<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

(в % от числа опрошенных)*
Варианты ответа
Государство перед гражданами
Граждане перед государством
В полной мере
1
4
По большей степени
4
15
Отчасти да, отчасти нет
24
36
По большей части нет
45
31
Совершенно не выполняют
25
9
Затруднились ответить
2
5
«Баланс»**
5:70
19:40
* Исследование «Власть и общество», 1998 г. (N = 1500 человек).
** Соотношение мнений о «выполнении» (1 и 2 позиции) и «невыполнении» (4 и 5 позиции) своих обязанностей.

Бремя зависимости
В 1990 г. (исследование «Бюрократия») и в 1998 г. (исследование «Власть и общество») выяснялся вопрос, зависимость от каких лиц и организаций тяготит людей. Ответы распределялись следующим образом.
Таблица 7
Какая зависимость тяготит людей (в % от числа опрошенных)
Варианты ответа
1990 г.*
1998 г.**
От государства в целом
21
29
От местных властей
21
25
От начальства на работе
24
23
От семьи, родственников
18
16
От служащих государственных учреждений
11
13
От работников торговли и обслуживания
28
7
От своего трудового коллектива
6
4
От соседей, окружающих
5
4
От своих друзей, своей компании
3
3
Не ощущаю зависимости ни от каких лиц и учреждений
27
26
Не могу сказать определенно
18
24
* Исследование «Бюрократия», 1990 г. (N = 1650 человек по России).
** Исследование «Власть и общество», 1998 г. (N = 1500 человек).
Не требует объяснений ослабление зависимости людей от сферы бывшего дефицита. Возросшее внимание к такому источнику зависимости как «государство в целом», скорее всего, связано с более критическими оценками государственной власти. Если в 1990 г. зависимость от государства отмечали прежде всего более молодые (пиковые значения — 30% в возрасте 25–39 лет и только 15% старше 55 лет), то в 1998 г. жалуются уже более пожилые (32%), сельские жители, сторонники коммунистов. Все остальные изменения практически незначительны: это позволяет считать, что мы имеем дело с устойчивой системой установок, а не просто с набором актуальных на данный момент позиций.
«Кто есть кто»: стоящие у власти
Сопоставим ответы на одни и те же вопросы в трех исследованиях, повторявшихся каждые четыре года.
Таблица 8
Мнения о «людях, наделенных большой властью»
(в % от числа опрошенных)
Варианты ответа
1990 г.*
1994 г.**
1998 г.***
Это люди, озабоченные только своими привилегиями и доходами
18
39
57
Для этих людей главное — сама власть
23
41
49
Это образованные, знающие специалисты
18
14
19
Это люди, которые заботятся о благе народа
40
17
16
Это организаторы-практики, умеющие работать с людьми
17
10
12
Это люди идейные, убежденные
7
5
9
Это защитники старых, доперерестроечных порядков
5
8
7
Другое, затруднились ответить
18
19
12
* Исследование «Бюрократия», 1990 г. (N = 1650 человек по России).
** Исследование по программе «Советский человек», 1994 г. (N = 3000 человек).
*** Исследование «Власть и общество», 1998 г. (N = 1500 человек).

В исследовании 1994 г. по программе «Советский человек-2» выяснялось соотношение мнений о «старых» (до 1985 г.) и нынешних руководителях. Как оказалось, только 30% опрошенных против 48 согласны с тем, что «старые» деятели были более честными; 40% против 41 — что они больше заботились о людях; 44% против 34 — что они были более авторитетными, 30% против 41 — что они были более сильными, решительными. Явное преимущество прошлых деятелей — только в их большей авторитетности (представление о «сильной власти»...).
Люди, наделенные «большой властью», вызывают у населения в основном негативные чувства (по данным исследования «Власть и общество»):
1. Недоверие
34
2. Интерес
21
3. Подозрение
19
4. Уважение
17
5. Неприязнь
13
6. Благодарность, надежда на помощь
10
7. Ощущение их особенности, значительности
10
8. Чувство скованности, несвободы
9
9. Сочувствие
8
10. Доверие
7
11. Страх
5
12. Восхищение
3
13. Зависть
1
Не вызывают никаких особых чувств
22

