<< Предыдущая

стр. 3
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

40 лет и старше
22
18
По образованию
высшее
26
20
среднее
24
20
ниже среднего
21
16
* Исследование по программе «Советский человек», 1999 г. (N = 2000 человек).
Страх перед стихийными бедствиями распределен между группами примерно так же, как и настроенческий (состояние страха): в большей мере его испытывают женщины, старшие по возрасту, менее образованные. Подверженные чувству страха также чаще опасаются таких бедствий.
Безработицы и бедности опасаются чаще женщины, чем мужчины, менее образованные, испытывающие настроенческий страх. Пониженный уровень страха в укрупненной возрастной группе старше 40 лет объясняется значительной доле пенсионеров.
Иначе распределены страхи перед возвратом массовых репрессий. Возрастные различия и подверженность настроенческим страхам не имеют видимого значения, высокообразованные опасаются больше, чем малообразованные. Этот страх связан не с практическим повседневным опытом, а с исторической памятью, поэтому его носителями выступают более интеллектуальные группы. Можно сказать, что в данном случае это ресурсно «слабые» группы, — поскольку таким ресурсом является блокировка или отсутствие исторической социальной памяти.
«Не страхом единым»
Представляется как будто очевидным, что показатели страха коррелирует в общественном мнении преимущественно с другими «негативными» настроениями. Соотношения состояния страха с другими «негативными» переживаниями у «окружающих людей», как они представляются респондентам, видны из таблицы 9.
Таблица 9
Соотношения эмоциональных состояний у «окружающих людей» (в % от числа опрошенных)*

Усталость
Страх
Обида
Растерянность
Отчаяние
Агрессивность
Всего
Усталость
100
28
25
25
36
34
52
Страх
49
100
25
20
40
29
29
Обида
49
28
100
18
37
22
26
Растерянность
56
25
20
100
30
28
24
Отчаяние
50
32
26
19
100
31
37
Агрессивность
48
23
16
18
32
100
37
* Исследование по программе «Советский человек», 1999 г. (N = 2000 человек).
Соотношения показателей «своего» страха со «своими» негативными переживаниями выражены заметно слабее, но порядок величин остается тем же.
Таблица 10
Соотношения собственных негативных переживаний респондентов
(в % от числа опрошенных)*

Усталость
Страх
Обида
Растерянность
Отчаяние
Агрессивность
Всего
Усталость
100
18
34
21
33
12
38
Страх
38
100
33
19
35
12
18
Обида
44
20
100
19
35
9
29
Растерянность
39
16
26
100
23
6
20
Отчаяние
47
24
35
18
100
12
26
Агрессивность
37
16
20
9
26
100
13
* Исследование по программе «Советский человек», 1999 г. (N = 2000 человек).
Как видим, основные «спутники» страха — усталость, отчаяние, растерянность, в меньшей мере страх связан с агрессивностью (к последнему мы вернемся позже).
Значительно слабее выражены корреляции между чувствами страха и показателями «позитивных» настроений. Так, из тех, кто описывают собственное состояние в терминах страха, только 11% отмечают наличие чувства надежды, 2 — уверенности, 2 — свободы, по 1% — ответственности и уверенности. При характеристике «чужих» чувств страх еще реже сочетается с позитивными переживаниями.
Заметим, однако, что такие соотношения получаются при анализе ответов на вопросы одного списка, то есть стоящие рядом и порождающие определенную взаимную индукцию при ответах. Если же сопоставить ответы на вопросы, размещенные достаточно далеко друг от друга, в разных концах анкеты, соотношение эмоциональных оценок может оказаться иным: люди, описывающие собственное состояние в терминах страха, в то же время испытывают и позитивные эмоции (см. табл. 11).
Таблица 11
Эмоциональные состояния и самооценки (в % от числа опрошенных)*
Какие чувства появились у Вас за последние годы
Чувствуете ли Вы себя
счастливым?**
несчастливым?***
Надежда
63
23
Усталость, безразличие
41
43
Страх
35
47
Чувство достоинства
69
18
Обида
37
46
Растерянность
47
41
Зависть
78
18
Отчаяние
33
52
Уверенность в завтрашнем дне
77
17
Свобода
63
21
Ожесточение, агрессивность
46
44
Ответственность…
57
30
Гордость за свой народ
50
37
Всего
49
38
* Исследование по программе «Советский человек», 1999 г. (N = 2000 человек).
** Объединены позиции «совершенно счастлив» и «скорее счастлив».
*** Объединены позиции «скорее несчастлив» и «совершенно несчастлив».

