<< Предыдущая

стр. 6
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

4. Внешняя форма изобретения
Если какому-либо виду творческих произведений не повезло в «выборе» адекватных выразительных средств, так это изобретениям.
Начнем с такого, казалось бы, могущественного выразителя мысли, как слово. Оно оказывается бессильным там, где соприкасается с техникой. «В самом деле, попробуйте, не пользуясь чертежом или рисунком, только словами описать какую-либо простую деталь — обычную втулку, шестеренку и т. д. Вы потратите массу слов и все-таки ясного представления об этой детали не дадите»1.
Не лучше обстоит дело с чертежом. Он позволит вам выразить то, чего нельзя было описать словами: детали, узлы, их сочетание, но не цель изобретения. Ни один эк-
1 В. И. К о в а л ев. Путь к изобретению, Лениздат, 1967, стр. 68.
141

сперт, пользуясь только чертежом, не сможет определить цели, эффекта, ради которых изобретение создавалось, иногда даже не сможет определить его назначения и функциональных особенностей его частей. А без этого эксперт не в силах решить вопроса о новизне и полезности изобретения. Для объяснения целевых особенностей изобретения, его назначения и эффекта потребуется словесное описание, а иногда и модель.
Невозможность по виду технического средства определить его сущность, его назначение признается и в нашей литературе. Так, Н. А. Чихачев, касаясь устройства, изобретенного для повышения устойчивости деформации штока гидравлического плунжера, признает, что «по внешнему виду плунжера нельзя определить, для чего служит изобретенное устройство»1.
Как в научно-литературном труде мы имеем иногда дело с двойственным объектом права — открытием и литературным трудом, так и в произведении изобретательского творчества встречается та же двойственность— решение и его описание (или чертеж, модель). Решение технической задачи составляет объект изобретательского правоотношения: описание, чертеж, модель —объект авторского правоотношения. Таким образом создание новой технической мысли с одной стороны, и создание новых выразительных средств для нее – с другой обусловливают возникновение различных гражданских правоотношении. Это важно отметить потому, что в цивилистической литературе иногда высказывается мнение, будто объектом авторского правоотношения вместе с чертежом является и выраженное в нем техническое решение.
Далее мы еще остановимся на этом мнении, а сейчас продолжим характеристику выразительных средств технической мысли.
Трудности, связанные с выражением сущности изобретения, необходимость использования различных систем выразительных средств породили сложные требования к заявочным материалам, о чем свидетельствует практика всех стран, имеющих патентное законодательство.
1 Н. А. Чихачев, Формула изобретения («Информация по изобретательству» 1964 Г, № 4, стр. 8),

Чтобы убедиться в этом, достаточно хотя бы ознакомиться с описаниями патентных притязаний в патентной практике США. Даже лицо, обладающее специальной квалификацией, не всегда в состоянии извлечь из этого описания точное представление о сущности изобретения.
В СССР описание изобретения составляется по определенным правилам, изложенным в специальных Указаниях Комитета по делам открытий и изобретении при Совете Министров СССР1. Согласно Указаниям Комитета, введенным в действие с 1 января 1967 г., в описании должны быть приведены название изобретения, область его применения, существующий уровень техники, описание и критика ближайшего прототипа, цель изобретения, его ограничительные и отличительные признаки, кроме того, чертеж, если речь идет об устройстве.
Соблюдение этих строгих требований Комитета не гарантирует, однако, исчерпывающего отражения сущности изобретения в заявке, о чем свидетельствуют случай отказа в охране изобретения из-за того лишь, что, несмотря на правильное составление заявки, значение изобретения, его сущность не были поняты экспертом.
Итак, структура выразительных средств технической мысли в отличие от выразительных средств авторских произведений неоднородна. Если, в виде исключения, Бетховену потребовалось в его Девятой симфонии дополнить язык музыки языком слова, а Скрябину — иллюстрировать музыкальные мысли световыми эффектами, то язык технического произведения бывает по необходимости многообразен и сущность изобретения, когда речь идет о сложном устройстве, излагается одновременно языком графики и слова, а иногда еще и с помощью модели. Это приводит к дроблению изложения сущности изобретения между разными системами выразительных средств и к необходимости их толкования.
Несовершенство каждого из этих выразительных средств затрудняет составление самой ответственной части заявки —формулы изобретения. Она должна быть адекватна сущности изобретения. Малейшая неточность в словесном выражении мысли — сужение или расшире-
1 В дальнейшем именуется сокращенно — Комитет.

ние объема используемых понятий — приводит, как известно, к порокам формулы, неверному определению объема патентно-правовых притязаний 1.
5. Существенная новизна изобретения
В работах по теории государства и права, по научным основам кодификации законодательства, опубликованных после XX съезда КПСС, сделан значительный акцент на необходимость легальных определений понятий, применяемых в законе, ясности, простоты и общедоступности языка законов 2.
Требование существенной новизны к изобретению предъявлялось и в дореволюционном Положении о привилегиях на изобретения и усовершенствования 1896 года, но содержание этого требования, как видно из текста названного Положения, для нас неприемлемо: существенно новыми в изобретениях не считались незначительные изменения устройств и способов. Порочность подобного понимания существенной новизны в настоящее время очевидна. Оно смешивало разные понятия: существенность новизны и существенность изменений в технике; не допускало объективного критерия, было ненаучно. Смешение различных по своему существу понятий новизны технического решения, с одной стороны, и масштаба изменений в технике —с другой, проскальзывает и в работах нашего времени.
В нормативных актах начала 1920-х годов эта характеристика новизны была воспроизведена, но без разъяснения ее смысла 3.
1 О содержании изобретения, его внутренней и внешней форме см. И. Э. Мамиофа, Современная научно-техническая революция и правовые вопросы охраны изобретений, автореферат докт. диссертации, Харьков, 1970, См. также тезисы доклада И. Э. Мамиофы «Содержание и элементы изобретательского правоотношения» на научно-практической конференции «Охрана прав изобретателей и рационализаторов в СССР», состоявшейся 7—8 апреля 1969 г., ИГПАН СССР, М., 1969, стр. 43.
2 См. П.С.Ромашкин, О научных основах кодификации законодательства союзных республик («Советское государство и право» 1959г. №4); О. С. Иоффе, М. Д. Шаргородский, Вопросы теории права, стр. 43 и 874.
3 См. «Вопросы изобретательства» 1969 г. № 1, стр. 11.
144

