<< Предыдущая

стр. 5
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Иб

ра. Если же существует несколько вполне конкретных личных прав, то защита может осуществляться только в отношении этих, точно указанных в законе прав (в отдельных статьях закона или в общей норме, содержащей перечень личных прав).
По нашему мнению, предпочтительнее в законе иметь генеральную и специальные нормы о личных правах. Однако во всех случаях перечень признаваемых и защищаемых личных прав не может быть исчерпывающим. Гражданин должен иметь право на обращение в суд, за защитой личного интереса (который он считает нарушенным) и в том случае, если подобный случай не предусмотрен прямо ни в конкретной норме закона, ни в перечне общей нормы.
При разрешении дела по существу встает вопрос о применении объективного или субъективного критерия.
Представляется, что необходимо руководствоваться обоими критериями, с учетом характера отношений, значимости субъективного и общественного интереса. Например, при различных нарушениях права на жизнь, здоровье, благоприятную окружающую среду субъективный и объективный критерий противоправности совпадают. Однако в отдельных, прямо не предусмотренных специальной нормой закона случаях предпочтение может иметь субъективный критерий: суд может признать подлежащим защите и такой интерес индивида, который не имеет особой общественной значимости, при условии, что при этом не нарушаются интересы общества; в отдельных случаях (например, в целях раскрытия преступления, охраны здоровья населения) должны доминировать общественные интересы. Охрана личных прав осуществляется во всех случаях независимо от вины нарушителя.
Личные права характеризуются обычно в качестве неотделимых от личности. Следует учитывать, что такие права могут быть, в известном смысле, объектом «социального оборота». Так, возможно заключение сделок по поводу распоряжения письмами, дневниками, записками и правом на собственное изображение; собственное имя автора может быть заменено псевдонимом; человек «пользуется» честью и достоинством при выдаче рекомендаций, поручительства другим лицам. Однако в любом случае человек не лишается при этом личных прав:
он сохраняет свое имя, авторство, честь и достоинство.
10* 147

I. Право на имя, честь и достоинство
Одним из первоначально возникающих и наиболее конкретно персонифицирующих личность духовных благ является имя (отчество, фамилия) человека. Право на имя иногда квалифицируется в качестве субъективного семейного3 или административного4 права, поскольку в законодательстве этих отраслей содержатся соответствующие нормы. Но, как справедливо было отмечено, фактом регистрации присвоения или перемены имени в органах загса не может определяться природа этих отношений: административные органы регистрируют, например, договор купли-продажи дома, хотя природа этого акта остается гражданско-правовой; кроме того, при присвоении имени административный орган не проявляет властных полномочий по поводу выбора имени, целесообразности его присвоения и т. д.5
Согласно действующим нормативным актам каждый гражданин имеет имя, выбираемое родителями ребенка;
отчество определяется именем отца, фамилия—фамилией родителей или одного из них; если родители не состоят в зарегистрированном браке, отчество и фамилия могут быть определены на основании их совместного заявления или решения суда об установлении отцовства;
при отсутствии согласия между родителями по поводу имени, отчества, фамилии ребенка спор решается органами опеки и попечительства; при заключении и расторжении брака супруги могут избрать общую или добрачную фамилию; фамилия несовершеннолетнего ребенка может быть изменена при расторжении брака родителей; фамилия, отчество, имя могут быть изменены при усыновлении; допускается изменение фамилии, имени, отчества по заявлению гражданина, достигшего 18 лет.
Названные правила содержатся в семейном и административном, но не гражданском законодательстве. Однако этот пробел не может служить доказательством для отрицания гражданско-правового характера субъективного права на имя, а свидетельствует о необходимости устранения пробела.
Право на имя, то есть обозначение человека как индивида, с присущими только ему чертами, носителя прав и обязанностей морального и юридического характера в отношении других лиц, организаций и государства, означает вместе с тем и право иметь имя, пользо-
148

ваться им и требовать его защиты. Это — наиболее индивидуальное, изначальное и существенное субъективное право гражданина. Имя необходимо для участия во всех общественных отношениях неправового и правового характера и прежде всего—в гражданско-правовых, как наиболее распространенных и необходимых для всех граждан. Поэтому общая норма о праве на имя (отчество, фамилию) должна быть прежде всего в кодифи-' цированном гражданском законодательстве в качестве генеральной, которой должны соответствовать все другие нормы гражданского и иных отраслей права.
Гражданско-правовой метод охраны права на имя и разрешения споров мог бы заменить в ряде случаев действующий административный порядок; например, споры между родителями по поводу присвоения имени ребенку, жалобы на отказ в изменении имени (фамилии) совершеннолетних граждан и другие целесообразно рассматривать в судебном порядке.
Представляется необходимой защита имени граждан от неограниченной свободы его использования другими. Так, в публицистических, научных (особенно юридических) и других произведениях иногда 'приводятся подлинные имена граждан. Например, имя осужденного по уголовному делу, названное в статье (монографии, учебнике), по существу «увековечивается» вопреки правилам о сроках снятия судимости. Граждане, обращающиеся в суд за разрешением гражданских, семейных, трудовых дел (не совершившие никаких правонарушений) , «рискуют» быть названными в любой публикации, поскольку действующий закон не ограничивает использование имени в подобных целях. Очевидно, что общественные интересы далеко не всегда требуют упоминания чужого имени и потому было бы справедливо его использование в печати, по радио, телевидению, как общее правило, только с разрешения его носителя. При отсутствии на это согласия гражданина в 'публикациях следует прибегать к инициалам, псевдониму, анониму.
Согласно ст. 7 Основ гражданского законодательства гражданин вправе требовать по суду опровержения не соответствующих действительности и порочащих его честь и достоинство сведений. Аналогичные нормы о защите чести и достоинства содержатся во всех гражданских кодексах союзных республик (ст. 7 ГК РСФСР).
149

Честь—это социальная оценка личности, которая формируется в соответствии с общественно значимыми поступками, действиями человека. Она определяется совокупностью моральных качеств лица как члена общества, гражданина государства, члена коллектива, семьи, представителя профессии и т. д. Совокупностью этих качеств и каждым из них в отдельности определяется общественная значимость, ценность конкретной личности в целом или в какой-то области общественных отношений с точки зрения духовных, моральных, этических требований и воззрений социалистического строя. Человек осознает свое положение в обществе, коллективе, и эта внутренняя самооценка есть представление личности о собственном достоинстве. Таким образом, честь и достоинство—взаимосвязанные внешние и внутренние критерии, моральные оценки личности и в то же время—важнейшие духовные блага, неотделимые от личности и персонифицирующие ее.
Умаление чести и достоинства может иметь место при распространении о лице ложных, порочащих сведений. Порочащими достоинство могут быть сведения, относящиеся к фактам поведения (поступкам) гражданина или его оценки (характеристики), т. е. о совершении (или несовершении) определенных действий, о наличии (или отсутствии) каких-то моральных качеств. К ним относятся обвинения в нарушении правил социалистического общежития (дома, в семье, на работе), совершении преступления, сутяжничестве, клевете, алкоголизме, нечестности, нарушении трудовой дисциплины, неспособности выполнять служебные (трудовые) обязанности и др. Эти сведения должны быть признаны не соответствующими действительности, если отсутствовал факт (поступок) или ему была дана неправильная (необъективная, неадекватная) оценка с точки зрения правил социалистического общежития, морали, закона. Под действие ст. 7 Основ подпадают сообщения о таких фактах, установление и квалификация которых отнесены к •компетенции специальных органов; например, обвинения в совершении преступления до вынесения по делу постановления органов следствия и суда.
Под распространением сведений, порочащих честь и достоинство, следует понимать опубликование их в печати или сообщение в иной, в том числе устной форме неопределенному кругу лиц, нескольким лицам или хо-
150

