стр. 1
(из 16 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Геннадий Мир




ЧЕЛОВЕК БУДУЩЕГО

*

ТРАКТАТ О ЛЮБВИ И ЭТИКЕ
*
НОВЫЕ ОТКРЫТИЯ О ЧЕЛОВЕКЕ


















2002


ББК 53.57
М63



Мир Г. Человек Будущего. Трактат о Любви и Этике. Новые открытия о Человеке – Тула: ИАМ. 2002, - 400 с.

Предлагаемая читателю книга через новые открытия о Человеке и о Сознании Природы связала в себе такие, казалось бы, парадоксальные виды деятельности людей, как философию, психологию, медицину, кибернетику и этику с неявными, называемыми автором театральными проявлениями отношений в обществе. Автор считает, что качество отношений в обществе определяется направлением его развития, как и наоборот. Это качество, по его мнению, есть слабо управляемая людьми система, которую они и называют Этикой. Но Кто или Что задаёт направление развития человеческого общества? На основе критериологии автором анализируется, может быть, самая сложная на сегодня проблема духовности современного общества и связи её с Этикой. Целью настоящего издания является доказательное формулирование принципов Духовной Этики, знакомство как непрофессионалов, так и профессионалов в области политологии, философии, психологии, социологии, медицины, этики, религии с основами критериальных, то есть высших оценочных, знаний человечества и Сознания Природы. Показано, как эти знания создают объединительную платформу для науки всех направлений, культуры, практики жизни, философии, психологии, медицины и религии.



Автор просит направлять свои отзывы, заявки и письма по адресу: 300031, Тула-31, а/я 2083, Мирошниченко Геннадию Георгиевичу, или звонить по тел. (0872) 44-33-67.
E-mail: genmir@tula.net.
Авторская страница в Интернете: www.klax.tula.ru/˜genmir


Автор выражает особую благодарность работникам типографии г. Щёкино, особенно её директору Марии Андреевне Дубаносовой за громадную помощь в подготовке и издании книги.


ISBN
© Мирошниченко Г.Г., 2002
Посвящаю тем, кто пойдёт за мной


Часть 1. Вступление в новое знание
ОТ АВТОРА
Примирить религии между собой, религии и искусство, разные культуры может лишь наука, да и то только та, которая объясняет высшее высшим и берёт начало в Любви.

Неоднажды мне думалось: «То, о чём я пишу в своих книгах, будет востребовано наукой лет через двадцать». Но я ошибся. Что же теперь придаёт мне смелость в моих исследованиях?
Во-первых, это успешная практика жизни, как личная, так и в занятиях с больными людьми, единственно из которой и произросли мои идеи и теории. Ибо лучшее лекарство - это совершенствование.
Во-вторых, природная любознательность и способность к обобщению «упрямых» фактов. Прежде всего на них обращали своё внимание русские религиозные философы: В.С. Соловьёв, П.А. Флоренский, Н.А. Бердяев.
В-третьих, совершено неожиданно для меня результаты, теории и гипотезы, мною сформулированные, стали основой информационно-смысловой концепции в новой теории медицины и биологии, развиваемой профессором А.А. Алексеевым и его сподвижниками в Москве, книги которых издаются и в России, и в США,,.
В-четвёртых, жуткий факт жизни врачей всех цивилизованных стран, согласно которому врачи живут на 15 - 20 лет меньше своих пациентов.
В-пятых, в религиях стали крепнуть мысли о ведении диалога с наукой. Самым характерным в этом отношении фактом является признание Иоанном Павлом II «взаимной автономии» науки и религии и их взаимопроникновения и взаимодополнения.
В-шестых, исследования Сознания Природы, проводимые разными авторами, как и автора этой книги с помощью высокочувствительных людей. В этой связи мне хотелось бы поблагодарить тех, кто в разное время работал со мной. Это люди с уникальными способностями: А.К. Миносян, Н.А. Агнивцева, А. Виль (Германия) и, особенно, Т.И. Абинякина.
И хотя некоторые могут усмотреть в моих книгах основу томизма и неотомизма – гармонию веры и разума, – они ошибутся, ибо я призываю к более широкой гармонии на основе проверяемых наукой фактов.
Самый великий парадокс науки состоит в том, что она до сих пор не имела своего направления в исследовании Сознания Природы и сознания Человека. Психология попыталась это сделать, но телега была поставлена впереди лошади, что я доказываю в своих книгах.
Буду надеяться, что эта моя книга послужит первой ласточкой для построения критериально-оценочной теории знаний, позволяющих познавать не только само наличие разума в нас, но и те основы, на которых он строится.
Речь в этой книге идёт о парадоксах, поддерживаемых «упрямыми фактами», которые в силу их неясности многими науками попросту игнорируются, а некоторыми с виртуозной находчивостью объясняются лженаукой, как будто самая настоящая наука произрастает не из хаоса и абсурда, и открывать уже нечего, кроме как продолжать схоластически делать анализ давно открытого. Сколько раз Жизнь смеялась уже над подобными «открытиями»!
В этой книге мне хотелось дать представление о науке Этике с позиций Будущего, с позиций критериологии, предложенной мною как прогнозирующей науки о Критериях Природы, о критериально-оценочных полях Сознания Природы, о самом Сознании Природы.
Критерии, применяемые нами в своей деятельности, часто далеки от тех, что предлагает нам со своей стороны Природа, да и нет необходимости следовать лишь за последними, ибо Человек рождён Природой для творчества, и он, прежде всего, изобретает свои критерии, не только открывая природные. Но придуманные нами критерии и оценки мы обязаны всё равно встраивать в систему критериев и оценок природных, в поле которых приходится жить.
И потому автор предлагает изменить наше отношение к Этике и рассматривать её как обобщающую науку, наделённую новым прогностическим научным потенциалом, подкреплённым ссылками на современные разделы математики и кибернетики и колоссальным природным ресурсом общения и организации.
Все народы мира могли бы принять соглашение о новом, критериальном ресурсе позитивных взаимоотношений, который задаёт правильность и неправильность применения любых критериев, проверяемых с вершины Глобального Критерия Природы, данного людям в Духовных Учениях. Объединительное научное знание такого рода не имеет цены.
Подобное соглашение, без сомнения, будет иметь своей основой знаменитый Пакт Н.К. Рериха, как когда-то в 1954 году в Гааге, когда он лёг в основу подписанной руководителями многих стран Международной конвенции о защите культурных ценностей в случае вооружённого конфликта.
Однако, автор на этом пути примирения видит самую большую трудность в том, что именно несовпадение глобальных критериев людей и сообществ как их высших идей является главным препятствием к любому взаимопониманию. Высшая идея всегда принимается на веру, она по определению не может быть доказана или оправдана никаким способом. Она даётся сознанию людей лишь своими проявлениями и отражениями в разных сферах Жизни и существования мира, главными из которых являются наука и духовность.
И хотя книга состоит из нескольких частей, привязать их к определённой тематике не представилось возможным. Основные темы книги: новый взгляд на критериологию, психологию, практику жизни, концепцию болезни и медицины, Этику, концепцию открытого общества и другие. В конце книги дан краткий критериологический словарь.
Начало книги посвящено вступлению в критериологию. Кто или Что задаёт направление развития человеческого общества? На основе критериологии автором анализируется, может быть, самая сложная на сегодня проблема духовности современного общества и связи её с Этикой. Автор знакомит с основами критериальных, то есть высших оценочных, знаний человечества и Сознания Природы. Показано, как эти знания создают объединительную платформу для науки всех направлений, культуры, практики жизни, философии, психологии, социологии, медицины и религии.
Далее в книге связываются такие виды деятельности людей, как медицина, психология и этика с неявными, называемыми автором религиозно-театральными проявлениями общественных отношений.
Автор считает, что, в связи с кибернетической замкнутостью мира, качество отношений в обществе определяется направлением его развития, как и наоборот. Это качество отношений в обществе, по его мнению, есть управляемая людьми система, которую они и называют Этикой.
В книге дано обоснование Духовной Этики как науки о высшем управлении обществом с критериологических и кибернетических позиций.
Небольшая часть книги посвящена парадоксам концепции открытого общества, провозглашённого Джорджем Соросом. Она венчается законами такого общества и теорией маргинализма, выдвинутой и обоснованной автором. Обобщаются процессы и структуры любых схем общества и государственного устройства, в которых провозглашено и осуществлено движение общества к краю его жизненной среды. Показано, что отсутствие в жизненной среде глобального критерия духовности неминуемо приводит к маргинализму.
Автор сформулировал одно из проявлений Глобального Критерия Природы, данного Человеку и через него проводимого Природой, как Игру с Выигрышем для Всех.
В конце книги представлен краткий критериологический словарь, который является неотъемлемой частью книги, так как в нём представлены многие терминологические пояснения. Его структура проста: основные термины, выделенные жирным шрифтом, даны в алфавитном порядке.
Словарь по большей части даёт расширенное и детализированное пояснение к тексту книги. Иногда термин, ввиду его сложности или важности, может быть частично представлен в тексте, а частично – в словаре. Поэтому чтение книги потребует почти обязательного обращения к словарю.
ТЕЗИСЫ О СИСТЕМАХ ЭТИКИ
Легко катиться под гору, но можно разбиться вдребезги. Намного труднее взбираться по крутому склону, но можно этого не делать.