Когда в Положении об изобретениях и технических усовершенствованиях от 5 марта 1941 г. появилось выражение «существенная новизна» оно вызвало недоумение. В теоретических работах, появившихся после принятия указанного Положения, общепринятого толкования «существенной новизны» добиться не удалось. Это разномыслие продолжается до сих пор. Много сделано предложений о решении этой проблемы (мы не останавливаемся на них), но ни одно из них не завоевало всеобщего признания.
Комитет придерживается в своей практике критерия «полезной новизны»— назовем его так для краткости. Недостатки этого критерия были в очень определенных выражениях вскрыты Б. С. Антимоновым и Е. А. Флейшиц1. Такой же критике подвергнут он и в трудах А. К. Юрченко2. К этим авторам, рассматривающим существенную новизну изобретения как новизну его сущности, присоединились И. Э. Мамиофа и О. С. Иоффе3.
Так как Комитет продолжает до сих пор придерживаться критерия «полезной новизны», рекомендуя его экспертам, исследующим заявки, необходимо еще раз критически рассмотреть этот критерий 4.
«Существенная новизна в решении технической задачи», говорится в названных Указаниях Комитета (1п. 2. 02), «характеризуется тем, что это решение имеет новые, не известные ранее признаки, сообщающие объекту изобретения... новые свойства, создающие положительный эффект».
Логический анализ этого определения показывает, что определяемое понятие (существенная новизна) под-
4 См.1Б. С. Антимонов, Е. А. Флейшиц, Изобретательское право, Госюриздат, 1960, стр. 92.
2 См. А. К. Юрченко, Проблемы советского изобретательского права, изд-во ЛГУ, 1963, стр. 32. .
3 См. И. Э. Мамиофа, Оформление авторских прав на изобретение, Л., 1961, стр. 6—8; О. С. Иоффе, Советское гражданское право, т. III, стр.195—96.
4 См. Указания Комитета по методике экспертизы заявок на изобретения (ЭЗ—2—67). Эти Указания представляют, с нашей точки зрения, -ценный научно-исследовательский труд, в котором нашел отражение богатый опыт, накопленный советской ведомственной практикой. Наша критика отдельных указаний Комитета имеет целью не умаление бесспорных достоинств этого нормативного акта, а обсуждение его проблем.
145

меняется в процессе определения другим: решением технической задачи. Верно, что решение технической задачи должно обладать новыми признаками, сообщающими объекту изобретения новые свойства, создающие положительный эффект. Но ведь такая характеристика относится вовсе не к существенной новизне изобретения, а к самому изобретению, к решению технической задачи, причем в ней неточно излагается легальное определение понятия изобретения. Отступление от легального определения заключается в том, что признаки, сообщающие объекту новые свойства, создающие положительный эффект, должны быть существенно новыми, а не просто новыми.
Характеризовать существенную новизну изобретения его связью с1 положительным эффектом нельзя также и по другому основанию. Существенная новизна и положительный эффект — два признака изобретения, а по правилам логики признак определяемого понятия не может быть признаком его признака.
Все указанное с позиций логики подтверждается правовыми доводами.
В Положении об изобретениях (п. 35) написано:
«Принятые к рассмотрению Комитетом по делам изобретений и открытий при Совете Министров СССР заявки подвергаются исследованию на наличие в предполагаемом изобретении существенной новизны и полезности». Пункт 37 Положения обязывает Комитет «направлять на заключение предполагаемые изобретения только после проведения предварительной экспертизы этих изобретений на новизну Всесоюзный научно-исследовательским институтом государственной экспертизы». Таким образом, признаки новизны и полезности в Положении разделены и подвергаются экспертизе каждый самостоятельно, причем экспертное заключение о существенной новизне должно предшествовать заключению о полезности.
Пункт 35 Положения характеризует существенную новизну решения не тем, что оно сообщает объекту изобретения «новые свойства, создающие эффект», а тем, что оно неизвестно, что его новизна не опорочена информационными источниками, перечисленными в этом пункте. По смыслу п. 37 Положения предполагаемые изобретения, не признанные существенно новыми, вообще не дол-

жны направляться на экспертизу полезности, так как авторские свидетельства по ним все равно выданы быть не могут. Поставив решение вопроса о существенности новизны в зависимость от полезности изобретения, Комитет отступил от предписаний Положения. Практически это привело к тому, что в отдельных случаях авторские свидетельства выдаются на решения, которые не отличаются новизной по сравнению с источниками, перечисленными в п. 35 Положения. Существенность их новизны мотивируется в этих случаях ссылкой на их полезность 1.
Так, по заявке № 826167 Экспертный совет при Комитете рекомендовал выдать авторское свидетельство, предпослав своей рекомендации следующую мотивировку: «В заявке № 826167 предлагается получение алкилфенолов осуществлять в присутствии катализатора катионитного типа, полученного сульфированием отработанной резины на базе бутадиенстирольных каучуков.
Катиониты, полученные сульфированием различных полимеров.., известны. Однако новизна предложения по данной заявке заключается в использовании сульфированных отходов резиновых изделий, изготовленных из бутадиенстирольных каучуков. Использование отработанной резины для получения катионитов, пригодных для производства алкилфенолов, может иметь практическое значение ввиду доступности исходного сырья»2. Суще-
1 Известный немецкий патентовед Пицкер, комментируя патентный закон Германии от 7 декабря 1923 г., писал, что значительная экономическая выгода от изобретения может компенсировать пороки его новизны. (См. Pietzcker, Patentgesetz, Kommen-tar, Berlin-u. Leipzig, 1929, SS. 66—67.)
Советское законодательство стоит на другой точке зрения и требует от изобретения кроме полезности еще и существенной новизны без зачета одного признака в счет другого.
2 «Вопросы изобретательства» 1966 г. № 12, стр. 35. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР по делу, в котором истцы Пегосов и др. требовали признания авторства на рационализаторское предложение, признаки существенной новизны и полезности четко разграничены. «В отличие от изобретения,— говорится в постановлении Пленума Верховного Суда,— которое кроме полезности при использовании должно содержать в себе существенную новизну по сравнению с достигнутым общим уровнем науки и техники (п. 35 Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях), рационализаторское