тя бы одному лицу (но не тому, кого эти сведения касаются).
Иск об опровержении ложных, порочащих гражданина сведений предъявляет в суд потерпевший. За недееспособных (несовершеннолетних и душевнобольных) иски предъявляются их законными представителями. Допускается защита чести умерших людей; в подобных случаях иски возбуждаются близкими родственниками умершего, другими заинтересованными лицами, общественными организациями, прокуратурой.
Ответчиками по искам могут быть отдельные граждане и организации. Так, ответчиком в суде будет гражданин, сообщивший ложные, порочащие сведения о другом лице устно соседу по дому, сотрудникам по работе, учебе, в форме выступления на собрании, в письме, записке и т. д. Если иск предъявлен об опровержении сведений, опубликованных в печати, в качестве ответчиков привлекаются автор и орган печати (редакция, издательство); при опубликации под условным именем (псевдонимом) или без обозначения имени автора (анонимно) ответчиком по делу является орган печати— юридическое лицо.
Если лицо, распространяющее позорящие сведения, действует умышленно (виновно), т. е. достоверно знает, что эти сведения не соответствуют действительности, то в его поведении содержатся признаки преступления, предусмотренного ст. 130 УК РСФСР (и соответствующими статьями уголовных кодексов других союзных республик). В таких случаях потерпевший имеет возможность обратиться в суд с просьбой о привлечении виновного к уголовной ответственности за клевету по ст. 130 УК РСФСР или предъявить иск о защите чести и достоинства в соответствии со ст. 7 ГК РСФСР.
При удовлетворении иска суд обязан указать в решении способ опровержения порочащих сведений, признанных не соответствующими действительности, и срок, в течение которого должно последовать опровержение. Способ опровержения должен (по возможности) соответствовать способу распространения сведений. Так, при публикации ложных сведений в стенной газете, газете, журнале опровержение должно быть помещено в следующем (ближайшем) выпуске того же издания. Письменная порочащая характеристика, содержащая неверные сведения, должна быть отозвана и заменена.
151

Сведения, сообщенные в устном выступлении на собрании, заседании, совещании, должны быть опровергнуты в устной форме в соответствующей аудитории. Суд может определить и иной способ опровержения. Например, если ложные, порочащие сведения содержатся в книге, любительском кинофильме, то опровержение может быть дано письменно в газете или устно в аудитории, где демонстрировался фильм.
При неисполнении в установленный срок решения суда суд вправе наложить на нарушителя денежный штраф, взыскиваемый в доход государственного бюджета (а не в пользу потерпевшего) в размере, определяемом гражданскими процессуальными кодексами союзных республик (ст. 406 ГПК. РСФСР). Уплата штрафа не освобождает нарушителя от обязанности опровержения распространенных порочащих ложных сведений.
Решение суда, удовлетворившее иск в силу ст. 7 Основ гражданского законодательства, обеспечивает восстановление чести и достоинства гражданина. Одновременно такое решение направлено на бережное отношение граждан к личным правам других. В целях устранения и предупреждения фактов унижения чести и достоинства граждан суд одновременно с решением может вынести частное определение в отношении лиц "и организаций, распространяющих не соответствующие действительности и порочащие сведения. Частное определение суда подлежит обсуждению по месту работы, учебы или жительства нарушителя.
Таким образом, гражданско-правовые нормы в сочетании с законодательством других отраслей права обеспечивают охрану чести и достоинства советских граждан. Об эффективности этой защиты свидетельствует, в частности, .судебная практика по применению ст. 7 Основ гражданского законодательства: количество таких дел в судах непрерывно уменьшается, поскольку должностные лица и отдельные граждане в соответствии с законом и правилами социалистического общежития с уважением относятся к личности.
Вопрос о чести, достоинстве и их защите часто возникает в связи с трудовой деятельностью граждан в отношениях между работником и администрацией предприятия, учреждения, организации. При этом возникают затруднения в разрешении коллизии между нормами гражданского и трудового законодательства.
152

В частности, в судебной практике возник вопрос о подведомственности судам споров об опровержении сведений, изложенных в служебной характеристике работника, порочащих его честь и достоинство, в порядке ст. 7 Основ гражданского законодательства. Так, судебные органы УССР при рассмотрении заявления преподавателя об опровержении порочащих его честь и достоинство сведений, содержащихся в характеристике, выданной администрацией школы для поступления в аспирантуру, исходили из того, что такие сведения могут быть опровергнуты только путем обжалования действий администрации, выдавшей характеристику, в вышестоящий орган, но не путем рассмотрения дела в суде.
Аналогичный вопрос возникает при спорах о формулировках приказов об увольнении и наложении дисциплинарных взысканий в отношении работников определенной категории.
Например, 3. был уволен приказом по предприятию, в котором утверждалось, что он расхищал материалы, делал приписки в на-рядах, включая подставных лиц и т. д. Считая такие обвинения необоснованными по существу, а администрацию — некомпетентной признавать гражданина виновным в совершении преступления, 3. обратился с исковым заявлением в народный суд Куйбышевского района г. Ленинграда. В соответствии со ст. 7 Основ гражданского законодательства народный суд отказал в приеме искового заявления, сославшись на норму трудового законодательства, согласно которой споры по вопросам увольнения, перевода на другую работу и наложения дисциплинарных взысканий работников, занимающих предусмотренные в особом перечне должности, рассматриваются вышестоящими в порядке подчиненности органами (ст. 94 Основ законодательства о труде, ст. 220 КЗоТ РСФСР). Ленинградский городской суд оставил определение народного судьи в силе. Последующие многократные кассационные и надзорные жалобы истца в органы суда и прокуратуры оставлены без удовлетворения.
В исковом заявлении и жалобах 3. указывал, что он не ставит вопрос о восстановлении на прежней работе, поскольку уже в течение нескольких лет работает в другой организации, а просит лишь восстановить его честь и достоинство. Таким образом, вопрос как бы переносился из сферы отношений, регулируемых трудовым законом, в сферу гражданско-правовых отношений. Однако судебные органы, отказавшие в рассмотрении иска, считали данный спор трудовым, принимая во внимание при этом, что отмена спорных положений приказа фактически приведет к отмене всего приказа об увольнении и соответственно к восстановлению истца на работе (отказ истца от своего права на восстановление на работе юридической силы не имеет). Восстановление на работе будет иметь место на основании нормы гражданского законодательства (ст. 7) вопреки норме трудового законодательства (ст. 94),
153

Как видно шз приведенного, дела, коллизия норм двух отраслей права была решена не в пользу гражданского' закона. Подобные 'конфликты должны, очевидно, решаться 'не судебной, практикой, а в законе по 'принципу 'более .полной охраны личных прав граждан.
Работник, заключивший трудовой договор с 'предприятием, не перестает оставаться гражданином, обладающим всей 'полнотой прав, предоставленных ему гражданским, семейным, административным и другими отраслями права. Вступление в трудовые отношения порождает 'новые (трудовые) права и обязанности, но не означает вместе с тем, что гражданин теряет какие-то иные права. В частности, наличие трудовых отношений не должно поражать права 'граждан на защиту чести и достоинства. В новой Конституции СССР (ч. 2 ст. 58) выражена тенденция расширения судебной зашиты нарушенных прав .граждан.
В литературе высказано мнение о необходимости защиты трудовой чести и достоинства всех 'без исключения рабочих и служащих: в этих щелях предлагается .включить в трудовое законодательство норму, аналогичную ст. 7 Основ гражданского законодательства6. Солидаризируясь с этой .идеей в целом, вряд ли. можно согласиться с предложением о дублировании нормы ст. 7 Основ гражданского законодательства а трудовом и иных отраслях права; названная норма, может применяться во всех случаях нарушения чести и достоинства граждан, а соответствующие нормы трудового законодательства, лишающие некоторые группы работников права обращения в суд, следует привести, в соответствие со ст. 58 Конституции СССР 'и изданным на ее основе законом.
II. Право на охрану личной жизни
Гармоническое 'сочетание личного 'и общественного не исключает, а предполагает существование, определенной сферы жизни человека, .свободной от 'непосредственного (прямого) вмешательства общества. Индивидуальная свобода личной жизни является одним 'из компонентов свободы личности. «...В ходе исторического развития... появляется различие между жизнью каж-
154

