<< Предыдущая

стр. 16
(из 55 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

монографических исследований. Наиболее содержательными были
дискуссии, диалоги при обсуждении идей, проблем, концепций, изложенных в
работах А.Г. Спиркина «Сознание и самосознание», Т. Куна «Структура
научных революций», В.П. Иванова «Человеческая деятельность – познание
– искусство», Я. Хинтикки «Логико-эпистемологические исследования», Э.В.
Ильенкова «Диалектическая логика», коллективной монографии С.Б.
Крымского, М.В. Поповича, Б.А. Парахонского, В.Н. Костюка «Логико-
гносеологические исследования категориальной структуры мышления» и др.
И логика и методология.
Жданов, несомненно, был блестящим лектором. Его тематические
лекции и выступления пользовались вниманием и спросом. Что именно
привлекало аудиторию? Я полагаю, что Дмитрий Александрович
завораживал слушателей, собеседников умелым вопрошающим стилем
дискурсивного мышления, своеобразной эвристической постановкой и
содержательностью изложения философских и научных проблем. Он умел
акцентировать внимание на такие теоретические вопросы, смыслы которых
вызывали интерес у всей аудитории. Но главное, как мне представляется,
состоит в его особом умении педагога-лектора, педагога-теоретика умело,
доступно излагать сложные теоретические положения. Меня, как и многих

86
его коллег и слушателей, привлекала особая, именно ждановская, разумно-
рассудочная манера философско-теоретической и мировоззренческой
проблематизации, удивительная способность теоретически драматизировать
смысловую ситуацию. Изложение, как правило, было логически стройным,
выделялось красотой речи и содержательной аргументацией тезисных
положений.
Вообще стройность и теоретическая аргументация, смысловая
концептуальность и реконцептуальность, логика и методология – основные
компоненты мышления Дмитрия Александровича. Более того, правильным
будет сказать, что мышление для профессора философии и методолога Д.А.
Жданова – это больше чем образ жизни. Своей «технологией» мышления он
приглашал и заставлял продуктивно размышлять, вступать в полемику и
высказывать мнения других. Он часто повторял слова Платона о том, что
мышление есть спор с самим собой, активным и результативным оно
становится только тогда, когда дополняется внешними обстоятельствами.
Пожалуй, особая деятельность нашего профессора проявилась в
пространстве аудиторной лекции – организатор коммуникации. Аудитория –
соавтор обучающего мышления. Включение ее в активный процесс
осмысления учебно-познавательных проблем – эвристическая особенность
вузовского преподавания. При этом Жданов считал, что преподавание
проблем философии, «философское познание есть познание разумом
посредством понятий» (И. Кант). Это потому, что понятийная форма
развития знаний концентрирует предметность мышления. По сути, Жданов
демонстрировал такой опыт собственного мышления, творческой рефлексии,
глубоко продуманные принципы культуры аудиторного познания, общения.
Вследствие этого складывалось общее поле коммуникации, как активной,
продуктивно-познавательный, рационально-конструктивный диалог
профессора Д.А. Жданова и аудитории, насыщенный, выражаясь словами
Щедровицкого Г.П., мыслями – коммуникациями, коллективно-групповой
мыследеятельностью. Своим вопрошанием и заостренностью мысли
Дмитрий Александрович вызывал у слушателей активное рефлексивно-
критическое отношение, необходимость совместных размещений. Лекция
есть всегда выдвинутая вперед цель, поэтому знание как бы проецировалось
на аудиторию в аспекте запроса и вызывающего интереса. И, так как
методика – это определенная технология подачи философско-
теоретического материала, то в основе этого процесса есть развитие
продуктивного мышления, рефлексии и понимания. А эти задачи решаются
парадоксальностью изложения, формированием парадоксов, вызов
сомнения. Когда мыслит мышление аудитории? Мыследеятельность
предстает свободно развивающейся если теоретическое изложение,
познание не сводится поверхностному логическому процессу, а подается как
естественноисторический процесс. И, если состоялся «прагматический
поворот» – от мышления слушателя к проблемному вопрошанию к
конкретному человеческому здесь – бытию, к жизнеосуществлению и
действию, то, следовательно, смысловое аудиторное целеполагание
произошло конструктивно. Примечательно, что именно такая