Негативные реакции (недоверие, подозрительность, неприязнь, скованность, страх) явно доминируют над позитивными (интересом, уважением, доверием и пр.). Власть имущим мало доверяют, но еще меньше их боятся. При этом, меньше всех уважают и меньше всех боятся находящихся во власти самые молодые из опрошенных. Конечно, декларативные оценки не могут быть достаточно надежным мерилом реально действующих установок. Остановимся на двух примерах.
Законы и исполнители
На протяжении ряда лет в рамках различных исследований перед респондентами ставилась дилемма: «достойные руководители или надежные законы».
Таблица 9
«Что скорее может обеспечить благополучие народа…?» (в % от числа опрошенных)
Варианты ответа
1990 г.*
1998 г.**
Достойные люди в руководстве
31
33
Надежные, реально действующие законы
54
54
Не могу сказать определенно
15
14
* Исследование «Бюрократия», 1990 г. (N = 1650 человек по России).
** Исследование «Власть и общество», 1998 г. (N = 1500 человек).

Устойчивость распределения позиций достойна удивления. Но вот иная серия данных из других исследований ВЦИОМ.
Таблица 10
Причины крушения советской системы (в % от числа опрошенных)*
Варианты ответа
1995 г.
1998 г.
Система оказалась неэффективной
23
20
Руководители не смогли ее сохранить
55
63
Затруднились ответить
22
17
* Исследования типа «Экспресс», (N = 1600 человек).

В 1995 г. две трети (66%) опрошенных соглашались с тем, что «сильный лидер» для страны важнее любых законов, не соглашались с этим мнением только 24%. В 1998 г. соотношений позиций почти не изменилось: соответственно 67 и 21%.
Чем можно объяснить одновременное существование в общественном мнении столь противоречащих друг другу установок?
Скорее всего, дело в разной их модальности. Установка на доминирование законов относится к тому, что должно быть, а объяснение падения советской системы — к тому, что реально было, то есть к факту, а не долженствованию. А приоритет «лидера» над законами — отражение того, что есть (или представляется наиболее вероятным для ближайшего будущего). Противоречие между «должным» и «сущим» носит здесь не кантианскую, а «оруэллианскую» природу: это одна из конструктивных опор традиционного отечественного двоемыслия. В общем, на уровне туманного пожелания, признаются ценности мировой цивилизации, демократия, законность, открытость и т. д., а практически, на уровне реального поведения и ближайших ожиданий — согласие с беззаконным насилием, надежда на чью-то «сильную руку» и оправдание такого порядка ссылками на то, что общие правила нам не подходят. В этот лукавый тупик постоянно загоняет себя общественное мнение.
Если оно не столько легитимизирует «большую» власть, сколько персонализирует ее, возлагая все свои надежды на правящих деятелей, то на них же с неизбежностью ложится и вина за все неудачи и разочарования. «Высшие» легко превращаются в «крайних». Это превращение многократно отработано с 1917 г. (или с гораздо более ранней отметки времени?) до последних дней.
Инструментальная ценность власти
Обратимся к другой стороне околовластного лукавства общественного мнения. Декларативно, как мы видим по данным исследования «Власть и общество», люди сурово судят о власти и ее носителях. Но в действительности они же не прочь эту власть использовать.
Таблица 11
«Что сегодня важнее для достижения успеха в жизни: власть, образование или богатство?» (в % от числа опрошенных)*
Группы
Власть
Образование
Богатство
В среднем
25
14
47
По месту жительства
Москва и Санкт-Петербург
21
22
40
большие города
31
11
46
малые города
24
16
46
села
23
9
53
По возрасту
до 25 лет
20
23
44
25–39 лет
24
12
51
40–54 года
28
10
48
55 лет и старше
28
13
44
По образованию
высшее образование
35
13
40
среднее
23
13
51
ниже среднего
22
16
46
По уровню дохода
низкий душевой доход
18
15
53
средний душевой доход
26
12
49
высокий душевой доход
29
14
47
* Исследование типа «Мониторинг», ноябрь 1997 г. (N = 2400 человек).

