<< Предыдущая

стр. 27
(из 55 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

информацинно-гуманитарных технологий невиданные прежде возможности
целенаправленных преобразований не только вещественно-энергетического
мира, но и мира психического, интеллектуального, духовного. А это значит,
что информационно-гуманитарная революция это сложнейший комплекс


148
масштабных технологических преобразований главной движущей силы
истории, ключевой производительной силы общества - человека.
Преобразуя культуру, а вместе с ней и всю систему экономо-
центрированного образования эпохи Модерна, гуманитарная революция
формирует новую личность. Эта личность, в отличие от человека Модерна,
благоговеет перед высокоэффективными технологиями. Высокая
экономическая эффективность не является для нее божеством. Личность
постмодерна отказывается приносить на алтарь этого божества
человеческие жертвы (включая и себя самое).
В отличие от человека Модерна личность, формирующаяся в
условиях гуманитарной революции, способна поставить под вопрос любую
высокоэффективную технологию, если долговременная практика ее
использования способна превратить человека в Зомби или нанести
громадный ущерб среде обитания. Личность постмодерна оценивает
наукоемкие технологии в зависимости не только от их сиюминутной
экономической полезности, но и от порождаемых ими долговременных
опасностей, угроз, рисков, т.е. от их моральной оправданности.
Гуманитарная революция вносит глубокие изменения в
онтологический статус человеческого бытия в семействе всех остальных
типов бытия - бытия минералов, вирусов, бактерий, растений, животных. В
отличие от всех иных типов бытия антропное бытие способно не только
самоосознавать себя, но и с помощью индустрии наукоемких технологий
подвергать себя глобальным и все более рискованным экспериментам.
Человеческое бытие - это бытие, которое диалогизирует с самим собой. Оно
способно не только осознавать вину за свои глобальные эксперименты над
собой, но и заботясь о себе, осуществлять мировоззренческий дискурс о
своём наукоёмком будущем. В научном мировоззрении, которое
формируется в контексте данного дискуса, мир предстаёт как антропный
универсум, преобразуемый субъектом планетарных действий. В XXI веке
этот субъект глобальных действий орудует:
фундаментальной наукой,
индустрией наукоемких технологий,
мегапроектами тотального овладения тремя важнейшими
стратегическими ресурсами человечества веществом, энергией,
информацией.
Как и Проект Просвещения, названные выше постпросвещенческие
мегапроекты создаются и осуществляются ради решения долговременных
жизненно важных проблем цивилизации. Речь идет о таких проблемах, как:
• обеспечение человечества энергетическими, минеральными,
пищевыми ресурсами;
• поддержание стабильности экологической среды;
• совершенствование планетарного коммуникативного праксиса;
• создание качественно новой медицины и адекватной ей индустрии
