<< Предыдущая

стр. 4
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Если такая констатация верна в главном, то остается лишь условитася о терминологии.
Несомненно, что: а) нее права и обязанности, принадлежащие гражданину, есть права субъекта; 'б) эти права субъекта неоднородны (как неоднородны и правоотношения, в которых они реализуются) и могут
109

быть подразделены на два вида: конкретного и общего характера; первые могут быть названы субъективными правами в сабстеешном, узком, «традиционном» смысле; вторые — общими правами (или первой стадией развития субъективного .нрава, понимаемого в широком смысле—как права субъекта). Такое различие прав субъекта логично соответствует двум видам правовых отношений, в 'которых эти права реализуются:
правоотношениям общего и конкретного, типа.
С учетом выявленной общности взглядов на правовое положение и статус гражданина, правоотношение, права субъекта и субъективные права можно определить понятия субъекта права и правосубъектности
Граждан.
Гражданином становятся с момента рождения или приобретения гражданства. Институт гражданства означает наличие правовой связи (наиболее общих отношений) государства и человека, на которого распространяется юрисдикция данного государства, его законы77. Гражданство —[пояитико-юрвдический институт;
устанавливаемый в норме Конституции СССР (ст. 33) и основных законов.
В силу гражданства, т. е. распространения на человека законов государства, он становится одновременно и гражданином данного государства, и субъектом права этого государства. Следовательно, каждый человек как гражданин—субъект права, в силу факта признания его гражданином, независимо от каких бы то ни было иных его качеств, признаков или особенностей, в том числе возрастных, психофизических или других. Таким образом, все граждане (в том число малолетние, душевнобольные) являются субъектами права, т.е. пр авосу бъектн ы.
Законы государства в равной мере распространяются на всех без исключения людей как граждан. Однако закон может устанавливать неодинаковые права и обязанности граждан с учетом ряда факторов. Та.к, согласно закону избирать в Советы народных депутатов, заключать брак могут граждане, достигшие 18 лет, поступать на работу с 16 лет, нести гражданско-правовую ответственность за вред с 15 лет и т. д.
С изданием любого закона, предписывающего то или иное правило, воэшжает правовая связь прежде всего между государством и субъектом, указанным в
1,10

законе. Такая связь устанавливается не только с теми гражданами, которые наделяются определенными правами (брачшо-семейными, гражданско-правовыми и др.), но и с теми, на кого эти права (и обязанности) не распространяются. Поскольку закон определяет правовое положение всех граждан, ставит их в то, или иное (хотя и не всегда одинаковое) положение атиосителыно содержащихся в норме правил, постольку все граждане находятся в соответствующих отношениях с государством. Содержание этих отношений может быть позитивным, например наделение избирательным правом, или негативным (отсутствие избирательного права). Однако правовая связь существует во всех случаях, поскольку она возникает не! только тогда,когда закон наделяет каким-то правом, но при установлении запретов: в обоих из этих случаев закон предписывает определенные варианты поведения. Наличие правовой связи как отношения между гражданином и государством, возникающее на основе закона, отмечается в большинстве работ советских юристов. Признается, в частности, что нормы права действуют до установления на их основе конкретных правоотношений; пр;и этом одна авторы отмечают воспитательное воздействие закона на поведение лвддей78, другие признают потенциальную связь, устанавливаемую нормами права между субъектами79, третий считают, что граждане обладают определенным комплексом прав и обязанностей, возникающих непосредственно из закона80, и, наконец, иногда само' позитивное право рассматривается в качестве правоотношения всеобщей формы81.
Наиболее правильной представляется точка зрения, согласно которой с изданием закона, т. е. именно в силу его действия до возникновения конкретных правоотношений, возникает связь между государством и определенными (или всеми) субъектами права и эта связь представляет собой правовые отношения общего типа. К этим общим правоотношениям относится ипра-восубъектность. Общие правоотношения являются предпосылкой для правоотношеадий конкретного типа82.
Быть праюосубъектным—значит быть субъектом права. Все граждане—субъекты права, все обладают 'Фавосубъсктностью, поскольку можду ними и государ-стчкэд закон устанавливает правовую связь—прав'оит-"ошсния общего типа.
111

Субъект права характеризуется качествами право-Гспособности и дееспособности.
Ранее отмечалось, что: правоспособность обычно определяется как способность гражданина иметь права и обязанности, как абстрактная возможность или предпосылка правообладаиия.
Представляется, однако, что правоспособность сле-дуег^режде всего определять не как предпосылку, абстрактную возможность правообладания, а как само правообладание. Главным и определяющим в понятии «правоспособность» является «право'», но не «способность». Действителуно, от гражданина не требуется никаких особых качеств или «способностей», чтобы быть правоспособным, поскольку таковыми являются все граждане СССР.
Содержание правоспособности в общей форме определено ст. ст. 39 и 59 Конституции СССР, согласно которым граждане обладают всей полнотой социально-экономических, политических, личных прав и свобод, провозглашенных советским законом; граждане СССР обязаны соблюдать Конституцию и законы СССР.
Граждане именно «обладают» правами и «несут» обязанность исполнять законы; и потому правоспособность—сфера действительности, а не возможности.
Конкретные социально-экономические, политические, личные права, а также обязанности граждан определены в других статьях Конституции, текущем и отраслевом законодательстве. Ими устанавливается правовое отношение общего типа между государством и гражданином, именуемое правоспособностью.
Итак, правоспособность—не способность иметь права и обязанности, а наличная правовая связь, правоотношение общего характера. Правоспособность может рассматриваться как возможность лишь в отношении приобретения конкретных прав и обязанностей.
Наряду с общим правообладаняем (правоспособностью) возникают иные правовые связи в соответствии с условиями, определенными различными источниками права. Эти условия могут иметь объективный и субъективный характер, зависеть или не зависеть ит сознания и воли граждан. К числу их относятся, в частности, юридические факты (обстоятельства, порождающие возникновение, изменение, прекращение правоотношений), определенные признаки, характеризую-
112

щие субъекта (возраст, степень сознания, образование, род занятий и др.).
В соответствии с этими факторами, определенными законодательством, гражданин вступает в разнообразные правовые связи (отношения) с другими гражданами, учреждениями, организациями. Эти связи вторичного. порядка (гражданин —гражданин —организация) возникают на основе связей первого порядка (государство — гражданин) в соответствии с текущим за конодателцством.
Для участия в конкретных отношениях субъект должен иметь собственную позицию, правильно оценивать свои и чужие действия и их последствия. Такая оценка возможна при наличии достаточного' развития сознания и во'ли. Лица, не достигшие определенного уровня сознания и воли (дети) или утратившие его (душевнобольные), признаются недееспособными, т. е. не способными своими собственными действиями приобретать права, обязанности, нести ответственность за овои поступки. Но' такое (общепризнанное) определение дееспособности означает фактическое и юридическое исключение недееспособных из участия в конкретных правоотношениях.
Если существо понятия правоспособности заключается «в праве», то в ,понятии| дееспособности—«в способности» участия в правоотношениях. Лишенные такой способности, т. е. лица, не способные действовать разумно, исключаются из участия в конкретных праг воотношеннях. При этом закон лишь учитывает реальные психофизические качества человека и охраняет его интересы.
Охрана интересов недееспособного осуществляется путем установления соответствующих прав и обязанностей других лиц. Именно другие лица (а не сами недееспособные) вступают в конкретные правоотношения 1в интересах недееспособных, поскольку последние не имеют фактической, а потому и юридической возможности осуществлять самостоятельно охрану личных и имущественных 'интересов.
Так, если в интересах недееспособного заключается какая-либо гражданскочпратовая сделка, то субъектами; этих отношений (второго порядка) являются родители (опекун, в надлежащих случаях — орган опеки) и третьи лица (гражданин, организация), посколь-
8 Заказ 3328 1[13

