<< Предыдущая

стр. 17
(из 55 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

чувств. Представление – результат сложной переработки образов
восприятия. Переработка эта, детерминируемая практикой, включает в себя
процессы отвлечения, обобщения, систематизации и т.п. и обусловливает
возможность перехода из чувственно-предметной области в рациональную.
Поэтому представление делало возможным осуществление перехода
анализа и синтеза, отвлечения и обобщения из чисто действенного – в
мыслительный план.
Отвлечение и обобщение – не прерогатива зрелого абстрактного
мышления. Важно то, что уже в представлении отвлечение и обобщение
достигают такой степени развития, которая необходима для возникновения и
движения мысли. Диалектическое противоречие между единичной
чувственной формой общего и его содержанием составляет специфическую
особенность представления.
В связи со значением, придаваемом автором представлению в
процессе логогенеза, анализируются факты об образе жизни и трудовой
деятельности формирующихся людей, позволяющие утверждать наличие у
гоминид представлений, способных существовать вне воздействий ситуации
и своим творческим комбинированием предвосхищать непосредственное
действие.
Пристальное внимание уделяется выяснению отличия представлений
в формирующемся мышлении от следовых образов в психике антропоидов.
Подчёркивается роль труда как субстрата и носителя
социогенетических процессов. В его процессе забрезжили первые зарницы
сознания, начала складываться вторая сигнальная система.
Всё более обусловливаясь возникающей речью, представления
формирующихся людей в определённом отношении приобретали
общезначимый характер, переставая быть результатом только
индивидуального опыта и особенностей индивида, постепенно
интеллектуализировались, осмысливались, делая возможным зачатки
эмпирического знания.
Затем исследуются основные функции представления в механизме
формирующегося мышления [7, с. 160-165]. Представление прежде всего
играло решающую роль в становлении идеального полагания предмета
труда как цели.
У формирующегося человека (конец шелльского периода) механизм
целеполагания в результате развивающихся в практике представлений явно

92
усложняется, основывается уже не только на связях представлений, но и на
их мысленном комбинировании. Об этом свидетельствует изготовление
несомненно неизвестных природе орудий труда, обладающих чётко
выраженной, целесообразной формой.
Рассматриваются формы связи представлений, лежащие в основе
механизма целеполагания.
Исследователь приходит к выводу о возникающем у формирующегося
человека механизме внутреннего и опережающего моделирования
реального мира, где представление должно было также играть как роль
эталона производимых орудий или трудовых ситуаций, так и своеобразного
аккумулятора зачаточных эмпирических знаний.
Развитие представления в формирующемся мышлении с
неизбежностью приводило к тому, что оно преодолевало ограниченные
рамки только индивидуальной формы отражения, становилось по своему
содержанию коллективным.
Процесс трансформации представления из только индивидуальной
формы отражения в явление, имеющее в определённой степени
общезначимое содержание, был органически связан с возникновением и
развитием в труде средств сигнального общения формирующихся людей.
Именно эти средства дали представлению второе существование, более
высокое, чем его непосредственное наличное бытие. Поэтому автор
детально рассматривает вопрос о характере сигнальной языковой связи
ранних гоминид и её соотношение с представлением.
С включением слова на уровне представления происходит
существенное изменение в отражательной деятельности: слово позволяет
производить простейший умственный анализ и синтез чувственных данных.
Само представление развивается под влиянием возникающей речи,
становится результатом взаимодействия двух сигнальных систем.
Языковые звуки, рождённые трудом и возникающими общественными
отношениями, явились мощным средством развития наглядно-образного
мышления, формирующейся в его недрах целой гаммы элементов
абстракции и самого её механизма.
Жданов Д.А. выдвигает и обосновывает, на наш взгляд, весьма
интересное предположение о переходных формах отражательной
деятельности, называя их "протоформы мышления" [6, с. 107-119].
Взаимопроникновение элементов представления и элементов
созревающих логических форм привело к возникновению качественно
особых, переходных форм отражательной деятельности, в определённом
смысле уже переставших быть представлениями, но ещё и не ставших
отвлечёнными формами мышления. Протоформа представляется автору не
как замкнутая в себе конструкция, а как явление, внутри себя порождающее
другое [8, с. 45-46].
В отличие от представления процесс идеального преобразования
вещей в протоформе значительно усложняется. Вместе с тем, протоформа
основывалась ещё на чувственном, наглядном образе. Мышление на уровне
протоформы ещё не оперировало расчленёнными и отвлечёнными друг от

