<< Предыдущая

стр. 5
(из 9 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Всё правильно, его нельзя сравнить. Ребёнок у ведруссов с детства сам стремился стать поэтом.
Чреда весёлых празднеств у людей ведрусского периода — это система, помогающая мирозданье познавать и обучать детей простым житейским мудростям.
Волхвы — бродячие учителя и информаторы о происходящем в мире. Бояны, барды напоминали тоже о событиях из прошлого, и будущее предрекали, и прославляли мир прекрасных чувств иль порицали недостойных.
На их уроки, постоянно проводившиеся в селенье каждом, никто ходить не заставлял детей. Считалось, сам учитель каждый должен суметь привлечь внимание ребёнка к рассказу о науке, которую поведать собирался.
Такие правила веками совершенствовали учителей-волхвов.
— А если какой-нибудь учитель-волхв, для того чтобы привлечь внимание детей, не науку будет им преподавать, а только играть с ними в какую-то игру?
— Когда бы такое произошло, волхв звания волхва лишился бы. Родители, общаясь дома с детьми своими, сразу понять могли: детей науке не учили.
Весть о поступке нехорошем по другим селеньям разнестись могла, и множество селений пришедшего к ним волхва, честь запятнавшего свою, попросят удалиться.
До возникновения в себе любви, малышка Любомилка не стремилась посещать занятия волхвов и слушать песни бардов и боянов. Родители своих детей насильно учиться не заставляли, но, при удобном случае, могли им ненавязчиво подсказку дать.
Любовь энергией своей малышку Любомилку окутала. В семье ведрусской появление любви воспринимали, как нового члена семьи от Бога, в помощь посланного им. И знали, как, в согласии с любовью, можно жизнь девочки прекрасной сделать.
Вот бабушка и посоветовала Любомилке пойти к волхвам и поучиться. Не просто так учиться неизвестно для чего, а с целью — для любимого стать лучшей самой.
Любомилка согласилась и решила: когда придёт волхв, который будет учить, как песни голосом красивым петь, она к нему с подружками пойдёт.
Но нужный волхв не шёл. Любомилка решила просто так сходить к очередному. Пришла и слушать начала. Волхв говорил о предназначении растений разных, запахов от них и как лечить растениями можно человека.
«Зачем мне это нужно? И не нужно вовсе, — решила Любомилка про себя, — и так все знают, как лечить, и мама, бабушка, сестра — все знают. И даже, если буду больше всех я знать о травках разных, то, как это заметит мой избранник? Никак он не заметит».
И Любомилка слушала невнимательно волхва. Так просто, за компанию с подружками на брёвнышке сидела. А иногда вставала, отходила и одна бродила по полянке. Обрадовалась, когда закончил волхв свою лекцию и все домой идти собрались.
И вдруг волхв старый обратился к Любомилке:
— Скажи мне, девочка, тебе неинтересной показалась речь моя?
— Она мне просто не нужна нисколечко, для дела моего секретного, — волхву тихонько сообщила маленькая Любомилка.
Учитель-волхв чуть лишь улыбнулся. Всё понимал тот прозорливый старец о девичьих делах секретных и заметил:
— Возможно, девочка, права ты, и ни к чему тебе пока такие знания. Ты ведь, ещё дитя. А я для девушек их сообщаю, как стать красивой самой и как создать Любви пространство для любимого.
Его увидев, он обязательно узнать захочет, кто сотворить способен оказался красоту великую? И восхитится той, кто к нему выйдет, как творец.
Ещё я по секрету сообщу девицам, как плести венец и как отвар готовить для любимого из трав, чем умываться можно по утрам, чтоб тело пахло, как цветок. Еще девицам расскажу...
Маленькая Любомилка слушала старца, и всё больше сожалела, что не ходила на беседы с ним. Больше недели он гостит в селении. Секреты важные девицам рассказал, она о них не знает ничего. И спросила старца Любомилка:
— Вы ещё долго будете гостить в селенье нашем?
— Через два дня уйду, — ей старец отвечал.
— Через два дня? — не скрыла девочка разочарования. — Через два дня... Тогда прошу вас очень-очень последние две ночи ночевать у нас.
— В дома другие приглашён я и согласье уже дал, — ответил волхв. — Но, впрочем, если хочется тебе...
— Да, очень-очень необходимо мне от вас узнать о травках разных.
Волхв старый все вечера беседовал с влюблённой Любомилкой.
Мудрец знал: вдохновение любви поможет девочке познать за день науки суть, другим на это года будет мало. А уходя, когда волхва провожала Любомилка к околице селенья, он сказал девчушке:
— Следом за мной к вам волхв придёт другой. Он будет говорить о звёздах, о Луне небесной, Солнце и мирах невидимых. Кто его понять сумеет, тот звезду зажечь на небе сможет путеводную любимому избраннику, и та звезда обоим будет светить вечно.
Потом придёт к вам волхв, который знает, как самого из строптивых коней можно покорным для любимого и другом ему сделать и приручать зверей.
Ещё к вам бард должен прийти, он знает, как писать стихи и песни голосом такие выводить, что люди многие полюбят голос, затем — всё сказанное человеком. И танцевать он может научить.