дого индивида, 'поскольку она является личной...»7. Государство не затрагивает многие стороны личной жиз-ни, если это не вызывается общественными интересами;
отношения, носящие сугубо личный характер, ил'и совсем не регулируются правом, или закон запрещает постороннее вторжение в личные интересы. Такирл образом, тайное получает право на существование наряду с явным, общественным, и .каждому гражданину обеспечивается тайна его личной жизни путем установления юридических правил, определяющих границы индивидуальной личной свободы граждан ,и соответственно—границы вмешательства в эту сферу любых других лиц.
Сферу личной живни граждан трудно определить точно с ломощыю юридических критериев 'именно потому, что отношения, возникающие в этой сфере, регулируются, как правило, нормами морали. Вместе с тем некоторые 'из этих отношений нуждаются в правовом регулировании и охране постольку, поскольку это соответствует не только интересам отдельного гражданина, но 'и 'интересам общества в целом.
'К числу норм и соответственно объектов правового регулирования следует 'прежде всего отнести нормы Конституции СССР об охране личной жизни граждан, тайны переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений (ст. 56), неприкосновенности жилища (ст. 55), а также отдельные нормы Основ гражданского законодательства, гражданских кодексов о праве на собственное изображение, праве на письма, дневники, записки, заметки. Тайна некоторых сторон личной жие-ни охраняется нормами других отраслей действующего законодательства (тайна усыновления, врачебная тайна 'и др.).
'Субъективное право тайны личной жизни впервые получило закрепление на конституционном уровне. Учитывая столь важное значение, придаваемое Основным законом этому 'праву, необходимо совершенствовать 'нормы отраслевого, |б том числе и гражданского законодательства, направленные на охрану тайны личной жизни.
Гражданское законодательство содержит несколько норм, регулирующих отношения по поводу тайны личной жизни. Так, согласно ст. 514 ГК РСФСР опубликование 'и распространение произведения изобразитель-
155

ного искусства, в котором 'изображено другое лицо, допускается лишь с согласия изображенного, а после его смерти—с согласия детей и 'пережившего супруга; такого согласия 'не требуется, если это делается в государственных или общественных интересах либо изображенное лицо позировало за 'плату.
Изложенное травило получило' в литературе наименование 'как право на изображение, в соответствии с которым лицо, считающее по. каким-либо причинам 'нежелательным свое публичное изображение, может требовать через суд запрещения показа., опубликования, распространения лроивведения.
Представляется целесообразным 'расширение охраны права на изображение. Очевидно, что оно должно распространяться не только на произведения 'изобразительного искусства, но и на 'все другие 'виды и формы изображения: в вино, телевидении, фотографии, научных, литературно-художественных и иных произведениях. Безусловно, во 1всех случаях следует запретить бестактную съемку «скрытой камерой» (кино-, фотосъемку) .
Формула о возможности использования изображения без согласия «в государственных или. общественных интересах» носит слишком общий, неконкретный характер, вследствие чего 'может истолковываться различно, в том числе и во вред 'интересам изображенного. Для устранения нежелательных коллизий интересов и соответствующих опоров желательно указать в законе, что 'публикация без согласия изображенного в государственных интересах возможна в случаях, установленных законом (такой перечень, очевидно, мог бы совпадать со случаями/, предусматривающими розыск граждан).
Норма ст. 514 ГК РСФСР помещена в разделе об авторском праве. Однако запрещение публикации чужого изображения относится не только к авторам произведений изобразительного искусства (художникам, скульпторам), но 'и к другим лицам и организациям, к которым перешло право собственности на портрет, картину, скульптуру (в порядке купли-продажи, дарения. 'наследования).
Право на собственное изображение является личным субъективным правом каждого гражданина; оно соприкасается с авторским правом, но не является таковым.
156

Поэтому соответствующая норма должна быть помещена в разделе (группе) норм гражданских кодексов, посвященных регулированию личных прав.
В гражданских кодексах двух союзных республик (ст. 491 ГК Казахской и ст. 540—I КГ Узбекской республики) предусмотрено право на письма, дневники), записки и заметки. Закон имеет !б 'виду при этом не право собственности на данные объекты (вещи), а право на тайну их содержания.
По поводу возможности (этичности) предания гласности (публикации) писем и других заметок личного характера высказываются различные и 'противоположные суждения8. Законодатель координирует общественные и личные интересы, установив правило, согласно которому документы личного назначений (дневники, записки, заметки) могут публиковаться только с согласия их автора (а письма—и с согласия адресата), а после их смерти—с согласия пережившего супруга и детей.
Субъективное право на тайну документов личного характера принадлежит .всем гражданам, вне зависимости от их общественного положения и содержания документов.
Автор дневников, заметок, записок и адресат писем (а в случае смерти — их дети и супруг) имеют право требовать через .суд запрещения выпуска в свет и, распространения издания (книги, журнала.), в котором без их разрешения публикуются названные документы.
В республиках, гражданские кодексы которых не содержат специальных норм о праве на письма 'и дневники, охрана этого права осуществляется на основании общих норм (ст. ст. 4, 5, 6 ГК РСФСР), предусматривающих охрану гражданских прав во. всех случаях, если их осуществление не противоречит правилам социалистического общежития. Целесообразно, однако, чтобы во всех .гражданских кодексах .союзных республик содержались специальные правила о праве граждан на тайну документов личного характера.
Согласно ст. 56 Конституции СССР тайна, переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений охраняется законом. Содержание этого права состоит в свободе обмена корреспонденцией: никто не вправе вскрывать, знакомиться и оглашать содержание писем, телеграмм, телефонных разговоров. Органы связи мо-
157

гут давать оправки о почтово-телеграфных отправлениях только отправителю и адресату ('или их 'представителям); следственные органы могут производить досмотр корреспонденции в целях раскрытия преступления 1на основании особого постановления с санкции ягро-курора (ст. ст. 12 и 174 УПК РСФСР).
Правила о тайне писем (и других документов личного характера) и тайне переписки (и другой корреспонденции) могли бы быть объединены в одну статью, которую целесообразно иметь в гражданских кодексах всех союзных республик.
Сфера личной жизни граждан многогранна. Правовыми нормами охраняются отдельные ее стороны или их совокупность. Так, право на неприкосновенность жилища (ст. 55 Конституции СССР), являясь самостоятельным личным правом, обеспечивает в то же время охрану тайны различных сторон жизни граждан.
Неприкосновенность жилища означает, что никто не имеет права 'без законного основания войти в жилище против воли проживающих в нем лиц. Это право принадлежит всем гражданам, проживающим в домах государственных, кооперативных, общественных организаций и домах, находящихся в личной собственности граждан. Им обладают граждане, занимающие отдельную квартиру, изолированную комнату, а также проживающие в гостиницах и общежитиях. Оно связано с имущественными отношениями (договором найма жилого помещения, правом собственности), но является самостоятельным личным правом граждан.
В отдельных случаях допускается 'вторжение в чужое жилище 'без разрешения проживающих в нем, например в случаях, предусмотренных уголовно-процес-суальным законодательством, или при стихийных бед- , стниях. Нарушение неприкосновенности жилища влечет < административную или. уголовную ответственность ви-1 новных (ст. 136 УК РСФСР). Представляется, что пра-| во на неприкосновенность жилища может защищаться! также нормами гражданского права. |
Как уже отмечалось, гражданское законодательство регулирует отношения, возникающие при распростране-1 ни'и 'о лице ложных сведений, порочащих честь и досто-1 инство. Однако интересы граждан могут оказаться на< рушенными и при распространении сведений из личной^ жизни, не являющихся ни ложными, ни порочащими,'
158

например при, разглашении .фактов личной (интимной) жизни, тайны происхождения ребенка, наличия 'болезяи, прошлой судимости и т. л. В таких случаях часто 'причиняются серьезные душевные травмы, наносится моральный 'вред гражданам, их детям и близким.
Отдельные нормы отраслевого законодательства охраняют некоторые аспекты тайны личной жизни, однако недостаточно полно и последовательно. Так, согласно ст. 16 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении медицинские работники не вправе разглашать ставшие им известными в силу исполнения профессиональных обязанностей сведения о 'болезни, интимной и семейной жизни 'больного. Но закон яе запрещает разглашать подобные сведения ни другим гражданам, ни медицинским работникам, если последние узнали о них .не в связи с исполнением профессиональных обязанностей. Так, журналист в целях отрицательной характеристики одного из персонажей своего очерка пишет: «Вы оборвали, жизнь первого 'несостоявшегося младенца, потом второго...», оповещая таким образом миллионы читателей газеты о двух абортах9.
Нет также закона, запрещающего оглашение сведений о личной жизни граждан, которые стали известны должностным лицам предприятий, учреждений, организаций в связи с 'их служебным положением ('из анкет, оправок о состоянии здоровья, больничных листков и т. д.).
Закон (ст. 18 УПК и ст. 9 ГПК РСФСР) исключает гласность судебного разбирательства в целях предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участвующих в деле лиц. Но «закон молчит» в случаях разглашения тех же сведений вне зала судебного заседания.
Тайна усыновления охраняется законом (ст. 110 КоБС), но им не охраняется тайна рождения ребенка, хотя интересы и последствия их нарушения в обоих случаях равнозначны.
Например, в очерке Татьяны Тэсс «Осторожно—сердце» рассказывается о случае, когда у женщины, потерявшей мужа, родился сын вне зарегистрированного брака; мальчик считал, что у него и старшей сестры один отец, который давно погиб; нашлись люди, кото-Рые «раскрыли правду», причинив страдания всей семье10.
159

