<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

15
Север
23
29
24
31
Юг
20
18
29
32
Волга—Урал
24
27
27
25
Сибирь и Дальний Восток
29
38
34
43
* Исследования типа «Мониторинг», объединенный массив за 1994–1996 гг. (N = 49000 человек), ноябрь 1996 г. и январь, март 1997 г. (N = 2400 человек).
Здесь бросается в глаза, что только в Москве «исконно» наблюдалось очень значительное (в три раза! — это соотношение сохранилось и сейчас) расхождение между показателями возможности и участия в выступлениях. По мартовским данным 1997 г. такое расхождение наблюдается, хотя и в меньшей мере — примерно в соотношении 1,5:1 — в других макрорегионах. Исключение составляют Сибирь и Дальний Восток, где значения обоих индикаторов довольно близки (48 и 43% соответственно). Напрашивается простая трактовка этих особенностей. Для Москвы всегда характерен огромный разрыв между ожиданиями/опасениями и действиями — прямое следствие социально-политических ориентаций и самого состава населения. Противоположный полюс ситуации — Восток, центр недовольства и выступлений последних месяцев. И только в регионе Предуралье—Урал практически не выросли показатели намерений участвовать в выступлениях: это как будто самый устойчивый регион (еще раз — «опорный край державы»?).
Отметим некоторые особенности региональной структуры «протестных» настроений.
Таблица 6
Намерения участвовать в выступлениях
(в % от числа опрошенных по группам)*
Регионы
Готовы принимать участие в акциях протеста
1994–1996 гг.
1996 г. ноябрь
1997 г. январь
1997 г. март
Москва и Санкт-Петербург
4
5
5
5
Большие города
27
18
16
19
Малые города
44
50
47
47
Села
30
27
32
29
* Исследования типа «Мониторинг», объединенный массив за 1994–1996 гг. (N = 49000 человек), ноябрь 1996 г. и январь, март 1997 г. (N = 2400 человек).
Как видно из таблицы 6, при всей динамике настроений протеста их «поселенческая» структура изменилась незначительно: единственная заметная подвижка — это снижение доли населения больших городов в пользу малых городов. Главная сила (декларативного) протеста, как и ранее — жители малых городов и сел, на их долю приходится 87% заявляющих о готовности принять участие в массовых выступлениях, — при том, что они составляют 65% населения и, соответственно, общего числа опрошенных.
Самыми разительными кажутся изменения ожиданий в группах с различными социально-политическими ориентациями.
Таблица 7
Ориентации и отношение к протестам (в % от числа опрошенных по группам)*
Согласны с суждениями:
Считают, что выступления возможны
1994–1996 гг.
1996 г. ноябрь
1997 г. январь
1997 г. март
«Все не так плохо…»
18
33
24
42
«…можно терпеть»
23
32
24
38
«терпеть…невозможно»
35
50
38
52
Реформы продолжать
23
39
28
43
Реформы прекратить
34
49
37
51
* Исследования типа «Мониторинг», объединенный массив за 1994–1996 гг. (N = 49000 человек), ноябрь 1996 г. и январь, март 1997 г. (N = 2400 человек).
Чаще всего выступления полагают возможными недовольные и обделенные, но динамика последних месяцев такова, что более всего возросла обеспокоенность протестами у самых довольных и реформистски настроенных респондентов. Участвовать же в протестах намерены преимущественно обездоленные и противники рыночных реформ.
Внимательный анализ отношения к массовым выступлениям со стороны различных социальных и социально-политических групп позволяет оценить значение видимого разрыва между показателями ожидания (признания возможности, опасений) выступлений и намерения в них участвовать. Понятно, что оба эти показателя относятся на деле только к вербальным, декларативным акциям, то есть, по существу, настроениям. Их соотношение с реальными действиями рассмотрим несколько позже.
Существенно, что основными носителями «протестных» настроений в нынешних условиях выступают наименее продвинутые, менее всего вовлеченные в процессы перемен слои и группы населения. Отсюда и принципиальное отличие между ситуацией противостояния «низы—верхи» в классических концепциях и в современной российской реальности. В социальных мечтаниях прошлого века обездоленные группы представлялись не просто разрушителями, но и носителями общественного прогресса, нового социального порядка и т д. Сегодня наиболее обездоленные склонны к протесту (точнее, подвержены «протестным» настроениям), но надежды их обращены скорее не к будущему, а к прошлому — к всеобщей государственной зависимости.