— Скажите мне, пожалуйста, к какому волхву мне не следует ходить? — вдруг Любомилка к старцу обратилась. — Ведь не могу я всё время волхвов слушать.
Вновь старый волхв, улыбку хитро затаив, серьёзно девочке ответил:
— Да, ты права. Если ходить по всем, тогда и просто поиграть совсем не будет времени. Ты не ходи ко всем. Зачем тебе, к примеру, рисовать ходить учиться?
Вышивать орнаменты, в них смысл закладывать свой потаённый. Зачем тебе наука эта, если у тебя есть старшая сестра, а она, я думаю, в науке этой непревзойдённой будет мастерица.
Ещё, зачем тебе, к примеру, ходить учиться познавать, как можно чувства добрые вложить в рубашку, когда шьёшь её, и та рубашка будет охранять от многих бед.
Как можно кашу приготовить с любовью своим близким, и они не только плоть свою насытят, но и душу. Вкус каши той непревзойдённым будет. И это в совершенстве может соседняя девчушка, твоей сестры подружка, делать.
Когда захочешь платье получить красивое или рубашку кому-то необычную в дар преподнести и чтоб все были в восхищенье от подарка, сестру свою проси, она и сотворит чудесные творенья.
А если кашей или квасом необычным захочешь кого-то угостить, проси сестры твоей подружку.
— Не буду никого просить, — вдруг выпалила, забывшись, Любомилка и даже ногой топнула, — соперницы они мои.
— Соперницы? А в чём? — спросил серьёзно старец.
И не стесняясь Любомилка отвечала старцу:
— Есть мальчик, лучший он из всех, он на меня внимания не обращает, потому что эти дылды вырасти раньше меня успели. Они всё время улыбаются ему.
Я видела, когда на капище водили хороводы. И я ещё должна буду ему рубашку от сестры дарить, а квас — её подружки?! Не бывать такому! Никогда!
— Но почему же не бывать? Ты говоришь, он — лучший из всех мальчишек.
— Лучший. Я это точно знаю.
— Тогда ответь мне, почему лучший из всех не должен лучшую рубашку получить в подарок, и кашу лучшую, и квас? И... — Волхв старый сделал паузу и тихо, словно про себя, добавил: — Я думаю, что справедливым будет ему и лучшую из всех невесту получить.
— Невесту? — вспыхнула румянцем Любомилка.
— Да, невесту, — волхв отвечал, — ведь ты же ему должна добра желать. Пусть будет для него невеста из всех лучшая.
Любомилка смотрела на волхва, не находя никаких слов. Чувства переполняли её и жгли. И она вдруг побежала от старца. Но, пробежав немножко, остановилась, повернулась к мудрому волхву и крикнула: — Он достоин лучшей из всех невест. Такой невестой буду я!
* * *
С большим интересом посещала Любомилка каждого пришедшего в селение волхва. Первой прибегала на беседу и уходила позже всех, вопросами волхвов своими удивляла.
Запоминала всё, что говорили мудрецы. Такое в обучении возможно, лишь, когда не просто так занятия ребёнок посещает, а точно знает, где он будет применять полученные знания.
Когда ученье для ученика тягостно, оно непродуктивно. Когда есть цель у человека, достичь которую познанием наук разных возможно, — ученье в радость и в сто крат быстрее происходит усвоение.
Когда ж любовь участвует в учении — эффект непревзойдённый происходит. Любовь сканировать способна мысль любого мудреца, лишь нескольких слов, сказанных учителем, достаточно бывает, чтобы любовь в мгновение всю тему объяснить могла ученику и дальше мысль его увлечь.
Подарок Бога — энергия великая — любовь главной была в обучении Любомилки.
И дома с интересом необычным девочка смотрела, как мама или бабушка обед семье готовит. И требовала, чтобы ей подробно объясняли все действа, и сама старалась блюда разные творить. И получались у малышки необычные творенья.
Однажды в Масленицу родственники на блины пришли, народу множество к столу подходит, блины берут из стопок двух. Одну мать с бабушкой пекли, другую — маленькая Любомилка.
Её блины по нраву больше других пришлись гостям. И с радостью смотрела из дальнего угла девчонка, как уменьшается её стопка блинов быстрее других.
Когда семейство всё за стол садилось в будний день, щи ложкой деревянной первым черпал дедушка. И говорил:
— Я точно знаю, кто готовил это блюдо. Не превзойти его приятный нежный вкус.
— Ещё бы, — добавлял отец, — в нём не только необычных трав соцветия — в нём чувство есть.
Маленькая Любомилка с лёгкостью науки познавала, в быту непревзойдённой стала рукодельницей и внешне необычною красою расцветала.
От первого волхва, сама того не ведая, она познала истину великую любви. Коль хочешь рядом с Богом быть — богиней стань сама.
Предбрачные игрища
Взрослели дети. Наступала пора искать любимых. В деянье важном игрища творились в помощь молодым.
Часто по вечерам на месте обусловленном, как правило, чуть за околицей селенья, собирались вместе ведруссы молодые. Костёр жгли, беседовали меж собой иль пели песни.
А раз в неделю было общее гулянье селений всех трёх иль четырёх одновременно в месте излюбленном. На общем гулянье тоже жгли костры, и пели песни, и беседовали меж собою. Но были игрища, ещё способные любимую или любимого помочь искать.