Число фактов, относящихся к личной жизни, когда эта сфера нуждается в защите, можно умножить, но трудно исчерпать.
В названных случаях разглашаемые сведения не характеризуют личность с отрицательной стороны и распространение таких сведений не имеет какого-либо серьезного общественного значения. Разглашающие сведения из личной жизни других действуют или с «добрыми» (по их мнению) намерениями, или аморальными (чувства зависти, мести), или без каких-либо целей. Распространение слухов—социальное зло, которое следует оценивать отрицательно не только с точки зрения морали, но и права14.
С учетом этих фактов целесообразно было бы запретить в законе распространение сведений из личной жизни граждан без согласия последних, поскольку их оглашение не имеет положительного общественного значения и может нарушать интересы отдельной личности.
Более сложным представляется правовое решение в других случаях, когда оглашение определенных сведений, фактов не лишено значения для общества, поскольку создание общественного мнения об отрицательном факте или поведении преследует цели частной и общей превенции.
Имеются в виду случаи антиобщественного поведения, нарушающие правовые и моральные нормы. Так, согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня 1961 г. «О дальнейшем ограничении применения штрафов, налагаемых в административном порядке» штрафы могут налагаться за нарушение правил общественного порядка, безопасности движения, техники безопасности и санитарии, охраны природы, пожарной безопасности и в ряде других случаев. Согласно ст. 16 Указа орган или должностное лицо, наложившее административное взыскание, должны, как правило, довести об этом до сведения общественности по месту работы или жительства нарушителя.
В Примерном положении о добровольных народных дружинах по охране общественного порядка, одобренном постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР 20 мая 1974 г.12, указывается, что дружины осу-. ществляют свою деятельность в различных формах и методах, в том числе путем организации выпуска сати
160

рических плакатов, стенных газет и фотовитрин, использования средств печати, радио и телевидения в целях профилактики правонарушений и воздействия на лиц, совершающих антиобщественные поступки.
Вынесение лица, совершившего проступок, на суд общественности — весьма острая и сильная мера воздействия на личность. Соответственно и использовать ее следует осторожно и при необходимости, учитывая степень общественной опасности правонарушения и личность правонарушителя. Можно полагать, что эти обстоятельства и имеются в виду в Указе от 21 июня 1961 г., устанавливающем, что орган, наложивший штраф, должен, как правило, но не всегда довести об этом до сведения общественности.
Важное значение имеет вопрос о формах доведения до сведения общественности о совершаемых проступках.
Названным Указом от 21 июня 1961 г. определяется, что орган, наложивший административное взыскание, сообщает об этом на работу, учебу или местожительство нарушителя. Таким образом, совершенный проступок предастся гласности в ограниченном коллективе, и правонарушителя обсуждают лица, связанные с ним совместной работой, учебой или жительством. В силу этого они имеют возможность оказывать влияние на поведение обсуждаемого и одновременно вскрывать факты недостойного поведения других членов коллектива. Таким образом, достигаются (больше или меньше—но в каждом конкретном случае) цели воспитания как нарушителя, так и коллектива в целом.
Помещение фельетона в центральной газете, чтение его по радио, показ по телевидению означает, что поступки какого-то лица становятся известными миллионам людей. Кроме гого, в последние годы широко используются такие формы информации, как «Окно сатиры», «Скамья позора», «Не проходите мимо», в которых помещаются портреты граждан с указанием места работы, жительства и описанием совершенного проступка, а также короткометражные фильмы, сатирические киножурналы, любительские фильмы. Таким образом, одновременно может быть затронуто несколько. субъективных личных прав (например, право на имя, честь и достоинство, изображение, тайну личной жизни).
161

С точки зрения прав личности не безразлично, очевидно, распространяется информация среди ограниченного или многочисленного круга лиц, является она устной, письменной или дополняется изображением. В связи с этим в настоящее время более остро встает вопрос о защите личных прав граждан.
Не может вызвать сомнений, например, правомерность трансляции по радио, показа по телевидению, освещения в печати заседания суда, если разбирательство дела проходит гласно. Но может быть в такой же степени необходимо указание закона о возможности предания гласности материалов следствия.
Предание широкой гласности антиобщественных проступков направлено на искоренение последних и потому преследует важные общественные цели. Однако при этом не исключаются ошибки и случаи необоснованной критики и злоупотребления13. Представляется, что в целях охраны личных прав граждан ныне самодеятельные формы гласности нуждаются в правовом регулировании.
При этом следовало бы различать: а) предаваемые гласности факты по содержнаию и б) форму гласности.
Факты, в связи с которыми оглашается имя гражданина, по своему содержанию могут быть разделены на две группы. Одни из них имеют отношение исключительно к сфере личной жизни, тайна которой охраняется законом. Вследствие этого они не подлежат оглашению. В законе следовало бы лишь усилить защиту личных прав путем расширения содержания некоторых действующих норм. Как уже отмечалось, целесообразно, например, запретить разглашение сведений из личной жизни граждан не только медицинским работникам, но и должностным лицам и гражданам в любой форме и вне зависимости от источника получения сведений.
К другой группе фактов относятся сведеяия об антиобщественных поступках. Последние нарушают интересы общества, и поэтому в отношении правонарушителей допустимы такие меры воздействия, которые точно определены в законе (но не в подзаконных актах).
Доведение до сведения общественности — предание гласности может быть «локальным» или «глобальным». Как уже отмечалось, наиболее целесообразной и эффек-
162

тивной представляется локальная форма доведения до сведения общественности — по месту работы, учебы, жительства нарушителя. Обсуждение проступка в ограниченном коллективе в большей степени соответствует и охране личных прав граждан.
Что касается глобальной гласности — доведения до сведения неопределенно большого круга лиц (через печать, радио, телевидение) о проступке и личности нарушителя, то, очевидно, при этом необходимо учитывать как степень социальной значимости проступка (актуальность, общественная опасность, типичность, личность нарушителя), так и мнение компетентных органов.
Если рассмотрение того или иного правонарушения входит в компетенцию соответствующего органа, то в сообщении о нем (до вынесения решения компетентным органом) не следует давать юридической квалификации проступка и личности («расхититель», «тунеядец», «сутяга» и т. д.). Вряд ли целесообразно указывать точное имя, место жительства и работы лица, поскольку оно может быть признано компетентными органами невиновным и поскольку с точки зрения общей превенции оглашение анкетных данных не имеет существенного значения.
Если информация доводится до сведения общественности после вынесения решения компетентного органа, в нормативных актах целесообразно было бы предусмотреть: за какие правонарушения и в какой форме может применяться в качестве основной или дополнительной меры воздействия—сообщение общественности сведений о лице, совершившем правонарушение.
Необходимо установить сроки, в течение которых лицо может подвергаться этой мере воздействия (срок показа пленки в кино, по телевидению, карикатур в «Окнах сатиры» и т. д.). Бесспорно, что меры общественного воздействия на одно лицо за один и тот же проступок не могут применяться бессрочно14.
III. Право на охрану здоровья и жизни
Граждане СССР имеют право на охрану и судебную защиту жизни и здоровья (ст. ст. 42, 57 Конституции СССР). Охрана этих высших благ человека осуществляется нормами многих отраслей советского права,
163

Так, в уголовных кодексах союзных республик содержатся специальные главы о преступлениях против жизни и здоровья граждан (гл. 3 УК РСФСР). Основы законодательства о труде имеют главы об охране труда, труде женщин и молодежи (гл. VII, VIII, IX). Многие акты административного права, регулирующие отношения по безопасности движения транспорта, производства различного вида работ и др., направлены на охрану жизни и здоровья граждан.
Основы гражданского законодательства (гл. 12) и гражданские кодексы союзных республик (гл. 40 ГК РСФСР) регулируют обязательственные отношения, возникающие вследствие причинения вреда. Закон устанавливает гражданско-правовую ответственность за повреждение здоровья и причинение смерти.
Гражданин или организация, причинившие вред здоровью другого лица, обязаны возместить этот вред. Возмещение выражается в денежной компенсации, размер которой определяется с учетом степени (процента) утраты потерпевшим трудоспособности, получаемой пенсии и заработка после несчастного случая, в пределах средней заработной платы до увечья. При причинении смерти право на возмещение вреда имеют нетрудоспособные иждивенцы, в размере той доли заработка погибшего, которая приходилась на них при жизни кормильца. Кроме того, во всех случаях возмещению подлежат расходы потерпевшего на лечение, протезирование, дополнительное питание и др.
Возложение такой обязанности на причинителя имеет своей целью восстановление материального положения потерпевшего (компенсация), предупреждение подобных правонарушений (общая и частная превенция) и наказание правонарушителя (репрессия), поскольку он терпит невыгодные материальные последствия своего виновного поведения.
Понятие гражданско-правовой имущественной ответственности, основания ее возникновения, субъекты де-ликтных обязательств, размер возмещения и другие вопросы, возникающие при повреждении здоровья, подробно исследовались в многочисленных статьях, диссертациях, монографиях15. Из всей совокупности этих вопросов во избежание повторения и с учетом характера данной работы целесообразно остановиться на двух, не получивших законодательного решения: о моральном вре-
164

