<< Предыдущая

стр. 10
(из 55 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

исследования, анализ проблемных вопросов и возникающих противоречий
заключали в себе теоретические выводы, начиная с «простого». Они не были
лишь «рецептом» или «схемой», под которые подгоняют реальную историю.
Для стиля мышления Д.А.Жданова вся «серия» исторически, иерархически,
логически связанных «простых вопросов» постепенно раскрывала целостную
композицию исследуемой проблемы, присущую ей гамму научных оттенков,
ее неповторимую сложность при обсуждении фактов и экспериментальных
данных самых разных наук.
Вот почему один из самых первых "простых" вопросов в разработке
учения о протоформах, и именно в авторской формулировке, звучит так:

52
"Заглянуть в глубь времен, по крайней мере, на несколько десятков тысяч
лет и проследить, как возник и укреплялся механизм абстракции" [2, с.6].
1.2. Требование фактуальной подтверждаемости.
Основополагающим является требование, чтобы исследование всех форм и
фаз «логогенеза» всегда оставалось на твердой почве достоверно
установленных научных фактов [2,c.10]. При этом, возникает проблема
«селекции фактов», их отбора по принципу надежной подтверждаемости
(данными палеонтологии, археологических находок и других документальных
свидетельств из истории, скажем, австралопитеков, неандертальцев,
гоминид, так и различных культур (мустырской, ольдвайской и т.д.).
Философское исследование, и особенно в столь сложных вопросах, не
имеет права на изначальные предпочтения, те либо иные приоритеты. Здесь
нет места "кажимости", абстрактной гипотетичности относительно
истинности (либо “ложности”) того либо иного мировоззрения, тех либо иных
методов (и методологии), или же самой “техники исследования”. Здесь имеет
место прямая и неукоснительная ориентация на достоверность фактов. То
есть, на их изолированную и системную проверяемость.
Доминирующими исследовательскими установками выступают не
субъективные факторы, но ориентация: на примат объективности, научности,
фактуальной подтверждаемости всех основных видов данных той либо иной
науки, равно как и аргументированность обобщений, обоснованность
результатов. Это не зависит, по крайней мере, существенным образом, от
того, каких мировоззренческих, классовых, методологических или
религиозных ориентаций и воззрений придерживался (в ходе собственного
исследования) тот или иной изыскатель, исследователь, ученый. Факты
должны быть надежными, неопровержимыми в их главном (научном)
содержании.
Факты должны быть также признаваемыми в качестве таковых
сообществом ученых разных стран мира специалистов в этой области, и
притом независимо от всех иных из приверженностей к многоликим
традициям, системам культур и мировоззрений, соответствующих систем
ценностей, кроме сугубо исследовательских, теоретических,
экспериментальных, научных.
1.3. Серия исследовательских задач. При первом и самом общем
приближении к истокам «учения о протоформах» возникали вопросы разного
содержания и уровня сложности. Например, такие: "Если у животных нет
никаких предпосылок к мыслительной деятельности, то, что есть
онтологическое (антропогенетическое) основание «готового человеческого
сознания», с его атрибутивно присущей способностью к абстрактному
(понятийному) мышлению?» В популярной книге Д.А.Жданова "У истоков
мышления... этот общий вопрос разбивается в серию: "Мыслят ли
животные?"; "Одна из первых ступеней на пути к мышлению"; "Над
инстинктами"; “«Интеллектуалы» животного мира”. При чем, это только часть
(серии) исследуемых задач и вопросов. А именно та, которая вынесена в
оглавление данной книги. Поэтому вполне понятно, что в их содержание