Зададимся вопросом, который вытекает из обобщённого характера критериологии и критериальной Этики: «Как традиционные системы этики вписываются в критериологию и Духовную Этику?» и постараемся хотя бы тезисно ответить на него, осветив некоторые важные моменты.
Все Духовные Учения человечества – это философские учения Этики, не имеющие значения императива - требования. Императивность их проявляется тогда, когда они получают форму религий. Наибольшим приближением к Этике Будущего, по мнению автора, из известных учений являются Учение Иисуса Христа, этика Б. Спинозы и этика А. Швейцера. О роли Иисуса Христа для человечества, как её понял автор настоящей книги, написано частично ниже, в разделе «Главная миссия высокочувствительных людей», а также в этом разделе.
Сократ (469 – 399 гг. до н. э.). Сократ проповедовал абсолютизм морали в противоположность её относительности у софистов, единство морали и права, справедливость всего, что предписано государством. Моральные оценки он считал ограниченными человеческим незнанием.
Основоположник эвдемонизма – морального обоснования стремления к счастью. Задача Этики, по Сократу, – сделать человека моральным, то есть счастливым. Основа морали – знание.
Демокрит (460 – 370 гг. до н. э.). Провозгласил целью жизни человека стремление к счастью, основой которого являются душевное спокойствие, мудрость как важнейшая добродетель, чувство меры, познание добра и зла в процессе воспитания.
Киренаики. Основали гедонистическую этику: высшее благо – удовольствие, высшая моральная ценность – жизнь, физические удовольствия важнее духовных, смысл жизни – в наслаждении каждым мигом.
Киники. Провозглашали: аскетический образ жизни, отрицание удовольствия и элементарных удобств, духовную свободу как высшее благо, презрение к ценностям общества. Идея нравственной свободы доведена до крайности, когда отрицались моральные нормы общества.
Платон (427 – 347 гг. до н. э.). Смысл жизни человека, по учению Платона, заключается в приближении к миру идей путём самосовершенствования, выходя за пределы чувственного мира. Добродетели – это врождённые качества души. Утвердил приоритет социальной гармонии: человек становится нравственным тогда, когда подчиняет свои интересы служению обществу.
Аристотель (384 – 322 гг. до н. э.). Ввёл термин «этика», обосновал этику как систему научного знания, классифицировал этические понятия, предложил синтетическую теорию морали. Согласно Аристотелю этика – это прикладная наука, изучающая нравственность, добродетели, цель которой – сделать человека моральным, значит, счастливым. Благо – это результат действия и само действие. Аристотелю чужд идеализм Платона, он считал, что человек обязан обрести счастье в материальном мире жизни. Задачи этики: дать знания и научить человека моральному поведению.
Аристотель призывал давать оценку страстям, которые, по его мнению, являются нейтральными к морали. Этим воспитывались добродетели, которые не являются врождёнными. Воспитание – это борьба с крайностями в проявлении страстей. Проблемы для развития этики: дружеское общение, единство этики и политики, ответственность в морали.
Эпикур (341 – 270 гг. до н. э.). Последователь традиции эвдемонизма. Он дал понимание счастья как свободы от физических и душевных страданий, как самодостаточность индивида и независимость от внешнего мира. В иерархии удовольствий высшими являются духовные. Проповедовал естественные, неопасные удовольствия. Задача философской этики – в освобождении человека от страхов.
Стоики. Стоики заявляли, что существует сквозная причинность как выражение разумного, высшего начала. Необходимо преодолевать страсти, сознательно подчиняться необходимости, воспитывать мудрость без жалости. Не ценили жизнь, если она была безнравственной.
В этике стоиков существовали только добродетель и порок, нюансы не входят в рамки нравственности. Человек волен сам решать, какой выбор он сделает.
Августин Аврелий Блаженный (345 – 430). Одной из основных тем его философии являлась тема духовного преображения под воздействием благодати Божьей.
Фома Аквинский (1225 – 1274). Попытался преодолеть конфликт между верой и знанием, совместить мораль и религию. Высшее благо для человека – единение с Богом, интеллектуальное созерцание Бога. Блаженство единения с Господом не является чувственным, эмпирическим блаженством. Абсолютного зла не существует, оно рождается в деятельности человека.
Причины зла: неподчинение человека правилам и законам, несовершенство воли человека, неверный моральный выбор. Человеческий разум является низшей ступенью высшей разумности и тесно связан с абсолютным Божественным разумом.
Пьер Абеляр (1079 – 1142). Отстаивал свободу человека в рамках христианской морали, право свободного морального выбора. Человек несёт ответственность за свои поступки, оценивать поступки людей можно лишь относительно с учётом их намерений, степени их осознания и его совести. Свобода выбора является свидетельством премудрости Создателя.
Сигер Брабантский (ок. 1235 – 1282). Мир не сотворён и вечен, душа человека состоит из чувственной, индивидуальной души и разумной души, с телом вместе умирает индивидуальная душа, разумная душа бессмертна и осуществляет свою деятельность в живущих индивидах. Нравственное поведение соответствует здравому разуму, последний – благу человечества. Моральная оценка деятельности человека должна учитывать его взаимоотношения с обществом.
Майстер Экхард (1260 – 1327). Человек является тем, что он любит. Проявленный Бог является бесконечным милосердием и любовью, един с миром, делает мир целостным. Божественные милосердие и любовь лежат в основе мира. Существует непроявленное Божественное Нечто.
Им введены понятия: внешний человек – телесное, подверженное страсти, эгоцентрическое, – и внутренний человек – отрицание земного, телесного, Божественное начало. Утверждал приоритет внутреннего человека над внешним, Искры Божьей. Внутренний изначален в личности. Противоречие между ними преодолевается путём сознательного, добровольного, свободного отказа от своего ограниченного Я.
Человек нравственно независим, может прийти к Богу без посредничества Церкви.
Николо Макиавелли (1469 – 1527). Впервые разграничил принципы морали и политики, отошёл от религиозной догматики. Бог в его представлении – Судьба, Необходимость. Политические отношения являются выражением низменной природы человека, которая представляет собой хаотическое изменение нравов, падений и возвышений государств. Религия должна быть политическим инструментом, то есть обеспечивать духовное единство государства, воспитывать сильных, активных людей. Высшее благо он видел в укреплении национального государства. Политика – главная сфера общественной жизни, мораль должна подчиняться политическим целям. Все средства хороши для достижения в этом смысле благой цели.
Джордано Бруно (1548 – 1600). Бог – это единство природы. Нравственные ценности – это свойства человека. Моральная личность способна к восприятию общечеловеческих ценностей. Человеческая деятельность является целеполагающей. Цель личности – служение обществу. Качество моральной личности – героическая любовь.
Мишель Монтень (1533 – 1592). Человек – частица изменчивой действительности. Его свобода – в согласии с законами природы. Поведение человека не должно основываться на религиозных взглядах. Добродетели направляются природой и основаны на счастье. Я – это сочетание противоположностей.
Монтень утверждал приоритет интересов индивида, самодостаточность и самоценность жизни человека. Моральный человек – мыслящий, сомневающийся, саморазвивающийся и самосовершенствующийся.
Барух Спиноза (1632 – 1677). Философская система Этики Б. Спинозы базируется на аксиоматическом, или геометрическом, методе. Это одна из рациональных система, из которой многое перешло в этику поведения современных людей.
Спиноза показал возможности человеческой свободы в рамках необходимости Природы как Бога. Последняя есть творящая субстанция, или, как он назвал, Бог. Можно согласиться со Спинозой в том, что субстанция бесконечна и едина, модусов – конечных вещей – тоже бесконечное множество. Но автор не может согласиться с ним, что модусом мышления является душа. Это скорее ближе к Аристотелю, чем к современным знаниям.
Призыв Спинозы: «Смотри на всё с точки зрения вечности» абсолютен по отношении к Богу или Природе, но, однако не к конкретному человеку. Хотя начало человеческой Этики лежит именно в этом - нет ничего выше вечности Любви.
Спиноза подчёркивал неопределимость первичных категорий - субстанции и атрибутов - через следствия, вытекающие из них.
Природа и Бог по его мнению «есть абсолютно и действительно причина всего, обладающего сущностью, что бы это ни было… Бог есть вещь мыслящая… Бог есть вещь протяжённая… Истина есть сам Бог». Атрибутами Бога, проявленными для нас, являются мышление и протяжение.
Однако, Спиноза говорил, что «Природа и боги сумасбродствуют не меньше людей». «Богослужение», по мнению Спинозы, - это следование законам Природы. Человек - раб Бога: «…единственное совершенство и последняя цель раба и орудия состоит в том, чтобы надлежащим образом исполнять возложенную на них службу».
Духовность, по мнению автора настоящей книги, и есть исполнение службы творца, применяющего для своего творчества массу критериев - природных и изобретенных собой.
Природа и все вещи причинно обусловлены и сцеплены друг с другом - это мнение Спинозы. У человека - другие, свои, атрибуты совершенствования, чем те, которые имеются у животных. В Природе нет недостатков. В Природе существует иерархия вещей по их силе воздействия друг на друга, «Законы и правила природы везде и всегда одни и те же… Порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей». Случайность отражает несовершенство нашего знания.
Природа «необходимо должна быть объяснена через атрибут, который бы выражал вечную и бесконечную сущность» (Из письма Спинозы Э.В. фон Чирнгаусу.). «Каждое мгновение бог своим содействием продолжает порождение всего. Все вещи существуют не своей, а его силой…».
Иммануил Кант (1724 – 1804). Ввёл понятия ноуменов – «вещей в себе» – и феноменов – «вещей для нас». Аксиома его этической теории содержала следующее: моральный закон основан на абсолютной необходимости, а нравственные нормы категоричны, безусловны, их нельзя нарушать никому и ни при каких обстоятельствах. Они задают границы, переступив которые человек теряет достоинство. Его этика долга даёт не теоретическую, а практическую уверенность в свободе морального поступка.
Георг Гегель (1770 – 1831). Содержание нравственности – это моральные законы, которыми руководствуются члены общества. Мораль – субъективный аспект поступков человека, какими он их видит. Вне юридического принуждения возможны моральное сознание (воля и долг) и моральный выбор. Моральность – это форма соотношения индивида и общества, свойственная данному историческому периоду. Он говорил о возрождение античных идеалов, о слиянии нравственности с законом государства. Зло – движущая сила исторического развития, положительный фактор. Свобода – это соединение разума и воли, познанная необходимость, замена эгоистических интересов всеобщими.
Альберт Швейцер (1875 – 1965). «Этична только абсолютная и всеобщая целесообразность сохранения жизни, на что и направлена этика благоговения перед жизнью». «Этика есть безграничная ответственность за всё, что живёт». «Понятия добра и зла, бытующие в обществе, суть бумажные деньги, ценность которых определяется не напечатанными на них цифрами, а их отношением к золотому курсу этики благоговения перед жизнью».
Благоговение перед жизнью – это и есть любовь к жизни. Фактически этика А. Швейцера - это этика любви. В этой цитате добро и зло, бытующие в обществе, – это категории временные, моральные, относительные и характерные лишь для плоскости одного уровня общества, с чем всё же согласиться можно с большой натяжкой.