ку нормативные акты регулируют соответствующее поведение (устанавливают права и обязанности) именно родителей, опекунов и других граждан а организаций как подлинных участников данных отношений. При причинении недееспособным вреда закон устанавливает права и обязанности (по возмещению вреда) потерпевших и лиц, обязанных иметь надзор за недееспособным; эти лица и являются субъектами правоотношений по возмещению вреда.
Конституция СССР провозглашает правовую защиту, 'материальную и моральную поддержку детства (ст. 35). Эта норма направлена на охрану интересов детей. В соответствии с ней и на ее основе семейные (и иные отрасли) законодательства устанавливают целый ряд правил, регулирующих общественные отношения по охране личных и имущественных интересов детей (воспитание, образование, материальное обеспечение и др.). Так, ст. 18 Основ законодательства о. браке и семье устанавливает права и обязанности! родителей по воспитанию, материальному содержанию и защите интересов несовершеннолетних детей. Закон определяет именно права и обязанности родителей, поскольку именно ани—участники, например, конкретных правовых отношений по алименггировашию. Государственное пособие на содержание детей выдается многодетным и одиноким матерям, которые, таким образом, прямо признаны законом в качестве субъектов этого права, хотя в основа его лежит 0|Храна интересов детей. Совершая на полученные суммы алиментов или пособий различного рода сделки, т. е. вступая в конкретные правоотношения, мать ребенка действует от своего имени (а не от имени недееспособного'), сама является субъектом этих отношений.
Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении (ст. ст. 38—42) и Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о труде (ст. ст. 69—73) в качестве субъектов права на получение различных льтот (отпуск по беременности и родам, 'перерывы для кормления ребенка, ограничение труда на ночных, сверхурочных работах и др.) также признают матерей (хотя закон имеет своей цещвю и охрану здоровья ребенка) ,и т. д.
В Декларации Генеральной Ассамблеи ООП 1971 года О правах умственно отсталых лиц говорится о за-
114

Щите и покровительстве этих лиц83. Защита и покровительство осуществляются над всеми недееспособными гражданами.
Таким образом, человек, обладающий качеством личности, правоспособен и дееспособен; он—субъект права, субъект правовых отношений первого и второго порядка. Лицо недееспособное—субъект права, субъект отношений первого порядка, субъект правовой охраны и покровительства.
Такой вывод отражают реально существующие общественные отношения, которые не нуждаются в подмене юридической фикцией типа «дополнения дееспособности одного лица за счет другого». Недееспособному нет необходимости «занимать» чужую дееспособность, поскольку закон предусматривает права и обязанности других лиц в целях покровительства недееспособных для удовлетворения потребностей и' охраны их интересов.
Следует с неизбежностью признать наличие правовых отношений различного уровня, составляющих определенную систему. В свою очередь, различные отношения предполагают и различия между их участниками, и, наоборот, различные субъекты права участвуют в различных правоотношениях.
Как уже отмечалось, советскому праву известны нормы, |в соответствии с которыми осуществляется ох-' рана интересов умерших, в том числе защита их чести, авторского имени. Среди немногочисленных мнений о характере таких отношений можно обратить внимание на две несовпадающие точки зрения.
Автор одной из них исходит из того, что если общество заинтересовано в охране личности как носителе индивидуальных черт и создает» правовую охрану имени, чести, духовной продукция'., интимной жизни челог века, то оно (общество, государство, закон) не может допустить, чтобы эти личные (индивидуальные) черты постирались в глазах сограждан и тогда, когда носителя этих черт уже нет в живых. Охрана личных прав должна осуществляться и после смерти их носителя, что соответствует принципу сочетания личных 'и общественных интересов. Право на иск в защиту таких интересов должен иметь любой гражданин84. Из сказанного можно, предполагать, что в рассматриваемых случаях осуществляется защита интересов именно умер-
1,15

ших жщ (вместе с тем и защита общественных интересов).
Согласно другому мнению, при' защите чести умерших, так же как и" пр'н защите наследниками неприкосновенности произведения и других личных прав автора, речь идет о защите интересов заявившего иск, ибо со смертью лица прекращаются его субъективные права и интересы как социальные потребности (поскольку у умерших никаких потребностей быть не может). Следовательно, при предъявлении иска в целях восстановления справедливости против искажения личных достоинств, достижений и чести умершего предметом судебной защиты выступают интересы самого заявителя (истца), требующего охраны своего права. Но в основе этого интереса и права лежит общественный интерес85.
Не может вызвать особых возражений утверждение о том, что в рассматриваемых случаях принимается во втимание как общественный интерес (выраженный в любой правовой форме), так и интересы заявителей (истцов). Наследниками, как правило, являются близкие умершего, я их собственная репутация (интересы) в той или иной степени связана с реабилитацией умершего. Такая связь интересов наличествует и при жизни (а потому продолжается и посмертно); например, на защиту личных и имущественных интересов здравствующих родителей истают их дети86. В деле по иску матери несовершеннолетней об опровержении ложных порочащих дочь сведений защищаются интересы не только несовершеннолетней, но и самой матери, поскольку она осуществляла надзор за дочерью.
Однако констатацией интересов общества и третьих лиц не снимается вопрос об интересах лица после ухода из жиани. Если полностью отрицать эти интересы 'в названных случаях, тогда становятся недостаточно ясными цели некоторых других граждансио-яра-вовых институтов, таких, как наследование 'по завещанию, и те виды государственного страхования, которые предусматривают выплату страховой суммы не страхователю, а (после его смерти) другому лицу, <в пользу которого заключен договор страхования.
Завещание—это акт гражданина, выражающий его волю (в соответствии с интересом) .да случай смерти относительно имущества и личных благ. Потеициаль-
1116

иый наследодатель еще при жизни мог бы в соответствии со своими интересами, кого-то наградить своим имуществом и соответственно кого-то лишить права на это же имущество. Закон предоставляет такие возможности каждому гражданину путем заключения до,-говора дарения (мены, пожизненного содержания), и, следовательно, интересы гражданина были бы достигнуты (если не во все1х, то во. многих случаях) ещенри его жизни. Но тем не менее существует институт завещания.
В литературе; высказана точка зрения, согласно которой отношения наследования как особая разновидность имущественных отношений связаны прижизненными имущественными отношениями и не прекращаются после, кончины наследодателя87.
В этой концепции следует обратить внимание на признание интересов умерших лиц, хотя вряд ли можно согласиться с тем, что лицо, ушедшее из жизни, является участником конкретных отношений; очевидно, что после смерти наследодатеяя возникают иные имущественные отношения, поскольку меняется их субъектный состав, но все-таки их содержание отражает интересы наследодателя.
Если рассматривать интерес исключительно кад субъективную категорию, то, очевидно, следует считать, что вместе с уходом лица из жизни исчезают и его интересы. С позиции объективно-субъективной теории интересы можно признавать, а следовательно, и охранять объективно существующие интересы, которые «переживают» человека. Человек стремится оставить что-то людям после себя и тем самым он одновременно заботится о своих интересах после окончания жзиз-ни. Наиболее видимыми послежизненяыми интересами являются интересы автора, изобретателя, наследодателя. Но кроме них, учитываются правом и охраняются иные интересы умерших, нашедшие выражение в защите чести, достоинства, посмертной реабилитации, награждении орденами, медалями, присуждении премий в области науки, литературы, искусства и др.
Следовательно, в рассматриваемых случаях охраняется совокупность взаимосвязанных интересов: самого носителя интересов (хотя бы и посмертно), третьих лиц и общества в целом. Таким образом, в этах случаях (так же как и пр,и охране интересов не-
117

дееспособного) субъектами конкретных отношений являются третьи лица (граждане, учреждения, организации), которых за.код! наделяет правами и обязанностями в целях защиты интересов других лиц, общества и в ряде случаев—совпадающих с ними собственных интересов.
В заключение необходимо отметить, что во многих учебниках и моногра4щях по гражданскому праву и другим отраслям субъект правоотношения рассматривается в качестве его составной части, элемента (наряду с объектом и содержанием правоотношения). Представляется, что субъект 'всей системы правоотношений (правоотношений всех уровней) человек—гражданин—не составная часть или элемент правовых отношений, а носитель прав и обязанностей, участник и создатель правоотношений.
IV. Законодательное определение правосубъектности
! Как уже было отмечено, все граждане независимо | от 'каких бы то ни было факторов объективного или : субъективного характера являются субъектами права, т. е. правосубъектными, 'поскольку все обладают качеством правоспособности, хотя и не все—качеством дееспособности.
Соответственно закон признает всех граждан СССР правоспособными: они обладают всей полнотой социально-экономических, политических и личных прав и свобод, провозглашенных законом (ст. 39 Конституции СССР); правоспособность признается в равной мере за всеми гражданам;! СССР и возникает с момента рождения (ст. 8 Основ гражданского законодательства). Ограничение правоспособности возможно лишь в 'случаях, специально установленных законом.
Более детально закон регулирует дееспособность граждан.
Способность собственными действиями приобретать права и обязанности (включая ответственность) присуща человеку, обладающему качеством личности, т. е. индивидууму, имеющему достаточной уровень сознания и воли, благодаря которым он может занять определен
ие