ственность новизны предложенного способа получения алкилфенолов, несмотря на его известность, мотивирована в данном решении исключительно тем, что он полезен доступностью исходного сырья.
В такой интерпретации, соответствующей Указаниям Комитета, признак существенной новизны утрачивает значение одного из двух самостоятельных критериев изобретения.
Решая проблему существенной новизны изобретения, нельзя не сослаться на книгу В. А. Дозорцева 1.
В. А. Дозорцев разделяет признак существенной новизны на две составные части: элемент новизны и элемент существенности. Новизна — это неизвестность. Задача состоит в том, чтобы определить, при каком условии неизвестность предполагаемого изобретения становится существенной или какие из расхождений предложенного технического решения с тем, что известно, достаточны для признания предложения изобретением.
Существенная новизна, как правильно утверждает В. А. Дозорцев, объективна, хотя оценочное суждение эксперта может иногда оказаться субъективным. Исходя из противоположности понятий «обычное инженерное проектирование» и «изобретение», В. А. Дозорцев приходит к выводу, что «решение задачи еще неизвестными в технике средствами, неявляющееся очевидным для специалистов на основе знаний, уже накопленных в той области, к которой относится изобретение, считается существенно новым»2.
Придя к этому выводу, В. А.. Дозорцев указывает на возможность другого метода определения существенной новизны: «Существенность новизны новых признаков может определяться по результату, который получается благодаря им, т. е. через эффект»3.
предложение должно содержать в себе не общую, а лишь локальную новизну...» («Вопросы изобретательства» 1966 г. № 2, стр. 39—40).
1 См. В. А. Дозорцев, Охрана изобретений в СССР, ЦНИИПИ, М., 1967.
2 Т а м ж е, стр. 28—29.
3 «Каждый раз надо установить,— пишет В. А. Дозорцев,— имело ли место «обычное инженерное проектирование» или творчество с существенно новым результатом» (см. В. А. Дозорцев, Охрана изобретений в СССР, стр. 29). Критерий для определения существенности новизны результата В. А. Дозорцевым не дается.
148

По нашему мнению, требование существенной новизны должно в соответствии с п. 3 Положения предъявляться не к результату творчества, а к каждому решению. Что касается новизны результата, то по ней можно лишь косвенно судить о существенной новизне решения.
В отличие от В. А. Дозорцева мы видим решение проблемы в анализе норм Положения и термина «существенный».
Термин «существенный» имеет три значения.
Во-первых, он характеризует меру явления. Например, синоптики говорят: «Без существенных осадков».
Далее, он означает важность явления, например:
«Для технического прогресса существенное значение имеет автоматизация производства».
Наконец, в логике существенным считают то, что относится к существу явления 1: существенные признаки понятия, т. е. признаки, характеризующие существо; сущность явления. Именно в этом смысле Маркс писал:
«Всякое развитое машинное устройство состоит из трех существенно различных частей: машины-двигателя, передаточного механизма, наконец, машины-орудия, или рабочей машины»1.
Два первых значения не могут быть инструментом научного мышления, так как не имеют объективного масштаба.
В своем третьем значении слово «существенный» — научный термин, имеющий точный смысл: «относящийся к существу явления».
Когда речь шла о новизне произведения литературы, искусства, науки, о новизне открытия, то во всех этих случаях имелась в виду новизна существенных элементов произведения. Теория произведения в гражданском праве должна быть единой. Понятия «сущность произведения», «существенные признаки произведения», «существенная новизна произведения» должны пониматься одинаково в авторском праве, праве на открытие и изобретательском праве, хотя и влекут за собой различные правовые последствия. В основе всех этих понятий лежит философская категория сущности, существа явления,
1К. Маркс и Ф.Энгельс, Соч., т. 23, Стр. 384.

и гносеологическая категория существенной новизны, результата творчества1.
Под существенной новизной изобретения следует понимать новизну сущности изобретения по сравнению с (достигнутым уровнем научно-технических знаний. Это вытекает, помимо всего, также из п. 35 Положения 2.
Когда мы говорим о сравнении изобретения с достигнутым уровнем научно-технических знаний, то следует иметь в виду, что в практике патентного права при этом подразумевается не абстрактный уровень знаний, а конкретно относящийся к той области техники, в которой локализуется данное изобретение. Оно сравнивается поэтому с конкретным прототипом и тем уровнем знаний, на котором находится именно данная конкретная область техники.
Под прототипом понимают наиболее близкое «по техническому существу и по достигаемому эффекту» известное решение той же задачи, какую решает изобретение3.
1 «Процесс творчества предполагает выход за пределы того, что непосредственно логически вытекает из имеющихся теоретических положений и данных опыта, при этом происходит выход за рамки сложившихся правил логического вывода» («Современные проблемы теории познания диалектического материализма», стр. 323).
2 Н. А. Чихачев, защищая теорию «полезной новизны», приводит следующий пример, «иллюстрирующий принцип подхода к оценке уровня изобретения с точки зрения существенности новизны».
Для повышения точности измерения атмосферного давления к нижнему концу барометрической трубки (ртутного весового барометра), опущенному в ртуть, прикрепляется поплавок. «Таким образом, — заключает Н. А. Чихачев, —применение поплавка дало новый технический результат, заключающийся в том, что с весов снимается основной груз, почти равный весу трубки с ртутью. От этого и зависит полезность изобретения — повышение точности измерения. Таким образом, здесь усматривается существенность новизны» («Вопросы изобретательства» 1967 г. № 3, стр. 29).
Н. А. Чихачев упускает из виду, что если бы техническое решение изобретателя не обладало само по себе существенной новизной, т. е. не превышало мировой уровень технических знаний (п. 35 Положения), то предложенное им усовершенствование барометра, несмотря на его относительную новизну и полезность, не вышло бы за пределы рационализаторского предложения.
3 См. Указания по методике экспертизы заявок на изобретения . (ЭЗ—2—67), утвержденные Комитетом по делам изобретений и открытий при Совете Министров СССР 24 октября 1966 г. (п. 3. 05).
150