Оказывается, немалая часть людей, подверженных страхам и прочим негативным переживаниям, способна испытывать и наиболее позитивные чувства, считая себя счастливыми людьми…
Если же сопоставить распространенность «предметных» страхов с позитивными самооценками, получаются как будто еще более парадоксальные результаты.
Таблица 12
«Предметные» страхи и самооценки (в % от числа опрошенных)*
Боитесь ли Вы и в какой мере..?
Чувствуете ли Вы себя
счастливым?**
несчастливым?***
Безработицы, бедности?
…совершенно не боюсь
58
28
…испытываю постоянный страх
44
46
Болезни, мучений, смерти?
…совершенно не боюсь
61
31
…постоянный страх
46
42
Возврата к массовым репрессиям?
…совершенно не боюсь
50
39
…испытываю постоянный страх
47
39
Произвола властей
…совершенно не боюсь
55
34
…испытываю постоянный страх
49
42
Всего
49
38
* Исследование по программе «Советский человек», 1999 г. (N = 2000 человек).
** Объединены позиции «совершенно счастлив» и «скорее счастлив».
*** Объединены позиции «скорее несчастлив» и «совершенно несчастлив»).

У испытывающих страх позитивные интересы и чувства отмечаются заметно реже, чем у «бесстрашных». (В значительной мере это обусловлено социальным и демографическим составом «носителей» страхов — а таковыми, как мы видели, чаще всего оказываются более слабые возрастные, гендерные, образовательные, имущественные группы.)
Если верно приведенное выше соображение о том, что никто не может жить без «сигналов» страха, то верно и то, что никто — если, конечно, исключить предельные анормальные ситуации — не может существовать только сигналами страха или только под их воздействием. Хронические страхи обычно включены в общую сеть эмоционально окрашенных ожиданий, оценок, установок, стимулов действующих в определенном социальном поле. Функции страхов в таком поле состоят не только в предупреждении об опасности (функции ограничителей, ингибиторов в трактовке З. Фрейда), но и в стимулировании противодействия опасности. Как отмечено выше, можно допустить существование в каждой относительно устойчивой системе социальных норм и отношений (да и в динамической структуре социального человека) существование «незримых регуляторов», обеспечивающих некоторый баланс эмоциональных раздражителей и реакций разного рода — как бы «баланс» страхов и радостей, который служит непременным условием существования человека в стабильной или, напротив, бурно изменяющейся социальной обстановке.
Как показано было ранее в исследованиях по программе «Советский человек», источники напряженности носят чаще всего социальный характер, а источники радостей и удовлетворенности — преимущественно личные, семейные. По данным исследования 1999 г., самые распространенные «предметы» страхов, не считая болезней и смерти, — безработица и бедность (85% «охвата»), произвол со стороны властей (76%), нападение преступников (74%). В то же время предметы, доставляющие «наибольшую радость, удовольствие», — дети (35%), «хорошие деньги» (33%), сад, огород (28%). Работа «в полную силу» приносит радость 18% респондентов, а участие в политической жизни — менее чем 1%. Причем из отмечающих страх как собственное состояние, дети доставляют радость 38%, сад, огород — 37%, «хорошие деньги» — 36%. Считают себя свободными людьми 24% опрошенных (в среднем по всему массиву — 36%), счастливыми — 36% (в среднем —49%).
Повседневные заботы и радости как бы блокируют негативные переживания, ограничивая их воздействие на человека. Вместе с тем, как показано выше, заметная часть людей, испытывающих страх и считающих себя несчастными, придает значение работе, общественному признанию и т. д. «Предметные» же страхи нередко прямо связаны с достижениями — если за ними стоят опасения утратить приобретенный статус, накопленное имущество. Например, страх перед возвращением к массовому террору чаще испытывают люди, ценящие избавление от сталинского режима. Страх перед нападением преступников больше беспокоит тех, кому «есть, чего терять».
Другой вариант трансформации эмоциональных установок и состояний: переход «острых» страхов в «хронические», привычные — рутинизация и, наоборот, актуализация и конкретизация потенциальных опасений — обострение. Происходит, например, рутинизация страха в отношении мировой войны, но в определенных условиях (наподобие сегодняшних) он может обостряться. Подобные превращения можно увидеть в этнических фобиях, комплексе врага, страхе безработицы и пр.
Нарушение «эмоционального баланса» человека разрушает личность, аналогичным образом нарушение баланса эмоциональных состояний разрушает стабильность общества. Такая аналогия, впрочем, весьма условна (как и любая «органическая» модель социальной системы).
Этнические установки и фобии
Влияние состояния (настроения) страха на уровень этнической ксенофобии позволяют проследить данные одного из исследований ВЦИОМ 1997 г. (Для большей методологической чистоты рассматриваются только данные о респондентах, имеющих один уровень образования — полное среднее.)
Таблица 13
Страх и этнофобии (в % по столбцу)*
Позиции
Всего
по выборке
Испытывают
страх**
Считают, что приезжие с Кавказа имеют слишком большое влияние
50
66
Считают, что евреи имеют слишком большое влияние
18
37
Часто обращают внимание на национальность при знакомстве
13
10
Согласны, что нерусский не может быть патриотом России
27
42
Отрицательно относятся к евреям
14
13
Отрицательно относятся к чеченцам
49
62

<< Предыдущая

стр. 3
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>