<< Предыдущая

стр. 8
(из 9 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


6. Особенности договора хранения.
7. Характерные признаки консенсуальных договоров. Какие договоры входят в эту группу?
8. Основные черты договора купли-продажи.
9. В чем различие договоров имущественного найма?
10. Какие основные права и обязанности сторон в договоре подряда?
11. В чем заключаются особенности договора поручения?
12. Дайте характеристику договора товарищества.
13. Какие Вы знаете типы безыменных контрактов?
14. В чем заключается отличие пактов от контрактов?
15. Какие Вы знаете основные типы пактов и в чем их суть?

Глава 13 ВНЕДОГОВОРНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА
Обязательства как бы из договора. Деликтные обязательства. Обязательства как бы из деликтов (квазиделикты)
§ 1. Обязательства как бы из договора
Само название этой группы обязательств говорит о том, что они возникли не из контракта или иного соглашения, а именно из одностороннего действия какого-либо лица. Основанием их возникновения могли быть односторонняя сделка или иное имущественное предоставление одной стороны другой. Характерной особенностью такого рода обязательств является получение определенной выгоды одной стороной по волеизъявлению и за счет другой, однако без намерения одарить первую сторону. Вместе с тем обязательственно-правовые отношения, возникающие из такого рода одностороннего действия определенного лица, по характеру и содержанию практически не отличаются от подобных отношений, возникающих из договоров. Именно поэтому такие отношения стали называть как бы договорными, похожими на договорные, возникающими как будто из договора, хотя самого договора или иного какого-либо соглашения между сторонами обязательства не было.
Одностороннее действие, из которого возникало подобное обязательство, по характеру должно быть правомерным. Из недозволенного действия возникает совершенно другой тип обязательств — деликтные обязательства.
К обязательствам как бы из договоров римское право относило два конкретных обязательства:
а) ведение чужого дела без поручения;
б) обязательства, возникающие вследствие неосновательного обогащения. Последнее охватывало три разновидности обязательств, возникающих из: ошибочного платежа недолжного; факта имущественного предоставления с определенной целью, которая не осуществилась; возврата недобросовестно полученного.
Ведение чужих дел без поручения (negotiorum gestio) — это правоотношение, в котором одна сторона (gestor, гестор) проявляет заботу об имущественном интересе другого лица
246

(dominus, хозяин) без какого-либо поручения с его стороны. Забота может быть проявлена в разнообразных формах: оказание какой-либо юридической или физической услуги, управление имуществом, кормление животных или рабов, охрана имущества. Например, внезапно уехавший хозяин оставил без присмотра своих животных и рабов. Его сосед по собственной инициативе стал их кормить, предпринял меры по охране.
Однако непременным условием такого обязательства является проявление этой заботы о чужом имуществе без поручения, по собственной инициативе и волеизъявлению гестора. Чаще всего мотивом ведения чужого дела было стремление гестора предотвратить наступление отрицательных имущественных последствий для другого лица, например, в случае его отсутствия, беспомощного состояния или стечения других обстоятельств, при которых сам хозяин не мог проявить соответствующей заботы о своем имуществе.
Указанное обязательство возникло из односторонней сделки, по характеру было двусторонним — обязанности возлагались на обе стороны. Из ведения чужих дел претор предоставлял иски обеим сторонам.
Специфический характер обязательства из ведения чужих дел обусловил его правовые признаки.
1. Фактическое ведение чужого дела без соответствующего на то поручения. Последние слова были присоединены к названию этого обязательства уже позже, чтобы подчеркнуть его внедоговорный характер. Само ведение, как уже отмечалось, могло заключаться в совершении разнообразных действий в пользу хозяина (одно или несколько дел или управление всем имуществом). Не имели значения объем дела, его характер и содержание, важно было его совершение, осуществление, проявление заботы о чужом деле фактически, а не на словах.
2. Осуществление заботы о чужом деле, чужом имущественном интересе должно носить целесообразный, хозяйственно оправданный характер. Гестор должен при этом исходить из предположения, что хозяин одобрит его действия. Забота о чужом деле должна обусловливаться интересами хозяина, быть направлена на увеличение или по крайней мере сохранение его наличного имущества. Обязательство возникает даже в случае, если цель, на достижение которой
247

было направлено ведение (забота) дела, не будет достигнута. Например, гестор взялся лечить больного раба, больное животное, однако, несмотря на его усердные старания, раб умер, животное погибло, — обязательство все же возникает. Не препятствует возникновению обязательства неодобрение хозяином совершенных гестором действий, если таковые будут признаны судом целесообразными, разумными, оправданными.
3. Ведение дела должно осуществляться за счет хозяина. Расходы гестора, связанные с ведением дела, подлежат возмещению. Его заботы по ведению дела нельзя рассматривать как желание одарить хозяина.
4. Обязательство из ведения чужого дела возникает в случае, когда гестор совершает действие из личных побуждений, а не в силу договора или закона. Исполнение опекуном своих обязанностей не порождало обязательства, поскольку последний обязан был это делать в силу закона. Однако моральный долг позаботиться о чужом имуществе не препятствовал возникновению обязательств.
5. Затраченный труд по ведению чужого дела оплате не подлежал. Природа этого положения такова, как и в договоре поручения. Правовые отношения между гестором и хозяином основаны на особом доверии одного к другому, взаимной уважительности и оплачивать такую услугу считалось ниже достоинства свободного человека.
Права и обязанности сторон. Гестор, взявшийся за ведение чужого дела, обязан был исполнить его со всем усердием и тщанием, как собственное дело. Он отвечал за всякую вину, в том числе и за легкую небрежность. Более того, если действия гестора не будут одобрены хозяином и признаны нецелесообразными, он обязан восстановить прежнее состояние имущества, каким оно было до начала ведения дела. Однако, как уже отмечалось раньше, гестор имел право на возмещение расходов по ведению дела.
По завершении ведения дела гестор обязан был полностью отчитаться перед хозяином и передать ему все приобретения по делу.
При одобрении действий гестора хозяин обязан принять отчет. Но если суд признает их целесообразными, хозяин, даже не одобряя, обязан принять отчет и возместить издержки по делу. В свою очередь, он может потребовать от гес-
248

тора предоставления полного отчета и передачи всего полученного в результате ведения дела.
Обязательства из неосновательного обогащения. Известные нам источники не содержат сведений о том, было ли общее правило, в силу которого всякий обогатившийся без достаточного к тому правового основания обязан был возвратить обогащение. Однако достоверно известно, что обязательства, возникавшие из неосновательного обогащения, в римском праве были. Они получили защиту посредством кондикци-онных исков или просто кондикций (condictio): a) condictio indediti — иск о возврате недолжно уплаченного; б) condictio causa dand causa non secuta или condictio ofcausam datorum — иск о возврате имущественного предоставления, цель которого не достигнута; в) condictio ex causa furtiva — иск о возврате украденого; г) condictio ex causa injusta — иск о возврате полученного по несправедливому или неправильному основанию.
В основе возникновения указанных обстоятельств лежит в общем-то дозволенные, правомерные действия, но мотивы, цели их совершения неправомерны либо в силу заблуждения, либо в силу иных факторов. Они близко примыкают к реальным договорам — обязательства в обоих случаях возникают с момента фактической передачи какого-либо имущества одной стороной другой. Однако между обязательствами из реальных договоров и обязательствами из неосновательного обогащения лежит существенное различие. Оно заключается в том, что в реальных договорах передача имущества происходит по законному основанию (соглашению сторон), и потому полученное по договору имущество не может признаваться неосновательным приобретением. Обязательство из неосновательного обогащения возникает именно в силу того, что определенное лицо получило имущество за счет другого, т.е. обогатилось, без достаточного к тому правового основания.
Condictio indebiti — иск о возврате недолжно уплаченного. Если одно лицо уплачивает другому несуществующий долг, то это другое лицо обогащается за счет первого без достаточных к тому правовых оснований и обязано возвратить неосновательно полученное. Из фактического состава возникает обязательство, в соответствии с которым неосновательно обогатившийся обязан возвратить все полученное
249