А. Швейцер низводит человеческие отношения в обществе до безликости денежной массы. Для неё существует понятие справедливости и равенства как оценки вообще лишь эквивалентных или подобных объектов в числовом выражении, но никак не отношений субъектов.
Думается, что в соответствии с иерархией структуры Сознания Природы, принятой автором настоящей книги, это совершено недопустимо, хотя, казалось бы, и оправдано «благоговением перед жизнью».
С другой стороны, Швейцер утверждал, что богатые несут ответственность за страдания народов третьего мира. По его мнению, недопустимым и безнравственным является вмешательство во внутренний мир человека, навязывание своих мнений и оценок. Человек должен совершать только те поступки, за которые он принимает на себя полную ответственность. Подвижничество – идеал этического поведения человека. Нельзя для самоутверждения себя использовать несчастья других людей.
Артур Шопенгауэр (1788 – 1860). Автор пессимистической концепции морали – мир как воля и представление.
Фридрих Вильгельм Ницше (1844 – 1900). Утвердил множество типов морали, среди них стадную, обезличивающую мораль рабов и мораль «сверхчеловека». Ввёл понятие психофизического комплекса – вторичного переживания как мотива морали. Последний существует в двух формах: стадной, экстравертной, когда чувство вины переносится наружу, и аскетического идеала, когда вина внутри.
Основная особенность «сверхчеловеческого» типа людей – это осознание себя не «функцией», а «смыслом», мерилом ценностей и критериев. Тогда возможно нахождение «по ту сторону добра и зла».
Коммунистическая этика. Ценность человека в буржуазном обществе определяют услуги, которые он может оказать. Этика должна носить общечеловеческий характер и быть свободной от религиозных догм. Внутренние враги общественной этики, как их определял В.И. Ленин, – это бюрократия (корпоративность), комчванство (избранность) и невежество (непросвещённость). Предполагалось, что в коммунистическом обществе нравственная регуляция заменит правовую, ибо люди достигнут высокого уровня нравственного самосознания. Отличалась прогрессивностью и гуманностью. Это единственная этика, мораль которой была во всемирном масштабе реализована на начальном этапе с государственных позиций с провозглашением главной государственной идеей. Вторая половина ХХ века ознаменовалась тем, что большинство цивилизованных стран в своём развитии приняли в качестве государственной идеологии большую часть коммунистической этики, а именно ту часть, которая была сформулирована В.И. Лениным в его последние годы жизни в виде НЭПа, сохранив частную собственность.
Русская этическая мысль XIX – XX вв. Она представлена революционными демократами, которые свою этическую позицию называли разумным эгоизмом, и идеалистическим течением российской философско-этической мысли: В.С. Соловьёвым и другими. Все философы-идеалисты проявляли пессимистическое отношение к действительности, но оптимизм в отношении утверждения высшего идеала, который должен преодолеть зло и придать смысл жизни.
В.С. Соловьёв (1853 – 1900). Выдвинул философию положительного всеединства. «Всеединство» как нерасторжимая цельность истины, добра и красоты постигается лишь цельным знанием, которое является синтезом эмпирического (научного), рационального (философского) и мистического (религиозно-созерцательного) знания теософского характера.
Этику Соловьёв основывал на утверждении высоких моральных ценностей посредством приобщения к «абсолютному добру», принесённому на землю Иисусом Христом. Основным вопросом этики является вопрос о смысле жизни человека.
П.А. Флоренский (1882 – 1937). Теоретически обосновал истинность православной догматики, особенно триединство, аскетизм и почитание икон. Пытался совместить истины науки с религиозной верой.
Н.А. Бердяев (1874 – 1948). Природа и история – это формы проявления первореальности, которую Бердяев называл духовно-иррациональным началом, несотворённой свободой. Эта свобода оказывается источником зла в мире.
Считал, что Бог открывает себя миру, но не управляет им. Человек нуждается в Боге, преодолевает «падшее» бытие и приближает богочеловеческий идеал.
Считал единственно важным делом постигнуть смысл жизни и ощутить с ним свою связь.
Духовные Учения Учителей человечества. Некоторые философско-этические учения закреплены в историческом опыте людей. Они служат нравственной основой мировых религий, цивилизаций. Каждый из великих Учителей человечества сформулировал свою систему Этики. Однако наидревнейшее Учение Моисея вошло в Учения Иисуса Христа и Мухаммеда наиболее полно.
Моисей (родился, вероятно, в XIV – XIII вв. до н. э.). Основатель мировой религии иудаизма и создатель одного из древнейших кодексов нравственности. Создал еврейский народ и вёл его к осознанию своей духовной общности. Дал общую веру, идею единого Бога и общие нравственные принципы. Разработал свод правил, которые регулировали все сферы жизни и носили законодательный характер. В его основу легли 10 заповедей и древний принцип талиона «око за око» в качестве принципа справедливости. Он заложил основы жизни народов, ибо нравственные требования Декалога (10 заповедей) стали основой общечеловеческой нравственности.
Особенности Декалога: регулируют только действия людей, но не их моральное мышление; наказания и награды распространяются и на потомков; являются принудительными законами, ибо Моисей не стремился закрепить их в моральном сознании людей; не содержат идеи загробного воздаяния за земную жизнь.
Конфуций, или Кун-цзы (551 – 478 гг. до н. э.). предложил программу добродетельной жизни. Основой этики Конфуция является человеколюбие, милосердие, гуманность как качества индивида, человеческого начала, программы жизни и долга. Отношения между людьми являются гармоничными и нравственными, если они взаимны, что является общим принципом поведения – «Не делай другим того, чего не желаешь себе».
Будда – принц Сиддхартхи Гаутама (родился в середине VI в. до н. э.). Этика Будды строится на открытой им истине: спасение в освобождении от желаний. Смысл жизни Будда видел в блаженстве, счастье, которое не достигается гедонизмом и аскетизмом. Он открыл верную срединную дорогу. Достижение нравственной высоты Будда связывал с уходом от мира и крайним эгоизмом, выражающимся в пресечении желаний. Источником страдания, считал он, является желание жить. Страданием является всё, что связано с жизнью. Преодоление эгоизма состоит в переходе от индивидуальной определённости к безличному началу. Испытание чувства любви ко всему живому на Земле он связывал с отсутствием вражды. Тот, кто преодолел чувственную привязанность к миру, испытывает чувство любви.
Иисус Христос. Религиозный тезис об искуплении человеческих грехов Иисусом Христом – это ложный тезис, если его понимать как обещание безгрешного существования людей, ибо грехи после смерти Христа на человечестве остались. Христос принёс Зеркало Жизни внутренних отношений людей, каждого человека, живущего на Земле не в одиночестве, не в аскетизме и не в нирване, а в тесном общении с другими людьми, с Природой, с Богом.
Христос провозгласил «Царство Божие внутри нас» как царство не просто духа, а Духа, имя которого Любовь, что едина с Богом. Оно несёт человеку чистоту внутреннего мира, если он живёт сознательно выбором Бога и Любви. Причина страданий лежит в заботах о материальных благах и чувственных удовольствиях. Страдания диалектически неотделимы от наслаждения, а наслаждение (блаженство) являются неотъемлемой частью самой Жизни. Причём, блаженство практически не связано с материальной стороной жизни.
Учение призвано призвать грешников к покаянию. Грех рассматривается как отклонение от нормы морали, которая распадается на внешнюю и внутреннюю. Внутренняя мораль становится важнее внешней, грех может быть совершён мысленно. К убийству Христос приравнял гнев, неуважение, отрицание ума и рассудка у другого человека. Ибо Он ярко выделил в человеке работу Божественных и дьявольских сил как работу особого рода Сознания Природы. Дьяволизм Он наделил основной способностью убивать человеческое добро и человеческую любовь. Дьявол может заменить собой любую вершину жизни, кроме Бога.
Христос предпринял революционный шаг: Он закону справедливости Моисея, воздаяния мести за зло, противопоставил заповедь милосердной любви – «Возлюби врага своего». Тем самым Он нарушил объединительную для народностей основу Учения Моисея. Сделано это было, чтобы разъединить народы в их внутренних связях и примирить их между собой не на основе мести и защиты интересов каждого народа, а на основе всеобщей Любви, равной для каждого народа и каждого человека, безразлично к какой группе, к какому народу или к какой нации он принадлежал.
Несколько грехов людей Христос выделил особо: лицемерие Он отнёс не столько к обману человека, сколько к обману Бога, уныние – к неверию в милосердие Божие, что ведёт к отказу от Бога и к гибели души человека, а любовь-благодарность и любовь-милосердие поставил выше любых моральных, объективных оценок личных качеств людей со стороны общества и церкви.
Христос впервые сформулировал Этику веры в Бога как знание, управляющее человеком изнутри, через его душу, а не снаружи, от правил, принятых в обществе. В этом лежит самое большое противоречие между Учением Иисуса Христа и его трактованием в рамках христианских религий.
Мухаммед. Родился в 570 г. в г. Мекке. С этической стороны Учение Мухаммеда до сих пор является не проанализированным и потому не оценённым. Трудности состоят в том, что оно интегрально, впитало в себя многое из Учений Моисея и Христа и приближено к реальности жизни намного ближе, чем христианство. Поэтому нормы мусульманской этики не являются категоричными, в отдельных случаях они допускают нарушение. Мусульманская этика учитывает ограниченность возможностей человека и общества, отрицает богоподобие человека и на самом деле несёт собой более либеральный, чем принято считать, взгляд на устройство семьи и общества в целом.
Религиозная этика. В любой религии не принимаются никакие другие обоснования Бога или самой религии с точки зрения науки, кроме мистических основополагающих догматов. Ибо отказом от научного обоснования руководит страх потерять власть над паствой. Религии – это мистические учения, построенные на ритуалах и культе выбранного высшего идеала. Как правило, в религиях провозглашается идеал греха и идеал верности. Не упасть в грех является вершиной веры, которая низводит любовь до соблазна, похоти, искушения, с которыми необходимо бороться ради выполнения долга. Смыслом жизни религиозного человека является защита такой веры.
Православие. Этика православия является жёсткой и недемократичной, предписывая выполнение обязательных таинств, ритуалов. Она крайне мистична, непримирима к иноверцам. Предлагает спасение человеку после его жизни. Проповедует уход от жизни в аскетизм, монашество как регулятор Жизненного Потока. Избранные и святые пытались обеспечить регулирование экспансии человечества через соблюдение заповедей, включая этим отрицательную обратную связь.
Буддизм. Жёстко и пессимистически трактует понятия свободы и предназначения человека, предлагая спасение в уходе от мира.
Католицизм. Идолопоклонство, покупка спасения души за деньги, абсолютный недемократизм.
Протестантство. Наиболее демократичная религия в христианстве. Приближается к Духовной Этике. Возврат к византийскому христианству, упрощение отправления культа. Христос как пример для подражания.
ЛЕЧЕНИЕ ЛЮБОВЬЮ
Вера в Любовь больше всего нужна страдальцу. Ибо есть от чего спасать. Любовь для него – единственная надежда, если он движется к ней. И Любовь превращается в свою противоположность, если движение к ней прекращается.