пую общественную позицию, разумно оценивая свое и чужое поведение.
Очевидно, что никакими предписаниями закона невозможно наделить 'индивида такими качествами личности, как сознание и воля, однако законодатель с учетом наличия (или отсутствия) этих качеств может и должен определить, кого из 1раждан он признает способными своими действиями приобретать права, обязанности, отвечать за собственное поведение, т. е. указать, какие граждане признаются дееспособными.
Закон признает дееспособными и вменяемыми всех граждан, кроме лиц, не достигших определенного возраста, и душевнобольных. Малолетние и психические больные не обладают необходимым сознанием и волей, чтобы адекватно оценивать и разрешать жизненные ситуации: дети—вследствие недостаточного психического и физического развития, а душевнобольные—вследствие патологического развития (слабоумия) или деградации сознания (душевная болезнь).
Закон устанавливает так называемую .нижнюю возрастную границу дееспособности, при достижении которой человек считается полностью дееспособным; как правило, такой границей является достижение совершеннолетия (18 лет). Подразумевается, что в этом возрасте человек достигает определенного уровня психического и физического развития, вполне достаточного для участия во всех (за редкими исключениями) общественных отношениях, регулируемых правом.
Однако достижение со1вершеннолетия не является единственным возрастным критерием дееспособности. Во многих, случаях закон придает юридическое значение действиям несовершеннолетних. Объясняется это тем, что становление и развитие сознания человека представляет собой не скачкообразный, а постепенный и длительный процесс. С учетом процесса развития сознания, общественно-исторического опыта и традиций закон в ряде случаев допускает личное участие несовершеннолетних в некоторых правоотношениях, предполагая при этом, что в определенном (указанном в законе) возрасте (менее 18 лет) они обладают необходимым уровнем сознания и воли. При этом учитывается характер соответствующих общественных отношений (важность охраняемых интересов, сложность жизненных ситуаций и т. д.).
119

Таким образом, при решении вопроса о признании за индивидом качества дееспособности (вменяемости) законодатель руководствуется двумя критериями: уровнем социальной зрелости лица и характером общественных отношений. Соответственно устанавливаются весьма многообразные и различные возрастные грс-ницы дееспособности и вменяемости. С достижением 18 лет индивид признается 'совершеннолетним и полностью дееспособным; он полноправный участник общественных отношений, регулируемых правом, т. е. своими действиями приобретает права, обязанности и несет ответственность.
Одним яз немногих исключений из этого общего правила является ст. 96 Конституции СССР, устанавливающая право быть избранным в Верховный Совет СССР по достижении 21 года, норма ст. 2 Положения о выборах районных (городских) народных судов РСФСР, утвержденного Указом Президиума Верховного Совета РСФСР 28 октября 1960 г.88, согласно которой народным судьей и народным заседателем 'может быть избран гражданин СССР, достигший 25 лет.
Значительно больше случаев, когда закон признает субъектами права лиц, не достигших гражданского совершеннолетия.
Так, согласно ст. 74 Основ законодательства о труде на работу принимаются лица, достигшие 16 лет, и в исключительных случаях по согласованию с фабзав-месткомом профсоюза—15 лет. В члены колхоза принимаются лица, достигшие 16 лет89. С того же возраста наступает административная ответственность граждан в соответствии со ст. 8 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня 1961 г. «О дальнейшем ограничении применения штрафов, налагаемых в административном порядке»90.
В соответствии со ст. ст. 34 и 35 Основ законодательства о здравоохранении медицинские эксперименты, хирургические операции, сложные методы диагностики применяются с согласия больных, достигших 16-летнего .возраста. Уголовной ответственности подлежат лица, которым исполнилось К) лет до совершения преступления; в случае совершения некоторых особо опасных для жизни, здоровья и имущества преступлений ответственность наступает с 14 лет (ст. 10 Основ уголовного законодательства) .
120

Таким образом, закон устанавливает две основные возрастные границы правосубъектности—в 18 и 16 лет; с достижением этого возраста граждане становятся субъектами большинства наиболее важных отношений. В ряде случаев закон определяет иные возрастные границы правосубъектности. Некоторые из них были названы как исключения из общих правил о 18- и 16-летней границе правосубъектности, другие установлены в иных нормативных актах.
Так, согласно ст. 25 Закона о гражданстве Союза ССР от 1 декабря 1978 г.91 при изменении гражданства родителей или усыновлении изменение гражданства детей, достигших 14 лет, может последовать только с согласия детей. Отметим, что перемена фамилии, имени, отчества гражданами допускается при достижении ими 18 лет, а фамилия несовершеннолетних изменяется (без их согласия) при изменении фамилии обоими ро-ди1Й1ями или одним из них (в последнем случае фамилия несовершеннолетнего определяется соглашением родителей или органами опеки и попечительства)92.
Согласно гражданскому законодательству лица, достигшие 15 лет, самостоятельно заключают мелкие бытовые сделки, распоряжаются своим заработком или стипендией, осуществляют свои авторские и изобретательские права, вносят в кредитные учреждения вклады и распоряжаются ими (ст. 13 ГК РСФСР), отвечают за причиненный вред здоровью или имуществу других граждан и юридических лиц (ст. 451 ГК РСФСР).
Множество различных возрастных границ установлено трудно обозримыми нормативными актами ведомственного характера (сфера бытового обслуживания, зрелищные предприятия, транспорт и др.)93.
Детальный перечень всех актов, устанавливающих возрастные границы правосубъектности, представляется излишним, поскольку это не повлияло бы на общую оценку законодательства и на некоторые выводы.
Как уже отмечалось, при установлении нижней возрастной границы правосубъектности принимаются во внимание два критерия: социальная зрелость субъекта и характер общественных отношений. Представляется, однако, что эти теоретические положения не всегда достаточно и обоснованно учитываются в нормотворче-ской практике.
121

С нашей точки зрения, кажется трудно объяснимым, например, довольно значительное различие в возрастных границах при определении гражданства (14 лет) и фамилии (18 лет); ответственности: по Указу Президиума Верховного Совета РСФСР от 19 июня 1972 г. «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма»94 (с 16 лет) и Указу Президиума Верховного Совета СССР от 25 апреля 1974 г. «Об усилении борьбы с наркоманией» (с 18 лет)95; или пестрота возрастных барьеров на различных видах транспорта (7, 10, 12 лет) и т. д. Представляется, что во всех этих (и многих других) отношениях, регулируемых нормами одной отрасли права, возрастные границы могли бы быть одинаковыми, если принимать во внимание уровень сознания и воли субъекта и характер общественных отношений.
Известная несогласованность возрастных границ правосубъектности обнаруживается еще в болынейбвте-пени при сопоставлении норм различных отраслей
права.
Так, лицо, совершившее кражу имущества, несет уголовную ответственность с 14 лет (ст. 10 Основ уголовного законодательства), а за мелкие хищения государственного и общественного имущества — административную ответственность с 16 лет96. Это различие в возрасте наступления уголовной и административной ответственности невозможно объяснить тем, что для осознания недозволенного присвоения чужого имущества стоимостью выше 50 руб. (за которое наступает уголовная ответственность) необходима меньшая степень сознания (14 лет), чем для присвоения вещи меньшей стоимости (административная ответственность с 16 лет), скорее наоборот. Кроме того, несоответствие возраста уголовной и административной ответственности имеет отрицательные последствия: как показывает практика, путь несовершеннолетнего к преступлению часто начинается с совершения мелких хищений, за которые он не несет ни уголовной (согласно ст. 10 Основ уголовного законодательства), ни административной ответственности (поскольку не достиг 16 лет); вследствие этого у подростка нередко формируется чувство безнаказанности за проступки, недозволенность и вредность которых им осознаны; в связи с этим в литературе ставился вопрос о понижении возраста административной ответст-
122

венности до 14 лет (и таким образом уравнивания его с возрастом уголовной ответственности)97.
Необоснованное несоответствие возраста деликто-способности можно обнаружить в нормах административного и гражданского права. Так,, к гражданской имущественной ответственности может быть привлечено лицо, достигшее 15 лет (ст. 451 ГК РСФСР), а, например, за хулиганские действия, совершенные лицом в возрасте 14—16 лет, административную имущественную ответственность (в форме штрафа) несут родители (даже в том случае, когда несовершеннолетние имеют заработок, стипендию или иные средства)98.
Если несовершеннолетний в возрасте от 14 до 15 лет умышленно наносит другому телесные повреждения, повлекшие расстройство здоровья, то согласно ст. 10 Основ уголовного законодательства он будет признан субъектом преступления (с 14 лет), но в соответствии со ст. 450 Г1< РСФСР освобожден от гражданской ответственности по возмещению вреда, причиненного здоровью потерпевшего ('поскольку такая ответственность наступает согласно ст. 451 ГК с 15 лет). Следовательно, при одном и том же деянии, один и тот же суд, в одном и том же судебном постановлении (приговоре) вначале признает лицо в возрасте от 14 до 15 лет вменяемым (способным осознавать свои действия, отдавать в них отчет, руководить ими) и поэтому подлежащим уголовной ответственности, а затем—при рассмотрении гражданского иска в том же уголовном процессе — это же лицо будет признано недееспособным (неспособным своими действиями создавать для себя обязанности вследствие неспособности осознавать значения своих поступков) и поэтому не могущим нести гражданскую ответственность.
Необоснованность возрастных различий наступления уголовной и гражданско-правовой ответственности с точки зрения наличия определенного уровня сознания и воли лица, достигшего 14 лет, очевидна. Та или иная степень духовной зрелости подростка, дающая или исключающая возможность осознавать значение своих поступков и их последствий, не 'может меняться от того, с точки зрения каких норм (отраслей) права она рассматривается.
Нельзя обосновать, как иногда пытаются, различие возрастных границ уголовной и гражданско-правовой ответственности экономическим фактором, а именно: при
123