лицу, за счет имущества которого обогатился. Это обязательство относится к обязательствам из неосновательного обогащения потому, что в данном случае нет правового основания для платежа, так как нет самого долга.
Характерные элементы основания возникновения обязательства из ошибочного платежа.
1. Совершение платежа по несуществующему долгу. Форма производства такого платежа значения не имела. Это мог быть отказ от определенного требования (тогда обогатившемуся оставалось определенное имущество или сумма денег), передача сумм или иного имущества лицу, не имевшему права на их получение. Платеж мог выражаться в безвозмездном выполнении работы в пользу определенного лица, вследствие чего оно неправомерно сохранило за собой какую-то сумму денег, и т.п.
2. Отсутствие долга, что также может выражаться в различных формах: полное отсутствие долга; долг существует, но плата произведена не кредитору, а другому лицу, молчаливо принявшему не полагавшуюся ему плату. К этим случаям недолжного платежа приравнивается уплата долга не обязанным должником, а другим лицом, а также уплата условного долга до наступления условия.
Однако уплата долга досрочно, уплата по натуральному обязательству не признавались уплатой недолжного.
3. В основе уплаты несуществующего долга лежит извинительное заблуждение, ошибка лица, совершившего такой платеж. Желание одарить другое лицо (animus donandi), отказ от требования с этой же целью не могут быть основаниями возникновения данного обязательства.
Из факта уплаты недолжного возникало обязательство возвратить неправомерно полученное, которое по своему содержанию напоминало договорное. По этой причине данное обязательство было отнесено к группе как бы договорных, квазиконтрактных.
Condictio causa data causa non secuta или condictio ofcausam datoruin — иск о возврате имущественного предоставления, цель которого не достигнута. Квазиконтрактным является обязательство, в силу которого лицо, получившее определенное имущественное представление с целью, которая не осуществилась, обязан возвратить полученное тому, от кого оно получено. Это одностороннее обязательство, возникавшее в
250

силу одностороннего волеизъявления. Его основаниями могли быть разнообразные предоставления имущественной выгоды одним лицом другому с определенной целью. Например, выдача долговой расписки в предложении получения займа, установление приданого до брака, дарение на случай смерти, если даритель пережил одаряемого.
Необходимые элементы основания возникновения указанного обязательства:
1. Фактическое предоставление имущественной выгоды одним лицом другому. Выгода может заключаться в передаче определенной суммы денег или имущества, отказе оттребования и иных фактических действиях в пользу другого лица.
2. Предоставление имущественной выгоды с определенной целью: долговая расписка выдавалась с целью получения займа, приданое устанавливалось с целью заключения брака, дарение осуществлялось с целью оказания имущественной помощи одаряемому.
3. Цель, для достижения которой предоставлялась имущественная выгода, не осуществилась: лицо, выдавшее долговую расписку, займа не получило; приданое, установленное в пользу жениха, не привело к браку; получивший дар умер раньше дарителя. Здесь не имеет значения причина, по которой цель не осуществилась.
При наличии указанных элементов возникало обязательство, в силу которого неосновательно обогатившийся обязан возвратить все полученное.
Condictio ex causa furtiva или condictio furtiva — иск о возврате украденного. Поскольку вор ни при каких обстоятельствах не может стать собственником украденной вещи, против него всегда можно было применить виндикационный иск — об истребовании собственником своей вещи из незаконного владения вора. Однако это довольно сложное процессуальное действие, требующее больших затрат времени и энергии. Между тем против вора требовалось средство оперативное. Поэтому было признано возможным допустить кондикционный иск для возврата украденного. Римские юристы исходили из того, что юридическим основанием кондикции из кражи является факт обогащения вора за счет собственника без достаточных к тому правовых оснований.
По объективному содержанию кондикция из кражи весьма схожа с предыдущими кондикциями и потому для воз-
251

никновения обязательства требовались те же элементы юридического основания. Это квазиконтрактное обязательство, в силу которого вор обязан был возвратить украденное собственнику. Кондикция из кражи предоставлялась только собственнику украденного. Ответчиками могли быть только вор и его наследники. Пособники вора отвечали по деликт-ному иску.
По обязательству, возникающему из кражи, вор должен возвратить прежде всего украденное в полном объеме со всеми приращениями, не только с фактически полученными, но и с теми, которые могли быть получены. Вор отвечал также за случайную гибель украденного, наступившую в период между воровством и присуждением. В этом случае он обязан был уплатить наивысшую цену украденного, имевшую место в указанный промежуток времени.
Позднее данную кондикцию стали применять и для других случаев неправомерного обогащения одного лица за счет другого, например при удержании одним из супругов вещи, принадлежащей другому. Однако эту кондикцию уже не называли кондикцией из воровства, применять к взаимным отношениям супругов такое понятие было просто неудобно. Гай говорил: «Ибо для воздаяния чести браку отрицают (возможность предъявления) к жене позорящего иска» (Д.25.2.2). Ее стали называть condictio ex causa injusta — кондицией из незаконного основания и применять, кроме указанного случая, для истребования заложенной вещи после исполнения долга, обеспеченного залогом, а также доходов, полученных от этой вещи после уплаты долга.
Общей для обеих кондикций была недобросовестность обогатившегося.
Наряду со специальными получила распространение общая кондикция — condictio sine causa. Можно предположить, что она является выражением складывавшегося общего правила, в силу которого всякий обогатившийся без правового основания обязан был возвратить обогащение лицу, за счет которого он обогатился.
§ 2. Деликтные обязательства
К внедоговорным обязательствам относится группа де-ликтных обязательств, т.е. обязательств, возникающих из гражданских правонарушений. В отличие от квазиконтрак-
252

тных обязательств, в основе которых преимущественно дозволенные действия, основу деликтных обязательств, напротив, составляли только неправомерные действия.
Этот вид обязательств начал развитие еще с Законов XII таблиц и испытывал сложнейшую трансформацию. Уже в ту пору было признано, что частное правонарушение порождает обязанность нарушителя уплатить потерпевшему штраф. Частным правонарушением (delictum privatum) в отличие от уголовного преступления считалось неправомерное действие, нарушающее интересы отдельных частных лиц. Оно включало также противоправные действия, которые современное право относит к тяжким уголовным преступлениям (например, такие, как увечье, кража).
Деликтные обязательства в древнейшие времена влекли ответственность в виде кровной мести «зуб за зуб», «око за око». Затем эта санкция трансформировалась в систему штрафов. В таблице VIII Законов XII таблиц мы находим отголоски давних времен: «Если причинит членовредительство и не помирится с (потерпевшим), то пусть и ему самому будет причинено то же самое». Однако тут же установлены и другие правила: «Если рукой или палкой переломит кость свободному человеку, пусть заплатит штраф в 300 ассов, если рабу — 150 ассов. Если причинит обиду, пусть штраф будет 25». Но уже в те времена появились зачатки имущественной ответственности за причиненный собственнику вред. Эта же таблица гласит: «Если кто пожалуется, что домашнее животное причинило ущерб, то Закон XII таблиц повелевал или выдать (потерпевшему) животное, причинившее вред, или возместить стоимость нанесенного ущерба».
Позднее применение мести вообще было запрещено, а штрафы все больше заменялись имущественным возмещением причиненного вреда. Тем не менее определенные особенности деликтных обязательств объясняются их древним происхождением. Так, в отличие от договорных обязательств деликтные не всегда переходили по наследству. Наследник должника вообще не отвечал по деликтному обязательству. К ним мог быть предъявлен иск только в том случае, когда он получил определенную выгоду в результате деликта.
Деликтная ответственность в отличие от договорной строилась совершенно по иному принципу, а именно — принципу кумуляции. Договорная ответственность могла быть
253