Внешне просты они, но смысл великий в простоте той заключался.
«Ручеёк»
Игра такая, например, была. Молодые люди вставали парами друг за другом, за руки брались, вверх руки поднимали. Вначале парень с парнем, девица с девицею стояли. Те, кому пары не досталось иль первыми стоящие, шли к концу «ручейка» и, наклонившись, проходили под поднятыми руками к его началу.
Проходящий по «ручейку» не должен был смотреть вверх. Он наугад хлопал по чьей-нибудь руке, себе на время пару выбирая. На кого выбор выпадал, шёл следом, и они вдвоём вставали впереди всех пар. Оставшийся без пары шёл к концу шеренги и снова себе пару выбирал.
Игра — проста, но, посуди, Владимир, сам, взявшись впервые за руки, могли немало чувств друг другу передать без слов младые люди. Признанье, благодарность и любовь или, напротив, отторженье.
В продолжение игры пары менялись, и можно сравнивать было легко, чья для тебя рука из всех самой приятной будет.
«Частушка-говорушка»
Эта игра — древнейшая, намного посложнее будет всех игрищ остальных. Частушки нынешние, что сейчас ещё людьми поются, от неё произошли.
А заключалась в следующем древняя брачная игра «частушка-говорушка». Напротив друг друга вставали две шеренги. Одна состояла из молодых парней, а из девиц вторая.
Последняя в шеренге девушка посвящала последнему в мужской шеренге парню, стоящему напротив, частушку-четверостишие. При исполнении она ещё и пританцовывала.
По окончании исполнения частушки, остальные девушки делали быстро два притопа три прихлопа.
И, если стоящий напротив парень не успевал за это время сочинить или подобрать из памяти достойный ответ, девушка пела новую частушку уже следующему стоящему в мужской шеренге парню.
Если молодой человек своевременно находил достойный ответ, разговор с помощью частушечных острот между ними продолжался. Но так бывало редко.
Несмотря на то, что молодые ведруссы знали множество стихов, всё же, за короткий срок не всякий мог подобрать ответ достойный, тем более, что притопывающие и прихлопывающие со стороны-соперники ему всячески пытались помешать.
На одной из встреч молодёжи разных селений и появилась Любомила. Пятеро друзей Радомира, видевших необыкновенную девушку на ярмарке, украдкой поглядывали на неё. Ближайший Радомира друг, Арга, и вовсе глаз с девицы не сводил.
Когда началась игра в «ручеёк», обычно смелый и решительный Радомир, идя под руками стоящих пар с намерением взять за руку Любомилу и стать с ней парою, вдруг спасовал.
Когда он шёл, наклонившись между парами, то чувствовал её. Он бы почувствовал её и с закрытыми глазами.
Но, приблизившись к стоящей в паре со своей подругой Любомиле, лишь шаг замедлил, а потом пошёл словно во сне, за руку взяв какого-то парня из соседнего селения.
А его друг Арга решительнее оказался. Когда настала очередь идти по «ручейку», дошел Арга до Любомилы, руку её взял и встал с девицей необычной в паре во главе стоящих пар, на зависть всем другим парням.
Потом его расспрашивали:
— Как она твою держала руку? Сжимала иль небрежною была?
— Не знаю, — отвечал Арга.— Не помню ничего, мне кажется, моя рука горела. Потрогайте, вот и сейчас горячей кажется она.
— Вот так девица! — удивлялись парни-молодцы, она ещё и горяча, как будто пламя в ней неведомым огнём пылает.
Всё это слушал Радомир, молчал. Огонь и в нём давно пылал. Ещё с того момента, как на ярмарке впервые невиданную деву увидал. О ней он думал не переставая, как только просыпался. И во сне она к нему являлась, но он не мог к ней прикоснуться и во сне.
Всегда в делах удачлив, Радомир поэтом слыл, а тут, вдруг, слов простых он не нашёл, чтобы судить о ней.
Когда началась игра в «частушки-говорушки», он стоял в середине шеренги парней, рядом с другом своим Аргой. Любомила была чуть с краю девичьей шеренги.
Когда дошла до неё очередь частушки-говорушки петь и танцевать, она их с лёгкостью запела. И тут же ясно стало всем: победить необычайную девицу невозможно.
Она резко меняла темы. Пела неслыханные ранее куплеты. По очереди она одного за другим побеждала молодых парней, хотя сама моложе всех была.
Когда очередь дошла до Арги, ответ дать озорной девице он всё же смог, пусть с небольшой заминкой, ответил Любомиле одним четверостишьем.
Но она, тут же, не дожидаясь притопов и прихлопов, сменив неожиданно тему, так складно пошутила новыми стихами, что растерявшийся Арга даже не пытался ей свои стихи противопоставить.
Был следующим Радомир. Ему запела Любомила, лихо приплясывая в ритм стихам своим:
— Смел, речист ты, молодец, много дел познал. Позабыл, как в озере платье мне стирал?
Кто-то засмеялся, посчитав куплет Любомилы шуткой. Кто-то не понял, как и сам Радомир, о чём идёт речь. А раз не понял — то и ответ дать невозможно.
И Радомир не смог ответить Любомиле ничего. Когда закончились притопы и прихлопы, отсчитывающие время на подготовку ответа, он понял, что время его уходит безвозвратно, и не мог допустить такого.