установлении гражданской ответственности законодатель учитывает не только психические 'способности несовершеннолетних, но и их реальную возможность нести имущественную ответственность, выражающуюся в наличии средств, заработка, который имеют лица, достигшие трудовой правосубъектности. Экономическое обоснование несовпадения возраста уголовной и гражданской ответственности не выдерживает критики. Согласно ст. 74 Основ законодательства о труде на работу принимаются лица, достигшие 16 лет и в исключительных случаях—15. Число подростков, подпадающих под это исключение, ничтожно мало и поэтому нормы ст. ст. 450— 451 ГК. РСФСР, определяющие ответственность с 15-летнего возраста, с точки зрения экономического фактора практического значения не имеют. Руководствуясь экономическими соображениями, следовало бы, очевидно, вносить предложения об установлении гражданской ответственности с 16 лет. Однако и в этом возрасте многие несовершеннолетние учатся и не имеют достаточных средств для возмещения вреда в порядке гражданской ответственности. Переход к всеобщему обязательному среднему образованию отдаляет момент появления у несовершеннолетних самостоятельного заработка и поэтому (руководствуясь экономическим фактором) возраст гражданской ответственности следовало бы соответственно повысить. С учетом акселерации образовался бы недопустимый и неоправданный разрыв между психологическими и экономическими предпосылками гражданской имущественной ответственности.
Изложенное позволяет прийти к выводу, что проблема правосубъектности требует дальнейшей разработки не только с теоретических позиций, но и нормотворче-ской деятельности, при определении возрастных границ участников конкретных отношений. В этих целях необходимо, очевидно, тщательное изучение всех многочисленных нормативных актов, составление сопоставительных таблиц возрастных границ правосубъектности, учет законодательства других социалистических стран, а также исследований в области психологии, педагогики, медицины, социологии и других наук.
В нашу задачу не входит определение точных возрастных границ правосубъектности в различных институтах и отраслях советского права. Более важным и необходимым представляется выявление общего подхода к
124

решению этой проблемы и предполагаемых тенденций развития законодательства.
Теоретически мыслимы два противоположных метода законодательного установления возникновения (начала) дееспособности: путем точного указания в нормативных актах возраста, по достижении которого лица признаются дееспособными, или путем признания лица дееспособным судом в каждом конкретном случае.
Оба эти метода имеют положительные и отрицательные стороны. Первый метод обеспечивает формально четкое, единообразное, удобное для практики решение. Однако 'при таком стандартном решении, рассчитанном на типичную, абстрактную личность, не учитываются особенности конкретных людей. Между тем участниками общественных отношений являются всегда конкретные индивиды, а не «абстрактные фигуры». «Паспортный» и «социальный» возраст совпадают далеко не всегда, а значит применение возрастного стандарта правосубъектности во многих конкретных случаях не соответствует действительности и тем критериям (уровню психофизической зрелости личности), на основе которых он установлен законодателем.
Второй метод определения дееспособности снимает эти недостатки, поскольку суд в каждом отдельном случае учитывал бы уровень сознания и воли данного конкретного человека. Однако это преимущество «нейтрализуется» в значительной степени другими факторами:
судебный (или иной, например, административный) процесс стал бы весьма громоздким и дорогостоящим, поскольку для решения того или иного дела по существу вначале необходимо было бы установить степень духовной зрелости одного или нескольких участников процесса. При этом, если первый метод не исключает ошибок «в общем плане», то второй — не застрахован от ошибок конкретного характера.
В законодательстве социалистических стран применяются оба из названных методов определения начала возникновения дееспособности, гражданской и уголовной делпктоспособности.
Как известно, советское законодательство отдает предпочтение первому методу, указывая в нормах различных отраслей права твердые возрастные границы. Однако в некоторых, редких случаях законодатель и
125

практика используют в той или иной степени и второй метод. Так, согласно ст. 392 УПК. РСФСР при наличии данных об умственной отсталости несовершеннолетнего, не связанной с душевным заболеванием, суд должен выяснить, могло ли это лицо полностью создавать значение своих действий и руководить ими. Аналогичные указания даны судам в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 3 декабря 1976 г. «О практике применения судами законодательства по делам о преступлении несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность»99.
Что касается гражданского права, то в его нормах учитывается в ряде случаев, что лица, не достигшие совершеннолетия, обладают необходимым уровнем сознания и воли для участия в определенных отношениях. Соответственно за несовершеннолетними признается право совершать некоторые (мелкие, бытовые) сделки (ст. 14 ГК РСФСР), а по достижении 15 лет, кроме того, право самостоятельно распоряжаться заработком, стипендией (ст. 13 ГК РСФСР) и обязанность по возмещению вреда (ст. 451 ГК РСФСР). Однако и 'в этих случаях различный уровень социальной зрелости несовершеннолетних учитывается законодателем путем установления общих (пониженных) возрастных границ, но не судом—в отношении каждого несовершеннолетнего при рассмотрении конкретных дел.
Впрочем, в гражданском праве все же есть нормы, предусматривающие решение вопроса о правосубъект-ности 'применительно к конкретному субъекту. Так, согласно ст. 13 ГК РСФСР несовершеннолетние, достигшие 15 лет, имеют право самостоятельно распоряжаться своим заработком или стипендией. Однако, несмотря на установление твердой возрастной границы, в той же норме предусмотрена возможность лишения или ограничения несовершеннолетнего этого права органами опеки и попечительства при наличии достаточных оснований. Одним из таких оснований является неразумное использование средств. Следовательно, компетентный орган решает вопрос о правосубъектности конкретного лица с учетом его 4)?^ктического интеллектуального уровня. К числу таких же норм может быть отнесена и ст. 15 ГК РСФСР, предусматривающая ограничение дееспособности граждан, злоупотребляющих спиртными напитками или наркотическими веществами. Принимая то или
126

иное решение, суд учитывает волевые качества данного конкретного субъекта.
Интересно отметить, что некоторые нормы применяются в судебной .практике с учетом волеизъявления несовершеннолетних, хотя они не наделяются соответствующими правами. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 5 августа 1963 г. «О судебной практике по гражданским делам, связанным с воспитанием детей»100 указывалось, что 'при решении вопроса о том, с кем из родителей будет проживать ребенок, суд обязан выявить желание ребенка (во внесудебном порядке, с участием педагога или через органы опеки), если по своему возрасту и развитию он в состоянии его выразить. Таким образом, хотя желанию ребенка и не придается абсолютно решающего значения (т. е. несовершеннолетний не наделен соответствующей дееспособностью), однако оно принимается судом во внимание (наряду с другими обстоятельствами дела).
Законодательству некоторых социалистических стран известен иной метод определения начала правосубъектности (без установления в законе возрастных границ).
Так, согласно § 9 ГК ЧССР несовершеннолетние обладают способностью к таким юридическим действиям, которые по своему характеру соразмерны их умственной и нравственной зрелости, соответствующей их возрасту. Несовершеннолетний отвечает за причиненный им вред, если он способен владеть своими действиями и иметь суждение об их последствиях (§ 422 ГК ЧССР). Таким образом, гражданское законодательство Чехословакии при установлении как сделкоспособности, так и делик-тоопособности исходит из субъективного критерия. Согласно ст. 31 УК НРБ несовершеннолетнее лицо, достигшее 14 лет, но которому не исполнилось 18 лет, признается уголовно ответственным, если оно могло понимать свойство и значение своего деяния и руководить им. И в этом случае закон, устанавливая презумпцию вменяемости лиц в возрасте 14—18 лет, допускает ее опровержение, представляя суду право в каждом конкретном деле решать по существу вопрос о вменяемости .подсудимого с учетом уровня его сознания и воли.
В законодательстве ГДР сочетаются два метода установления правосубъектности (деликтоспособности). Согласно ч. 1 § 348 ГК ГДР дети до 6-летнего возраста
127