либо долевой, либо солидарной, т.е. при нескольких должниках каждый из них отвечал либо в своей части, либо в полной мере, освобождая других содолжников от ответственности. Деликтная ответственность при совершении деликта несколькими лицами как бы умножалась на их число. Каждый из причинивших вред отвечал в полной мере (например, по иску из кражи штраф обязаны были уплатить в полном объеме все воры, участвовавшие в краже).
Не совпадала дееспособность лиц в договорном и делик-тном обязательстве. Несовершеннолетние по римскому праву не могли вступать в договорные отношения и, следовательно, нести договорную ответственность. Деликтная ответственность наступала и для них.
Со времен Законов XII таблиц сохранялась и так называемая ноксальная ответственность домовладыки за вред, причиненный его подвластными детьми и рабами. Если деликт совершался подвластным или рабом, домовладыке предоставлялось право выбора — возместить причиненный подвластным или рабом вред или выдать виновного для расправы, а позднее для отработки причиненного вреда.
Однако во все времена римское право рассматривало деликт как внедоговорное правонарушение. С этой точки зрения римское гражданское право знало два вида правонарушений — договорное (являющееся нарушением договора) и внедоговорное, когда нарушитель и потерпевший в договорных отношениях не состоят. Римляне так и не пришли к общему правилу, в соответствии с которым деликтная ответственность наступала за всякое неправомерное причинение вреда. Как и система контрактов, так и система деликтов носила замкнутый характер, включая исчерпывающий перечень правонарушений. Деликтом признавалось и влекло ответственность только правонарушение, которое в законе указывалось в качестве такового: a)injuria — личная обида;
б) fur-turn — кража; в) damnum injuria datum — неправомерное уничтожение или повреждение чужого имущества. Для наступления деликтной ответственности требовалось наличие сложного юридического состава: а) фактический вред, причиненный противоправным действием одного лица другому; б) виновная противоправность действия лица, причинившего вред; в) указанное противоправное действие признано законом как частноправовой деликт.
254

Injuria — личная обида. Этим термином обозначалось всякое неправомерное действие, все совершаемое не по праву — omne quod non jure fit. Термин имел и более узкое, специальное значение — личная обида. Уже в Законах XII таблиц упоминаются основные виды личной обиды: членовредительство (повреждение конечностей человеческого тела, внутренних костей и т.п.) и другие личные обиды действием (нанесение побоев без ранения, оскорбительных ударов).
Таким образом, личная обида предполагала посягательство на телесную неприкосновенность свободного человека и влекла за собой ответственность в виде штрафов в твердо установленных размерах. Посягательство на честь, достоинство и другие личные нематериальные блага свободного человека еще не охватывались понятием личной обиды.
Преторская практика существенно расширила понятие личной обиды, включив в него упомянутые честь, достоинство и другие личные нематериальные блага. Кроме того, преторы стали практиковать определенные размеры штрафа по своему усмотрению в зависимости от характера личной обиды. Так, понятием личной обиды стало охватываться не только всякое оскорбление действием, но и всякое унижающее достоинство, пренебрежительное отношение к другому лицу.
Позже многие из указанных противоправных действий переходят в категорию публичных деликтов, т.е. уголовных преступлений, и императорское законодательство устанавливает за их совершение уголовную ответственность. Затем вообще устанавливается правило, в соответствии с которым потерпевший мог требовать определения и взыскания имущественного вознаграждения за нанесение обиды или уголовного преследования.
Furtum — кража. Своеобразие римских деликтов выражалось в отнесении к ним еще одного противоправного деяния, признаваемого ныне уголовным преступлением, — кражи. Однако термин furtum не совсем совпадает с теперешним понятием кражи. Это понятие охватывало собой и кражу в точном значении этого слова, и другие смежные посягательства на чужой имущественный интерес — присвоение, растрату, не только хищение вещи, но также пользование или владение вещью. Другими словами, понятие furtum, будучи более широким в сравнении с современной
255

кражей, охватывало ряд посягательств на чужое имущество. И все же ближе к нему стоит современная кража.
В отличие от личной обиды объектом посягательства кражи были чужие вещи, имущество, собственность, имущественный интерес. Известный юрист Павел так определял:
«Кража есть намеренное в целях создания для себя выгоды присвоение себе или самой вещи, или даже пользование ею, либо владения» (Д.47.2.1.3). Следовательно, необходимым элементом признания кражи было создание имущественной выгоды посредством противоправного воздействия на чужую и движимую вещь, т.е. animus furandi — намерение извлечь выгоду противоправным способом и против воли собственника.
Поэтому римские юристы к furtum относили не только тайное похищение вещей, но и присвоение чужой найденной вещи, приобретенное путем мошенничества и т.п. Даже побег раба рассматривался как furtum, поскольку, совершая побег, он как бы сам себя похищал у своего господина.
Таким образом, furtum — это всякое противоправное и корыстное посягательство на чужой имущественный интерес.
Ответственность за кражу устанавливалась различными правовыми средствами. Можно было предъявить виндика-ционный иск об истребовании краденого. Но это вещно-правовое средство было неудобно, поскольку требовало возложения на истца бремени доказательства (onus probandi). Для более простой и доступной защиты собственника от посягательств воров служило обязательственно-правовое средство — conductio ex causa furtiva, имеющее целью возвратить похищенное. Еще одним обязательственно-правовым средством защиты прежде всего права собственности от воров был иск о краже (actio furti). Он являлся основанием возникновения внедоговорного обязательства, по которому вор обязывался к уплате штрафа. Ответственность по нему определялась в зависимости от характера кражи: furtum manifestum и furtum пес manifestum. Если вор пойман с поличным или краденная вещь обнаружена у него в результате специального торжественного обыска, это furtum manifestum, если же его отыскивали какое-то время спустя после кражи, это furtum пес manifestum.
Вор, пойманный с поличным, по Законам XII таблиц подвергался немедленной экзекуции и мог быть даже убит, если кража совершалась с оружием или ночью. В других
256

случаях вора отдавали на расправу потерпевшему. Он удерживал его в течение 60 дней в качестве должника. Если вора никто не выкупал, потерпевший имел право по своему выбору или убить, или продать его в рабство.
Преторская практика видоизменила установленную в разное время систему штрафов за воровство с поличным, и в праве Юстиниана определяется единый штрафной инфа-мирующий иск (actio furti) против воров, пособников, соучастников и укрывателей.
При furtum пес manifestum, т.е. если вор не пойман с поличным, по Законам XII таблиц он по иску обязывался к уплате двойной стоимости похищенной вещи. Эта санкция сохранялась вплоть до Юстиниана.
Кража с поличным по иску actio furti влекла более суровую ответственность — вор присуждался к штрафу в четырехкратном размере стоимости похищенной вещи. Все соучастники и укрыватели отвечали в таком же размере каждый, т.е. имела место кумулятивная ответственность.
Таким образом, с факта кражи возникало два обязательства. Одно на основании кондикции из кражи, по которой вор присуждался к возврату вещи со всеми ее приращениями. Другое — на основании иска о краже (actio furti), по которому вор, пойманный .с поличным, присуждался к уплате штрафа в размере четырехкратной стоимости похищенной вещи, а вор пес manifestum — к ее двукратной стоимости.
Damnum injuria datum — неправомерное уничтожение или повреждение чужих вещей. В раннереспубликанский период римское право еще не знало общего правила об ответственности за неправомерное причинение вреда чужому имуществу. В Законах XII таблиц устанавливалась ответственность лишь за отдельные случаи повреждения или уничтожения чужих вещей, обусловленных главным образом земледельческим характером хозяйства, так, предавался смерти тот, кто 'Ji преднамеренно поджигал чужой дом или скирды хлеба, сло°
женные возле дома, или предпринимал иное тайное унич-, тожение урожая. За злостную вырубку деревьев назначался крупный штраф и т.п.
Более общие нормы об ответственности за неправомерно причиненный вред чужому имуществу были сформулированы позднее в законе Аквилия приблизительно в III в. до н.э. Однако И они носили ограниченный характер.
257