Я стал свидетелем удивительного случая в электропоезде, когда произошло преображение не одного человека, потерявшего веру и опору, а двоих одновременно.
Рядом со мной сидела уже немолодая женщина со страдальческим выражением лица, молчаливая, строгая. Мы ехали уже некоторое время, когда после очередной остановки напротив нас села молодая пара, оба сильно расстроенные. Как оказалось через несколько минут, у молодого человека, которого звали Алексеем, на вокзале вытащили бумажник с большой суммой денег. Эти люди искали сочувствия.
Постепенно между Алексеем и моей соседкой возник разговор, в котором она стала объяснять ему, что материальная его потеря в сравнении с тем, что происходит с человеком, потерявшим покой и веру, – это всего лишь небольшая и восполнимая неприятность. Хуже, если человек потеряет близких людей, любовь или надежду на Бога.
По мере того, как развивала свою основную мысль женщина, которую звали Натальей Николаевной, угнетённое состояние Алексея быстро менялось. Его же спутница, наоборот, всё больше хмурилась и глядела на Наталью Николаевну с возрастающим недоверием.
Но Алексей вдруг воодушевился и принялся горячо рассказывать Наталье Николаевне всю свою жизнь, начиная с детства, с её устремлениями, мечтами и радостями. Наталья Николаевна слушала его с материнской лаской, кивала головой, изредка говорила несколько слов, умело направляя разговор в положительное русло.
Так прошло довольно много времени. Спутница Алексея уже не раз пыталась одёрнуть его, она сначала нервничала, потом стала откровенно злиться, враждебно глядя на Наталью Николаевну. Но та, увлёкшись, совсем не замечала этого.
Лишь когда Алексей в порыве охватившей его страсти стал предлагать Наталье Николаевне свою дружбу, приглашать её вместе с ними на юг отдыхать и пообещал ей купить сотовый телефон, чтобы с ней связывать без задержек, тут его спутница не выдержала. Она накинулась на него с увещеваниями, призывая прозреть, одуматься и остановиться.
И хотя Алексей умерил свой порыв и несколько поутих, внутренняя его устремлённость сохранилась. Чувствовалось, что он воодушевлён, и, задавая свои вопросы Наталье Николаевне о духовном предназначении человека, он ловил каждое её слово, как самое драгоценное на свете.
Когда пришло время молодым выходить из поезда на своей остановке, Алексей подал визитку Наталье Николаевне и записал её телефоны в свою записную книжку. Они простились, как очень близкие люди.
Поезд вёз нас дальше, народу в нём было мало, и Наталья Николаевна заговорила со мной. Оказалось, что она два года назад потеряла сына и невестку, остался внук, в котором она души не чаяла. Она готовилась к уходу в монастырь от мирской жизни и потому много ездила по святым местам. Вот и сейчас она заканчивала подобное своё путешествие.
Она возвращалась из Дивеева, куда ездила на два дня поклониться Серафиму Саровскому, и эта поездка, как она ожидала от неё, должна была круто изменить её намерения.
Пользуясь странной особенностью нашей натуры, когда в поезде совершенно незнакомые люди вдруг выдают любые свои и чужие тайны, она поведала мне свою историю. Наталья Николаевна обладала необычными способностями сверхчувственного восприятия окружающих. У неё был друг, которого она считала за своего учителя и который во многом, по её словам, помог ей организовать свои знания и возможности, чтобы она своими чувствами научилась буквально видеть необычное. Теперь она могла ощутить и точно указать заболевания телесные, но, более того, даже не контактируя с человеком непосредственно, очень быстро, практически мгновенно, могла безошибочно определить, насколько и в чём этот человек ошибается в своей жизни, насколько он этичен и в чём неэтичен, насколько духовна его душа или же насколько она чувственна.
Всё это она могла проделывать с другими, но в своём жизненном мире нередко терялась и, отправляясь в путь, на этот раз, за два дня до путешествия много передумала и пережила вновь. Она видела множество своих ошибок, плакала, молилась. Она жила как будто бы в ужасном раздвоении в двух сильных личностях, и то одна, то другая брали над нею верх. Она понимала, что таким образом она настраивалась на истинную оценку своего отношения к происходящему, но иногда это было так мучительно, так непереносимо больно в теле из-за потока чужих чувств, что она уже не раз умоляла Всевышнего убрать из неё эту её необычную способность.
Она рассказала мне, что накануне поездки в своих мыслях она даже хотела отказаться от любви к близкому человеку, к которому ощущала сильную привязанность, только чтобы не чувствовать своею болью все его контакты с людьми, которых иногда переполняло горе и болезни. Для неё было мучительно считывать через своего друга эту боль даже на расстоянии. Она как будто впитывала её в себя, освобождая от неё других, но при этом страдала так, что ей казалось, что именно сейчас она сойдёт с ума. В этих контактах у неё возникало слишком много мыслей, где она подозревала своего друга в измене по отношению к ней с другими женщинами.
Наталья Николаевна, чувствуя привязанность к своего любимому человеку, неоднажды думала, что когда-нибудь у него на самом деле появится замена её. И тогда она вздохнёт свободно и не будет ощущать боли людей, контактирующих с ним.
Она рассказывала мне свои ощущения, и я вспоминал, что уже встречал людей с подобными способностями, но способности эти у них были слабее, и многие из них могли хоть как-то управлять их включением и выключением. Некоторым их них давались знания о будущем людей, встреченных ими, независимо от желания, буквально навязывались силой. Кто-то из них тоже очень страдал от такого знания.
Расстроенная накануне поездки воспоминаниями о своих ошибках, она так и начала своё путешествие, и потом, в обществе великого множества людей, прибывших, как и она, искать своего спасения у Серафима Саровского, ей не удалось обрести равновесие духа. Наоборот, снизив свои критерии, она ещё более набралась болей от тех, кто её окружил, а были это в подавляющем большинстве своём люди очень больные, печальные, угнетённые жизнью, с надеждами на помощь Бога, но не на самих себя.
Если до этого, когда она была в добром расположении духа, всё же не каждый человек действовал на неё угнетающе, то теперь практически в любом находилось что-нибудь, её раздражающее, тревожащее или мучительное, отдающееся в теле болью.
Она жаловалась мне на свою суету, которая вдруг проявилась там, когда надо было подать требы, успеть на молитву, на покаяние и причастие, да ещё принять участие в крёстном ходе, искупаться в целебном источнике. Всё бы ничего, но она согласилась на просьбу поработать на кухне, а ночью она не смогла поспать в дороге, как могут другие, и потому ей пришлось приложить все свои оставшиеся силы, чтобы просто не упасть перед монашками от слабости и головокружения.
Ей поручили чистить вместе с другими картошку для общего котла, но старшая по кухне, сурового вида крупная женщина в монашеском одеянии почему-то выделила её из всех и приказала отправлять Наталье Николаевне все картофелины, в которых оказались не вырезанные чёрные глазки. И пришлось ей, надев очки и напрягая глаза, дочищать за другими то, что оставалось в белом теле картошек. В сознании мучительно билась мысль о том, что неспроста приходится это делать, значит, не дочистила в своей жизни что-то. Но таких картошек оказалось много, очень много, их несли и несли, копилось раздражение на них и на старшую монахиню, хотя она понимала, что этого делать нельзя, но злость на обстоятельства, страх за то, что она не поспеет ко всему, заранее запланированному, её изводили.
Старшая по кухне сказала, что пойдёт за сменой им, добровольно работающим приезжим паломницам, и ушла, но через десять минут вернулась смущённая. Оказалось, что смены не будет. Прошло ещё много времени, но сколько, она не знала, прежде чем их отпустили.
Она вышла на улицу, села на ступеньку и сквозь охватившую её тяжёлую дрёму безысходно думала о том, что на этот раз она что-то сделала не так, неправильно, и, может быть, она уже никогда не поедет ни в какой другой монастырь, ни в какую другую поездку по святым местам.
Посидев минут десять, она с большим трудом всё же заставила себя подняться и включиться в общий ход событий, коих было много и ради которых она и прибыла туда.
У неё временами нестерпимо кружилась голова, почти всё время её всю сжигал внутренний Огонь несовпадений её желаний и требований воли, которую она навязала всему организму. В своей суете она пыталась поспеть всюду, но этого её не удалось, и что-то осталось недоделанным, начатым и брошенным, и от того наваливался страх за будущее, которое теперь будто бы может пойти не так, как хотелось, когда планировала свою поездку. И лишь на обратной дороге она стала понемногу отходить от своих невыносимых страданий и горьких мыслей.
И всё равно, вспоминая их, она приходила в ужас от одной лишь мысли о том, что может очутиться там по доброй воле, как любая другая женщина, принявшая постриг. И ей становилось невыносимо от этого, ибо она понимала теперь, что, скорее всего, ворота монастыря для неё уже закрыты навсегда.
Вот в таком полуболезненном виде и в полуобморочном состоянии она и оказалась в поезде с нами, её попутчиками. Но беседа с Алексеем преобразила её. Отхлынуло сковывающее её состояние, она ожила. Боли в теле и негативы в душе отступили. Она говорила мне об этом и радовалась, а я думал над тем, что такие чудеса может творить лишь Любовь, данная людям.
Она помогла Алексею, а он помог ей. Они оба, каждый из своего очень мучительного состояния, шагнули вверх по лестнице из состояния боли, безверия и безысходности в состояние, выше которого нет ничего на свете. Они оба получили заряд надежды на будущее, в котором больше не было места унынию и одиночеству. У каждого из них появился человек, с которым ему было не просто интересно – нет, этого мало, – с ним можно было преодолеть то, что считалось ими до этого непреодолимым.
Что должны были бы чувствовать при этом спутница Алексея и тот любимый человек, от которого Наталья Николаевна была готова отказаться накануне своей поезди ради собственного самосохранения, если бы он наблюдал эту сцену?
Конечно, – скажет любой, – ту ревность, которую и проявила молодая женщина. Как по-другому может оценить случившееся нормальный человек?
Но почему-то в любви предать близкого человека совсем не означает предательства со стороны того, кто находится на краю жизни и смерти. Почему любовь, вспыхивающую между людьми, нельзя считать предательством, я постарался рассказать в продолжении этой истории в разделе «Как исцеляет Любовь», расположенном в конце настоящей книги, и в других разделах.
КРИТЕРИАЛЬНЫЙ ТИП МЫШЛЕНИЯ
Мы мало задумываемся о том, насколько мысль материальна. Ладно бы она только двигала предметами. Так нет же – двигает судьбами людей, обществ и государств, как пешками на шахматной доске.