лекарственных препаратов и др.
К сожалению, каждый из упомянутых выше постпросвещенческих
мегапроектов имеет и обратную сторону. Выражаясь метафорически, можно
149
сказать, что каждый такой мегапроект (вопреки воле его инициаторов)
закладывает потенциальную мегабомбу под будущее человечества. Речь
идет не только о химической или ядерной мегабомбе, но и о
демографической, биогенетической, информационной мегабомбах. Взрыв
каждой такой мегабомбы ведет к последствиям, сравнимым с последствиями
Чернобыля. Отсюда и общеизвестный ныне поток метафор (типа «ядерный
Чернобыль», «геномный Чернобыль», «информационный Чернобыль»,
«наноинженерийный Чернобыль» и т.п.). Нередко такими метафорами
характеризуется наукоемкое будущее нашей цивилизации.
Осознание принципиальной важности учета этой негативной стороны
постпросвещенческих мегапроектов побуждает многих социальных
аналитиков нашего времени измерять, оценивать, взвешивать социальную
значимость науки не ее выдающимися достижениями, а масштабом тех
глобальных опасностей, рисков и угроз, которыми сопровождается
практическое внедрение этих достижений.
Итак, в формировании наукоемкого будущего нашей цивилизации
информационно-гуманитарная революция играет амбипотенциальную роль.
Она не способна гарантировать планетарной цивилизации то стабильное
светлое будущее, образ которого начертан в Проекте Просвещения. Эта
революция, превращая человечество в объект крайне рискованных
самопреобразований, ставит его перед комплексом сложнейших проблем, во
многом напоминающих знаменитые морально-этические кантовские
проблемы.
Главные вопросы, которые человечество задает себе в эпоху
информационно-гуманитарной революции, таковы:
Что мне делать с самим собой, используя гигантскую мощь аких
наукоемких технологий, как технологии искусственного интеллекта,
технологии виртуальной реальности, геномные, наноинженерийные,
информационно-коммуникативные технологии?
Действительно ли я могу свободно распоряжаться своим собственным
бытием во всей его тотальности?
Вправе ли я по своему усмотрению изменять человеческую
субъективность (т.е. человеческую чувственность, мышление, сферу
желаний, волю, поведение)?
Имею ли я право вторгаться и изменять на свой страх и риск с помощью
новейших наукоемких технологий фундаментальные
первоосновы жизни на Земле, ее геномное пространство?
Поскольку долговременные последствия таких вторжений
непредсказуемы, на что я могу надеяться, осуществляя все более
дерзкие мегапроекты планетарных преобразований?
Насколько моральны, разумны, оправданы подобные мегапроекты?
Обозревая этот далеко неполный перечень философско-этических
проблем, невольно убеждаешься в том, что по мере ускорения
информационно-гуманитарной революции груз моральных ценностей
гуманизма становится не легче, а тяжелее. Информационно-гуманитарная
революция не столько преодолевает их, сколько порождает новые.

