<< Предыдущая

стр. 4
(из 8 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

— Но это была игра, — почти выкрикнул Джон Хайцман, вскакивая с кресла, — детская игра.
— Пусть так. Значит, будем считать, что я в неё и продолжаю играть. И понарошку считаю тебя своим мужем, — произнесла Салли и тихо добавила: — мужем и любимым.
— Джордж очень похож на меня в детстве. Значит, ты родила после той ночи, Салли? Ты родила?
— Да, я родила нашего сына, Джон, он похож на меня. Но у него очень сильные твои гены, и наш внук — твоя копия.
Джон Хайцман смотрел то на Салли, то на готовящих на веранде стол мальчика и девочку и не мог больше говорить, мысли и чувства путались. Потом, непонятно почему даже самому себе, произнёс строгим голосом:
— Мне нужно срочно уходить. До свидания, Салли.
Он сделал два шага по дорожке, повернулся и подошёл к молча стоящей Салли. Джон Хайцман, с трудом опираясь на трость, опустился перед Салли на одно колено, взял её руку, медленно поцеловал:
— Салли, у меня очень важные и срочные дела. Мне немедленно нужно идти.
Она положила руку ему на голову, слегка потрепала волосы:
— Да, конечно, надо идти, раз важные дела, проблемы. Если трудно тебе будет, Джон, ты приходи в наш дом. Наш сын сейчас руководит маленькой фирмой с красивым названием «Лотос», которая занимается ландшафтным дизайном. У него нет специального образования, но я его сама научила, и он создаёт очень талантливые проекты, и у него почти нет перебоев с заказчиками. Он мне деньгами помогает, навещает каждый месяц. А у тебя, наверное, проблемы с деньгами? И немножко со здоровьем. Ты приходи, Джон. Я знаю, как тебя подлечить, и денег у нас хватит.
— Спасибо, Салли... Спасибо... Я должен успеть! Должен...
Он шёл по дорожке к выходу, погружённый мыслями в свой план. А Салли смотрела на удаляющуюся фигуру Джона и про себя шептала «Возвращайся, любимый!». Она повторяла эту фразу как заклинание и через час. Забыв о внуках, и не заметила, как кружил больше получаса вертолёт над её участком с маленьким домиком и прекрасным садом.
 
***
Вертолёт Джона Хайцмана ещё садился на крышу офиса, а ближайшие помощники и секретари уже находились в зале для совещаний, лихорадочно сверяли цифры, готовясь к докладу перед шефом. Они уже отвыкли от совещаний с его присутствием. И сейчас ждали шефа с некоторым трепетом и испугом.
Джон Хайцман вошёл, все встали. Он заговорил ещё не дойдя до своего кресла во главе стола:
— Садитесь. Никаких отчётов. Слушайте внимательно, ничего повторять не буду. Время не терпит. Итак. В штате Техас есть вилла; вот её адрес. Я приказываю скупить все земли вокруг этой виллы в радиусе ста миль. Скупить все предприятия, которые находятся на этих землях, даже если за них придётся заплатить тройную цену. Кто отвечает за куплю-продажу недвижимости, может покинуть зал и немедленно приступить к операции. Если потребуется, задействуйте всех своих агентов. Данная операция должна занять не более одной недели.
Один из помощников вскочил и торопливым шагом направился к выходу.
Джон Хайцман продолжал:
— Все здания, заводы и фабрики, какие имеются на данных землях, должны быть демонтированы в срок не более одного месяца, даже если для этого придётся привлечь сотни строительных фирм. На их месте через месяц должна быть высажена трава.
Последнему оставшемуся в зале помощнику Джон Хайцман сказал:
— В штате Техас есть маленькая фирма под красивым названием «Лотос». Заключите с ней контракт сроком на пять лет. Поручите этой фирме заниматься проектированием поселения на всех приобретённых вокруг виллы в Техасе землях. Названную фирмой сумму удвойте. Выполняйте.
 
