<< Предыдущая

стр. 6
(из 16 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Очень не просто Человеку перестроить себя, чтобы совершенствоваться за счёт поддержания основного состояния души как солнца, излучающего любовь. Стать таким, означает забыть о собственных проблемах и болезнях.
Тело требует бани, движения, ласки, питания, наркотика. От этого оно впадает в экстаз или оргазм как в счастье. Оно требует отключения ума и души.
Ум требует непрерывности логики, отбора похожего, отключения ограничений со стороны тела, материи и души – виртуальности.
Непрерывные логические процессы изучает наука, рационализируя изучаемое, познаёт наш опыт, наполняя себя. Практически все люди прекрасно знают, что такое виртуальность и изучают её своей собственной жизнью. Сейчас, в наше время, как с помощью науки, так и стихийно, люди вовсю ведут процесс познания ума, его возможностей, его особенностей.
Ум человеческий характеризуется направленностью своего действия – на положительное, на совершенствование или на негативное, на разрушение.
Окраска действия его зависит от главного критерия, которому он подчинён. Разум, ум человеческий может оправдать любой критерий – созидательный или разрушительный. Человек может подчинить себя логике сознания, но умереть в мучениях, которым подвергается его душа из-за несовпадения главного критерия души с главным жизненным критерием.
Наша душа разделена на две части – низшую, чувственную и высшую, духовную. Если в человеке преобладает чувственная часть души, то он может позволить ей властвовать над всем его организмом. Ни о какой Божественной миссии такого человека в таком случае нет речи. Чувства, как правило, захлёстывают голос Свыше. Смысл жизни такого человека приближается к месту, где чувства и страсти ведут свою работу. Всё остальное, весь мир, всё жизненное пространство, Смысл Жизни вообще ускользает от его внимания, ибо чувства либо возносят ощущения до оргазма, либо погружают его в пучину страданий. Подчинить себя Критериям Природы как критериям Духовной Этики человек на длительное время не может, да и то подобное происходит лишь под напором его сознания.
Душа в своей высшей части требует излучения из себя любви-благодарности, любви-милосердия и подчинения тела и ума критериям, которые проводятся через неё.
Этап познания души как части организма Человека, наделённой колоссальными потенциальными возможностями для совершенствования, лишь недавно начался, он – следующий в науке. Его начало состоялось когда-то в древней Греции и заключалось в том, чтобы сформулировать этику как науку о должном поведении с точки зрения требований и правил Жизненного Потока.
Категорический императив И. Канта отразил как нельзя лучше именно этот факт существования требований и правил Жизненного Потока, наделённого Критериями Природы и диктующего поведение Человеку до той поры, пока он, Человек, ни наделит сознание Жизненного Потока высшими духовными критериями.
Один из смыслов жизни Человека и состоит в этом – в наделении живого вещества критериальным умом на основе Духовной Этики.
ВОСХОЖДЕНИЕ ЭТИКИ. КУДА?
Мы всячески затягиваем решение этических проблем в обществе, не понимая, что этим промедлением фактически затягиваем петлю на своей шее. Именно от них зависит, куда мы направляемся: в рай или в ад при жизни.

Философия древней Греции и философия Эпикура в своё время дала колоссальный толчок развитию Этики в том, что указала начало пути к счастью Человека. Однако, даже такой гений, как К. Маркс, лишь половинчато, а значит, и ошибочно, оценивал философию Эпикура. Он писал, что «целью всякой деятельности является “уклонение от боли и смятения, атараксия (невозмутимость духа – уточнено А.П. Зильбером). Так, добро есть бегство от зла, а наслаждение есть уклонение от страдания” (с.43). Люди должны быть избавлены от страха смерти – это один из важнейших тезисов счастья».
К сожалению, и К. Маркс, и А. Зильбер в своих книгах выступали с позиций вульгарной этики и не оговорились в приведенных выдержках о счастье, что уход то несчастья – это лишь начало пути. Они не показали истинного направления этого пути на духовность как на вершину человеческого счастья. Провозглашены благие намерения, которые, как известно для таких именно случаев, и выстилают дорогу в ад. Такие случаи я и квалифицировал как «бег по кругу жизненной среды» – маргинализм (см. ниже).
Избавить от страха физической смерти вовсе не означает попасть сразу в полосу счастья. Тогда и сама смерть тоже будет казаться кому-то счастьем, а кто-то останется к ней абсолютно равнодушным.
Понятие счастья, прежде всего, требует от нас наполнить его высшим положительным смыслом. Последнее же может само собой, безо всяких на то усилий врачей и психологов, стереть страх физической смерти, подавив его выполнением своей, высшей в жизни, задачи. В том, что врач А. Зильбер сильно преувеличивает значение врачей в жизни людей, которые лишь могут стать пациентами, видится мне симптом современной медицины вообще.
Формулирование жизненной задачи для человека, ощущающего природную необходимость своего появления на Земле, – не такая простая истина. Это основа высшего смысла жизни любого человека. И наверное врачи тут небольшие помощники.
С другой стороны, психологи взяли на себя смелость возвести в психологическую импотенцию расхождение у культурного человека в его сексуальной и душевной любви, исказив таким образом путь совершенствования человечества и само появление у него своей жизненной задачи. Они пренебрегли требованием самосовершенствования Человека, которое предъявляется ему Природой, они вообще, по большей части, пренебрегают, почему-то, способностями, данными людям как Источники творчества, и управлением этими способностями.
Поэтому, рассматривая человека лишь как животное со слабым умом, не имеющее перспектив в совершенствовании своей души, они не могут логически вывести факт всё большего расхождения любви душевной от любви сексуальной, всё большего ухода от либидо к высшему проявлению души. Потому что они и не рассматривают в своих теориях любовь души.
Даже понимая причину появления этого оскорбительного для культурного человека названия болезни, тем не менее, постоянно недоумеваешь по поводу «психологических ляпов», штампов, якорей и ярлыков, благодаря которым природный путь совершенствования во многих случаях трактуется как болезнь. При этом выходом из болезни почему-то преподносятся лишь какие-то дьявольские пути.
Как тут не вспомнить, что иногда мне приходится отбиваться от философски просвещённых людей, желающих свести критериологию к герменевтике, или экзегетике, то есть к науке «понимания» гуманитарных наук, к методу трактовке и толкования.
Я убеждён, что многие заблуждения медицины, философии, психологии, Этики именно отсюда и вырастают – от толкований, искажающих смысл происходящего, которое мы обязаны рассматривать только с точки зрения высших Критериев Природы.
Фактически Этика всё же становится у нас на глазах наукой Жизни Будущего, хотя этика поведения сообществ в настоящее время отличается откровенной агрессией.
К большому сожалению, религиозные расхождения являются в наше время даже одним из основных источников межгосударственной и внутригосударственной агрессии, ибо непримиримость в области высших идей и смысла жизни является самой неразрешимой из всех человеческих проблем. Мы продолжаем строить доказательную основу природной необходимости на агрессии, на войнах и, таким образом, идти не к вершине созидания, а в пропасть разрушения природных форм.
Сегодняшнее состояние человеческого общества обострило нерешённую проблему Этики: отношение Человека к своей смерти. Возникла наука эйтаназия, в которой начинают обосновываться уже законодательные положения, согласно которым врачи имеют право оборвать жизнь больного, страдающего от неизлечимой болезни. Без решения многих этических задач корректно решить эту проблему невозможно.
Да и можно ли вообще когда-нибудь говорить о научной корректности в отношении к насильственной смерти, как и в отношении насильственной жизни, начиная от самого рождения? Ведь существуют люди, которые патологически не желают жить. И хотя эта проблема обсуждалась мною ранее, я не могу не затронуть её снова, ибо качество нашей жизни во многом зависит от желания жить.
Перевод ударения в основных интонациях Этики со среднестатистического позитивного поведения Человека на его крайнее состояние – состояние смерти – означает, что от констатации жизни и смерти мы переходим к обоснованию и оправданию и того, и другого вплоть до насильственного аспекта.
С точки зрения существующего законодательства обосновать смерть преступника, приговорив его к смертной казни, намного проще, чем обосновать принятие смертного приговора для больного, ибо первое производится в судебном порядке, а второе – врачом.
Общество, не распутав клубок этических взаимоотношений между людьми в экстремальных и критических ситуациях, пытается взвалить на совесть врача выбор пути прекращения жизни или же пути продолжения мероприятий по поддержанию угасающей жизни в нечеловеческих страданиях, даже когда мучающийся человек не желает этого.
Не этическая ли проблема, переходящая в юридическую, судебную, возникает тогда, когда человек жаждет не самоубийства, а убийства себя руками другого человека? Почему молчат по этому поводу психологи? Не потому ли, что психология крайних состояний не разработана, ибо она переходит из психологической, продолжающей жизнь, в другую, крайнюю, не психологическую, то есть не нужную для продолжения жизни? Ибо для психологии важна актуализация жизненных, физиологических процессов, а какая же актуализация в смерти?