87
мыследеятельность охватывала всех присутствующих, становилась особой
аудиторной реальностью – предметным мышлением, коллективным
предпониманием и пониманием. В этой связи с особым чувством и радостью
вспоминаю, как я вместе с коллегами кафедры присутствовал на лекциях
Дмитрия Александровича, на которых он увлеченно излагал философские
проблемы бытия, материи, сознания, что такое истина, в чем заключается
онтологическая и гносеологическая сущность понятий и категорий. Я с
восхищением вспоминаю наши знаменитые заседания кафедры и
методологические семинары, как спорили довольно жестко, без взаимных
комплиментов и джентельменских поклонов, но с уважением. Дмитрий
Александрович участвовал в дискуссиях активнейшим образом. И что меня
всегда удивляло – насколько я знал Дмитрия Александровича, он чутко и
довольно уважительно реагировал на новые идеи, на разнообразие
вопросов, критически требуя более солидарной их проработки.
В работе М. Хайдеггера «Кант и проблемы метафизики» читаю о
«веритативном синтезе», «чистом синтезе», что особое онтологическое
значение имеет синтез «формальный апофантический функции суждения и
предикативный понятийной рефлексии» [8, с.34-36]. В этой связи
припоминаю август 1983 года. Я исполнял функции ответственного
секретаря приемной комиссии. Работы было много. Приятной отдушиной,
интеллектуально-психологическим переключением были оригинальные
дискуссии в кабинете ректора, хозяином которого был Дмитрий
Александрович, активное участие принимали я, Шарпило Б.А., Петросян А.А.,
Гончаренко Н.Г., Антипчюк, Савро В.А. Я восхищался необыкновенным
трудолюбием Дмирия Александровича. Он умел использовать для работы
над текстом каждые полчаса своего времени. Я преклонялся перед его
оптимизмом и умением конструктивно сформулировать новую мысль и
заострить на ней внимание собеседника. Иногда он наполненный чувством
юмора, говорил метафорически, полемизировал, его беседы действительно
были необычны, в них явно ощущался некий историко-философский и
полемический подход, концентрировалось внимание на фундаментальные
положения Платона и Аристотеля, Гераклита и Парменида, Канта и Гегеля,
Маркса и Энгельса. Но это была не просто иллюстрация проблем ходячего
диамата и механическая формулировка цитат классиков философии, а
настолько теоретически продуманные модели дискурсивного вопрошания и
погружения в концептуальные смыслы, что они позволяли делать выход на
новые аспекты понимания путем естественно-научной, научно-технической и
историко-философской аргументации. Платонистское понимание
философии, процесс познания и языка Дмитрий Александрович
истолковывал в контексте культурно-исторических феноменов.
Я попытался затронуть лишь некоторые вопросы теоретической и
социально – практической конструктивности, некоторые страницы жизни
профессора Д.А. Жданова. О нем можно писать книги и создавать
киносценарии. Ценностные и культурные феномены свободы его жизненного
мира – это, по сути, есть образцы для трансляции в современных моделях
образования и теоретического анализа уникальных общих и единичных

88
качеств одаренной философской личности. Я считаю, что современное
формирование новой перспективы высшего образования и подготовки
специалистов закономерно связано с глубинными трансформациями
современного общества и конкретных участников образовательных систем.
Глубоко убежден, что в это случае мы имеем дело с особого рода
деятельностью, конституирование которой необходимо осуществлять на
основе принципов ГУМАНИЗМА. Поэтому опыт деятельности и
гуманистическая жизненная позиция замечательного Философа-Гуманиста
и Учителя Дмитрия Александровича Жданова в этом процессе бесценны.