Через две недели Джон Хайцман выступал перед аудиторией в полторы тысячи человек. В зале сидели собранные с помощью агентств по трудоустройству специалисты по ландшафтному дизайну, ботаники, агрономы. Все хотели получить работу. Тем более, что в рекламе была указана сумма контракта, в два раза превышающая среднестатистическую.
Джон Хайцман вышел на сцену и заговорил в свойственной ему категоричной, немного даже резковатой манере:
— Согласно представленным вам контрактам, каждому из вас будет выделен безвозмездно в пожизненное пользование участок земли размером в два гектара. Вам будет предложено несколько проектов сборно-разборных коттеджей по вашему выбору и за счёт компании, коттеджи будут построены на каждом участке в указанном вами месте. В течение пяти лет компания будет выплачивать обусловленные в контракте суммы каждому взрослому члену семьи. Ваша задача — обустроить полученную в пожизненное пользование территорию. Посадить сады и цветники, сделать пруды и дорожки. Всё сделать красивым и добрым. Компания оплатит стоимость саженцев и любого семенного материала по вашей заявке. Я всё сказал. Если нет вопросов — желающие могут подписывать контракт.
Но в полуторатысячном зале стояла полная тишина. Никто не встал со своего места и не направился к столикам, где сидели секретари с готовыми на подпись контрактами. Через минуту полнейшего молчания с места встал пожилой человек и спросил:
— Скажите, сэр, эта местность, в которой вы предлагаете нам поселиться, смертельно заражена?
— Нет, — ответил один из помощников Хайцмана. — Эта местность, наоборот, отличается наиболее чистой экологией, в ней достаточно плодородные земли.
— Тогда ответьте честно, какой эксперимент вы хотите провести над людьми? — вскочила с места молодая женщина. — У многих есть дети, и я, например, не хочу ввергать своего ребёнка в неизвестно какой эксперимент.
Зал загудел, стали раздаваться выкрики: «авантюристы», «бесчеловечно», «изверги», люди вставали с мест и один за другим стали покидать зал. Помощники Хайцмана что-то пытались объяснить, отвечать на какие-то вопросы, но тщетно. Хайцман безысходно смотрел на покидающих зал людей. Он понимал: с их уходом рушится его надежда. Или даже большее... Он так хотел сделать приятное для Салли, для своего сына и внуков. Он хотел, чтобы не было рядом с уютной виллой Салли чадящих труб. А чтобы цвели вокруг сады и жили добрые соседи. Он скупил земли, по его распоряжению снесли чадящие трубы. И посеяли траву. Но земля может хорошеть, только если на неё встанут хорошие люди. А они уходят. Они не поняли. Да и как понять, как поверить? Стоп! Хайцмана вдруг словно осенило. Они же ничего не знают, потому и не верят! А что если правду... Джон Хайцман встал и тихо, ещё неуверенно, заговорил:
— Люди. Я понял. Необходимо объяснить мотивацию таких действий компании. Но её объяснить невозможно. Никак невозможно. Потому это так, что я... Понимаете, мотивация эта... вернее, все эти контракты носят личностный характер. Или, как сказать...
Хайцман запутался и не знал, как продолжить. Но люди остановились. Они стояли в проходах, в дверях на выходе из зала. И внимательно смотрели на Хайцмана. Они молчали, и он не знал, как продолжить дальше. И всё же собрался и продолжил:
— Я в детстве... Я в юности... Полюбил одну девушку. Но тогда я не знал, что полюбил. Я был женат на других женщинах. Занимался бизнесом. Мы не виделись с этой девушкой пятьдесят лет. Я не вспоминал её. Недавно я вспомнил о ней. Понял, что она единственный человек, который искренне любила меня. И сейчас любит. Но я не знал об этом. Я даже не вспоминал её. И ещё я понял, что только её одну мог бы любить. Я встречался с этой девушкой. Она, конечно, сейчас уже в возрасте. Но для меня она осталась такой же, как была. Она любит сад. Она красиво всё делает. И я захотел, чтобы вокруг неё была красота. И хорошие соседи. Лучше, чтобы хорошие, счастливые соседи жили рядом. Но как это сделать? Я занимался бизнесом и скопил некоторую сумму денег. И я купил землю, разделил её на участки, придумал вот эти контракты. Я это сделал для своей любимой. А может быть, я это сделал для себя? — последнюю фразу Джон Хайцман произнёс, словно спрашивая самого себя, и в дальнейшем он стал говорить, будто не видя стоящих перед ним людей, будто рассуждая вслух сам с собою. — Мы живём для чего-то — для чего?
Стремимся к чему-то — к чему? Я скоро умру, что останется после меня, лишь тлен. Но теперь я не умру, пока не осуществлю свой проект. И оставлю после себя вечное, оставлю сад для своей любимой. Оставлю сады. Сначала я хотел просто нанять много работников или заключить контракт с крупной фирмой, занимающейся ландшафтным дизайном. Заключить контракт, чтобы ухаживали рабочие за растениями. Но потом понял. Неживая какая-то красота получается, если не своя она. Вот и решил сделать так, чтобы своя была. Потому и отдаю вам участки и дома, а взамен лишь красоты прошу вокруг своей любимой. Вы не поверили в реальность предлагаемых вам в контракте условий. Вы не понимали, какая цель преследуется стороной, предлагающей такие контракты. Теперь вы её знаете.
Джон Хайцман замолчал. Молчали и стоящие в зале люди. Первой нарушила тишину больше всех высказывавшая недоверие женщина. Сначала она быстро подошла к ряду стоящих у сцены столов с разложенными контрактами, попросила одного из секретарей вписать её фамилию и подписала контракт, даже не читая его, потом повернулась к стоящим в зале людям и произнесла:
— Да, я подписала. Первая я подписала. Тем и войду в историю. Потому что первая. Вы только вдумайтесь: ни один мужчина, каким бы богатым ни был, не сделал большего подарка для своей любимой, чем этот стоящий на сцене человек. И большего сделать невозможно.
— Даже придумать большего никто не мог. За всю обозримую историю человечества, — выкрикнула из зала другая женщина.
— Я люблю вас, — выкрикнула третья.
— Хочу участок рядом с вашей любимой, как её зовут? — спросила четвёртая.
— Её зовут... — начал Хайцман и продолжил: — может, не нужно, чтобы знала она. Пусть думает, что судьбе было так угодно.
Люди в зале в едином порыве направились к стоящим у сцены столам. Выстроилась очередь. Люди радостно шутили и называли друг друга не иначе как сосед, соседка, но большинство, особенно женщины, блестящими влюблёнными взорами смотрели на стоящего на сцене человека.
Джон Хайцман впервые в жизни ощутил на себе энергию добра, любви и искреннего восхищения, исходящую из множества душ людских. Энергию, исцеляющую и всё побеждающую, любые недуги. Он уходил со сцены уже не прихрамывая. И несколько месяцев сам лично живо участвовал в осуществлении демонтажа расположенных на купленных землях предприятий, обсуждал детали проекта всего поселения вокруг виллы Салли, варианты ландшафтного дизайна отдельных участков и всей инфраструктуры.
Когда через год он вновь подошёл к калитке виллы Салли, вокруг, насколько хватало взора, люди уже сажали маленькие саженцы больших садов, и около калитки Салли стояло несколько саженцев с заботливо укрытой корневой системой. Салли словно почувствовала его приход и выбежала навстречу.
— Джон, как хорошо, что ты приехал! Как хорошо! Здравствуй, Джон!
Она подбежала к нему, быстрая и пылкая, словно девочка. Схватила Джона за руку, потащила пить чай и всё время без умолку радостно говорила:
— Ты знаешь, Джон! Какое чудо творится вокруг! Я так счастлива! Необыкновенно счастлива. Не будет теперь рядом с домом нашим дымящих труб. А будут добрые соседи. Так и кипит жизнь вокруг! Так и кипит! Если у тебя какие-то неудачи с бизнесом, так ты не расстраивайся, Джон. Ты наплюй на всё и живи здесь. Теперь мы богаты, наш сын очень выгодный, даже необыкновенно выгодный контракт получил. Он теперь здесь руководит всем проектом по дизайну и планировке. И мы ещё немного земли взяли. Там сын наш дом себе новый будет строить. А мы здесь с тобой, если захочешь, будем жить.
— Захочу, — ответил Джон Хайцман и добавил: — спасибо тебе, Салли, за приглашение.
— Ну почему же вы будете жить в старом доме? — раздался за спиной Джона Хайцмана голос. Он повернулся и увидел своего сына. Он сразу понял, что это его сын. А молодой мужчина продолжил: — Я так понимаю, что вы и есть мой отец? Когда Джорджик рассказал, как вы посчитали фотографию маминого друга детства за его фото, так я и понял, кто приходил. Да и мама своих чувств скрывать не научилась.
Я, конечно, пока не испытываю к вам таких чувств, как мама, но готов для своих счастливых родителей профинансировать и строительство нового коттеджа.
— Спасибо, сынок, — сдавленно произнёс Джон Хайцман. Он хотел подойти обнять своего сына, но почему-то не решился. Молодой мужчина сам сделал шаг к нему, протянул руку, представился: — Джон.
— Вот и хорошо! И здорово, вот и познакомились. Когда узнаете друг друга поближе — тогда и понравитесь друг другу, а сейчас давайте пить чай, — сказала Салли.
И снова за столом Салли без умолку возбуждённо говорила о необычных событиях, происходящих в последние месяцы.
— Да только представь, Джон. Только представь себе. Тут такую историю рассказывают, похожую на самую красивую в мире легенду. Легенду, которая наяву сбывается. Ты представь, Джон, люди рассказывают, что все эти земли вокруг купил один человек. Потом этот человек пригласил лучших дизайнеров, агрономов и садоводов и каждому дал бесплатно в пожизненное пользование по нескольку гектаров земли. Он сказал им, чтобы сделали красивыми свои участки. И все саженцы и семена им бесплатно предоставил, и ещё пять лет плату за благоустройство своих же участков будет платить. Представь, ещё и платить. Все свои капиталы до последнего цента вложил человек в этот проект.
— Ну, возможно не все, — возразил Хайцман.
— А люди говорят — все. И ты знаешь, для чего он всё это сделал?
— Для чего? — спокойно спросил Джон Хайцман.
— Вот в этом и заключается красота происходящего. Он это сделал для того, чтобы среди всей этой красоты жила его любимая. Она тоже, говорят, ландшафтным дизайном занимается. И где-то здесь тоже будет её вилла. Только никто не знает, где и кто она. Представляешь, Джонни, что будет, когда люди узнают кто она?
— Что?
— Как что, все же люди сразу захотят на неё посмотреть и даже дотронуться как до богини. Я, например, захотела бы дотронуться. Она, наверное, необычная какая-то. Может, внешне необычная, а может внутри. «Ни одна женщина в мире не способна вдохновить мужчину на такой необычный и красивый поступок», — говорят все вокруг. Вот и будут все люди хотеть увидеть и даже дотронуться захотят до такого мужчины и его женщины необычной.
— Наверное, захотят, — согласился Джон Хайцман, — и добавил: — но что же теперь нам делать, Салли?
— Почему нам? — удивилась Салли.
— Потому нам, что эта необычная женщина, ради которой всё вокруг происходит, — ты, Салли.
Салли не мигая смотрела на Джона, пытаясь осознать услышанное. Что-то поняв, она выпустила из рук чашку, но на звук разбившейся чашки никто не обратил внимания. Джон Хайцман повернулся на звук падающего стула, когда резко в каком-то порыве вскочил со своего места его сын. Джон-младший подошёл к отцу и мягким баритоном взволнованно произнёс:
— Отец! Отец! Можно я обниму тебя?!
Джон Хайцман первым обнял своего сына и услышал, как бьётся его сердце. Джон-младший, обнимая отца, восторженно шептал:
— Такой силы объяснения в любви без слов о любви мир ещё не слышал. Я горжусь! Я восхищаюсь тобой, отец!
Когда отец и сын повернулись к Салли, она всё ещё осмысливала произошедшее. Вдруг на её щеках вспыхнул румянец, словно разглаживая морщинки. С глаз покатились слезинки. Салли смутилась слезинкам, быстро подошла к Джону-страшему, схватила его за руку и увлекла к выходу с веранды. Джон-младший наблюдал, как его родители, взявшись за руки, сначала медленно шли по дорожке, направляясь к акации, за которой стоял их детский домик, а потом вдруг побежали к акации как подростки.
Спустя десять лет помолодевший Джон Хайцман сидел в клубном кафе среди других мужчин поселения и со смехом пояснял:
— Да не буду я баллотироваться ни в какие президенты, и не уговаривайте даже.. И дело тут не в возрасте. Страной можно управлять и не будучи президентом. Из сада собственного страной можно управлять. Вот вы показали собственным примером, как надо жизнь настоящую строить, и вся Америка сейчас в сад цветущий превращается. Если так дальше пойдёт, может, мы и догоним Россию.
— Догоним! Догоним, — подтвердила вошедшая Салли, — только сейчас пойдём, пожалуйста, домой,
Джонни. Ребёнок без тебя засыпать не хочет, — потом уже на ухо добавила: — и я тоже...
По тенистой благоухающей аллее шли к своему дому, взявшись за руки, двое нестарых людей, Джон Хайцман и Салли. Весной им всегда казалось, что их жизнь только начинается. Как начиналась настоящая жизнь по всей Америке.
 
