<< Предыдущая

стр. 2
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

30

Так, в гл. 21 ГК РСФСР есть 18 статей о купле-продаже; из них 9 статей призваны регулировать отношения .между гражданами' и остальные (ст. ст. 237, 240, 242, 245—249, 252) —отношения граждан и организаций. Такое количественное соотношение норм не соответствует действительному соотношению договорных связей по приобретению имущества в социалистическом обществе. Кроме того, большинство статей содержит отсылки к подзаконным актам и непосредственно не регулирует отношений купли-продажи между гражданами и организациями. При этом содержание подзаконных актов не всегда полностью соответствует закону. Так, в Правилах обмена промышленных товаров, купленных в розничной торговой сети, утвержденных Министерством торговли РСФСР (совместно с другими ведомствами), права, покупателя, предусмотренные законом, сужены: граждане лишены в некоторых случаях альтернативы, установленной ст. 41 Основ, и' покупателю предоставлена лишь возможность замены вещи ненадлежащего качества после неоднократного ремонта ее. Таким образом, подзаконный акт не вполне отвечает закону, что приводит к нарушению прав граждан.
К аналогичным вывода1М о недостаточной роли закона в регулировании отношений типа «организация — гражданин» и охраны прав граждан приводит анализ норм гл. 30, 32 ГК РСФСР, отсылающих соответственно. к типовым договорам бытового заказа (ст. 367 ГК), к уставам, кодексам и правилам перевозки п-асса-жиров (ст. 375 ГК), Уставу связи СССР, Правилам пользования электрической и. тепловой энергией и др. Например, при несвоевременной оплате счетов за пользование электроэнергией, телефоном гражданин упла^ чивает пени и может быть лишен пользования этими услугами, в то время как за недоподачу энергии, незаконное отключение телефона ответственность соответствующих организации перед гражданами не предусмотрена. В актах местных органов власти и управления по-разному регулируются отношения сферы обслу-жш.вачрня (различные цены за однородные услуги, санкции за нарушение обязательств).
Закон не регулирует непосредственно названных и некоторых иных отношений, а в подзаконных актах иногда, доминируют, кроме «казанских» и «калужских»
37

интересов, «железнодорожные», «электротехнические», местные и ведомственные 'интересы над интересами граждан.
Союзные, республиканские ведомства, Советы народных депутатов издают акты, содержащие гражданско-правовые нормы, как во исполнение специальных указаний на то закона ил'и в порядке делегирования, так и в соответствии со своей компетенцией при осуществлении организационной, хозяйственной или иной деятельности. Таким образом, создается значительное число подзаконных нормативных актов, регулирующих личные и имущественные отношения. Эти акты трудно обозримы, не всегда соответствуют закону в силу объективных и субъективных причин, не свободны от выражения ведомственных интересов в ущерб интересам граждан. Они как бы «затмевают» закон, поскольку многие должностные лица и граждане не знают содержания норм ГК и при разрешении различных (конфликтных и бесконфликтных) ситуаций обращаются к ведомственным инструкциям, положениям, уставам, тем более что в ГК нельзя найти ответы на основные вопросы, возникающие в практике отношений между пражданамн. и социалистическими организациями.
Не исключено, что в какой-то период отдельные нормы закона не 'вполне соответствуют содержанию регулируемых ими отношений: закон может «отставать» от динамики общественной жизни. Однако и в таких случаях недопустимо! «исправление» закона методом издания подзаконных актов. Изменение закона—исключительная компетенция законодательных органов.
Как было отмечено, кодифицированным гражданским законодательством не регулируется ряд отношений, являющихся по своему существу гражданско-правовыми. К ним относятся отношения между специализированными организациями и. гражданами по пользованию телевидением, радио, зрелищными (кино, театр, музеи, выставки' и т. п.), оздоровительными (дома отдыха, санатории, пансионаты, туристические базы, детские сады, пионерские лагеря, поликлиники, больницы) и иными услугами. В законе нет норм, непосредственно регулирующих отношения по подписке на газеты, журналы, собрания научных и художественных изданий и т. п.
В названных случаях между гражданами и соответ-
38

ствующими учреждениями существуют гражданско-правовые договорные отношения, нуждающиеся в регулировании гражданским законодательством.
Кодифицированное гражданское законодательство неполно регулирует отношения личного характера, связанные п не связанные с имущественными. Основы содержат только одну (ст. 7), а гражданские кодексы — несколько отдельных норм (ст. ст. 7, 514 ГК РСФСР) о защите личных прав граждан. Вряд ли может вызвать сомнение целесообразность урегулирования в законе (а не в подзаконных актах), например, отношений, связанных с таким важнейшим личным правом гражданина, как неприкосновенность его личности. В широком смысле оно включает не только конституционное право на свободу личности: «Никто не может быть подвергнут аресту иначе, как на основании судебного решения или с санкции прокурора» (ст. 54 Конституции СССР). Но оно касается и иных случаев, в там числе применения принудительных мер медицинского и воспитательного характера. Применение названных мер, ограничивающих личную свободу, строго регламентируется уголовным законодательством (ст. ст. 58—63 УК РСФСР) и может иметь место только по постановлению суда в отношений невменяемых, алкоголиков, наркоманов и несовершеннолетних, совершивших общественно опасное деяние. Целесообразно было бы установить также в законе судебный контроль и для случаев принудительного помещения в психиатрическую больницу лиц, не совершивших действий, подпадающих под признаки какого-либо преступления. Гражданским законодательствам уже установлен судебный порядок признания гражданина недееспособным вследствие душенной болезни и слабоумия (ст. 15 ГК РСФСР) и ограничения дееспособности, лиц, злоупотребляющих алкоголем или наркотиками (ст. 16 ГК рсфср). В нервам случае над лицом назначается опека, во втором—попечительство и в обоих—ограничивается только свобода совершения определенных юридических действий. Указания закона о правомерности применения принудителыного лечения психически больных тем более необходимы, поскольку в этих случаях ограничивается не только гражданская дееспособность, но и свобода личности.
Все сказанное по поводу ряда норм Основ и граж-
39

данских кодексов .не следует рассматривать в качестве предложений об исключении из закона малоприменяемых положений и «упразднении» гражданско-правовых подзаконных актов. Очевидно, что «частота» применения нормы не служит абсолютным и. единственным -критерием ее эффективности, гражданское право (из отличие, например, от уголовного) не может включать в себя только нормы закона'.
Внимание обращается главным образом на необходимость: более полного применения гражданско-правового метода регулирования общественных отношений;
надлежащего регулирования непосредственно в гражданском законе типичных для социалистического общества отношений между гражданами и организациями, возникающими по поводу личных и имущественных интересов; конкретизации в нормах гражданского закона конституционных положений: права на труд, отдых, охрану здоровья; права на жилище, пользование достижениями культуры, свободу творчества, неприкосновенность личности, жилища, тайну личной жизни и судебную защиту в случае нарушениях этих прав; полное соответствие закону содержания подзаконных актов и применение всеми органами, должностными лицами и гражданами закона, если подзаконный акт любого ранга не соответствует закону.
Гражданский кодекс должен стать подлинным кодексом гражданина, всесторонне регулирующим гражданские отношения и гарантирующим эффективную охрану личных и имущественных интересов.
Повышение роли закона составляет задачу не только законодателя и практики, но и науки гражданского нрава. Необходимы дальнейшие научные исследования личных и имущественных отношений, сравнительное изучение значительного числа подзаконных актов, оценка ^целесообразности, обоснованности и законности установленных в них .правил в целях совершенствования закона, дополнения его' положений и приведения в соответствие с ним содержания других нормативных актов. При этом надо преодолеть традицию преимущественного регулирования нормами закона отношений типа «гражданин—гражданин», сосредоточив значительно больше внимания на непосредственном законодательном регулировании отношений «гражданин—социалистические организации, государство».
40