Словно в забытьи сделал в сторону Любомилы один, второй и третий шаг. Он подошёл к ней совсем близко. Не понимая, почему нарушены правила игры, все замолчали.
Радомир молча стоял напротив Любомилы. И вдруг все, стоящие в шеренгах, услышали, как произносит…
Обряд венчания
В тишине Радомир, при всех и с придыханьем, ведрусское объяснение в любви:
— С тобой, прекрасная богиня, я мог бы сотворить Любви пространство на века.
Все молча ждали, какой острая на язык огонь-девица даст ответ?
Она вдруг сама робкой стала. Сначала смущённо опустила вниз взгляд глаз горящих, потом их подняла, из глаз слезинки скатывались, и она шептала:
— Тебе я помогать готова в сотворении великом.
Узнал в девице необычной Радомир ту девочку, которой в детстве платье в озере стирал. Узнал, взял за руку. Они вдвоём пошли, уже не видя никого. Шеренги две в молчании стояли друг против друга, провожая взглядами в вечность идущую любовь.
Обряд венчания ведрусский уже, Владимир, знаешь ты и в «Книге Родовой» писал о нём. Напомню суть великих действ.
Влюблённым предстояло совместно выбрать место для будущего своего поместья. Обычно они вдвоём уходили за околицу селения, где он с родителями жил, потом рядом с селеньем, где жила она. И не было необходимости влюблённым сообщать родителям о намерениях своих. Итак в селеньях каждый понимал и ведал предстоящее свершенье.
На участке выбранной земли, размером с гектар или более, влюблённые проектировали жизнь реальную. Им предстояло мысленно спроектировать дом, расположить множество растений, где всё должно взаимодействовать и помогать друг другу.
Любомила и Радомир место под своё будущее поместье нашли быстро. Они, как будто сговорившись, за околицу селения ушли, где был пролесок небольшой и ручеёк едва заметный вытекал из небольшого родничка.
Здесь Радомир бывал и раньше. Один сидел, мечтал о будущем, о жизни вместе со своей любимой.
Два раза верхом на своём верном скакуне в отсутствие Радомира здесь проезжала Любомила. Сама не зная почему, она коня однажды остановила у ручья, прошлась к пролеску, расплела косу, перевязала волосы тесьмой и у берёзки молодой стояла долго.
Теперь влюблённые стояли в месте том вдвоём.
— Бывать здесь нравилось мне одному, хотел бы здесь чтоб продолжался род наш, — Радомир сказал.
— И мне по нраву это место, — прошептала Любомила.
Назавтра, лишь рассвет настал, на выбранное место привёз в повозке Радомир жердей десятка полтора, от ивы прутья длинные и небольшие колышки, косу. Как только стал косить траву, увидел: мчится на коне своём галопом Любомила.
Залюбовался Радомир виденьем, сердце его затрепетало. Красавица, не доскакав три метра до пока невидимой границы их участка, спрыгнула с коня, ещё не вставшего, и к Радомиру подбежала.
— С рассветным днём тебя, творец, — сказала Радомиру, улыбнувшись, Любомила. — День добрым начинается, и я решила привезти тесьму цветную для отметок мест насаждений наших будущих.
— Тебе спасибо за украшенье дня, — ответил Радомир.
Влюблённые не обнялись и не поцеловались. Не принято было подобное до венчания у ведруссов. И в этом был великий смысл: объятия и поцелуи до зачатия детей они в обыденность не превращали.
И потому, когда момент зачатия случался, энергии у них на высшей точке были. И свидания они друг другу никогда не назначали.
Шёл каждый к месту выбранному сам, когда хотел. С рассветом, каждый день приходил всегда первым Радомир, и следом на коне своём являлась Любомила.
Через неделю Радомир соорудил шалаш, похожий на чудный домик. Два с половиной метра в ширину и три в длину. Вкопал он жерди в землю и сделал стены из сплетённых веток, перекрытие из жердей и веток сделал.
Всё это высохшей травой влюблённые закрыли, а внутри все стены, потолок покрыла Любомила тканым полотном. И сделала постели две: солому положила, наверх сено, покрыла полотном постель.
Когда сооружён был домик чудный, влюблённые в нём часто ночевали, но в близость интимную не вступали. Считалась оскорблением для будущих детей такая близость, до венчания, до сотворения гнезда.
К тому ж, влюблённым было чем заняться. Радомир принёс широкую дощечку, на ней участка план резцом изобразил и обозначил стороны все света, восход, закат отметил Солнца, восхождения Луны. Ещё и днём, и ночью наносил на план силу движенья, направленья ветра.
Любомила часто к краям участка подходила, долго стояла, воображением рисуя картины с будущими насажденьями, и подходила к плану Радомира, сверяла, не навредит ли ветер им иль тень.
Когда зима настала, Любомила реже посещала владения любви. Она в доме родителей своих полотно ткала, рубашку Радомиру с любовью вышивала.
Но Радомир часто в поместье будущее приезжал, по-прежнему ветров движенье отмечал, запоминал, как снег ложится.
Так делали из года в год ведруссы календарь погодный. Дощечки со схемами такими в каждой семье ведрусской были, погоду с точностью на год вперёд тогда определять могли, и даже на два года или три.