во 'всех случаях не отвечают за причиненный ущерб. Следовательно, закон устанавливает твердую (весьма низкую) возрастную границу деликтоопособности. Но ч. 2 § 348 П< предусматривает, что несовершеннолетние в возрасте от 6 до 18 лет ответственны за причиненный ими вред, если будет установлено, что ко времени нанесения вреда они по уровню развития были способны вести себя в соответствии с обязанностями (со знанием дела). Таким образом, законодательством ГДР применяются одновременно оба метода установления деликто-способности—объективный и субъективный.
Каково же общее направление развития законодательства о •правосубъектности и какими факторами (тенденциями) оно должно определяться? Несомненно, что на развитие всех сторон жизни общества в современный период влияет научно-техническая революция. При решении проблемы правосубъектности необходимо принимать во внимание, в частности, с одной стороны, фактор акселерации, и с другой — тенденцию гуманизации советского права.
Акселерация означает ускорение физического и психического развития детей. Процесс акселерации, связанный с научно-техническим прогрессом, развитием науки, техники, средств информации и другими факторами, интенсифицирует умственное развитие детей, ускоряет процесс перехода от детства к юности и становлению личности. Следовательно, акселерация представляет возможность постановки вопроса о снижении возрастной границы правосубъектности. Однако такая ориентация была бы односторонней.
Правосубъектность включает в себя не только способность иметь права, но и .нести обязанности. В числе последних значительное место занимает ответственность за собственные противоправные деяния и их последствия, именуемая ^еликтоспособностью. т. е. возможностью нести гражданскую, административную, уголовную и иную юридическую ответственность. Ответственность имеет элемент Наказания; она влечет отрицательные последствия личного или имущественного характера той или иной степени тяжести. Очевидно, что распространение этих последствий на несовершеннолетних путем снижения возраста дел икто способности с учетом акселерации не соответствовало бы принципу гуманизма советского права.
128

Следовательно, при определении тенденции совершенствования законодательства необходим рациональный учет двух факторов: акселерации и гуманизма права.
Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 апреля 1935 г. «О мерах борьбы с преступностью несовершеннолетних»101, Указы Президиума Верховного Совета СССР от 10 декабря 1940 г. «Об уголовной ответственности несовершеннолетних за действия, могущие вызвать крушения поездов»102 и от 7 апреля 1941 г. «Об уголовной ответственности несовершеннолетних»103 устанавливали уголовную ответственность с 14 лет и по некоторым преступлениям—с 12 лет. Основы уголовного законодательства 1958 года (ст. 10) внесли существенные изменения в возрастные границы субъекта преступления, определив их соответственно в 16 и 14 лет. В этом нашел проявление принцип гуманизма в уголовной политике Советского государства.
При новой кодификации гражданского права было принято несколько иное решение. Так, согласно ГК РСФСР 1922 года полная гражданская дееспособность возникала с 18 лет (ст. 7 ГК), а частичная сделкоспособ-ность и полная деликтоспособность—с 14 лет (ст. 9 ГК). По ГК РСФСР 1964 года частичная сделкоспособность несовершеннолетних (примерно в том же объеме, как это было определено ст. 7 ГК РСФСР 1922 г.) и полная деликтоспособность возникают по достижении 15-летнего возраста.
Таким образом, при изменении уголовного и гражданского законодательства нижние возрастные границы правосубъектности были повышены и, следовательно, преимущество получил принцип гуманизма, хотя с учетом акселерации возраст гражданской сделкоспособ-ности не нуждался в повышении.
Трудно безоговорочно установить общую тенденцию развития советского законодательства, поскольку изменения возрастных границ лравосубъектности наблюдаются как в сторону понижения, так и повышения их и соответственно в одних нормативных актах в большей степени принимается во внимание фактор акселерации, а в других—доминирует принцип гуманизма (наряду с иными факторами). В общей теории права и его отдельных отраслей нет пока единообразного понятия правосубъектности и ее критериев.
129

Тем не менее с учетом теоретического и законодатель* ного материала можно прийти к некоторым выводам. Следует условиться, что теоретические выводы могут иметь лишь общий характер. Представляется бесплодным в юридической печати спорить по поводу какого-то конкретного, установленного отдельным актом возраста правосубъектности (например, должен ли быть возрастной ценз судьи 22—23 или 24 года). Очевидно, что при установлении конкретных возрастных границ авторитетное слово остается за представителями психологии, биологии, медицины, педагогики, философии, экономики (хотя не исключается, конечно, и мнение юристов). При этом важно иметь в виду прежде всего правосубъект-ность гражданина в целом, как его личную способность быть участником наиболее важных и имеющих наибольший удельный вес общественных отношений, а также целесообразность такого участия с точки зрения интересов данного субъекта, интересов других субъектов (граждан, организаций) и общества в целом.
Обзор советского законодательства показывает, что в большинстве его норм правосубъектность определяется путем указания точного возраста. Таким образом, наше право ориентируется на абстрактного субъекта, который считается психически и социально готовым к участию в общественных отношениях, регулируемых законом. Естественно, что такая презумпция далеко не всегда оправдывается в жизни. Например, если лицо не достигло 15 лет, то его поведение ни в каких случаях не подлежит гражданско-правовой оценке с точки зрения виновности (ст. 450 ГК. РСФСР). Однако, очевидно, что с точки зрения разумности совершенно неодинаковы поступки перебегающего улицу в неустановленном месте 3-летнего ребенка и 7—14-летнего подростка, изучающего в школе правила уличного движения. Вместе с тем (как уже отмечалось) .применение субъективного метода определения уровня зрелости несовершеннолетнего в каждом случае было бы затруднительно, да и вряд ли необходимо (например, в самом раннем детском возрасте).
С учетом достоинств и недостатков объективного и субъективного методов представляется целесообразным их рациональное сочетание. Так, в законе можно было бы установить значительно более низкий (против существующего) возрастной критерий, до достижения которого исследование фактических способностей несовер-
130

шеннолетнего к приобретению прав и несению обязанностей становилось бы практически ненужным в абсолютном большинстве случаев. Таким критерием мог бы быть, например, факт поступления в школу, т. е. 7-летний возраст. Именно начало обучения является одним из качественно важных этапов в интеллектуальном развитии детей. Правосубъектность несовершеннолетних, достигших школьного возраста, могла бы определяться судом с учетом характера общественных отношений и обстоятельств конкретного дела. Это общее правило могло бы иметь, .конечно, необходимые (но немногочисленные) исключения, специально оговоренные в законе.
Одновременно целесообразна унификация возрастного критерия гражданской (в широком и узком смысле) правосубъектности. В сущности, речь идет об изменении сравнительно небольшого числа норм некоторых отраслей права. Уже сейчас по действующему законодательству по достижении 16 лет граждане имеют право поступать на работу, быть членами колхоза, становиться субъектами административного права, несут уголовную ответственность, получают паспорт гражданина СССР. Представляется, что и для участия в отношениях, регулируемых гражданским правом, психофизический и социальный уровень 16-летнего вполне достаточный. С учетом того, что указанный возраст является общим для признания правосубъектности большинства отраслей советского законодательства, а также принимая во внимание фактор акселерации, целесообразно было бы внести в гражданское законодательство соответствующие изменения. Таким путем снималась бы известная (отмеченная ранее) несогласованность норм различных отраслей советского права.
Тем более желательна унификация возрастных критериев внутри одной отрасли права в целях устранения названных необоснованных различий.
Установление общего правила о наступлении полной правосубъектности по достижении 16 лет не является препятствием для некоторых обоснованных исключений из него. К их числу может быть отнесен повышенный возраст для избрания судей, депутатов Советов, заклю-, чения брака и некоторые другие случаи. •,| Особого рассмотрения заслуживает такой элемент !| правосубъектности, как деликтоопособность. При реше-' нии вопроса о возрастной границе наступления юриди-
131