А не слишком ли лёгкое решение для себя нашла наша власть и наше общество, спрятав голову в песок и отдав врачам на откуп решать задачу, которая под силу лишь государству с его законами и правами? Ведь лишение человека жизни – это одно, а лишение смерти – другое, казалось бы, но это всё равно лишение его законных прав и свобод выбора, когда произошла какая-то чудовищная жизненная ошибка, и он был рождён без желания жить?
И то, и другое сделать практически невозможно без того, чтобы не был обоснован приговор Человека к его жизни и к его смерти. И если приговорение к жизни нового, рождающегося, человека – это всё-таки прерогатива и Бога, и самого Человека как Родителя, то этические мучения при вынесении приговора смерти очевидны.
Однако, надо не забывать, что и приговор жить или нет, выносимый людьми ещё не родившемуся человеку, даже в наше время выходит за рамки чисто медицинских или семейных проблем и становится проблемой Этики как жизни сообществ, хотя, справедливости ради, нужно сказать, что религии поставили этот вопрос в зависимость от нравственности уже давно, однако, ушли от его решения.
Нравственно ли человечеству исповедовать теорию зоологического гуманизма и настаивать на её высокой нравственности, обрекая, таким образом, к рождению и жизни в мучениях миллионы и миллиарды людей, из-за того, что рост населения планеты намного опережает в своих темпах рост предоставления обществом новым его членам условий для радости в развитии способностей и удовлетворение их потребностей?
Не означает ли это, что осознание этой проблемы и управление рождаемостью может быть реализовано не только запретительными методами, но и отходом человечества от повышенной сексуальности на уровне снижения влияния инстинктов? Не есть ли именно это естественным решением проблемы, которое по ошибке психологи назвали «психической импотенцией»?
Этика сегодняшнего дня начинает формировать некое громадное поле взаимоотношений, положений и законов, научных истин, которые обосновывают принятие людьми таких решений, которые имели бы не только оправдание, но и свою оптимизацию согласно критериев, существование которых было бы доказано независимо от того, какие подсказчики обитают в нашем с вами сознании.
Разного рода подсказчики в нашем сознании – это в различной форме критерии, которые отражают не только необходимость и положительность мира. Некоторые из них любыми способами желают захватить власть над жизненными ресурсами и организмом Человека, чтобы его уничтожить вместе с его следами.
А. Зильбер поднимает очень сложный в своём решении вопрос об этике в медицине критических состояний. Рано или поздно он будет решён положительно для врача. Тем более, что до сих пор он всё равно решался тем или иным способом в пользу врача или в пользу больного.
Но общество переросло детский возраст и пора ему начать отвечать перед Богом за его безудержное желание плодиться и размножаться. Хотя, конечно, общество врачей не обидит, так как медициной сегодня во многом жив человек, и в медицине он видит будущую надежду на бессмертие, а совсем не надежду на безболезненную и скорую смерть.
Но я поднимаю вопрос и о том, что критические и закритические состояния бывают не только и не столько в стенах медицинских учреждений, изолированных от всей остальной деятельности общества. Они характеризуют и другие стороны нашей деятельности. Вот свежий случай. Женщина-мать прислала мне письмо, а вскоре вслед за этим раздался телефонный звонок, и она, плача, умоляла меня помочь ей и её дочери, которая, будучи дома, проявляла постоянные вспышки неуправляемой агрессии на почве прогрессирующего заболевания – водянки мозга. Злобная агрессия возникает по любому поводу, она почти непрерывна. Несколько раз дочь лечилась в стационаре, но врачи отказали ей в очередной раз, оправдываясь тем, что традиционное лечение уже не помогает.
Когда медицина умывает руки по поводу лечения человека и отправляет его умирать домой, то, конечно, конкретные врачи, делающие это, не задумываются, что будет с этим больным и с теми, кто находится рядом с ним. Это естественно, потому что это уже другая проблема, которой должно заниматься общество, достаточно развитое и финансово, и этически. Но есть ещё одна проблема – личностная и даже сугубо материнская, которая требует, наверное, развитие по аналогии с медицинской этикой ещё и материнской этики.
Как мне пояснила по телефону мать, только что за несколько минут до звонка она бросилась на свою дочь с ножом, чтобы, перерезав той горло, якобы прекратить эту пытку для них обеих. Она, рыдая, сказала мне, что ей легче её убить, чем сдать в интернат навсегда. Любовь к дочери пересилила доводы разума. Легче, оказывается, убить любимого человека, чем терпеть страдания и его, и свои от этого любимого.
Если деонтология есть наука о должном с точки зрения закона и долга врача, даже если это негуманные действия, а этика – наука о правильном и неправильном поведении, то какой же должен быть выход у этой бедной женщины? Если общество во многом идёт вслед за медициной, то с каких позиций обосновать страдание одного человека, когда он уже мало стал похож на человека, и страдания окружающих его родных людей, любящих в нём родного человека? Ведь нельзя сбросить со счетов их любовь, родственные корни, а зачастую и физическую близость.
Позитивные учения, позитивная психология, позитивная жизнеутверждающая философия жизни постоянно призывают нас к Восхождению по Смыслам Жизни в позитивном значении. Я говорю о том, что это и есть путь духовный. Но этот путь не напоминает ли нам убегание от проблемы страдания, болезни, смерти. Мы только что видели, что именно так трактуют этику некоторые великие философы и учёные. «Убежать хоть куда, лишь бы только не видеть этого, спрятать голову под крыло, только бы не слышать об этом!».
Куда мы можем убежать от смерти, если мы смертны? Все, как один. Только оправдание спасает нас от страданий тела и души. Но оправдание с самых Высших позиций, с позиций Бога, то есть Высшей Идеи. И я всё больше становлюсь уверен, что проблему эйтаназии, отношение к неизлечимым больным необходимо решать, идя именно от Бога, этически, решив её законодательно.
В этом критериология абсолютно сходится с религиями. Но она и расходится с ними в том, что в нашем обществе право Человека на жизнь парадоксальным образом стало его обязанностью. Жить по принуждению – это лишь биологический или зоологический уровень Жизни, но никак не разумный, тем более не духовный.
Ибо от этого многие из нас перестали дорожить Жизнью как Высшим Благом и стали относиться к Ней как к необходимости лишь выжить, к неприятной и мучительной обязанности.
ЧТО ОПРАВДЫВАЕТ НАШЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ
Непонимание – лучшая анестезия. Слепота науки – лучшее доказательство её правоты.

На Востоке – в Индии, Тибете – люди более чувствительны, чем в Европе, и эту чувствительность они специально поддерживают у себя, делая богатство чувств смыслом жизни. В своё время я предложил гипотезу, объясняющую высокую чувствительность человека его сильными контактами с сущностями так называемого общеклеточного сознания, в основном, через обобщённые центры – чакры.
Поэтому сущности общеклеточного сознания – сущности промежуточного уровня Сознания Природы предоставляет высокочувствительным людям великое множество внутренних подсказчиков с одинаковым приоритетом. Отсюда многобожие как увлекательное общение с духами, снижение целевых установок и падение скорости и степени развития цивилизации как материальности и духовности достижений.
Когда говорят о высокой степени духовности восточных цивилизаций, то имеют в виду сильную привязанность их членов к сущностям духовного плана, отражающим не Глобальный Критерий Вселенной, а всего лишь сущности общеклеточного сознания. Такая духовность – это привязанность к множественным духам.
Можно понять материалистов, В.И. Ленина в том, что основа жизни материальна, правила жизни исходят из опыта, а знания не могут быть нематериальными, ибо они тоже обслуживают материальные структуры. Но нельзя непосредственно это отнести к Критериям Природы, хоть они и проявляются в материи. Они - очень опосредованные знания. Они оказались настолько скрытыми от взора учёных, что автор этих строк уже несколько лет не может прийти в себя: как можно жить в науке, не интересуясь вершиной знания, как живут миллионы учёных? Оказывается, гипноз корпоративности в науке нисколько не меньше страхов зомбирования для рядового человека нашего общества!
И хотя Человек живёт чувством, и оно уже использует его душу для достижения цели желаний, он всё равно хорошо ли, плохо, но осознаёт Поток Высшего оценочного Критериального Смысла, поступающий в проявленную часть его сознания независимо от качества опытных знаний.
Вместе с тем, душу в целом нельзя рассматривать лишь как нечто устойчивое, однородное и положительное. В душе есть дьявольская часть, подчиняющаяся критериям разрушения как составной части процесса метаболизма Природы.