Казалось, проще было взять скопировать подобный календарь с родительского, но не совсем он точным будет. Ландшафт у местности чуть-чуть другой, и от ветерка растения мог закрывать пригорок иль лесок. Зимой сугробы разными могли быть.
Когда весна настала, в мыслях и Радомира, и Любомилы был завершён проект, они ранней весной вновь стали вместе жить в домике своём.
Теперь колышками с ленточками, веточками все насаждения отметить предстояло им, согласовать проект друг с другом. А Радомиру предстояло выкопать колодец, родничок огородить.
Осталось две недели перед тем, как можно в землю саженцы садить, и начали влюблённые готовиться к венчанью.
В селенье пошли сначала в то, где жил жених, затем в село невесты. И заходили в каждый дом, хозяев приглашали на венчанье. Прихода их с волненьем в каждом доме ждали.
Хотелось каждому взглянуть на их любовь и дар определить для будущего дома их живого. Когда младая пара сад посещала, двор хозяйственный иль дом, они хозяевам немного говорили слов.
Одну лишь фразу каждому. Такую вот примерно: «О, как прекрасна ваша яблонька» или «Осмыслен у котёнка взгляд», «Тактичен, работящ у вас медведь».
Для каждого, кто слышал похвалу влюблённых деревцу, растущему в саду, или котёнку, живущему у них, это означало признание достойной жизни хозяев, а также, что они хотели б у себя иметь такое растение или животное.
В дом молодых не приглашали и не угощали их ничем. Заведено не зря так было у ведруссов. Ведь отказаться от приглашенья и угощенья нетактично будет молодым, но если бы они засиживаться в гостях стали, то не успели бы все семьи до венчанья обойти.
Нарушил правила слегка Арга, друг с детства Радомира. Когда к ним в дом влюблённые вошли и с отцом стали говорить, вдруг выбежал Арга, из стойла вывел чудо-жеребца, которым восхищалось всё селенье, волнуясь, говорить стал:
— Пожалуйста, возьмите от меня коня. По-прежнему к себе не подпускает он никого, с тех пор как покорён на ярмарке был Любомилой.
Отец на сына хитро посмотрел, сказал:
— Быть может, ты, Арга, объездчиков к коню не подпускаешь? Сам почему-то его не объезжаешь.
Слегка смутившись, отвечал Арга:
— Не объезжаю, сам решил, пусть будет вольным этот жеребец всегда, теперь решенье поменял, возьмите у меня коня, — и повод Любомиле протянул.
— Спасибо, — Любомила отвечала, — коня взять не могу, к другому он привык, но если есть жеребёнок от него, мы с благодарностью его бы взяли.
Когда обход поместий завершили молодые и настал назначенный всем день, из двух селений с рассветом спешили на участок их и стар и млад.
Встали люди по границе участка земли, что молодые сухими ветками обозначили. А в центре, рядом с шалашом, холмик возвышался из земли, украшенный цветами. На холм тот поднялся Радомир, с волнением он излагал перед собравшимися людьми проект поместья будущего.
И каждый раз, когда указывал юноша на место, где расти должно какое-то растение, из круга внимающих ему людей вперёд выходил человек и вставал на указанное Радомиром место.
А держал вышедший человек в своих руках саженец растения, которое называл Радомир. И каждому, из круга выходящему, кланялся народ.
Ведь, вышедший был удостоен похвалы младых, когда они поместья обходили, за то, что смог прекрасное взрастить. А значит, вышедший был удостоен похвалы Создателя — Отца всего, всех любящего Бога.
Закончив оглашение проекта, Радомир сошёл с пригорка, подошёл туда, где Любомила его стояла, с волнением и трепетом следившая за всем происходящим, взял за руку её, на возвышение возвёл степенно.
Теперь влюблённые вдвоём стоят на возвышении. И Радомир слова пред всеми говорит: — Любви пространство здесь я не один творил. Со мною рядом и пред вами, люди, вдохновение прекрасное моё.
Сначала взгляд пред всеми опустила девушка, а лучше девою её назвать.
Краса у каждой женщины своя. Но могут быть моменты в жизни каждой женщины, когда над всеми возвышается она. В сегодняшней культуре нет таких моментов. Но тогда...
Вот взор свой к людям устремила Любомила. В единый слился возглас восхищенья всех людей, пред ней стоящих. На лике девушки не дерзкая, но смелая улыбка засияла. Энергия Любви её переполняла.
Сильней обычного румянец на щеках играл. Здоровьем пышущее тело девы и яркость глаз теплом окутали людей и всё в пространстве вокруг них. На миг всё замерло вокруг.
Богиня молодая пред людьми во всей своей красе сияла. Залюбовались люди восхищённые виденьем.
И потому не сразу к пригорку, где влюблённые стояли, родители девицы степенно подошли в сопровождении пожилых и юных членов всего семейства.
Остановившись у пригорка, сначала поклонилось семейство молодым, потом спросила мать девицу — дочь свою:
— Вся мудрость рода нашего в тебе, скажи нам, дочь моя, ты видишь будущее тобою выбранной земли?
— Да, мама, вижу, — отвечала Любомила.
— Скажи мне, дочь моя, — мать продолжала, — всё из показанного будущего нравится тебе?
