации произведений значительную помощь должна оказать экспертная практика Всесоюзного управления по охране авторских прав (ВУОАП) Союза писателей СССР.
Приведем пример литературной экспертизы. Перед нами—«сценарий» мимической оценки. Вопрос ставится о наличии в нем признаков литературного произведения, подлежащего охране нормами авторского права, отчего зависит решение вопроса: вправе ли автор претендовать на авторский гонорар по установленным для этого жанра произведений ставкам? Сценарий называется «Человек и машина». При анализе «сценария» оказывается, что в нем нет сценарных положений и вся работа, названная сценарием, сводится к записи неразработанной мысли, которая может быть использована в любом жанре произведений.
А вот запись оценки «Дуэль по-французски». В ней, по мнению эксперта, «нет оригинального драматургического решения, развития сюжета и характеров, ни единого из элементов творчества, которые бы позволили говорить об авторском праве...».
В третьем заключении эксперта мы читаем: «В сценарии комедийной жонглерской сценки «Веселые повара»... действуют два повара—персонажи, традиционные для произведений этого жанра.
Трюки, исполняемые артистами—жонглирование ножами, тарелками, бутылками,—не новы.
92

Так же не являются изобретением автора комические разрядки, используемые для отдыха артистов.
В сценарии нет своего оригинального драматургического решения, элементов творчества, и поэтому он не может быть объектом авторского права».
Эти три заключения эксперта М.. (январь 1967 г.) свидетельствуют о том, что техническая работа подается как творчество под объект авторского права. Техническая работа должна быть оплачена, если она принята, но не по ставкам авторского вознаграждения.
Можно согласиться с тем, что анализ литературного произведения в процессе экспертизы должен быть обстоятелен, даже скрупулезен, основан на четких критериях, разработанных литературоведами. Можно предъявлять требования к литературоведам, разрабатывающим эти критерии. Можно, наконец, ввести, по требованию автора, повторные экспертизы на более высоком уровне, экспертизы коллегиальные, но одного, на наш взгляд, нельзя отрицать: права ВУОАП проверять в сомнительных случаях правообъектность произведения с соблюдением гарантий, обеспечивающих интересы, автора (право отвода эксперта, право автора на участие в экспертизе, право обжалования заключения эксперта, право на коллегиальную экспертизу).
Обратимся к экспертным заключениям по музыкальным произведениям. Эти заключения относятся к песням, музыкальному сопровождению, музыкальным картинкам, хореографическим миниатюрам, музыкальным пьесам.
Анализируя заключения, мы получаем следующую картину.
Предметом заключения были два вида произведений.
Первый вид экспортируемых произведений составляют музыкальные сочинения, написанные с использованием чужой музыки. Здесь имеется два варианта экспертных заключений.
Первый: налицо заимствование без самостоятельной работы. Так, в заключении от 23 декабря 1966 г. эксперт А. пишет: «В музыке к куплетам (следует название) автор использует мелодические обороты из песни. Э. Колмановского «Хотят ли русские войны»... В представленном виде сочинение... не признано самостоятельным...»,
93

Здесь налицо случай отрицания правообъектности сочинения.
Второй вариант: в сочинении использована чужая музыка, но с элементом самостоятельной работы. Эксперт признает самостоятельность сочинения (его правообъектность) и либо отмечает его доброкачественность, либо не рекомендует к исполнению из-за низкого качества музыки. 1
Ко второму виду экспортируемых произведений относятся музыкальные сочинения, представленные, авторами, как самостоятельные музыкальные произведения. И здесь встречаются два варианта экспертных заключений.
Первый: наличие произведения искусства отрицается. В заключении экспертной комиссии от 29 ноября 1966 г., подтвержденном Бюро секции массовых жанров Ленинградского отделения Союза композиторов, отмечалось: «...сочинение (следует фамилия композитора и название сочинения) не является произведением музыкального искусства, так как составлено из набора отдельных, не связанных между собой, кусков музыки...».
Второй вариант; признается наличие произведения искусства, но оно не рекомендуется к исполнению. Так, эксперт В. в заключении от 22 ноября 1966 г. пишет:
«...отметить недопустимый для любой профессионально-художественной организации уровень «сочинений» И. П. Тематический материал рассматриваемого произведения строится на затертых, безликих и старомодных интонациях; гармонией и формой автор явно не владеет, на всем лежит отпечаток дурного вкуса. Публичное исполнение подобных произведений несомненно наносит ущерб воспитанию художественного вкуса у слушателей».
Эта оценка подтвержден а музыкально-экспертной комиссией при ЛМО ВУОАП.
По существу заключений следует сказать, что предметом их является кардинальный вопрос авторского права: содержит ли рассматриваемое произведение признаки, требуемые законом от объекта авторского права? . Этот вопрос ставится в двух случаях: когда сочинение написано с использованием чужой музыки и возникает необходимость установить наличие нового, творчески самостоятельного произведения и когда сочинение написано «самостоятельно», но вызывает сомнение его творческий характер,
94