Как правило, люди с сильным сексуальным влечением используют часть своей души, чтобы реализовать акт получения удовольствия материального типа, ибо тело и подсознательная часть природного Сознания всегда настроены на максимизацию критерия телесного счастья. Признание обществом их заслуг для них много значит, поэтому такая личность, дабы соблюсти свой статус на лестнице социума, строит свою личную этику поведения, сообразуясь лишь с законами престижности, но никак ни долга, ни нравственности. Страсть сексуальная трансформируется у них в привязанность другого рода.
Для вождизма вообще характерным является формирование своей этики как воплощения высшей личной идеи, которая единственная оправдывает все деяния вождя, какими бы антигуманными относительно понимания обществом они ни были.
Общество тоже имеет высший орган – душу общества, которая находит выражение в культуре и, прежде всего, в морали и этике общества.
Мораль несёт на себе очень важную функцию: она призвана оправдать или не оправдать некоторые, а иногда и любые, действия человека либо с точки зрения общества, либо с точки зрения его личной души.
В конечно счёте, для человека общества всегда выносится приговор его деяниям либо моралью внешней, общественной, либо моралью внутренней, той, что мы относим к нравственности. Поэтому мораль делится на общественную и личностную. Моралью и нравственностью человек оправдывает свою жизнь, поступки, мысли, отношения.
Мне кажется, что пора отдать должное гению И. Канта и говорить о нравственности как о внутреннем Законе отношения к конкретному человеку со стороны Критериев Природы, прежде всего, её Глобального Критерия, или Высшей Идеи, Бога.
Многобожие не может дать единственный ответ смыслу существования Человека и потому оно чаще бывает более спасительным, чем вера в Единого Бога или единую идею. Пора обращать внимания на то, находится ли конкретный человек и где на поверхности оптимизации Вселенной под руководством Глобального Критерия Природы.
До самоубийства доводят человека его личностные морально-нравственные качества и его оценка важности, ценности для него общественного мнения либо то, как он сам оценивает отношение к себе со стороны Бога, охлаждение к нему Свыше, с уровней Покровителей, Ангелов Хранителей.
Нужно признать, что даже мораль общества не так однозначно формируется прошлым опытом общества, его традициями, как принято считать. На самом деле мораль включает в себя Поток Высших Истин, переданных человечеству вне опыта.
В культуре как в душе народа представлена как его светлая часть, так и тёмная - это такое же солнце, как душа отдельного человека. Но это солнце несёт на себе не биологическую и изолированно личностную нагрузку, а смысл существования личности в обществе и в Природе, идущий от высших уровней Сознания Природы.
То есть, говоря о душе отдельного человека и душе народа, общества, необходимо иметь в виду всю иерархию смыслов и критериев, вплоть до высших. Иначе, изолированно от этой иерархии, мы неминуемо скатываемся в глобальное оправдание любых видов эгоизма – от детского до вождизма и мессианства, которые могут талантливо маскироваться под альтруизм, агрессивно навязываемый окружающим.
Может быть, высшей принадлежностью к Жизни, счастьем, когда-нибудь будет считаться именно необходимость служить обществу и Природе соответственно своим способностям. И именно она станет оправданием своего существования любому гению, нормальному человеку, инвалиду, больному, страдающему от какого-либо несоответствия. Человек будет иметь возможность жить в условиях, адекватных его устремлениям, степени личностного преодоления препятствий, но во всех случаях руководствоваться принятыми обществом нормами морали и Этики, основанными на всей иерархии Критериев Природы.
Душа как высший орган организма, точнее, её высшая часть, во многом живёт самостоятельной жизнью, и в этом видится причина того, что мораль общества меняется с течением времени не столько под действием развития материальных сил общества, сколько от просвещённости всех его слоёв.
Если же в обществе наблюдается большой разбаланс в его культурном уровне, то тенденции более культурного слоя к росту этических смыслов всегда превращаются в большей или меньшей степени кровавую утопию на фоне общей его отсталости.
Поэтому, если мы говорим об Этике как науке, которая формируется людьми для ежедневного и ежечасного употребления подавляющим большинством из них, то мы обязаны чётко и в первую голову ставить проблему ликвидации, или хотя бы снижения, этого самого разбаланса в культурном уровне граждан нашего общества.
Когда же мы с вами вдруг захотели примирить всех, живущих на Земле, то решение такой задачи оказывается необходимым и достаточным условием продолжения в будущем нашего собственного положительного существования как человечества. Именно этот самый пресловутый разбаланс в культурном уровне, а не просто в уровне жизни, как привыкли говорить политологи и социологи, регулирует в мире степень общественной агрессии. Так проявляет себя Душа Человечества.
Если мы зададимся вопросом о том, что же может объединить людей всей Земли в их такой разномастной культуре, чтобы можно было полностью оправдать их рождение, то ответим: конечно, Единая Высшая Позитивная Идея. Такой Идеей в нашем сознании может быть лишь идея Глобального Критерия Вселенной, который самоорганизует мир в целом. (Даже материалисты по-марксистки называли это объективной действительностью). Подобное возможно лишь при реализации истинной опеки одного более развитого народа над другим, менее развитым в положительно культурном отношении.
Часть нашей морали, формируемая на основе чувственного опыта, чаще всего не является основой этических отношений в позитивном смысле. Более того, чувства обманывают человека, дают ложную информацию, подталкивают его к негативным поступкам, если чувствительность в организме нарушена относительно той, которая обеспечивает организму адекватность и целостность.
Дьявол в душе всегда рад услужить психологическому негативу, если критерии своего поведения человек черпает в своих чувствах и эмоциях и ими одними наполняет свою душу. Дьявол в душе боится лишь Высокого.
В культуре степень развития этики отношений характеризует степень превращения души человека во внутреннее солнце. Для подавляющего же большинства людей душа - это клубок страстей и чувств. Поэтому дьяволу так легко пользоваться ею. Для таких людей действительно единственной возможностью жить правильной жизнью является принятие за высшие критерии их личности религиозных критериев, ибо силой веры они жёстко подчиняют себя тем критериям, которыми оперирует Церковь, провозглашая Высшую Идею Природы как Бога по-своему.
Однако, вместе с этим человек теряет одно из основных своих человеческих качеств: религиозные попечители душ – мессии, священники и иже с ними – делают всё возможное, чтобы отбить у человека охоту к проявлению им его самостоятельности на пути совершенствования.
Они предоставляют ему такое критериальное поле, где ситуации заранее классифицируются самим попечителем, оправдывающим каждую из них или не оправдывающим с позиций, которые он провозглашает от имени Бога.
Однако, как уже говорилось, сегодняшний культурный уровень людей вполне уже позволяет нам, каждому, понять и открыть в себе Бога, осознав, что любовь между людьми дана не только для того, чтобы обожествлять своего любимого, а потом, когда любовь пропадает, его ненавидеть.
Когда физическая боль переходит некую границу страданий и начинает задевать душу, человеку становится невыносимо. Душу в таком случае можно назвать телесной. Ибо такая душа начинает жить чувствами, а чувства относятся к телу. Для таких экстремальных ситуаций изобретается своя особая мораль и особая медицинская этика, которую отразил в своих книгах А.П. Зильбер.
К сожалению, материальные образы подавили сознание человека настолько, что мы описываем всё, что с нами случилось, лишь с материальных позиций, чтобы нас поняли, ибо материальная среда общения является для нас наиболее общей и понятной. Так же дело обстоит и с процессами, происходящими в нашей душе.
У нас пока ещё нет общих полей описания для отражения реального взаимодействия душ, хотя мы уже знаем, что души наши взаимодействуют между собой. Наука, изучающая душу, лишь только формируется, и Этика, по замыслу автора, является единственно верным направлением в этом исследовании, ибо не ограничивает рамками одного уровня.
И всё-таки понимание на уровне материи не слишком ограничило нас, чтобы виртуальный мир сознания и мир души навсегда привязать к миру материи, как к колышку, вбитому в землю, тогда как наши мечты о путешествиях по всем необычным природным мирам кружат нам голову.
Наверное, наши Создатели не ошиблись, когда давали такое разнообразие возможностей и способностей Человеку, которые достаточно полно могут быть использованы нами лишь через тысячи лет. Их сила чаще всего проявляется в прогнозах, которые ведут нас всё выше и выше.
ТОРМОЗ ЭТИКИ
Если человек нам не нравится, мы показываем в отношении его пренебрежение, переходящее в презрение, которое, в конце концов, дорого нам обходится.

Презрение как оценка, которая может перейти в ненависть и переходит, - одна из сил, движущая историей. Разве можно её не учитывать, когда презрительное отношение к человеку со стороны другого человека создаёт жизненную среду угнетения, которая одного человека ломает, а другого приподнимает. Иногда сопротивление ей не просто закаляет человека, а делает из него мощный генератор творчества!