Ульпиан писал, что Аквилиев закон отменил все законы, изданные раньше и говорившие о противоправном причинении вреда, — как (правила) XII таблиц, так и другие (Д.9.2 „1)„ Этот закон является плебисцитом, так как был утвержден плебсом по предложению плебейского трибунала Аквилия. Он состоял из трех глав, две из которых (первая и третья) устанавливали деликтную ответственность за причинение вреда чужому имуществу. Гай воспроизводит содержание первой главы: «Если кто-либо противоправно убьет чужого раба, или чужую рабыню, или четвероногое, или скот, то да будет он присужден дать собственнику столько меди, сколько являлось наивысшей стоимостью этого в данном году» (Д.9.2.2). Третья глава устанавливала ответственность за ранение чужого раба или животного и за уничтожение или повреждение чужой вещи.
Для наступления ответственности за убийство или ранение раба или животного, а также за уничтожение или повреждение чужих вещей необходимы были следующие условия:
1. Смерть, ранение раба или животного, а также иное повреждение или уничтожение чужого имущества должно быть причинено corpore, т.е. непосредственным действием правонарушителя. Раб или животное, например, должны быть убиты правонарушителем, а не погибнуть, спрыгнув в пропасть, испугавшись правонарушителя. Не будет ответственности и в случае, когда причинитель вреда уморил голодом раба или животное, закрыв их в помещении.
2. Ответственность в этих случаях наступала также при условии, что вред причинен corpori, т.е. материальным воздействием на объект посягательства. Раб должен быть убит или ранен, например, дубинкой. Однако, если животное загнано в реку и там утонуло, ответственность не наступала — здесь нет непосредственного материального воздействия. Не будет ответственности, если правонарушитель открыл дверь помещения и животные погибли от холода, сбежали или раскрыл крышу и вещи погибли от дождя.
3. Деликтная ответственность по закону Аквилия наступала только при наличии вины правонарушителя, пусть даже самой легкой. За случай ответственность не наступала.
4. Причиненный убийством или ранением раба или животного, уничтожением или повреждением чужих вещей вред
258

возмещался только их собственнику. Другие лица, заинтересованные в сохранности указанных вещей (владельцы, залогодержатели, узуфруктуарии и т.п.), воспользоваться защитой закона Аквилия не могли — на них он не распространялся.
Причинитель вреда обязан был уплатить собственнику убитого или раненого раба или животного, поврежденной или уничтоженной вещи высшую цену, имевшую место в последнее время. Если причинитель вреда предпринимал попытки уклониться от ответственности, сумма взыскания удваивалась.
Таким образом, закон Аквилия имел ограниченное применение и не устанавливал ответственности за всякое неправомерное причинение вреда чужому имуществу. Кроме того, ответственность правонарушителя носила штрафной характер, а не определялась действительным размером вреда. В случае оспаривания она могла быть удвоена. Если вред причинялся несколькими лицами, то иск предъявлялся к каждому из них (кумулятивная ответственность). В случае наступления смерти правонарушителя обязательство возместить вред на его наследников в период республики не переходило, однако в период империи они отвечали в пределах обогащения.
Все сказанное свидетельствует о том, что иск, вытекающий из факта убийства или ранения чужого раба или животного, повреждения или уничтожения иного имущества, был по характеру штрафным. Между тем способы причинения вреда чужому имуществу не ограничивались. Другими словами, большая группа внедоговорных правонарушений деликтами не признавалась и не влекла за собой ответственности. Преторское право и практика стали применять указанный закон во всех случаях неправомерного причинения вреда чужому имуществу, а не только corpore corpori. Со временем этот иск стали предоставлять не только собственнику убитого или раненного чужого раба или животного, поврежденного или уничтоженного иного имущества, но и другим заинтересованным лицам (владельцам, детенторам, залогодержателям и т.п.) и даже кредиторам собственника убитого или раненого раба, иного поврежденного или уничтоженного имущества.
Так постепенно выработалась практика, обеспечивающая возмещение всякого вреда, причиненного неправомерным
259

действием. Основные начала ее легли в основу деликтнрй ответственности в современных правовых системах.
§ 3. Обязательства как бы из деликтов (квазиделикты)
Внедоговорные гражданские правонарушения, причинявшие вред кому-либо и не подпадавшие под признаки деликта, стали называть как бы деликтами (квазиделиктами). Они стали четвертой группой оснований возникновения квазиделик-тных обязательств. Общего определения квазиделикта римские юристы не оставили, а перечень неправомерных действий, охватываемых этим понятием весьма широк. Наиболее распространенными среди них были несколько недозволенных действий:
1. Ответственность судьи за постановление несправедливого приговора. Умышленно неправильное или небрежное решение судебного дела, а также нарушение иных судейских обязанностей признавалось неправомерным действием — как бы деликтом и влекло имущественную ответственность. Судья, постановивший явно несправедливый приговор или не явившийся в назначенный день для рассмотрения дела, обязан был возместить причиненный его неправомерными действиями вред потерпевшей стороне. В случае преднамеренных действий судьи (dolus) он обязан возместить всю сумму предъявленного иска, а при наличии вины — штраф, назначаемый судьей.
2. Ответственность хозяев жилых домов за выброшенное или вылитое. Проживающий в жилом помещении, из которого что-либо выброшено или вылито на дорогу, площадь или тротуар, где обычно ходят или ездят люди, отвечает за причиненный вред. Не имеет значения, кем является проживающий — собственником дома или нанимателем, владельцем или содержателем. Однако временно находившийся в доме ответственности не нес. Совместно проживающие жильцы отвечали солидарно.
Вытекающий из такого недозволенного действия иск не является деликтным, так как ответственность по нему наступала без вины, а деликтная ответственность имела место лишь при наличии вины, однако он близко примыкал к деликтным. Этот иск был введен преторским эдиктом для обеспечения безопасности движения по улицам и другим общественным местам города. Он применялся и в случаях, когда
260

что-либо выбрасывалось или выливалось также из других помещений или сооружений, например, из повозки, корабля (Д.9.3.6.3), лишь бы в месте, куда оно попало, находились люди. Ответственность наступала в размере двойной суммы причиненного ущерба. Причинивший вред освобождался от ответственности только в случае непреодолимой силы.
3. Как бы деликтом признавалось также опасное для прохожих выставление, подвешивание или вывешивание чего-либо, что может свалиться на людей: небрежно прикреп ленная вывеска, опасно выставленные из окна вазоны, подвешенные на стенах дома предметы, выставленные или подвешенные на балконах вещи и т.п. Все это, снесенное ветров или по каким-либо иным причинам сорванное со своеп места, может упасть на прохожих и причинить им опреде ленный ущерб. Всякий, заметивший подобное, мог предъя вить к хозяину дома, у которого что-то небрежно подвеше но или выставлено, иск об уплате штрафа в размере 10 тыс сестреций и устранении опасности. Ответственность насту пала независимо от вины и наличия вреда.
4. Неправомерные действия слуг гостиниц, постоялы дворов и кораблей, причиняющие вред имуществу постояль цев и пассажиров, признавались квазеделиктами и влекла ответственность хозяев, которые обязаны были возместит причиненный слугами вред в двойном размере.
Таким образом, постояльцы и пассажиры имели доста точно действеннную правовую защиту своих интересов про тив хозяев постоялых дворов, гостиниц и кораблей в случа причинения им какого-либо ущерба. При пропаже сданны на хранение вещей постояльцы и пассажиры могли предъя вить кондикционный иск к хозяевам постоялых дворов, го стиниц и кораблей. За вред, причиненный слугами хозяев постоялых дворов, гостиниц и кораблей, постояльцам и пассажирам, потерпевшие могли предъявить квазиделитный иск непосредственно к причинителям вреда, а в случае их неплатежеспособности — к их хозяевам.
5. Вред, причиненный рабом или животным чужому имуществу или личности, влек квазиделитную ответственность их хозяина. При этом виной собственника раба или животного, причинившего вред, считается отсутствие соответствующего надзора за животными и рабами. Собственник
261