Характерна в этом плане судьба едва ли не самых организованных и могущественных — «шахтерских» выступлений, которые представлялись обновляющей и демократической силой в 1989 г., а затем с неизбежностью, из-за самого положения отсталой и нерентабельной отрасли в народнохозяйственной системе, оказались просителями государственной (и международной) поддержки и тем самым — орудием отраслевого монополистского лоббизма. Что, между прочим, лишний раз продемонстрировало противоречивую сложность той социальной сети, в которой действует сегодня любое движение протеста.
Уровни «реального» участия в массовых акциях
Одно из исследований ВЦИОМ, проведенное в марте 1997 г., позволяет сопоставить — к сожалению, не вполне строго из-за различий в размере выборки и способе проведения опроса – представленные выше показатели ожиданий и намерений с распределением данных (утверждений респондентов), относящихся к действительному участию различных групп в массовых акциях. Исследование типа «Экспресс», проведенное в марте 1997 г., показало следующие результаты при ответе на вопрос «Участвовали ли Вы в течение последних 12 месяцев в каких-либо акциях протеста?» (в % от числа опрошенных):
Принимал участие в митинге, демонстрации...
с экономическими требованиями
3
под лозунгами отставки президента или правительства
1
Принимал участие в забастовке...
с экономическими требованиями
2
с требованиями отставки президента или правительства
0*
Подписывал петицию...
с экономическими требованиями
1
с требованиями отставки президента или правительства
0
Распространял газеты, листовки...
с экономическими требованиями
0
с требованиями отставки президента или правительства
0
Ничего из перечисленного делать не приходилось
93
* Менее 0,5%.
Итак, всеми видами «протестных» акций за год было охвачено всего 7% опрошенных. Если сгруппировать, для удобства рассмотрения, действия в соответствии с их направленностью, получим, что около 5% выступало с экономическими требованиями, 1,5% — с политическими.
Таблица 8
Участие в экономических и политических выступлениях протеста
(в % от числа опрошенных по группам)*
Группы
Экономические выступления
Политические выступления
Всего
5
2
По полу
мужчины
4
2
женщины
5
1
По возрасту
18–24 года
4
0
25–39 лет
5
2
40–54 года
6
2
55 лет и старше
4
1
По образованию
высшее
7
3
среднее
5
1
ниже среднего
4
2
* Исследование типа «Экспресс», март 1997 г. (N = 1600 человек).
Ясно, что доля реально участвовавших в акциях в несколько раз меньше соответствующих деклараций и настроений. Кроме того — что представляется весьма важным — на первый план выходит участие не рабочих, а служащих, специалистов, руководителей, лиц с высшим образованием. Это значит, что протест носит не столько «низовой», сколько «отраслевой» характер.
Возьмем, наконец, политические склонности протестующих. Вполне естественно, что «протестное» голосовавшие за Г. Зюганова предполагает и большее участие в соответствующих акциях. Правда, намерения протестовать значительно быстрее росли у голосовавших за Б. Ельцина: явный эффект послевыборных разочарований.
Таблица 9
Намерения и участие в акциях протеста
(в % от числа опрошенных в соответствующей группе)
Голосовали
в 1996 г.
(2-й тур)
Заявили о намерении
участвовать в акциях
Участвовали в акциях
за 12 месяцев
1996 г. ноябрь
1997 г. январь
1997 г. март
в экономических
в политических
За Б. Ельцина
18
21
28
3
1
За Г. Зюганова
38
41
51
8
4
* Исследование типа «Экспресс», март 1997 гг. (N = 1600 человек). Данные о намерениях и об участии получены в исследованиях разного типа и потому не могут быть строго сравнимы.
Отношение к планируемой акции протеста 27 марта
Общее распределение позиций накануне профсоюзных выступлений (на середину марта) выглядело таким образом (исследование типа «Экспресс», N = 1600 человек).