Следовательно, речь идет об установлении юридических фактов, позволяющих квалифицировать произведение на уровне объекта авторского права. «Произведение» может быть налицо, но это—понятие юридически нейтральное. Все без исключения цивилисты связывают возникновение правоотношения с творчеством, и если этот юридический факт отсутствует, то нет и правоотношения, хотя остается его нейтральный стержень—произведение.
Заканчивая рассмотрение вопроса о юридической квалификации произведений, следует отметить, что высказанные нами взгляды на юридическую квалификацию авторских произведений дискуссионны. Так, известный исследователь авторского права в ГДР Г. Мюнцер считает, что минимум творчества можно обнаружить в каждом индивидуальном духовном создании, что дает этому созданию право на охрану. Идти за эти пределы и ставить охрану произведения в зависимость от его квалификации, по мнению Г. Мюнцера, нельзя 1. С другой стороны, А. Троллер считает, что исключительные «права должны признаваться не в отношении всех интеллектуальных ценностей, а только: а) в отношении тех, которые были созданы в результате деятельности человека; б) среди них только в отношении таких, которые признаны по закону, иначе говоря юридически квалифицированы, и которые не будут явлениями, не регулируемыми правом
- (изобретения, произведения литературы и искусства, образцы и модели, товарные знаки...)»2 (курсив наш.— В. И.).
10. Правовой редким официальных документов
Статья 487 ГК называет еще один вид произведений, привлекающий внимание специалистов и вызывающий споры по поводу их юридической квалификации (их правообъектности). Мы имеем в виду официальные документы и нормативные акты, —
1 DrGeorg Miinzer, Das Werk und sein Urheber, «Neue Justiz», 1965, N 21.
2 А. Т г oiler (Luzern): «GeistigesEigentum und Gerechtigkeit». «Neue Zurlcher Zeitung», 28 Nov., 1963. Цитата заимствована нами-из книги В. И. Шатрова, Всемирная организация интеллектуальной собственности, ЦНИИПИ, 1969, стр. 22, сноска).

Судебной практике известны споры, в которых истцы требуют признания за ними авторского права на официальные документы: ведомственную инструкцию, служебный отчет, атлас диаграмм и т. п.
Как показывает практика Верховного Суда РСФСР, исковые требования по таким делам отклоняются, если спорные документы составлялись во исполнение служебного задания, в служебное время, по материалам учреждения. В определении гражданской кассационной коллегии Верховного Суда РСФСР от 4 марта 1929 г. говорится, что ведомственная инструкция не может быть объектом авторского права даже в том случае, если представляет собой научно-популярный труд, так как «ведомственную инструкцию никак нельзя подвести под понятие произведения науки, литературы и искусства, порождающего авторские права».
В судебном споре, в котором университет оспаривал авторские права своего сотрудника на составленный им атлас диаграмм, гражданская кассационная коллегия Верховного Суда РСФСР, отменяя решение народного суда, признавшего авторские права за сотрудником университета, поставила решение спора в зависимость от характера служебных обязанностей сотрудника 1.
Приведенные судебные споры ставят нас перед проблемой правового режима официальных документов. Проблема эта заключается в том, что по закону «авторское право распространяется на произведения науки, литературы или искусства независимо от формы, назначения и достоинства произведения» (ст. 475 ГК). Из этой общей статьи закона никаких исключений законом не сделано, откуда можно было бы прийти к выводу, что авторское право должно распространяться я на официальные документы (нормативные акты, судебные решения и пр.), если они имеют черты литературного или научного труда.
Между тем в литературе по гражданскому праву (О. С. Иоффе, М. В. Гордон) принята иная точка зре-
1 См. «Авторское право на литературные произведения», сборник официальных материалов, стр. 26—29. Вопрос о праве на авторский гонорар здесь не рассматривается, так как решается в данном случае на особых основаниях. Речь идет здесь о праве авторства и правовой квалификации труда.
96