Таким образом, повышение роли закона выражается в увеличении его «удельного веса» среди нормативного материала и расширении сферы действия в регулировании общественных отношений. Развитие этой тенденции связано также с определением понятия нормы закона и ее соотношением с другими категориями: правилами социалистического общежития, судебной практикой, судебным усмотрением и др.
В литературе было высказано мнение о широком понимании правовых норм: к их числу предлагалось относить не только абстрактные, общие правила поведения, содержащие предписания, дозволения, запреты,.но и декларации, призывы, пожелания, в которых определяются цели закона и пути их достижений38.
Действительно, в нормативные акты нередко включаются названные положения, политическое и юридическое значение которых никем не оспаривается. Однако —это не нормы права, поскольку они не обладают качеством нормативности, не содержат императивных точных правил, обеспеченных санкцией. Именно за декларацией, обращением, преамбулой норматившого акта следуют нормы права—всеобщие масштабы поведения, направленные на обеспечение целей, определенных в начале (в преамбуле) нормативного акта. Следовательно, положения, изложенные в преамбуле Основ гражданского законодательства, не относятся к нормам права; ими следует руководствоваться при толковании, применении норм Основ, но путем ссылки на положение преамбулы не может решаться конкретное гражданское дело.
Основные начала—принципы права могут быть нормами-принципами в зависимости от их изложения и места в нормативном акте (преамбула или статья закона).
Так, принцип ответственности за вину выражен в ст. 37 Основ (ст. 222 ГК РСФСР) в качестве нормы-принципа.
В гражданском законодательстве имеются своеобразные нормы-дефиниции, определяющие понятия, например, право-дееспособности (ст. 8 Основ), сделки (ст. 14 Основ), исковой давности (ст. 16 Основ), обязательства (ст. 33 Основ), договоров купличпродажи (ст. 39 Основ), имущественного найма (ст. 53 Основ) и др.
41

Такие определения следует считать нормами, поскольку они устанавливают масштабы поведения, имеющие всеобщий характер; соответствующие определения могли бы быть включены в следующие за ними правовые нормы данного института, т. е. входить в их содержание; например, каждая норма', регулирующая отношения по договору купли-продажи, могла бы начинаться с определения этого договора (что неприемлемо, конечно, с точки зрения юридической техники, но не по существу).
С нормативностью права и пониманием юридической нормы (в широком смысле) связан вопрос о нормах прямого (непосредственного) и не прямого (опосредствованного) действия, возникший, прежде всего применительно к конституционным положениям; в первом случае конституционные нормы применяются самостоятельно (прямо) при регулировании правоотношений и решении конкретных дел; во втором—они нуждаются в обязательном развитии, конкретизации через отраслевые нормы и могут применяться только в сочетании с последними.
В литературе было высказано мнение о том, что конституционные положения не относятся к нормам непосредственного действия. Так, конституционное провозглашение прав и свобод граждан неизбежно дается в общей форме, не предусматривающей мер наказания за их нарушение. Поэтому конституционные права и и свободы могут считаться с юридической точки зрения гарантированными и фактически осуществимыми лишь при условии, если они получают детальную регламентацию в отраслевом законодательстве, предусматривающем правовые средства их охраны и судебной (право на иск) или иной защиты39.
Согласно другой точке зрения, Конституция СССР (включая Преамбулу) содержит положения непосредственного действия. Конкретизация конституционных положений в отраслевом законодательстве не обосновывает противоположного вывода', поскольку нарушение отраслевой нормы означает одновременно и нарушение соответствующей нормы Конституции СССР40.
Более правильным представляется иное мнение, согласно которому нормы Конституции непосредственно регулируют конституционные (государственно-правовые)'11 отношения и оказывают воздействие на иные от-
42

ношения, не регулируя их непосредственно; в числе конституционных норм можно различать нормы непосредственно-регулирующего характера, нормы общерегу-лирующего свойства (предполагающие издание конкретизирующих актов) и смешанные нормы (сочетающие названные свойства)42.
В самом деле, например, все нормы гл. 13 Конституции (ст. ст. 95—102), определяющие избирательную систему, имеют конкретный характер и, несомненно', являются нормами непосредственного прямого действия (что не исключает определения порядка проведения выборов в специальном законе).
Какой бы ни казалась прогрессивной точка зрения о непосредственном правовом воздействии всех конституционных положений на регулирование конкретных правоотношений, она все-таки не может быть принята, как несоответствующая действительности и самому характеру Основного Закона государства, в котором трудно предусмотреть и отразить все многообразие конкретных вариантов общественных отношений. Например, согласно ст. 44 Конституции СССР граждане имеют право на жилище, которое обеспечивается развитием и охраной государственного и общественного жилищного фонда', содействием кооперативному и индивидуальному строительству, справедливым распределением жилой площади, невысокой квартирной платой. Следовательно, для возникновения конкретных отношений по реализации права на жилище необходимо, чтобы в государственном, административном, хозяйственном, гражданском законодательстве были конкретизированы конституционные положения о «развитии и охране» жилищного фонда, определены конкретные правила «содействия» кооперативному и индивидуальному строительству и «справедливого распределения» жилой площади, установлен точный размер «'невысокой» квартплаты и т. д. Только после этого могут возникнуть конкретные отношения по реализации права на жилище. При этом ©опрос состоит не в простом толковании конституционного положения, а создании в отраслевом законодательстве новых оригинальных норм на основе и во исполнение Конституции. Точно так же требуют конкретизации и другие нормы Конституции, провозглашающие права граждан43.
Конституция, являясь основным и сводным законом,
43

охватывающим по сравнению с другими актами мак-' симально широкий круг общественных отношений, определяет основы общественного строя, провозглашает основные свободы, права и обязанности граждан, отличаясь этими особенностями от текущего законодательства, регулирующего конкретные отношения.
Конституционные нормы, требующие развития в отраслевом законодательстве, можно считать нормами прямого действия, имея в виду правоотношения общего типа. Так, ст. 58 Конституции СССР предусматривает пра)во граждан на обжалование действий должностных лиц в установленном законом порядке и право на возмещение уще)р'ба, причиненного незаконными действиями организаций. Это означает, что компетентные органы обязаны установить порядок рассмотрения жалоб и исков граждан. Следовательно, между определенными государственными органами возникают права и обязанности (составляющие содержание правоотношения общего типа) по проведению текущего законодательства в соответствие с данным конституционным поло'-жением.
Прямое действие конституционных положений проявляется также в том, что они являются базой последующего законодательства, нормы которого должны находиться в полном соответствии с Основным Законом. Во всех случаях несоответствия нормативного акта или правоприменительной практики конституционным положениям вступают в действие конституционные нормы, на основе которых норма текущего законодательства должна, быть приведена в соответствие с Конституцией. Так, ст. 34 Конституции СССР провозглашает равенство граждан независимо от происхождения, социального положения, национальности. Поэтому совершенно очевидно, что постановка соответствующих вопросов в различного рода анкетах, заполняемых гражданами, лишена юридического значения.
В названных двух аспектах все нормы Конституции СССР являются непосредственно действующим Правом, поскольку на их основе возникают отношения общего типа—обязанности компетентных органов по приведению текущего законодательства в соответствие с Конституцией и ответственность за неисполнение этих обязанностей.
По нашему мнению, при анализе норм Конституции
44

следует исходить из того, что ее положения не однозначны с точки зрения признака нормативности; таким качеством не обладают, в частности, преамбула и положения-принципы, имеющие важное политическое значение. Другие положения Конституции, носящие нормативный характер, или непосредственно регулируют главным образом государственно-правовые отношения, или опосредствуются отраслевым законодательством.
С изложенной точки зрения анализ разд. II «Государство и, личность» и гл. 7 «Основные права', свободы и обязанности граждан СССР» приводит к выводу о том, что в целом положения этой главы Конституции составляют базу отраслевого законодательства. Они получили развитие в конкретных нормах прямого действия различных отраслей права и одновременно являются основой для его дальнейшего развития.
Большинство норм гл. 7 Конституции СССР опосредствуется (наряду с другими отраслями) гражданским законодательством; это значительно повышает его роль в охране прав и свобод граждан и определяет одну из важных тенденций развития: расширение сферы гражданско-правового регулирования за счет включения ряда новых отношений, отраженных в Конституции (право на пользование достижениями культуры, на охрану сферы личной жизни, возмещение ущерба, судебную защиту личных прав и др.—ст. ст. 46, 55, 57, 58 Конституции СССР).
В соподчинении — иерархии находятся нормы Конституции СССР, Основ гражданского законодательства и гражданских кодексов. Как было отмечено, некоторые конституционные положения не являются нормами прямого действия. Основы также содержат нормы, требующие конкретизации в целях их практического применения. К их числу относятся, например, ч. 1 ст. 5 Основ об охране гражданских прав лишь в случаях осуществления их в соответствии с назначением в условиях социалистического общества. Это положение получило конкретизацию в ст. ст. 105, 111, 141, 142 и др. ГК РСФСР.
Статьи 41 и 43 Основ, предоставляя гражданам право определенного требования в случае продажи магазином товаров ненадлежащего качества и право приобретения товаров в кредит, отсылают к законодательству союзных республик, которым должен быть опре-
45