ческой ответственности необходимо исходить из гуманных принципов советского права (не абстрагируясь, конечно, и от факта акселерации).
Уголовное законодательство, устанавливая сравнительно низкий возрастной критерий (16—14 лет), предусматривает вместе с тем значительные ограничения применения наказания к несовершеннолетним. К ним не применяются некоторые виды наказания (смертная казнь, ссылка и высылка — ст. ст. 22, 24 Основ уголовного законодательства), сокращен предельный срок лишения свободы до 10 лет (ст. 23 Основ).
Новым проявлением демократизации и гуманизма советского права является .принятие Указов Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля 1977 г. «О внесении изменений и дополнений в уголовное законодательство Союза ССР» и от 15 февраля 1977 г. «О допол-
. нении Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик статьей 39'», а также ряда других актов104. Введен новый институт отсрочки исполнения приговора несовершеннолетнему: если осужденный в течение отсрочки примерным поведением и честным отношением к труду и учебе докажет свое исправление, то по ходатайству комиссии по делам о несовершеннолетних и органа внутренних дел суд может освободить его от наказания.
Определенную тенденцию .можно установить и в развитии норм административного права. Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1977 г. несовершеннолетние правонарушители в возрасте от 11 до 14 лет направляются комиссиями по делам несовершеннолетних в специальные общеобразовательные школы, а правонарушители в возрасте 14—18 лет— в специальные профессионально-технические училища. Названные меры имеют воспитательный характер, но, очевидно, они являются и мерами ответственности (во всяком случае имеют элемент наказания и государственного принуждения, характерные для юридической ответственности, тем более, что в Указе прямо говорится о несовершеннолетних «правонарушителях»). С учетом этого следует еще раз признать предложения о снижении общего возраста административной ответственности заслуживающими внимания.
Однако при этом речь должна идти не об усилении репрессивного элемента, а о индивидуализации и гума-
132

низации мер административной ответственности, применяемых к несовершеннолетним.
Например, в упоминавшихся ранее Указе Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. и Указе Президиума Верховного Совета РСФСР от 19 июня 1972 г. за хулиганство и появление в общественных местах в нетрезвом состоянии подростков в возрасте от 14 до 16 лет ответственность в форме штрафа, налагаемого в административном порядке, несут родители (или лица, их заменяющие). Прежде всего следовало бы установить, что ответственность родителей может иметь место лишь при наличии их вины (в отсутствии должного надзора и воспитания детей). Главное же состоит в том, что несовершеннолетние .в указанном возрасте сами' должны привлекаться к административной ответственности.
Как в случаях хулиганства и пьянства, так и при совершении других административных проступков важное воспитательное и предупредительное значение имеет принцип неотвратимости ответственности (а не переложение ее на родителей или других лиц). При этом применение мер административной ответственности к подросткам могло бы иметь значение при наличии в их действиях вины в форме умысла (но не неосторожности), а применяемые меры должны содержать элемент воспитания, общественного воздействия (но не прямой репрессии), например сообщение о совершенном проступке по месту учебы, работы, месту жительства, обсуждение в соответствующем коллективе, вынесение предупреждения, .порицания,выговора и т. л.
Специфичны нормы действующего гражданского законодательства об имущественной ответственности несовершеннолетних.
За вред, причиненный лицом, не достигшим 15 лет, отвечают его родители, опекуны, воспитательные, лечебные, учебные заведения, под надзором которых состоял малолетний, если не докажут отсутствия своей вины (ст. 450 ГК РСФСР). Несовершеннолетний в возрасте от 15 до 18 лет отвечает за причиненный им вред на общих основаниях (ч. 1 ст. 451 ГК РСФСР), т. е. самостоятельно, но если у него нет для этого достаточного имущества или заработка, то вред должен быть возмещен в соответствующей части или полностью его родителями (попечителями), если они не докажут отсутствия
133

своей вины; эта их обязанность прекращается, когда причинитель достигнет совершеннолетия или когда у не-. то появится заработок (имущество), достаточный для возмещения вреда (ч. 2 ст. 451 ГК РСФСР).
При анализе этой нормы возникает ряд вопросов. Как видно из текста закона, родители (попечители) признаются наряду с несовершеннолетними причинителями вреда: между их поведением (как правило, бездействием, выражающемся в неосуществлении должного надзора за детьми и их воспитания) и возникшим вредом у других лиц устанавливается причинная связь, причем поведение родителей должно быть виновным. Следовательно, на родителей (попечителей) возлагается имущественная ответственность по возмещению вреда при наличии в их поведении состава гражданского правонарушения (противоправность, вред, причинная связь, вина). Но если это так, то не вполне ясно, почему родители несут не солидарную, а дополнительную105 ответственность ' («ответственность второй очереди») и почему они освобождаются от ответственности при наличии достаточных средств для возмещения у самого несовершеннолетнего причинителя? Совершенно очевидно, что рассматриваемое правило ,не соответствует понятию, функциям и признакам юридической ответственности. В данном случае родители (попечители) «подстраховывают» ответственность несовершеннолетних в целях обеспечения материальных интересов потерпевших по «модели ответственности».
С точки зрения понятия ответственности и логики следовало бы в законе или возложить безусловную ответственность на родителей, в поведении которых есть состав гражданского правонарушения, не зависящую от материального положения самого несовершеннолетнего, или же отказаться от ответственности родителей совсем, а обязанность возмещения вреда оставить полностью на самих причинителях, т. е. лицах, достигших 15-летнего возраста. Отсутствие у них в ряде случаев средств, достаточных для возмещения вреда, не препятствует предлагаемому решению, поскольку подобные ситуации воз-
•никают сравнительно часто я в других случаях—при причинении вреда совершеннолетними (например, при незначительном заработке причинителя, меньшем, чем у
•потерпевшего, получении причинителем инвалидности, его смерти, осуждения по приговору суда, при наличии
134

другй^ удержаний из заработной .платы причинителя и отсутствии у него имущества и т. п.).
В подобных случаях действует правило ст. 93 Основ гражданского законодательства, разрешающее суду уменьшение размера взыскания с причинителя вреда — гражданина с учетом его имущественного положения. При этом закон не привлекает в качестве «ответчиков второй очереди» каких-либо иных лиц (в том числе родителей, в вину которых можно было бы вменить отсутствие должного воспитания своих детей в раннем возрасте) в целях обеспечения интересов других лиц—потерпевших. Интересы последних обеспечиваются другими правовыми институтами, как-то: социального обеспечения, социального и государственного страхования, али-ментирования и др.; дополнительно к ним в литературе давно предлагается ввести в нашем праве институт страхования гражданской ответственности106, известный законодательству большинства (в том числе и социалистических) государств.
Согласно ст. 15 ГК РСФСР гражданин, не способный вследствие душевной 'болезни или слабоумия понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признан судом недееспособным; сделки от его имени совершает опекун; за вред, причиненный недееспособным, отвечает не он, а его опекун или организация, обязанные нести за ним надзор, если не докажут отсутствие своей вины (ст. 452 ГК РСФСР). По уголовному законодательству такие лица признаются невменяемыми и потому не подлежащими уголовной ответственности (ст. 11 УК РСФСР).
Следует обратить внимание на тот факт, что хотя в Гражданском кодексе говорится о признании гражданина недееспособным, в действительности же соответствующее решение суда имеет более широкое значение. Так, лица, признанные в установленном порядке недееспособными, лишены права избирать и быть избранными депутатами народных Советов (ст. 39 Конституции СССР), права заключения брака (ст. 16 КоБС). В таких случаях названные лица не только признаются недееспособными, но и ограничены в правоспособности. К такому же выводу можно прийти и с точки зрения гражданского 'права. Например, совершение сделки—завещания не допускается через представителя—опекуна; значит, ^ажданин, признанный на основании ст. 15 ГК недееспо-
135

собным, одновременно частично лишен и гражданской правоспособности.
Вторым важным моментом признания недееспособными граждан, страдающих душевными заболеваниями, является обязательная судебная процедура, предусмотренная в законе. Она позволяет в максимальной степени учесть все обстоятельства каждого конкретного дела и гарантирует его законное и обоснованное разрешение.
Естественно, что в делах данной категории не может быть какого-то стандартного подхода и применим лишь конкретный субъективный критерий.
Психическая болезнь влечет определенные изменения личности, деградацию, когда человек становится неспособным правильно ориентироваться в окружающей обстановке, сознательно определять свои действия. Недееспособность, невменяемость—юридические понятия, но они отражают объективно существующие (независимо от права) явления—состояниеупсихики, благодаря которому человек фактически уже отключен от нормальных общественных отношений; признание такого человека недееспособным — есть юридическая констатация, имеющая существенное значение для интересов как больного, так и других лиц и общества. Следовательно, в подобных случаях речь идет не о лишении или ограничении правосубъектности, а именно о «признании» недееспособности.
V. Ограничение и охрана правосубъектности
При рассмотрении этих вопросов важно обратить внимание не только (и не столько) на конкретные случаи ограничений, а на следующие три момента: возможность и необходимость ограничения, но не полного лишения правосубъектности; основания ограничения; законность ограничения.
Именно эти аспекты предопределяют гарантии личности как субъекта права.
Первое положение состоит в том, что современные системы права не допускают полного лишения правосубъектности, поскольку это означало бы с юридической точки зрения превращение человека в вещь («говоря-
136