ния: считают, что авторское право на официальные документы не распространяется, они неохраноепособны. Это мнение мотивируется иногда ссылкой на ст. 487 ГК.
В этой статье, как показывает ее начало, речь идет о сборниках произведений, не являющихся предметом чьего-либо авторского права. В числе произведений названы официальные документы (законы, судебные решения и др.). Однако предметом авторского права не могут быть также произведения вполне охраноспособные, например произведения, авторы которых неизвестны. Этот вид произведений прямо назван в ст. 487 ГК. Поэтому неохраноспособность законов, судебных решений и иных официальных документов логическим путем из ст. 487 ГК вывести нельзя: «произведение, не являющееся предметом чьего-либо авторского права» и «произведение неохраноспособное»—понятия разные.
В качестве другого аргумента, свидетельствующего якобы против охраноспособности официальных документов, «хотя бы они были обязаны своим возникновением творчеству одного определенного лица или нескольких лиц», выдвигается тот довод, что законопроект или проект ведомственной инструкции «по форме своего объективного выражения существует не как произведение литературы или науки, а как нормативный акт»1.
Уязвимость этого решения состоит в том, что, во-первых, проект закона или ведомственной инструкции, не есть нормативный акт. В стадий проекта будущий нормативный акт существует, в виде произведения, которое во многих случаях может быть квалифицировано как литературный или научный труд.
Более того, даже получив государственное признание, проект нормативного акта продолжает существовать одновременно и как закон, и как литературный или научный труд, своим литературным языком, научностью формулировки, точной разработкой сложных понятий, композицией удовлетворяющий самым высоким требованиям, предъявляемым к подобным объектам авторского права.
1 М. В. Гордон, Советское авторское право, стр. 63—64; см. также В. И. Серебровский, Вопросы советского авторского права, стр. 35—36.
97

Во-вторых, существуют официальные документы, прямо отнесенные ст. 475 ГК к объектам авторского права. Это—географические и геологические карты, принадлежащие государственным организациям, служебные чертежи, планы и эскизы.
Эти соображения заставляют нас признать второй довод против охраноспособности официальных документов недостаточным..
Наконец, третий аргумент против охраноспособности официальных документов заключается в том, что «официальные акты утратили бы свое основное юридическое качество (обязательность, возможность их изменения по решению компетентных органов и т. п.), если бы право авторства на них было присвоено какому-либо конкретному лицу. Именно поэтому такое признание не допускается ни законом, ни судебной практикой»1.
Мы не знаем, какой закон имеет в .виду автор этого мнения, оспаривая охраноспособность официальных актов. Ведь ст. 475 ГК предоставляет правовую охрану авторским произведениям независимо от формы и назначения произведения, не делая исключения для официальных документов, если они по своему содержанию и форме могут быть квалифицированы как произведение науки или литературы. Этот смысл ст. 475 ГК О. С. Иоффе подчеркивает: «Если достигнутый результат по своим признакам и свойствам относится к области науки, литературы или искусства, произведение налицо при условии, что в нем воплотились элементы творчества. Ни внешняя форма, ни назначение или достоинства произведения в этом смысле никакого юридического значения иметь не могут»2.
Нам кажется, что решение вопроса может быть дано анализом ст. 475 ГК.
В ст. 475 ГК правовая охрана предоставляется литературным, художественным и научным произведениям. независимо от их назначения. Это следует понимать так:
произведение науки, литературы или искусства может иметь теоретическое и практическое назначение, специально-научное, прикладное, полемическое, критическое,
1 О. С. Иоффе, Советское гражданское право, т. III, стр. 20.
2 Там же, стр. 29—30,.

популярно-просветительское, информационное, иллюстрационное, декорационное и т. д., однако различие назначения произведения не оказывает влияния на его правовой статус: оно — объект авторского права. Но это правило действует в пределах защищаемой законом сущности данного объекта. Стоит изменить назначение объекта так, что охраняемая законом сущность его меняется, переходит в другую сущность, законом не охраняемую, как дело резко меняется: объект теряет свой правовой статус и диалектически переходит под эгиду другого понятия.
Обратимся к примеру.
Допустим, что в каком-либо научном труде автор в результате всестороннего анализа некоей правовой проблемы синтезирует и предложит de lege ferenda комплекс юридических норм. Цитируя труд автора, используя его в научных исследованиях, мы, конечно, обязаны соблюсти все требования закона об авторском праве (ст. ст. 479, 492 и др. ст. ГК). Допустим, далее, что законодатель воспользуется трудом автора и введет предложенные им нормы в состав нормативного акта, сохранив редакцию автора. Теперь, пользуясь этим нормативным актом, мы уже не связаны законом об авторском праве, потому что в приведенном примере результат научного труда выступает, так сказать, в виде двух ипостасей. С одной стороны, налицо научно-литературный труд, на который распространяется закон об авторском праве. С другой — тот же результат научного труда автора одновременно выступает в виде иной сущности: законодательного акта, использование которого ничего общего не имеет со смыслом ст. 492 ГК. Изменение сущности объекта приводит к изменению его правового режима, и если в одном случае мы имеем дело с объектом авторского права, то в другом — нет. В этом смысле не только нормативные акты, но все вообще официальные документы (отчеты, атласы диаграмм, альбомы и т. д.) не являются объектом авторского права. Даже географические и реологические карты, чертежи, планы и эскизы, отнесенные ст. 475 ГК к объектам авторского права, выступая в гражданском обороте в качестве официальных документов, выходят из правового режима, гарантированного им ст. 475 ГК. Они меняют свою сущность и теряют прежние правовые свойства.
99