делен порядок осуществления этих прав. В ст. ст. 55, 66, 72, 82, 86 Основ, регулирующих соответственно отношения бытового проката, подряда, перевозки пассажира и багажа, страхования, банковской ссуды, содержатся отсылки к законодательству Союза ССР и союзных республик.
Положения, содержащиеся в названных статьях Основ, являются юридическими нормами, поскольку они устанавливают вполне определенные конкретные права, одна.ко для их реализации требуется издание дополнительных специальных актов.
Можно было бы полагать, что в случаях, когда Основы относят конкретизацию того или иного содержащегося в них положения к законодательству союзных республик, соответствующие правила будут установлены в республиканских гражданских кодексах— законах, следующих в соответствии с иерархией за Основами. Однако ст. ст. 246, 252, 294, 367 ГК РСФСР, регулирующие отношении граждан и социалистических организаций по договорам купли-продажи, бытового подряда и заказа, не создают таких правил, а вновь отсылают к подзаконным нормативным актам.
Следовательно, как ст. ст. 41, 42, 55, 66 Основ, так и ст. ст. 246, 252, 294, 367 ГК РСФСР нуждаются в опосредствовании другими юридическими актами. Такой же характер имеет ряд других статей Основ и ГК. Соответствующие отношения остаются недостаточно урегулированными ни общесоюзными, ни республиканскими законами, а подпадают под действие подзаконных актов, которые не всегда соответствуют закону. Конституционное провозглашение основных прав и свобод граждан на уровне Основного Закона; государства свидетельствует о повышении авторитета закона и 'предопределяет другую тенденцию развития гражданского законодательства—повышение роли гражданского закона, нормы которого должны непосредственно устанавливать наиболее существенные личные и имущественные права и обязанности граждан.
Во всех имеющихся в юридической науке отпределе-ниях права (социалистического права и отрасли, права) указывается на систему правовых норм, регулирующих общественные отношения и выражающих волю господствующего класса (народа), обусловленную интересами класса (народа). Таким образом, интерес
46

и нормативность составляют основные и необходимые признаки, элементы права. Будучи общими для всего права в целом, они имеют определенные особенности проявления в отраслевом законодательстве, которые нуждаются в рассмотрении с учетом специфики гражданского права.
Для гражданского права и регулируемых им отношении характерно многообразие охраняемых интересов, непосредственное удовлетворение их в результате вступления граждан в разнообразные личные № имущественные правоотношения. Однако (как это будет показано далее) нормы гражданского права могли бы эффективнее охранять интересы граждан, и в частности их духовные интересы, значение которых непрерывно возрастает. В этом смысле дополнительное исследование категории интереса в гражданском праве представляется важным и актуальным.
Другой необходимый признак права—его нормативность также имеет некоторую специфику в гражданско-правовой отрасли. Если, например, уголовное законодательство и законодательство об уголовном судопроизводстве состоит из общесоюзных Основ, законов, уголовных и уголовно-процессуальных кодексов союзных республик, в гражданское право, кроме законов, входят и иные нормативные акты (ст. 3 Основ гражданского законодательства) —постановления высших и местных органов власти и управления и т. д. Кроме того, в гражданском законе содержатся указания на обязанность осуществлять гражданские права в соответствии с их назначением в социалистическом обществе и уважение правил социалистического общежития (ст. 5 Основ), которые не являются нормами права. В связи с этим категории нормативности!, права, закона, иерархии нормативных актов приобретают особое значение. Пока предварительно можно обратить внимание на известные противоречия во мнениях ряда ученых, которые, с одной стороны, безоговорочно признают нормативность права (в том числе и гражданского), а с Другой — допускают отход от этого признака при анализе источников гражданского права, характеристике правил социалистического общежития, судебной практики, видов правовых норм, проблемы осуществления права, злоупотребления правом. Это обстоятельство также обусловливает целесообразность дополнитель-
47

ного анализа категории нормативности права применительно к гражданскому законодательству.
Нормативность права означает, что правовые нормы представляют собой абстрактные, всеобщие, обязательные правила, масштабы поведения, установленные (санкционированные) и обеспеченные государством. Вместе с тем в норме отражен реальный типичный масштаб поведения, являющийся одновременно и «должным», и «сущ'им»44. Система правовых норм образует объективное право.
Нормы права обязывают, запрещают или устанавливают то или иное поведение, организуя, таким образом, общественные отношения. Нормирование поведения и означает его регулирование. Правовые нормы имеют точное, конкретное содержание, т. е. обладают формальной определенностью. В отличие от других правил (морали, этики, нравственности, выполнение которых зависит от субъективного усмотрении и обеспечивается общественным мнением), правовые нормы являются общеобязательными для всех, кто подпадает под сферу их действия; их исполнение обеспечивается принудительной силой государства45.
Нормативность права, формальная определенность юридических норм составляет его неотъемлемое свойство (признак, элемент), позволяющее отличать право от других категорий. Где нет нормативности—обязательного, конкретного, точного правила,—там нет нормы права.
В связи с этим представляются несостоятельными мнения о «синтетическом» праве, включающем на основе единства систему норм, правоотношения46 и правосознание47.
Отрицание нормативного характера права вызвало аргументированную критику подавляющего большинства советских ученых.
Взаимная связь правовых норм, правоотношений, правосознания, вместе составляющих правовую надстройку, не вызывает сомнений. По каждое из этих общественных явлений имеет самостоятельное значение и занимает особое место в правовой надстройке. Правосознание участвует в правотворчестве, правоотношения—необходимая форма существования права. Праву—системе норм права—норме .присущи всеобщее выражение, общезначимость; нормативность —качест-
48

во, которым не обладают ни правоотношения, ни правосознание. Эти признаки права дают возможность определить, правомерно ли то или иное поведение, какие отношения являются правовыми, соответствует ли правосознание действующему праву. Правовые взгляды неодинаковы, правоотношения различны и не представляют собой единого правила поведения, поэтому руководство ими неизбежно вносило бы в правоисполни-тельную деятельность усмотрение, отход от воли законодателя, нарушение принципа законности48.
Индивидуальные правовые акты регулируют общественные отношения. Например, решение суда или. заключенный гражданско-правовой договор определяют права и обязанности истца, ответчика, кредитора и должника. Однако эти акты имеют однократное и локальное применение; им не присуща всеобщность; они не источники права, а его конкретное применение.
Включение в общее понятие права наряду с нормами права и правоотношений ведет к отождествлению права с юридической надстройкой в целом, смешению объективного права с субъективным, нормы права с ее осуществлением, актами применения права49. Всякое отрицание или принижение нормативного значения права в корне противоречит задачам укрепления законности и охраны прав граждан50.
В трудах К. Маркса, В. И. Ленина указывается, что господствующий класс придает «своей воле всеобщее выражение... в виде закона»51, что «всякое право есть применение одинакового масштаба к различным людям»52. «Всеобщность» права -как «одинакового масштаба» поведения для всех людей свидетельствует о нормативности правовых установлении и важности этого признака с точки зрения законности. «Законы—это положительные, ясные всеобщие нормы, в которых свобода приобретает безличное, теоретическое, незави!-оимое от произвола отдельного индивида существование»53.
С учетом признака нормативности и принципа законности к праву в объектнйиом смысле не могут быть отнесены правила социалистического общежития и судебная практика.
Гражданин СССР обязан соблюдать Конституцию СССР, законы, уважать правила социалистичесжого общежития и моральные принципы советского общества,
49

с достоинством нести высокое звание гражданина СССР (ст. 59 Конституции СССР, ст. 5 Основ, ст. 5 ГК).
В названных положениях нормативный характер •имеет указание на обязанность граждан соблюдать Конституцию СССР и советские законы, которым не обладают призывы уважать правила социалистического общежития и моральные принципы. Это вытекает непосредственно из грамматического толкования приведенных законоположений: закон, обеспеченный государственным принуждением, «обязывает» соблюдать асе советские законы, но нельзя обеспечить принуждением «уважение» к чему-либо и к кому-либо.
Правила социалистического общежития имеют важное значение в жизни общества: они1 регулируют общественные отношения, являются масштабом поведения людей. Но правила социалистического о'бщежития неоднородны. В широком смысле — это все нормы общественной жиэни, т. е. нор'мы морали, этики, нравственности, обычаи, традиции, нормы общественных организаций, нормы .права (исключая нормы — пережитки прошлого, в том числе релипиозные нормы, обычаи).
Очевидно, что Конституция СССР (ст. 59) и Основы (ст. 5), призывая уважать правила социалистического общежития, придают этому понятию более узкий неюридический смысл, включая в него все действующие в обществе нормы, кроме правовых, поскольку отдельно указывают на обязанность граждан соблюдать правовые нормы—законы. Таким образом, между этими двумя категориями проводится различие в самом тексте закона, и поэтому правила социалистического общежития в собственном (узком) смысле, хотя и представляют собой определенный масштаб поведения, но не являются источниками права, поскольку не обеспечиваются государственным принуждением и не всегда (не все) имеют формальную определенность писаных правил.
Правила социалистического общежития .не относятся ни к основным, ни к субсидиарным источникам права54. Они могут служить целям толкования правовых норм, выяснения их смысла, ничего не добавляя, не привнося в содержание закона.
Согласно ст. 333 ГК РСФСР наниматель или члены его семьи могут быть выселены из занимаемого поме-
50