— Проект изложенный моей душе по нраву. Но всё ж, хочу своё чуть-чуть добавить.
С пригорка быстро спрыгнув, вдруг побежала меж людьми Любомила к краю будущего сада. Остановилась и произнесла:
— Здесь дерево с листвой игольчатой должно взрастать, а рядом с ним берёзка. Когда подует ветерок с той стороны, он встретится с сосны ветвями, потом берёзки, потом деревьев ветви ветерок попросит спеть мелодию. Ни разу в точности она не повторится, но каждый раз усладой станет для души.
А здесь, — девица в сторону чуть отбежала, — а здесь цветы должны расти. Вначале красный цвет пусть запылает, здесь — фиолетовый чуть позже, здесь — бордовый.
Любомила разрумянившаяся, как будто фея, по будущему саду танцевала. И снова в кругу оставшиеся люди в движенье приходили, спешили, семена неся в руке к тем точкам на земле, которые определяла пылкая девица.
Закончив танец свой, она вновь к пригорку подбежала и, рядом встав с избранником своим, произнесла:
— Теперь прекрасным будет здесь пространство. Картину чудную взрастит земля.
— Скажи всем людям, дочь моя, — к девице снова обратилась мать, — венцом всему кто будет над прекраснейшим пространством этим? Кого из всех живущих на земле людей своей рукой могла б ты повенчать?
И повернувшись к жениху, невеста отвечала:
— Венец достоин тот принять, чья мысль способна прекрасным будущее сотворять, — и рукой коснулась плеча любимого, который рядом с ней стоял.
Он опустился перед нею на одно колено. И девушка на голову ему венец красивый, сплетённый своими руками из трав пахучих и цветов, степенно возложила.
Потом, три раза проведя по волосам повенчанного правою рукой, левой голову его к себе чуть приклонила.
Потом с колена встал венценосный Радомир. А Любомила спустилась с пригорка и голову свою слегка в покорности склонила перед ним.
Теперь, как было принято, к пригорку подошёл юноши отец и всё его семейство. Подойдя, остановились в почтенье, и отец у сына венценосного, над всеми возвышавшегося, спросил:
— Кто ты, чья мысль Любви пространство сотворять способна?
И Радомир держал ответ:
— Я сын твой и я сын Творца.
— Венец возложен на тебя — великой миссии предвестник. Что будешь делать, венценосный, ты, имея над пространством своим власть?
— Прекрасным будущее буду сотворять, — звучал ответ.
И снова спрашивал отец:
— Где силы будешь брать и вдохновенье, мой сын и венценосный сын Творца?
— В любви!
Опять звучал вопрос:
— Энергия Любви блуждать способна по Вселенной всей. Как сможешь ты увидеть отражение любви Вселенской на земле?
— Есть девушка одна, отец, и для меня она — энергии Любви Вселенской отраженье на Земле, — и он, при этих словах, спустился к Людомиле и, взяв за руку, на возвышение снова возвёл.
И две семьи в единую сливались группу, и обнимались, и шутили, и смеялись все.
Потом всех юноша благодарил, и начинали все свои дары живые сажать в том месте, где указал им раньше он.
Те, кому не было указано место, где сажать, шли по границе, ранее отмеченной, участка и с песней хороводной бросали в землю семена, с собою принесённые.
Прошло всего лишь несколько минут, а сад чудесный был заложен. И снова венценосный юноша, подняв вверх руку, в тишине сказал:
— Творцом подаренные твари человеку пусть будут рядом в дружбе с нами жить.
И те, кто приготовил им в подарок животных, подходили к шалашу, неся в руках котёнка, иль щенка, или телёночка на поводке ведя, иль медвежонка. Арга, друг Радомира, им обещанного жеребёнка подарил.
Затем, плетнями из ветвей быстро пристроили к шалашу загоны. И вскоре временное жилище молодых было заполнено животными, тоже молодыми. И в этом был великий смысл: перемешавшись меж собою, они навечно будут в дружбе жить, заботиться и помогать друг другу.
Приняв дары, вновь молодые всех благодарили, и после этого с хороводами да песнями, как было принято, гулянье радостное началось. А молодые, со своими родственниками, удалились каждый в свой дом. Две ночи и день один они теперь друг друга не увидят.
За это время, лучшие из двух селений мастера сделанный заранее сруб дома в поместье перенесли, накрыли крышу, настелили пол, заделали все щели мхом и травами. И женщины лучшие плоды поставили в том доме новом.
Две матери постель покрыли льняным покрывалом. И на вторую ночь покинули все люди поместье. Энергия Любви над ним витала в ожидании влюблённых молодых.
* * *
Смотри, что получается, Владимир. Ведрусская семья, в данном случае, семья маленькой Любомилы, восприняла появление в девочке чувства любви, как подарок Бога.
И отнеслась к появлению этого чувства, как к новому члену своей семьи, направленному Богом, в качестве помощника в воспитании маленькой девочки. А может, и как основного воспитателя.
В итоге, бабушка помогла девочке понять, что хочет великая энергия Любви от неё, указывая простым, понятным ребёнку языком на конкретные действия.
Девочка с вдохновением начинает познавать науки, премудрости бытия, совершенствует собственный дух и тело.