Казалось бы, помести кого-нибудь, слабого, жалующегося на препятствия и обвиняющего других людей в его слабости, в среду жизнеутверждения, наполненную всеми видами ресурсов, - и он создаст что-то совершенно необычное новое, соответствующее его обещаниям. Помещают, и человек засыпает, ибо инстинкт выживания перестаёт работать из-за отсутствия сопротивления критериям среды.
Может ли быть однозначным ответ на вопрос: «Что такое Этика?»? Этично ли оставить человека без иммунитета, который нарабатывается лишь в процессе преодоления сопротивления? Этика, оказывается, – это «микроагрессия» со стороны критериев, изначально принятых или непринятых человеком на уровнях его сознания, мало проявленных для него.
Какую ошибку с точки зрения сохранения своей психики совершает человек, когда соединяет свою жизнь с тем, кто его с самого начала презирает! Но как мудро он поступает с точки зрения расширения смысла жизни в сторону утверждения жизни вопреки угнетающим его обстоятельствам! Ибо он оказывается всегда стимулирован негативным к нему отношением. Гегелевский закон отрицания отрицания в действии.
Насколько отражена Этика в кастовом презрительном отношении, если кастовость ломает природную иерархию Критериев?
В том и состоит ошибка многих семейных пар, когда презирающая своего ухажёра женщина всё-таки поддаётся на его уговоры и соглашается на замужество. Она снисходит до его низменного положения, как царственная особа, не понимая, что останавливается в своём движении. Презрение перерастает со временем в ненависть, которая потом, спустя годы, оборачивается против неё самой - муж начинает её так же ненавидеть и презирать согласно закона адаптации к общему пространству жизни.
Презирающий свой народ правитель сеет ненависть как семена вокруг себя с более высоких позиций, ибо он сеет на самом деле критерии поведения, отбора и выбора для всего общества или государства.
Мужчины более чувствительны к презрению, чем женщины, в силу своей биологической направленности на действие. Презрение может стать главным критерием поведения человека в отношении к определённой для него группе людей или обстоятельств. Оно может стать определяющим и катастрофическим фактором этики поведения общества, который может оставить общество навсегда в каменном веке отношений.
Презрение на самом деле – значительно более разрушительное состояние души, чем принято считать. Ибо презрение к живому отказывает ему в его существовании. Значит, человек, презирающий другого, подсознательно думает, что Бог не прав. К счастью или к сожалению – пока оценка этого положения отсутствует, но Человек призван его Создателями к критическому отношению даже к творениям Бога. В этом проявляется его творческий потенциал. Но презрение останавливает развитие.
Злость и злоба – всегда презирают того, на кого они обрушиваются. Они – разъедающие душу и ауру яды тонкого мира, но быстрого действия. Если у человека нет защиты к ним, то его душа погружается в ядовитую пучину, и в его сознании может навсегда померкнуть свет высоких отношений.
Я не раз уже говорил в своих книгах о том, что люди пока что не очень серьёзно воспринимают невербальное влияние друг на друга. Что может быть реальней картины: злоба вообще заразна, а с такой чувствительностью и внушаемостью, какая существует у большинства людей, – убийственна?
Представим следующее: приходит знакомая, отравляет злобой так, что ощущаешь, как поместили в клоаку твою душу и ауру. Ты же, находясь там, теряешь главное – знание, что чуть выше этой клоаки есть Свет. И тогда тебя атаковывают мысли об уходе от Света, который светил ещё вчера, ещё полчаса назад. Уход куда? К какой высоте? Если бы ты знал, что идёшь к большей высоте, чем было до этого, то тебе бы помогли Ангелы Хранители. Но ты решил сбежать просто так, и попадаешь в результате в ещё большую клоаку. Ангелы об этом говорят заранее.
Надо знать, куда бежать – вот вывод № 1. И кто же бежит от счастья, от Света, не зная куда, лишь потому, что тебя отравила твоя знакомая? В таких случаях я говорю себе: «Проси прощения у Подсказчиков и благодари их». Я страшусь момента, если Они когда-нибудь от меня откажутся в такой ситуации. Меня поражает лёгкость, с которой происходит заражение и отказ от Света у людей.
Наша терминология бедна, но не нужно идти у неё на поводу, необходимо развивать позитивную терминология, основанную на познаниях тонкого мира материи и мира души, а не только логики разума. Ибо логика способна доказать любое положение, а мы ведём речь о знаниях, не о вещах, которые характеризуют отношения наших качеств друг к другу, душ.
И эти отношения нужно сравнивать, оценивать не только на уровне чувств, ощущений, образов, которых наука не приемлет. Их необходимо внести в реестр разноуровневых оценок, определяющих уровень нравственности наших поступков в материальном мире. Без этого нам будет очень трудно доказывать положения Этики друг другу, особенно если высшая идея у каждого своя.
Эту задачу человечество решало всю свою историю существования и не смогло решить на основе образов материального мира.
Женщина, привыкшая к постоянному вниманию многих мужчин к себе, всегда найдёт повод для презрения любого, даже ожидаемого принца. Ибо ей на основании её критериев и качеств стремящихся к ней мужчин всегда приходится делать выбор.
Человека, как правило, презирают за его слабости - за нечестность, за безволие, за безответственность, за мягкость, за соглашательство, за уступчивость, за хвастовство, за гордыню, за физическую слабость. Презрение человеческое в масштабе общества не раз приводило к кровопролитным войнам, когда один народ отказывал в праве жить другому народу.
Этика замешана на уважении, и сегодня с уверенностью можно говорить, что какими бы этическими теориями ни развлекались люди, всё равно выше Великих Духовных Учений у нас нет опоры в понимании требований (императивов) со стороны Природы по отношению к нам.
Опыт, получаемый людьми в ходе развития цивилизации, главным образом стоящий на отношениях материальных и чувственных, к сожалению, иногда даёт основание полагаться всего лишь на его обманчивую правоту в решении вопросов приоритета того или иного человека, того или иного государства или общества, той или иной идеи, как бы великой она ни была.
Именно это последнее обстоятельство и служит оправданием многим и многим людям отказывать в праве определения пути развития человечества любой Высокой Идее – Богу, Космическому Разуму или другим Конструкторам Жизни всего лишь на основе невозможности доказать их существование научными методами, то есть опытным путём.
Всё, что невозможно повторить или доказать с помощью метода индукции, современная наука так же выбрасывает на свалку лженауки, как делала она сотни лет. Но о каком опытном пути можно говорить, если сама же наука не даёт прогноза в развитии ею же открытых новых законов с точки зрения развития цивилизации! О каком Будущем печётся наука, отсекая от изучения целые пласты этого Будущего!
Презрение как этическое качество на уровне науки очень дорого обходится человечеству. На самом деле существующая наука превратилась, прежде всего, в политику и религию со всеми формами фанатизма и агрессии, присущих им. Сегодня закрытость науки, её корпоративность превращают её в средство наживы и разрушения.
Наука не впитала высшие этические постулаты, чтобы противостоять безнравственности, потому что нет научных доказательств их истинности. Так продолжается, но рано или поздно учёные поймут, что чистота их душ оценивается чистотой не только помыслов, но и критериев. Помыслы – это начало устремлённости, критерии – это вершина природных оценок.
Насильственное навязывание в жизнь человечества единого инструмента проверки истинности в виде опытного подтверждения ставит существование наше под угрозу, ибо рано или поздно незнание последствий и пренебрежение ими приводит нас на грань катастрофы.
Уже давно ощущается подобное в человечестве. Но наука упорствует в своих заблуждениях. Сейчас создаётся благоприятная ситуация, когда вековое пренебрежение со стороны науки знаниями критериального характера закончилось и отношение учёных к любым проблемам этического плана может кардинально измениться.
Можно с уверенностью говорить, что в Науке наступила эра Этики и Духовности. Истинный прогноз может быть и должен быть основан исключительно на прогнозе критериальном, восходящем в своём анализе и синтезе к вершине – к Духовной Этике.
Пусть же предлагаемое автором этой книги знание критериальных основ Жизни хотя бы в малой степени убедит некоторых людей в независимом существовании от сознания Человека тех Великих Критериев Жизни, благодаря удовлетворению которых мы появились, живём и совершенствуем существующий мир вокруг себя.
Ибо идея всеразрушительности, высказанная мною как хорошо известное качество отношения – презрение – имеет при своей гипертрофии все возможности надолго затормозить развитие самой, может быть, высокой и истинной науки человечества – Этики – и этим сделать жизнь людей непереносимой в их страданиях.
Презрение или агрессия как негативная эмоция, негативный и такой естественный продукт нашей психики, негативный внутренний Огонь Жизни, вполне, как показывает и опыт, и учения человечества, может быть приручен подобно огню природному, если только смысловое наполнение знаний будет распространяться всё выше и выше в сторону познания законов и критериев сознания и души.
УТЕШИТЕЛЬ
Сколько людей мечтали об объединении науки и религии! Сегодня мы видим их единство в борьбе против расширения поля знаний, если в исследованиях и доказательствах используются методы, ими не утверждённые. Они оказались едины в борьбе за незнание. Незнание несёт страх перед силами тьмы.