***
— Очень красивый конец у твоей истории, — сказал я Анастасии, когда она закончила свой рассказ о будущем. — И все твои истории только обнадёживают. Но случится ли в действительности нечто подобное? Наяву?
— Обязательно случится, Владимир. Это не выдуманная история, а проекция будущего. Не важны имена и места действия в ней. Важны суть, идея и мечта! И если положительные чувства вызвал мой рассказ, то люди обязательно спроецируют для будущего суть, в деталях собственных от множества людей в проекцию добавлен будет большой смысл и большая осознанность.
— Как это происходит всё?'
— Смотри, как просто. Тебе история понравилась?
— Мне? Да!
— Ты хочешь, чтобы в будущем она произошла?
— Хочу, конечно.
— Но если ты о ней расскажешь людям, как думаешь, захочет кто-нибудь ещё подобное увидеть наяву?
— Я думаю — захочет.
— Вот видишь, значит, захотят и те, кто роль себе в истории не только наблюдателя — участника возьмёт. И претворится сказанное в жизнь.
— Да, кажется, понятно. Но немножко жалко, что ты такие красивые картинки нарисовала об иностранных предпринимателях, а не о российских.
— Владимир, о российских уже рисует сама жизнь прекрасные реальные картины. Сказать точнее можно, многие из них творят Божественную вечность. И сам ты мог бы рассказать об этом.
— Сам? Ну да. Я действительно знаю многих российских предпринимателей, которые взяли не по одному, а по нескольку гектаров земли и строят на них свои поместья. Такие, о которых ты говорила. Только истории их не столь романтичны.
— О каждом, кто осмысленно с землёй соприкоснулся, необходимо написать великие страницы Неистощим рассказ тот будет. Смотри, вот лишь одна история, узнай тебе знакомые в ней имена.
 