Получается, что из трех «китов» успеха, выделенных в данном случае, «богатство» занимает первое место во всех без исключения группах, но количественные соотношения изменяются. Власть как фактор прежде всего выделяют руководители (носители властных функций), специалисты, люди старших возрастов, более зажиточные и жители крупных нестоличных городов. Последние позиции требует особого объяснения. Можно предположить, что именно в больших городах виднее всего характерная связь власти с богатством: современные крупные состояния образовались на основе монополии власти. В столицах это не столь заметно, в малых поселениях таких процессов не было. В старших поколениях власть оценивается относительно выше по старой привычке советского времени, когда иные факторы продвижения почти не действовали. (Другой интересный момент полученного распределения — «богатство» ценится выше всего не у тех, кто им обладает, а скорее, у тех, кто в нем нуждается, у рабочих, служащих. сельских жителей. Но это другая исследовательская проблема.)
Главная проблема: чего ждем от власти?
Всякая оценка власти или власть имущих в общественном мнении непременно (явно или скрыто — другой вопрос) начинается с тех ожиданий, которые имеют люди в отношении власти в определенных условиях места, времени, традиций и т. д., — а точнее, тех моделей власти, на которые они ориентируются.
В современных опросах можно без труда обнаружить установки на различные, противоречащие друг другу модели власти (точнее, модели структур «власть—общество»). С одной стороны, высказываются стремления избавить общество (человека, экономику) от опеки со стороны государственной власти. Их можно было бы отнести к либеральным, но с большими оговорками: они скорее связаны не с концепцией приоритета прав человека, а с более привычными попытками лукавого уклонения от обязанностей перед обществом. Представления о взаимно-обязательных отношениях между гражданами и властью довольно слабы. С другой стороны, имеются — и в большинстве случаев остаются доминирующими — установки на улучшение той же государственной опеки, заботы со стороны власти. Эта установка часто считается патерналистской, обращенной к советскому прошлому. Здесь тоже требуются существенные оговорки: советская система не столько была патерналистской, сколько изображалась (и сейчас некоторым кажется) таковой. По существу, советская модель — это абсолютная власть, которая заботилась прежде всего о себе самой, а не о своих гражданах. Она не обслуживала интересы людей, а диктовала им, какие именно интересы надлежит считать «подлинными». И, наконец, отношения власти и населения с далекой древности неизменно носили определенный отпечаток «ордынской» модели: властные структуры требуют «дани», а подданные лукавят и по возможности уклоняются от уплаты.
Вряд ли можно сколько-нибудь строго «распределить» сегодняшнее общественное мнение по типам установок на модели власти. Отношение массового человека к государству строится на просьбе-требовании большей «заботы», и происходит это не столько под влиянием традиционно-советских установок, сколько из-за сохраняющейся — под иными названиями — зависимости экономики и общества от государственных монополий, неразвитости горизонтальных общественных связей.
Нелепо было бы упрекать общественное мнение страны в том, что оно «не знает», какую именно модель отношения с государственной властью предпочесть. Исторический опыт дает слишком мало накопленного материала, который позволил бы обоснованно сопоставлять взаимосвязанные и взаимоисключающие характеристики. Но и политическая элита общества никогда не имела разработанных программ или хотя бы заготовок, в которых обществу предлагались бы «на выбор» какие-то конкретные проекты властных структур в их отношениях к человеку, экономике, праву, мировому опыту. Это, кстати, один из важных показателей того, что страна «очутилась» в ситуации исторического перелома без серьезной подготовки как снизу, так и сверху.


<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>