щения, если они систематическим нарушением правил социалистического общежития делают невозможным для других лиц проживание с ними в одной квартире или доме. Несмотря на казалось бы прямую отсылку этой конкретной нормы к правилам социалистического общежития, тем не менее последние и в данном случае не могут служить критерием противоправности поведения и основанием для применения названной строгой санкции. Так, в соответствии с'правилами социалистического общежития соседи по квартире, дому здороваются друг с другом, оказывают товарищескую взаимопомощь, например во время болезни, по присмотру за детьми и т. п. Однако нарушение подобных очевидных правил общежития не образует состава гражданского правонарушения, предусмотренного ст. 333 ГК РСФСР. Для этого необходимо нарушение таких норм поведения, которые устанавливаются в нормативных актах, например проявление хулиганства, нарушение санитарных правил и т. д. Таким образом, в этом (та'к же как и других) случае противоправность или правомерность деяния определяются не правилами социалистического общежития (в собственном узком смысле), а нарушением конкретных правовых норм уголовного, административного или иного законодательства.
Законодатель может возвести в ранг правовой нормы какое-то правило социалистического общежития, обычай, традицию, но тогда они «выходят» из своих собственных категорий и «входят» в категорию норм права. Без этого и до этого правила социалистического общежития—неюридичеюкие социальные нормы.
Правовые нормы входят в широкое понятие правил социалистического общежития, поскольку в норме устанавливается или санкционируется правило общежития, имеющее наиболее важное общественное значение. Отсюда следует, что правовые нормы и правила социалистического общежития не могут противопоставляться: поведение, соответствующее правовому предписанию, не может расцениваться как аморальное,- неэтичное. Если бы в каком-то случае обнаружилось такое противопоставление, это' свидетельствовало бы о необходимости уточнения содержания правовой нормы.
В литературе высказаны различные мнения по поводу юридической природы судебной практики55.
51

Согласно одному из н'их закон содержит нее 'необходимое для регулирования подпадающих под его действие отношений, и соответственно суд при рассмотрения, конкретных дел и в порядке руководящих указаний ляшь раскрывает смысл закона, обращает внимание на ошибки, ра.зъяоняет, как следует приметить закон. Таким образом, судебная практика, в том числе постановления Пленумов Верховных судов Союза ССР и союзных республик но 'отдельным категориям дел, не гаривнаются нормативными актами—источниками' права56.
Другое мнение выражено в статье, обобщающей дискуссию по данному вопросу: постановления Пленума Верховного Суда СССР (руководящие указания) могут содержать новые правовые нормы и потому явля-' ются нормативными (подзаконными) актами—источник а;м и права57.
В настоящее время юридическая наука в целом исходит из правильного понимания судебной практики как деятельности судов по применению права. На судебные органы никогда не возлагалась функция право-творчества. Согласно Конституции СССР (ст. ст. 113, 121, 151, 153) на судебную систему возложено отправление правосудия и надзор за судебной деятельностью в пределах, установленных законом; толкование законов осуществляется Президиумом Верховного Совета СССР; Верховный Суд СССР обладает лишь правом закон од ател ыной инициативы.
Руководящие постановления Пленума. Верховного Суда СССР имеют важное значение для единообразного и правильного разрешения судами конкретных дел, точного применения законов, обеспечения социалистической законности в судебной деятельности.
Советское право не признает прецедента; следовательно, решение любого судебного органа по конкретному делу является индивидуальным, но не нормативным правовым актом. Руководящие указания высших судебных органов представляют собой официальные разъяснения закона, н'е выходящие за его рамки и не создающие новых оригинальных норм права. Суды не могут решать конкретные дела, ссылаясь только на постановления Пленума Верховного' Суда СССР;
правосудие отправляется на основании законов, подзаконных актов, а в случае их отсутствия применяется
52

аналогия закона и права (ст. 12 Основ гражданского судопроизводства).
Судебная практика имеет существенное значение также для процесса правотворчества!, формирования правосознания. Отдельные положения, сложившиеся в судебной практике и сформулированные в руководящих указаниях высших судебных органов по гражданским делам, иногда воспринимаются законодателем и включаются в содержание правовых норм. Более того, в некоторых ранее изданных руководящих указаниях Верховного Суда СССР действительно содержались положения, представляющие собой правовые нормы, прячем в отдельных случаях — не нпол.не соответствующие закону.
Например, в нормах главы XIII ГК РСФСР 1922 года указывалось, что причинивший вред обязан его возместить (ст. 404), т. е. восстановить прежнее состояние потерпевшего, возместить причиненные убытки (ст. 410 Г К). Объем и порядок возмещения вреда при повреждении здоровья, с учетом среднего заработка потерпевшего, до увечья, степени (процента) утраты трудоспособности, назначенной пенсии и заработка после увечья, определялись по правилам, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 10 июня 1943 г. «О судебной практике по искам из причинения другому вреда.» (и более ранними руководящими указаниями). Причем, если согласно тексту закона потерпевшему предоставлялось право на возмещение вреда в .полном объеме, названное постановление ограничивало это право возмещением утраченного заработка, исключая возмещение вреда от утраты способности к домашнему труду, ведению подсобного хозяйства, ограничивало возмещение заработка при. повреждении здоровья несовершеннолетних, не учитывало общего повышения заработной платы рабочих и служащих, заработка по совместительству и др.
Некоторые из положений названного постановления вошли в подзаконный акт—Правила возмещения .предприятиями, учреждениями, организациями ущерба, причиненного рабочим и служащим увечьем либо иньим повреждением здоровья, связанным с их работой, утвержденными Государственным комитетом Совета Министров СССР по вопросам труда и заработной платы и ВЦСПС 22 декабря 1961 г. Однако издание новых
53

правовых норм не входит в .компетенцию судебных органов, имеющих иные функции: существуют точно установленные правила устранения пробелов законодательства. Поэтому констатация факта наличия в некоторых руководящих указаниях Верховного Суда СССР положений, представляющих собой по существу юридические нормы, не может служить доказательством нормативной природы судебной практики.
Признание за судом правотворческих функций — создавать, изменять, «подправлять» закон—противоречило бы принципам верховенства закона и социалистической законности.
Признание важности повышения роли закона в регулировании общественных отношений и необходимости совершенствования четкости правовых норм предопределяет отрицательное отношение к противопоставлению (конкуренции) законности и целесообразности, нормы права и судебного усмотрения.
В литературе по этим вопросам содержатся в целом правильные положения, однако имеющие иногда, по 'нашему мнению, нежелательный акцент.
Например, не вызывающие возражений положения о динамичности общественных отношений, в результате развития которых возможно отставание законодательства от потребностей общественной жизни, вряд ли уместно сопровождать утверждением о том, что «в последнее время в советской правовой науке намечается более правильный подход к вопросу о соотношении законности и целесообразности, чем в прежние годы, когда прочно бытовала формула «закон всегда, целесообразен»58.
По нашему мнению, формула «закон всегда целесообразен» является принципом советского Права и со^ "циалттСТйческой законности. Можно говорить об «устарении» отдельного акта (статей, пунктов), но не о законе в целом (в смысле права), поскольку приведенное высказывание объективно (помимо воли автора) способно формировать нигилистическое отношение к закону. Такое отношение весьма опасно и, к сожалению, еще «бытует». Это обнаружилось, например, в ходе длительной (1973—1974 гг.) дискуссии в «Литературной газете», начавшейся статьей с характерным названием «По инструкции или по совести?»59. Некоторые из участников дискуссии высказались за це-
64

лесообразность обхода «инструкций» в «интересах дела»60.
Совершенно очевидно, что действующее законодательство (законы и подзаконные акты) подлежит точному и неуклонному исполнению до тех пор, пока в соответствии с целесообразностью оно не будет изменено или отменено компетентными органами в установленном порядке.
В другой работе, наряду с правильным обоснованием значения формальной определенности норм права, утверждается, что «советскому праву органически чужды формализм, слепое преклонение перед буквой закона» и что формальная определенность права имеет свои пределы, вследствие чего прайоприменительные органы руководствутоггся «усмотрением»61.
В действующем советском праве существуют, конечно, различные по степени формальной определенности нор.мы. Однако на основе этого вряд ли целесообразно порицать «преклонение перед буквой закона» (противопоставляя таким образом ее «духу» закона) и обосновывать непреодолимость пределов формальной определенности норм права.
В соответствии с социалистической законностью задача состоит не в обосновании ограниченности, пределов четкости и определенности выражения правовых предписаний, а в утверждении необходимости этого, используя известные юридические приемы (приведение в тексте закона различного вида перечней, дефиниций и т. д.). Укрепление правовой основы государственной и общественной жизни (ст. 9 Конституции СССР) невозможна без усиления роли закона как всеобщего, ясного и четкого правила.
Можно говорить о целесообразности и судебном усмотрении в границах закона, но не в порядке конкуренции с ним.
Так, наличие (или отсутствие) в деянии состава преступления или проступка определяется на основе уголовного и административного закона, но при назначении наказания (в частности, его сроков, размеров) допускается судебное усмотрение — при специальном на то указании в законе, т. е. на основании и в пределах закона.
Гражданский закон также оставляет определенное место для судебного усмотрения с учетом целесообразности, например в тех случаях, когда допускает несколь-
55