Из рассмотрения правовой проблемы официальных документов можно сделать следующие выводы для судебной практики.
Когда автор официального документа требует в суде признания за ним личных и имущественных прав, связанных с созданием спорного объекта, то первый вопрос, который должен быть решен судом, состоит в том, чтобы установить характер использования документа.
Если при этом будет установлено, что спор идет о документе, имеющем свое единственное назначение— быть официальным руководством (или нормативным актом) для служебного пользования, то требования истца подлежат отклонению.
Если же суд придет к выводу, что спорный объект был предназначен не для служебного пользования в качестве официального документа, то суд должен с помощью экспертизы определить, может ли спорный объект быть подведен под понятие объекта авторского права (ст. 475 ГК).
При положительном ответе на этот вопрос за составителем документа должны быть в соответствии с абз. 1 ст. 483 ГК признаны право авторства и право на указание фамилии автора при издании его труда. Что же касается имущественных требований автора, то вопрос о выплате авторского вознаграждения должен быть решен в соответствии с абз. 2 ст. 483 ГК, т. е. на основании специальных норм союзного и республиканского законодательства. Как известно, ни теми, ни другими нормами выплата авторского вознаграждения сверх заработной платы за работу, выполненную в порядке исполнения служебного задания, не предусмотрена.
Отсюда следует, что возникновение авторского правоотношения по поводу официального документа; разработанного в порядке исполнения служебного задания, зависит только от назначения работы и юридического факта творчества. Если творческий труд составителя документа используется в качестве официального акта (нормативный акт, судебное решение, служебный отчет, альбомы и атласы диаграмм, географические и геологические, карты, чертежи, планы, эскизы), то авторское правоотношение не возникает. В противном случае возникает отношение, регулируемое ст. ст. 475 и 483 Г К.
100

11. Объекты и юридические факты в авторском праве
Авторское правоотношение подробно разработано в юридической науке, тем не менее один из элементов его состава — объект правоотношения—продолжает вызывать споры между цивилистами.
Спор о сущности объекта авторского права возник в связи с необходимостью размежевания объектов и юридических фактов авторского правоотношения.
Некоторые цивилисты считают, что факт создания произведения есть юридический факт 1. Объект авторского права возникает в силу самого факта его создания.
Против этого взгляда выступил О. С. Иоффе.
По мнению О. С. Иоффе, творческая деятельность, порождающая произведение, неотделима от него и составляет нераздельную часть объекта авторского правоотношения. Это исключает возможность рассматривать творчестве как юридический факт, так как не может творчество одновременно быть юридическим фактом и частью объекта правоотношения 2.
Действительно, если так определять произведение, что в него заранее закладывается элемент творчества как неотделимое от него свойство, то высказанная О. С. Иоффе точка зрения неоспорима. Однако взгляд этот встречается с трудностью.
Статья 475 ГК рассматривает произведение, составляющее объект авторского правоотношения, как «результат творческой деятельности автора», тем самым отделяя его от порождающей его деятельности. К тому же ст. 487 ГК называет в числе произведений такие продукты мыслительной деятельности, которые далеко не всегда порождаются творчеством. С другой стороны, творчество не всегда завершается созданием произведения. Эйнштейн, например, потратил не одно десятилетие на то, чтобы создать единую теорию поля. Тридцать лет упор-
1 См. М. В. Гордон, Советское авторское право, стр. 68;
В. И. С е р е б р о в с к и и, Вопросы советского авторского права, стр. 103; Б. С. Антимонов, Е. А. Ф л е и ш и ц, Авторское право, стр. 136.
2 См. О. С. Иоффе, Советское гражданское право, т. III, стр. 32—33 и 121—122.
101

