<< Предыдущая

стр. 4
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

* Исследование ВЦИОМ, май 1997 г. (N = 1500 человек). Выборка: респонденты со средним образованием, 700 человек.
** «Настроение в последние дни».
Этноцентризм и негативные этнические установки больше выражены среди испытывающих состояние (настроение) страха. Причем это в первую очередь относится к установкам по отношению к чеченцам — хотя опрос проводился в мирном 1997 г. — и в меньшей мере по отношению к евреям.
Анатомия «катастрофических» страхов осени 1998 г.
Финансово-экономический кризис, разразившийся в России после 17 августа 1998 г., привел к самому резкому за весь период наблюдений падению «позитивных» показателей общественных настроений и невиданному всплеску негативных эмоций, в первую очередь — страха. (см. табл. 2). Но уже в конце осени (примерно, с ноября) общественные настроения стали постепенно улучшаться — примечательно, что изменения в настроениях в обоих направлениях начинались до начала соответствующих сдвигов в экономике. К началу 2000 г. показатели настроений вышли примерно на «докризисный» уровень начала 1998 г.
Данные таблицы 14 показывают, в какой мере настроение страха после августа 1998 г. охватило, а затем «отпустило» различные социальные и демографические группы.
Таблица 14
Динамика настроений страха по группам населения (в % по строке)*
Группы
Январь 1998 г.
Сентябрь 1998 г.
Январь 2000 г.
Всего
11
20
10
По полу
мужчины
5
12
7
женщины
14
27
12
По возрасту
до 25 лет
4
9
3
25–40 лет
6
14
4
40–54 года
14
16
9
55 лет и старше
16
34
19
По образованию
высшее
7
12
6
среднее
11
17
6
ниже среднего
15
26
15
По уровню дохода
низкий доход
12
18
9
средний доход
12
21
10
высокий доход
6
9
9
* Исследования типа «Мониторинг» (N = 2400 человек). Приведены данные об опрошенных, указавших, что в последние дни испытывают «страх, тоску».

Наиболее резкий всплеск настроений страха наблюдался осенью 1998 г. у самых социально-активных групп — у мужчин, молодых, образованных, то есть, видимо, у питавших наибольшие надежды на успех и улучшение собственного положения. В группе с относительно высокими доходами настроения страха усилились в меньшей мере, чем в средней доходной группе; можно допустить, что высокие доходы и сбережения (в том числе, в валюте) отчасти стабилизировали влияние кризиса. Во всех группах, за исключением самой старшей по возрасту, распространенность страха как настроения в начале 2000 г. не больше, чем в начале 1998 г.
Таблица 15
Динамика настроений страха по статусным группам (в % по строке)*
Группы
Январь 1998 г.
Сентябрь 1998 г.
Январь 2000 г.
Руководители
5
8
6
Специалисты
6
15
2
Служащие
17
21
8
Квалифицированные рабочие
6
11
6
Неквалифицированные рабочие
13
18
7
Учащиеся
4
14
1
Пенсионеры
18
37
20
Домохозяйки
11
11
9
Безработные
11
16
8
* Исследования типа «Мониторинг» (N = 2400 человек). Приведены данные об опрошенных, указавших, что в последние дни испытывают «страх, тоску».
Данные таблицы 15 как бы продолжают и кое в чем поясняют материал предыдущей. Менее всего испытали взрыв страха занимавшие лидирующие позиции (а значит, обладатели страховых ресурсов) и самые обездоленные — неквалифицированные рабочие (которым было почти «нечего терять»). Таблица фиксирует лишь крайние точки кратковременного процесса бурного подъема и более медленного (с конца 1998 г. до начала 2000 г. — более года) спада настроений массового страха, связанных с экономическим кризисом. Сложнее объяснить, чем обусловлена последующая «нормализация» настроений, поскольку реальные экономические компоненты кризиса (инфляция, низкая покупательная способность и т. д.) в большой мере сохранились.
По всей видимости, в переломе общественных настроений сыграли роль:
преувеличенность тревожных ожиданий, которые не реализовались (экономической катастрофы, всеобщего коллапса не произошло);
определенное оживление производства и потребительского рынка в изменившихся ценовых условиях;
частичное покрытие внутреннего долга государства (задолженности по пенсиям и зарплате) за счет дополнительных доходов, «нефтедолларов»;
изменение морально-политической ситуации в стране с осени 1999 г.; об этом феномене речь пойдет ниже.
Функции страха в «чеченском» кризисе 1999 г.
Перелом в общественно-политическом развитии России, который определился осенью 1999 г., непосредственно связан с пароксизмом массового страха после известных провокационных взрывов в Москве и других городах. Впервые (видимо, за все годы после второй мировой войны) значительная часть населения ощутила непосредственную физическую угрозу собственной жизни и благополучию.
Как известно, организаторы провокационных взрывов не были обнаружены (и по мнению большинства опрошенных, никогда и не будут найдены). Непосредственно после этих акций большинство населения (76%) было готово обвинять в них чеченских «боевиков» (Басаева, Хаттаба); реже — российские криминальные структуры (25%); политические силы, стремившиеся дестабилизировать положение в стране и сорвать парламентские выборы, назначенные на декабрь (18%); президента Ельцина и его администрацию (16%); только 10% опрошенных подозревали причастность «официальных властей Чечни, Масхадова», а 3% — российские службы безопасности (опрос типа «Экспресс», сентябрь 1999, N = 1600 человек). Вот как распределились опасения в отношении действий предполагаемых террористов на примере оценок действий «северокавказских экстремистов» (в % от числа опрошенных):
…непосредственно угрожают моей жизни и жизни моих близких
27
…угрожают целостности страны
39
…подрывают экономическое благополучие России
24
…оскорбляют мои патриотические чувства
2
…никак меня не затрагивают
3
Затруднились ответить
5