 
Я РОЖУ ТЕБЯ, АНГЕЛ МОЙ
 
Предприниматель Виктор Чадов проснулся на рассвете. Рядом с ним на широкой постели сладко спала его молодая любовница. Тонкая ткань покрывала облегала точёную женскую фигуру.
Всякий раз, когда они вместе появлялись на банкете или в отеле фешенебельного курорта, её формы притягивали то завистливые, то похотливые взгляды мужчин.
А еще Инга — так звали спящую красавицу — обладала обворожительной улыбкой и производила на окружающих впечатление умной и эрудированной женщины. Виктору нравилось общаться с ней, поэтому он купил ещё одну четырёхкомнатную квартиру, обставил ее ультрасовременной мебелью, дал Инге ключи и иногда, если позволял интенсивный бизнес, оставался с ней на ночь или две. Он был благодарен этой двадцатипятилетней женщине за прекрасные ночи и общение, но жениться не собирался. Он не испытывал к Инге особой любви. И еще понимал: ему 38, ей 25. Конечно же, пройдёт еще немного лет, и захочется молодой женщине иметь любовника помоложе. А с её внешностью и умом это будет нетрудно. И найдёт она себе молодого и еще более богатого, и это — благодаря ему. Ведь женившись на ней, он введёт её в круг влиятельных бизнесменов.
Инга повернулась к нему, улыбаясь во сне, соскользнувшее покрывало слегка обнажила соблазнительную женскую грудь совершенной формы. Но Виктор
Чадов не испытал, как обычно, возбуждения при виде её полуобнажённого тела. Он осторожно прикрыл покрывалом спящую Ингу. Тихо, стараясь не разбудить её, встал с постели и пошел на кухню.
Он сварил и выпил кофе. Закурил сигарету и, словно в забытьи, стал ходить взад-вперёд по просторной кухне-столовой.
Сон! Приснившийся этой ночью необычный сон будоражил его чувства. Именно чувства, а не разум. Приснилось Виктору, что идёт он по какой-то тенистой алее и усиленно обдумывает целесообразность очередной коммерческой сделки. Впереди и сзади его охранники, присутствие которых раздражало и не давало в полной мере сосредоточиться. И еще собраться с мыслями мешал непрерывный шум машин, проносящихся за оградой парка. И вдруг исчезли охранники, стих шум машин. И услышал он пение птиц, увидел, как прекрасна весенняя листва деревьев на алее и цветы кустарников. Он остановился, наслаждаясь возникшими внутри благостными чувствами. И было ему хорошо, как никогда в жизни. И тут он увидел: издалека по алее бежит навстречу ему маленький мальчик. Солнце светило сзади, образовывая вокруг него ореол, и казалось, что бежит по алее навстречу ему маленький ангел.
В следующее мгновенье его озарило: навстречу к нему бежит его маленький сын. Мальчик бежал к нему, старательно работая маленькими ручками и ножками. Виктор в радостном предчувствии присел, раскинул для объятия широко руки, и маленький его сын раскинул на бегу ручонки. И вдруг малыш, не добежав до Виктора метров трёх, остановился. Улыбка погасла на детском личике, и серьезный взгляд детских глаз вызвал у Виктора усиленное биение сердца.
— Ну иди же ко мне! Иди, я обниму тебя, сынок. Грустно улыбнувшись, малыш ответил:
— Это невозможно тебе будет сделать, папа.
— Почему? — удивился Виктор.
— Потому,— с грустью в голосе ответил малыш.— Потому, папа, ты не сможешь меня обнять, что невозможно обнять своего неродившегося сына. Ты ведь не родил меня, папа.
— Тогда ты подойди и обними меня, сынок. Подойди.
— Невозможно обнять не родившего тебя отца. Малыш попытался улыбнуться сквозь слёзы, а по румяной щёчке медленно скатилась слезинка. Потом малыш повернулся и, опустив голову, медленно побрёл по алее.
А Виктор стоял на коленях не в силах двинуться с места. Малыш уходил. И вместе с ним уходило внутреннее приятное и благостное чувство. Словно издалека стал вновь нарастать рёв машин. Виктор не мог ни двигаться, ни говорить, но, собрав последние силы, выкрикнул:
— Не уходи, куда же ты, сынок?
Малыш обернулся, и он увидел вторую скатывающуюся слезинку.
— Я ухожу в никуда, папа. В никудашнюю бесконечность. — Малыш потупился, помолчал, потом добавил: — Мне грустно, папа, что, не родившись, не смогу возродить тебя вновь собою.
Опустив головку, маленький ангел удалялся от него и вскоре исчез, словно растворился в лучах солнышка...
Сон закончился, а воспоминания о прекрасных благостных ощущениях остались. Они словно призывали что-то предпринять.
Виктор докурил третью сигару, резко и решительно затушил её и вошёл в спальню, на ходу громко произнося:
— Проснись, Инга. Проснись.
— А я и не сплю. Лежу так просто. Нежусь. И думаю: куда это ты подевался? — ответила лежащая на постели красавица.
— Инга, я хочу чтобы ты родила. Ты могла бы родить мне сына?
Она, отбросив простыню, вскочила с постели. Подбежала, обхватила его за шею, прижалась к нему всем красивым упругим телом и жарким шёпотом произнесла:
— Самое приятное и прекрасное объяснение в любви — это когда мужчина просит женщину родить ему ребёнка. Спасибо, если это не шутка.
— Не шутка, — твёрдо ответил он. Надевая халат, Инга ответила:
— Ну если не шутка, если всерьёз. То это необдуманное решение. Во-первых, я хочу, чтобы у моего будущего ребенка был отец, а ты женат, дорогой мой и любимый.
— Я разведусь, — сказал Виктор, — хотя он уже третий месяц был разведён с женой, но не сообщил об этом Инге по ряду причин.
— Разведёшься, тогда и можем поговорить о ребёнке. Но я тебе сразу скажу, Виктор. Даже если разведёшься, ещё не время о детях говорить. Во-первых, мне ещё год необходим, чтобы закончить аспирантуру. Во-вторых, мне эта учёба так надоела, что хотелось бы после окончания год-другой подурачиться, поездить на курорты, поразвлекаться. А ребёнок... Дети всему этому могут положить конец раз и навсегда, — полушутя-полусерьёзно рассуждала Инга.
— Ладно, пошутил я, — прервал её рассуждения Виктор. — Идти мне надо, встреча важная предстоит. Машину уже вызвал. Пока.
Он ушёл, но не на встречу, и никакой машины не вызвал. Виктор медленно шёл по тротуару и разглядывая спешащих навстречу женщин. Смотрел на них новым, не привычным даже для самого себя взглядом. Он выбирал женщину, которая была бы достойной родить его сына. От которой он захотел бы иметь ребёнка.
Сразу отпали модные раскрашенные девицы, ранее привлекавшие к себе его внимание. Он полностью отвергал всех полуобнажённых в мини-бикини или одетых в обтяжку, выставляющих напоказ свои формы.
«Ясно, для чего они это делают, что у них на уме. А ещё умное выражение лица пытаются состряпать, — отмечал он про себя. — Подманивают мужиков разными местами, может, кто и клюнет. И клюют, конечно, но только не для того, чтобы детей заиметь. Такой клёв на самца, но не на производителя. Давайте, виляйте задками, дурочки. А я не допущу, чтобы мой сын от какой-то там вихлялки родился».
Две девицы, попавшиеся ему навстречу, курили на ходу, и одна держала в руке открытую бутылку пива.
«Ну эти вообще не для рождения детей. Только идиоты могут от таких ребёнка захотеть».
А еще Виктор обратил внимание, что среди попадавшихся ему навстречу женщин и девушек очень мало полностью здоровых. Одни сутуловатые, другие с таким выражением на лицах, будто колики у них в животе, у третьих явные признаки ожирения или нездоровая худоба.
«Нет, от таких детей рожать нельзя, — думал про себя Виктор. — Ну надо же, явно каждая из этих женщин мечтает, чтоб подкатил к ней принц на белом «Мерседесе», а элементарного для этого принца сделать не могут. Они не смогут родить здорового ребёнка, раз сами не очень здоровы».
Виктор не стал вызывать своего водителя и добрался до офиса на троллейбусе, всё время во время пути разглядывая женщин, стараясь подобрать среди них достойную родить ему сына, но тщетно.
В течение дня и в обеденный перерыв, оставаясь один в своём кабинете, он не переставал думать о женщине, которая родит ему сына.
Иногда у него возникало ощущение, будто он подбирает женщину, которая будет рожать его самого. В конце концов пришел к выводу: идеальную мать для сына не найти, её нужно сотворить. Для этого необходимо найти более или менее здоровую молодую женщину приятной или хотя бы неотталкивающей наружности, с добрым характером, создать ей условия для занятия всевозможными тренингами и поправки здоровья в лучших санаториях. Но главное — отправить её на обучение в лучшее учебное заведение, где она смогла бы получить знания по подготовке к беременности, вынашиванию ребёнка, самим родам и дошкольному воспитанию.
 