щую вещь»). Каждый гражданин при самом максимальном ограничении его правосубъектности всегда остается участником общественных отношений, регулируемых законом, т. е. является субъектом права.
Что касается оснований ограничения правосубъектности граждан, то одни из них объективно обусловлены, а другие — субъективно.
Субъективным основанием ограничения правосубъектности является совершение гражданином правонарушения; ограничение некоторых из его прав в таких случаях выступает в качестве одной из мер наказания (ответственности) .
Так, к лицам, совершившим преступление, могут применяться (в числе других) следующие меры наказания, ограничивающие его правосубъектность: ссылка, высылка, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, лишение воинского и специального звания (ст. 21 Основ уголовного законодательства).
При осуждении за тяжкое преступление суд решает вопрос о целесообразности внесения представления в орган, который наградил осужденного орденом, медалью или присвоил ему звание, о лишении его соответствующего права (ст. 31 Основ уголовного законодательства). Ученых степеней и ученых званий может лишать ВАК СССР107 по ходатайствам специализированных советов— в случаях установления плагиата, научной недобросовестности, совершения аморальных и других проступков, несовместимых со званием советского ученого108.
В еще большей степени ограничивается правосубъектность при назначении наказания в виде лишения свободы, предполагающая специальный режим, основным требованием которого является обязательная изоляция осужденного (ст. 19 Основ иоправительяо-трудового законодательства Союза ССР и союзных республик). Особый режим с изоляцией исключает возможность участия осужденных во многих общественных отношениях, регулируемых государственным, административным, трудовым, гражданским, семейным и другими отраслями законодательства. Однако лица, отбывающие наказание в виде лишения свободы, несут обязанности и пользуются правами, установленными законом для граждан СССР, лишь с ограничениями, предусмотренными специальным законодательством, а также вытекающими ИЗ
137

приговора суда и режима (ст. 8 Основ исправительно-трудового законодательства).
Следовательно, наряду с лишением права свободного места жительства и другими ограничениями, связанными с изоляцией и предусмотренными законом (особые условия труда, отсутствие права на получение отпуска, пенсию, возмещение вреда, ограничение переписки и др.), лица, отбывающие наказание в виде лишения свободы, пользуются всеми иными правами и несут соответствующие обязанности. Например, согласно гражданскому законодательству они остаются субъектами таких прав, как авторские, изобретательские, наследственные; могут заключать (через представителя) сделки купли-продажи, мены, дарения (при наличии имущества по прежнему месту жительства и с учетом того, что осужденным разрешается отправлять денежные переводы на имя других лиц); за осужденным на срок не более 6 месяцев сохраняется право на жилую площадь; в его пользу может быть заключен договор государственного страхования; отбывающие лишение свободы несут обязанности по возмещению причиненного вреда, алиментированию и иным обязательствам; они могут заключать и расторгать брак.
Осужденные к лишению свободы являются также субъектами иных прав и обязанностей, установленных различными отраслями советского законодательства: обязанность и право на труд, оплату и охрану труда, обязательное восьмилетнее обучение, право на медицинскую и юридическую помощь, материально-бытовое обеспечение, право жалобы и др. Таким образом, даже при максимальном ограничении правосубъектности— в случае лишения свободы, гражданин остается субъектом права.
Некоторые огра""11'"™^—дравосубъектности предусмотрены административным законодательством. Среди них в качестве примера можно назвать лишение на определенный срок права на управление транспортными средствами за нарушение правил движения109. Более серьезным ограничением правосубъектности являются меры, предусмотренные упоминавшимися ранее Указами Президиума Верховного Совета РСФСР от 25 августа 1972 г. и 1 марта 1974 г., устанавливающими обязанность больных наркоманией и хронических алкоголиков проходить полный курс лечения по месту жительства.
138

В случае соЁершенйя преступления алкоголиком или наркоманом суд наряду с назначением за это меры наказания может применить также принудительное лечение (ст. 62 УК РСФСР).
Гражданское законодательство также предусматривает ограничение правосубъектности (дееспособности) граждан, злоупотребляющих спиртными напитками или наркотическими веществами. Если вследствие таких злоупотреблений гражданин ставит свою семью в тяжелое материальное положение, то по решению суда он может совершать сделки по распоряжениям имуществом, получать заработную плату, пенсию и иные виды доходов и распоряжаться ими лишь с согласия попечителя, за исключением мелких бытовых сделок (ст. 16 ГК РСФСР). Согласно гражданским кодексам некоторых союзных республик условием ограничения является постановление «семьи и себя» (ст. 15 ГК УССР) или «себя» (ст. 15 ГК МолдССР) в тяжелое материальное положение.
При установлении факта расточительства несовершеннолетние (от 15 до 18 лет) могут быть ограничены или лишены права самостоятельного распоряжения своим заработком или стипендией; такое решение принимается не судом, а органом опеки и попечительства (ст. 13 ГК РСФСР).
Рассмотренные некоторые случаи ограничения правосубъектности граждан установлены за совершение тех или иных правонарушений. Наряду с ними нормативные акты предусматривают ограничения правосубъектности, не связанные с правонарушениями, руководствуясь при этом различными критериями.
Ранее подробно говорилось о нижней возрастной границе правосубъектности. Закон не устанавливает .«верхней» возрастной границы правосубъектности: гражданин обладает всеми правами без ограничения предельным возрастом. Однако это общее правило имеет исключения. Так, правом на поступление в высшие учебные заведения (обучение с отрывом от производства) пользуются граждане не старше 35 лет: в аспирантуру 'принимаются лица в возрасте до 35 лет, а в заочную аспирантуру—до 45 лет. Установление таких возрастных цензов не означает, конечно, «отлучения» от науки и образования, поскольку поступление на заочные отделения вузов не ограничено возрастом и с учетом функ-
139

ционирования в стране многочисленных народных университетов (прием в которые также не ограничен никаким возрастом), общедоступных библиотек, научных передач по радио, телевидению, циклов лекций и т. д.
С учетом состояния организма (здоровье, возраст) в интересах самих граждан и общества существуют некоторые ограничения на занятие определенных должностей (капитанов морских и воздушных судов, водителей .транспортных средств, работа во вредных неопасных производствах, служба в армии и др.).
Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 12 мая 1962 г. «О мерах по дальнейшему улучшению подбора и подготовки научных кадров»110 установлено, что в научно-исследовательских институтах и высших учебных заведениях руководящие должности (директора, ректора,.их заместителей, деканов, заведующих крупными отделами и секторами) могут быть заняты лицами не старше 65 лет. Исключения могут допускаться в каждом отдельном случае только по специальному решению президиумов АН и коллегий министерств и ведомств. Следует отметить, что на практике исключения из данного правила весьма значительны; с учетом этого, а также конкурсного порядка замещения (или избрания) названных должностей, общей нормы ст. 17 Основ законодательства о труде (расторжение трудового договора при несоответствии работника занимаемой должности вследствие недостаточной квалификации либо состояния здоровья, препятствующих продолжению данной работы) и сравнительной давности принятия названного постановления целесообразно было бы отказаться от установленной формальной верхней возрастной границы и решать вопрос о возможности занятия той или иной должности на общих основаниях с учетом каждого конкретного случая.
Постановлением Совета Министров СССР от 10 декабря 1959 г. «Об ограничении соймеЮтительства по службе» установлены ограничения как в условиях получения разрешения на совместительство, так и права на некоторые компенсационные выплаты по совмещаемой работе (не предоставляется отпуск или компенсация за него, не оплачиваются листки нетрудоспособности;
при возмещении вреда в случаях повреждения здоровья не компенсируется утраченный заработок по совмещаемой работе411). Отношения совместительства должны,
140

конечно, регулироваться специальными, правилами, с тем чтобы не нарушались интересы учреждения (предприятия), где работник состоит на основной работе. Иные ограничения, не направленные на защиту этих интересов, представляются недостаточно обоснованными. К их числу, по нашему мнению, относятся лишение права на выплату названных компенсаций, а также обязательность получения разрешения на совместительство во время, свободное по основной работе (например, работа по совместительству в заочных вузах осуществляется в вечернее время и выходные дни).
Ограничение правосубъектности может выражаться в сужении права граждан приобретать определенное имущество, запрещении заключать некоторые сделки, установлении особой формы или условий их заключения;
и других случаях, встречающихся в подзаконных актах. Так, купля-продажа легковых автомобилей и мотоцик-| лов с колясками индивидуальными владельцами можете совершаться только через специализированные магази-» ны, взимающие комиссионное вознаграждение; местные Советы иногда издают решения, запрещающие гражданам продавать дома покупателям, проживающим в других областях; запрещающие торговым организациям продавать отдельные виды товаров жителям других городов или запрещающие транспортным организациям перевозить эти товары в другие города112, и др.
В нашу задачу не входит установление полного перечня ограничений правосубъектности. Обзор ряда нормативных актов различных отраслей права позволяет установить два вида таких ограничений: связанных или не связанных с правонарушениями.
Ограничение отдельных элементов правосубъектности в связи с совершением гражданином уголовного преступления, административного проступка или гражданского правонарушения есть юридическое последствие правонарушения—мера наказания, ответственности (вид санкции), имеющая те же превентивные, воспитательные и репрессивные цели, что и иные меры юридической ответственности.
Ограничения правосубъектности, не связанные с правонарушениями, не содержат упрека в отношении лиц, к которым они применяются. Наоборот, они, как правило, устанавливаются с учетом интересов и возможностей данных субъектов, интересов других лиц и общества
141