Кто главным был в успехе Любомилы? Бабушка, мудрые учителя-волхвы, сама девочка или неутомимая, великая энергия Любви?
— Думаю, если убрать усилия энергии Любви, то все другие участники воспитания девочки едва ли могли дотянуть до половины достижения. Но, не будь их, энергия Любви вряд ли могла одна направить девочку по правильному пути.
— Значит, произошло совместное творение, и радость всем от созерцания его. А это, как раз, то, чего желает Бог от человека.
— Согласен. Сам свадебный обряд — это вообще непревзойдённый по красоте, смыслу и рациональности праздник-шедевр. Если сравнивать его с сегодняшними свадебными обрядами, то получается: мы превратились в оккультных идиотов.
Что остаётся молодым, после современной свадьбы? Воспоминания о катаниях на машине почему-то к «вечному огню», пьянка в кафе или ресторане, крики «горько» да публичные поцелуи, растрачивающие энергию, предназначенную для зачатия ребёнка.
После ведрусского обряда венчания, остаются молодым не воспоминания, а реальный дом, с радостью построенный лучшими мастерами, сад с множеством растений, посаженных руками родственников, друзей, соседей по проекту молодых влюблённых.
— Фактически им остаётся истинное пространство Любви. Святое, истинно Божественное, живое гнездо, в котором впоследствии и произойдёт зачатие ребёнка.
Свидетелями на ведрусском обряде венчания выступают не двое, как сейчас, друзей, а все родственники, вся округа, и ставят росписи не на клочке бумаги, а на земле живым твореньем.
Молодые, в свою очередь, вместе сдают экзамен, перед всем селением рассказывая о своём проекте будущего родового поместья. Думаю, то, что они представляют, неизмеримо выше сегодняшних докторских диссертаций.
Конечно, материализация живого пространства, дом, хозяйство, красота действий, с помощью которых они создаются, несомненно, важный фактор. Но, не менее важным является еще один невероятный аспект.
Посмотри, кто венчает молодых. Не родители, не какой-то случайный человек из загса или священник, которого зачастую видят в первый и последний раз.
Любомила венчает Радомира сама!
Она надевает ему на голову, при всех собравшихся, венец. Такое действие могут совершать поистине дети Бога. Этот психологический фактор — не так прост, как может показаться на первый взгляд.
Человек, позволяющий регистрировать свою любовь каким-то случайным людям, на подсознательном уровне уже снимает с себя ответственность за дальнейшую судьбу семьи. Любомила, наоборот, возлагает её на себя.
Между современными регистрирующими свой брак молодожёнами и Богом — много условностей. Это и благословение родителей, и регистрация в загсе, и священник в церкви.
Между ведрусскими молодожёнами и Богом — никого. Следовательно, их брак может благословлять только сам Бог.
И Он действительно это делает реальным проявлением, ещё до возложения венца. Он посылает им взаимную любовь. Ведруссы знали, как её принять и сделать вечной.
А что же происходило перед зачатием в Ведрусский период жизни людей?
Зачатие
Состоялся обряд венчания. Но молодые не прыгают сразу в кровать для совершения известных действий первой брачной ночи, после свадебной пьянки.
Их не заставляют родственники ложиться в постель, а потом показывать всем присутствующим на свадьбе окровавленную простыню, как это делалось во многих свадебных обрядах, особенно на Кавказе.
Молодые влюблённые уходят каждый в свой родительский дом. Спят, принимают омовение. И в этом действе также кроется великий смысл.
Проходят волнения, связанные со сдачей проекта поместья. Волнения, связанные с самим венчанием, где они полностью были заняты друг другом и находились на пике, пусть и приятного, но всё же, нервного напряжения.
Они отдыхают, отсыпаются в доме своих родителей, конечно же, думая друг о друге.
Через два дня происходит их первое свидание, как мужа и жены. И к этому моменту, всё подготовлено к зачатию их ребёнка.
Дело здесь не только в материальных благах. Дом, тёплый загон для живности, и огород, и сад важны, конечно.. Но также важным будет душевное и физическое состояние молодых.
Проснулся до рассвета Радомир. И никого не разбудив, венец одев, рубашку с вышивкою матери с собою взял. Он побежал к ручью, что брал исток от родника.
Луна путь предрассветный освещала, гирлянды звёзд ещё мигали в вышине. В ручье омывшись, он надел рубашку, быстро пошёл к заветному творенью. Небеса светлели.
И вот стоит он в месте том один, где праздник был ликующий селений двух недавно, которое мечтой своей творил.
Какая сила чувств и ощущений в человеке может быть в момент такой — не осознать тому, кто не испытывал подобного ни разу.
Можно сказать, Божественные возникли в человеке ощущения и чувства. И нарастали ожиданьем трепетным рассветного луча, в котором... Вот она! Она, его прекраснейшая Любомила! Освещена лучом рассветным, она бежала на свидание к нему и сотворенью своему.
Виденье во плоти спешило к Радомиру. Предела совершенству нет, конечно, но время вдруг остановилось для двоих.
Они вошли в тумане чувств своих в дом новый. Яства на столе, манящий аромат цветов сухих шёл от покрывала с вышивкою на постели:
— О чём ты думаешь сейчас? — она его горячим шёпотом спросила.