ко вариантов решения. Так, с учетом конкретных обстоятельств дела суд может по своему усмотрению выбрать наиболее целесообразное решение о восстановлении или отказе в восстановлении пропущенного срока исковой давности, о размере алиментов, взыскиваемых с детей на содержание нуждающихся нетрудоспособных родителей, и в ряде других случаев. Но во всех из них целесообразность, с точки зрения судебного усмотрения, допустима лишь на основе прямого указания закона. Так, суд не может не применять правил об исковой давности или не устанавливать размер алиментов с родителей в пользу несовершеннолетних детей, руководствуясь целесообразностью и своим усмотрением, поскольку названные правила изложены в законе в императивной форме, не допускающей подобной инициативы суда.
Таким образом, в самом законе «заложена» целесообразность с точки зрения «усмотрения» общества и государства и потому судебное усмотрение и целесообразность не могут конкурировать с законом, противопоставляться ему и подменять закон. Судебное усмотрение и целесообразность возможны на основе и в границах закона. В этом выражается главенствующее значение закона.
IV. Осуществление гражданских прав. О проблеме «злоупотребления правом»
Проблема свободы личности связана не только с объективным правом, но и с его осуществлением.
Осуществление права — это способ его бытия, существования, действия, превращение социальных потребностей в действительность62. Реализация правовых норм происходит через поведение субъектов в полном соответствии с правовыми предписаниями и представляет собой непосредственный результат правового регулирования63.
Если осуществление права может и должно происходить в полном соответствии с правовыми предписаниями, то и границы — пределы реализации права содержатся именно в конкретных правовых нормах, определяющих права и обязанности. Любые действия, подпадающие под признаки норм той или иной отрасли права, являются правовыми, а отношения, находящиеся вне сферы закона, регулируются нормами морали, общей и профессиональной этики, правилами социалистического
56

1
общежития и потому не влекут юридических последствий.
В абсолютном большинстве случаев такой общий критерий различия правового и неправового поведения не вызывает сомнений. Однако иногда субъекты общественных отношений, не регулируемых прямо нормой закона, обращаются за юридической защитой своих интересов, нарушаемых другими лицами, требуя от суда, государственных органов признания своих интересов в качестве законных, своих прав и обязанностей — в качестве юридических, и соответственно — признания своего права (в юридическом смысле) на определенное поведение (действие или бездействие), устранение незаконных запретов, препятствий со стороны других и применения юридических санкций. В подобных отношениях и встает вопрос: «все ли дозволено, что не запрещено;
все ли запрещено, что не дозволено, и может ли иметь юридическое значение поведение, не охваченное дозволениями и запретами закона?».
При решении поставленного вопроса следует учитывать такие факторы, как характер, социальная значимость общественных отношений и соответственно — «близость» их содержания к предмету регулирования той или иной отрасли законодательства, форма (запреты или дозволения), субъектный состав этих отношений и др.
Так, с точки зрения уголовного законодательства правовым может быть признано только такое поведение, которое прямо предусмотрено нормами данной отрасли. В ст. 3 Основ уголовного законодательства сказано, что уголовной ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом. Следовательно, даже в тех случаях, когда лицо сознательно совершает общественно опасное деяние, не предусмотренное действующей нормой уголовного закона, такое деяние — поведение, безусловно, не имеет и не может иметь уголовно-правового значения.
К аналогичному выводу следует прийти и применительно к сфере административного (хотя и не кодифицированного) и других отраслей права.
Во всяком случае «самодеятельное» («сверх» норм права) введение каких-то запретов, ограничивающих права и свободы граждан со стороны государственных органов и должностных лиц, следует считать не имею-
57

щим правовой силы. Соответственно ни деятельность по установлению таких «запретов», ни поступки, «нарушающие» их, не являются правовым поведением (нарушение прав граждан влечет, конечно, юридическую ответственность при наличии соответствующего состава правонарушения в норме нрава).
Рассматриваемая проблема становится сложнее применительно к типу отношений, регулируемых гражданским законодательством (в широком смысле, включая хозяйственное, семейное право и ряд институтов других отраслей).
Гражданское прав"'составляют нормы, устанавливающие не только и не столько запреты, сколько дозволения; ему известна аналогия, а также правовые установления — дозволения общего характера. Так, согласно ст. 4 Основ гражданские права и обязанности могут возникнуть не только из оснований, предусмотренных законом, но также из действий граждан и организаций, которые хотя и не предусмотрены законом, но в силу общих начал и смысла законодательства могут порождать гражданские права и обязанности (правовое поведение).
В литературе высказано суждение о том, что социалистическое государство направляет развитие народного хозяйства посредством как специальных запретов, дозволений и предписаний, так и путем закрепления общих правовых принципов, которыми должны руководствоваться участники хозяйственных процессов; в соответствии с этими общими принципами и надлежит оценивать правомерность или неправомерность, запрещен-ность или дозволенность совершаемых действий в хозяйственной сфере по формуле: не все то, что не запрещено дозволено, но и дозволено не только то, что прямо разрешено законом64.
Изложенная точка зрения представляется неприемлемой как в отношении юридических лиц, действующих в хозяйственной сфере, так и применительно ко всем иным субъектам права во всех областях общественной жизни, регулируемых законом. Она может породить отход от социалистической законности.
Такой вывод подтверждается анализом действующего хозяйственного законодательства. Предприятия, объединения (юридические лица) обязаны во всей своей деятельности соблюдать социалистическую законность и государственную дисциплину в соответствии со своей
58

специальной (т. е. суженной) правосубъектностью. Они осуществляют права владения, пользования и распоряжения находящимся в их оперативном управлении имуществом в пределах, установленных законом, в соответствии с целями деятельности, плановыми заданиями и назначением имущества (пп. 5, 8 Положения о предприятии, пп. 14, 15 Положения о производственном объединении). Хозяйственная инициатива проявляется в соответствии с нормативными и надлежаще утвержденными индивидуальными правовыми актами. Так, за счет капитальных вложений хозорган не может совершать каких-либо сделок, не предусмотренных нормативными актами и титульным списком. Порядок образования и использования стимулирующих и иных фондов, так же как и передача основных и оборотных средств, определены нормативно. Заключение сделок по основной деятельности регулируется актами о различных видах хозяйственных договоров. Предприятие может, например, отказаться полностью или частично от выделенной ему продукции и от договора на поставку этой продукции или договориться с контрагентом об установлении повышенных санкций за нарушение договора. Однако названные (и другие подобные) случаи предусмотрены в нормативных актах (пп. 14, 85 Положения о поставках продукции) и поэтому любой вариант поведения в рамках диспозитив-ности является правомерным. Следовательно, участники хозяйственных отношений руководствуются конкретными нормами, точно устанавливающими дозволения и запреты.
Общие принципы, закрепленные с юридических нормах, несомненно, имеют определяющее значение при установлении запретов и дозволений, прав и обязанностей субъектов, а также изменений в правовом регулировании.
На основе и в соответствии с общими правовыми принципами происходит стано! юнпс и развитие системы права, состоящей из отдельных отраслей, институтов, норм. Именно конкретными юридическими нормами устанавливаются дозволения, предписания и запреты, права и обязанности в соответствии с общими правовыми принципами и, таким образом, определяются границы правового поведения, права и свободы граждан. Поэтому при оценке правомерности или неправомерности поведения надлежит руководствоваться именно нормами
59