ного, титанического творческого труда так и не завершились построением искомой научной теории 1.
В психологии мышления также различают мыслительный (или творческий) процесс и его результат как две стороны мышления, изучаемые .разными науками—психологией и логикой 2.
Но если творчество и произведение существуют как два связанных между собою явления, причем первое может существовать без второго, то «материальным» объектом 3 авторского правоотношения следует считать только произведение, т. е. результат мыслительного процесса. Поэтому, когда говорят, что «объектом правоотношения является авторское (т. е. творческое) произведение», то не замечают, что в этом суждении в объект неосновательно «встроен» независимый от него факт-творчество. Столь же неверно было бы сказать: «объектом правоотношения является объективно выраженное произведение». В этом суждении юридический факт «объективная форма» неправомерно «встроен» в объект авторского правоотношения.
Анализ понятия «произведение» с позиций гражданского права приводит к следующему размежеванию юридических фактов и объектов авторского права: произведение — объект, творчество и объективная форма — юридические факты 4.
Пример: справочник законодательства без элемента творчества (например, в хронологическом порядке) — произведение, но не объект авторского права. Однако при наличии такого юридического факта, как творчество (самостоятельное расположение материала), справочник становится объектом авторского права.
1 См. Б. Г. Кузнецов, Эйнштейн, изд-во АН СССР, 1963, стр. 319; его же. Этюды об Эйнштейне, изд-во «Наука» 1965 стр. 281—282.
2 См. А. В. Брушлинский. Психология мышления и кибернетика, изд-во «Мысль», 1970, стр. 42—43. .
3 О материальном объекте авторского правоотношения см. О. С. Иоффе, Советское гражданское право, т. III, стр. 28—32.
4 «А. К. Юрченко с полным основанием рассматривает творческую деятельность в качестве юридического факта, порождающего изобретательское (и авторское, добавим от себя) правоотношение» (Ю. К. Толстой, К теории правоотношения, изд-во ЛГУ 1959 стр. 16).
102

Интересно отметить, что такой точки зрения придерживался, по-видимому, и О. С. Иоффе до того1, как высказался по этому поводу в своем курсе лекций по гражданскому праву. В коллективном труде «Вопросы теории права» он писал: «Классификация правомерных действий исходит из учета их целенаправленности. Одни правомерные действия совершаются людьми без намерения породить юридические последствия, и тем не менее такие последствия наступают в силу прямых указаний закона. Когда, например, поэт пишет стихи, а ученый создает монографию, то первый устремляет, свои помыслы на достижение определенного художественного, а второй — научного результата, но едва ли кто-либо из них думает о правовых последствиях осуществляемой ими деятельности. Несмотря на это, и тот и другой приобретает авторское право на созданное им произведение, потому что именно такие юридические последствия предусмотрены законом на случай появления выраженных в определенной форме результатов творческого труда»1. Здесь творческая деятельность автора представлена как правомерное действие, порождающее юридические последствия, а не в качестве неотъемлемого свойства «материального» объекта авторского правоотношения.
В заключение необходимо подчеркнуть, что наши теоретические разграничения относятся к доктрине гражданского права. В тексте закона (ст. 475 ГК) говорится о том, что авторское право распространяется на произведения науки, литературы и искусства, выраженные в какой-либо объективной форме, позволяющей воспроизводить результат творческой деятельности автора. На первый взгляд объектом авторского правоотношения здесь выступает объективно выраженное произведение творчества как нераздельный комплекс юридических фактов и объекта в собственном смысле слова. Этой терминологией принято пользоваться в юридической литературе, однако следует иметь в виду, что за этой терминологией стоит теоретическое разграничение объекта авторского правоотношения (произведение) и юридических фактов (творчество и объективная форма).
1О. С. Иоффе, М. Д. Шаргородский, Вопросы теории права, Госюриздат, 1961, стр, 249—250.
103

12. Применение критерия творчества в судебной практике 1
Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 19 декабря 1967 г. «О практике рассмотрения судами споров, вытекающих из авторского права» разъяснил судам, что при решении споров о соавторстве решающим является характер деятельности лиц, принимавших участие в работе по созданию произведения.
Из всех лиц, работавших по взаимному соглашению над созданием коллективного произведения, право на соавторство имеют те, кто. «внес в это произведение свой творческий вклад». Лица, оказавшие автору или соавторам техническую помощь, не вправе претендовать на соавторство.
Как видим, Пленум Верховного Суда СССР исходит в своем разъяснении из принципа, лежащего в основе советского изобретательского права, права на открытие и являющегося общим правовым началом, регулирующим отношения между сотрудниками по поводу произведения любого вида творчества (литература, искусство, наука, открытие и т. д.)1.
В разъяснении Пленума Верховного Суда СССР дается примерный перечень видов технической помощи, которая, как показывает практика, сопутствует созданию творческого произведения. Это подбор материалов, вычерчивание схем, диаграмм, графиков и т. д.
Судебной практике известны случаи, когда техническая помощь не ограничивается подбором материалов. Бывает и так, что авторами произведения используются материалы (сведения о событиях, фактах, биографические сведения и т. п.), собранные другим лицом и включенные им в статью, очерк или иное свое литературное произведение.
В подобном случае спор о соавторстве невозможен» поскольку нет совместной работы по взаимному соглашению над созданием нового произведения, но возникает
1 См. п. 9 Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских -предложениях, утвержденного постановлением Совета Министров СССР от 24 апреля 1959 г. № 435 (СП СССР 1969 г. № 9, ст. 59).
104