Сравнивая существенные признаки изобретения с существенными признаками прототипа, «эксперт выявляет новые признаки анализируемого объекта, отличающие его от прототипа, и оценивает, насколько эти признаки принципиальны и насколько их новизна существенна». Если заключительную часть этой фразы привести в соответствие с развиваемым в данной работе критерием существенной новизны сущности, то она примет, следующий вид: «...и оценивает, существенна ли новизна этих признаков». Если в данной области техники признаки эти неизвестны и не могут быть аналитическим путем выведены из известных, то существенность их новизны не подлежит сомнению 1.
Что касается признака полезности, то это второй самостоятельный признак изобретения, независимый от первого. При одновременном наличии обоих признаков техническое решение квалифицируется как изобретение.
Из сказанного выше о существенной новизне произведений науки, литературы, искусства, открытий и изобретений следует, что существенная новизна произведения творчества — общий принцип гражданского права, обуславливающий правовые свойства продуктов духовной деятельности людей. Существенная новизна изобретения лишь частный случай, в котором проявляется этот принцип.
Новизна сущности произведений творческого мышления придает им особое качество, благодаря которому эти произведения обогащают сокровищницу научно-технических и художественных ценностей, человеческого общества.
Критерий существенной новизны изобретения можно понять и в узких рамках изобретательского права. Так он рассматривался нами в свое время 2. Однако рассматриваемый как частный случай общего принципа гражданско-правовой теории произведения творчества, он
1 В пионерских изобретениях все существенно ново, так как они не имеют прототипа. В комбинационных изобретениях на изложенных выше основаниях оценивается сочетание всех существенных признаков изобретения, превосходящее сумму эффектов сочетаемых признаков.
2 См. В. Я. И о н а с, Произведение творчества в системе советского гражданского права, автореферат докт. диссертации, ВНИИСЗ, М., 1966, стр. 26—27.
151

приобретает более глубокий смысл и устойчивое значение. Генетически критерий существенной новизны в гражданском праве—и, в частности, в праве изобретательском—связан с теорией познания и психологией творчества. Только на почве достижений обеих наук удается раскрыть однозначный смысл этого критерия в различных институтах гражданского права.
В заключение необходимо отметить различие между пониманием существенной новизны в изобретательском .праве и 1в теории познания диалектического материализма.
В теории познания существенно новым считается результат мышления, не детерминированный исходными данными мышления. С этой точки зрения единственным критерием существенной новизны результата мыслительного процесса является выход мышления за рамки формально-логического вывода. При таком понимании существенная новизна может характеризовать как субъективно новый результат (неочевидный для его творца, но известный другим), так и объективно новый результат, т. е. результат новый (неочевидный) для человечества в целом, не вытекающий логически из мирового уровня знаний. В праве изобретательском существенно новым считается только то, что не может быть выведено аналитическим путем из мирового уровня знаний, для всего остального принято пользоваться терминами «относительная», «местная», «локальная новизна».
Генетическая зависимость юридического критерия существенной новизны от критерия гносеологического здесь очевидна, но вместе с тем обнаруживается и их различие.
6. Объект и юридические факты
Практически решение технических задач, Особенно на производстве, достигается двояким путем.
Первый путь, избираемый весьма часто, заключается в том, что подыскивается готовое решение, например готовое средство в арсенале производственной практики.
Второй путь — творчество, рождающее рационализаторское предложение или изобретение (при наличии других юридических фактов).
Какой бы ни был избран путь работником производ-
152

ства—использование опыта или творчество,—техническая задача решается.
Отсюда следует, как правильно указал на это О. С. Иоффе1, что решение технической задачи (а не изобретение или рационализаторское предложение в юридическом значении этих слов) составляет объект изобретательского правоотношения.
Следовательно, решение технической задачи—это общее понятие, охватывающее два случая: перенос опыта и творчество в двух его видах (рационализаторское предложение, изобретение),
Объект изобретательского правоотношения (так же как и в авторском правоотношении, правоотношении по поводу открытия) есть продукт творчества, поэтому при рассмотрении предлагаемого технического решения, претендующего на квалификацию, изобретения или рационализаторского предложения, от него наряду с другими юридическими фактами требуется творческая самостоятельность. Это требование вытекает из сопоставления пп. 9 и. 17 действующего Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях. Оно прямо сформулировано применительно к рационализаторским предложениям в разъяснения Комитета по делам изобретений и открытий № 1 от 14 мая 1964 г., которое, требует от рационализаторского предложения в качестве обязательного признака, чтобы оно представляло собой «результат самостоятельной работы автора»2. Если результат заимствован, нет юридического факта творчества, нет изобретения, ает рационализаторского предложения 3.
Против подобной интерпретации творчества в авторском праве выступил в своих лекциях по гражданскому праву О.С. Иоффе. Как и следовало ожидать, О. С. Иоффе последовательно высказался против этой конструкции объекта и в изобретательском правоотношении.
«Одни авторы,—пишет О. С, Иоффе,—придают значение юридического факта самому изобретательскому
1 См. О. С. Иоффе, Советское гражданское право, т. III, стр. 121.
2 «Изобретательство в нормативных актах», т. 2, М., 1969, стр. 17.
3 См. Е. П. Т о р к а н о в с к и и, Советское законодательство об изобретательстве и рационализации, Куйбышев, 1964, стр. 60—67.
153