В настоящее время можно уверенно утверждать, что человечество вырабатывает новый тип мышления – критериальный, восходящий к духовной, нравственной вершине не только в жизни воцерковленного или религиозного человека, но и любого другого, ибо этот новый тип становится этической нормой поведения в обществе, в государстве.
Можно говорить о том, что происходит дальнейшее перетекание многих религиозных принципов в этику и в мораль общества, перетекание, характеризующееся новыми качественными особенностями – осознанием их природной причинности в изначальных полях Критериев Природы, начиная от простых бытовых оценок и достигая Вершины Духа в Боге как Глобального Критерия Природы.
Хорошо осознаваемые человеком критерии, которые он применяет в жизни – это единственное радикальное средство для обуздания раскрепощённых инстинктов в ходе дальнейшей либерализации общества. Вся история религий доказала это, ибо религии всегда оперировали такими критериями поведения людей, какие в основной своей массе были близки к высшим.
«Человек должен совершать только те поступки, за которые он принимает на себя полную ответственность перед Богом», – вот основной принцип духовной жизни человека, соблюдающего правила Духовной Этики, вытекающий из принципа, впервые сформулированного Альбертом Швейцером.
Либерализация общества, приобретение всё больших прав и свобод людьми как личностями привела и приводит дальше ко всё большему проявлению Любви в разных её вариантах. Всё более растёт «самовлюблённость», как говорил З. Фрейд, отдельного человека и отдельного общества.
И если не найти упряжку для наших инстинктов, использующих природную суггестию, то есть проявление скрытых слоёв Сознания Природы в Человеке, то свобода оборачивается ещё большим насилием.
Другими словами, речь идёт о том, чем обуздать суггестию Природы, проявляющуюся в Человеке не только любовью. Как использовать силу нашего сознания для того, чтобы понять, чем может управлять Человек по своему желанию, а что на сегодня пока не поддаётся нашей воле?
Человек может быть рабом Любви и Бога, но он не может стать рабом свободы, какой бы привлекательной она ни была. Ибо свобода всегда остаётся сильнейшим мифом общества и иллюзией личности.
Свобода человека – это выбор, управление которым с помощью критериев полностью находится во власти самого человека. Иначе она становится несвободой.
Парадокс свободы состоит в том, что человек, ощущая ту или иную свою закрепощённость, болезненную для него привязанность внутреннего или внешнего характера к чему-либо, практически всегда делает неадекватно агрессивные попытки освободиться от этой привязанности.
Однако, как правило, он при этом переносит свои проблемы, возникающие от этой привязанности, на другие связи, более мягкие и дорогие для него. От этого он теряет самое главное – любовь – и приобретает агрессивные склонности.
Учитывая, что материальная реальность, отражаясь в сознании человека, всегда будет сильно не совпадать с его желаниями виртуального мира, то болезненная привязанность человека в мире материи в той или иной степени всегда будет ощущаться им.
Со временем по мере увеличения его знания, это несовпадение становится всё больше, всё сильнее проявляясь через поле суггестии. От этого ощущение степени адекватности личности будет снижаться как в сознании человека, так и в оценках его поведения обществом.
Человечество вдруг неожиданно оказалось перед проблемой роста собственной неадекватности, ибо осознание им своей зависимости от Природы в разных её проявлениях резко усугубило течение особых болезней общества и человека, выражающихся в мало осознаваемой агрессивности как борьбе за освобождение.
Наука не может обратиться к психиатрам, как это делают люди, когда у них разлаживается механизм адекватности. Но традиционная наука пока не нашла выход из этого положения, хотя уже начинает внимательно присматриваться к тому скрытому пласту сознания, который вдруг время от времени проявляется через суггестию Природы.
И кажется совершенно нелогичными выступления некоторых учёных против изучения скрытых природных проявлений на том лишь основании, что это, мол, мракобесие и религиозная мистика.
С другой стороны, учёные всего мира обеспокоены обвальным ростом информации и отсутствием новых научных систем классификации, обобщающих информацию на более крупных, неизвестных пока науке уровнях. Это не позволяет науке развиваться целостно, учитывая связи не только с соседними областями знания, но и, казалось бы, с теми, которые совершенно несвязанны между собой.
Введение явного критериального уровня в языковые и информационно-смысловые поля нашего знания делает проблему информационного перенасыщения решаемой.
И, тем не менее, главной этической проблемой человечества будет являться не столько научный прорыв в новые области знаний, сколько воспитание и самовоспитание своих членов на основе осознанного применения критериально-духовного оценочного механизма своих деяний.
ОБЪЕДИНИТЕЛЬНОЕ ЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
Правильные критерии ведут к совершенствованию, неверные – приводят к безумию, то есть распаду разума и личности.