де и о праве на возмещение вреда гражданам, утратившим здоровье при спасании жизни других людей (не касаясь подробно имущественного вопроса о размере возмещения), и, кроме того, рассмотреть некоторые новые аспекты охраны здоровья, возникающие в связи с прогрессом медицинской науки и загрязнением окружающей среды.
Проблема морального вреда в гражданском праве состоит в следующем. Последствия посягательства на жизнь и здоровье могут иметь моральный и имущественный характер. Под моральным вредом понимается неимущественный вред, выражающийся в причинении потерпевшему нравственных или физических страданий. Они возникают, как правило, в каждом случае повреждения здоровья и причинения смерти.
Возможны случаи, когда увечье или смерть влечет только моральный вред (например, при обезображивании лица), но не имущественный вред (несчастный случай не повлек утраты трудоспособности и заработка и иных расходов или родственники погибшего не состояли на его иждивении); при таких ситуациях причинитель не несет гражданско-правовой ответственности, а потерпевший не получает никакого удовлетворения; уголовная ответственность за повреждение здоровья или причинение смерти также наступает не всегда, а лишь при наличии состава преступления. Подобная безответственность причинителя, несмотря на весьма серьезные последствия его противоправных действий, и абсолютная зависимость права потерпевшего от возможности (или невозможности) денежной оценки последствий правонарушения явились основанием для постановки вопроса о признании морального вреда в гражданском праве.
Против положительного решения проблемы выдвигаются два основных возражения: возмещение морального вреда чуждо социалистическому сознанию и праву;
моральный вред не может быть ни оценен, ни возмещен в денежной форме.
Первое из названных положений лишено серьезного значения. Если исходить из формального сходства отдельных институтов законодательства государств с различными социальными системами, то тогда пришлось бы исключить из всех отраслей советского права весьма значительное количество правовых норм. Кроме того, в за-
165

конодательстве и доктрине буржуазного права вопрос о возмещении морального вреда решается по-разному. Наконец, законодательству социалистических стран вовсе не чужды нормы, предусматривающие возмещение морального вреда16. Более того, советское гражданское законодательство и судебная практика в ряде случаев придают правовое значение неимущественному вреду. Достаточно обратить внимание, например, на Правила смешанного страхования жизни, предусматривающие выплату страховых сумм застрахованному лицу при травмах, не повлекших утраты трудоспособности (незначительные повреждения ушной раковины, крыла носа и др.), или постановление Пленума Верховного Суда СССР от 23 октября 1963 г. «О. судебной практике по искам о возмещении вреда», ориентирующее суды на признание за потерпевшим (не поддающимся каким-либо видам протезирования) права на приобретение мотоколяски за счет причинителя (сверх возмещения ему имущественного вреда в полном объеме).
Что касается второго довода противников признания морального вреда, то следует заметить, что моральный вред не нуждается в эквивалентной денежной оценке (которой, конечно, не может быть). Вопрос состоит в предоставлении потерпевшему возможности загладить не только имущественные, но и моральные потери. Например, при более серьезном повреждении здоровья, когда потерпевший лишен возможности даже пользоваться мотоколяской, приобретение для него за счет причинителя телевизора, обеспечивающего связь с внешним миром, было бы вполне справедливым решением с практической и правовой позиции. Возможны и иные способы удовлетворения морального вреда с учетом законодательства и опыта других стран.
При этом не следует упускать из вида и другой аспект проблемы — предотвращение правонарушений, устранение безответственности причинителей морального вреда. Соответственно более правильна постановка вопроса о гражданско-правовой ответственности за причинение морального вреда (вместо «возмещения морального вреда», когда проблема как будто бы сводится только к компенсации, не затрагивая превентивно-репрессивного значения данного института17).
Таким образом, проблема морального вреда представляется вполне разрешимой в праве и не чуждой мо-
166

ради нашего общества. Журналист Е. Богот высказывается за положительное решение этого вопроса, считая, что если материально вознаграждаются те, кто дает людям радость, то следует взыскивать с тех, кто несет страдания, боль, унижения18.
Следующая проблема совершенствования гражданского законодательства состоит в том, чтобы им предусматривалась правовая норма, стимулирующая действия граждан, направленные на спасение жизни других людей.
При новой кодификации в Основы гражданского законодательства (ст. 95) и гражданские кодексы (ст. 472) включена норма, согласно которой вред, понесенный гражданином при спасании социалистического имущества от угрожающей ему опасности, должен быть возмещен организацией, имущество которой спасалось.
Аналогичное право предлагается предоставить гражданину и в тех случаях, когда он, спасая жизнь других людей, утратил свое здоровье или понес значительные имущественные потери, а в случае гибели спасателя — право на возмещение вреда его нетрудоспособным иждивенцам.
Моральные основы введения подобного правила не могут вызывать сомнений, поскольку речь идет не о «плате» (вознаграждении) за спасание, а о справедливой помощи гражданину, рисковавшему своей жизнью и здоровьем ради жизни и здоровья другого или нескольких лиц.
Например, гражданин, предотвращая крушение поезда, думает прежде всего о спасении людей, и именно с этой точки зрения оценивается его благородный, гуманный поступок обществом. Если он при этом пострадает сам и обратится в суд, то (как это ни парадоксально) подобная оценка поступка судом приведет к отрицательным для спасателя последствиям: в иске будет отказано, так как закон не предусматривает возмещение вреда потерпевшим, спасавшим людей. В данном случае иск будет все же удовлетворен на основании ст. 95 Основ, поскольку, предотвращая крушение поезда, потерпевший спасал не только жизнь людей, но и социалистическое имущество.
В других же случаях, когда действия спасателя были направлены исключительно на спасение людей (на воде, в горящих зданиях, дорожных катастрофах), потерпевший-спасатель, утративший зрение, способность двигаться и т. д. или погибший, остается вне защиты закона.
Несправедливость такого положения очевидна, и в целях ее устранения следует предусмотреть в законе
167

право граждан на возмещение вреда здоровью, утраченному в результате спасательных действий в пользу других лиц. Введение такой нормы стимулировало бы совершение подобных поступков и, таким образом, явилось бы еще одной дополнительной мерой, направленной на охрану жизни и здоровья граждан.
Некоторые спорные моменты могут возникнуть при определении в законе субъекта обязанности по возмещению вреда. Однако и они представляются вполне разрешимыми. В большинстве случаев ответчиками будут организации — юридические лица, которые создали опасную ситуацию или обязаны были обеспечить безопасные условия для жизни и здоровья граждан, а также владельцы источников повышенной опасности, которые согласно действующему законодательству возмещают вред независимо от вины. Обязанным к возмещению вреда может оказаться и само спасаемое лицо. Но и такое решение не будет противоречить общим нормам деликт-ных обязательств: лицо обязано возместить вред, возникший по его вине (ст. 88 Основ); определяя размер возмещения, суд может учесть материальное положение истца и ответчика (ст. 93 Основ).
Не останавливаясь на других вопросах проблемы, подробно освещенных в литературе19, с учетом характера данной работы следует лишь подчеркнуть, что предложения о правовом признании морального вреда и действий граждан по спасанию жизни и здоровья людей заслуживают внимания с точки зрения охраны высших благ человека.
Нормы гражданского и других отраслей законодательства, направленные на охрану жизни и здоровья граждан, применяются в случаях причинения телесных повреждений, травм на производстве и в быту, в результате применения и эксплуатации машин, оборудования, транспортных средств и т. п. воздействий на организм человека. Наряду с этим в современных условиях научно-технической революции во всех областях народного хозяйства и науки проблема охраны жизни и здоровья приобретает некоторые новые и весьма важные аспекты', среди которых можно выделить по крайней мере два, уже сейчас (и тем более в перспективе) имеющих актуальное значение: один из них связан с развитием медицины и другой—с охраной окружающей среды.
168