спор о недозволенном заимствовании материала из чужого литературного произведения.
Приведем один из таких судебных споров. В сценарии кинофильма, посвященного жизни С., удивительной женщины, матери сыновей-героев, погибших на фронтах Великой Отечественной войны, сценаристами К. и Р. были использованы не только собранные ими материалы, но также и статьи, очерки, консультации гр-на М., который первый «открыл» тему, положенную в основу сценария К. и Р., и первый в результате значительных трудов собрал и опубликовал материалы об этой женщине. Консультации М. были ему киностудией оплачены, что же касается требований М. о признании его соавтором сценария, то они были сценаристами отклонены.
Возник судебный спор, по которому состоялась литературоведческая экспертиза.
Экспертиза установила, что сценаристы К. и Р. были знакомы с материалами истца, с его статьями и очерками, в которых содержалась информация о жизни героической семьи С. (биографические факты, эпизоды), но не установила в сценарий ни текстуальных, ни сюжетных совпадений с рукописью истца М. Совпадение касалось только темы и материалов. Было установлено, что истец М. оказывал авторам сценария техническую помощь в создании фильма.
Основываясь на заключении литературоведческой экспертизы и руководствуясь п. 1 названного постановления Пленума Верховного Суда СССР, суд исковые требования гр-на М. Отклонил 1.
Приведенное судебное решение показательно в двух отношениях.
1) Использование темы, «открытой» кем-либо, не составляет нарушения авторского права: тема сама по себе не может быть объектом авторского права и не рассматривается как продукт творчества.
1 Решение народного суда Свердловского района г. Москвы от 2 декабря 1968 г. по гражданскому делу № 2—1718—68. Решение это оставлено -в силе определением судебной коллегии по гражданским делам Мосгорсуда от 16 января 1969 г:
105

2) Использование в качестве информационного источника. материалов, содержащихся в чужом литературном труде, при отсутствии текстуальных и сюжетных заимствований, не нарушает авторского права, охраняющего использованное произведение.
Из решения по делу видно также, что носителями правовых свойств произведения, принимаемыми во внимание при разрешении споров по поводу соавторства или плагиата, считаются такие творческие компоненты произведения, как язык, образы и сюжетное развитие произведения, чем подтверждается наш структурный анализ литературного, произведения с позиций гражданского права.

Главa III.
Научное достижение в качестве особого объекта гражданского права
В данной работе уже говорилось о том, что Е. Л. Белиловский предложил рассматривать научный результат как самостоятельный объект гражданского права.
Им же предложено определение научного результата:
«Это результат умственного труда человека, обладающий мировой новизной, прогрессивностью и общим назначением и предназначенный для использования обществом в качестве элемента системы знаний о материальном мире и путях его преобразования»1.
Е. Л. Белиловский предложил и классификацию научных результатов на окончательные (открытие, изобретение и организационно-нормативные предложения) и промежуточные (постановка научной проблемы, гипотеза и научный аргумент).
Решая теоретические задачи, которыми занимался и Е. Л. Белиловский, но несколько иным путем, мы пришли к сходным выводам.
Мы относим к научным результатам, содержащим предпосылки для возникновения особого субъективного гражданского права на них, все то, что А. М. Гарибян отнес к числу компонентов научного произведения, характеризующих его новизну и творческий характер (кроме языка), а именно: постановка новой проблемы, метод исследования, научный факт, систематизация, гипотеза и теория. На наш взгляд, к этим научным результатам необходимо, руководствуясь данными логики науки, присоединить интерпретацию и научный эксперимент.
Перейдем к их рассмотрению.
1 Е. Л. Белиловский, цит. автореферат, стр. 7.