93
друга элементами. Протоформа неустойчива, т.к., являясь переходным
образованием, содержала в себе противоречивые, взаимоисключающие
гносеологические определённости. Поступательное развитие абстрактно-
общего обогнало гносеологические возможности протоформы и тем самым
изнутри разрушило её, дав начало логическим формам отвлечённого
мышления.
Предположение о существовании протоформ мышления
аргументируется исследователем фактами о трудовой деятельности и о
зачатках явлений идеологического порядка, данными логико-
грамматического характера звуковых комплексов, которыми уже обладали
неандертальцы.
Завершение логогенеза автор относит к верхнему палеолиту.
Длительный скачок, отделяющий человека современного типа от животного
царства и его отвлечённое мышление от психики животных, завершился.
Воздействие человека на природу приняло характер преднамеренных,
планомерных действий, направленных на достижение определённых,
заранее намеченных целей.
Цель, как идеальное предвосхищение результатов человеческих
действий, невозможна без предваряющих её полагание мыслительных
операций в виде анализа, синтеза, отвлечения и обобщения эмпирических
данных. А сами эти операции тоже невозможны без сформировавшегося
идеального целеполагания, поскольку требуют строго определённого
направления в движении мысли, создаваемого основными задачами
практики.
Поэтому завершение формирования механизма идеального
целеполагания, объективированное в орудиях труда, рассматривается
автором как превращение анализа и синтеза, отвлечения и обобщения из
приёмов только практической деятельности, физического разрушения и
созидания вещей – в операции мыслительные, предшествующие операциям
практическим [6, с. 124-128].
О принципиальном завершении формирования логических операций в
эпоху верхнего палеолита, по мнению учёного, неоспоримо свидетельствуют
их результаты, закреплённые во многих явлениях материальной культуры
кроманьонца (и, прежде всего, – в богатом наборе специализированных
орудий труда).
На основании анализа фактов возникшей духовной культуры
прослеживается первоначальное развитие и совершенствование основных
логических операций. Возникающая духовная культура (и, прежде всего,
художественное творчество) [9, с. 150-156], являлось показателем
нарастающей силы и творчества активного мышления, упрочения и
изощрения механизма абстракции. Явления идеологии невозможны без
внутренней, духовной жизни. Абстрактное мышление и создаёт те условия,
благодаря которой она развёртывается.
Особое значение придаётся автором корректному разрешению
вопроса о становлении логических форм мышления [6, с.129-136].
Содержание сформировавшегося ко времени верхнего палеолита

94
мышления, по своему типу уже качественно не отличающегося от
современного, определялось социальной сущностью жизнедеятельности
кроманьонца, вырастало из его практики, служило для её нужд. Учёный
подчёркивает опытное происхождение не только содержания, но и форм
мышления, и рассматривает практику как субстрат формообразовательного
процесса, его носитель и ближайшую предпосылку.
Последовательно обосновывается положение о том, что процесс
развития ныне существующих основных форм мышления складывался из
ряда ступеней перехода от единичного ко всеобщему. Каждая ступень в
развитии форм мышления была лишь развитием и прямым продолжением их
основных свойств. Поэтому различие современных форм мышления и
генетически ранних их проявлений есть различие не особых явлений, а
особых состояний, ступеней в развитии. Практическое применение
логических форм к конкретному содержанию мышления не требует от
современной интеллектуальной деятельности поисков, проб, ошибок,
экспериментов и т.п. Автор показывает, что такая автоматичность
применения к использованию форм мышления является историческим
приобретением человечества. Она возникла исключительно в процессе
многократного повторения в практике обычных отношений вещей.
Жданов Д.А. выступает против господствующего мнения, что формы
мышления возникали в определённой исторической последовательности,
определяемой уровнем развития практики. Он не считает, что какая-либо
одна из существующих форм зрелого абстрактного мышления является
исторически первичной, положив начало всем другим формам.
Предположение о таком этапе в истории мышления, когда существовали
только изолированные понятия или только изолированные суждения, по его
мнению, – неприемлемо [8, с. 43-45]. Такой подход не позволял бы учесть
диалектическую взаимосвязь логических форм. Если бы человек располагал
только понятиями (или только суждениями), то его мышление не имело бы
выхода в практику, не было бы орудием преобразования и познания
действительности. Поэтому автор считает, что практика человека
закреплялась в мышлении одновременно во взаимосвязанной системе
логических фигур, возникших из генетически общей для них переходной
логической структуры – протоформы.
Жданов Д.А. выясняет характер генетически ранних понятий и
прослеживает их историческое развитие от форм единичности к формам
всеобщности. Он считает, что особенности исторически первичных понятий
были обусловлены потребностями развивающейся практики. Им
использован этнографический, лингвистический и психологический
материал, свидетельствующий о том, что в ответ на потребности практики
мышление выработало вначале понятия в форме единичности,
объективировав их в специфически богатом словаре языка. Период
господства частных понятий был весьма длителен. Периодом завершения
становления общих отвлечённых понятий – конец неолита – начало
энеолита, когда растут производительные силы, возникает и развивается
письменность, науки, религии [10, с. 3, 7-8]. Делается вывод: переход от