В эпоху научно-технического прогресса развитие медицины, биологии достигло такого уровня, что коренным образом меняет некоторые теоретические представления и практические возможности ученых. Многие медицинские проблемы одновременно выдвигают ряд проблем социального характера, в решении которых заинтересованы не только ученые—медики и биологи, но и каждый гражданин, а также общество в целом. Некоторые из них затрагивают высшие блага человека — его здоровье и жизнь и поэтому требуют четкого юридического регулирования.
Одной из таких проблем является определение понятия жизни.
Установлено, что между моментом остановки сердечной деятельности, дыхания и моментом, когда в клетках и тканях возникают необратимые изменения, существует определенный интервал:
например, сердце может быть оживлено через несколько часов после его остановки, а клетки коры головного мозга—через 4—' 6 мин. после остановки кровообращения. Так были сформулированы два понятия: клиническая (обратимая) и биологическая (истинная) смерть.
В советских и зарубежных клиниках известны случаи, когда больной длительное время живет с мертвой корой головного мозга:
с помощью искусственного питания поддерживается дыхание, сердцебиение при полном отсутствии признаков сознания.
По мнению Н. М. Амосова, жизнь человека — это жизнь его мозга, сознания. Современная медицина позволяет точно установить гибель коры мозга, и при наличии таких данных врач вправе отключить аппаратуру искусственного поддержания жизни и констатировать смерть.
Возражая против такого мнения, М. Д. Шаргород-ский полагает, что право должно охранять жизнь до последнего момента, в том числе и жизнь с умершим мозгом20.
Проблема уже сегодня имеет практическое значение, поскольку врач должен решить вопрос об отключении аппаратов искусственного поддержания жизни. От определения понятий жизни и смерти зависит, в частности, возможность изъятия органов и тканей для трансплантации другим больным21.
В ряде стран организованы национальные и интернациональные «банки» запасных органов и тканей, которые изымаются от умерших, консервируются и в необходимых случаях транспортируются в клиники для
169

трансплантации больным пациентам. Одновременно ставится вопрос об использовании органов и тканей пациентов, полностью утративших кору головного мозга, и возможности поддержания такой жизни длительное время в этих целях. С точки зрения спасания жизни и здоровья других больных такое решение рационально, но оно может встретить возражения нравственного порядка. Отрицательное решение должно быть зафиксировано в законе. При положительном решении в законе необходимо установить противопоказания к реанимации, порядок констатации смерти, согласие гражданина стать донором (данное заранее) и ряд других вопросов.
Определенные успехи, достигнутые учеными различных стран в контролировании пола при рождении ребенка, искусственном зарождении детей22, ставят еще одну социальную проблему, решение которой должно найти отражение в законодательстве.
В связи с этим встает ряд важных юридическо-со-циальных вопросов, в том числе об отцовстве (праве на имя, воспитание, содержание, наследование и т. д.) и о тайне искусственного происхождения детей, поскольку это серьезно может влиять на их психику; и, наконец, о возможности нарушения сложившегося соотношения между количеством мужчин и женщин, которое не исключает серьезных социальных последствий.
В настоящее время в мире проводятся в порядке экспериментов тысячи различных операций по замене органов: пересадке сердца, почки, печени, легких, гортани, суставов, костного мозга и др., применяются многочисленные методы диагностики, а также новые лекарственные средства.
Ученые различных стран пытаются создать искусственное сердце (с атомным зарядом), которое, будучи вмонтированным в организм, могло бы заменить больное сердце человека. В 1974 году между СССР и США подписано Соглашение о сотрудничестве в области научных исследований и разработке искусственного сердца.
Многие экспериментальные операции заканчиваются неудачно: больные умирают на операционном столе или через некоторое время в результате отторжения организмом чужой ткани (органа) либо от других заболеваний, вызванных лекарственными средствами, применяемыми в целях подавления сопротивляемости организ-
170

ма. И, поскольку эксперименты таят в себе опасность риска, проведение их следует определить рамками закона. Известный хирург Кристиан Барнард (впервые осуществивший в 1967 году пересадку сердца человека) уже .проводил опыты по пересадке головы обезьян. Очевидно, что в сравнительно недалекой перспективе будет разработана методика таких опытов применительно к человеку.
В связи с этим перед законодателем встанет ряд вопросов, и прежде всего—допустимы ли такие эксперименты. При положительном решении предстоит определить личность пациента: является он человеком, которому принадлежал мозг, или человеком, которому принадлежало тело, или это новая личность. В зависимости от решения этого вопроса находятся многие другие, регулируемые гражданским, семейным законодательством (наследование, брак, алименты и др.), а также государственным, административным, уголовным и иными отраслями права.
В последние годы большое внимание общественности привлекает проблема наследственности. Передатчиками наследственности являются гены. Человек имеет несколько патологических генов, и передача ребенку наследственной болезни в несколько раз вероятнее тогда, когда родители состоят в кровном родстве. В связи с этим нуждается в обсуждении вопрос о внесении изменений в ст. 10 Основ законодательства о браке и семье, которая запрещает лишь браки между родственниками по прямой восходящей и нисходящей линии, между полнородными и неполнородными братьями и сестрами. Запрещение браков между родственниками по боковой линии до третьей или четвертой степени родства23 значительно уменьшило бы опасность рождения детей с умственной и физической неполноценностью.
Нуждается в правовом регулировании проведение экспериментальных исследований по управлению наследственностью. В науке появилось новое научное направление—генная инженерия: внесение новых генов в существующий генотип организма или избирательное удаление каких-либо генов из такого набора.
Последствия таких экспериментов могут быть как очень полезными, так и весьма опасными. С одной стороны, это может привести к спасению жизни, предупреждению и излечиванию наследственных болезней путем
171

введения недостающего или замены неполноценного гена. С другой — возникает опасность создания вредоносных генов, способных саморазмножаться и внедряться в генный аппарат высших организмов и человека, что привело бы к неисчислимым бедствиям. Следовательно, вопрос о возможности проведения, приостановления или запрещения экспериментов следует решать законодательным путем.
Особое место занимают операции на мозге. Мозг определяет сознание человека, его поступки, память, характер, эмоции и, таким образом, индивидуализирует личность. Научно-технический прогресс медицины знаменуется интенсивными исследованиями по изучению мозга человека. В целях излечения больных психическими заболеваниями, алкоголиков, наркоманов, глухонемых, слепых, страдающих бессонницей применяются хирургические операции рассечения мозгового тела, вживления в мозг сотен электродов — волосков; мозг облучается ультразвуком, применяются лекарственные препараты—стимуляторы нервной системы. В ряде случаев такие методы лечения дают положительные результаты, в других — приводят к общему ухудшению состояния здоровья, потере памяти, замедлению роста (у детей), раздвоению и деградации личности. Возможность наступления таких последствий обусловливает необходимость четкой правовой регламентации экспериментов на мозге человека.
Некоторые ученые Запада пытаются обосновать теорию «модификации поведения» — использования методов электротерапии, химиотерапии, психотерапии и психохирургии для изменения настроения, поведения, характера или психического состояния отдельного человека и группы людей24.
Советские ученые отвергают возможность воздействия на психику здорового человека с помощью хирургии, фармакологии или электричества25. При подобном вторжении может произойти деформация личности, утрата инициативности, смелости, решительности, активности. Сложнейшие проблемы душевной жизни и социального поведения нельзя решать хирургически. Сознание человека можно переделывать, апеллируя к самому сознанию, а не помимо него. Любое отстранение сознания человека от перестройки его эмоциональной сферы может быть трагедией для индивида и общества. Не-
172