в целом. Критерии и причины установления таких ограничений различны: они связаны с состоянием организма человека (с учетом возраста и здоровья), экономическими, социально-бытовыми и иными факторами. При рассмотрении некоторых из этих ограничений высказывались в целях совершенствования законодательства отдельные соображения, которые имеют, очевидно, дискуссионный характер.
При обзоре нормативных актов можно обнаружить также и случаи необоснованного, незаконного ограничения правосубъектности. Но прежде чем перейти к вопросу о защите правосубъектности, следует обратить внимание на «нормы-запреты», правила которых не могут рассматриваться как ограничения правосубъектиости гражданина. К ним относятся нормы уголовного законодательства, некоторые нормы административного и других отраслей права. При анализе норм ст. ст. 13, 14, 15 ГК РСФСР дети, не достигшие 15 лет, психически больные и подростки от 15 до 18 лет характеризуются соответственно как полностью, частично или ограниченно дееспособными. Однако при любой терминологии рассматриваемые случаи не следует относить к ограничению (и тем более—лишению) правосубъектности.
Под ограничением правосубъектности следует понимать лишение гражданина таких указанных в законе прав (и обязанностей), которые он (как и другие лица) мог .бы приобретать. Малолетние и душевнобольные в силу отсутствия у них необходимого уровня сознания фактически лишены возможности полностью (или в большей части) самостоятельно приобретать права и нести обязанности. Следовательно, закон не лишает их такой возможности, а лишь констатирует и закрепляет фактическое положение. Поэтому подобные случаи следует рассматривать не в качестве ограничения правосубъектности, а с точки зрения ее содержания и объема.
Правосубъектность как юридическое качество, в котором выражен принцип равноправия граждан в одинаковой возможности иметь права и обязанности, определяется государством через закон. В силу этого Правосубъектность не может быть отменена, ограничена или передана волею отдельных лиц или изданием подзаконных актов, противоречащих закону. В противном случае возникает необходимость защиты правосубъектности.
Вопрос о возможных формах (способах) защиты пра-
142

восубъектности решается в литературе в зависимости от определения самого понятия правосубъектности (правоспособности) и ее соотношения с субъективным правом.˜»
Если различие между субъективным правом и пра- ;
воопособностью (правосубъектностью) состоит в там, ) что субъективное право включает как меру возможного^ поведения, так и требование определенного поведения/ от других, а правоспособность исчерпывается мерой доз< воленного поведения и не предполагает требований к \ другим лицам, то в таком случае делается вывод о раз- ', личных формах их защиты: судебной—в отношении / субъективного права и административной—для право-/ субъектности113. /
Предлагаемое отличие названных категорий вряд ли приемлемо. Если Правосубъектность (или правоспособность) не предоставляет возможности требовать определенного поведения (от других граждан, учреждений), то, очевидно, она утрачивает юридическое качество:
право, в каком бы аспекте оно ни рассматривалось (объективное, субъективное и т. д., включая право-и деесубъектность), не обеспеченное юридической корреспондирующей обязанностью, перестает быть правом. С этой точки зрения безразлична и форма защиты правосубъектности: и при судебной и при административной форме меры защиты всегда обращены к какому-то определенному лицу или органу, обязанному тем или иным способом восстановить нарушенную Правосубъектность;
в противном случае осуществление защиты невозможно.
В соответствии с действующими правилами применение той или иной формы защиты зависит, как правило, от объекта нарушения и момента обращения в компетентный орган. Например, если нотариус отказывается удостоверить договор купли-продажи дома, ссылаясь на решение Совета, которым запрещены подобные сделки, то гражданин может обратиться в суд за защитой своего субъективного права собственности (нарушение правомочия распоряжения). При разрешении дела суд обязан руководствоваться законом и, таким образом, восстановить нарушенное субъективное право; одновременно решением суда защищается и Правосубъектность гражданина.
За защитой правосубъектности может обратиться любой гражданин (вне зависимости от наличия у него субъективного права собственности на дом или намере-
143

ния заключить соответствующую сделку) до возникновения (а значит, и до нарушения) его конкретного субъективного права. В таких случаях применяется внесудебная форма защиты: обращение в компетентный орган с требованием отмены незаконного акта, ограничивающего правосубъектность.
Сделки, направленные на ограничение правоспособности или дееспособности, недействительны (ст. 8 Основ гражданского законодательства). Гражданин вправе распоряжаться субъективными правами (приобретая или отказываясь от них), но ни он, ни его контрагент по сделке не могут ограничить правосубъектность. Поэтому всякие соглашения об отказе от права обращения в суд не имеют юридической силы.
Важнейшие гарантии охраны правосубъектности состоят в том, чтобы ее содержание и случаи ограничения определялись непосредственно в актах высшей юридической силы—законах, предусматривающих наиболее демократичный судебный порядок ограничения и защиты.
Граждане СССР обладают всей полнотой прав, провозглашенных и гарантируемых Конституцией СССР (ст. 39). Никто не может быть ограничен в правоспособности или дееспособности иначе, как в случаях и в порядке, предусмотренных законом (ст. 8 Основ гражданского законодательства). Таким образом, гарантией правосубъектности является сам закон. С учетом этих императивных постановлений закона целесообразно внести изменения в нормотворческую практику, с тем чтобы ограничения правосубъектности граждан предусматривались только в законе (но не в подзаконных актах различной юридической иерархии).
Правосубъектность может быть нарушена путем издания необоснованного подзаконного правового акта нормативного характера, распространяющегося на неопределенное число субъектов. Восстановление правосубъектности в таких случаях осуществляется путем отмены незаконного акта.
Правосубъектность может быть нарушена также при издании правового акта индивидуального характера (касающегося конкретного гражданина) или постановлением суда. Действующие правила (как показано было выше) предусматривают в одних случаях судебный по-
144

рядок ограничения и (или) защиты, в .других—административный.
Представляется, что судебный порядок в большей степени гарантирует охрану прав граждан, в том числе и правосубъектности. С учетом этого целесообразны соответствующие изменения действующего законодательства. Например, закон устанавливает судебный порядок признания гражданина недееспособным вследствие душевной болезни или слабоумия (ст. 15 ГК РСФСР); при этом ограничивается только возможность совершения действий юридического характера. При помещении гражданина в психиатрическую больницу свобода личности ограничивается значительнее, и, очевидно, судебный контроль в таких случаях был бы обоснованным. Например, согласно Закону о здравоохранении ВНР законность содержания лица в психиатрических отделениях подтверждается судом.

РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
О ЛИЧНЫХ ПРАВАХ
В предыдущем изложении говорилось о понятии личных прав граждан, их защите и возрастающем значении духовных интересов личности по мере развития общества, зрелых социалистических отношений.
В настоящем разделе рассматриваются отдельные виды личных неимущественных прав граждан'. Возможна постановка вопроса о том, существуют ли несколько отдельных прав, или же есть одно личное право как право личности на проявление всех индивидуальных черт, способностей и стремлений2. С точки зрения единства личных прав можно признать наличие одного личного права, включающего в себя различные правомочия. Признание множественности личных прав означает, что каждое личное право имеет самостоятельный характер.
Данный вопрос не следует сводить к дискуссии о понятиях права и правомочия. Их можно различать в другом аспекте: соотношения понятий объективного и субъективного права, возможности и действительности. Если же рассматривать оба понятия — права и правомочия—применительно только к праву в объективном или только к праву в субъективном смысле, то оснований для дискуссии нет, поскольку «правомочие» означает иметь право, т. е. само право, и, таким образом, термины «право» и «правомочие» представляются как синонимы. Так именно они и применяются законодателем:
ст. 19 Основ гражданского законодательства имеет наименование «Правомочия собственника», а в ее тексте правомочия именуются правами: «Собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения имуществом».
Вопрос о единстве или множественности личных прав может иметь теоретическое и практическое значение в другом аспекте.
Если личное право едино, одно, то гражданин может требовать защиты от посягательств любых проявлении его индивидуальности и стремлений духовного характе-

<< Предыдущая

стр. 4
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>