***
В конце рабочего дня он вызвал к себе юриста фирмы Валентину Петровну, женщину, умудрённую жизненным опытом.
Предложил сесть в кресло и начал издалека.
— У меня к вам несколько необычный вопрос, Валентина Петровна. Он как бы личный, но для меня весьма важный. Одна моя родственница попросила узнать... Она, в общем, замуж собирается, ребёнка завести хочет. Просила меня узнать, где есть у нас в стране хорошее учебное заведение, в котором обучали бы, как лучше вынашивать ребёнка во время беременности, как рожать и воспитывать его впоследствии. И каковы должны быть действия отца?
Валентина Петровна внимательно выслушала, некоторое время молчала, потом сказала:
— Как вы знаете, Виктор Николаевич, у меня двое детей, и я всегда интересовалась литературой о родах и воспитании детей, но о существовании у нас в стране или за рубежом такого учебного заведения даже не слышала.
— Странно. Всему учат, а этот, самый важный вопрос ни в школах, ни в высших учебных заведениях даже не затрагивают? Почему?
— Да, странно...— согласилась Валентина Петровна, — я над этим как-то и не задумывалась, а теперь и мне кажется странным такое положение дел. Вопрос о преподавании в школах сексуальных взаимоотношений Государственной Думой вроде бы обсуждается, а вот вопрос об обучении тому, как правильно рожать и воспитывать детей, не ставится.
— Значит, каждая семейная пара вынуждена экспериментировать над своим ребёнком?
— Получается так. Экспериментировать. Есть, конечно, множество всевозможных курсов, на которых учат родителей поведению при родах, тому, как обращаться с новорождённым, но так как нет научного обоснования этого процесса, определить, какие курсы действительно помогают, а какие вредят, практически невозможно, — ответила Валентина Петровна.
— А вы были на курсах, Валентина Петровна?
— Младшую дочь я решила рожать дома, в ванне с помощью акушерки. Сейчас многие так делают. Считается, что ребёнку в домашних условиях в присутствии родственников комфортнее появляться на свет. Говорят, что новорождённый чувствует, когда к нему относятся с любовью, а когда с безразличием, как часто бывает в роддомах. Там ведь конвейер.
Разговор с Валентиной Петровной не обнадёжил Виктора, а напротив, привёл в удручающее состояние. Две недели он всё свободное от работы время размышлял о проблеме рождения детей. Две недели он, когда ходил по городу пешком, посещал элитные рестораны, бары, театры, всё вглядывался оценивающе в лица женщин. Даже в деревню ездил, но и там никого подходящего для себя не нашёл.
Однажды он подъехал на своем джипе с тонированными стеклами к педагогическому университету и смотрел сквозь окно автомобиля на идущих мимо девушек. Спустя три часа обратил внимание на вышедшую на крыльцо молодую девушку с короткой, но тугой русой косой, статной фигурой и, как ему показалось, неглупым лицом. Когда она проходила мимо джипа к автобусной остановке, Виктор опустил стекло и окликнул ее:
— Девушка, простите пожалуйста, я тут друга своего ждал, да не дождался, не могли бы вы мне показать, как к центру города лучше проехать, а я вас потом домой отвезу, если захотите.
Девушка оценивающе посмотрела на джип и спокойно ответила:
— Отчего же не показать. Покажу.
Когда она села на переднее сиденье и они познакомились, Люся сказала, показывая на пачку сигарет:
— У вас хорошие сигареты, позвольте закурить.
— Да, пожалуйста, курите, — ответил Виктор и обрадовался раздавшемуся звонку мобильного телефона. Сообщение было пустяшным, но, отключив трубку, Виктор сделал озабоченное лицо и сообщил жадно затянувшейся сигаретой Люсе:
— Обстоятельства изменились. Мне срочно необходимо прибыть на деловую встречу. Так уж извините.
Он высадил курившую Люсю, решив, что не позволит травить дымом своего сына.
Эти две недели Виктор не встречался со своей любовницей и не звонил ей. Решил: раз она не хочет рожать, раз ей хочется только развлекаться да по фешенебельным курортам ездить, она ему не нужна.
Конечно, весьма приятно было проводить с ней, красивой и умной, время, но сейчас его жизненные планы серьёзно изменились. «Оставлю ей квартиру: всё же эта женщина скрашивала какое-то время мою жизнь», — решил Виктор и направился к университету, где училась Инга, чтобы отдать ей свой комплект ключей. На ходу он позвонил ей по мобильному телефону:
— Привет, Инга.
— Привет, — ответил в трубке знакомый голос, — ты где сейчас?
— Подъезжаю к твоему университету, ты скоро заканчиваешь?
— Я уже десять дней как не хожу в университет и, похоже, в обозримом будущем уже не буду в него ходить.
— Что-то случилось?
— Да.
— Ты где сейчас?
— Дома.
Когда Виктор, открыв своими ключами дверь, вошёл в квартиру, Инга в домашнем халате лежала на постели и читала какую-то книгу. Она взглянула на Виктора:
— Кофе и бутерброды на кухне,— не вставая, сказала она и вновь углубилась в чтение.
Виктор прошёл на кухню, отхлебнул два глотка кофе, покурил, положил на стол ключи, потом подошёл к двери спальни и сообщил по-прежнему читающей Инге:
— Я уезжаю, возможно, надолго или даже навсегда. Квартиру тебе оставляю. Прощай. Будь свободна, счастлива.
И направился к выходу. Инга догнала его уже у самой двери:
— Нет уж, подожди, негодяй, — незлобно произнесла она и дёрнула Виктора за рукав. — Уходишь, значит. Всю жизнь мою переломал, а теперь прощай?
— Чем же я твою жизнь переломал? — удивился Виктор. — Мне с тобой было хорошо, но и тебе, думаю, недурно. Квартира у тебя теперь будет собственная, нарядов полно. Живи себе, радуйся, как хотела. Или ещё и денег хочешь?
— Ну точно, ты — негодяй. Это надо же так наплевать в душу. Квартира, наряды, радуйся...
— Да ладно тебе. Не устраивай разборки — у меня дела важные. Прощай.
Виктор взялся за ручку двери. Но Инга снова удержала его, схватив за руку:
— Нет уж, дорогой, подожди. Ты скажи мне, пожалуйста. Ты просил, чтобы я тебе ребёнка родила? Просил?
— Просил, ты отказалась.
— Сначала отказалась. Потом думала два дня и согласилась. Аспирантуру бросила, курить бросила, зарядку по утрам делаю, а тут ещё книги о жизни, о детях попались, оторваться не могу: изучаю, как рожать лучше, а он «прощай». А я только тебя и представляю отцом нашего...
Осознав услышанное, Виктор порывисто обнял Ингу, сдавленным шёпотом повторяя: «Инга, Инга...». Потом он поднял ее на руки и понёс в спальню. Бережно, как величайшую драгоценность, положил на кровать и стал суетливо раздеваться. Страстно, как никогда ранее, обнял лежащую на постели Ингу, стал целовать её грудь, плечи, пытаясь снять с неё халат, но Инга вдруг оказала ему молчаливое сопротивление и стала отталкивать его:
— Ты успокойся, пожалуйста. Дело в другом. Одним словом, никакого секса у нас с тобой сегодня не будет. И завтра, и через месяц не будет, — сообщила Инга.
— Как не будет? Ты же сказала, что согласна родить?
— Сказала.
— Но как ты сможешь родить без секса?
— Секс должен быть совсем другим. Принципиально другим.
— Как это?
— А так это. Ты скажи мне, дорогой мой, будущий любящий папа. Почему ты хочешь, чтобы родился твой ребёнок?
— Как это так? — в недоумении сел на постель Виктор. — Всем известно почему. И нет тут вариантов.
— Ясно говоришь. Но всё же давай уточним, чего ты хочешь и какой вариант выбираешь. Ты хочешь, чтобы твой ребёнок родился как следствие, как побочный эффект твоих или наших совместных плотских утех? Или ты хочешь видеть его желанным плодом нашей любви?
— Думаю, ребёнку неприятно быть побочным эффектом.
— Значит, плодом любви. Но ты ведь не влюблен в меня. Я тебе, конечно, нравлюсь, но это ещё не любовь.
— Да. Инга, ты мне очень нравишься.
— Вот видишь, и ты мне очень нравишься, но это ещё не любовь. Нам надо заслужить любовь друг друга.
— Ты, наверное, начиталась чего-то странного, Инга? Любовь — это такое чувство, которое само приходит неведомо откуда. И уходит неведомо куда. Заслужить можно уважение, но любовь...