сомненно, что эта концепция должна быть учтена законом.
Вместе с тем сторонники психохирургии выдвигают аргументы, которые также требуют обсуждения. В частности, они считают возможным обращение к психохирургическим операциям в качестве права, которого не может быть лишен больной человек, когда традиционные методы лечения или спасения бессильны; обращение к такому «последнему шансу» приносит значительную пользу (полное выздоровление или улучшение здо-ровь^) и потому превосходит опасения относительно побочных явлений. Но кроме заботы о больном нельзя забывать об охране жизни и здоровья других. Не все психически неполноценные люди подлежат изоляции, и иногда они совершают опасные для жизни других («безмотнвные») преступления. Для предупреждения' таких эксцессов считается морально оправданным применение лекарственной терапии в целях корректировки поведения больных при условии установления четких правил такого лечения.
Названные проблемы, связанные с охраной здоровья и жизни личности, могут быть объединены в общую-проблему медицинского (биологического) эксперимента.
Медицинская наука вынуждена обращаться непосредственно к объекту своих исследований — человеку. Вся многовековая история развития медицины—это путь экспериментов, ибо сотни тысяч современных апробированных лечебных средств сначала были неапробированными. Таким образом, эксперименты на человеке нельзя полностью запретить, но можно и должно предусмотреть в законе условия их применения, имея в виду, что проведение опыта связано с риском и, таким образом, не исключает неблагоприятных последствий.
Проблема медицинского эксперимента имеет острое социальное значение, так как касается самых высших благ (здоровья, жизни) отдельной личности и интересов. общества в целом. Для общества (настоящих и будущих поколений) всегда важны данные научного эксперимента (даже при отрицательном результате опыта), однако конкретный больной не мирится с утратой здоровья или жизни во имя науки и будущих поколений. Решение этой сложной и важной проблемы должно основываться на принципе максимального учета личных.
173

.и общественных интересов, при строгом юридическом регулировании границ эксперимента.
Право на медицинский эксперимент и условия его проведения установлены ст. 34 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении, согласно которой в интересах излечения больного и с его согласия (а в отношении лиц до 16 лет и психически больных — с согласия их родителей, опекунов или попечителей) врач может применять новые научно обоснованные, но еще не допущенные к всеобщему применению методы диагностики, профилактики, лечения и лекарственные средства в порядке, установленном Министерством здравоохранения СССР.
Следовательно, для проведения эксперимента необходимо наличие: научно обоснованнного метода, согласия больного и уверенности в излечении путем применения нового метода.
В соответствии с первым условием необходимо определить в законе круг медицинских учреждений, способных обеспечить научно обоснованный уровень эксперимента с учетом достижений отечественной и мировой науки.
Второе условие эксперимента — согласие больного будет налицо лишь в том случае, если оно основано на полной информации пациента о болезни и возможном результате опыта (степени риска). При отсутствии информации, дезинформации согласие пациента следует считать недействительным, а эксперимент—противоправным.
В ст. 35 Основ указывается также, что эксперимент может проводиться «в интересах излечения больного». Представляется, что эта формулировка закона нуждается в ряде уточнений. Очевидно, что эксперимент допустим, если он имеет своей целью не только полное излечение больного, но значительное продление его жизни или улучшение состояния здоровья и трудоспособности. Представляется также, что названное условие «в интересах излечения больного» необоснованно сужает определение медицинского эксперимента и не вполне соответствует существующему фактическому состоянию практики.
Общеизвестно, что опыты проводились, проводятся и, очевидно, с неизбежностью будут проводиться не только «в интересах излечения», т. е. не только на больных,
174

но и на здоровых людях. Например, установлен порядок испытания и внедрения в практику новых и усовершенствованных вакцин на здоровых людях-добровольцах. Медицинские эксперименты с участием добровольцев проводятся в глубине земли, вод, в космосе. Истории медицины известны многочисленные примеры самозаражения врачей различными болезнями в чисто научных целях.
Следовательно, необходимо различать два вида клинических экспериментов: первый имеет своей целью как оказание помощи больному, так и апробирование новых научных методов лечения, и второй — имеющий исключительно научные цели. Соответственно первый вид эксперимента проводится с больным пациентом в инте-' ресах человека и человечества и второй — на здоровых людях в интересах науки и будущих больных.
Для проведения экспериментов второго вида также необходимы названные выше условия: научная обоснованность эксперимента, гласность, коллегиальность, проведение его в заранее определенных медицинских учреждениях, согласие лица, с которым проводится эксперимент.
Кроме того, возникает весьма серьезный вопрос об «объектах» экспериментов второго вида (чисто научных экспериментов).
Из истории медицины известно, что научные эксперименты проводились на здоровых людях, на больных, которым применение новых медицинских методов не могло оказать никакого положительного эффекта, на врачах, на детях, на военнопленных, заключенных. Известно, что французский ученый — врач А. Ф. Бюлар, успешно испытавший на себе в 1834 году самозаражение чумой, предложил французской комиссии по борьбе с чумой проводить опыты на приговоренных к смертной казни с их согласия и при условии помилования или смягчения наказания при удачном исходе. Пяти осужденным добровольцам была привита чума, и лишь один из них умер.
Исходя из того, что сознательное добровольное согласие лица является необходимым условием проведения научного медицинского эксперимента, следует отрицательно решать вопрос о его производстве в тех случаях, когда такого согласия нет или оно не может быть получено. Соответственно закон должен запретить экс-
175

перименты на психически больных, несовершеннолетних и эксперименты со здоровыми лицами, если не исключаются тяжкие повреждения здоровья или смерть добровольца.
Отношения между добровольцем и медицинским учреждением должны носить безвозмездный характер. «Плата за услуги» добровольцу противоречила бы нравственным принципам общества. Однако это не исключает возмещения добровольцу всех фактически необходимых расходов, связанных с проведением эксперимента (компенсация утраченной заработной платы, расходов на дополнительное питание, посторонний уход, лечение, включая санаторно-курортное, и др.).
Необходим запрет экспериментов, отрицательные результаты которых еще не могут быть четко определены.
Проведение экспериментов (всех видов) должно быть гласным. Гласность совместима с врачебной тайной: заранее информируя общественность (через радио, печать) о предстоящем научном эксперименте, можно не сообщать анкетных данных пациента (если он не дал на это согласия). Гласность не может повредить авторитету медицинской науки в высоко развитом обществе. Принцип гласности обеспечивает право граждан на информацию, способствует формированию общественного мнения, необходимого для обсуждения и участия в решении жизненно важных, социальных вопросов, является одной из гарантий соблюдения социалистической законности.
Таким образом, можно резюмировать, что условия проведения медицинских экспериментов должны устанавливаться в законодательном порядке с учетом достижений медицинской науки, практики и норм медицинской этики и деонтологии, на основе принципа сочетания интересов личности и общества. Соблюдение социалистической законности в медицинской деятельности (и при производстве медицинских экспериментов в особенности) является необходимым условием, гарантирующим важнейшие блага людей — их здоровье и жизнь.
IV. Право на благоприятную окружающую человека среду
В общей проблеме здоровья граждан важное значение имеет экологический аспект.
176

Провозглашая право граждан на охрану здоровья, Конституция СССР устанавливает гарантии этого права, включающие меры по охране окружающей человека среды (ст. 42) и ее улучшения в интересах настоящего и будущих поколений (ст. 18).
Научно-техническая революция, характеризующаяся интенсивным развитием промышленного и сельскохозяйственного производства, имеет некоторые негативные стороны, представляющие определенную общественную опасность. Развитие производительных сил связано с воздействием на природу, с изменениями окружающей человека среды, в том числе с загрязнением атмосферы, гидросферы, литосферы и биосферы.
Вопрос об охране природы рассматривался на сессии Верховного Совета СССР, принявшей специальное постановление от 20 сентября 1972 г. «О мерах по дальнейшему улучшению охраны природы и рациональному использованию природных ресурсов». В развитие его было издано постановление Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР от 29 декабря 1972 г. «Об усилении охраны природы и улучшении использования природных ресурсов», в котором отмечаются успехи, недостатки и намечены дополнительные мероприятия по охране природы. В современных условиях одним из важнейших критериев качества работы министерств, ведомств, предприятий и организаций становятся экологические требования. В связи с этим большое значение имеет нормативное закрепление экологических корректив в системе оценок результатов деятельности предприятий, организаций, учреждений, с учетом выполнения ими правил охраны окружающей среды, внедрения новых экологически обоснованных технологий во всех отраслях промышленности, сельского хозяйства, транспорта, энергетики; разработки недр, градостроительства и бытового обслуживания населения26. В нормативных актах должен быть выражен принцип приоритета благоприятных условий окружающей среды перед другими хозяйственными, экономическими интересами27.
Действующее в СССР законодательство об охране природы обширно. За последнее время принят ряд важных нормативных актов: общесоюзные Основы земельного, водного, лесного законодательства и законодательство о недрах, Закон СССР об охране атмосферного воздуха, а также республиканские законы об охране
177