Нам говорят: «Пришла эпоха Утешителя. Радуйтесь!» (с. 250). А я вижу другое: мы уже давно прошли эту эпоху, и нам необходимо не утешение, а познание и осознание Высшего Закона – закона Глобальности самоорганизации Природы.
Может ли Этика остановиться на утешение тем, что имеется? Смириться и не стремиться к самому лучшему, к Вершине Божественной – это ли задача Человека-Творца? Кто ошибся: тот, кто написал об утешении всем тем, что есть, или Бог, когда создал Человека творческой личностью, изобретающей, прежде всего, новые критерии Жизни, которые начисто отметают всякую возможность утешения в своём Восхождении по Смыслам Жизни?
Наблюдаю людей, которые принимают и тёмное, и светлое. Они страдают, если в их жизни пропадает светлый Луч. Но они мирятся с тёмным, которое идёт от людей и которое периодически насыщает их ауру и их душу зловонной клоакой злобы и ненависти, презрения и гордыни.
Выбор, спасающий их душу, не делается ими на протяжении нескольких лет, а иногда и всей жизни. Страдания души от разъедающей клоаки оттеняют счастье временного их погружения в Божественное.
Но постепенно отрава разъедает их оболочки настолько, что возникает один срыв за другим. Потом жизнь превращается в сплошную пелену ядовитого тумана, в котором приходится жить и которым приходится дышать. Нет просвета. И в душе такого человека начинает копиться убийственная энергия как инстинктивно существующая защита.
И только эта энергия разрушения негатива спасает их. Она, уничтожая тёмное препятствие, принимается за уничтожение человека, источающего из себя эту темноту и яд.
Но нужно ли было доводить до подобного разрушения, по большей части катастрофического и не приводящего к положительному результату, а лишь к временному облегчению их души? Вокруг себя вижу очень сильных внутренне личностей, которые убивают вот таким образом своих бывших любимых на самом деле, иногда доводя дело до могилы. И если бы это произошло в их жизни только один раз, нет – это случается раз от разу, на протяжение многих и многих лет, как будто бы какая-то адская машина полностью подчинила выбор этого человека себе.
Почему человек не смог сделать выбор в пользу положительного усилия раньше и не поставил преграду в контактах с людьми, несущими злобу? Что препятствовало ему? Почему существующая этика поведения в обществе, мораль общества, нравственность как внутренний закон его личности не предоставили ему необходимую информацию для нужного шага? Какая же должна быть критериальная слабость сегодняшнего человека, если я наблюдаю исключительно положительных, добрых, образованных людей в таких ситуациях! Что уж тут говорить об остальных!
Что лучше – принять Божественное Начало, приложить все силы, чтобы закрепиться на нём, жертвуя соблазнами тела и многих контактов, и остаться в нём на всю оставшуюся жизнь или же вот такое постепенное и закономерное безвольное и бескритериальное скатывание на позиции истинного убийцы, пусть астрального, но всё равно убийцы, желавшего смерти бывшему близкому человеку и получившему желаемое? Освобождает ли его от Небесной и душевной ответственности незнание Закона действия Глобального Критерия?
Несомненно, большинство хочет жить первым – Божественным Началом. Ибо как бы неясны мотивы отступления как отступничества от Божественного, когда оно уже познано культурными людьми, когда в нём человек уже живёт и ощущает своё счастье. Что толкает его на отступничество?
Мой ответ прост: природная внушаемость уводит человека с Пути Истины. Мы очень внушаемы, гораздо в большей степени, чем об этом нам твердят психологи и колдуны.
Всё наше понимание строится на внушении, на суггестии, как на уровне Природного Сознания и Метаязыка, на сегодня самого доступного для Человека.
Как обманывается Человек, думая, что суггестия, медитация – это вход в духовное пространство! А это всего лишь чувственное наслаждение, которое у многих становящееся наркотиком. Но уже пришло время, и мы поняли, что выше этого уровня суггестии находится уровень Критериев Природы, восходящий к истинной Духовности.
Вот это понимание и следование Природе на этом высшем уровне спасает нас от погружение в наркотический кайф суггестии. Ибо последняя уводит нас с Пути Духа истинного в пространство критериев дьявола.
Мир давно уже разделён на две враждующие половинки, и Человек оказался между ними творцом и усилителем положительного и противоположного начал Природы. Но Природа надеется, что мы станем на положительный путь.
Мы не можем снять с себя эту главную задачу своей жизни. Она нам дана при рождении Человека. Отдельные личности могут сопротивляться ей, но от этого ничего не меняется в окружающем нас мире.
Однако, вернёмся к Утешителю. «Утешься тем, что есть!» – формула смирения. Сколько людей поддались ей и проиграли даже минимум. Вот передо мной всё тот же пример: человек поддался искушению – не Люцифера, а дьявола, подсказчика-обманщика, – и позволил дьяволу погрузить себя, безропотно, утешительно, в зловонную для души клоаку. Света Божественного не стало.
В чём же основная причина подобного конца? В том, что человек сам захотел променять Свет душевный, Свет Солнца Божественного в своей душе под давлением нахлынувшей на его душу и ауру клоаки на телесное единение, вернуть телесное утробное счастье.
Но в утробе уже никогда не дано оказаться. Мы существуем после рождения в других пространствах – разумно-логических и душевно-духовных.
Можно отказаться от того и другого, но нельзя отказаться от защитных инстинктов природных – такое желание глупо. Можно, конечно, жить и глупым и мучиться непрерывно от ударов судьбы, быть маргиналом в лучшем смысле этого слова, которому не нужны ни усилия, ни преодолевание, ни счастье творчества.
Происходит трагическая ошибка – адаптация наша под материю вынуждает людей, как и этого человека, которого я вижу перед собой, познавшего высшее счастье, предать его и упасть в желание тела. Хотя он уже всё знал – и последствия падения, и последствия Будущего восхождения.
Вот этого и боюсь – люди познают, как этот человек, даже высшее Божественное счастье Игры с Выигрышем для Всех, но не оценивают его.
Удивляет лёгкость, с которой люди, вчера ещё клявшиеся своим благополучием ради восхождения к Свету, сегодня забыли свою клятву: «Не клянись!». Потрясает лёгкость, бездумность, безответственность, с которой человек отдался в лапы дьявола, за какие-то мгновения перелетев к нему из пространства Божественного счастья.
Нет утешения на этом свете. Есть лишь непрерывная борьба с силами тьмы за чистоту своей души и за чистоту души общества, человечества. И эта борьба требует результата – примирения сторон. Но борьба вечная и битва насмерть – вот почему, казалось бы, мы умираем, в то же самое время страдая от невозможности бессмертия, которого жаждем.
Человечество, в основной своей массе уже представляя, что есть критерии выбора, вполне сознательно разделилось на две неравные части – восходящую к Свету, культуре, и сходящую к дьяволу, тьме.
И от того, что вторая часть не хочет быть на стороне светлых сил, направление эволюции не изменится. Эта вторая часть создаёт своим сопротивлением восхождению платформу, от которой отталкивается первая часть, пекущаяся о просветлённости человечества. Но и те, и другие пока что бьются насмерть, как призванные защищать каждый свои интересы на поле брани, хотя интересы большинства периодически меняются.
Чем можно утешиться в этой смертельной схватке? На чьей стороне быть, чтобы получить бессмертие, призраком существующее для каких-то будущих поколений людей? Мы смертны пока, потому то погибаем в борьбе, которая постоянно идёт в нашей душе.
Никакая Этика невозможна без принятия человечеством за основу жизни тех Критериев, которые без всякого сомнения ведут его к одной Вершине – Божественной. Без провозглашения этого лозунга, без принятия его за руководящий и основной, все остальные призывы только лишь на время принесут облегчение душе общества и душе Человека, чтобы опять бросить его в ад на этом свете. Этика без Божественной Идеи убийственна.
Утешитель нужен слабым, которые могут утешиться и смертью, и блаженством в другом мире. Но для Природы это не выход в Будущее.
Психология Утешителя – это негативная психология для творца и позитивная психология для страдающего неизлечимым заболеванием. Нам, людям, нужно решить – чего больше преобладает в нас: творчества или неизлечимой болезни? И тогда станет ясно, нужна ли нам такая психология? Чтобы отталкиваться от неё и найти Свет Жизни вне её, она необходима. Остановиться на ней означает оправдать в Этике нетворческое, религиозное предназначение Человека.
Позитивность религии с позиций Этики в том, что она показала Вершину совершенствования для Человека. Однако, религиозный путь к ней и средства достижения её лишь частично можно признать необходимыми для творческой личности.