раба или животного, причинивших вред, обязан был возместить нанесенный ущерб или по ноксальному иску выдать потерпевшему животное или раба.
Контрольные вопросы для проверки усвоения материала:
1. Какие Вы знаете внедоговорные обязательства? Их характерные черты.
2. Какие Вы знаете кондикции из внедоговорных обязательств?
3. Что такое деликт и квазиделикт?
4. Какие обязательства возникали из деликтов?
5. Какие обязательства возникали из как бы деликтов?

РАЗДЕЛА
ПЕРЕХОД ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ И ОБЯЗАННОСТЕЙ В СВЯЗИ СО СМЕРТЬЮ
Глава 14 НАСЛЕДСТВЕННОЕ ПРАВО
Основные понятия наследственного права. Основные этапы развития римского наследственного права. Наследование по завещанию. Наследование по закону. Принятие наследства. Сингулярное преемство
§ 1. Основные понятия наследственного права
Институт наследственного права в системе римского гражданского права представляется как бы независимым, отдельно стоящим, не связанным с другими видами имущественных прав. Он не входит в систему вещных прав, не является каким-либо видом обязательственных прав, но очень тесно связан с ними. С одной стороны, после смерти определенного лица чаще всего остается имущество, основу которого составляют право собственности и другие вещные права. Они-то и являются объектом перехода по наследству после смерти их собственника. С другой стороны, наследование — один из способов приобретения имущественных прав, что приближает его к обязательному праву.
В силу этих обстоятельств институт наследственного права и в системе римского гражданского права, и в современных правовых системах является одним из важнейших. Его значимость обусловливается также тем, что объектом наследования преимущественно является право собственности. Что остается после смерти умершего собственника, кому должно перейти имущество, в каком порядке и объеме — все эти проблемы наследственного права с древнейших времен и до настоящего времени остаются в центре внимания общества и государства, законодателя и исследователей, каждого человека, поскольку в той или иной мере касаются и его интересов.
Для того чтобы глубже понять сущность наследования, истоки его возникновения и развития, прежде всего обратимся к основным понятиям наследственного права.
Наследование — это переход имущества после смерти его собственника к другим лицам. Под имуществом принято по-
263

нимать совокупность прав и обязанностей умершего. Следовательно, в состав наследства входят как права, так и обязанности, актив и пассив, наличное имущество умершего и его долги, которые он не успел погасить при жизни. Переход имущества или имущественных прав и обязанностей, принадлежавших определенному лицу, возможен только после его смерти. Наследования имущества при жизни его собственника не бывает.
Совокупность правовых норм, регулирующих порядок перехода имущества умершего к другим лицам, называется наследственным правом. Как правовой институт, наследование неразрывно связано с правом собственности. При первобытнообщинном строе, т.е. до разделения общества на классы и возникновения государства и права, существовали родовые обычаи, по которым вещи умершего члена рода поступали к другим членам того же рода, но не было наследственного права. Оно, как и право собственности, возникает после разделения общества на классы. «Институт наследства предполагает уже частную собственность, а эта последняя возникает только с появлением обмена»'.
Лицо, после смерти которого осталось имущество, называется последователем. Им может быть только физическое лицо. Юридическое лицо не умирает, оно прекращается, но и в этом случае право наследования у него не наступает.
Лица, к которым переходит в установленном законом порядке имущество умершего, называются наследниками. Ими^ могут быть как физические, так и юридические лица.
Оставшееся после смерти собственника имущество (права и обязанности) принято называть наследственным имуществом, наследственной массой или просто наследством. Это совокупность прав и обязанностей умершего, определяемая на момент смерти наследователя.
Переход имущества умершего (преемство) к другим лицам возможен по одному из двух правовых оснований — либо по завещанию, либо по закону.
Римское наследственное право не допускало одновременного наследования по завещанию и по закону: nemo pro parte testatus, pro parte intestatus decedere potest — не может быть наследования в одной части имущества умершего лица по
/ Ленин В.И. Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?//'Полн. собр. соч. —T.I.—С. 152.
264

завещанию, а в другой — по закону. Этот незыблемый принцип римского наследственного права был заложен еще в Законах XII таблиц и сохранился в праве Юстиниана.
Вместе с тем преемство в правах и обязанностях умершего могло быть двояким по характеру — либо универсальным, либо сингулярным. При универсальном преемстве к наследникам переходили права и обязанности как единое целое, в полном единстве. Нельзя было согласиться на преемство только в правах, отказавшись от обязанностей (долгов), или возложить на одного наследника только долги на-следодателя, а другому передать только права. Из этого следовало, что на наследника возлагалась ответственность за долги наследодателя. Римские юристы, решая таким образом вопрос об ответственности за долги наследодателя, как бы подчеркивали, что в лице наследника продолжает свою юридическую личность наследодатель.
Наряду с универсальным в римском наследственном праве получило развитие и сингулярное преемство, в соответствии с которым к отдельным лицам переходили лишь права наследодателя, не обремененные обязанностями.
Однако преемство в правах и обязанностях могло иметь место лишь после смерти наследодателя, когда наследство как имущество собственника становилось как бы не защищенным, открытым, никому не принадлежащим. Поэтому смерть наследодателя принято называть открытием наследства. Временем открытия наследства римское право считало день смерти наследодателя. При этом у наследников возникало право на приобретение наследства, но не на само наследство. Для приобретения прав на наследство необходимо было его принять, т.е. осуществить предусмотренные законом действия, предварительно определив круг лиц, которые в соответствии с законом могли иметь право на приобретение наследства и призвать их к принятию наследства — призвание к наследованию. Призванный к наследованию наследник должен был выразить свое волеизъявление на принятие наследства или отказ на него.
Римское наследственное право прошло длительный путь развития, в процессе которого приобрело ряд черт, соответствующих характеру римской собственности и семьи. Развитие свободы завещательных распоряжений было обусловлено усилением индивидуальной частной собственности по
265

мере освобождения ее от пережитков семейной. То же следует сказать и о наследовании по закону, которое, в свою очередь, было предопределено вытеснением агнатского родства когнатским. Усиление кровного родства стало основой для упрочения наследования по закону. В то же время римские юристы сумели найти удачные приемы для сочетания интересов наследников по закону со свободой завещания.
Римскому наследственному праву всегда был свойственен чрезмерный формализм, от которого оно постепенно освобождалось. Тем не менее некоторые формальные требования сохранялись и в праве Юстиниана, особенно это касалось формы завещательных распоряжений, порядка открытия и принятия наследства и т.п. Многие принципы римского наследственного права восприняты современным наследственным правом.
Будучи правом рабовладельческого государства, римское наследственное право отражало и обеспечивало интересы прежде всего рабовладельца, было направлено на упрочение и развитие рабовладельческой частной собственности. «Оно, — как указывал К.Маркс, — оставляет за наследником то право, которым покойный обладал при жизни, а именно право при помощи своей собственности присваивать продукты чужого труда»2. Однако, «как и все гражданское право вообще, законы о наследовании являются не причиной, а следствием, юридическим выводом из существующей экономической организации общества... Точно так же право передавать рабов по наследству не есть причина рабства, а, наоборот, рабство есть причина перехода рабов по наследству»3.
Классовый характер римского наследственного права проявлялся во многих предписаниях закона. Так, некоторые вольноотпущенники, освобожденные римскими гражданами не определенных условиях (латаны Юниани), не вправе были оставлять завещания. После смерти все их имущество переходило к господину, некогда пожаловавшему им свободу. При этом указанное имущество не обременялось никакими долгами умершего. ; i.
2 Маркс К. Доклад Генерального Совета о праве наследования// Маркс К., Энгельс Ф. Соч.—2-е изд.—Т. 16. —С.383.
3 Маркс К.Доклад Генерального Совета о праве наследования// Маркс К., Энгельс Ф. Соч.-2-е изд.-Т./б. -С.383.
266

