<< Предыдущая

стр. 3
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

5
Не буду принимать участия в акциях протеста
45
Затрудняюсь ответить
14
(Сумма ответов несколько превышает 100%, поскольку часть опрошенных отмечала более одного варианта.)
В общем и целом, конечно, преобладают желания вообще не принимать участия в акциях или ограничиться уже давно легализованными средствами мирных выступлений. Небольшую поддержку среди респондентов имеют — даже в предельной ситуации — экстремистские действия, связанные с массовым насилием и нарушением общественного порядка. Грозятся прибегнуть к таким крайним мерам, как блокировка дорог или вооруженное сопротивление прежде всего молодые, учащиеся, специалисты и военнослужащие. Из политических групп — сторонники В. Жириновского (голосовавшие за него в первом туре президентских выборов) и Г. Зюганова (голосовавшие за него во втором туре). Региональный разрез показывает наибольшую долю сторонников насильственных действий в Сибири и на Дальнем Востоке (где 10% упоминают блокирование дорог, а 7% — вооруженное сопротивление). Как известно, именно там и было испытано такое средство как блокирование магистралей. Вопрос в том, насколько распространенными и — главное — насколько эффективными могут оказаться такие средства в меняющейся общественной ситуации.
Промежуточные итоги
Последние данные опросов (исследование типа «Мониторинг» за март 1997 г.) показывают наиболее высокий за все годы исследований уровень общественного недовольства и намерений протестовать против экономического и политического курса российского руководства.
45% опрошенных считают «вполне возможными» массовые выступления населения в своем городе, районе на экономической почве (против падения уровня жизни, в защиту своих прав); 31% «скорее всего» намерены участвовать в таких выступлениях; 41%  считают «вполне возможными» выступления населения своего города, района с требования отставки правительства и президента, роспуска парламента; 33% «определенно» и еще 18% «скорее всего» поддержали бы требования отставки президента; 29 % (и еще  19%) — требования отставки правительства; 24% (и 17%) — роспуска Государственной Думы.
В марте исследователями отмечены столь же низкие, как и в январе, показатели общественного терпения: 45% соглашались с тем, что «терпеть наше бедственное положение уже невозможно». Суждения относительно предельных сроков терпения изменяются в последние месяцы в худшую сторону (см. табл. 14).
Таблица 11
«Когда, по Вашему мнению, будет полностью исчерпано терпение населения?» (в % от числа опрошенных)*
Варианты ответа
Сентябрь 1996 г.
Март 1997 г.
Через год или ранее
14
16
От года до 5 лет
23
16
От 5 до 10 лет
8
4
Более 10 лет
4
4
Никогда
12
9
* Исследования типа «Мониторинг», 1996–1997 гг. (N = 2400 человек).
И тем не менее на фоне высокого уровня общественного недовольства оставался фактически весьма низким уровень организованного, направленного, эффективного общественного протеста. Самым очевидным подтверждением наблюдаемых в опросах разрывов между «протестными» настроениями и соответствующими действиями могут служить итоги организованной профсоюзным руководством всероссийской акции протеста 27 марта. При всех расхождениях в данных относительно количества участников ясно, что эта акция — встревожившая правительство и оппозицию, но не общественное мнение — не оказала сколько-нибудь заметного влияния ни на политическую ситуацию в стране, ни на положение с зарплатой, ни на авторитет властей и их оппонентов. Этот итог заслуживает самого обстоятельного анализа. Пока ограничимся некоторыми соображениями принципиального порядка.
1. Общественные протесты в стране остаются слабыми, поскольку они не организованы. Дело не только в отсутствии такой партии, профсоюза или яркого лидера, которые могли бы превратить волну недовольства в направленное движение. Отсутствуют в обществе социальные рамки, в которых только и возможен направленный протест в цивилизованных условиях — будь то экономический или политический.
2. Общественное недовольство не имеет конкретной направленности, а потому диффузно. Возникавший в отдельные периоды в общественном мнении образ персонального виновника, на которого возлагалась ответственность за все беды, — лишь подтверждает это отсутствие ориентации.
3. В обществе отсутствует четкая дифференциация социальных интересов и потому не формируются размежевания типа «мы—они». Поэтому диффузный протест против политики властей легко превращается в просьбу о помощи, адресованную тем же властям.
4. Массовое недовольство универсально и создает что-то вроде общего негативно-эмоционального фона; конкретные же действия протеста оказываются локальными, профессиональными, отраслевыми, то есть партикуляристскими по своему характеру.
5. Сам по себе протест, тем более диффузный, лишенный конкретной направленности, не создает ни субъекта социального действия, ни его общих ценностей. Не формируется и система солидарной зависимости в множественном действии.
6. Социальный протест не связан с какими-либо позитивными и перспективными ориентациями. Ностальгическое сожаление об утраченном — на деле, воображаемом — «счастливом прошлом» в качестве организующей ценности не работает.
7. Массовые протесты в сегодняшних условиях составляют лишь один из многочисленных узлов в сложном клубке социальных и политических конфликтов на разных уровнях — внутри и вокруг властных структур, монополий, групп давления и пр.
8. Главная проблема массового недовольства и протеста — это проблема использования ее различными организованными силами «элитарного» происхождения. То, что принято было называть «борьбой за массы», по сути дела, всегда и везде сводилось к конкуренции за использование массового недовольства в интересах определенной элитарной группы. Такую ситуацию мы наблюдаем и сейчас.

<< Предыдущая

стр. 3
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