150
Осуществляя смену лидирующих технологий, она влечет за собой слом
мировоззренческой перспективы Модерна, трансформирует всю ткань
человеческих отношений постмодернистского общества.
Порождаемая технонаукой индустрия наукоемких технологий
(ядерных, лазерных, геномных, генно-инженерийных, биоинформационных,
телекоммуникационных, компьютерно-сетевых, информационных и др.) дает
возможность субъекту планетарной деятельности овладевать гигантскими
силами природы и социума. Она предоставляет в его распоряжение новые
мощнейшие источники энергии, новые технологии конструирования с
помощью методов генной инженерии трансгенных форм жизни, создавать
все более мощные планетарные информационные системы. К сожалению,
исторический процесс развертывания технонауки порождает не только
общецивилизационные блага. Нарастающий прессинг практики технонауки
подвергает планетарную цивилизацию масштабным и многоплановым
дестабилизирующим преобразованиям. Многое в ней изменяется, и
бесповоротно.
Приобретая масштаб геологического фактора, практика
использования технонауки изменила природу нашей Планеты, ее
геологические процессы, энергетику, естественную эволюцию ее биосферы,
а следовательно, и способ бытия людей на планете. Став могущественным
орудием вторжения человека в физические, физиологические, биогенные и
социальные первоосновы человеческого бытия, эта практика далеко не во
всех случаях способна предвидеть все ее глобальные и долгосрочные
негативые последствия. И это обстоятельство делает практику планетарного
использования технонауки крайне рискованной и опасной.
Экзистенциальные, социальные, эпистемологичские, мировоззренческие
последствия взрывоподобного развертывания технонауки в наше время
осмыслены лишь в первом приближении. Ныне далеко неясно:
• Способна ли технонаука превратить ее пользователя в субъекта заботы
о фундаментальных первоосновах планетарной жизни?
• Станет ли такой пользователь гарантом продолжительного присутствия
человечества в нестабильном мире?
• Не превратит ли технонаука своего творца и пользователя в
разрушителя фундаментальных первооснов планетарной жизни?
• Возможно ли в принципе предотвратить подобный исход?
Инициаторы НТР наивно полагали, что зависимость между уровнем
развития производительных сил общества и его научно-технологической
властью над природой является линейной. Линейность этой зависимости
означала: чем более кардинальным преобразованиям будут подвергаться
производительные силы общества, тем более это общество будет
становиться независимым от стихий природы, тем обеспеченнее и
гарантированнее будет становиться положение человеческого бытия в мире.
Догмат об этой пресловутой линейности как раз и породил просвещенческую
веру в светлое наукоемкое будущее всего человечества, к которому якобы
неотвратимо ведет ничем не сдерживаемая гонка в сфере высоких
технологий.
151
Ложность этого догмата в эпоху информационно-гуманитарной
революции становится общепризнанной. Просвещенческая вера в светлое
наукоемкое будущее сегодня оценивается как суеверие. Социальные
аналитики нашего времени акцентируют внимание на том, что в эпоху
информационно-гуманитарной революции между главной производительной
силой общества и последствиями ее планетарного использования возникает
крайне опасная петля обратной положительной связи. Именно эта петля
обратной положительной связи превращает научно-технологический
прогресс в своеобразный «бумеранг»: чем успешнее информационно-
гуманитарная революция наращивает могущество главной
производительной силы общества, тем явственнее она превращает
общество глобальной рыночной экономики в «общество риска», о котором
сегодня так много говорят на Западе. Наиболее ярко это «общество риска»
описано в книге Ульриха Бека «Общество риска. На пути к другому
Модерну»[9, c.8].
Итак, нововременная стратегия преобразования мира в склад
стратегических ресурсов человечества превратилась в источник глобальных
угроз бытию человека. Несмотря на это, гонка в сфере наукоемких
технологий продолжает ускоряться. Интегрируя естественные науки и все
институты, которые действуют в границах техногенной цивилизации, в
своеобразный симбиоз, "технократический дискурс" блокирует все другие
стратегии развития цивилизации. Ныне этот дискурс оказывает
мультивекторное и далеко небезопасное влияние на все сферы
жизнедеятельности планетарного социума, включая сферу образования и
культурной коммуникации, формирующих нашу чувственность, мышление,
действия. Мир реалий, возникающих в контексте "технократического
дискурса", вырвался из-под его власти и превратился в демоническую силу.
Оказавшись в таком демонизированном мире, человек утратил уверенность
в том, что он знает, как жить, чувствовать, мыслить, действовать в мире
самоорганизующихся систем, как укротить этот мир, как отстоять в нем
свободу своей субъективности. Свобода для человека превращается в
неразрешимую проблему. И такой она становится потому, что в эпоху
гуманитарной революции все формы человеческой активности - религия,
искусство, наука и т.д. - становятся политикой. На смену онтотеотелеологии
человеческой субъективности приходит своеобразная политология
субъективности, катализатором развития которой является Nonlinear science.
Без освоения культуры мышления, которая культивируется в Nonlinear
science, мы не сможем принять эстафету истории в многовековом процессе
смыслотворчества и философствования и передать ее следующим
поколениям. Гуманитарная революция – это своеобразная передача
эстафеты, которую осуществляет наша современность. Эта революция не
только разрушает традиционный взгляд на мир, но и осуществляет переход к
новой картине мира, которая возникает как онтология языка Nonlinear
science. В отличие от своих предшественниц, эта гуманитарная революция
не обещает окончательных ответов на извечные метафизические проблемы.
Главная мировоззренческая ценность этой революции состоит в том, что она