предложению—изобретению и рационализаторскому предложению. Но это приводит к отождествлению юридического факта с объектом изобретательского правоотношения. Во избежание такого смешения другие авторы изобретательское предложение считают объектом, а деятельность, завершающуюся ее разработкой, — юридическим фактом. Но так как деятельность, сама по себе не завершившаяся разработкой изобретательского предложения, никаких правовых последствий не порождает, то получается, что изобретательское предложение—это и объект и составная часть (вместе с деятельностью) юридического факта изобретательского права». По этим основаниям О. С. Иоффе считает объектам изобретательского права решение технической задачи, а юридическими фактами — объективное выражение достигнутого решения, подачу заявки и т.д.
Словесное совпадение формулировки О. С. Иоффе с нашей формулировкой, согласно которой объектом изобретательского правоотношения является техническое решение, не свидетельствует о совпадении смысла обеих формулировок. Они разные.
О. С. Иоффе видит в решении технической задачи комплекс двух фактов: решения и творчества. Поэтому объектом правоотношения О. С. Иоффе признает творческое решение. Мы же полагаем, что решение задачи может быть достигнутой без помощи творчества (путем заимствования готового опыта), а творчество—это юридический факт, придающий решению правовое значение.
Что данный спор имеет практическое значение, можно убедительно .показать на конкретном примере.
Что происходит, когда два лица, работая на разных предприятиях, вносят в разное время каждый на своем предприятия тождественное новое техническое решение (так называемое параллельное творчество)? Но этот вопрос О. С. Иоффе отвечает так: «Субъективное право относительно тождественного предложения у другого лица и на другом участке может возникнуть только при условии его самостоятельной разработки или творческого приложения к новой области известного рационализаторского мероприятия»1. Но ведь это и есть как раз то,
1 О. С. Иоффе, Советское гражданское право, т. III, стр. 136.
154

на чем мы настаиваем. Объектом правоотношения является здесь техническое решение, а юридическим фактом — творчество.
Это означает, что для правильной квалификации предложения необходимо установить наличие юридического факта творчества. Без этого нельзя обойтись и в тех случаях, когда авторами тождественного решения являются в одном случае инженер, а в другом—рабочий. «То, что является творчеством для рядового рабочего, во многих случаях не может рассматриваться в качестве такового для инженера-конструктора». «Этот вопрос требует отдельного по отношению к каждому лицу решения»1.
Таким образом, квалификация предложения ставится в зависимость от юридического факта творчества.
см. его же, Основы авторского права (изд-во «Знание», М., 1969), где творчество тоже выступает в роли юридического факта: «Предложение становится изобретательским, если оно носит творческий характер...» (стр. 63).
1 Е. П. Торкановский, Советское законодательство об изобретательстве и рационализации, стр. 61—62.

Глава VI.
Существенная новизна промышленных образцов и товарных знаков
1. Существенная новизна промышленных образцов
Новизна — один из объективных критериев охраноспособности промышленного образца. Задача исследователя состоит в том, чтобы определить конкретный носитель новизны промышленного образца и смысл критерия новизны. Для этого необходимо знать структуру понятия «промышленный образец» и выделить из него элементы, от которых требуется свойство новизны.
В отличие от изобретения промышленный образец характеризуется решением не технической, а художественной задачи, представляет художественное решение формы изделия, удовлетворяющее требованиям промышленной осуществимости и единства технических и эстетических качеств изделия.
«Художественным решением формы промышленного изделия признается лишь то решение, — пишет Е. С. Дубовский,—которое является результатом создания гармоничной композиции, а не компоновки этих изделий по функциональному признаку. Кроме наличия композиции, создающей основу любого художественного решения, образующие ее элементы должны иметь художественную выразительность.. Наконец, художественное решение в целом должно обладать определенным стилевым единством»1.
Из этой характеристики следует, что промышленный образец, являясь произведением искусства, должен об-
1 Е. С. Дубовский, Первый опыт экспертизы промышленных образцов («Вопросы изобретательства» 1967 г. № 9, стр. 31).
156

ладать типичными для произведения творчества структурными элементами.
В гл. II мы остановились на. вопросах классификации структурных элементов произведения искусства и пришли к выводу, что юридически значимыми следует считать элементы формы произведения: его образы (внутренняя форма) и художественный «язык», т. е. художественные выразительные средства, с помощью которых образ доводится до зрителя или слушателя (внешняя форма). Не следует, однако, игнорировать идейное содержание произведения, с которого мы и начнем, правовой анализ промышленного образца.
Инструкция по составлению заявки на промышленный образец требует от заявителя указания новых идей, использованных при создании промышленного образца. Новизна идей предопределяет новизну художественного решения. «Подлинная новизна художественной формы проистекает из новизны технической и функциональной»2. Следовательно, технические, функциональные, эргономические, социологические идеи составляют идейное содержание промышленного образца. Сами по себе они не являются носителями новизны образца,— образец не техническое, не утилитарное, а художественное решение, относящееся не к содержанию, а к форме изделия. Но эти идеи лежат в основе будущей новой художественной формы, и только в них заключается значение идейного содержания образца. Мы знаем на примере произведений литературы и искусства, что самое значительное идейное содержание лишь в том случае превращается в произведение искусства, если оно облечено в художественную форму, поэтому сами по себе новые технические эргономические и другие идеи не создадут нового охраноспособного промышленного образца, если они не найдут себе адекватного художественного выражения.
Существенными элементами или признаками образца, новизна которых может обусловить охраноспособ-
1 Утверждена приказом Комитета 17 августа 1965 г. № 303 («Изобретательство в нормативных актах», т. 2, стр. 349).
2 E.H. Лаз а рев. Художественное конструирование промышленных образцов («Вопросы изобретательства» 1967 г. № 9, стр. 13).
157