Чуть более четверти опрошенных указывают личную угрозу со стороны боевиков, большинство отмечает страхи «государственного» значения.
Правда, если поставить вопрос иначе и спрашивать, боятся ли респонденты того, что они или близкие могут стать жертвами террористического акта, то оказывается, что этого «очень боятся» 42%, а «в какой-то мере опасаются» еще 44%.
Можно обнаружить определенную связь между настроениями «страха» и «мести» по отношению к чеченским боевикам. В ноябре 1999 г. почти две трети опрошенных утверждали, что испытывают (34% «определенно» и еще 28% «скорее») «чувство мести, ненависть» к чеченским террористам. Примерно столько же отметили наличие у себя страха перед этими террористами (31% «определенно» и 29% «скорее»). Взаимосвязь этих позиций видна из таблицы 16.
Таблица 16
«Испытываете ли Вы чувства ненависти, мести к чеченским боевикам?», I
(в % от числа опрошенных)*
Варианты ответа
Испытывают чувства ненависти, мести
Сумма ответов «да» и «скорее да»
Сумма ответов «нет» и «скорее нет»
Всего
62
28
Испытываю страх*
71
22
Не испытываю страха
53
43
Затруднились ответить
24
13
* Исследование типа «Экспресс», ноябрь 1999 г. (N = 1600 человек).

Те, кто больше боятся террористов, заметно чаще испытывают и жажду мести.
Спустя четыре месяца (в начале марта 2000 г.), когда вопросы были повторены, соотношение эмоциональных реакций изменилось: ненависть и жажду мщения по отношению к боевикам отметили 35%, а страх перед ними испытывали уже 74%. Причем, в соответствии с ходом событий, поменялись и поводы этого страха: это уже не боязнь таинственных взрывов, а боязнь того, что чеченцы будут мстить за жертвы и разрушения.
Таблица 17
«Испытываете ли Вы чувства ненависти, мести к чеченским боевикам?», II
(в % от числа опрошенных)*
Варианты ответа
Испытывают ненависть, месть*
Сумма ответов «да» и «скорее да»
Сумма ответов «нет» и «скорее нет»
Всего
35
57
Испытываю страх*
38
55
Не испытываю страха
27
70
Затруднились ответить
20
34
* Исследование типа «Экспресс», ноябрь 1999 г. (N = 1600 человек).