Литература

1. Жданов Д.А. Возникновение абстрактного мышления. – Харьков: Изд-во
Харьковского университета, 1969. – 175с.
2. Яценко А.И. Целеполагание и идеалы. – К.: Наукова думка, 1977. – 275с.
3. Лекторский В.А. Эпистемология классическая и неклассическая. – М.:
Эдиториал УРСС, 2001. – 296с.
4. Огородник І.В., Русин М.Ю. Українська філософія в іменах: навч. посіб./За
ред. М.Ф.Тарасенка – К.: Либідь, 1997. – 328с.
5. Меркулов И.П. Когнитивная эволюция. – М.: РОССПЭН, 1999. – 310с.
6. Доброхотова Т.А., Брагина Н.Н. Проблема «мозг – сознание» в свете
современных представлений о фундаментальной асимметрии мозга /
Мозг и сознание. – М.: Мысль, 1990.
7. Кант И. Соч. Т.3. – М.: Мысль, 1964. – 709с.
8. Хайдеггер М. Кант и проблемы метафизики. – М.: Логос, 1997 – 176.


УДК 130.1
В.Д. Жданова, Ю.А. Кучер

ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ КОНСТРУКТИВНОСТЬ КОНЦЕПЦИИ ГЕНЕЗИСА
МЫШЛЕНИЯ Д.А. ЖДАНОВА В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННЫХ
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ОРИЕНТИРОВ

В статье анализируется разработанная Д.А. Ждановым концепция генезиса
мышления, отражающая, по существу, универсальный гносеологический
подход, приемлемый для построения как материалистической, так и
идеалистической картины мироздания. Выступающая в качестве
конструктивной основы предложенной философом концепции, идея о
протоформе мышления, объективно способствует адекватной
исторической интерпретации и раскрытию системообразующей структуры
процесса генезиса логических форм мышления. Ист. 11.

Творческое развитие теории познания для становления и
дальнейшего плодотворного формирования современной украинской
философии и науки имеет фундаментальное значение. Сторонниками такого
89
вывода становится всё большее количество отечественных учёных.
Представляется, что своеобразный период "застоя" этого направления
философских исследований, легко объясняемый консервативностью и
натурализмом господствующих гносеологических теорий, некоторой
односторонностью методов естественнонаучного познания, близок к
завершению. В последнее время появляется всё больше публикаций по
данной тематике, затрагивающие различные проблемы и вопросы
гносеологического уровня и содержания [1, c. 70-83; 2; 3, с. 132-142; 4, с. 90-
102; 5, с. 90-102]. Однако особый интерес в этом отношении сохраняет
творческое наследие учёных 60-х – 70-х годов прошлого века, среди которых
важное методологическое значение имеют работы Жданова Д.А.,
разработавшего теоретически конструктивные концепции генезиса
мышления.
В вопросах, связанных с генезисом мышления, до сих пор остаются
существенные пробелы. Современное состояние данной проблемы
настоятельно требует решения взаимосвязанной совокупности вопросов, так
как исследование логогенных процессов – одно из необходимых условий
углублённого понимания сущности мышления в его современной, зрелой
форме.
Проблема генезиса мышления – пограничная, стыковая для многих
наук. Она привлекает внимание философов, так как её конкретное решение
– основа для правильного подхода ко многим вопросам логики и гносеологии.
Ощутимую потребность в решении этой проблемы испытывают
антропология, психология, лингвистика и другие науки.
Лишь в первой половине ХХ века, когда удалось получить данные,
характеризующие "первобытное" мышление, была восстановлена в общих
чертах картина эволюции физического типа человека. С этого времени
началось накопление большого количества фактов об образе жизни и
трудовой деятельности ранних гоминид.
Жданов Д.А. поставил перед собой задачу – диалектически
осмыслить, проанализировать и обобщить накопленный различными
науками материал о возникновении и развитии абстрактного мышления. В
результате исследования найдены и определены общие закономерности и
основные этапы его становления, проанализированы конкретные процессы,
определяющие содержание данных стадий.
Следует отметить, что решению поставленных задач способствовало
применение оригинальной авторской методики, в основе которой лежит
анализ совпадения данных истории языка, онтогенеза мышления и речи,
физиологии, этнографии, истории культуры и других наук. Об особой
тщательности и научной достоверности авторского метода свидетельствует
аргументация каждого положения перекрестно-совпадающими фактами из
этих областей знания.
Рассматривая предысторию мышления, автор фактически
восстановил уровень умственного развития предлюдей и доказал, что
интеллект предчеловека был только своеобразной эволюционной прибавкой
к инстинкту и по своему существу ещё качественно не отличался от