§ 2. Основные этапы развития римского наследственного права
В многовековой истории римского наследственного права можно отметить четыре этапа: а) наследование по древнему цивильному праву; б) наследование по преторскому эдикту;
в) наследование по императорскому законодательству;
г) наследование в праве Юстиниана.
Наследование по древнему цивильному праву (hereditas) регламентировалось Законами XII таблиц, которые уже предусматривали наследование по завещанию и наследование по закону. В силу семейного характера собственности древнего периода основным видом наследования было все же наследование по закону. Считалось вполне нормальным после смерти главы семьи оставлять его имущество той же семье, поскольку оно создавалось трудами всех ее членов. Однако Законы XII таблиц наследование по завещанию признают уже в основном преимущественной формой наследования. Принцип свободы завещания почти утвердился. Однако кровное родство еще не стало господствующим и потому наследование по закону не ограничивает утверждавшейся свободы завещания.
В этот же период получил признание сохранившийся во все времена принцип единого основания наследования пето pro parte testatus, pro parte intestatus decedere potest — нельзя одновременно наследовать по завещанию и по закону одно и то же наследство. Это правило берет начало также из Законов XII таблиц. В соответствии с ним наследник, назначенный преемником только в части наследства, получает все наследство. Например, завещатель назначил наследником сына на 1/4 часть наследства, остальное осталось незавещанным. В таком случае назначенный на четвертую часть наследник получает все наследство, поскольку наследники по закону к наследованию не призываются.
Наследование по преторскому эдикту. Существенные изменения в наследственное право внесли преторские эдикты и практика их применения. Преторские реформы наследственного права начались еще в раннереспубликанский период и были особенно активными в период принципата.
Ослабление семейного характера частной собственности, разложение агнатского родства, ограничение отцовской власти как результат изменения производственных отношений
267

и развития товарооборота обусловили потребность существенных изменений наследственного права. Претор пошел по пути значительного ослабления формализма при составлении завещаний. В одном из преторских эдиктов было объявлено, что он (претор) будет признавать завещания, составленные с отступлением от жестких формальных требований древнего времени. Так была упрощена форма завещания.
По древнему цивильному праву эманципированные дети не могли быть наследниками после смерти своего отца. Так, единственная дочь, вышедшая замуж и перешедшая на постоянное жительство к мужу, переставала быть агнаткой своего отца и права на наследство после его смерти не имела. В новых социально-экономических условиях это не устраивало и самих рабовладельцев. И претор опять проявляет свое незаурядное искусство. Поскольку в соответствии с нормами цивильного права нельзя было признать наследницей эманципированную дочь, он только вводит ее в фактическое владение наследством (bonorum possessio). Если других претендентов на это наследство не было, оно оставалось за ней. Позже претор признает право на наследство за таким наследником и в случае, когда наследство оспаривается другими лицами, не имеющими, по мнению претора, достаточных правовых оснований на это. Так постепенно, подобно тому как существовали квиритская и бонитарная собственность, параллельно с цивильным наследованием возникает и развивается преторское наследование.
Преторская система наследования расширила круг наследников по закону, все больше утверждая его одновременно с основой — когнатским родством. В этот же период наблюдается определенное ограничение свободы завещаний в пользу ближайших кровных родственников. Важным нововведением преторов была практика признания наследственного преемства за лицами, которые по цивильному праву к наследованию не призывались. Претор призывает к наследованию следующих по порядку родственников, признавая, таким образом, преемство очередей. Дело в том, что по цивильному праву к наследованию призывались только ближайшие к умершему в момент смерти родственники. Если их не было или они отказывались от наследства, то следующие за ними родственники к наследованию не призывались, а наследство считалось выморочным.
268

В период принципата эти две системы наследственного права — hereditas и bonorum possessio — существовали параллельно, взаимообогащаясь и проникая одна в другую. Однако в этом процессе взаимного слияния утверждались более прогрессивные идеи преторского наследственного права соответствовавшие новым социально-экономическим условиям, характеру производственных отношений. Кроме преторов важное воздействие на усовершенствование римского наследования оказала практика так называемых центум-виральных судов, которым подлежали споры о наследовании. Она определила правила о необходимом наследовании, установила круг лиц, имеющих право на обязательную долю. При этом были выработаны четкое определение понятия обязательной доли, размер и способы оставления обязательной доли. Практика центумвирального суда сформировала лишения обязательной доли и другие правила необходимого наследования.
В период принципата и абсолютной монархии было принято немало сенатусконсультов и императорских конституций, направленных на дальнейшее совершенствование римского наследственного права. Под влиянием прежде всего меняющегося характера производственных отношений, развивающегося оборота, усиления индивидуальной частной собственности римское наследственное право далеко отошло от старого цивильного наследования. Однако все еще не стало четкой, законченной системой. Ко времени Юстиниана римское наследственное право, особенно наследование по закону, оставалось довольно сложным, обремененным многочисленными дополнениями и уточнениями, запутанным институтом. В таком виде оно и представлено в кодификации Юстиниана. Он еще не был готов реформировать римское наследование.
Несколько позднее, в 542 г. новелла 115 приводит в четкую систему наследование по завещанию и, в частности, так называемое необходимое наследование. В 543 г. новеллой 118, а в 548 г. новеллой 127 реформируется наследование по закону. Таким образом, реформа Юстиниана завершила становление римского наследования, создав четкий правовой институт, в котором были учтены новые социально-экономические условия римской империи, закончено утверждение когнатского родства, что нашло выражение в упрочении наследования по закону.
269

Юстиниан разбил всех родственников умершего на 5 классов (очередей) в зависимости от степени родства. При этом к наследованию могли призываться все родственники без ограничения степени родства. Важным нововведением Юстиниана было установление очередности призвания наследников по классам. Раньше при отсутствии у наследодателя ближайших родственников наследство признавалось выморочным и переходило к государству. В праве Юстиниана при отсутствии наследников первой очереди к наследованию призывались наследники второй очереди и т.д.
Римское наследственное право, реформированное Юстинианом, вобрало в себя многовековой опыт народных традиций и обычаев, законодательной деятельности, касавшейся наследования, и особенно плодотворной преторской практики. В результате был создан четкий порядок наследственного преемства, который лежит в основе и современного наследственного права.
Нельзя, однако, забывать, что он был продуктом эксплуататорского общества, где господствовала частная собственность, и это не могло не отразиться на самом наследовании. Носителем частной собственности был домовладыка, и в силу этого незыблемого положения жена после смерти могла быть призвана к наследованию в самую последнюю очередь. Практически она могла стать наследницей в очень редких случаях.
§ 3. Наследование по завещанию
По времени несомненно наследование по закону появилось раньше. Однако в классическом праве наследование по завещанию настолько упрочилось, что было преимущественной формой наследования. К этому периоду на обломках семейной собственности утвердилась полная свобода завещания.
Завещание (testamentuni) — распоряжение собственнику своим имуществом на случай смерти. В римской классической семье единственным и подвластным собственником семейного имущества был домовладыка, и только он мог им распорядиться на случай смерти — указать, кому должно перейти после смерти его имущество, в каких долях, в каком порядке и т.д. Следовательно, завещание —это одностороннее воле-
270