Поддерживаю и планирую принять участие
9
Поддерживаю, но не планирую участвовать
32
Не поддерживаю
13
Ничего не знаю об этом
23
Меня это не интересует
15
Затруднились ответить
9
Из числа принимавших участие в разных формах выступлений за предыдущие 12 месяцев намерения в отношении планируемых профсоюзами выступлений распределялись следующим образом.

Таблица 13
Участие в протестах за 12 месяцев и отношение к планируемой акции 27 марта (в % по столбцу)*
Отношение к акции 27 марта
Участие в выступлениях
экономических
политических
не принимал
Поддержка и участие
42
41
7
Поддержка без участия
26
54
32
Не поддерживают
4
3
14
Не знают об акции
12
0
23
Не интересуются
4
2
15
* Исследование типа «Экспресс», март 1997 гг. (N = 1600 человек).
Остановимся теперь на отношении к той же акции у различных групп населения.
В отношении социальной структуры массовая поддержка протеста отчасти изменилась по сравнению с предшествующим годом: в первых рядах люди с высшим образованием, специалисты, рабочие, служащие.
В отношении территориальной структуры (региональной и поселенческой) — принципиальных изменений нет: отмечена такая же, как ранее, но более выраженная готовность протестовать на Юге и на Востоке.
В политическом плане: доля желающих участвовать в выступлениях увеличилась по сравнению с предыдущим годом примерно вдвое, соотношение сторонников главных сил осталось почти без изменений. Из голосовавших за Б. Ельцина во втором туре президентских выборов собирались участвовать в акциях 27 марта 5% (3%), из голосовавших за Зюганова — 14% (8%).
Прожективная и «провоцирующая» ситуация: предельные формы протеста
В мартовском исследовании 1997 г. типа «Экспресс», данные которого рассматривались выше, содержалась также серия вопросов, создававших заведомо искусственную, прожективную ситуацию: во-первых было сделано провоцирующее допущение о массовых выступлениях, во-вторых, был предложен в качестве условных подсказок список возможных действий протеста, в том числе практически нереальных в нынешних условиях. Это нужно иметь в виду при трактовке приводимых ниже результатов.
Текст вопроса: «Если в Вашем населенном пункте начнутся массовые выступления против падения уровня жизни, невыплат зарплаты, политики правительства, примете ли вы лично в них участие?». Распределение ответов (в % от числа опрошенных):
Определенно да
15
Скорее да, чем нет
18
Скорее нет, чем да
21
Определенно нет
35
Затруднились ответить
12
Полученные при такой постановке вопроса данные заметно отличаются от рассматривавшихся выше: доля готовых включиться в акции массового протеста, если они уже начались, достигает примерно одной трети опрошенных (те, кто отвечают «да» или «скорее да»).
Территориальные и политические контрасты в такой ситуации предстают еще более резкими. Так, в Москве согласные и несогласные участвовать в акциях протеста соотносятся как 23:74, а на Юге России — как 39:62, в Сибири и на Дальнем Востоке — как 39:44. Для больших городов это соотношение выглядит как 25:67, для малых городов — 37:59, для сел — 38:48; для голосовавших за Б. Ельцина на президентских выборах 1996 г. — 19:70, за Г. Зюганова — 46:43 (только в последней социально-политической группе «протестные» стремления оказываются преобладающими).
Трактовать представленную прожективную ситуацию можно, вероятно, как ситуацию предельную: полученные данные обозначают тот уровень, которого может достичь массовое недовольство, конечно, при сохранении нынешних его компонентов. Аналогичным образом получена и прожективная картина того набора средств, которые в предельной ситуации могли бы стать инструментами массового протеста.
Реальные и «крайние» средства в прожективной ситуации
Мартовский опрос 1997 г. показал такое распределение типов акций протеста, в которых готовы были бы принять участие респонденты (в том же прожективном контексте «начавшихся массовых выступлений»; в % от числа опрошенных):
Мирные митинги, пикеты, демонстрации
30
Забастовки
10
Голодовки
1
Блокирование административных зданий, улиц, шоссе, железных дорог;
отключение коммуникаций


5
Сопротивление властям с оружием в руках
3
Другие акции протеста

<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>