Эта часть книги является весьма кратким изложением некоторых идей, гипотез, теорий и практики автора, представленных в новых и пока неизданных книгах. Она была написана после выхода в свет нескольких книг, в частности «Духовная психокибернетика» и «Наука о Душе и Жизни. Критериальное поведение», в которых даны авторская парадигма Мироздания и некоторые теории и гипотезы. Под названием «Критериология. Потоки сознания» эта часть небольшим тиражом вышла отдельной книгой в 2001 году.
Наука прошлого оказалась бессильной и фактически пренебрегла исследованиями в направлении Сознания Природы, не признавая его. Это объясняется тем, что наука до недавнего прошлого строилась по схеме средневековой религии, провозглашая свою высшую идею и, соответственно, приняв для себя законы корпоративного общества, обеспечивающего, прежде всего, самого себя.
Оказалось, что наука, как и медицинская практика, нарушили свой главный принцип существования, благодаря которому они и появились: служение не своей идее, как бы она ни была красива, а Высшей Истине. С течением времени они не стали духовными.
Поэтому главная миссия этой книги, как и всех остальных книг автора, видится ему в выработке лучшими умами человечества единого высшего духовного подхода к оценке всех явлений в мире. Сделать это без науки невозможно – практика много раз доказала это, однако, для этого нужна такая наука, которая бы не только впитала в себя духовность как высшую общечеловеческую, положительную в культурном смысле, ценность, но и предложила бы общую объединительную научную платформу. Наука же ХХ века оказалась, в силу своей недуховности и даже антидуховности, в тупике, из которого своими силами, без пересмотра своей высшей идеи, выбраться не может.
Предложена новая наука критериология, наука объединительного плана, восходящая к духовности, стоящая на известных математических и кибернетических принципах и позволяющая на научной основе примирить апологетов разных направлений культуры как в науке, так и в искусстве и религии. Объединительной платформой в критериологии выступает её основная направленность на изучение Сознания Природы.
В своих рассуждениях автор с самого начала хотел бы привлечь своё внимание к проявлению такого природного, но не совсем физического факта, как однонаправленность многих природных процессов. Таковыми являются: время, связанный с ним рост живых форм и их существование и умирание, нисходящее действие смыслов, накопление смыслов, рост Жизненного Потока, действие психики и так далее, И хотя физика многое изучила в области полупроводниковых процессов, этот «полупроводниковый» эффект Жизни не стал толчком к открытию нового знания в науках о Человеке и Сознании Природы.
Указанная однонаправленность хорошо иллюстрирует кибернетическое свойство природных систем – действие обратных связей, характеризующее управляемость систем. К сожалению, самая развитая наука человечества – физика – эту замечательную особенность Природы не исследовала широко, в связи с чем и психология, и медицина потеряли очень многое.
Но больше всего автор, придя в философию и психологию из кибернетики, удивился в своё время полному отсутствию расширительного философского толкования некоторых абсолютных достижений кибернетики и математики, касающихся их критериально-оценочных свойств. Именно это автор и хотел восполнить, насколько ему позволяют его способности.
Сколько философов стремились к объединению религии и науки! Религия требует признать Бога, а наука требует доказательств Его существования, хотя по определению она сама обязана доказать это или опровергнуть. Но доказать существование Бога, как и опровергнуть это, в принципе невозможно, ибо Он – Вершина, определяющая всё. Религиям доказательства не нужны, им необходима вера. Науке вера не нужна, поэтому она слепо вошла в тупик абсурда, где тупо, как в стойле, стоит, упрямая, уже давно.
Если исходить из существующих платформ науки и религии, то в них нет места общим принципам, на которых они могли бы объединиться. Их нет потому, что области их существования практически непересекаемы между собой: религии претендуют на духовное знание, науки – на материальное, неопозитивистское, верифицируемое.
Вообще, кажется, наука разделилась на две, мало сообщающиеся, части: формальную, жёстко религиозно-корпоративную, академическую, стремящуюся посытнее накормить и послаще напоить академическую и околоакадемическую армию роботов, и пресловутую паранауку, куда вошло всё, что громко признано сытыми академиками за лженауку. Но у русского народа есть поговорка: «На воре шапка горит». Поэтому Будущее без труда определяет, что на самом деле является лженаукой. Совсем недавно мне горько жаловался один из академиков, что запущенный ими процесс наращивания количества докторов наук потребовал от научных советов утверждать в виде докторских диссертаций чуть ли не дипломные проекты. Не хотелось бы верить в это, но девальвация научных результатов налицо.
О НАУЧНОМ И ДУХОВНОМ УРОВНЯХ СОЗНАНИЯ ПРИРОДЫ
Бог – это Вершина, определяющая всё. Учитывая многообразие Природы, можно ли сказать, что Он – это что-то простое или научное? Наоборот, Он – это что-то сверхсложное, то, что может быть отражено лишь в бесконечном объёме человеческих знаний. Мы только начали открывать Его.