— А мы должны заслужить именно любовь друг друга, и поможет нам в этом наш сын.
— Сын! Ты чувствуешь, что у нас будет сын?
— Почему будет, он уже есть.
— Как это есть? — вскочил Виктор, значит, у тебя уже есть ребёнок? Ты скрывала, значит. И от кого же он? Сколько ему?
— От тебя. И ему ещё нисколько.
— Так значит, его ещё нет?
— Есть.
— Слушай, Инга, я тебя совершенно не понимаю. Говоришь какие-то странности. Ты можешь как-то яснее говорить?
— Попробую. Вот, ты, Виктор, захотел ребёнка и стал думать о нём. Потом и я захотела, и тоже стала о нём думать. Теперь известно: человеческая мысль материальна. И значит, если мы мысленно представляем своего ребёнка, значит, он уже есть.
— И где же он сейчас?
— Не знаю. Может быть, в каком-то другом, неведомом нам измерении. Может быть, в какой-то Вселенской галактике бегает босыми ножками по звёздам и разглядывает голубую Землю, на которой ему предстоит в материальное воплотиться. Может, вот сейчас место выбирает, где ему родиться и при каких условиях, и как-то хочет об этом сообщить нам. Ты не слышишь, не чувствуешь его просьб?
Виктор смотрел на Ингу широко открытыми глазами, как будто видел её впервые. Никогда она так не рассуждала. Ему было непонятно: в шутку или серьёзно она говорит. Но фраза «может, он сейчас место выбирает, где ему родиться» заставила задуматься.
Рождаются люди в разных местах: бывает, и в самолёте, и на корабле или в автомобиле, многие рождаются в родильных домах, некоторые дома, в ваннах. Рождаются как получится, но где бы хотели рождаться дети? Вот, например, он, Виктор, если бы была возможность выбора, где бы хотел родиться? В России или в лучшем родильном доме Англии, Америки? Но ни один из вариантов как-то особенно его не привлекал.
Инга прервала размышления Виктора:
— У меня есть чёткий план нашей совместной подготовки к встрече с нашим сыном.
— Что это за план?
— Слушай меня внимательно, дорогой мой. — Инга говорила решительно, как никогда ранее, то усаживалась в кресло, то прохаживаясь по комнате. — Сначала мы должны полностью привести в порядок своё физическое состояние. С этого момента мы не будем курить, употреблять спиртное. Произведём чистку организма, в первую очередь почек и печени, с помощью отваров и голодания. Методику я уже подобрала.
С этого момента и далее будем пить только родниковую воду — это очень важно. Мне уже привозят каждый день по пять литров родниковой воды, правда, это в два раза дороже, чем в магазине, но ничего, выдержим.
Каждый день нам необходимы физические нагрузки, чтобы мышцы окрепли и кровь по жилам интенсивнее бежала. Ещё необходим свежий воздух и положительные эмоции, это осуществить не так-то легко.
Виктору нравилась решительность Инги и её план, он, недослушав, заявил:
— Мы купим лучшие тренажёры для физических упражнений, пригласим лучших массажистов. Я каждый день буду отправлять одного из своих водителей за родниковой водой. За воздухом тоже будет ездить водитель в лес, закачивать его компрессором под давлением в баллоны, а потом мы его будем потихоньку выпускать в квартире. Вот только не знаю, где взять или купить положительные эмоции. Может быть, поездим на хорошие курорты, как в свадебное путешествие? Именно в свадебное.
Настроение у Виктора поднималось с каждой минутой. Оно улучшалось и от решительного серьёзного и осмысленного подхода Инги к рождению ребёнка, и оттого, что она хочет родить ребёнка от него. И то, что увиденного им во сне его будущего сына родит не какая-то меркантильная ветреная женщина, а Инга, так серьёзно и ответственно к этому относящаяся. И как ему захотелось сделать что-нибудь уж очень приятное для Инги, которую он уже расценивал как мать своего будущего сына! Виктор встал, быстро надел костюм, подошёл к Инге и торжественно произнес:
— Инга, выходи за меня замуж!
— Конечно, выйду, — в тон Виктору ответила Инга, застёгивая халатик. — Наш сын должен иметь официальных родителей. Только в свадебное путешествие на фешенебельные курорты нам не стоит ехать, это не соответствует моему плану подготовки к рождению ребёнка.
— А что соответствует? Где мы ещё можем получить положительные эмоции?
— Мы должны поездить по окрестным деревням и найти место, которое нам пришлось бы по душе. Понравиться оно должно и тебе, и мне, а значит, и нашему сыну, когда он его увидит. Мы купим в этом месте гектар земли, и ты построишь небольшой домик, в котором и должно произойти зачатие нашего ребёнка. Я буду находиться в этом месте все девять месяцев, может быть, ненадолго отлучаясь. Мы посадим на своей земле молодой сад. Рожать нашего сына я буду не в роддоме, а в маленьком домике в нашем родовом поместье.
Виктор не мог поверить в то,, что Инга — молодая, эффектная женщина, так любившая посещать элитные клубы и популярные курорты, способна так круто изменить свой образ жизни. С одной стороны, ему льстили замыслы Инги, ведь она думала о его ребёнке, но с другой стороны, нет ли в этих замыслах элементов ненормальности? Он слышал от одного своего знакомого о существовании книг, повествующих о необычной подготовке к рождению ребёнка. Знакомый рассказывал и о значении собственного гектара земли для каждой семьи и подарил ему книгу в зеленом переплёте под названием «Родовая книга». Он не успел её прочитать, но слышал, что эти книги вызывают бурную реакцию в обществе. Прочитавшие их люди начинают менять свой образ жизни.
Вдруг взгляд Виктора остановился на стопке книг в зелёном переплете, лежащих на прикроватной тумбочке. Он подошел, прочитал название серии: «Звенящие кедры России». Была среди других и «Родовая книга». Виктор понял: все необычные идеи подготовки к рождению ребёнка, самих родов, Инга взяла из этих книг и собирается неотступно им следовать. Он не понимал: хорошо это или плохо.
Настораживала необычная беспрекословная убеждённость Инги. Словно кто-то невидимый изменил её взгляды на существующую жизнь, мировоззрение. Но к лучшему эти книги изменили Ингу или сделали её несколько странной? — вновь и вновь задавал этот вопрос себе Виктор, и он стал оппонировать ей:
— Я знаю, Инга, ты взяла идеи вот из этих книг. Я слышал о них. Кого-то они восхищают, кто-то говорит: в них много сказочного, недоказуемого. Может быть, не следует слепо верить всему, что в них написано? Сама посуди, зачем нам брать некий участок земли, строить на нём небольшой домик и уродоваться, сажая деревья?
Мои средства позволяют купить хороший коттедж с благоустроенной территорией, бассейном, газонами, дорожками и садом, если тебе так хочется.
— Купить, конечно же, можно многое, даже имитацию любви. Но я хочу, чтобы сад мы посадили сами, — почему-то очень взволнованно выпалила Инга. — Только сами! Потому что хочу сказать своему сыну, когда он подрастёт: вот эту яблоньку, сынок, и грушу, и вишенку я сама посадила и поливала, когда ты был ещё совсем малышом. Я сделала это для тебя. Ты был совсем маленьким, и деревца были маленькими. Теперь ты подрос, и они выросли, стали приносить плоды для тебя. И всё пространство вокруг твоей малой родины я старалась сделать для тебя приятным и красивым.
Пылкое высказывание Инги было убедительным, и понравилось Виктору. Он даже стал сожалеть, что никто в жизни не может его привести в такой вот сад и сказать: «Этот сад для тебя высадили и вырастили твои родители». Да, конечно же, Инга права, однако почему это она говорит только про себя, будто его и не существует? — подумал Виктор и с некоторой обидой спросил:
— А почему это ты, Инга, только о себе будешь рассказывать подрастающему сыну?
— Так ты же не хочешь сад высаживать, — спокойно ответила Инга.
— Что значит «не хочешь»? Еще как хочу, если это для будущего необходимо.
— Так если мы вместе всё будем делать, я и расскажу нашему сыну: вот этот сад мы для тебя с папой высадили.
— Вот именно, — успокоился Виктор.
 