закона. Это одновременно означает и руководство общими принципами права.
' При противоположном решении допускается противопоставление норм закона — общим правовым принципам, игнорирование закона; принципам права придается ревизионная функция в отношении любой нормы закона; закон как мерило — масштаб поведения утрачивает свою четкую определенность, нормативность;
усмотрение, интересы, воля народа (класса), выраженные в законе, подменяются усмотрением суда (или другого правоприменительного органа), который «определяет» и толкует общие принципы и в соответствии с этим решает дела. Все это не может способствовать укреплению социалистической законности и повышению охраны прав граждан.
Если общество и государство вправе рассчитывать на определенное поведение своих граждан с учетом общественных и личных интересов и может принуждать к соответствующему поведению, то, очевидно, и каждый член общества имеет право на знание четких границ своего поведения, ясно выраженных в нормах закона в форме конкретных запретов и дозволений, прав и обязанностей.
При этом право не должно, конечно, тормозить развитие общественных отношений и отказывать в их юридической защите. Такая защита осуществляется, как общее правило, путем совершенствования законодательства — из-менения, отмены устаревших и введения новых норм в установленном законом порядке. До принятия новых норм в целях регулирования вновь возникших отношений применяется закон, регулирующий сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии такового — общие начала гражданского законодательства (аналогия права). Однако и в этих случаях применение судом сходных норм или общих правовых начал осуществляется не «вопреки» нормам закона, а в соответствии с ними — ст. 4 Основ гражданского законодательства и ст. 12 Основ гражданского судопроизводства.
Следовательно, применение при аналогии права общих начал гражданского законодательства есть также применение норм закона и в этом смысле не обосновывает формулы «дозволено не только то, что прямо разрешено законом» (поскольку аналогия прямо разрешена законом). Нельзя также не принимать во внимание то-
60

го, что при наличии развитой системы права случаи применения аналогии крайне редки и сравнительно непродолжительны.
Так, до новой кодификации гражданского права (начало 60-х годов) не предусмотренные ГК РСФСР 1922 года отношения, возникающие при наличии вреда у граждан, спасавших социалистическую собственность, или отношения при передаче дома в собственность на условиях пожизненного содержания регулировались применительно к нормам ГК РСФСР 1922 года об обязательствах, возникающих вследствие причинения вреда, и о договоре купли-продажи. В результате принятия Основ и новых ГК названные отношения получили правовое регулирование в ст. 95 Основ, ст. ст. 472, 253, 254 ГК РСФСР 1964 года.
Таким образом, имевшее место применение аналогии закона, в конечном счете, определило соответствующее развитие законодательства, а с точки зрения регулирования судами конкретных отношений по аналогии закона применялись все-таки конкретные нормы, а не общие правовые принципы. Случаи применения аналогии нрава к конкретным отношениям могли иметь место в ранний период становления советского права, а в условиях высокоразвитой правовой системы общие правовые принципы служат ориентиром дальнейшего совершенствования законодательства.
Осуществление и защита гражданских прав связываются иногда с так называемой проблемой «злоупотребления правом». Она имеет многовековую историю, начало которой относится к римскому праву. С точки зрения свободы гражданина современного развитого социалистического общества необходимо и достаточно рассмотреть эту проблему по существу, коснувшись ее возникновения в законодательстве и теории советского права.
Вначале целесообразно привести содержание тех правовых норм, в которых сконцентрирована рассматриваемая идея:
гражданские права охраняются законом за исключением тех случаев, когда они осуществляются в противоречии с их социально-хозяйственным назначением (ст. 1 ГК РСФСР 1922 года);
гражданские права охраняются законом за исключением случаев, когда они осуществляются в противоречии с назначением этих прав в социалистическом общс-
61

стве в период строительства коммунизма (ч. 1 ст. 5 Основ, ч. 1 ст. 5 ГК РСФСР 1964 года);
использование гражданами прав и свобод не должно наносить ущерба интересам общества и государства, правам других граждан (ч. 2 ст. 39 Конституции СССР. 1977 год а).
Первое из названных предписаний обращено ко всем субъектам гражданского права (гражданам, юридическим лицам, государству), но относится только к имущественным правам; второе имеет в виду все права, которыми обладают субъекты гражданского права как имущественного, так и личного (неимущественного) характера; третье предписание шире первых двух по объекту, так как относится ко всем правам (личным и имущественным), установленным всей системой законодательства, но уже по субъектам, поскольку обращено только к гражданам.
Несмотря на эти различия, во всех трех предписаниях выражено одно общее правило, запрещающее использование прав в ущерб общественным и личным интересам.
Оценка ст. 1 ГК РСФСР 1922 года в историческом плане едина: изложенное в ней правило было направлено на пресечение злоупотреблений со стороны частнокапиталистического сектора в условиях новой экономической политики молодого Советского государства.
После такой констатации мнения резко расходятся. М. М. Агарков считал, что содержащееся в ст. 1 ГК. РСФСР 1922 года правило в условиях развитого социалистического права превращается в анахронизм, утрачивает всякое значение и уступает место конкретным правовым нормам65. Согласно мнению В. П. Грибанова, выраженному применительно к ч. 1 ст. 5 Основ (ст. 5 ГК РСФСР 1964 г.), это правило может быть использовано в современных условиях в качестве как общего принципа гражданского права, так и в качестве его конкретной нормы66.
Таковы в цивилистической теории два противоположных суждения по проблеме злоупотребления правом. Перед тем, как дать им оценку, необходимо установить сущность проблемы злоупотребления правом и степень ее значимости.
Как следует из самого термина, злоупотребление правом означает осуществление (применение) своего права
62

одним субъектом во зло (в противоречии) интересам другого субъекта или общества.
Второе очевидное положение состоит в том, что для злоупотребления правом необходимо, как минимум, обладать им, поскольку всякое иное злоупотребление при отсутствии права является поведением вопреки праву и, следовательно, подпадает под обычное правонарушение (снимая, таким образом, проблему).
Запрещение злоупотребления правом должно означать установление определенных юридических пределов, очерчивающих границы допустимого поведения субъекта при реализации права; в этом можно усмотреть третье исходное положение рассматриваемой проблемы.
При анализе проблемы следует также иметь в виду два обстоятельства. Первое из них состоит в том, что во многих случаях осуществление права одним субъектом приводит к умалению имущественной или личной сферы другого. Такое положение возникает, например, при взыскании денежного или имущественного долга, неустойки (штрафа, пени) во всех видах договорных обязательств; при возмещении вреда, причиненного жизни, здоровью или имуществу; в спорах о праве на наследование имущества или'праве на авторство; лри виндикации имущества и др.; здесь обязанное лицо лишается или не получает какое-то имущественное или личное благо (причиняется «вред», «зло») вследствие того, что упра-вомоченное лицо осуществляет свое право в соответствии с законом. Однако такие случаи невозможно отнести к злоупотреблению правом, иначе многие нормы права пришлось бы объявить подпадающими под эту категорию.
Второе обстоятельство заключается в том, что за причинение зла, вреда обществу, организациям и гражданам в конкретных нормах закона установлены уго-ловно-административно-гражданско-правовые санкции и поэтому такие случаи также не имеют отношения к рассматриваемой проблеме, поскольку являются элементарными правонарушениями. Например, нередко ответчики в гражданском процессе апеллируют к ст. 5 Основ, полагая, что другая сторона предъявила иск «аморальный», в целях причинения зла ответчику, сутяжничества и т. п. Право на иск в процессуальном смысле при соблюдении формальных требований не ограничено, и практически можно подать в суд необоснованный иск созна-
63

тельно (казалось бы, удачный пример для сторонников концепции злоупотребления правом). Однако в процессе рассмотрения дела в иске будет отказано и на «проигравшего» истца будут отнесены судебные расходы (пошлина, суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, адвокату). Более того, согласно ст. 92 ГПК РСФСР на сторону, недобросовестно заявившую необоснованный иск или спор против иска, суд может возложить уплату в пользу другой стороны вознаграждения за потерю рабочего времени. Наличие в законе названных санкций свидетельствует о том, что злонамеренная подача необоснованного иска квалифицируется как правонарушение и поэтому не может быть отнесена к так называемой проблеме злоупотребления правом.
Среди сторонников признания данной проблемы не существует единства в определении понятия исследуемого вопроса, его научного обозначения, соотношения общей нормы ст. 5 Основ с нормами специальными, оценке судебной практики.
Под осуществлением права в противоречии с его назначением понимается такое поведение управомоченно-го, которое соответствует содержанию права, но направлено на достижение результатов, несовместимых с его социальными целями (злоупотребление правом)67.
Согласно другому мнению, различаются тип дозволенного поведения, очерченный границами субъективного права, и пределы его осуществления, т. е. границы дозволенности конкретных форм поведения, которые и имеет в виду норма ч. 1 ст. 5 Основ68. | Следующее мнение признает предыдущие взгляды необоснованными, а «злоупотребление субъективным , правом», так же как и «превышение пределов осуществления субъективного права», — невозможным; одновре-' |менно утверждается, что применение ст. 5 Основ приводит к прекращению неверно используемого права, а последствия этого определяются другими нормами (например, ст. 111 ГК РСФСР)69.
Следует согласиться с критической частью этого высказывания и критически отнестись к его второй части. Достаточно обратиться к тексту ст. 111 ГК, чтобы убедиться в том, что если будет установлено извлечение собственником нетрудовых доходов, то это имущество безвозмездно изымается по решению суда, т. е. «неверно используемое право» прекращается в соответствии со
64