изъявление, в силу которого могут возникнуть права и обязанности для других лиц — наследников. Это односторонняя сделка, которая может реализоваться лишь при условии, что лица, указанные в качестве наследников, выразят согласие на принятие наследства. Выражение согласия после смерти завещателя является самостоятельным, независимым от завещания волеизъявлением, что отличает эти отношения от договорных. При завещании нет совпадающего двустороннего и единовременного волеизъявления, которое требуется при заключении договора. Нет и не может быть, поскольку завещателя уже нет в живых. Поэтому завещание нельзя признать договором, хотя здесь и имеет место выражение воли как со стороны завещателя, так и со стороны наследников. Завещатель может в любое время отменить или изменить свое распоряжение, чего нельзя делать в договорных отношениях. Это также указывает на односторонний характер завещания.
Завещание — это распоряжение с отлагательным условием, поскольку оно получает юридическую значимость лишь при наступлении условия — смерти завещателя. Это обстоятельство и предопределило жесткие требования, предъявляемые к завещанию. Ведь в случае сомнения в каком-либо положении завещания спросить о действительном намерении завещателя уже невозможно. Для признания за завещанием юридической силы оно должно отвечать следующим требованиям: а) завещатель должен обладать так называемой активной завещательной правоспособностью, б) завещание должно быть составлено в требуемой законом форме, в) в завещании должно содержаться назначение конкретных наследников, обладающих пассивной завещательной правоспособностью. Завещание, не соответствующее указанным требованиям, признается недействительным.
1. Для того чтобы завещание получило юридическую значимость, оно должно быть составлено физическим лицом. Далеко не все могли составлять завещание. Активная завещательная правоспособность предполагала прежде всего наличие у завещателя в момент составления завещания общей право- и дееспособности в области имущественных отношений. Утрата ее к моменту смерти завещателя не делала завещание недействительным. В праве Юстиниана завещательной правоспособности не имели рабы, перегрины (но они могли завещать по праву перегринов), вероотступники и
271

некоторые еретики, душевнобольные, несовершеннолетние (даже с согласия опекуна), расточители, подвластные, глухонемые от рождения, а также не могущие выразить свою волю общепонятным образом. Особое правило было установлено для женщин — до II в. они вообще не могли быть завещателями, даже если были лицами своего права. Со II в. им предоставляется право завещать, но только с согласия опекуна. Полную свободу завещания женщины получили лишь после отпадения опеки над ними.
2. Каждому историческому периоду соответствовала своя форма завещания. По древнему цивильному праву были одни формы, в республиканский период — другие, в императорский — третьи и т.д. В императорский период и в праве Юстиниана различались две основные формы завещаний: частные и публичные. Частными завещаниями назывались такие, которые составлялись без участия органов государственной власти. Если же в их составлении в той или иной мере принимали участие органы государственной власти, они назывались публичными. В свою очередь, частные завещания могли быть письменными и устными, т.е. различались формой волеизъявления. При совершении устного и письменного завещания требовалось присутствие семи, а в некоторых случаях даже восьми свидетелей. Это придавало завещательному акту торжественность. Свидетелями могли быть только свободные и дееспособные лица. Процесс совершения завещательного акта был непрерывным с момента начала и до полного завершения.
При совершении письменного завещания наследодатель объявлял свидетелям о том, что в этом документе его завещание, подписывал его сам и давал для подписи свидетелям, которые удостоверяли свои подписи печатями.
При устной форме завещания завещатель должен был выразить свою волю свидетелям свободно, внятно и понятно словами или знаками. Если завещатель назвал одного, несколько или всех наследников, завещание считалось составленным. Присутствовавшие при совершении устного завещания свидетели могли записывать выраженную завещателем волю, однако для действительности завещания это не имело никакого значения.
Со временем письменная форма завещаний все больше вытесняет устную'.
С императорского периода ведут свое начало публичные формы завещаний. Их также два вида. По одному из них
272

завещатель мог выразить свою волю в каком-либо суде, и она заносилась в протокол, который хранился в архиве суда. По другому виду он мог передать свою последнюю, выраженную письменно волю императору, который и объявлял ее после смерти завещателя.
Для отдельных случаев предусматривались более усложненные или, наоборот, упрощенные формы завещаний. Однако при всем их разнообразии во все времена прослеживается незыблемый принцип — завещание составляет лично завещатель, а не его представитель.
Назначение наследника — основное содержание всякого завещания. Если в нем содержались указания, кому и в каких долях должно перейти имущество умершего, но не назывался наследник (никто не получил nomen heredis — имя наследника), завещание считалось недействительным. Наследником можно назначить только лицо, обладающее пассивной завещательной правоспособностью. Прежде всего оно должно было быть конкретным (persona certa). К неопределенным относились юридические лица и так называемые постумы (лица, зачатые при жизни завещателя, но рожденные после его смерти). Однако Юстиниан признал возможным назначать и этих лиц наследниками по завещанию.
Не могли быть наследниками по завещанию женщины после смерти лиц, обладавших имущественным цензом в 100 тыс. сестерций и выше. Эта норма была направлена против расточительства женщин, относившихся к высшему сословию. Не обладали пассивной завещательной правоспособностью дети государственных преступников, перегрины, веро-отступникии, еретики и др.
В некоторых случаях могли назначаться наследниками по завещанию и рабы. Это предполагало его отпущение на волю. Соответственно он не мог отказаться от наследства и принимал на себя все долги бывшего господина. Если раб до открытия наследства отчуждался господином, то принимал наследство по приказу нового господина, которому и переходило наследство. Если раб до открытия наследства отпускался на волю, то в этом случае он сам являлся наследником и самостоятельно решал вопрос о принятии или отказе от него. Из трех приведенных ситуаций две служили интересам рабовладельцев. В первом случае умерший господин на назначенного наследником раба возлагал ответственность за все свои долги. Во втором случае новый господин через
273

раба получал наследство, как будто он сам назначен наследи ником. И только в третьем случае назначение раба наследником соответствовало его интересам.
Некоторые лица, обладавшие пассивной завещательной правоспособностью, не всегда могли получить наследство по завещанию. Так, мужчины в возрасте 25 — 60 и женщины 20 — 50 лет, не состоящие в браке, получали его только после ближайших родственников, а также при условии вступления в брак в течение 100 дней после открытия наследства. Это ограничение было введено законами Августа с целью борьбы с безбрачием и бездетностью. Были и другие ограничения на получение наследства.
Допускалось назначение наследника под отлагательным условием. В таком случае днем открытия наследства считался не день смерти наследодателя, а день наступления указанного отлагательного условия, например, при подназна-чении наследника (substitutio), когда завещатель определял назначенному наследнику как бы запасного на случай, если первый почему-либо откажется от принятия или умрет до открытия наследства.
Назначение наследника под отменительным условием не допускалось, поскольку противоречило общепризнанному принципу римского наследственного права seinel heres semper heres — раз наследник — всегда наследник, т.е. единожды назначенный наследником становится наследником навсегда.
Важнейшим принципом римского наследственного права, в той или иной мере сохранявшемся во все периоды римской истории, была свобода завещания. Завещатель имел право назначить наследником по своему ничем не ограниченному усмотрению кого угодно как из числа своих родственников, так и из числа совершенно посторонних лиц. Такая свобода завещания была известна уже Законам XII таблиц, которые провозглашали: «Как кто распорядился на случай своей смерти относительно своего домашнего имущества или относительно опеки (над подвластными ему лицами), так пусть то и будет ненарушимым». В те времена завещания были устными, публичными и, как правило, оглашались в народном собрании.
Строгость нравственных устоев, уважительность к семье, гласность совершения завещания удерживали наследодате-лей от возможности воспользоваться свои правом свободы
274