***
Два месяца все выходные колесили они по окрестностям города, подыскивая место для строительства будущего своего родового поместья. Увлекательнейшее это занятие, и на тот момент казалось Виктору: нет ничего важнее в жизни, чем поиск единственного в мире места, которое должно понравиться его душе, а значит, и будущему сыну.
И вот однажды остановились они на окраине заброшенной деревушки, расположенной в тридцати километрах от города.
— Вот оно, — тихо сказала Инга, выходя из машины первой.
— И я что-то чувствую здесь, — ответил Виктор. Потом они приехали ещё раз на это место, провели там целый день, осматривали территорию, разговаривали с местными жителями. Узнали что почва не очень-то плодородная: близко грунтовые воды. Однако  Виктора это не смутило, у него всё больше возникало ощущение, что эта земля, растущие на ней маленькие берёзки, небо и облака над ним — всё это его родное. Его и его будущего сына. Их с Ингой внуков и правнуков. А не очень плодородная земля не беда — он сделает её плодородной.
Оформление документов на покупку двух гектаров земли заняло немного времени, и уже через четыре месяца стоял на участке красивый, словно сказочный, дом-теремок из калиброванного дерева.
В небольшом доме-теремочке была сауна, биотуалет, холодная и горячая вода, подаваемая прямо из колодца, вырытого на участке. А на втором этаже — уютная спальня, из окна которой открывался вид на озеро и лес.
Всю обстановку в домике продумывала Инга, и насаждения на участке планировала она, вместе с ней они высаживали кедры, ели, сосны по периметру участка, маленькие саженцы плодовых деревьев. Каждый вечер спешил Виктор к своему домику в своё будущее поместье, где хлопотала по хозяйству будущая мать его ребёнка.
Все женщины, которых знал Виктор раньше, отошли не просто на задний план, они для него уже попросту не существовали. Нестандартный подход Инги к рождению ребёнка родил в нём новые чувства. Они не были ещё до конца понятны, может быть, не были похожи на обычную любовь, но он твёрдо знал, что никогда не сможет с ней расстаться и только она...
Только с ней можно построить будущее. Вместе они ездили в Москву на курсы по рождению детей в домашних условиях. Одна странность Инги смущала Виктора: она наотрез отказывалась вступать с ним в интимную близость, ссылаясь на то, что их ребёнок должен родиться не в следствии плотских утех, а от другого, неизмеримо большего и значимого желания человека.
Перегнул палку автор этих зелёных книжечек — это надо же: не вследствие плотских утех, да разве ж возможно такое?
Но однажды, когда лежал он на постели рядом с Ингой и, уже не надеясь ни на какой секс, думая лишь о будущем сыне, прикоснулся к её груди, Инга вдруг прильнула к нему и обняла...
Утром, когда Инга еще спала, Виктор пошёл к озеру, и мир вокруг него был уже совсем иным: необычным и радостным.
То, что произошло ночью, он никогда ранее не испытывал ни с Ингой, ни с другими женщинами. Это не было обычным сексом. Это было вдохновенным порывом творения. Получается, что рождаются и умирают люди. Но за всю жизнь не испытав подобного, они пропускают в своей жизни, может быть, одно самое главное. Но он не пропустил это главное, благодаря Инге. И новые теплые, даже обжигающие чувства возникли к его единственной в жизни женщине — Инге.
 