53
входит и множество более специализированных, точных и конкретных
исследовательских проблем.
Что же касается собственно «логогенеза», то здесь набор
исследовательских задач уже несколько иной. Мысленный теоретический
путь, который следовало проделать для создания стройного и целостного
учения о протоформах, предполагал изучение ряда взаимосвязанных
генетических ступеней в процессе возникновения абстрактного мышления.
Во-первых, следовало обобщить (по возможности “все” либо наиболее
существенные) данные мировой науки, чтобы дать целостное изображение в
теории «предыстории мышления». Во-вторых, отделить "главное" от
"плевел". То есть, выявить именно «сущностные свойства» формирующегося
мышления и генезис самого “механизма” абстракции. При этом возникали и
совершенно иные и детализированные вопросы различного философского и
естественнонаучного содержания. Например: «мыслил ли питекантроп?» В-
третьих, все такого рода и многие другие серии исследовательских задач
должны были приводить к обоснованным и доказательным обобщениям. Они
должны были способствовать тому, чтобы раскрыть - именно "основные
тенденции" развития становящегося мышления ранних гоминид. Однако,
решение указанных, и многообразие иных, порой более частных серий
исследовательских задач, в свою очередь, приводило к новой и более
сложной (обобщенной) "задаче выбора". Содержание и смысл последней (в
исследуемом контексте) весьма своеобразны. Поясним их суть вкратце,
избегая деталей.
Если не "спотыкаться" о мистерии различного рода мифологем в
решение проблем антропогенеза и логогенеза, не следовать "слепо" за
откровенно мистическими истолкованиями сущности бытия, или же,
напротив, не скатываться на позиции крайнего и ортодоксального
рационализма, деизма или дуализма, то встает закономерный вопрос: «что
из трех», наиболее рафинированных структурно-композиционных способов
чувственного познания, зарождающихся еще на уровне первой сигнальной
системы "предлюдей" есть базис, основа, исток абстрактно-понятийного
восприятия мира. Что же это: ощущение, восприятие или представление? И
автор учения о протоформах делает свой, весьма обоснованный вывод (в
пользу последнего варианта). Именно "представление" он именует
"структурной основой формирующегося мышления" [2, с.57-58].
Далее ставятся серии задач относительно того, "как именно"
происходило "развитие способности к абстракции" в исследуемый период
антропогенеза и логогенеза, по мере совершенствования самой способности
к представлениям и комбинированию с ними. И только на этой основе дается
цельное изложение "учения о протоформах". Однако прежде, чем перейти к
рассмотрению (по возможности краткому), основного содержания «учения о
протоформах», будет не лишним указать на его методологическое
своеобразие и концептуальную основу.
1.4. О пользе метода "срединного пути". Избегать "крайностей" -
столь же извечная, сколь и привычная аксиома "житейской мудрости".
Однако, в научном познании, напротив, она попросту неприемлема. Ведь при

54
теоретическом исследовании некоего сложного абстрактного "предмета"
стратегия научного поиска состоит в прямо противоположной установке
сознания. Наоборот, как раз и следует искать "эти крайности" (в
самодвижении, эволюции и динамике исследуемого предмета). Искать и
находить его своеобразия например, "предельные точки" в его
взаимопревращениях и предельных состояниях. Притом искать их не в
одном «отношении», скажем, случайным образом подобранным (в целях
удобства и простоты). Но именно все "возможные", существующие (по
крайней мере – теоретически, абстрактно, гипотетически). И при том те, и
только те из них, которые имеют особый концептуальный смысл (в контексте
той или иной "данной" теории). И только скопления абстрактных структур,
комбинация пропорций, отношений и т.д. могут привести к установлению
некоторой устойчивой и закономерной, необходимой тенденции. И тут
добросовестный исследователь, рано или поздно вспоминает о
поучительном афоризме: "нельзя объять необъятное !". Как же быть?
Возникает "идея срединного пути", восходящая, как известно, еще к
древнейшим философским учениям "о Дао". Но проблема, особенно в
современном научном поиске, лежит уже в гораздо более общей и
абстрактной сфере теоретического познания. Мы только лишь обозначим
“семантический контур” данной проблемы, не касаясь всего ее
многообразного, современного содержания. Суть дела в следующем.
От античности и до современности всегда встает один и тот же
вопрос: что следует доказывать, а что нет, и дело здесь не сводится к задаче
введения аксиом, постулатов, исходных определений, абстракций,
идеализаций, формальных языков описания и т.д. Итак, нужен некий
гносеологический критерий отбора, скажем из множества всех данных и
положений (разных наук), входящих в состав сложного объекта
исследования (как механизм формирования абстракции и возникновение
феномена «абстрактного мышления» в логогенезе, например - тех и только
тех, которые подлежат доказательству и, напротив, тех, которые по
некоторым причинам не требуют доказательств, или - не могут быть
предметом «прямого доказательства».
Качество аргументации философского, как, впрочем, и всякого иного
научного исследования, должно опираться на структуру и систему тех
"общих оснований" всякого доказательства, которые признаны современной
наукой в качестве общезначимых. Они подразделяются в современной
логике на положения и требования, по крайней мере, следующих основных
четырех типов: "а) положения об удостоверенных единичных фактах; б)
определения; в) аксиомы и постулаты; г) доказанные ранее данной наукой
положения или теоремы" [1, с.19].
Главную трудность в исследованиях по «логогенезу» (и
антропогенезу), составляют именно два последних требования
аргументированности и доказательности исследования. Ведь кто, в самом
деле, способен, хотя бы и чисто гипотетически предположить, не говоря уже
о том, чтобы доказать либо опровергнуть следующее суждение. Например,
такого типа: существовало ли (хотя бы и самое “туманное”) представление