95
понятий частных к понятиям всё более широким и отвлечённым,
представлявшим собой подъём знания по ступеням абстракции, является
общей исторической закономерностью развития понятий от форм
единичности к формам особенности и всеобщности.
Автор даёт развёрнутый анализ процесса развития суждения.
Расширение и увеличение производства продуктов, вовлечение в орбиту
производства всё новых предметов и всестороннее использование их в
практике, усложнение общественной жизни ставили перед мышлением
более сложные задачи: задачи перехода от явления к сущности, от
случайного и несущественного к существенному и необходимому, от
выделения и фиксации элементарных связей к выделению и фиксации
сложных следственных, условных и т.п. связей и отношений. Развивающаяся
практика властно потребовала перехода к более отвлечённым формам
суждения, перехода от суждения простого к суждению сложному.
Вопрос о возникновении мышления в сущности равнозначен вопросу о
содержании перехода от чувственного к рациональному, от высшей нервной
деятельности наших непосредственных предков к абстрактному мышлению
современного человека. Этот переход к новому качеству, т.е. скачок,
явившись перерывом постепенности, отнюдь не стал перерывом самого
процесса развития форм отражательной деятельности. Напротив, он
связывал в единую цепь качественно различные звенья умственного
развития. Да и совершался этот скачок не разово, не в виде единого акта.
Возникновению абстрактного мышления предшествовали миллионы лет
сложнейших процессов постепенного нарастания элементов нового внутри
старого качества и постепенного отмирания элементов последнего.
Всякое явление есть результат развития. Абстрактное мышление не
является исключением из этого величайшего принципа диалектики:
возникнув, оно претерпело существенные изменения, переходя под
воздействием усложнявшейся практики от форм простых и низших – к
формам всё более зрелым и сложным.
Анализ работ Жданова Д.А., связанных с возникновением
абстрактного мышления, убеждает в правомерности его диалектико-
логического подхода к исследованию данной проблемы, в его теоретической
конструктивности.
Следует отметить, что именно в таком историческом ключе проблемы
генезиса мышления до сих пор рассматриваются не вполне достаточно. С
полным основанием можно считать, что Жданов Д.А. с этой точки зрения
является, по сути, первопроходцем, а его классическая методология – своего
рода парадигмой для современных методологий.
Генезис мышления предстаёт в трудах исследователя органично
связанным с развитием языкового потенциала, одной из главных причин
выделения человека из животного царства и приобретения им
господствующего положения над живой природой; является главной
движущей силой возникновения цивилизации и культуры.
Необходимо подчеркнуть, что разработка генезиса мышления в
трудах учёного имеет не только историческое значение, но и индивидуально-

96
определённый аспект, характеризуя процесс становления человека как
социально активной познающей личности, способной к конструктивному
многовекторному преобразованию окружающего мира.
Важно отметить также несомненный вклад в развитие Ждановым Д.А.
лингвистических теорий о возникновении языка не только как средства
общения, но и как необходимого условия закрепления многократно
повторяемых фигур формальной логики. Безусловная новизна проявляется в
его подходе, позволившем выработать авторскую концепцию протоформы
мышления [11, с. 162-163]. Значение протоформ мышления не только
историческое, как пройденный знаковый этап; оно идёт по спирали и всегда
выступает необходимым условием развития и языка, и культуры, и
цивилизации как своеобразная свёрнутая программа деятельности.
Проведя анализ работ известных лингвистов (А.С. Чикобавы,
А.А. Потебни, В.А. Богородицкого и др.), Жданов Д.А. пришёл к выводу, что
если у истоков образования языковых форм находится особая речевая
конструкция, обозначаемая условно термином "слово-предложение", то
именно она соответствует протоформам мышления, лежащим у истоков
абстрактного мышления с его дифференцированными понятиями и
суждениями. С утверждениями лингвистики хорошо согласуются данные
антропологии (работы Рогинского Я.Я., Левина М.Г., Кочеткова В.И.) и
палеоантропологии (работы Бунака В.В.), также исследованные учёным.
Онтогенез мышления и речи также подтверждают предположение
Жданова Д.А. о протоформах мышления, завершающих процесс логогенеза
и обеспечивающих переход к отвлечённому мышлению с его системой
формально-логических фигур.
Предположение о протоформах мышления нуждается в дальнейшем
обосновании и развитии. Но уже и сейчас ясно, что оно способствует
правильному истолкованию генезиса логических форм мышления, не
противореча при этом известным науке фактам антропогенеза.
В контексте изложенного с полным основанием можно утверждать, что
концепция Жданова Д.А. отражает универсальный гносеологический подход,
приемлемый для создания как материалистической, так и идеалистической
картины мира.

Литература

Микешина Л.В. Философия познания: диалог и синтез подходов.
/Л.В. Микешина. // Вопросы философии, 2001. – №4.
Мамардашвили М.К. Стрела познания. Набросок естественно-исторической
гносеологии. / М.К. Мамардашвили .– М.,1996.

<< Предыдущая

стр. 17
(из 55 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>