Можно уверенно говорить о необходимости внутреннего смирения личности перед Богом, но не перед дьяволом. Поведение же её в жизненном пространстве должно опираться на знание Законов и Критериев Природы, а также на веру, но не ту, которую навязывают нам, исходя из незнания.
Часть 7. Этика как главная наука общества
ТЕАТРАЛЬНО-МЕДИЦИНСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ ОБЩЕСТВА
Абсурдность нашей жизни иногда поражает масштабом слепоты: мы изо всех сил боремся с любовью, а думаем, что преодолеваем ревность или зависть. Мы стремимся к комфорту, а получаем душевную пустоту.

Однажды, много лет назад, я, наблюдая борьбу добра со злом и участвуя в этой борьбе, поставил себе странную задачу: попытаться разобраться в том, что же такое этика человечества. Я понимал, что именно она указывает путь нашего движения в будущее, тем или иным образом обосновывая применение добра или зла в качестве средств при достижении наших целей.
Мне нужно было понять, что Этика спускается к нам, заставляя нас подчиняться ей всё больше год от года, а не мы выдумываем её, как нам заблагорассудится.
Задаваемые самому себе вопросы завели меня в глубины критериальных пространств. Ожидая, что тем или иным путём я всё равно выйду на Высшие Духовные Ценности человечества, на религиозную этику, я забрёл в дебри человеческих отношений, где соседствовали боль и счастье, любовь и ненависть, вера в Бога и безысходность, жажда Жизни и стремление к Смерти.
И я понял, что Этика - это некий водораздел, Горный Хребет Человеческого Духа, прежде всего, а потом уже - это наука и практика поведения и мышления. Я стал исследовать больного и здорового человека, анализировать наши отношения с точки зрения их качества, чтобы понять истоки Этики.
На своём практическом пути мне удалось предложить целый ряд приёмов и методов помощи людям в разных ситуациях,,. Я сформулировал несколько новых видов науки,, но вопросы этики всё равно стояли передо мной, как галлюцинирующий образ.
Я подступался к Этике с позиций биологии и зоологии, физики и математики, психологии и философии, религии и антропологии, пытаясь оправдать существующее в этических традициях общества насилие над личностью, его негуманность.
Я много раз испытывал шок от проявления откровенного абсурда, принятого людьми за истину. Но окончательный переворот в моём представлении общества и места Этики в нём осуществился, когда я уверился, что модель общества - это театр, роли в котором исполняют врачи и пациенты на основе правил принятой ими этики. Никакой другой модели и близко не просматривается. И тогда я успокоился.
Мне возразят экономисты и финансисты, потом, возможно, власть предержащие - гражданские, военные, силовые, религиозные деятели, - а потом, хотя вряд ли, сами врачи. Пациенты, скорее всего, со мною быстро согласятся, потому что они составляют основу для экспериментов и тех, и других, и третьих и вполне осознано это понимают, и с охотой ли или без особой охоты, вынужденно, отдают себя в рабство к эскулапам.
И все эти три армии «анестезиологов», «терапевтов» и «хирургов» на основе выданных им «лицензий» проводят свои «научные» изыскания за счёт здоровья отупевших от «анестезии» безропотных пациентов, составляющих «тело» общества.
В одной из книг А.П. Зильбера есть раздел под названием «Сознание, сохраняющееся под наркозом», в котором известный врач-анестезиолог, профессор медицины и философии анализирует состояние небольшой группы больных (около 2 %), когда наркотического влияния во время операции явно недостаточно. Оперируемые не только видят или слышат то, что производится во время операции врачами, но и испытывают «беспокойство, вплоть до ужаса … - половина!» этих больных. «По прошествии нескольких лет, - пишет А.П. Зильбер, - эти больные испытывали тревогу (55 %), ночные кошмары (52,4 %), изменили своё мнение о медицине (91,3 %), а у 40,9 % это испытание изменило их общее отношение к жизни. У 14,3 % больных требовалось специальное лечение в связи с так называемым посттравматическим стрессовым синдромом (ПТСС)».
Зильбер, ссылаясь на опыт за рубежом и лишь относительно принимая такие проявления за ошибки врачей, говорит о том, что каждое подобное «осложнение» у пациента может стоить дорого при судебном разбирательстве - до 9 миллионов долларов!
Как же дорого обходятся аналогичные «осложнения» при «болезнях» в обществе и при их «лечении шокотерапией», «хирургией» или «психотерапией», например, когда «анестезии» в нём явно недостаточно!
Поэтому возникает теперь уже законный вопрос: где тот водораздел, который отделяет полную анестезию, отупляющий наркотик общества, от оправданной логикой необходимости действий?
К сожалению, общество - это организм, который почти всегда находится под наркозом. Очень большая часть этого общества полностью отключается от здравого и высшего смысла и делает то, что хотят «врачи» общества - финансовые олигархи, власть в лице администрации, силовых ведомств, духовенства и, снова, медиков.
Чаще всего и наша логика - это оружие всё той же общественной наркомании: «так принято», «таковы традиции», «таковы законы». Ведь сознанием, сохраняющимся под наркозом логики, лозунгов, деклараций и требований, обладает подавляющее большинство людей.
Профилактические структуры общества в России и в мире - это представители души общества, созидательная часть общего культурного слоя, интеллигенция, мудрая часть всего населения - не всегда и не везде находится в существенной оппозиции к отвечающей за «болезнь» надстройки. Поэтому и «перетягивают канат» в философии Жизни последние, отдавая себя на усмотрение таким знающим своё дело «врачам».
Психология угнетения формируется в обществе автоматически, благодаря общечеловеческой доверчивости к своим «врачам». Ибо каждый из «врачей» общества - это производитель «своей продукции».
Более того, талант оказывается втянутым не просто в эту игру на стороне жизнеугнетения, но он иногда производит своего рода контрреволюцию в смысле стимуляции в обществе негативных медицинских тенденций.
Это относится, прежде всего, к результатам воздействия на сознание людей через литературные источники и средства массовой информации, оценка которых с позиций духовности и созидательной конструктивности мира может быть чрезвычайно низкой. В поэзии это – трагическая лирика целиком, в прозе – во многом творчество даже таких писателей, как Ф.М. Достоевский и Л.Н. Толстой. Причём Толстой в последние годы своей жизни откровенно признал жизнеугнетающий характер своих произведений как антидуховный.
Достоевский писал: «Я думаю, самая главная, самая коренная духовная потребность русского народа есть потребность страдания, всегдашнего и неутолимого, везде и во всём». По Достоевскому страдание заключено в самом счастье: «У русского народа даже в счастье непременно есть часть страдания, иначе счастье его для него неполно».
Однако, необходимо заключить, что страдание и сострадание вышло за рамки потребности, оно не является потребностью, оно – природный инструмент, без которого невозможно подняться к духовности, без которого духовности просто не существует. Есть императив Природы, а не потребность.
Страдание является потребностью тогда, когда пространство духа только-только начинает формироваться. Оно потом, постепенно, уступает своё место любви, когда человек не может жить без ощущения постоянного присутствия в его жизни великих потоков духовной энергии.
Страдание становится дьявольским инструментом Природы, когда происходит по каким-либо причинам отказ от любви у человека.
Отказ от Любви как от Бога – это смирение с ужасом Жизни, который тут же, немедля, и набрасывается на свою жертву, принуждая её довольствоваться завистью, жадностью, иронией или злобными интригами.
Что же лучше: бороться за свою любовь или ждать, когда само собой она вдруг вырастет в душе и в чувстве? Что на этот счёт говорит Этика?
ТУПИК ФИЛОСОФИИ В ОПРЕДЕЛЕНИИ СОЗНАНИЯ ПРЕОДОЛЁН?
Человек как думающий элемент цепи отрицательной обратной связи Природы не устаёт мучиться поиском смысла своего существования. Ему так хочется стать самой Природой, чтобы подменить её своими желаниями!

Мы все хорошо усвоили вопрос: «Что было прежде – яйцо или курица?» Этот вопрос символизирует нам человеческую модель философского познания: что первично – сознание или материя. Без решения этого вопроса философы не берутся анализировать Этику всерьёз.
В апории Зенона Ахилл никогда не догонит черепаху, с какой бы большой скоростью он ни двигался, потому что все рассуждения при этом строятся на одной операции математической логики – импликации «если…, то…». Оказывается, моделью мира человеческого сознания, не доросшего до дифференциального исчисления, являлась эта замкнутая на себя особенность.
Когда-то Карл Маркс мучился пониманием физического смысла дифференциального исчисления, исписал по этому поводу много бумаги, но не понял того, что твёрдо усвоили мы: дифференциальное исчисление необходимо, чтобы не было в жизни апорий Зенона. Оно нам нужно, чтобы моделировать элементы мира и находить из них положительный выход.