90
конкретно-чувственого мышления антропоидного типа. Он был основан
только на первой сигнальной системе и определялся непосредственными
ситуациями биологической жизнедеятельности. Протекающие в коре
головного мозга предчеловека процессы, сходные с такими операциями
человеческого мышления, как обобщение, отвлечение, анализ, синтез и т.п.,
существовали только в момент чувственного восприятия вещей и составляли
единство с внешней деятельностью.
От инстинктов это мышление отличается тем, что заранее не
предрешено и обеспечивает животному адекватное удовлетворение его
биологических потребностей в условиях, выходящих за пределы видового
опыта, закреплённого во врождённых реакциях. Оно носит индивидуальный
характер и определяется опытом особи, закреплённом в её нервной системе
в форме следов от прежних раздражителей. Это мышление не является
понятийным. Процессы обобщения и отвлечения в нём не выходят за рамки
ориентации в чисто биологической среде.
Рассматривая сущностные свойства формирующегося мышления,
автор главное внимание уделил анализу специфических характеристик и
основных тенденций его развития.
Мыслительная деятельность формирующихся людей должна
рассматриваться, по мысли автора, как явление переходное: в ней
осуществляется отход от конкретно-чувственного мышления антропоидных
предков в сторону сущностных свойств мышления человеческого.
Труд ранних гоминид – явление, которое в отличие от трудообразных
действий животных избавлялось от обусловленности только биологией,
становилось социальным. В его процессе инстинкты постепенно
осознавались, заменялись сознанием, хотя ещё и примитивным, стадным.
Труд, формируя сознание и мышление, тем самым освобождал себя от
инстинктивности, формировал себя как специфическую человеческую
определённость.
Законом исторического развития мышления является переход от
отражения непосредственного к отражению опосредованному, от внешнего к
внутреннему, от явления к сущности, от представления к понятию.
Формирующееся мышление рассматривается как отражение явлений [6.
c. 35-36]. Оно изменялось соответственно тому, как развивалась трудовая
деятельность гоминид. Выявляются специфические особенности начального
этапа развития формирующегося мышления и, прежде всего, такие, как
непосредственная вплетённость его в конкретные действия.
Объективная логика примитивных трудовых процессов была
одновременно и примитивной логикой мышления. Связи представлений сами
по себе, их творческая комбинация существует на этом этапе логогенеза
только в зачатке и ещё не играет решающей роли. Нет осознания общего и
единичного, причинно-следственных связей предметов, различение субъекта
и объекта. Утверждение о синпрактичности как сущностной особенности
наиболее раннего этапа логогенеза аргументируется автором данными о
развитии мышления в плане онтогенеза.


91
Данные развития мышления в онтогенезе, приводимые в
современных работах, подтверждают мысль автора о том, что наглядно-
образное мышление – необходимая ступень логогенеза. В недрах наглядно-
образного мышления возникают и созревают все предпосылки мышления
абстрактного.
Уделяется большое внимание анализу роли представления в
процессе логогенеза [6. c. 57-62]. Представление в отличие от восприятия
может быть не соотнесённым с определёнными пространственными и
временными характеристиками и его актуализация может быть не связана с
непосредственным воздействием реального источника образа на органы

<< Предыдущая

стр. 16
(из 55 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>