ность изделия (существенная новизна образца), являются элементы внутренней (образы) и внешней формы (художественные выразительные средства). Практика экспертизы, проводимой Всесоюзным научно-исследовательским институтом технической эстетики (ВНИИТЭ), сформулировала эти признаки. Ими являются:
а) основные композиционные элементы изделия;
б) форма этих элементов;
в) взаимное расположение этих элементов;
г) цветовое решение этих элементов1.
Говоря об экспертизе новизны образца, Е. С. Дубовский пишет: «Главная цель этой важнейшей стадии экспертизы заключается в выявлении наличия новизны внешнего вида заявленного изделия и установлении отличительных особенностей формы (рисунка) по отношению к уже известным или описанным»2.
Следовательно, новым должен быть образ изделия, зрительно воспринимаемый человеком (внутренняя форма изделия), и его внешняя форма, т. е. художественный «язык», художественные средства построения образа (форма элементов, ритм, цветовое решение)3.
Все изложенное дает основание говорить о существенной новизне промышленного образца, о новизне его существенных элементов. От этого критерия эксперт не может отойти и тогда, когда анализирует микроэлементы образца. Микроэлементы, на которые эксперт разла-
1 См. Э. П. Гаврилов и Е. С. Дубовскии, Правовая охрана промышленных образцов в СССР и других социалистических странах, ЦНИИПИ, М., 1970, стр. 53; см. также Э. П. Гаврилов; Права на промышленные образцы и объекты авторского права («Вопросы изобретательства» 1972 г. № 9, стр. 26).
2 Е. С. Дубовский, цит. статья («Вопросы изобретательства» 1967 г. № 9„ стр. 33).
3 В статье «Художественное конструирование промышленных образцов» («Вопросы изобретательства» 1967 г. № 9, стр. 14) ее автор Е. И. Лазарев полагает, что внешняя форма предмета — это доступная человеческому восприятию форма целостного предмета, а внутренняя — форма скрытых в глубине предмета частей (узлов механизма, деталей). Пространственное отношение между внутренним и внешним не следует смешивать с логическими отношениями между понятиями. Вряд ли следует, философскую, терминологию, различающую идеальное соотношение внешней и Внутренней формы произведений творчества, переносить в сферу пространственных технических отношений.
158

гает, например, объемную форму основного композиционного элемента, подчиняются тому же закону анализа: прежде всего вычленяются существенные, с его точки зрения, микроэлементы (например, соответствие эстетической формы изделия его инженерно-технической сущности), после чего они сравниваются с прототипом. Цель исследования играет при оценке существенности признаков и субпризнаков ту же роль, что и в изобретении (см. гл. V), т. е. роль «практического определителя» (В. И. Ленин).
В литературе, посвященной правовой охране промышленных образцов, не встречается термин «существенная новизна» (нет его и в нормативных актах), однако применение понятия «существенный» мы встречаем. Так, И. Н. Савин и И. К. Максимов в статье «Заявка на промышленный образец»1 пользуются при сравнении образца с прототипом выражением «существенно новое зрительное впечатление» или «существенное изменение формы элемента», «существенное изменение взаимного расположения основных композиционных элементов». Трудно сказать, придают ли авторы статьи этим выражениям то же самое значение, что и мы, но одно можно сказать твердо: если они употребляют понятие «существенный» в ином смысле, то оно утрачивает определенность и перестает быть инструментом объективного исследования новизны, пригодным для экспертизы.
Против применения критерия существенной новизны к промышленным образцам можно предвидеть одно, на первый взгляд серьезное, возражение. Положением о промышленных образцах в отличие от Положения, об изобретениях установлен принцип местной новизны. Новизне промышленного образца могут быть противопоставлены только источники информации, известные в СССР. Каким же образом новизна промышленного образца может оказаться существенной?
В гл. II мы видели, что понятие существенной новизны генетически связано с теорией познания. Новизна результата мыслительного (творческого) процесса оценивается по отношению к исходным данным мышления.
1 См. «Вопросы изобретательства» 1967 г. № 9, стр. 27.
159

То, что существенно ново на одном уровне (открытие, сделанное студентом), может быть известно, на другом уровне (уровень знаний ученого). Существенность новизны есть всего лишь новизна сущности по отношению к исходным данным. Такие данные могут быть мировыми и местными и даже личными. Поэтому ограниченный масштаб новизны промышленного образца не противоречит критерию существенной новизны произведения творчества. Отождествлять существенную новизну с абсолютной (мировой) новизной неправомерно, так как эти понятия лежат в разных, плоскостях. Существенная новизна отвечает на вопрос, что ново в объекте; абсолютная (мировая) новизна отвечает на другой вопрос—по сравнению с чем объект нов.
Если вспомнить приведенное в начале работы положение психологии творчества: «...открываемое в процессе мышления новое является таковым по отношению к исходным стадиям процесса. Это и есть один из объективных критериев, нового (тем самым это критерий творчества и вообще развития)»1, то станет ясно, что создание нового промышленного образца, существенно отличающегося от отечественного прототипа, есть процесс творческий в точном смысле этого слова.
В заключение следует сказать о том, как практически используется критерий существенной новизны для правовой квалификации промышленного образца.
Известно, что при решении вопроса о новизне образца действуют так же, как и в случае с изобретением: его сравнивают с прототипом. Для этой цели выделяются существенные, т. е. отличительные, основные, элементы прототипа, к которым относятся: основные композиционные элементы изделия; форма этих элементов; взаимное расположение этих элементов; цветовое решение этих элементов2. По свидетельству указанных выше авторов И. Н. Савина и И. К. Максимова, «новизна образца приз
1 А. В. Брушлииский, Психология мышления и кибернетика, стр. 177г
2 Э. П. Г а в р и л о в и Е. С. Д у б о в с к и и. Правовая охрана промышленных образцов в СССР и -других социалистических странах, ЦНИИПИ, М., 1970, стр. 53. Здесь подробно излагается понятие признака промышленного образца.
160