152
приводит нас к плюральному взгляду на мир. В рамках этого взгляда мы
видим его как театр непрерывной борьбы между естественными и
социальными стихиями, между антагонистическими "логосами", между
конкурирующими архетипами. Не исключено, что Nonlinear science
предоставит возможность инициаторам доказать неизбежность таких
глобальных катастроф, как "ядерная зима", тотальное биогенное загрязнение
биосферы и среды существования человечества. Все это и объясняет тот
факт, почему гуманитарная революция и индустрия наукоемких технологий,
позволяя человеку все более властно вторгаться в таинственнейшие
основания естественного, психического и социального бытия, возбуждает в
нем не эйфорию, а мировоззренческое разочарование, экзистенциальную
тревогу, возрастающее недоверие к надвигающемуся техногенному
будущему.

Литература

1. См.: Лук'янець B.C. ФшософАя науки перед світоглядними викликами часу
// Свггоглядш 1мшпкацн науки. - Кит. - 2004.
2. 2. Кант И. Соч. в 6 т.- М, 1965. - Т. 4. - Ч. 1.
3. 3. См.: New Encyclopedia Britannica, V. 28, Macropacdia, Knowledge in
Depth, 15th Edition. Prigogine, I. (1999). InFYIFrance: Nobelist I. Prigogine,
«NetworkedSociety» http://www.palni.edu/news-archives/pacs-1/msgO
1319.html .
4. 4. Naughton J. What is «technology»? In «Teaching Technology», London,
The Open University, 1994-1995.
5. См.: CuberPhilosophy. The Intersection of Philosophy and Computing.
Edited by James Moor & Terre». Bynum, Dartmouth Colege, Southern
Connecticut State University. November, 2002.
6. См.: Drucker P. F. Managing in a Time of Great Change. Truman Talley
Books/Plume. New York, 1998.
7. 7. См.: Kast F. E., Rosenzweig J.E. Organization and Management. A system
and Contingency approach. McGraw-Hill Company. 1985.
8. См.: Longley D. & Shain M. Macmilan Dictionary of Information Technology.
The Macmilan Press Ltd., 1989.
9. Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. -М.: Прогресс-
Традиция, - 2000.




153
УДК 167/168:001.08

О.М. Кравченко

МОВНО-ГЕРМЕНЕВТИЧНИЙ АСПЕКТ РАЦІОНАЛЬНОСТІ
КОСМОФІЗИКИ

Розглядається ключова для новітньої (феноменологічної) космофізики роль
планківської мови і герменевтики у пошуках реальності. Ист. 7.

Під новітньою (феноменологічною) космофізикою ми будемо розуміти
фізику Всесвіту планківських суперенергій, тобто енергій, які на багато
порядків перевищують енергії, доступні на Землі. Особливість статусу цієї
космофізики полягає в тому, що вона втратила основну, традиційну для
фізики, рису – завжди мати при потребі перед собою (контрольовано
доступний) об’єкт як нескінченно відновлювану, самодостатню досліджувану
цілісність, ідентичну самій собі. Допланківська фізика звичних нам "земних"
енергій побудована на тому, що завжди може мати перед собою інваріантний
об’єкт теорії і маніпулювати ним. Цим традиційно забезпечується свята
святих фізики – повторюваність і об’єктивність її експериментів. Планківська
фізика Всесвіту замість такого об’єкта має змінний у гігантських часових і
просторових масштабах, неповторюваний мегаоб’єкт-Всесвіт, який в своєму
первісному вигляді давно і безповоротно зник, а в трансформованих
спостережуваних частинах продовжує зникати з обрію дослідження. До того ж
як цілісність він не піддається ні прямому експериментальному дослідженню
(маніпулюванню), ні охопленню в теорії традиційними методами. Цей об’єкт
представлений в теоріях почасти фрагментарно-експериментально, почасти
ж феноменологічно як витвір герменевтики.
Виникає філософсько-методологічна проблема: як і якими засобами
описувати такий об’єкт, доводити реальність і об’єктивність такого опису?
Наукова практика вказує на специфічний шлях розв’язання цієї проблеми. За
умови, коли експеримент і теорія мають справу з тим, що лежить поза

<< Предыдущая

стр. 27
(из 55 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>