55
«об аксиомах» в головах, скажем, неандертальцев? И дело, конечно же, не
только в этом. Каждая новая археологическая находка, относящаяся к
образу жизни и орудийной деятельности ранних гоминид всегда порождает
"веер" возможных научных трактовок, интерпретаций, определений. Не
только естествоиспытатель, но также и философ, логик, методолог, аналитик
должны теоретически учитывать непрерывное обновление данных.
Обозревая это множество (часто весьма разноплановых и даже
противоречивых) палеонтологических, этнографических и иных конкретно-
научных данных, они сталкиваются, и при том “непрерывно”, с одной и той
же теоретико-познавательной ситуацией. А точнее, - с новой, уже чисто
гносеологической "проблемой выбора". Однако и сам этот выбор должен
быть аргументированным, обоснованным, доказательным. Как же быть?
На помощь приходит история науки и философии, в данном случае в
лице такого блистательного геометра и мыслителя, как Блез Паскаль.
Именно он выработал методу "срединного пути" в качестве эталона,
строжайшего и совершеннейшего "порядка научного исследования". Этот
"Порядок" состоит "не в том, чтобы все определять и все доказывать, и не в
том также, чтобы ничего не определять и ничего не доказывать; но в том,
чтобы держась срединного пути, не определять вещей, ясных и понятных
всем людям, но определять все остальное, и не доказывать всех вещей,
известных людям, но доказывать все остальное" [14, с.164-165].
В разработке "учения о протоформах" Д.А.Жданов сам придерживался
этой методы и этому же учил своих последователей, учеников. Хотя
исследование и ведется (в том или ином случае) с позиций, скажем,
материализма или материалистической диалектики, однако, это не дает
никаких предварительных преимуществ исследователю. Необходимо знать
общее состояние мировой науки по исследуемому вопросу. Собственная
теоретическая позиция (в решении конкретных проблем) должна быть
тщательным образом аргументированной. То есть, нечто: обосновывать,
доказывать, либо опровергать.
2. Учение о "протоформах" в логогенезе. Выделим основные
составляющие данного учения Д.А. Жданова, чтобы отразить лишь
некоторые и наиболее яркие его содержательно-теоретические аспекты.
Понятно, что в данном случае это могут быть лишь отдельные фрагменты и
концептуально нагруженные элементы данного учения. В свою очередь, они
есть своеобразные “эпизоды”, составляющие - узловую линию меры
"подъема" зарождающегося мышления на все более абстрактные уровни его
интеллектуальных способностей.
2.1. "Предыстория мышления". С опорой на исследования,
получившие мировое признание таких палеонтологов, как Р.Дарт Г.Шеперс,
Р.Брум, А.Раймонд и многих других обычно “брались за основу”, к примеру,
такие данные:
мозг австралопитека ничем существенным не отличается от
человеческого;
австралопитеки умели использовать огонь и обладали
артикулированной речью;