Апория Зенона заводила нас в тупик своей формальной логикой, хотя мы знали, что в жизни, применяя неформальную логику, мы этого тупика не имели. Как дифференциальное исчисление спасло логику вообще от наступления отупляющей сознания формальной логики, так и критериальность мира спасает в сегодняшней ситуации науку от её тупикового движения.
Недостаток рассуждений формалистов один и тот же: как можно более изолировать предмет рассуждения, чтобы неясности не мешали адаптировать полученную модель к тому методу рассуждения, которым владеет исследователь. Такой подход, ставший в современной науке генеральным, обескураживает того, кто понял, что творится в поле осознаваемого Человеком движения.
Этика не должна стать продуктом спекуляции всякого рода шарлатанов от науки, греющих руки на замкнутых на себя множествах так называемых научных фактов как на апориях Зенона.
Мы много лет наблюдали некорректность классических определений сознания, состоящую в том, что его основной характеристикой принято его самопознание. Сознание зациклилось на той же самой модели, из которой нет выхода, как в апории Зенона. На самом деле апория элементарно разрешима, как только мы вводим в рассмотрение производную, скорость.
Что первично: движение или скорость? Многие затруднятся с ответом, ибо на самом деле то и другое всего лишь является функциональным отражением друг друга. А сама функция содержит третье: силу, которая и вызывает это движение и появление скорости. За формальным представлением рассуждений пропала истина.
Так и в вопросе о яйце и курице, сознании и материи пропало нечто третье – сила, их производящая. Статическая модель Зенона уступает место динамической, дифференциальной, в которой присутствует скорость движения. Так же и в основной вопрос философии необходимо ввести третье – силу, производящую и сознание, и материю.
Так, сегодня появляется новая модель мира по аналогии с появлением динамических моделей, пришедшим на смену статическим, – модель критериальная.
Силой, производящей и сознание, и материю, является функционал, заставляющий любую систему быть именно системой, то есть сохранять свою целостность в непрерывном движении, осуществляемом, прежде всего, из-за того, что функционал существует и непрерывно удовлетворяет сам себя. Для живого это означает выживаемость.
Функционал имеет глубокий смысл своего существования именно в этом: он вскрывает для нас, для нашей науки Бесконечные Источники Движения Природы.
Сознание Природы рождает материю, а материя рождает сознание Человека. И если не выйти за пределы статики и бескритериальности, то мы опять придём к модели Уробороса, съедающего самого себя со стороны своего хвоста. Это не бег по кругу, это намного хуже. Это саморазрушение, идущее от нашей тупиковой логики.
Мы выходим за ограничения материализма и идеализма: в очередной раз математика высветила новый пласт движения материи и сознания.
Самая большая ошибка философии заключается в том, что она не дала определений Сознанию, Психике, Материи, а пытается использовать понятия отдельных наук, ограниченные рамками этих наук и возникшие совершенно естественно по определению на их аксиомах. Ибо, если есть определение, то есть и ограничение. Не имеет ограничения только Высшая Идея, Бог – его определить невозможно.
И философия, не признав Высшую Идею Мира, потонула в противоречиях, которые идут от неопределённости, недосказанности, которые существуют в любой науке, построенной только на опытной проверке.
Философы почему-то решили, что если они признают Бога за объективную реальность, то, во-первых, они изменят науке вообще, во-вторых, науки от этого прекратят своё существование, покончив жизнь самоубийством, и, в-третьих, исследовать будет уже нечего, ибо вера в Бога налагает полный запрет хоть на какое-нибудь исследование.
Почему-то умные люди не понимают простой истины – Создатели Человека для того его и создали, чтобы он познавал Бога как Вершину Природы. Человек, получая новые знания, всё больше и больше входит в контакт, в диалог с Природой, с Богом именно научными методами. Бог – это не строгий старичок, запрещающий что-либо предпринимать, кроме веры в него.
Под сознанием чаще всего понималось сознание человека, обладающего определённой степенью ясности. Такое физиологическое определение сознания некорректно из-за своей смысловой размытости и тавтологичности.
Под сознанием понимали отдельную функцию психики. В результате ложные обобщения психики привели некоторых учёных к понятию сознания как фикции (У. Джеймс).
Сознание человека дробилось на отдельные части, мало связанные друг с другом, подсознание, предсознание, сознание (З. Фрейд).
Сознание наделялось архитипичными, коллективными, свойствами сверхсознания (К. Юнг).
Ни одно определение сознания не опиралось на генеральный природный атрибут. Более того оно само при идеализации объективной действительности становилось атрибутом, как и материя.
Если Бог есть то Нечто, что не определимо изначально, по определению, то и сознание с материей выступали в таком же контексте неопределимости. Мы можем говорить лишь о некоторых проявлениях Абсолюта, этого Нечто, сознания и материи как о некоторых их свойствах, и не более. Нет высшего знания, которое бы высветило смысл этой троицы.
В человеческих рассуждениях о Боге как о Нечто отражено явление Природы, согласно которому Он так же объективно существует, как и стол и стул, за которым и на котором сидят люди, ибо с помощью того Нечто происходят видимые нами изменения в мире, до которых мысль человеческая ещё не добралась в своём осмыслении и не дала им определений.
Но из-за того, что у людей не существует терминов Чего-то природного, это Что-то не перестанет существовать. Иначе нас начинает захлёстывать абсурд формальной логики, из которого видится пока что как будто бы лишь религиозный выход.
Так неужели же наука сдала свои позиции в плане познания Природы? Ей лучше станет, если она закроет глаза на непонятное? Или лучше всё же взглянуть не с одной точки зрения – от опыта, – а с двух – от опыта и от Критериев Природы как проявления Бесконечного Движения?
Всё, что не имеет пока для нас смысла, но действует на нас тем или иным образом, – это уже Бог, Космический Разум, Логос. Все споры о том, что это такое – бессмысленны, ибо мы оперируем лишь его опосредованными проявлениями, которые и изучаем с помощью разных наук.
Как, имея движение и скорость, люди научились, в конце концов, измерять и силу, их вызывающую, например, с помощью гравитации, взвешивания, так и, имея проявления сознания и материи, люди учатся измерять это третье Нечто, которое вызывает и то, и другое.
Курица и яйцо – это не Уроборос, это не замкнутый круг. Курица несёт яйца, каждое из которых может произвести на свет уже другую курицу, отличную от несушки по своим параметрам. Природа в каждом поколении что-то меняет, видоизменяет. Уж не говоря о количестве, подверженном дивергентному процессу.
Если мы назовём сознанием лишь только то, что присуще человеку проснувшемуся, и только ему, если применим лишь приёмы индукции и дедукции в отношении полученных в опыте данных, то мы никогда не сможем понять, что такое сознание.
С другой стороны, чисто психологической, наше сознание настолько ещё неразвито, что иногда приходится только удивляться, как человечество, идя на поводу захлёстывающего жизнь негатива, пытается каждую радость превратить, прежде всего, в страдания, в горе, чтобы как можно быстрее с ним покончить. В этом отношении упоминался уже Ф.М. Достоевский.
Удивляет то, что радость мы все пробуем на зуб, как пищу, и некоторые люди особое удовольствие испытывают, когда съедают радость и счастье, как селёдку с хреном и горчицей. Самое удивительное происходит потом, после испытания удовольствия, когда человек заявляет, что вовсе это и не радость, а горе, потому что у него возникают проблемы с пищеварением.
Люди с их прямоточным сознанием пока что очень похожи в своём сознательном отношении к собственной психике на червяков, состоящих из одной лишь прямой кишки.
К сожалению, люди намного более являются зазомбированными логикой поведения и языком, чем принято думать. Правила поведения диктуются уверенностью в их правильности. Потому что так принято поступать. Наука своим ортодоксальным поведением лишь укрепляет эту веру в них.
Вера заменила Человеку знание меры. Философский вопрос соотношения веры и меры является одним из самых важных, он не разрешён и никогда не разрешался корректно. Этот вопрос выходит за пределы психологии, взаимосвязь веры и меры оказывает основополагающее влияние на развитие Этики и как науки, и как практики поведения.
Мы привыкли, что к мере относятся числа, а к вере – фантазии, ставшие руководящим знаменем.
Можно измерять числами иррациональность сознания Человека и Сознания Природы и доводить это до абсурда. Можно верить в числа как в образ, как в божество, и считать это истинной верой. К сожалению, так происходит и в жизни, и в науке. Но наука сама же провозглашает истинную веру в виде знаний меры.
Вера, использующая Духовные Учения для того, чтобы обосновать и оправдать себя, часто не хочет признать, что эти Духовные Учения призывают людей к свету знаний о Мере Вселенной.
На самом деле и то, и другое происходит от одного корня, имя которому – критерий, но не тот критерий, который превращается в застывшую форму в виде числа и фанатизма, а изменяемый и изменяющийся во времени, математически выражаемый через функционал, некую интегральную временнэю форму.