нается достаточной, если он обладает хотя бы одним основным композиционным элементом, не содержащимся в прототипе, или если существенным образом изменена форма хотя бы одного из основных композиционных элементов, или если существенным образом изменено взаимное расположение основных композиционных элементов». Для существенной новизны достаточно также, «если совокупное влияние отличительных признаков, каждый из которых в отдельности не является характерным, приводит к существенно новому зрительному впечатлению»1.
Из сказанного следует, что правовая квалификация промышленного образца, по аналогии с изобретением, оперирует понятиями «сущность» и «существенный (относящийся к сущности) признак».
Сопоставление прототипа, и экспортируемого образца направлено на выявление новизны существенных признаков изделия.
2. Существенная новизна товарных знаков (знаков обслуживания)
«Товарный знак—это произведение искусства, и его создание является процессом творческим». Так начинается статья художника Г. П. Федорова, в которой автор знакомит нас с приемами художественного творчества в области создания товарных знаков 2.
Создание товарного знака начинается с поисков основной идеи, символизирующей объекты, характеризуемые знаком (предприятие, вид продукции, ее назначение и т. п.). Нахождение идеи будущего знака напоминает поиски сюжета произведения живописи (см. гл. II). Из статьи Г. П. Федорова видно, что поиски и нахождение (формулировка) идейного содержания будущего товарного знака представляют собой сложный творческий процесс. Когда идея найдена, вступает в свои права профессиональное мастерство художника.
Нам представляется, что идейно-эмоциональное содержание товарного знака, как и сюжет в живописи,
1 «Вопросы изобретательства» 1967 г. № 9, стр. 27..
2 См. «Вопросы изобретательства» 1967 г. Ns 10, стр. 22.
161

должно охраняться нормами авторского права в том смысле, что заимствование идейной основы товарного знака, как и заимствование сюжетного решения в живописи, без согласия автора не может быть допущено.
Вторым элементом товарного знака (как и любого произведения искусства) является создание образа, внутренней формы для основной идеи, требующей художественного выражения. «Нередко удачно сформулированные идеи,— пишет Г. П. Федоров,—не укладываются в графическую форму». Поэтому создание внутренней формы знака—сложный этап творческого процесса.
Третий элемент—выразительные средства (графика, цвет, стилизация, абстрагирование и т. д.), т. е. внешняя форма знака.
Такова структура товарного знака, рассматриваемого в качестве произведения искусства, или, как говорится в Положении о товарных знаках, оригинально, оформленного художественного изображения.
Мы уже знаем из предыдущего, что носителем новизны в товарном знаке может быть или художественный (оригинально оформленный) образ, или выразительные средства (графика, цвет и др.).
Как и в случае с промышленным образцом, новизна знака определяется или сопоставлением образов знака и прототипа (созвучность слов, т. е. слуховых образов, сравнение зрительных впечатлений от изображений), или же анализом существенных признаков (элементов) знака, например при экспертизе новизны словесных знаков, разлагаемых на слоги и буквы.
Поскольку при этом анализируются сущностные элементы знаков (т. е. образы или их составные части), то решающим моментом становится новизна сущности, т. е. существенная новизна знака.
Есть, однако, трудность в теоретическом понимании словесного товарного знака.
Дело в том, что словесный товарный знак толкуется в Положении о товарных знаках как оригинальное название или слово. Если бы речь шла о создании новой внутренней формы слова (значения слова), то мы воспользовались бы концепцией А. Потебни: слово—прообраз искусства. Новая внутренняя форма слова, как показал анализ проблемы заглавия литературного произведения (гл. II), есть продукт творческого мышления.
162

Но что означает «оригинальное слово» или «оригинальное название»? Не все, что необычно, не похоже на аналоги, оригинально. В этом заключается проблема словесного товарного знака.
Понятие «оригинальный» означает разное. Оно может означать «необычный». В этом значении оно не подходит для квалификации охраноспособности товарного знака, так как здесь отсутствует элемент выразительности.
Оно может, далее, иметь значение «самобытного», однако и здесь недостаточно отражен элемент выразительности.
На наш взгляд, понятие «оригинальные названия и слова» подчеркивает элемент творчества в создании вымышленного слова, но оно неприменимо к словам с установившимся смыслом, избираемым в качестве знака, индивидуализирующего рекламируемое изделие (например, «Чайка», «Соната»). Если такое слово, имеющее установившийся смысл, подается в виде запоминающегося зрительного образа, связанного со шрифтовым или иным решением слова, то не возникает сомнения в творческом, т. е. оригинальном, его характере. Без такого решения звучание слова и его смысл, заимствуемые в готовом виде из арсенала языка, неохраноспосебны и если практика экспертизы и регистрации отступает от этого правила, то приходится признать, что имеет место исключение из общего смысла правовой нормы.
Все сказанное о товарном знаке относится, и к знакам обслуживания, вследствие чего мы на них особо не останавливаемся.
3. Объекты и юридические факты
Как уже подчеркивалась выше, от промышленного образца (и товарного знака) требуется местная новизна. Таким образом, не исключается возможность регистрации таких неопороченных местными источниками образцов и знаков, которые известны за границей.
Как же быть в случаях, когда в Комитет поступит обоснованное заявление, подтверждающее факт прямого заимствования образца (знака) из-за границы, их переноса на отечественную почву без элементов личного
163