завещания вопреки семейным интересам. Наследники по завещанию, как правило, были членами семьи умершего. Однако с изменением характера производственных отношений, разложением старой патриархальной римской семьи, ослаблением строгости нравов и других факторов свобода завещания приводила к тому, что завещатели все чаще назначают своими преемниками совершенно посторонних лиц, минуя ближайших родственников, которые своим трудом принимали непосредственное участие в создании наследства. Это соответственно не могло не вызывать негодования, особенно со стороны высшего сословия, поскольку порядок наследования по завещанию перестал отвечать их интересам.
Так постепенно возникает необходимость в ограничении свободы завещаний. Поначалу это сводилось к тому, что завещатель, оглашая в народном собрании свое распоряжение, обязан был перечислить поименно всех непосредственных подвластных (heredes sui). Он мог при этом лишить их наследства, но расчет был на то, что поступить так публично по отношению к ближайшим членам семьи завещатель не посмеет. От столь опрометчивого шага его должен был удержать страх перед общественным мнением. При этом подвластные сыновья лишались наследства поименно, а по поводу дочерей можно было сказать в общем: «Всех остальных лишая наследства». Несоблюдение этих правил делало завещание недействительным.
Практика показала несостоятельность таких формальных ограничений. Завещатели без зазрения совести стали перечислять ближайших родственников, провозглашая их лишенными наследства. Нужны были более радикальные меры. Их выработала практика центумвиральных судов, в компетенцию коих входило рассмотрение споров о наследстве. Появилось правило, в соответствии с которым завещатель обязан был не просто перечислить наиболее близких родственников, но и определить им в завещании известную (обязательную) долю наследства. В противном случае обойденным наследникам предоставлялся специальный иск о нарушении завещателем нравственных обязанностей. Преторская практика определила круг лиц, имевших право на обязательную долю наследства независимо от содержания завещания. Кроме heredes sui (непосредственно подвластных) сюда стали относить и эманципированных детей (по той или иной при-
275

чине освобожденных из-под отцовской власти). В классический период право на обязательную долю получили все нисходящие и восходящие родственники безусловно, а полнородные и единокровные братья и сестры завещателя — при назначении наследниками недострйных лиц.
Обязательная доля определялась в четверть законной, т.е. доли, которую наследник получил бы в случае наследования по закону. В праве Юстиниана размер обязательной доли определяется более гибко. Если к наследованию по закону призывались четыре и более наследников, обязательная доля составляла половину законной, если менее четырех — ее треть.
При наличии уважительных причин (покушение на жизнь завещателя, вступление дочери в брак до 25 лет без согласия родителей и др.) завещатель мог лишить наследника и права на обязательную долю.
Кроме назначения наследников и определения долей в наследстве в завещании могли быть также другие распоряжения завещателя: указания, как и для чего использовать наследственное имущество, возложение на наследников обязанности выполнить определенные действия. Завещатель мог обязать наследника или наследников передать определенную вещь из наследства или его часть третьим лицам (легаты или завещательные отказы).
Отвечающее требованиям закона завещание могло быть отменено или частично изменено до открытия наследства самим завещателем путем составления нового завещания, его дополнения или изменения. Позднее составленное завещание отменяет ранее составленное в части, в которой оно противоречит ему.
§ 4. Наследование по закону
Наследование по закону (ab intestate — наследование против завещания) имело место в случаях: а) отсутствия завещания; б) признания его недействительным; в) смерти наследников, указанных в завещании, до открытия наследства либо отказа их от принятия наследства. В указанных случаях наследование наступало в порядке, установленном законом, и называлось еще наследованием «против завещания». Если воля завещателя была выражена с отступлением от требований закона, она не признавалась подлинной. Наследование также осуществлялось по закону (против заве-
276

щания), как и в случаях смерти наследников по завещанию до открытия наследства или при их отказе от наследства.
Наследование по закону возникло раньше наследования по завещанию, пройдя сложный и длительный путь становления. Кардинальную реформу наследования по закону произвел Юстиниан новеллами 118 и 127. Она была подготовлена всем предшествующим ходом развития римского наследственного права. Основные принципы наследования по закону, как отмечалось выше, были выработаны претор-ской практикой и практикой центумвирального суда и законодательно закреплены в реформе Юстиниана.
В основе наследования по закону в праве Юстиниана лежали когнатское (кровное) родство и индивидуальная частная собственность. Всех потенциальных наследников, т.е. кровных родственников, Юстиниан разбил на пять классов, установив очередность призвания их к наследованию и допустив преемство призвания между наследниками разных классов и степеней. Теперь в случае отказа от наследства призываемого наследника наследство выморочным не становилось, к наследованию призывался следующий по степени родственник.
/ класс наследников по закону — нисходящие наследода-теля: дети без различия пола и возраста, внуки и внучки и т.д. В силу правила об очередности призвания наследники более близкой степени отстраняют от наследства наследников более отделенной степени. Поэтому при жизни детей наследодателя их дети (внуки наследодателя) к наследованию, как правило, не призываются, кроме случаев, когда к моменту открытия наследства не было в живых того их родителя, который был бы призван к наследованию, если бы он был жив. Например, в момент открытия наследства оказалось два сына наследодателя и двое детей ранее умершей дочери — внуки наследодателя. К наследованию призываются два сына и два внука. При этом внуки делят между собой долю наследства, которую получила бы их мать, будь она жива. Так, если наследство составляет 6 тыс. сестреций (оно делилось бы поровну между наследниками одной и той же степени родства), то каждый из сыновей получит по 2 тыс., а каждый из внуков — по 1 тыс. сестреций.
Такой порядок наследования внуков называется наследованием по праву представления (они как бы представляют своего умершего родителя). По римскому праву это был не
277

единственный случай наследования по праву представления., В таком же порядке наследовали деды и бабки наследодате- i ля, его племянницы и племянники. Эти лица призывались к наследованию при условии, что к моменту открытия наследства не было в живых того родителя наследователя или его брата (сестры), которые могли бы и сами получить наследство, будь они живы.
II класс наследников по закону — восходящие родственники: отец и мать, дед и бабка по линии отца, дед и бабка по линии матери, другие восходящие, если они были. В этот же класс входили полнородные братья и сестры наследода-теля, их дети. И в этом случае деды, бабки, дети братьев и сестер наследуют по праву представления. Если к наследованию призывались восходящие, а также братья и сестры, наследство делилось поровну, если только восходящие, — то на две равные части по материнской и отцовской линии. Например, если к наследованию призваны отец наследода-теля, дед и бабка по линии матери, половину получал отец наследодателя, а вторую половину делили между собой дед и бабка по линии матери.
III класс наследников по закону —неполнородные братья и сестры и дети ранее умерших неполнородных братьев и сестер. Последние призывались к наследованию в порядке представления. Неполнородными братьями и сестрами были те, которые имели либо общего отца, но разных матерей (единокровные), либо общую мать, но разных отцов (единоутробные). Естественно, наследование для неполнокровных братьев и сестер открывалось после смерти тех их братьев и сестер, с которыми они находились в кровной связи. Дети женщины, состоявшей в браке с мужчиной, у которого были свои дети, не были связаны кровной связью между собой, считались сводными братьями и сестрами, а не неполнородными и потому не могли наследовать друг после друга.
IV класс наследников по закону — все остальные боковые родственники без ограничения степеней. При этом родственники более близкой степени родства отстраняли от наследования родственников более дальней степени. Например, после смерти наследодателя остались дядя умершего — боковой родственник третьей степени и двоюродная сестра — родственница четвертой степени. К наследованию будет

<< Предыдущая

стр. 8
(из 9 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>