Наша наука в основной своей массе настолько парадоксально устроена, что уже много лет не желает признавать не только Вершину Вселенной, но даже некоторые, основанные на голых фактах гипотезы в виде теорий, коих много. Такая участь постигла учение Л.Н. Гумилёва об этносфере и пассионарности. Мир науки фактически не принял учение В.И. Вернадского о ноосфере, гипотезу А С. Залманова о целостности и управляемости Природы. Упоминаю лишь три имени, но их много. Поэтому я, продолжающий и объединяющий направления, указанные ими, не жду, что мои исследования Сознания Природы будут признаны официальной наукой быстрее, чем их учения.
Но мне, кажется, повезло больше их, ибо моя наука построена на строгой математической основе, уже хорошо известной кибернетикам и применяемой ими. Однако, примитивность научной структурной семантики, построенной на основе признания лишь заслуг в виде званий и должностей, во многом заводят её в непроходимые схоластические болота, в которых не то чтобы можно было бы оценить новые развивающие интегральные знания, видеть дальше собственного носа невозможно.
Наука не сделала главное – она не превратила философию действительно в науку наук – в науку оценивания методологических основ научного развития. Наука слепо движется в поле случайностей, которое изобрела для себя сама и границы которого соблюдает неукоснительно, уничтожая всё, что выходит за их пределы. И это искусственно созданное поле случайностей, совсем неслучайно саморазвиваясь по законам развития мастодонтов, постоянно заводит саму науку в тупики эволюции. Лишь искусственно вызванная кровавыми войнами человечества необходимость заставляет науку постоянно обслуживать процессы самоуничтожения людей закономерно.
Но появились уже положительные примеры пересмотра нашего знания относительно Сознания Природы, которые, однако, проистекают совсем не из научной среды. Мы дожили, наконец, до того времени, когда митрополит Кирилл, второй человек в патриархии Русской Православной Церкви заявил во всеуслышание по центральному телевидению, что мир духовный, находящийся выше нашего материального мира и мира разума, представляет собой мир Божественного сознания, в котором находится место и сознанию человека. И этот мир состоит из нескольких уровней сознания, проявление которых даны нам через духов, ангелов, архангелов, апостолов, Христа и Бога. Митрополит совсем не виноват в том, что других, более благозвучных научных названий уровней сознания нет, ибо их не придумали и не предложили учёные, вера которых в то, что всё открывается им лишь через материю, пожалуй, крепче всякой религиозной веры.
Мне повезло в том, что я на основе известных разделов математики предложил объединительную платформу для науки и религии, но, кроме того и вместе с тем, для культуры и практики жизни, в виде области знания, расположенного по уровню выше, чем все эти перечисленные области – в критериально-оценочном пространстве Сознания и Языка.
К сожалению, и религии, и наука были и остаются слишком консервативными, чтобы быть открытыми хотя бы для диалога. Но человечество, во многом благодаря слепоте наук, упускает данный Природой прекрасный шанс уже давно начать управлять своим развитием.
Прорыв в новые знания происходит за счёт осмысления не совсем старого понятия критерия как функционала – интегральной формы, которая минимизируется или максимизируется в процессе существования любой самоорганизующейся системы.
Такими системами самоорганизации являются все живые структуры, твёрдые, газообразные и жидкие среды, молекулы и атомы, физические частицы, и для них самоудовлетворяющаяся интегральная форма критерия превращается в некое природное руководящее существо кармического наполнения в зависимости от жизненного пути.
И если я говорю о том, что Бог – это бесконечные знания, то я ещё заявляю вслед за Иоанном, что Глобальный Критерий Природы – это Бог есть Любовь. А любой другой положительный критерий нашего поведения, нашей морали выводится из него: страсть – это любовь чего-то, дружба – это любовь без секса, долг или ответственность – это любовь по отношению к чему-то, уважение – это любовь к чему-то и так далее, даже ненависть – это любовь к антилюбви, алчность – любовь к безграничному накоплению.
Открытие Л. Гумилёвым пассионарности как энергии Жизни во многом изменило отношение к этносу как к большому коллективу людей. Этнос с его лёгкой руки стал рассматриваться фактически как кибернетическая система самоорганизации, в которую время от времени поступает из космического пространства большие дозы биохимической энергии.
Не останавливаясь на некоторых противоречиях гипотезы пассионарности, следующих из связи космоса и биохимии и принятых ещё В. Вернадским, хочется указать на более точное соответствие избыточной энергии людских масс и Критериев Природы.
Именно об избыточности необходимо говорить и мы будем об этом говорить много, если мы хотим понять процессы управления, происходящие в Природе по отношению к людям. Именно о критериях необходимо говорить, если мы хотим понять первопричину самодвижения в Природе за счёт избыточности.
И необходимо говорить о Бесконечных Источниках как бесконечных ресурсах Природы в отношении Энергии-Жизни, Энергии-Разума и Энергии-Любви. Это совсем не укладывается в рамки стандартных подходов физики с её законом сохранения энергии. Но дивергентный характер развития не только Жизни, но и вообще Природы, заставляет нас стать на эту позицию.
Было бы смешно сегодня доказывать существование Бесконечных Источников Энергии, и делать я это не буду, чтобы оставить и другим свободное поле деятельности.
Мы погружены в некий слой живых форм, обладающих сознанием – в слой сознания, который я в своих книгах назвал общеклеточным. В нём присутствуют и плавают сущности низкого плана – духи, критерии которых локальны и эгоистичны.
И лишь выше общеклеточного слоя сознания находится слой сознания первого эгрегора или Первого Ангела Хранителя. Давайте назовём его по-другому, я не возражаю, но его основной функцией является контроль личностной этики и морали.
Половину своей настоящей книги я посвятил Этике как науке высшего управления обществом и человечеством. Я пришёл к выводу в результате своего исследования, что именно Этика отражает лучше всего ту структуру Метасознания Природы, о которой мы говорим.
В Этике существуют уровни, соответствующие главным Критериям Природы в отношении Жизни, – личностный, дружеский, семейный, общественный, корпоративный, государственный, общечеловеческий, Божественный. Эти уровни и отражают работу духовных уровней души любого человека, её части, доставшейся нам от Природы, и самого Сознания Природы.
Я читаю Игнатия Брянчанинова и вижу ту же структуру, о которой говорю. Он писал: «Есть чувственное видение духов, когда видим их чувственными, телесными очами, и есть духовное видение духов, когда видим их душевными очами, умом и сердцем, очищенными Божию благодатию. В обыкновенном состоянии падения, в котором пребывает всё человечество, мы не видим духов ни чувственно, ни духовно; мы поражены сугубою слепотою. Для слепых разные цвета и предметы чувственного мира как бы не существуют, так и для ослеплённых падением мир духовный и духи как бы не существуют. Невидение нами чего-либо никак не служит признаком небытия его». Что тут можно добавить?
Речь в этой книге идёт не столько о тех, кто обладает чувственным зрением, или чувственной душой, так называемых экстрасенсах, и, скорее, не о них вовсе, сколько о других – о тех, кто от Природы наделён зрением духовным, духовной душой. Вот эти особые люди должны помочь нам всем приобрести духовное видение, чтобы отличать действие критериев Природы и Человека, его уровня, его мощи от действия критериев, или сущностей, промежуточного, общеклеточного уровня, которые руководят людьми с чувственным типом души, экстрасенсами, очень часто заводя их в дебри психических заболеваний.
Поэтому сегодня надо громко кричать о том, что люди, каждый человек, обладают не только чувствами, но и чувственным типом сознания, так же, как и духовным. И то, и другое имеет свою иерархию подуровней, но и то, и другое сегодня практически у всех совершенно не развито, а потому человечество многого из того, что даёт ему Природа, не понимает и опаздывает в своём развитии.
Поэтому сегодня нужно со всей ответственностью кричать и о том, что наука, занимающая несколько областей человеческого знания с разной степенью его детерминированности, должна занимать в общественном типе сознания Природы своё законное место и не претендовать на истину в последней инстанции, чтобы узурпировать право, добровольно превратив его в свою первейшую обязанность, и диктовать, кого казнить, а кого миловать.
ГИПОТЕЗА СОЗНАНИЯ ПРИРОДЫ
Кто сказал, что мы одиноки во Вселенной? Физики? И когда только они прозреют!