специальной нормой, независимо от применения общей нормы.
В названных работах различно определяются границы исследуемой проблемы: злоупотребления правом или более широко — пределы осуществления и защиты права; одни авторы полагают, что ч. 2 ст. 5 Основ конкретизирует изложенное в ч. 1 ст. 5 и, таким образом, обе части составляют единое правило; другие считают, что в ст. 5 Основ содержатся два предписания; имеется расхождение во мнениях по поводу возможности самостоятельного применения ч. 1 ст. 5 Основ или в сочетании с другими конкретными нормами кодекса.
Следует обратить внимание на оказавшиеся неудачными попытки найти случаи злоупотребления правом в судебной практике. Сторонники проблемы злоупотребления правом приводят примеры, которые подрывают выдвинутые ими положения и вызывают возражения среди самих представителей этой концепции.
Злоупотребление правом усматривается, например, в том, что собственник дома, не добившись с помощью суда выселения неугодного ему квартиранта, в отсутствие последнего уничтожил часть дома, оставив квартиранта под открытым небом, и, таким образом, злоупотребил правом собственности70. Однако пример вызывает недоумение (и возражение других сторонников проблемы) вследствие надуманности ситуации и игнорирования правовых норм. В данном случае между собственником как наймодателем и квартирантом существовали отношения, регулируемые нормами о договоре найма жилого помещения, которые и были нарушены; остается неясным, зачем нужен столь сложный метод признания поведения собственника-наймодателя противоправным (через проблему злоупотребления правом), если противоправность очевидна в связи с нарушением ст. 295 ГК (ст. 152 ГК РСФСР 1922 года).
Злоупотреблением правом считается предъявление фиктивных исков о взыскании алиментов в целях снижения размера уже присужденных сумм в пользу других детей и исков об алиментах к детям родителей, которые оставили малолетних детей без поддержки; фиктивное расторжение брака в целях противоправного сохранения жилой площади; неустранение собственником дома неисправностей строения, угрожающих другим лицам; ос-паривание завещания, выражающего волю наследода-
65

теля, но не оформленного нотариально; заключение противоправных сделок и др.71.
Примеры, приводимые одними авторами, справедливо признаются неудачными другими единомышленниками72.
Действительно, во всех приведенных случаях субъект или не обладает правом (на алименты, их снижение, на жилую площадь) и потому не может им злоупотребить, или действует (бездействует) вопреки закону (заключает незаконные сделки, не выполняет прямых обязанностей по содержанию имущества в надлежащем порядке) и, таким образом, нарушает право, а не злоупотребляет им, или действует в полном соответствии с законом (оспаривание завещания) и т. д.
Отсутствие надлежащих примеров судебной практики является аргументом не в пользу проблемы злоупотребления правом и свидетельствует о том, что в современных условиях не возникают отношения, которые требовали бы непосредственного применения ст. 5 Основ.
Следует заметить, что иногда при рассмотрении конкретных дел предпринимаются прямые или косвенные ссылки на норму ст. 5 Основ и, возможно, ее применение в «незримом виде». Так, по одному делу о признании обмена жилой площади недействительным адвокат ответчика считал предъявленный иск противоречащим принципам коммунистической морали (ч. 2 ст. 5 Основ) и не подлежащим удовлетворению, поскольку гражданские права, осуществляемые в противоречии с их назначением, не могут пользоваться защитой закона (ч. 1 ст. 5 Основ). Однако в целом позиция адвоката обосновывалась ссылками на другие конкретные нормы материального и процессуального права и из опубликованных материалов не ясно, каким именно законом руководствовался суд при вынесении решения73.
Решением народного суда признан незаконным отказ нотариуса удостоверить договор дарения автомашины. Нотариус полагал, что дарение автомашины после ее приобретения нарушает интересы других сотрудников учреждения, которому были выделены автомашины, где работал даритель. Изложенный мотив соответствует положению ч. 1 ст. 5 Основ, хотя, как видно из решения суда, прямой ссылки на данную норму не было. Суд указал, что отказ в удостоверении договора ущемляет права собственника и противоречит ст.ст. 10, 92, 256 ГК
66

РСФСР, отвергнув, таким образом, возможность применения ст. 5 ГК.
В. П. Грибанов в специальной монографии рассматриваемую проблему представляет следующим образом. Если конкретные формы поведения управомоченного субъекта по осуществлению права, реализации дозволенных ему законом возможностей полностью соответствуют общему типу предписанного законом поведения или, наоборот, когда лицо вообще выходит за рамки предоставленного ему права, злоупотребления правом нет, так как в первом случае отсутствует всякая противоправность, а во втором — налицо обычное правонарушение. Под злоупотреблением правом понимается особый тип гражданского правонарушения, совершаемого унравомоченным лицом при осуществлении принадлежащего ему права, связанный с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения. В этом усматривается сущность и содержание ст. 5 Основ, которая может применяться как в качестве общего принципа гражданского права, так и конкретной нормы к . отдельным случаям злоупотребления правом. Эти теоретические положения подробно рассматриваются на одном из видов злоупотребления правом — извлечение нетрудового дохода74.
Изложенные положения следует, видимо, понимать следующим образом: общим типом поведения, дозволенным законом, является субъективное право собственности (на дом, другое имущество), владение, пользование и распоряжение им: однако эти полномочия используются в недозволенных конкретных формах, в данном случае — для извлечения нетрудового дохода, и потому субъект злоупотребляет правом.
Если такую конструкцию признать возможной, то не следует ограничиваться анализом одной нормы ст. 111 ГК или несколькими другими примерами. Сквозь призму такой конструкции можно было бы рассматривать все запретительные нормы Гражданского кодекса и соответствующие нормы других отраслей права.
Так, в пределах того же общего тина поведения, разрешенного законом, — права собственности можно «найти» много других недозволенных конкретных форм поведения, например совершение сделок по поводу объектов, составляющих исключительную собственность государства (ст. 95 ГК РСФСР); приобретение граждани-
67

ном второго дома (ст. 106 ГК РСФСР); превышение предельного количества скота, которое может находиться в личной собственности (ст. 112 ГК РСФСР); бесхозяйственное содержание дома (ст. 141 П< РСФСР) и культурных ценностей (ст. 142 ГК РСФСР) и т. д. Обращаясь к нормам Кодекса о сделках, следовало бы констатировать, что правила о признании сделок недействительными подпадают под злоупотребление правом, поскольку все эти случаи суть конкретные формы противоправного поведения в пределах общего дозволенного законом (ст. 41 ГК РСФСР) типа поведения — права совершать сделки.
Подобный анализ можно было бы продолжать вплоть до последних разделов кодекса, поскольку и там, в пределах общего дозволенного типа поведения — права свободы завещания, возможны конкретные злоупотребления, например полное лишение наследства нетрудоспособных иждивенцев, что противоречит закону (ст. 535 ГК РСФСР). Более того, можно вполне выйти за пределы гражданского права: например, в разрешенном общем типе поведения.—праве заключать сделки купли-продажи (ст. 237 ГК РСФСР), возможны конкретные злоупотребления в виде совершения такого договора с целью наживы (спекуляция—ст. 154 УК РСФСР) и т. д.
Можно ли и нужно ли говорить о злоупотреблении предоставленным правом во всех приведенных и многочисленных других случаях, предусмотренных запретительными нормами. Назначение таких норм состоит именно в том, что они не дозволяют указанного в них поведения. Это означает, что субъект лишен возможности, права избирать запрещенный вариантповедения. Следовательно, субъект не наделен соответствующим правом и поступает вопреки правилу запретительной нормы, нарушает право, совершает элементарный деликт, • правонарушение, преступление. Для конструкции злоупотребления правом места не остается.
Следует признать правильным мнение, согласно которому сам термин «злоупотребление правом» лишен смысла, поскольку соединяет исключающие друг друга понятия. Осуществление права не может быть противоправным, а следовательно, и злоупотреблением. Действия, называемые злоупотреблением правом, на самом деле совершаются за пределами права, когда лицо переходит границы разрешенного, действует вопреки пра-
68