творчества? Заимствование из литературы или иных источников технического предложения, обладающего местной новизной, не позволяет титуловать его рационализаторским предложением. Это вытекает из разъяснения Комитета от 14 мая 1964 г. № 1 «О признаках рационализаторского предложения и порядке отнесения предложений к категории рационализаторских». Оно требует от автора самостоятельной работы над решением задачи, без чего не может быть рационализаторского предложения,
Из указанного разъяснения видно, что объектом правоотношения является предложение, а творчество—юридический факт, позволяющий отнести предложения к категории рационализаторских. Так же точно, обстоит дело с промышленными образцами и товарными знаками. Объектом правоотношения является образец или знак безотносительно к тому, создан он творческим мышлением или нет. Юридическое значение промышленный образец или товарный знак приобретают лишь после того, как будут установлены юридические факты, от которых зависят правовые свойства образца и знака. Юридическим фактом, с которым связано возникновение правоотношения по поводу промышленных образцов и товарных знаков, является творчество; т. е. создание этих объектов в результате творческого процесса, и прочие условия, наличие которых требуется Положением об образцах и знаках (административный акт квалификации и т. д.).
Небезынтересно отметить, что промышленные образцы и товарные знаки пользуются в советском законодательстве не только правовой охраной в качестве таковых (т. е. в качестве образца или знака), но и в качестве произведений, охраняемых авторским правом. Это относится к тем случаям, когда образцы или знаки существуют в виде произведений живописи, графики, в виде рисунка, чертежа, в виде пластических произведений, относящихся к науке или технике (ст. 475 ГК.).

Заключение
В настоящей работе рассмотрены все произведения творчества, охраняемые советским гражданским правом или требующие такой охраны. Всё они включены в число объектов прав, охраняемых Всемирной Организацией Интеллектуальной Собственности, членом которой, как было сказано, состоит Советский Союз.
Одну из целей ВОИС составляет научная разработка и исследование- объектов интеллектуальной собственности. Основная задача исследования, как нам представляется, состоит в том, чтобы установить критерии правовой охраноспособности произведений человеческой мысли, т. е. провести четкую линию между произведениями творчества, требующими правовой охраны, и такими произведениями мысли, которые не содержат элементов творчества.
Решить эту задачу можно только на пути исследования понятий, творчества и произведения в сочетании с юридическим анализом проблемы охраноспособности произведения. Цель анализа состоит в раскрытии юридически значимой структуры произведений творчества, в установлении юридически важных элементов структуры, способных быть носителями правовых свойств произведения. Проникновение в структуру произведения с помощью одних только юридических методов мышления и правовых категорий невозможно, для этого требуется анализ с позиций теории познания, психологии, языкознания, искусствоведения.
Комплексный анализ творческих произведений, ставших. объектами гражданских прав, охраняемых советским законодательством и международными соглашениями, осуществлен в настоящей работе с позиций марксизма-ленинизма. Он должен показать универсальную структурную схему, общую для всех произведений
165

творчества, состоящую из трех органически слитых основных элементов, различаемых отвлеченным мышлением: идейного содержания, образного содержания (внутренней формы) и выразительных средств произведения (внешней формы).
В зависимости от вида творческого произведения правовая сущность его заключается или в его идейном содержании (изобретение, полезная модель, открытие, научное достижение), или в форме выражения (произведение литературы—художественной и научной, искусства, промышленные образцы, товарные знаки).
Генеральным критерием правовой охраноспособности произведения является критерий новизны его сущностных элементов, относящихся к содержанию или форме произведения. Этому критерию в настоящем исследовании присвоено название «существенной новизны».
В зависимости от исходных данных для оценки новизны существенная новизна произведения может быть мировой или местной.
Эксперт, оценивающий произведение творчества (техническое или художественное), должен обладать научным инструментом для такой филигранной работы, как правовая квалификация объекта. Это требует продолжения научных исследований как в рамках советского гражданского права, так и в масштабе Всемирной Организации Интеллектуальной Собственности. Что же касается изобретений, то следует предположить, что именно на пути логического анализа объекта, расчленения его на существенные элементы (носители новизны) работа эксперта будет поручена «логически думающим» машинам. Это могло бы создать базу для унифицированного метода исследования новизны заявок на изобретения в будущих международных органах экспертизы.
В настоящее время официальная юридическая квалификация произведений с точки зрения их правообъектности требуется затоном от всех произведений творчества, исследованных в данной монографии, кроме произведений литературы, науки и искусства.
Задаче обоснования этих критериев и была посвящена настоящая работа.

Оглавление
Предисловие 3
Глава I. Проблемы произведения в советском гражданском праве 7
1. Гражданское право и проблема произведения 7
2. Понятие произведения в Гражданском кодексе РСФСР 1 11
3. Анализ системы произведений в ГК и их классификация 14
Глава II. Существенная новизна авторских произведений 17
1. Постановка проблемы 17
2. Философский аспект проблемы 20
3. Понятие существенной новизны в авторском праве 22
4. Существенная новизна произведений литературы 26
5. Существенная новизна произведений искусства 46
6. Существенная новизна зависимых произведений литературы и искусства 56
7. Произведение исполнительского творчества 73
8. Существенная новизна научных произведений 85
9. Юридическая квалификаций авторских произведений . 89
10. Правовой редким официальных документов 95
11. Объекты и юридические факты в авторском праве 101
12. Применение критерия творчества в судебной практике 1 104
Главa III. Научное достижение в качестве особого объекта гражданского права 107
1. Проблема 108
2. Специальный метод научного исследования 109
3. Научный факт 110
4. Систематизация 112
5. Интерпретация 113
6. Эксперимент 114
7. Гипотеза 115
8. Теория 116
9. Охрана права на научное достижение 116
Глава IV. Открытие 118
1. Правовая проблема открытия 118
2. Творческая сущность открытия 120
3. Структурный анализ открытия 121
4. Существенная новизна открытия 122
5. Определение открытия 127
6. Объект и юридические факты 132

<< Предыдущая

стр. 6
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>