НАЧАЛА ЭТИКИ
Любое добро в кривом зеркале жизни автоматически рождает зло. Живой мир призван Богом и способен увеличить степень рождения добра в мире, то есть он способен управлять зеркалом Жизни.

В чём я вижу начало Этики? Я часто задавал себе этот вопрос и так же, как и многие другие, долгое время лишь перечислял причины, которые побудили людей её ввести и принять такой, какая она есть. В основном этот мысленный ответ сводился к оправданию того или иного её положения. Но целостной, глобальной картины Этики как науки не возникало.
Материалисты всеми правдами, а больше неправдами, до сих пор протаскивают, якобы, научную теорию этики. Эта моя книга не предусматривает полемику с разными группами апологетов от науки или практики.
Этика настоящего времени оказалась больше порождением наших внутренних проблем, чем высшей теорией управления, как мне иногда очень хотелось её видеть.
Этика прошлого впитала в себя тот абсурд отношений, который даёт нам, человечеству, возможность построить некий небольшой практический компромисс жизни, когда мы, находясь между разного рода Огней, стараемся соблюсти хоть какой-нибудь, видимый иногда лишь в микроскоп, паритет, чтобы минимально обжигаться.
Но тогда, наверное, мы выдаём желаемое за действительное, и такая этика не является наукой, определяющей стратегию движения общества. Кроме как увернуться от опасности и то на небольшое время, она ничего больше сделать не позволяет. Разве это теория управления человечеством?
Разве можно назвать этикой корпоративные отношения и правила поведения в любой замкнутой на себя группе людей, пусть это государство, секта или мафия? И чем в таком случае государство лучше секты? Лишь тем, что оно больше по размеру? А качество отношений почти то же?
О демократии можно сколько угодно спорить, н суть её от этого не меняется - управления в обществе при демократии со стороны самого общества нет и оно, более того, совсем и не нужно. Иногда оно просто вредно, ибо общество в силу своей большой инерционности нечасто хотело бы иметь в себе нововведения. Ибо они заставляют его напрягаться. А инерция ленива.
Общество до сих пор лениво, тупо и находится под своеобразной анестезией, под гипнозом. Это, естественно, выгодно тем, кто стоит у власти, но до определённого момента, пока лень общества не создаст угрозы жизни либо самому обществу, либо его правителям.
Этика, принятая в разных группах общества как моральные правила поведения, в государствах, в объединениях человечества, в настоящее время во многом заменила этику религий прошлого, хотя и примкнула к ним.
Этика - это не нечто единое для всего человечества, это практика и обосновывающие её научные, околонаучные, бытовые, религиозные, культурные, общепринятые догмы, правила и законы. Этики как науки нет, несмотря на все потуги тех, кто ею занимается.
Этика может стать наукой только тогда, когда она поставит во главу угла бесконечность движения Жизни и самоорганизацию её форм вокруг Критериев Природы.
Можно сколько угодно обсуждать тему Этики, не выходя за пределы религий и отношений с точки зрения ограничений человека, но есть такой аспект этики, как раскрепощение, освобождение от рабской зависимости. Ведь этика рабовладельческого строя – это тоже этика поведения, принятая законодательно.
Этика старого времени отражала правила поведения отдельных людей в разных ситуациях. Значит, она отражала лишь внешние отношения. Что касалось внутренних правил личности, то это был вопрос, который решался каждой личностью индивидуально.
Фактически же Этика несёт в себе функции морали и нравственности, если под тем и другим понимать отношения, основанные на знании или выделении всей иерархии Критериев Природы.
Общество управляется Этикой, как конгломератом правил, хорошей или плохой, высокой или не очень, но чем управляется сама Этика?
Было бы слишком просто говорить, что Этика вобрала в себя весь опыт человечества, но к какому опыту относятся высшие Истины Духовных Учений? О каком, о чьём опыте они говорят, кроме религиозного? Духовные Учения писались людьми, которые на то время были развиты соответственно своему времени, почему же значение Духовных Учений со временем всё более и более возрастает?
Не говорит ли это о том, что по мере насыщения общества материальными компонентами выживаемости в нём зреет вопрос о Смысле его выживаемости и Смысле продолжения жизни?
Раскрытие Смысла Жизни требует от Этики, прежде всего, прояснения качеств Жизни для любого человека, соответствующего своею жизнью и своею деятельностью главному пути человечества – Восхождению по Смыслам Жизни.
Можно ли сворачивать с широкой дороги, указанной нам Духовными Учениями, на тропинки, которые прокладывают религии в сознании и душах людей, и подменять первое вторым?
Иначе и Этика превращается в узкопрофильное образование – этика врачей, этика прокуроров, этика чиновника, милиционера, и лишь этики Человека что-то в таком перечне не видно. Так профессиональные инструкции очень удобно подменяют общечеловеческие истины, ценности и критерии.
Именно так когда-то деонтология подменила собой Этику, чтобы оправдать этим иногда просто гнусную с точки зрения человечности практику. Ибо эта практика в систему открытой, нерабовладельческой Этики не вписывалась.
Когда я слышу, что системой управления общества или государства является финансовая система, администрация, силовая структура или свод юридических законов, то я удивляюсь: до чего же наши учёные то ли неграмотны, то ли несмелы, если они при таком развитии кибернетики, как сейчас, не могут объяснить господам чиновникам от финансов, от административной власти, от милиции и прокуратуры, от юриспруденции, что в любой системе происходит её оптимизация в отношении её главного критерия, или, по-другому, главной оценки, глобального функционала. Сколько оценок, критериев, мер, сравнений и сопоставлений нами свалено в одну кучу без разбора! Кто как не мы, учёные, обязаны её разгрести?
Вот это поле человеческих критериев и оценок и составляет поле битвы, которое и было до сих пор Этикой и которое почему-то так совершенно не осознавалось учёными.
Сквозь нагромождение человеческих, часто вообще искажённых представлений об оценках нас и наших плодов, с трудом пробиваются оценки самой Природы. Мы во многом уже давно погрязли в отражённых изображениях кривого зеркала. Не пришла ли пора очистить первичные представления?
МОДЕЛИ ЭТИКИ
Человечество своими деяниями с бесконечным наслаждением рубит сук на котором сидит – Этику.

Основной моделью современного общества является, по моему мнению, медицинская модель поведения врачей и медицины в целом по отношению к пациентам и обществу.
Учитывая сложности переходного периода каждого государства, учитывая существование в обществе постоянного генерального процесса оптимизации в соответствии с определённым выбранным самим обществом главным критерием, почти всегда такая модель – это, как уже говорилось, модель медицины критических состояний.
Однако, символично, например, отсутствие в книге А. Зильбера «Этика и закон в медицине критических состояний» ссылки на этику Б. Спинозы вообще, хотя в его «Трактате об эйтаназии» такая ссылка имеется, но абсолютно не несущая никакой смысловой нагрузки.
Может ли быть такая модель Этики высшей системой управления обществом или главным стратегическим ресурсом человечества, как видится это по замыслу автора настоящей книги? Конечно, нет, – уверенно скажет любой человек, мало-мальски информированный о том, что стратегическими можно назвать лишь те пути развития и ресурсы, которые определяются глобальным и генеральными критериями общества.
Этика должна снимать возникающие в разных частях общества или человечества конфликты как процессы, повышающие степень Хаоса, информационную энтропию, и снижающие степень осмысленности Жизни.
В этом видится главное назначение Этики как примирительной науки и практики во всех без исключения случаях, когда другие любые возможности бессильны.
Фактически Этика выступает как наука о такой среде человеческих отношений, при погружении в которую наблюдается постоянное повышение смыслового уровня. Этика есть наука о самоорганизации общества.
Лучше всего Этику назвать светской религией или религией без религиозности.
Ведь если мы зададимся вопросом «Что находится выше Этики?», то ответом на него может быть только один: Любовь. Именно так, как это сказано у Иоанна: «Бог есть любовь».
Любовь является главным проявлением Бога, Высшей Идеи, проявлением, которое не только доступно каждому человеку, но и, одновременно, выступает в виде состояния, характеризующего высшее качество Жизни. Никакого другого, сравнимого с ним, качества для Человека априори не существует.
Из чего же состоит и как строится предлагаемая автором модель этики? Прежде чем приступать к формализации отношений в такой модели, мы должны понять обоснования любой другой структуры, этической или моральной, которая была предложена ранее.
Модель – это система описания реальной системы, реального объекта, использующая научный или околонаучный язык и копирующая в той иной степени абстракции характеристики реальной системы.
Система, кроме элементов, взаимоотношений элементов между собой, кроме ресурсов и среды отличается самым главным свойством – своей целостностью.
Целостность организма как живой системы – это системное свойство, отражающее работу в системе её критерия и подчинение ему всех её процессов, качеств, ресурсов и подсистем.

<< Предыдущая

стр. 6
(из 16 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>