— О нём. О нашем будущем ребёнке, — и вздрогнул Радомир, взглянув на Любомилу. — О, как же ты красива! — он, не сдержавшись, очень осторожно своей рукой её плеча коснулся и щеки.
У Любомилы с Радомиром не просто радость на душе была: они, в беззвучном ликовании, смотрели друг на друга.
«Мой муж, — беззвучно про себя шептала Любомила, — мой муж, спасибо небу и Вселенной всей. Какое счастье — жизнь в любви Ты даришь людям, Боже правый».
«Моя жена», — на Любомилу глядя, думал Радомир. Он прикрывал глаза, вновь открывал, чтобы её увидеть, будто бы, внезапно. Будто видение в мире лучшее. Будто явление богини самой главной перед ним. Но не «будто» видел он перед собою богиню Любомилу. Богиню Радомир видел наяву.
Дыханье жаркое Любви двоих окутало и унесло в неведомую высь.
Никто за миллионы лет не сможет в деталях описать, что происходит с ней и с ним, когда в любви порыве обоюдном, для сотворения сливаясь воедино, подобие своё и Бога люди вершат.
Но знали точно люди-боги из Ведической культуры: когда необъяснимое вершится чудо, соединяя двоих, впоследствии останутся они каждый сам собою. И, в то же время, в необъяснимый миг вздрогнет Вселенная, видение взирая: Душа младенца босиком по звёздам ножками перебирая, к Земле стремится, собою двух и третьего в едином воплощая.
Рассвет переходил в счастливый день. И поднималось солнце над землёю. Светило ярче тоненьким лучом в то место, где стояли боги на земле. И больше солнца света невидимым и благословенным сиянием энергия Любви, подарок Бога земным богам, собою их озаряла.
И ликовала энергия Любви! Разумна ли она? Разумна! Как чувства все — частички разума, она средь всех важнейшею считалась Богом. Когда творилось Богом сотворение великое Земли, Он говорил Любви:
— Спеши, Любовь Моя, спеши не рассуждая. Спеши с последней искоркой своей. Энергией великой благодати окутай их, всех будущих Моих сынов и дочерей.
Теперь, когда в любви у Любомилы и Радомира зачатие произошло, к Богу Любовь взывала:
— Невидим Ты, Творец Великий. Но дети видимы Твои. Невидимой была и я. Теперь я вижу отражение своё на лицах у Твоих детей. Они Твои и будто бы мои. Детей хочу их нянчить и понять, как смог предвидеть Ты, Творец Великий, меня отдав всю без остатка от Себя? Как мог предвидеть благодать земную? Явись во всей красе Своей в величье перед детьми.
Шептанием ветерка едва заметного Бог отвечал Любви:
— Собою не посмею отвлекать детей Своих от сотворенья их великого и вдохновлённого. И ты, Любовь Моя, не обожги сердца младые в порыве ликованья своего. Я помню, как Меня ты обжигала благодатью энергии своей. Я чувствую, сейчас ты так же обжигаешь с ликованием наших детей.
— Мой Бог, не обжигаю, согреваю. Ты произнёс «наших детей», я вздрогнула слегка лишь, на мгновенье энергии прибавилось во мне. Но я сдержала их, не обожгла. Ты произнёс: «наших детей», так значит, и чуть-чуть они мои.
— Те, кто рождён будет в любви, поймут, кто мать их и отец.
— Владимир, нелегко, быть может, осознать, но ты понять попробуй. У ведруссов в зачатии детей совсем не главной связь интимная была.
То, что сейчас в постелях творят люди, называя своё действо занятием любовью, Любовь лишь оскорбляет, унижает Бога. Удовлетворение вожделения они получат лишь на миг, и оно, я думаю, не может даже в сотой доли сравниться с тем, что было предопределено от Бога человеку.
Ведруссы видели друг в друге не объект плотских утех, иное.
Когда у Любомилы и Радомира желание возникло сотворить ребёнка, они не видели его отдельным от себя. Культура чувств в те времена иной была.
Влюблённые муж и жена друг в друге видели дитя. И ласки оттого их совсем иными были. Влекла не страсть соития к друг другу их. Влекло великое стремленье к сотворению.
И Любомилу Радомир обнял, словно дитя своё. Погладил нежно волосы рукой, груди упругой коснулся он, плечи гладил, целовал её ладони. Она его лицо руками трогала и плечи. За шею нежно взяв, к своей груди, словно дитя, прижала...
Трактатов в мире множество, людей пытающихся соитию интимному учить. Но не было, не будет никогда трактата, способного ведрусское зачатие представить.
Тела влюблённых не главную в них играли роль. Тела лишь волю и желания исполняли людей. В другом в то время измеренье пребывали люди. Когда великое деяние свершалось, они на Землю возвращались.
Полученное удовлетворение не скоротечным было. Оно навечно с ними оставалось, как будто к совершенству высшему приподнимало на одну ступеньку человека.
Свершалось, Радомир, как будто в забытьи, будто не возвращаясь из неведомого ранее им измерения, поцеловал Любомилу, будто рождённое дитя, уснул в блаженном сне. Не могут не уснуть мужчины, может оттого, что хочется вернуться снова им туда.

<< Предыдущая

стр. 5
(из 9 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>