1. Проблема
Нахождение и постановка проблемы представляют собой такие продукты научного мышления, которые «требуют даже больших умственных усилий, чем ее последующее разрешение»1. Когда проблема сформулирована, перед нами предстает структура, состоящая из следующих элементов:
а) сама проблема;
б) система понятий, в которой воплощена проблема, т. е. внутренняя форма, идейным содержанием которой является проблема;
в) язык словесный или знаковый, с помощью которого излагается поставленная ученым проблема — внешняя форма.
Для существования в качестве законченного (частного по отношению к общей, т. е. решаемой научной задаче) научного результата постановка новой научной проблемы, содержащая возможность ее решения, не нуждается в форме устного или письменного научного произведения.
Она может быть зафиксирована и в протоколе лабораторного исследования, в дневнике работ. Даже самый факт ведения исследовательской работы в новом направлении, засвидетельствованный конкретными действиями исследователя, достаточен для объективного существования постановки новой проблемы в качестве особого научного результата, к которому впоследствии Присоединится другой результат — решение проблемы. Структура этого научного результата (содержание, внутренняя и внешняя форма) в свернутом виде живет в нем независимо от того, будет ли он облечен в форму устного или письменного научного произведения или же будет выражен в действиях исследователя, объективно воспринимаемых наблюдателями.
Правильная постановка научной проблемы пополняет арсенал научного мышления новым инструментом, имеющим эвристическое значение, и является самостоятельной ступенью для восхождения к новому знанию.
1 А. В. Брушлинский, Психология мышления и кибернетика, изд-во «Мысль», 1970, стр. 57.
108

2. Специальный метод научного исследования
А. М. Гарибян правильно полагает, что научный метод, т. е. «совокупность способов достижения научного результата», может быть выделен путем отвлечения от частностей «в качестве некоего самостоятельного духовного продукта, элемента научного произведения», что дает «возможность его использования при решении других задач»1. Метод, выделенный путем анализа содержания научного произведения, А. М. Гарибян считает «имманентным» содержанию произведения. Он всего лишь «критерий научного творчества».
Считая метод самостоятельным продуктом научного творчества, А.М.Гарибян не сделал отсюда логического вывода: раз самостоятельный научный продукт, следовательно, и самостоятельный объект гражданского права.
Между тем этот вывод напрашивается. Считать метод всего лишь критерием научного творчества—значит ограничивать его правовую квалификацию без достаточных к тому оснований.
Будучи выделен в качестве особого результата научного мышления, метод превращается в специальный инструмент исследования, пополняющий инструментарий науки и становящийся орудием научного прогресса. Так, например, изобретенный М. Складовской-Кюри метод научного исследования, позволивший ей открыть новые химические элементы в таблице Менделеева, принят на вооружение науки и позволяет делать новые открытия.
Как показывает практика научно-исследовательских организаций, право авторства на метод защищается научными работниками. «При использовании метода, заимствованного из других произведений, в математике и других точных науках,— пишет А. М. Гарибян, занимавшийся исследованием этой практики,— принято ссылаться на источник заимствования, в противном случае будет иметь место нарушение авторского права, выразившееся в незаконном заимствовании чужого произведения»2. Но ведь предметом заимствования в этом случае
1А. М. Гарибян, цит. автореферат, стр. 5. 2 А. М. Гарибян, Авторское право на произведения науки в СССР, канд. диссертация, 1966, стр. 46.
109

является не письменное научное произведение, из которого извлекается новый метод,— предметом заимствования служит, метод. Литературный научный труд—это всего лишь информационный источник, который даже не цитируется, так как используется самый метод в качестве инструмента научного мышления, а не текст письменного научного произведения. Метод исследования извлекается из чужого письменного произведения аналитическим путем, а иногда и с помощью обобщения и не может быть отождествлен с письменным научным произведением, Письменное произведение и метод как самостоятельный научный результат, результат -научного мышления—разные объекты-права.
В качестве самостоятельного научного объекта новый метод существует независимо от письменного научного произведения, из которого он извлекается. Метод научного мышления, т. е. способ производства новых идей, можно сравнить с технологией материального производства: технологический процесс существует объективно в качестве реальной последовательности действий, существует, следовательно, материально (и независимо от литературного описания технологии), тогда как его идеальный прообраз — метод мышления — существует объективно в качестве психической действительности, в качестве идеальной совокупности правил, управляющих и психическими процессами, и конкретными, действиями исследователя.
В качестве научного результата и объекта гражданского права метод обладает гносеологической структурой, свойственной всем произведениям творчества: содержание объекта — метод мышления и действий; внутренняя форма — система понятий, в которых воплощается метод и которые отражают его сущность в отвлеченных образах; и, наконец, внешняя форма — любые языковые средства.
3. Научный факт
Не вещественный факт сам по себе, не просто кусочек природы, элемент Вселенной, а научный факт, т.е. осмысленный в системе знания элемент, переработанный, в сознании, предстает перед нами в виде научного