56
не только австралопитекам, но и современным антропоидам
доступны некоторые, хотя и примитивные, отвлеченные понятия.
Д.А. Жданов считал это весьма сомнительными установками
познающего (самого себя) человеческого сознания, когда есть искушение,
соблазн и тенденция "к очеловечиванию" высокоразвитых антропоидов, и
даже обезьян
третичного периода. Не вполне состоятельной оказалась и довольно
модная к середине прошлого столетия тенденция "приписывать"
австралопитекам способности к осознанной орудийной деятельности.
Напротив, сам Жданов Д.А. считал зачатки "трудовой активности животных-
интеллектуалов в гораздо большей степени подобными "сложной
комбинаторной системе инстинктов" чем самой орудийной деятельности
"человека готового".
2.1.1. Гомогенно-ситуативное поведение. Автор учения о
протоформах, как это хорошо видно из его работ, признавал за высшими
"животными-интеллектуалами" многие способности. Это, во-первых, высокий
уровень адаптации даже в существенно видоизмененных "средах обитания".
Во-вторых, способность, присущую даже многим животным - "возвышаться"
над инстинктами. Эта способность имеет много подтверждений. Они
свидетельствуют о том, что животные могут проявлять такие
целенаправленно-избирательные, сложно-дифференцированные и
специализированные адаптивные реакции и стратегии жизненного
поведения, которые в "критических ситуациях" выходят за пределы
инстинктивных ограничений. Однако последнее имеет место в очень редких
случаях. Чаще всего – «инстинкт слеп». И только иногда происходит отказ от
его запрограммированных ограничений. Тогда, животному необходимо
преодолевать их автоматизм, механизм воспроизводства, внося элементы
"смекалки", выдумки, экспериментирования с собой и природой. В-третьих,
высшим животным - интеллектуалам присуще и так называемое "ручное
мышление". Антропоидам - "конкретное мышление".
И все же, эти, и многие другие достоверные факты нельзя
преувеличивать, абсолютизировать, равно как и зачатки труда,
комбинирования и изготовления простейших орудий у ранних антропоидов.
Дело в том, что "антропоид, конкретное мышление которого обслуживает
его инстинкты и подчинено им, использует орудия всегда в одной и той
же ситуации, стереотипно, именно так, как это однажды было закреплено
достижением биологически значимого результата и без дополнительных
стимулов не переносит использование орудия на сходную, но иную
ситуацию» [2, с.17]. То есть, это конкретное мышление - схематично, жестко
детерминировано, а быть может, выражаясь современной лексикой, в чем-то
алгоритмоподобно. Оно сфокусировано на поведении в гомогенной
ситуативной среде, где набор типичных ситуаций регулирует поведение так,
что оно становится, главным образом, "решением стереотипных задач" (там
же). Различия, которые здесь проявляются и часто играют отнюдь не
второстепенную роль, имеют (по преимуществу) количественную
определенность, разнятся "в объеме и числе операций" (там же).

57
2.1.2. Стихийный эксперимент в процессе действия. Даже
наблюдения за "стихийными экспериментированиями" высших животных-
интеллектуалов, или искусственно организованные лабораторные
исследования по комбинаторной, орудийно-составной, речевой и иной
деятельностью шимпанзе (в трудах Э.Г.Вацуро, Г.Ф.Хрустова,
Н.А.Ладыгиной-Котс и многих других) приводят к тем же выводам о наличии
жестких ограничений в решении нестандартных ("творческих задач") со
стороны "носителей конкретного мышления".
Сущность и смысл «конкретного мышления». Общим основанием
(конкретного мышления) служит первая сигнальная система, что не
подлежит сомнению у многих исследователей. Но как тогда, на этой весьма
ограниченной основе, достаточной для поддержания биологической
жизнедеятельности высших животных и антропоидов, возникли логические
операции, свойственные уму "человека готового"? Это, пожалуй, один из
центральных вопросов при исследовании «предыстории мышления»
Ответ на этот вопрос (автора учения о протоформах) таков.
"Протекающие в коре мозга предчеловека процессы, сходные с такими
операциями человеческого ума, как обобщение, отвлечение, анализ,

<< Предыдущая

стр. 10
(из 55 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>