***
Все девять месяцев своей беременности Инга провела в поместье, лишь изредка-выезжая в город. Она планировала, где будет стоять коляска, кроватка, и даже небольшой газон, по которому будет гулять их маленький сын, заставила Виктора высадить. А роды начались на неделю раньше положенного срока. Видно, торопился их будущий сын появиться в прекрасном земном пространстве.
Из информации, полученной на курсах по рождению ребёнка, Виктор знал, что должен делать отец, помогая при родах, но единственное толковое, что он мог предпринять: позвать знакомую акушерку и вызвать «скорую помощь» на всякий случай. Инге пришлось самой заполнять ванну водой, готовить полотенце, мерить температуру воды, а он метался по комнате, вспоминая, что важное он должен сделать, но никак не мог вспомнить.
Инга, не надеясь на помощь мужа, сама залезла в ванну. Схватки продолжались, но она, когда тужилась, просто брала своим красивым голосом радостные и торжественные ноты.
Наконец Виктор вспомнил из многого рассказанного на курсах о положительных эмоциях. Он посмотрел на подоконник и увидел, что расцветает на подоконнике посаженный Ингой цветок. Он схватил горшочек с этим цветком, вбежал с ним в ванную, взволнованно повторяя:
— Смотри Инга, твой цветок зацвёл! Зацвёл твой цветок! Зацвёл, ты только посмотри.
Он так и стоял с этим цветком, когда появилось в ванне маленькое тельце его сына.
Акушерка прибыла, когда Инга уже положила на живот это крохотное тельце. Увидев стоящего с горшком в руках Виктора, быстро спросила:
— Что вы делаете?
— Сына рожаю, — ответил Виктор.
— А...— понимающе согласилась акушерка. — Тогда поставьте на подоконник свой горшочек и принесите мне...
 
«Надо всем мужчинам сказать...» — думал Виктор, уже в который раз обегая вокруг домика.
Настоящая и вечная любовь наступает лишь тогда, когда вместе с любимой рожаешь долгожданного ребёнка.
 
 
НУ И ДЕЛА
 
Ну и дела. Проходит жизнь, а мы даже и не пытаемся разобраться в сути общественного устройства. А ведь это один из самых главных вопросов в жизни. Меня этот вопрос давно волновал. Мне хотелось, чтобы Анастасия просмотрела документы о строительстве поместий, которые я привёз с собой, а также моё обращение к Президенту России и подготовленные читателями законопроекты.
Однако подумал-подумал и решил их Анастасии не давать: как-то не хотелось её расстраивать. Тем более, если она забеременела, то ей необходимы положительные, а не отрицательные эмоции.
В конце концов я отдал весь пакет привезённых мною документов дедушке и попросил его высказать своё мнение.

<< Предыдущая

стр. 4
(из 8 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>