понятия. Одно дело—найти на необитаемом острове Фаддея, в море Лаптевых, неизвестный предмет, сделанный из слоновой кости, другое — увидеть в нем навигационный прибор русских поморов XVII в. и тем внести новый вклад в наше знание истории материальной культуры народа1.
Существуют, по выражению французского психолога Моля, «повседневные открытия». Эти микрооткрытия совершает «среднее звено» научных работников. Совершаются эти открытия «в университетских лабораториях, научно-исследовательских центрах, центрах технических исследований, проектных бюро — всюду, где в работе имеется «функция новизны»2.
Практика советских научных учреждений показывает, что научные работники защищают свое право авторства на обнаружение новых научных фактов, защищают свое право на авторское имя. Случай такого спора приводится нами из диссертации А. М. Гарибяна 3.
«А., сотрудник, одного из институтов, экспериментально установил определенные факты, относящиеся к синтезу полимеров, о которых сообщил в научном докладе.
Б., сотрудник того же института, исходя из данных, полученных А., к аналогичному результату пришел теоретическим путем, однако в опубликованной статье не указал, что данный результат ранее получен экспериментально.
Общественная комиссия, разбиравшая возникший в связи с этим спор, приняла решение обратиться в редак-
1 См. В. В. Данилевский, Русская техника, Лениздат, 1948, стр. 135. О различии между научным фактом и открытием см. В. Н. Б а к а с т о в, О понятии «научное открытие» («Вопросы изобретательства» 1971 г. № 2, стр. 9), В. А. Р я с е н це в. Правовая охрана научных открытий («Вопросы изобретательства» 1971 г. № 11, стр. 12). См. также Е. А. Кожина, Правовые вопросы охраны научных открытий в СССР, ЦНИИПИ, 1971. Е. А. Кожина установлении факта правильно противопоставляет установление «новой сущности» (стр. 75). Вопрос этот еще недостаточно исследован философской наукой.
2 «Проблемы научного творчества в современной психологии», изд-во «Наука», 1971, стр. 236.
3 См. А. М. Г а р и б я н. Авторское право на произведения науки в СССР, канд. диссертация, М., 1966, стр. 47. -
111

цию журнала с просьбой опубликовать заметку с указанием, что выводы, содержащиеся в статье Б., получены А., а статья Б. является лишь ее теоретическим обоснованием».
Предметом использования в данном споре является не доклад А., ведь сотрудник Б. его не цитировал, а научные мысли, научный результат, полученный А. Использованным «произведением» является в данном случае непосредственно научный результат, о чем правильно говорится в решении общественной комиссии. То, что научный результат был обнародован в виде доклада (доклад — самостоятельный объект авторского права — ст. 475 ГК), в данном споре неважно. Заимствованный научный результат мог бы существовать просто в виде известного в институте научного факта, полученного А. экспериментальным путем, но и в этом случае его использование без ссылки на авторство А. и без упоминания источника заимствования (эксперимент А.), следовало бы рассматривать как нарушение права авторства А. Спор о праве авторства на научный результат — вот правильная квалификация данного спора. Из статьи Б. можно было заключить, что установление фактов, относящихся к синтезу полимеров, принадлежит ему — Б. Он был обязан оговорить авторство А., и нарушение, допущенное Б., состоит в неупоминании чужого авторства, В этом и заключается нарушение гражданского права А., не авторского права А. на сделанный им доклад, а особого гражданского права А. на полученный им научный результат. 1
Таким образом, особенность спора между А. и Б. состоит в том, что в практике научных организаций, помимо объектов авторского права (устные и письменные научные произведения), защищается особое гражданское право — право авторства на научный результат, научное достижение.
4. Систематизация
Классический пример научной систематизации — периодическая система химических элементов Менделеева. Система Менделеева, как ни одна другая, показывает, как велико значение подобных произведений теоретичес-
112

кого научного мышления человека, являющихся инструментом познания тайн вселенной.
В наше время научную сенсацию составила новая систематизации элементарных частиц1.
Как и в перечисленных выше разновидностях научных результатов (проблема, факт, метод), систематизация представляет собой самостоятельный научный объект, не требующий для своего существования ни устного, ни письменного научного произведения. Представленный Менделеевым в виде таблицы научный результат существует в качестве самостоятельного правового объекта.

<< Предыдущая

стр. 4
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>