Автор, ставя проблему Сознания Природы, прекрасно понимает, что говорить о нём - это всё равно, если говорить о вездесущности Бога. И тем не менее, выход проявленного сознания Человека в критериальные пространства Природы требует от нас признания за нею, за Природой, ведущей роли по самоорганизации любой формы бытия.
Более того, даже предлагаемые нами искусственно созданные самоорганизующиеся системы должны быть полностью совместимы с природными системами, прежде всего, по применяемым в них критериям и оценкам как в глобальном плане, так и во всех стыковочных, пограничных областях с другими системами и окружающей средой.
Пока что применяя психологические методики профориентации молодёжи и выдавая молодому человеку на руки наши рекомендации о том, что ему не рекомендуется развивать, мы совершаем преступление, ибо таким путём закрываем молодому человеку развитие в других направлениях, но, самое главное, мы создаём для него программу убийства его других способностей. Именно так плодятся ряды зомбированных роботов. И именно так не прорастают наши контакты в природное сознание.
Новое знание даёт возможность доказательно утвердить в психологии философию жизнеутверждения взамен философии жизнеугнетения. В своих книгах я поставил множество вопросов, на некоторые из которых пытаюсь ответить.
Как альтернативный медик, трансперсональный психолог, философ, кибернетик, я изучаю на практике, подчёркиваю – на практике – Сознание Природы в её частях и в целом: сознание клетки и клеток тела, сознание общеклеточное, которое руководит экстрасенсами и абсолютно бездуховное, сознание Человека, группы и общества, сознание Жизненного Потока, который имеет главным принцип экспансии, то есть распространения своего влияния и захвата пространства, Сознание Природы в целом.
Многие процессы, происходящие в нашем сознании классическая психология и классическая философия совершенно неоправданно отнесли к функционированию скрытого от нас подсознания и этим закрыли вопрос об их исследовании. Так получилось и с пространством критериев, которыми мы вынуждены руководствоваться в своей жизни: каждый своим личностным пространством оценок.
Самый великий парадокс науки состоит в том, что она не имеет своего направления в исследовании Сознания Природы и сознания Человека. Психология попыталась это сделать, но на самом деле не психика формирует сознание, а наоборот: природное сознание формирует психику. Не было базы для создания такой науки. Теперь она есть - это наше оценочное, критериальное пространство. Неумение оперировать им приводит людей на грань катастрофы и к разного рода бедствиям: к неверным шагам в выборе ситуаций. Поэтому мы постоянно воюем, убиваем, разрушаем вместо того, чтобы познавать и строить мир в счастье.
Парадоксально ещё одно - с точки зрения обывателя и науки нормальный человек - это статуя без нервов, рационалист без морали, но с чёткой целью, по-современному карьерист. Не означат ли это, что психика в Человеке является лишней или ошибкой Создателей?
Но с точки зрения Духовных Учений нормальным человек может считаться лишь тогда, когда в нём явно просматривается процесс совершенствования. А совершенствование - это не только борьба с болезнями, это, прежде всего, движение к высшему, духовному в Природе.
Как защитить высокочувствительного человека от разрушения, подсказывает критериология, прокладывая прочный мостик от понятия нормального человека к Духовной Этике. Все виды защит, иммунитет, берут начало на этой вершине.
Гипотеза Сознания Природы, которую я выдвигаю, проста:
1. Сознание Природы распределено в мировом пространстве с низкой плотностью и в соответствии с иерархической структурой по уровням, на каждом из которых оно подчинено определённым Критериям Природы – от простого до сложного, Духовного Божественного. Смыслы Жизни отражают эту иерархию критериев.

стр. 1
(из 16 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>