природы. Объектом правового регулирования названных актов являются в основном отношения, связанные с рациональным использованием природных ресурсов; они предусматривают ответственность за правонарушения, объектом посягательства которых также являются природные блага, но не здоровье граждан.
Отрицательные последствия научно-технической революции не исчерпываются ущербом, наносимым природным объектам. Они оказывают непосредственное неблагоприятное воздействие на такие важнейшие блага человека, как его здоровье, вызывая различные заболевания.
Возможны и более отдаленные последствия влияния загрязненной окружающей среды на человека — повреждение или изменение наследственности (мутации). Мутагенными факторами являются ионизирующее излучение и химические вещества (промышленные яды, пестициды и др.). Они могут влиять на наследственность в любых малых дозах, практически не вызывая видимых изменений в организме данного человека, и проявляться в последствии неопределенно долгое время в следующих поколениях (вызывая физическую и психическую неполноценность).
Следовательно, задача охраны природы не исчерпывается рациональным использованием природных ресурсов с учетом экономических категорий, а перерастает в проблему охраны первостепенных личных благ — здоровья и жизни человека. В решении этой проблемы значительная роль принадлежит праву, нормы которого должны четко регламентировать деятельность всех ведомств, предприятий, учреждений и организаций, связанную в той или иной степени с использованием объектов природы и здоровьем населения.
Непосредственно направлены на охрану здоровья населения нормы Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении. Этот закон регулирует отношения в области охраны здоровья населения в целях обеспечения гармонического развития физических и духовных сил, здоровья, высокого уровня трудоспособности и долголетней активной жизни граждан, предупреждения и снижения заболеваемости и инвалидности, снижения смертности и устранения факторов и условий, вредно влияющих на здоровье граждан (ст. 1). Для обеспечения санитарно-эпидемиологическо-
178

го благополучия населения Основы законодательства о здравоохранении определяют организацию здравоохранения и государственного санитарного надзора в СССР;
устанавливают правила планировки и застройки населенных пунктов; содержания производственных, жилых и иных помещений и территорий; хозяйственного и питьевого водоснабжения; очистки и обезвреживания промышленных и коммунально-бытовых отходов; утверждения стандартов на новые виды сырья, продуктов питания, промышленных изделий, строительных материалов,, тары и упаковки, полимерных и синтетических материалов и изделий; введения новых технологических процессов, видов оборудования, могущих оказать вредное влияние на здоровье рабочих, служащих и всего населения. Основы предусматривают ответственность за нарушение этих правил всех организаций, должностных лиц я граждан в соответствии с действующим в СССР законодательством. Конкретные составы правонарушений, связанные с нарушением правил об охране природы и-здоровья населения, предусмотрены нормами административного права, гражданскими и уголовными кодексами союзных республик.
В СССР действуют самые жесткие (низкие) нормы ПДК (предельно допустимых концентраций) вредных веществ в воде и воздухе и нормы ПДВ (предельно допустимых выбросов). Их соблюдение обеспечено уровнем научно-технического прогресса. Поэтому любое нарушение санитарных стандартов ПДК и ПДВ следует квалифицировать в качестве правонарушения со стороны какого-то звена управления народным хозяйством. Неиспользование новых реальных возможностей достижений науки, изобретений, исключающих вредное воздействие на природу и здоровье населения, следует также признавать правонарушением, посягающим на важнейшие блага природы и человека. Для этого необходимо в правовых актах четко определить компетенцию, права, обязанности всех ведомств, учреждений, организаций, предприятий и должностных лиц по проведению планово-организационных, проектных, строительных^ эксплуатационных, контрольных и иных мероприятий, направленных на охрану природы и здоровья населения, и установить ответственность за неисполнение этих обязанностей.
179

Основы земельного (ст. 50), водного (ст. 46) законодательства, Основы законодательства о недрах (ст.ст.49, 50), о труде (ст. 105) и здравоохранении (ст. 18), законы об охране природы союзных республик (ст.ст. 20, 21 Закона об охране природы в РСФСР) содержат нормы об ответственности за нарушение соответствующего законодательства. Они имеют отсылочный характер, устанавливая, что при нарушении соответствующих правил, должностные лица несут уголовную, административную, дисциплинарную ответственность, а предприятия и организации — имущественную «в соответствии с законодательством Союза ССР и союзных республик». Следовательно, ответственность виновных лиц и организаций определяется нормами Основ уголовного, гражданского, трудового законодательства, УК, ГК, КЗоТ союзных республик и нормами административных актов.
Многие нормы названных актов предусматривают материальные составы правонарушений. Таковы, например, нормы гл. 40 ГК РСФСР «Обязательства, возникающие вследствие причинения вреда» и гл. 3 УК РСФСР «Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности». Такие нормы могут применяться в тех случаях, когда правонарушение повлекло наступление реальных вредных последствий (причинен реальный вред природным ресурсам, повреждено здоровье граждан).
Мощное развитие производительных сил, оказывающих существенное влияние на окружающую среду, трудность конкретизации вредных последствий, отражающихся на здоровье населения, исключительная важность подвергаемых опасности личных и общественных интересов обусловливают целесообразность расширения сферы действия правовых норм, предусматривающих ответственность за создание опасности названным интересам. В нормативных актах центр тяжести следует перенести с вредного результата на более раннюю ступень, когда действие (бездействие) создает возможность причинения вреда или когда само действие обладает опасными свойствами28.
Очевидно, проблема «деликтов создания опасности» .должна получить детальную разработку не только в уголовном, но и других (административном, трудовом, гражданском) отраслях права. В этих целях возможно 'как уточнение некоторых действующих правил и прак-
180

тики их применения, так и принятие специальных норм, предусматривающих ответственность за создание опасности здоровью населения при ненадлежащем исполнении обязанностей в области планирования, строительства, производственной деятельности и санитарного надзора. Если при этом ставится в опасность или нарушается субъективное право конкретных лиц, то к соответствующим предприятиям, организациям и учреждениям могут быть предъявлены требования, предусмотренные гражданским законодательством.
Так, если деятельность какого-либо предприятия может причинять или причиняет вред здоровью граждан, то целесообразно было бы применять в таких случаях меры судебного воздействия. Такой вывод соответствует содержанию норм ст. 57 Конституции СССР, предоставляющей гражданам право на судебную защиту от посягательства на жизнь и здоровье. Должностным лицам, игнорирующим охрану здоровья населения вследствие халатности, ведомственных интересов, некомпетентности, не могут доверяться соответствующие участки работы. Всякие действия или бездействия в любой сфере общественного производства, не только вызвавшие вредные последствия для отдельных граждан, но и создающие конкретную или абстрактную опасность для здоровья населения, следует признавать общественно опасными, неотвратимо влекущими юридическую ответственность.
В связи с проблемой охраны здоровья населения важно отметить значение международно-правовых актов об ограничении и запрещении испытаний ядерного оружия и инициативы Советского Союза в постановке этих вопросов.
В 1963 году был заключен Московский договор, запрещающий испытание ядерного оружия в трех сферах— атмосфере, космосе и под водой. Советско-американский договор 1974 года ограничивает испытания в четвертой сфере—под землей. В 1975 году СССР представил в ООН проект договора о полном и всеобщем запрещении испытаний ядерного оружия. Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (Хельсинки, 1975 г.) предусматривает сотрудничество в целях охраны окружающей среды.
Принятие таких актов имеет важнейшее значение не только для укрепления мира, ослабления гонки воору-
181

жения, разрядки международной напряженности, но и с точки зрения исключения вредного воздействия ионизирующего излучения на здоровье людей в мирное время.
Суммируя сказанное, можно согласиться с высказанным в литературе положением о праве человека на благоприятную для его жизни и здоровья окружающую среду29 и более полном позитивном закреплении этого права в законодательстве30.
V. Неимущественный интерес в имущественных и связанных с ними личных отношениях
Проблема охраны духовных благ и интересов не исчерпывается надлежащим регулированием личных отношений как таковых. Она имеет значение и при установлении норм, регулирующих имущественные, а также связанные с имущественными отношения.
Действующим гражданским законодательством осуществляется в той или иной степени охрана личных интересов в ряде институтов, регулирующих имущественные отношения. В этом смысле следует обратить внимание прежде всего на общую норму обязательственного права, согласно которой суд может уменьшить размер неустойки (штрафа, пени), принимая во внимание «не только имущественный, но и всякий иной, заслуживающий уважения интерес кредитора» (ст. 190 ГК РСФСР), противопоставление имущественного интереса «иному» указывает на возможность учета неимущественного, т. е. личного, интереса.

<< Предыдущая

стр. 5
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>