ву75. Границы права установлены в его нормах, в том числе в ст. 141 ГК РСФСР, выдаваемой за типичный, если не единственный случай злоупотребления правом сторонниками этой концепции.
Проблема злоупотребления правом связана с важными теоретическими вопросами, имеющими практическое значение: источником, определяющим границы права, формой и содержанием закона, законностью.
Если исходить из того, что границы гражданского права точно установлены нормами закона, проблема злоупотребления правом утрачивает значение. В противном случае при решении конкретных дел необходимо допускать судейское усмотрение, основанное на общей норме о злоупотреблении правом. Последним вариантом неизбежно отрицается способность права точно и определенно регулировать общественные отношения76.
Признание неопределенности правовых норм приводит, в свою очередь, к противопоставлению формы и содержания права («буквы» и «духа» закона). Это можно усмотреть из высказываний, согласно которым «злоупотребление правом всегда внешне опирается на субъективное право и формально не противоречит объективному праву»77, «решение арбитража... представляется с формально-юридической точки зрения достаточно обоснованным. Однако по существу такое решение представляется весьма сомнительным»78.
Оказывается, что решение суда или арбитража, обоснованное нормой объективного права, вызывает сомнение, а значит, и сомнение по поводу правомерности поведения одной из сторон рассматриваемого отношения, действовавшей в соответствии с законом. И это не сопровождается гарантией, что усмотрение суда будет более верным, чем усмотрение законодателя.
Нам представляется, в соответствии с конституционным принципом социалистической законности все государственные (в том числе судебные) и общественные организации, должностные лица и граждане обязаны соблюдать законы (ст. 4 Конституции СССР); закон (нормативный акт) и только закон определяет границы права. Это не исключает предположения, что в отдельных случаях в самом законе граница права проведена не в полном соответствии с общественными и личными интересами, или правильно проведенная граница при издании закона нуждается в уточнении в соответствии с раз-
69

витием общественных отношений. Однако и в таких случаях изменение закона допустимо путем, указанным в законе, т. е. изменение его законодателем, толкование закона управомоченным органом. «Исправление», «улучшение», обход закона в порядке его применения, в том числе и судебной практикой, противоречит социалистической законности.
Изложенное в ст. 1 ГК РСФСР 1922 года правило о запрещении использования права в противоречии с его социально-хозяйственным назначением имело историческое значение, использовалось для восполнения пробелов в законодательстве и для дальнейшего его совершенствования. Выявившиеся в практике случаи необходимости применения ст. 1 ГК 1922 года при новой кодификации получили закрепление в виде новых специальных норм закона. Так, применительно к праву собственности в ст. 25 Основ указано, что имущество, находящееся в личной собственности граждан, не может использоваться для извлечения нетрудовых доходов. В Гражданский кодекс 1964 года включены нормы ст. ст. 105, 111, 141, 142 и др., конкретизирующие это общее правило.
При рассмотрении дел в суде о конфискации имущества, используемого для извлечения нетрудовых доходов, бесхозяйственно содержимого и др., необходимо применять названные конкретные статьи закона. При этом возможна одновременная ссылка на общую норму ст. 5 Основ как на норму-принцип в сочетании с конкретной статьей закона, но не применение ее в качестве самостоятельной нормы79. Такой вывод представляется тем более обоснованным в условиях развитой системы советского права, с учетом кодификации гражданского законодательства в 60-х годах и приведением его в соответствие с Конституцией СССР 1977 года.
Из прежней и новой редакции предписания о запрещении использования права не в соответствии с его назначением как будто бы следует, что оно имеет в виду сферу применения права. Однако, как показала практика, в конечном счете этот принцип получает реализацию в сфере правотворчества. Никто не может пользоваться правом для нарушения интересов других. Но для этого необходимо прежде всего, чтобы нормы объективного права исключали такую возможность. Нормы закона не могут и не должны предоставлять субъектам такие права, использование которых наносило бы ущерб другим
70

гражданам, организациям и государству. При таком правовом регулировании злоупотребление правом исключается. Но если при соответствующих условиях в процессе применения права все-таки обнаруживается коллизия интересов, это свидетельствует о необходимости изменения и совершенствования законодательства.
Таким образом, мы полагаем, что предписание ч. 1 ст. 5 Основ является одним из важных принципов, определяющих развитие права.
V. Социалистическая законность и судебный контроль
Социалистическая законность имеет ленинскую основу. В трудах В. И. Ленина дано понятие революционной законности 'как безусловного исполнения законов Советской власти80, единства законности81, верховенства закона82, ответственности за нарушение законов83.
Руководствуясь ленинским учением, Коммунистическая партия проявляет постоянную заботу об укреплении социалистической законности. В Программе КПСС подчеркивается необходимость дальнейшего укрепления социалистической законности84. Конституция СССР устанавливает, что Советское государство, все его органы действуют на основе социалистической законности (ст. 4).
Социалистическую законность можно определить как основанный на объективных законах развития советского общества принцип деятельности государства, выражающийся в регулировании социалистических общественных отношений посредством издания конституционных законов, основанных на них текущих законов, соответствующих им подзаконных актов и безусловного их исполнения всеми органами государства, государственными, общественными организациями, должностными лицами и гражданами85.
Законность предполагает точное, неуклонное, но не «слепое» исполнение законов и соответствующих им подзаконных актов. Она не исключает, з предполагает оценку законности самих правовых актов.
Так, Конституция СССР включает в компетенцию Президиума Верховного Совета СССР (ст. 121) и Сове-
71

та Министров СССР (ст. 134) отмену и приостановление исполнения актов нижестоящих органов в случае несоответствия их закону.
Конституции союзных республик предоставляют Президиуму Верховного Совета (ст. 115 Конституции РСФСР), Совету Министров союзной республики (ст. 128 Конституции РСФСР) и исполнительным комитетам Советов народных депутатов (ст. 149 Конституции РСФСР) право отменять незаконные акты нижестоящих исполкомов Советов. Руководители вышестоящих звеньев министерств и ведомств вправе отменять незаконные акты подчиненных им учреждений, организаций и предприятий. В соответствии с Конституцией СССР граждане могут использовать свои права и свободы без ущерба интересам общества, государства и других граждан (ст. 39). В этом смысле государственные органы, общественные организации, должностные лица и граждане входят в оценку законности правовых актов. Однако отмена, приостановление действия, неисполнение незаконного акта могут иметь место в пределах, определенных законом.
Иногда во вновь издаваемом нормативном акте в общей форме указывается, что ранее изданные законы, противоречащие новому закону, применению не подлежат. Так, Законом СССР «Об утверждении Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик» от 8 декабря 1961 г. 86 Президиуму Верховного Совета СССР поручено установить порядок введения в действие Основ. В ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1962 г. установлено, что впредь до приведения гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик в соответствие с Основами гражданского законодательства действующие акты гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик применяются, поскольку они не противоречат Основам87. Ранее изданные законы, противоречащие Основам, применению не подлежат.
Возможны также случаи, когда во вновь изданном законе нет ни конкретных указаний об отмене ранее действующих законов, ни общих постановлений о неприменении ранее изданных актов. Не исключено, что подзаконный акт противоречит закону, однако в законе нет ни общей, ни конкретной нормы, управомочивающей на неисполнение такого акта. В теории высказано мнение,
72

что подзаконный акт, противоречащий закону, сам является незаконным и не может претендовать на то, чтобы его соблюдали и исполняли88. Ничтожный (незаконный) акт не должен исполняться, а привлечение к ответственности за неисполнение такого акта незаконно89. Хотя в этих высказываниях и заключено правильное понимание социалистической законности, однако их толкование как рекомендаций для действий отдельных должностных лиц и граждан может привести к нежелательным и прямо противоположным последствиям — отступлениям от закона, обходу его, т. е. нарушениям законности.
Следует согласиться с тем, что издание правового акта, противоречащего закону, должно квалифицироваться как нарушение законности и субъективных прав граждан. Однако отмена или несоблюдение такого акта возможны только на основании закона, который в общей или (и) конкретной форме должен предусматривать условия и порядок признания недействительными незаконных актов компетентными органами. Неисполнение незаконного акта должно быть законным в том смысле, что оно разрешено и предписано законом. В законе следует предусмотреть также ответственность за издание незаконных правовых актов.
Для гражданско-правового метода регулирования общественных отношений характерен судебный порядок защиты прав граждан. В связи с этим важное значение имеет вопрос о судебном контроле законности нормативных и индивидуальных правовых актов. Значение этой проблемы повышается с учетом конституционного положения, согласно которому действия должностных лиц, совершенные с нарушением закона, с превышением полномочий, ущемляющие права граждан, могут быть в установленном законом порядке обжалованы в суд; граждане имеют право на возмещение ущерба, причиненного незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей (ст. 58 Конституции СССР).
Контроль судебных органов за законностью юридических актов имеет различные формы, которые изменялись в отдельные периоды деятельности судебной системы и Верховного Суда СССР.

<< Предыдущая

стр. 2
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>