Попытаемся выяснить, какие по своему значению страхи («личные» или «государственные») больше влияют на реальное поведение и на намерения людей в данной ситуации. На первый взгляд кажется правдоподобным, что непосредственный, личный страх за собственную жизнь и жизни близких стимулировал вспышку острой ненависти к предполагаемым террористам и оправданием самых жестких ответных действий. Оказывается, однако, что заметной разницы в установках тех, кто «очень боится» стать жертвой террора и тех, кто исключает эту возможность, не видно: из числа первых 48% опрошенных поддержали бы высылку чеченцев из русских регионов в Чечню, из вторых — 46%; применение тяжелых авиабомб — 16 и 23%, атомных бомб — 2 и 6% и т. д.
Можно полагать, что непосредственной связи между реакций «страха» и установками на массированный «антитеррор» не существует. Посредником является общественно-политическая атмосфера (отчасти искусственно создаваемая пропагандой, актуализацией хронических фобий и пр.). Эмоциональный взрыв массового страха послужил скорее инструментом организованных «уроков ненависти» (в терминологии Дж. Оруэлла), чем их причиной.
Вот список причин, вызвавших наибольшие (предметные, направленные) страхи в сентябре 1999 г. (в % от числа опрошенных, опрос типа «Экспресс», N = 1600 человек):
Ускоренный рост цен
62
Разгул преступности
60
Волна террористических актов, дестабилизация положения в стране
48
Дальнейший рост безработицы
44
Широкомасштабная война на Северном Кавказе
41
Продолжение спада производства, закрытие предприятий
40
Приход к власти фашистов, экстремистов
25
Усиление экономической и политической зависимости от Запада
19
Народный бунт
15
Введение в стране чрезвычайного положения, диктатуры
14

Показательно, что даже в таком «взрывном» месяце как сентябрь 1998 г., ровно половина упоминаний в первом десятке страхов — это обычный для российского общества набор экономических тревог, остальные позиции занимают страхи, специфические для общественно-политической атмосферы момента. (Отметим, что большая война на Кавказе тогда еще казалась всего лишь возможной; правительство Путина многократно заявляло, что такая война исключена.)
Таблица 18
«Какие чувства вызывают у Вас сообщения о действиях российских войск в Чечне?» (в % от числа опрошенных)*
Варианты ответа
Октябрь1999 г.
Декабрь 1999 г.
Март 2000 г.
Восхищение
3
3
2
Удовлетворение
21
24
15
Беспокойство
55
52
63
Стыд
9
7
7
Никаких особых
8
8
7
Затруднились ответить
4
5
6
* Исследования типа «Экспресс». (N = 1600 человек).
Как видим, уровень тревожного беспокойства за два месяца почти стабилен. Это состояние близко к неопределенному, диффузному страху, источники и последствия которого не фиксированы специально (это может быть и страх перед самим фактом военных действий, потерями, террористическими и общеполитическими последствиями конфликта и т. д.).
Спустя полгода после начала последней чеченской войны она все еще имеет значительную поддержку среди населения России. Однако, судя по рассмотренным выше данным, эмоциональная составляющая этой поддержки претерпела примечательные изменения. Непосредственный страх перед актами террора, отчасти сыгравший триггерную роль в начале кампании, явно утратил свое значение. Установка на доведение силовой акции «до конца» подкрепляется атмосферой ожесточения, а отчасти и страха перед возможными актами мести со стороны чеченцев. Но, видимо, более важной оказывается сложившаяся за эти месяцы «рациональная» составляющая агрессивной установки — представление о безальтернативности принятого курса на военное решение национально-политических проблем. Подкрепляется это представление тем, что никакая авторитетная политическая сила не предложила населению и политической элите России никакого иного варианта. Здесь (как и в ситуации с поддержкой нового президента) кое в чем повторяется известная из недавней истории ситуация безальтернативного «выбора». Эмоциональной составляющей такого выбора служит не столько «всеобщий энтузиазм», сколько всеобщее ощущение отсутствия иного выхода…
Радости и огорчения: баланс «общих» и «своих»
Разграничение и взаимовлияние эмоциональных состояний разного уровня («у себя» и «у других», «для себя» и «для страны»), о котором уже упоминалось, имеет принципиальное значение для обеспечения эмоционального равновесия общества. Рассмотрим два ряда данных, полученных на протяжении нескольких недель.
Таблица 19
«Положение дел в каких областях более всего радует Вас в последнее время?» (в % по столбцу)*
Варианты ответа
I
II
III
IV
V
На международной арене
4
4
4
3
4
Политическое положение в России
4
5
4
6
5
Экономическое положение в России
2
3
2
3
4
Положение в городе, районе

<< Предыдущая

стр. 4
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>